Алексей Герасимов
Академия Иммерсии 2: Право Истинных

Глава 1. Начать с чистого листа несложно, при наличии тех в книге жизни

Коль для тебя расписывать всю жизнь начнут,

То каждый новый день – не жизнь, а ожидание.

Живя по плану, ты теряешь вкус минут,

Живя спонтанно, отвлекаешь от судьбы вниманье.

Позднее утро в одной из трехкомнатных квартир цепочки пятиэтажных хрущевок, разделенных по границам плиточных квадратов панелей наружных стен окантовками зеленого мха, выбивалось из привычного ежедневного распорядка дня предвыездной суеты.

Павел Сергеевич Быстрый, кандидат биологических наук, собирая вещи, приволакивал ногу из-за висящей на брезентовых анораках дочери, стремящейся в меру своих юных сил отстрочить неминуемый отъезд родителей. В голове главы семьи крутился нескончаемый список важных дел и вопросов, которые нужно было решить или обсудить перед отъездом.

Екатерина Олеговна Быстрая, его жена, старший аспирант биолаборатории и коллега по институту, проверяла содержимое рюкзаков, убеждаясь, что всё необходимое для экспедиции собрано.

Трехлетняя Лиза, не отпуская отца, упорно повторяла:

– Не пусю! Не уефвайте!

Ее глаза, полные слёз, отражали детское непонимание и страх перед расставанием. Шестилетний Леонид, сидя за квадратом кухонного стола, покрытого потертой клеенкой, доедал отцовский бутерброд с колбасой и посматривал на сестру с ноткой неодобрения. Он-то считал себя уже почти взрослым и привык к частым отъездам родителей, поэтому не разделял ее тревогу.

– Паша, ты уложил карты и документы? – спросила Екатерина, проверяя содержимое рюкзака мужа.

В парусиновой «американке», сшитой на заказ, находилась плащ-палатка из прорезиненной ткани, которая защитит от дождя и ветра. Тяжёлая, но надежная. Спальный мешок из грубого хлопка, набитый гусиным пухом. Женщина сама его обрабатывала, тщательно очищая пух от мусора, и прострачивала на стареньком «Зингере» свекрови. Котелок из алюминия для приготовления пищи на костре. Простой, но незаменимый в походных условиях. Топор для рубки дров и расчистки территории для лагеря. Старенький, но хорошо наточенный. Компас и карты местности для ориентирования на маршруте она обнаружила в боковом кармане. Без них не обойтись. Аптечка с минимумом медикаментов: бинты, обезболивающее, антисептики. На всякий случай. Запас крупы, сухарей и консервов – основа походного рациона. Простая, но питательная еда. Кружка и ложка из алюминия. Непритязательная, но необходимая в полевых условиях посуда. Комплект теплых вещей: ватные телогрейка и брюки, шерстяные носки – для защиты от холода в предгорье.

Взглянув на эти нехитрые пожитки, Екатерина ощутила прилив энтузиазма. И лишь очередное, вынужденное расставание с детьми приглушал у женщины привычный зуд предстоящих приключений.

– Что ты спросила? – глава семьи устал изображать из себя паровозик и, нагнувшись, подхватил дочь на руки. – Солнышко мое. Ну не разводи сырость, а то лягушки заведутся. Мы с мамой уедем всего на пару недель. Ты же останешься с братом и бабушкой. А я тебе привезу из похода настоящий драгоценный камень из самой глубины Уральских гор! Договорились?

– А ты укадешь его у дакона? – не выговаривая часть букв, прошептала изумленная девочка, мокрые глаза которой тут же распахнулись, демонстрируя отцовский небесно-голубой ореол зрачков, а грусть на лице мгновенно сменила улыбка предвкушения.

– Настоящие ученые ничего не крадут, милая! – улыбнувшись, ответила дочери Екатерина и перехватила девочку у мужа. – Они исследуют и берут образцы. А твой папа настоящий ученый! И если наша экспедиция будет удачной, он станет доктором наук!

– А разве доктора не лечат человеков? – спросил Леонид, запивая последний кусок бутерброда остывшим чаем. – Как можно лечить науку? Это же знания в книжках.

Екатерина с улыбкой посмотрела на сына и ласково погладила по голове.

– Лёнечка, доктор наук – это ученый, который знает очень много о какой-то одной важной вещи и помогает другим ученым лучше ее понять.

– А папа, значит, самый умный ученый? – уточнил Леонид, его интерес к теме увеличивался с каждым словом.

– Папа очень умный, и он много работает, чтобы узнать как можно больше о животном мире нашей страны, – ответила Екатерина, пытаясь сделать тему доступной для детского понимания.

Она поставила дочь на пол и вернулась к проверке своего рюкзака, убеждаясь, что ничего не забыла.

– Как можно получить докторскую за исследования летучих мышей? – проворчала входящая в кухню Антонина Михайловна.

В небольшой комнате три на три метра тут же стало невероятно тесно, и глава семейства со словами «Мама, не заводи ты снова эту пластинку!» потащил оба рюкзака в узкий коридор, подсвеченный тусклой лампой без абажура.

– Из-за ваших исследований дети родителей своих по полгода не видят! – продолжала возмущаться пожилая женщина. – Твой брат Николай окончил строительный и вон каких успехов добился. Без постоянных разъездов!

– Зато мы с Катей подарили тебе два чудесных создания, мам, – ответил вернувшийся Павел, поцеловав мать в щёку. – А брат со своим характером так и останется бобылем, вот увидишь. Я обещаю, как только докторскую защищу, возглавлю кафедру и брошу свою кочевую жизнь.

– Паша, поезд уже через тридцать минут! – поторопила мужа Екатерина и, присев перед сыном, обняла его, крепко прижав к груди. – Присмотри тут за нашими девушками, Лёнечка! Ты на ближайшие недели остаешься единственным мужчиной в доме.

– Хорошо, мамуль, присмотрю! – ответил мальчик, глаза которого подозрительно заблестели.

Из открытого окна послышался настойчивый сигнал старенького жигуленка.

– Вам пора. Дядя Коля за вами приехал.

– А ну-ка, все сели! – раздался властный голос Антонины Михайловны. – На дорожку. Положено!

– Мам! Только давай без этих дурацких примет. Мы с Катей ученые, как-никак! – возмутился Павел и, потрепав дочь по кудрявой голове, повернулся к сыну. – Леонид! В моих инструментах не копаться! Сестру к ним не подпускать! Бабушку слушаться! Ясно?

– Так точно! – отрапортовал мальчик, шутливо вытянувшись в струнку и приложив ладонь к виску.

Спустя несколько минут дети грустно смотрели в окно вслед выезжающему из двора ржавому, коптящему прогретый августовским солнцем воздух автомобилю, не догадываясь, что видят родителей в последний раз. Сердце Антонины Михайловны, придерживающей на подоконнике маленькую Лизочку, вдруг ни с того ни с сего ёкнуло, и она неосознанно крепко прижала к себе внуков, словно стараясь уберечь их от непонятного панического приступа. Или она сама пыталась найти укрытие в тепле тел этих юных созданий, которых она любила больше всего на свете. Хотя вслух она в этом бы не призналась даже под пытками. Негоже истинной коммунистке эмоции на людях проявлять!

***

На поезд Павел и Екатерина Быстрые едва не опоздали. И не только из-за того, что Николаю понадобилось делать крюк через соседние дворы по причине того, что дорогу перед ними перешла женщина с пустым мусорным ведром. Паша всю дорогу до вокзала читал брату лекцию о глупости суеверий, а тот вяло огрызался. Прилегающая территория к вокзалу была вся заставлена машинами, и свободное место они нашли только в самом дальнем углу у ржавого решетчатого забора, где сквозь жирные трещины бугрящегося асфальта густо прорастали молодые сливы. Рюкзаки из багажника ученые доставали уже под объявление по громкоговорителю о прибытии их поезда на третий путь. Пришлось бежать. Нумерация вагонов, по каким то загадочным для всех российских граждан, начиналась с хвоста поезда, а это значило, что третий вагон замер задолго до начала бетонированной платформы. Так что в отходящий поезд пара запрыгивала практически на ходу под ворчание помятой жизнью и тяготами профессии проводницы неопределенного возраста и пожелания удачи от Николая, забросившего в закрывающуюся дверь вагона рюкзак Екатерины.

К боковым полкам плацкарта Павлу с женой было не привыкать, и, заняв свои места, они разложили вещи и начали распаковывать нехитрый перекус бывалых путешественников. Разложив бутерброды, нарезанные овощи и термос с чаем, они ели молча, лишь изредка обменивались короткими фразами. Путешествие обещало быть долгим и утомительным, и Павел задумчиво поглядывал в окно, где полуденное солнце окрашивало плотные облака в оранжевые и розовые оттенки.

После обеда Катя забралась на верхнюю полку, устроившись с книжкой, которую захватила из дома. Муж, расположившись на нижней полке, сложил столик и развернул рулон видавшего виды ватного матраса. Накрыв его чуть влажной простыней, выданной проводницей, и прикрыв ее клетчатым пледом, он разулся и забрался на полку с ногами, прикрыв глаза и погружаясь в баюкающую симфонию дороги. Шум колёс, размеренно стучавших по рельсам, убаюкивал, а мысли постепенно уносили в прошлое.

Он вспоминал, как познакомился с Екатериной. Молоденькая аспирантка, едва перешагнув порог Института биологии, сразу привлекла внимание молодого доцента. Ее улыбка, живые глаза и страсть к наукам пленили его с первого взгляда. Их отношения развивались настолько стремительно, что уже через полгода Екатерина разглядывала свою новую фамилию в паспорте. Волею местного ЗАГСа став Екатериной Быстрой, женщина убедилась, что фамилия действительно влияет на судьбу своего носителя.

Их жизнь и карьера, набирая обороты, понеслись практически без остановок по просторам России из очередной экспедиции в следующую. Первую паузу молодые ученые были вынуждены взять из-за незапланированной беременности. Романтика путешествий, красавица-жена под боком и незатухающая страсть сделали свое эволюционное дело. Рождение первенца, названного в честь отца Кати – Леонидом, стало для них как большим счастьем, так и источником головной боли. Екатерина выпала из научной деятельности практически на год, но как только появилась возможность отдать сына в ясли, молодая мать снова погрузилась в изучение биологического разнообразия родины плечом к плечу с мужем. Благо мать Павла только вышла на пенсию и взяла на себя часть забот о внуке. Несмотря на постоянные разъезды и экспедиции, их семья оставалась крепкой и дружной. Три года спустя всё также внепланово у них родилась Лиза, и счастье удвоилось.

Вместе с радостью отцовства пришли и угрызения совести. Павел часто задумывался о том, как их постоянные отъезды влияют на детей. Он видел, как Екатерина, несмотря на свою жизнелюбие и энергичность, иногда выглядела уставшей и задумчивой. Он понимал, что время, проведенное вдали от семьи, уже не вернуть, и обещал себе, что эта поездка станет последней. Профессор Беляков, заведующий кафедрой ботаники и зоологии, дал Павлу добро на тему для кандидатской «Влияние доступности пищи на популяции и их адаптационные механизмы». Оставалось лишь дополнить уже практически написанную работу исследованиями образа жизни летучих мышей.

На Урале обитало семь видов летучих мышей, и все они были занесены в Красную книгу. Пещеры – одно из основных мест обитания и зимовок летучих мышей. Чем чаще пещеру посещали люди, тем сильнее срабатывал фактор беспокойства для рукокрылых. В течение двух недель им с Катей предстояло обнаружить и задокументировать эту связь.

Вернувшись, он планировал начать оседлый образ жизни, больше времени проводить с семьей и полноценно участвовать в воспитании детей. Эти мысли согревали сердце, и под их влиянием он медленно погружался в сон. Шум колёс продолжал тихо убаюкивать, и в этом размеренном стуке Павел находил какое-то успокоение и уверенность в завтрашнем дне.

***

Раннее утро на железнодорожной станции Кунгур встретило супружескую пару ученых плотными тучами и зевающим поездным диспетчером на асфальте перрона, покрытого жирными трещинами. Полная женщина в униформе скользнула по единственным вышедшим пассажирам ленивым взглядом и, убедившись в отправлении состава, растворилась в компактном здании вокзала, в легком тумане смахивающем на усадьбу помещика. Свежий горный воздух, напоенный ароматами хвои и сырости утренней росы, будоражил зевающих путников. У высокой красной водонапорной башни их ожидал сухенький старичок на потрепанной временем и тысячами километрами дорог темно-зеленом уазике. Петрович, так он представился, был угрюм и неприветлив. Велев паре «живо полезать у нутро», он завел свой агрегат с третьего раза, прибегнув к помощи великого и могучего русского языка. Примерно через час жесткой тряски гремящий транспорт резко затормозил, и по хмурому взгляду Петровича стало ясно, что они приехали.

Павел сверился с картой и помог Кате надеть громоздкий рюкзак. Их маршрут пролегал вдоль излома реки Усьвы и, нацепив на плечи свою поклажу, он дал знак выдвигаться. Тропа, петлявшая между стройными соснами и вековыми елями, мягко ложилась под ноги, приглашая их всё дальше и дальше в сердце гор. С каждым шагом они поднимались всё выше, наслаждаясь великолепием природы, раскинувшейся вокруг. Лесная зелень сменялась скальными выступами, а птичьи трели уступали место тихому шелесту листвы и далекому шуму горных ручьев. Каждое мгновение пути наполняло души радостью и умиротворением, позволяя забыть о суете города и погрузиться в гармонию с окружающим миром.

К вечеру они добрались до входа в глубокую пещеру, которая должна была стать основой их исследований, и решили, что разобьют лагерь поодаль, дабы случайно не нарушить хрупкую экосистему ее крылатых ночных обитателей. Обнаружив весело журчащий ручей, пара решила, что это идеальная точка для временной базы. Мелодичный звук воды, бегущей по камням, придавал месту особый уют и покой. Уставшие после долгого перехода, они с удовольствием устроились у костра, наслаждаясь теплом и ароматом дымящихся дров. Простая, но питательная еда, приготовленная супругой на открытом огне, казалась им настоящим деликатесом. Под тихий треск костра и шепот вечернего леса, установив брезентовую палатку на небольшой возвышенности, Павел и Екатерина обсуждали предстоящие исследования, делились мыслями о будущем и строили планы.

Тем временем ночь медленно опускалась на лагерь, окутывая мягким покрывалом тьмы. Облака убежали вместе с закатным светилом, и звёзды, словно россыпь бриллиантов, зажглись на небе, добавляя ощущение волшебства в этот завораживающий уголок природы. В тишине наступающей ночи Павел и Екатерина почувствовали сильное влечение друг к другу. Ощущение приключения, свободы и уединения в горах разожгло страсть. Забыв обо всём на свете, они наслаждались близостью и неповторимой ночной магией любви. Разгоряченные и удовлетворенные супруги перебрались в палатку и, убаюканные ритмичным потрескиванием костра и успокаивающими звуками леса, постепенно погрузились в сон, чувствуя, как усталость уступала место приятной расслабленности и предвкушению нового дня.

Внезапный грохот крупных капель дождя по брезентовой поверхности палатки и резкие порывы ветра ударили в ее бока, и подействовали на спящих ученых лучше будильника. Природа словно разразилась гневом, и ураганный дождь с невероятной силой обрушился на их импровизированный лагерь. Гром с оглушающей силой прокатился по горам, и яркие молнии рассекали небо, превращая ночь в пугающий хаос света и звука. Вода с ревом хлестала по палатке, превращая ее в дрожащий кокон, который едва удерживал свои формы под напором стихии.

Павел и Екатерина проснулись одновременно, мгновенно осознав опасность. Ливень так сильно бил по палатке, что казалось, она вот-вот сорвется с места и унесет их в бескрайние просторы урагана.

– Мы не можем здесь оставаться! – крикнул Павел, стараясь перекричать рев стихии.

Екатерина в панике кивнула. Они быстро натянули на себя влажную одежду, чувствуя, как холодные капли дождя проникают под ткань и стекают по коже. Собравшись с силами, они поняли, что оставаться в палатке слишком опасно. Решив бросить ее, они поспешно собрали самое необходимое – журналы наблюдений, карты, фонари и походный топорик, оставив остальные вещи на милость стихии. Дождь хлестал по лицам, когда они, держась за руки, выскочили наружу. Ливень обрушился с новой силой, вода заливала глаза, затрудняя видимость, а сильные порывы ветра сбивали с ног. Молнии одна за другой освещали лес, выхватывая из темноты зловещие силуэты деревьев и кустов.

– Нам придется укрыться в пещере! – перекрикивая гул ветра, проорал Павел, понимая, что оставаться без укрытия над головой смертельно опасно. – Держись рядом!

Они пробирались через бушующую стихию, цепляясь за каждый выступ и корень, чтобы не упасть. Наконец, среди тьмы и проливного дождя они заметили вход в пещеру, черный и зловещий, но такой спасительный в этот момент. Они бросились к нему, почти спотыкаясь на последних метрах, и в конце концов нырнули внутрь. Внутри пещеры было прохладно и темно, но это место казалось им настоящим убежищем. Павел и Екатерина с трудом переводили дыхание, пытаясь восстановить силы после бешеной гонки сквозь бурю. Павел включил фонарь, и тусклый свет осветил неровные каменные стены, покрытые мхом и блестящими каплями воды.

– Мы в безопасности, – тяжело дыша, сказал Павел, обнимая Екатерину, чтобы согреть ее.

Она прижалась к нему, чувствуя тепло сквозь мокрую одежду. Вдали продолжал бушевать гром и молнии, но здесь, в глубине пещеры, они ощущали себя защищенными, пусть и временно. Шум урагана снаружи казался приглушенным, словно природа решила дать им передышку. Осветив пещеру фонарем, они увидели, что она тянется далеко вглубь горы, уходя в темноту. Это место, хоть и казалось враждебным, внушало какое-то странное спокойствие. Павел и Екатерина решили двигаться дальше, надеясь найти более сухое и уютное место для ночлега. Под звуки далекого грома и ревущего ветра они углублялись в пещеру, оставляя позади бушующую стихию.

Первые толчки землетрясения заставили их остановиться. Стены пещеры задрожали, и эхо глухих ударов прокатилось по коридорам.

– Что это было? – спросила Катя, обхватив себя за плечи в испуге.

– Возможно, один из камней скатился с горы, – осторожно предположил Павел, но в его голосе не было ни капли уверенности.

Следующая серия толчков окончательно развеяли его версию. Земля содрогнулась с новой силой, и стало ясно, что началось землетрясение. Павел и Екатерина в панике огляделись, понимая, что нужно срочно выбирать, где будет безопаснее. Оставаться в пещере было слишком рискованно – своды могли обрушиться в любой момент. Они приняли решение, что лучше мокнуть под проливным дождем, чем быть похороненными заживо под тоннами камней.

– Нет, это землетрясение! – в панике выкрикнула Екатерина, хватаясь за руку мужа.

– Нам нужно выбраться отсюда, пока пещера не обрушилась, – решительно сказал он.

Они повернулись к выходу, но со стороны входа в пещеру раздался жуткий грохот падающих камней, и клубы пыли мгновенно заполонили всё внутреннее пространство.

– Боже мой, выход завален! – в отчаянии вскрикнула Екатерина.

– Бежим внутрь, может, там найдем другой выход, – приказал Павел, стараясь не показывать свой страх.

С каждым шагом земля под ногами шла волнами, и они едва удерживали равновесие, цепляясь за стены и друг друга.

– Паша, я больше не могу! – задыхаясь, выкрикнула Екатерина, ее голос дрожал от страха и усталости.

– Держись, Катюша, мы справимся! – поддерживал ее муж, несмотря на волны собственного страха, смывающие остатки самообладания.

Внезапно они почувствовали, как твердая поверхность под ногами начала раздвигаться. Земля словно разверзлась, и перед ними открылся светящийся провал, излучающий странный яркий свет.

– Что это за… – начала Екатерина, но не успела закончить, как ее нога поскользнулась.

Она вскрикнула, падая в бездонное сияющее углубление в породе.

– Катя! – крикнул Павел, бросаясь за ней.

Он практически успел схватить ее за руку, но земля под ним тоже начала раздвигаться, и он почувствовал, как теряет равновесие. В следующий момент его жену буквально поглотил светящийся провал. Не задумываясь ни секунды, он прыгнул следом. Мир вокруг мужчины внезапно растворился в фейерверке искрящихся линий, и он оказался в невесомом пространстве, окруженный ослепительным сиянием.

***

Присутствовать при словесном разносе от власть имущих мне, Леониду Быстрому, было не впервой. Разве что до этого дня у спикера «воспитательных нотаций» глаза не испускали кроваво-красные молнии, темные чешуйки не проступали вдоль надутых вен его мощной шеи, а изо рта уничижительными эпитетами «расстреливал» нас раздвоенный кончик черного языка. Гильдор Вермингард, вцепившись когтями, проступившими на побелевших от напряжения пальцах, в лакированный край своего раритетного стола из красного дерева пытался удержаться на грани полноценного обращения в дракона из образа благочестивого ректора.

Перед ним лежал наскоро составленный завхозом список ущерба, в который вылились наши разборки с родичем Лианы, и финальные цифры сметы перевешивали весы справедливости не в нашу пользу. Видимо, только лишь факт того, что половина присутствующих предстала перед хозяином кабинета в весьма потрепанном виде, не давала дракону изливать гнев по полной. В то же время по контексту нотаций было заметно, что ректор рад тому, что его подопечные уцелели, но сам факт ЧП на территории защищенной по максимуму академии его, мягко говоря, не радовал.

– Не горячись ты так, Гильдор. Противник повержен. Принцесса цела – и это главное! – проворчал Сереброзвезд, осторожно меняя положение в кресле, скривившись от болезненных ощущений.

По словам Пчёлки, наш наикрутейший в магии оборотень в новогодней битве едва не отдал Единой обе свои души. Похоже, этот факт злил преподавателя даже больше попорченной канцлером шкуры собственного истинного облика. Однако он держался намного увереннее, чем выглядел.

Он мельком взглянул на Лию и, улыбнувшись, добавил с отчетливо наигранным позитивом в голосе:

– Урон минимален. Сплошные плюсы!

Майя при этих словах возмущенно зафыркала, явно намереваясь внести свои правки в критерии оценок жизненных интересов Элерриона. Ее возмущение понятно, так как оркша чуть душу Единой не отдала накануне. Пришлось осторожно коснуться ее раненой руки, покоящейся в бандаже, и взглядом попросить не усугублять ситуацию. По опыту знаю, что любые возражения с нашей стороны лишь раздуют пламя негатива, направленного в нашу сторону.

Я оказался прав, ибо гнев дракона, ищущий благодатную цель, получил ее в облике подпаленной шкуры нашего преподавателя.

– Плюсы?! – рявкнул он.

Клянусь всем чем угодно, но я видел, как после возмущенного вопля из ноздрей Вермингарда вырвались тонкие струйки пара.

Тот подозрительно увеличивался в плечах, да так, что швы его высококачественного костюма издали жалобный треск. Огненный взгляд буравил оборотня в кресле, хотя тот даже вида не показал, что ему страшно. А вот лично мне от витающего в воздухе напряжения стало стремно. Как и моим друзьям, невольно отпрянувшим от ректорского стола, они напряглись, словно уже готовились в любую минуту задать стрекача.

И тут словесную дамбу нашего Горыныча прорвало:

– Защита академии оказалась дырявой, словно дуршлаг! Половина парковой зоны и исторический памятник архитектуры разрушены! А мой лучший магический боец едва ушей не лишился в схватке с применением забытой даже моими предками электрической магии. В чём именно плюсы, Эл?! В том, что на твою магическую задницу наконец-то нашлась управа? Со стороны твоего же дружка, между прочим! Или в том, что на протяжении полугода в академии обучалась криминальная звезда преступного мира Этерии? Которую не смог обнаружить ни один из моих, казалось бы, сверхталантливых преподавателей.

Ухмылка медленно сползала с лица оборотня, и он невольно повернул голову в сторону той, которую мы все знали как Ассана. Девушка в новом, непривычном нам облике жгучей брюнетки, с максимально отстраненным видом пялилась на разборки. Как мы узнали от нее самой, Ассану на самом деле звали Сарассис, о чём она и поведала по пути к ректору. Хоть Марк и пытался втереть нам наспех сляпанную теорию о причинах внешних изменений подруги, носы чистокровных оборотней не обманешь. Сева с Лией вмиг раскусили подлог, но выяснить отношения не дал настойчивый повторный вызов дракона, разлетевшийся по территории академии, словно из иерихонской трубы. Пришлось отложить чистосердечные признания на более удобное время.

– Ну… Объективности ради, эту змейку в овечьей шкуре ты и сам не смог разглядеть, Гил. Так что не вешай всех блох на потрепанного волка! А девочка действительно хорошая и многообещающая! Жаль только, что подобный бриллиант уже подвергся педагогической огранке. Я бы с ней с удовольствием поработал.

Звук стукнувших друг о дружку клыков со стороны дракона, стиснутых крепко-накрепко в попытке завершить преподавательские разборки, вынудил меня вздрогнуть. Пускай не я в данный момент являлся центральной причиной неудовольствия нашего чешуйчатого предводителя, но так некомфортно мне не было ни разу в жизни. Даже в тот день, когда завуч поймала меня с Серёгой за курением в школьном подвале и отчитывала на глазах директора и срочно явившейся по звонку в школу бабушки. Суровый взор моей пожилой опекунши точь-в-точь повторял взгляд шумно пыхтящей рептилии.

Вермингард глубоко вздохнул, явно пытаясь взять себя в руки. Его глаза постепенно теряли кроваво-красный оттенок, возвращаясь к своему обычному янтарному цвету. Он сел и откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы перед собой.

– Ну, хорошо, – процедил он сквозь зубы, – давайте разберем ситуацию по порядку. Начнем с тебя, Ассана.

Ассана, или теперь уже Сарассис, выпрямилась, встречая взгляд ректора без тени страха.

– Объясни мне, – продолжил Гильдор, – как ты умудрилась провернуть свою аферу? И самое главное – для чего именно ты проникла в Иммерсию? Уверен, это связано с Волкосветовой.

Змейка слегка улыбнулась, но в ее ледяном взгляде не читалось и намека на веселье.

– Проникнуть в академию оказалось несложно, – сказала она. – Ваша защита действительно впечатляет, но у меня есть… определенные преимущества. Что касается цели – я выполняла задание.

– Задание? – переспросил Вермингард, подавшись вперед. – Чьё?!

– Этого я не скажу, – твердо ответила Ассана. – Профессиональная этика, вы понимаете. Могу лишь заверить, что заказчик мертв, и с его стороны вам не следует ждать неприятностей.

Гильдор некоторое время сверлил нагиню взглядом, затем перевел его на нас.

– А вы, – его голос стал тише, но не менее угрожающим, – как вы умудрились за одну ночь натворить такого, на что приличным гражданам не хватит и целой жизни?

Я открыл рот, чтобы ответить, но меня опередил Сереброзвезд:

– Они не виноваты, Гильдор, – произнес оборотень. – Ребята просто оказались в нужном месте в нужное время. Или в ненужном… Это как посмотреть. Но они проявили себя достойно.

– Достойно? – переспросил ректор. – Вступив в схватку с заведомо более сильным противником? Они подвергли опасности и себя, и всю академию!

– И при этом помогли раскрыть заговор и предотвратить похищение принцессы, – парировал Элеррион. – Согласись, не каждый первокурсник способен на такое.

Я заметил, как Майя приосанилась от этих слов. Даже Ассана, которая Сарассис, казалось, впечатлилась.

Гильдор некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Наконец он вздохнул и покачал головой.

– Ладно, – проговорил он. – Понимаю, что ситуация экстраординарная. Но это не отменяет того факта, что вы нарушили правила академии о применении магии на ее территории. Я даже сейчас шкурой чувствую биение ее «Сердца». И кто-то должен взять на себя ответственность.

Мы все напряглись, ожидая вердикта. Ректор обвел нас взглядом и остановился на мне. Я отчетливо ощутил, как мое тело начало зудеть, а юный волк внутри меня предупреждающе зарычал, посылая четкое мысленное предупреждение о том, что нашу ауру сканируют.

– Ты, – обратился он ко мне, – как я понимаю, ты на сегодня главный бенефициар произошедшего? По крайней мере, теперь можно не переживать за хрупкость твоего человеческого облика.

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.

– Да, лэр, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Что ж, – Гильдор слегка наклонил голову, – в таком случае тебе и придется разгребать последствия. Ты проведешь следующий месяц, помогая Торбину восстанавливать разрушения в парке. Без применения магии! Из заварушки ты вышел с минимальными потерями, так что справишься. Я велел Элводиру досрочно вернуться в академию, дабы завтра с утра осмотреть тебя и понять, что с тобой можно делать, а что нет. И напишешь лично для меня подробный отчет о произошедшем. Ясно?

Я кивнул, чувствуя одновременно облегчение и тяжесть осознания очередных материальных затрат. Ректор еще раз внимательно оглядел нас, прежде чем подытожить собрание.

– Леонид, Лиана, Северрин, Майя и Марк, вы можете идти, – изрек Вермингард, слегка кивая в сторону самооткрывающейся двери. – Сарассис, останься.

Мы обменялись недоуменными взглядами, но никто не осмелился возразить.

Выйдя из корпуса, мы было собрались пойти в общежитие, но Марк, сжав губы в тонкую линию, тихо произнес:

– Я останусь ждать ее здесь.

Мы видели, что друг переживает за девушку, а нам же еще только предстояло узнать ее, по сути, заново.

Легкая облачность, прикрывшая полуденное солнце, и колючий морозный ветерок не способствовали хорошему настроению, и мы все чувствовали себя подавленными. Бабушки Марго на месте не оказалось, а дверь ее каморки оказалась плотно запертой. Девчата скрылись в своей комнате, а мы с Севой отправились к себе.

Добравшись до кровати, я плюхнулся на жалобно скрипнувшее основание и мысленно принялся копаться в собственных ощущениях, пережевывая полоску вяленого мяса из запасов Пчёлки. Жрать хотелось постоянно.

Как бы это невероятно ни прозвучало – теперь я оборотень. Слово, которое раньше воспринималось как сказки, легенды и ужастики, теперь стало частью моей реальности. Более того, моей новой сущностью.

Иронично, не правда ли?

Несмотря на смену биологического вида, я пока не особо осознавал себя иным. Да, я стал физически сильнее и выше ростом. Чувства обострились до уровня, который с трудом воспринимал мой человеческий мозг. Словно слепой, внезапно обретший зрение, я постоянно находился в эйфории от новых ощущений и вынужденно держал себя в руках, дабы не захлебнуться в них. Казалось, только начинаю привыкать к новой способности, как она внезапно раскрывается с другой стороны. И если с физиологией волчьей формы всё более-менее объяснимо благодаря научным книжкам родителей и моей тяге к животным, но в психологическом плане творился полный раздрай.

Самое непривычное – постоянное присутствие в разуме моего истинного зверя. Молодой волк, который, казалось бы, должен стать частью меня, имел на мою жизнь свои планы, не давая сосредотачиваться. Он постоянно присутствовал рядом, в глубине моего сознания, ворчащий и нетерпеливый. И, что хуже всего, он постоянно думал о Лиане. Как будто ее образ засел в нашей общей на двоих голове, не давая мне покоя. В каждой тени я видел ее глаза, в каждом шорохе слышал ее голос.

Или же это только лишь чувства зверя?

Волк, кажется, живет только для нее, что сбивает меня с толку.

И тут встал вопрос: а что я сам чувствую к Лиане? Если быть честным, я не уверен, что это любовь. Да, она мне нравится, ее сила и решимость восхищают.

Но любовь ли это?

Я не знаю. Вероятно, просто влияние эмоций моего волка, его желания. Я вполне готов попытаться выстроить отношения с ней в надежде, что это перерастет во что-то большее. Мы оба заслуживаем шанс узнать, что между нами может быть. Но делать первый шаг я не стану. Слишком уж мало я пока знаю об обычаях теперь уже моего вида.

Моя магия крови…

Вот еще одно непередаваемое словами ощущение, которое я не до конца осознал. Словно отрос еще один орган чувств, но в человеческих генах отсутствовала инструкция, как можно его использовать. Даже сейчас, когда я мысленно к ней обращаюсь, то чувствую, как некая энергия начинает пульсировать внутри меня, разгораясь словно лесной и, определенно, неконтролируемый пожар. Словно кровь становится живой, стремящейся к неизвестной мне цели. Совершенно не понимаю, что это за ощущения? Иногда мне кажется, что могу управлять своей кровью так, как никто другой. Я могу ощущать ее движение в венах, могу концентрировать ее силу в определенных частях тела.

Но как это работает на самом деле?

Почему я чувствую ее так остро, словно она сама не хочет, чтобы я ее контролировал? Вот и сейчас я пытаюсь вызвать в себе магию крови, и что-то внутри меня активируется. Нечто теплое и мощное, словно лава, которая разгорается с каждым моим движением. В момент концентрации чувствую, как кровь в моих венах начинает светиться, наполняя меня энергией. Однако нечто, что я не контролирую, в мгновение ока гасит это пламя, оставляя чувство горькой незавершенности в душе. Я совершенно не понимаю, как это работает и как использовать мою новую силу на полную мощность.

И еще постоянное ощущение беспокойства. Чувство, что что-то не так, что я чего-то не знаю, не понимаю. Постоянное напряжение в голове, как будто мой мозг не успевает обрабатывать новую информацию и ощущения. Я не могу полностью расслабиться, даже когда пытаюсь спать. Мой молодой волк всегда на страже, всегда насторожен.

Может, мне нужно больше времени, дабы привыкнуть?

Или, возможно, я просто еще не нашел способ гармонизировать свои человеческие и звериные стороны. В любом случае я не могу позволить себе терять контроль. Не сейчас, когда вокруг столько угроз и неизвестностей. Я должен найти способ справиться со своими новыми силами и чувствами, научиться управлять ими, чтобы не стать угрозой для себя и окружающих.

Эти мысли постоянно кружатся в моей голове, не давая покоя. Но знаю одно: я не должен сдаваться и должен найти ответы. Обязан научиться управлять собой и своими силами. И сделаю всё, чтобы добиться этого.

Звук открывающейся двери отвлек от раздумий. Лиана зашла первой и придержала дверь Майе. При виде высокородной обормотихи я резко принял вертикальное положение, а мой зад, не спрашивая разрешения, попытался приветливо помахать отсутствующим хвостом. Пчёлка забралась на пустую кровать Марка, подложив под спину все его подушки. Принцесса заняла кровать своего сородича, а погруженный в раздумья Сева переместился за стол. Никто не проронил ни слова. Гнетущую ауру нужно было срочно гнать поганой метлой, и пришлось демонстративно прокашляться.

– Мне кажется, нам нужно обсудить случившееся и что теперь делать, – взглянув в мою сторону, начал Северрин.

Он перевел задумчивый взгляд с меня на Лиану.

– Битву с канцлером мы выиграли, но победу праздновать рано. По словам Майи, эта тварь был еще жив, когда его закидывали в портал. Кстати, кто-нибудь в курсе, кто именно спас его шкуру?

Утвердительного ответа ни от кого из нас не прозвучало. В моей памяти всплывал лишь облик существа в капюшоне на фоне сверкающего искрами круга.

– Это плохо. Судя по тому, что ему подчиняются порталы, он явно гораздо могущественнее Элррика. Возможно, Сереброзвезд хотя бы знает, кто это был. В любом случае в ближайшие дни канцлера нам можно не опасаться. Но и терять осторожность я никому не советую. Враг теперь точно знает, где мы прячемся. А пример той же Ассаны свидетельствует, что опасность может подстерегать даже со стороны наших знакомых.

– Ты предлагаешь теперь подозревать всех и каждого? – пробурчала Пчёлка. – Я не собираюсь шарахаться от любой подозрительной тени на территории академии! Если мне суждено погибнуть, значит, такова воля Единой. Главное для орка – честь. А честь сопровождает только смелых.

– Погоди ты умирать раньше времени, Пчёлка! – я даже возмутился. – Нам нужно просто держать ухо востро. Лично меня в данный момент больше беспокоит то лохматое нечто, с кем мне приходится делить мое новое тело. Я до сих пор не понимаю, чьи именно чувства преобладают во мне. Уж простите, но я на Лию теперь даже спокойно посмотреть не могу. Давление с пульсом зашкаливать начинают. Не говоря уже о… г-хм…

– По-моему, если я правильно ощущаю, вы оба теперь связаны не только ситуацией, но и вашими внутренними волками! – слова Севы, уткнувшиеся в фигуру принцессы, прозвучали как вызов.

Лиана резко повернулась к нему, глаза сверкали гневом в янтарных зрачках. Я не в силах видеть своего зверя, но точно почувствовал, как волосы на его ментальном загривке взволнованно вздыбились. Тут же захотелось рыкнуть на друга, обнять девушку и защитить ее от внешнего мира любой ценой. Пришлось даже вцепиться пальцами в край матраса.

– Что ты имеешь в виду, Северрин? – потребовала она ответа. Властный голос принцессы впервые так явно свидетельствовал о ее королевском происхождении. – Ты хочешь сказать, что я обязана идти на поводу своей волчицы?

Северрин тут же поднял руки в примирительном жесте.

– Прошу прощения, ваше высочество. Я просто говорю, что ваши чувства друг к другу могут быть сильнее, чем вы оба думаете, – осторожно пояснил он.

– Мне не нужны советы о том, что я должна чувствовать, – возмущенно ответила Лиана, ее голос дрожал от эмоций. – Я сама решаю, что для меня важно!

Она вскочила и вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Майя со вздохом поднялась и побрела за ней, видимо, надеясь успокоить подругу.

– Вот болван мохножопый! – бросила она в сторону покрасневшего Севы и крикнула в проём открываемой двери: – Лиана, подожди!

Мы остались вдвоем в комнате, погруженные в тягостное молчание. Буквально через минуту вернулся Марк с серьезным и печальным лицом.

– Сару выгнали из академии, – тихо сообщил он. – Она собрала вещи и ушла.

Эти слова упали на сердце, как тяжёлый груз. Мы все считали, что Ассана, вернее, Сара, не заслуживала такого наказания, даже не зная всей подноготной ее появления в академии. Пускай она теперь внешне и выглядела иначе, но девушка чешуей рисковала ради нас. А подобное поведение должно вознаграждаться, а не наказываться.

Глава 2. Слабость сильного – зачастую верный спутник слабого

Все неудачи – лишь приправа для успеха у судьбы,

Без горечи всех промахов не сладок результат,

Она придаст желанью жить все привкусы борьбы.

Ведь вкус победы ярче после тысячи преград.

Сарассис боковым зрением проводила покинувших кабинет ректора друзей, стараясь не упускать из вида двух самых опасных персон, оставшихся с ней в помещении. Оборотень, хотя и выглядел потрепанным, вальяжно развалившись в гостевом кресле, всё равно излучал смертельную опасность. Его аура ощущалась на физическом уровне. Да и дракон, хоть и не демонстрировал при Саре свой потенциал магического бойца, но не менее опасный соперник. Их расположение относительно ее фигуры говорило о том, что в случае необходимости они без колебаний размажут ее по кабинету тонким слоем ташерского мёда.

Сара стояла спокойно, ожидая решения своей судьбы и понимала, что у нее нет шансов выйти из кабинета по собственной воле. За последние дни она уже несколько раз прощалась с жизнью, потеряв единственную мотивацию в лице покойной сестры. Но после того как одолела Мастера, она начала строить хрупкие планы относительно своего будущего. И возможно, в этом будущем найдется место для молодого нага, чей пристальный взгляд не давал ей покоя последние дни. Сара чувствовала, как этот взгляд пробуждает в ней эмоции, которые она долгое время старалась подавить. Между страхом и интересом, между тоской и чем-то более глубоким она не могла игнорировать то, что происходило внутри нее. Борьба между ее прошлым и настоящим стала еще более ощутимой, стоило ей лишь представить Марка рядом. Теперь же на пути к этим планам стояли, а вернее, сидели два существа, которые могли внести в них кардинальные изменения.

Они молча смотрели на нее, ожидая, что она первой нарушит подзатянувшееся молчание.

«Ну уж нет, мальчики, не дождетесь. Я не собираюсь каяться и умолять о пощаде. Я вижу, как вы напряжены и опасаетесь меня не меньше, чем я вас. Я прекрасно знаю, что натворила, и мое мнение вас вряд ли интересует. А молчанием вы точно ничего не добьетесь», – думала Сара, не мигая переводя взгляд с оборотня на дракона и обратно.

Будто прочитав ее мысли, тишину кабинета нарушил ректор, обращаясь к оборотню, не сводя взор с глаз девушки.

– Эл, а напомни мне, что по закону Алитая грозит нашей гостье за ее проделки на территории академии?

– Ну… Если давать делу официальный ход, – протянул оборотень, лениво почесывая подбородок, – то девушке грозит как минимум изгнание на родину или приличный срок. А в худшем случае – пожизненное заключение в маготюрьме на Эклипсе.

Сарассис эмоционально себя никак не выдавала, делая вид, будто речь идет не о ее жизни. Она не собиралась показывать альфа-самцам ни капельки страха.

«Пожизненное заключение, значит? Ну что ж, это лучше, чем быть убитой на месте», – подумала она.

– Но, – продолжил оборотень, наклоняясь вперед и глядя на нее своими желтыми зрачками, – мы можем рассмотреть и другие варианты. Ведь все в кабинете согласны с тем, что некоторые обстоятельства дела требуют нестандартного подхода.

Ректор слегка кивнул.

– Да, Эл, ты прав. Наша академия всегда была местом, где даются вторые шансы, – его голос был холоден и строг. – Сарассис, ты осознаешь, что тебе грозит?

Сарассис с бесстрашным выражением лица ответила не сразу, продолжая играть в гляделки. Она догадывалась, что слова могут решить судьбу.

– Да, понимаю, – наконец произнесла она твердым и спокойным голосом. – Но у меня были свои причины.

Оборотень приподнял бровь, явно заинтересованный.

– И какие же? Почему ты решила нарушить правила и поставить под угрозу безопасность академии? А главное, что подвигло тебя пойти против своего босса?

Сарассис вздохнула и решила рассказать правду. Терять ей, по сути, нечего.

– Всё началось после смерти моей сестры, – ее голос стал мягче, но всё еще сохранял твердость. – Я потеряла мотивацию жить. Оставалась лишь потребность в мщении. Но когда одолела Мастера, внутри меня что-то изменилось. Я начала строить планы на будущее, где, возможно, есть место для других ценностей… людей… друзей… общества…

Ректор и оборотень обменялись взглядами. Впервые за всё время их выражения стали менее суровыми.

– Я готова принять наказание, – продолжила она, – но я передумала умирать. Если вы дадите мне шанс, я докажу свою полезность как вам, так и академии.

Ректор откинулся на спинку кресла, его взгляд стал задумчивым.

– Сарассис, – начал он, – я готов замять произошедшее и рассмотреть твой случай неофициально. Мы с Элом понимаем, что каждый заслуживает второй шанс. Но! Тебе придется доказать, что ты изменилась и готова искупить вину поступками.

Оборотень согласно кивнул.

– Мы дадим тебе шанс, Сарассис. Но знай, что мы будем внимательно следить за каждым твоим шагом. Малейший негатив в сторону академии или ее учеников – и я пущу машину правосудия по твоему следу. Поняла?

Сарассис кивнула, ее сердце билось быстрее от осознания того, что ей предоставляют возможность. Ректор посмотрел на нее еще несколько секунд, затем кивнул.

– Хорошо. Но есть одно условие. Я не позволю тебе остаться в Иммерсии. Ты должна вернуться в свой мир, криминальный мир столицы, и стать нашим информатором. Твоя задача – предотвратить возможные покушения на Лиану. В обмен на это ты получишь право приходить в академию при необходимости. Я внесу данные твоей истинной крови в систему защиты, чтобы та пропускала тебя без всяких уловок. Согласна?

Сарассис задумалась на мгновение, затем кивнула.

– Согласна. Я сделаю всё, чтобы доказать свою лояльность и защитить принцессу.

– Тогда ступай и собери свои вещи, – распорядился ректор. – У тебя есть один час.

Сарассис вышла из кабинета, чувствуя, как в груди борются облегчение и тревога. Она сделала несколько шагов по коридору и, выйдя на крыльцо административного корпуса, наткнулась на Марка. Тот сразу бросился к девушке, как только увидел.

– Сара, что они решили? – с затаенной надеждой спросил он.

Сарассис взглянула парню в глаза и, почувствовав, как внутри разливается приятное тепло, тихо ответила:

– Я избежала наказания, но меня выгоняют из академии.

Марк потрясенно замер, а затем резко развернулся, направляясь обратно в здание.

– Нет, это неправильно! Я пойду к ректору и попрошу его изменить решение!

Сарассис схватила его за руку, останавливая.

– Марк, не надо. Это бесполезно, – мягко сказала она, стараясь скрыть грусть. – Решение уже принято. И оно меня вполне устраивает.

Марк остановился и посмотрел на нее глазами, полными беспокойства и гнева.

– Но это несправедливо! Ты не заслуживаешь такого наказания.

Сарассис почувствовала, как в сердце потеплело от его слов. Забота молодого нага стала для нее чем-то особенным, неожиданно важным. Она ведь привыкла рассчитывать только на себя, а теперь внутри нее что-то ломалось и позволяло Марку быть рядом. В порыве нежности она благодарно поцеловала его в щёку, чувствуя, как ее внутренняя кобра одобряет поведение.

– Спасибо, Марк. Твоя забота много значит для меня, – прошептала она, отстранившись. – Но мне нужно идти. У меня всего час.

Они вместе пошли к общежитию, и по дороге Сара начала рассказывать о своих планах.

– Я вернусь в контору Мастера, – сказала она твердо. – Там я лучше пойму, что делать дальше. Нужно предать тела Лорена и Ассаны земле и придумать, как помочь ее брату.

Марк сжал ее руку, пытаясь поддержать.

– Будь осторожна, Сара. Если что-то пойдет не так, мы всегда будем здесь. Ты всегда можешь попросить нас о помощи.

Сарассис кивнула, чувствуя, как внутри нее разгорается решимость.

– Я не уверена, что остальные придерживаются такого же мнения, как ты. Но спасибо, Марк. Я обещаю быть осторожной.

Когда они зашли в комнату общежития, Сара молча начала собирать вещи. Большая часть из них принадлежала Ассане, но в царстве Единой нет места материальным благам. Марк стоял рядом, помогая ей и стараясь не показывать своих эмоций. Сборы не заняли много времени. У входной двери они обнялись, и девушка почувствовала, как сердце кольнула иголочка грусти.

– Береги себя, кобра, – тихо сказал Марк, отпуская ее.

– И ты следи за хвостом, питочник, – ответила Сарассис, чувствуя, как ее глаза наполняются влагой. – Не унывай. Мы обязательно скоро встретимся.

Она повернулась и вышла из общежития, чувствуя, как каждый шаг отдалял ее от академии и, возможно, теперь уже бывших друзей. Но внутри нее разгоралось новое чувство – надежда на то, что она сможет найти свое место в этом мире и доказать свою преданность тем, кто ей дорог.

***

Антикварная лавка «Алитайские топи» удивила нагиню вывеской «Открыто», завлекающей изнутри стеклянной двери редких посетителей. Сарассис даже замерла ненадолго, не ожидая, что после гибели Мастера официальное прикрытие его криминальной империи продолжает работать. Однако чуть сгорбленная фигура Эгиля, продавца лавки за витриной, натирающего воском поверхность раритетного чайного столика, дала ответ на невысказанные вслух вопросы. Улыбнувшись, она взялась за круглую, натертую до блеска ладонями посетителей латунную ручку и вошла в прохладу помещения.

– Добро пожаловать в царство антиквариата и… – пожилой историк, обернувшись, идентифицировал посетителя и приветливо улыбнулся. – А-а-а, ниса Сара. Это вы! Приветствую. Если вы к хозяину, то вынужден огорчить. Его с утра нет. Я взял на себя смелость открыть лавку, хотя после празднования Великой Ночи не особо рассчитывал на клиентуру. Дома одному скучно сидеть, вот и решил навести тут порядок. Хотите чаю?

– Спасибо, Эгиль, я вынуждена отказаться, – девушка слегка запнулась, пытаясь подобрать правильные слова.

Увы, как ни смягчай негативные новости, хорошими от этого они не станут. Она сообщила работнику о смерти Мастера, умолчав лишь о том, что сама непосредственно приложила к этому руку. Ошеломленный старик рухнул на трехсотлетний антикварный стул из дворца пиродраксов, самой распространенной расы огненных драконов Адрактии. Пришлось самой отпаивать его чаем и внимательно просканировать ауру люда, отслеживая участившее сердцебиение. Спустя несколько минут учащенное дыхание старика нормализовалось, а кровь прилила к побледневшим гладковыбритым щекам. Он, осознав, на чём именно сидит, резко вскочил и со вздохом явного облегчения убедился, что раритетная мебель не пострадала под его весом.

Затем он повернулся к Сарассис и с грустью в голосе произнес:

– Мне очень жаль вашего дядю, милая. Весьма достойный был наг. Гонорар за прошлый месяц я получил, так что расчета не потребую. Я понимаю, что вы, как наследница, вряд ли продолжите дело своего родственника. Молодой девушке ни к чему заниматься материальными благами давно умерших владельцев…

Сарассис в глазах Эгиля считалась дальней родственницей Мастера. Эту легенду они разработали много лет назад, когда впервые пересекли портал в Алитаю, оправдывая совместное путешествие перед стражей. Принадлежность к одному виду сыграла им на руку, а чистота крови обоих лишь подтверждала подложно-родственную связь. Да и мага на портале с Зерпентией, расположенной в юго-западной части Этерии, основное население которой составляли люди, в тот день на месте не оказалось. А страже уже достаточно было того, что перед ними чистокровные наги, с которыми лишний раз предпочитали не связываться.

– О чём вы толкуете, Эгиль? Какой расчет? – Сара не сразу поняла, что этот добродушный старик решил, что его карьера в антикварной лавке закончилась вместе с последним дыханием ее владельца.

Только сейчас она задумалась о том, насколько важно для старого учителя место, в котором он мог реализовывать не только свои накопленные знания историка, но и получать удовольствие от занятия любимым делом, не утопая в гнете одиночества на пенсии.

– Вас никто не собирается увольнять, Эгиль. Мастер всегда считал, что вы самый ценный экземпляр в его лавке, и он может со спокойной душой переложить управление над «Алитайскими топями» на ваши крепкие плечи. Я не собираюсь ни продавать магазинчик, ни рушить порядки, заведенные в нём. Уверена, вы продолжите профессионально выполнять обязанности и для новой хозяйки.

Вновь участившееся дыхание и то, как Эгиль вцепился в спинку несчастного стула, вынудила девушку спешно доливать чай в кружку старика и успокаивающе погладить того по плечу. Блеск в его глазах и радостная улыбка говорили о том, что свеженазначенный управляющий лавки вполне удовлетворен ее решением.

– Я рада, что мое предложение пришлось вам по душе. Простите, Эгиль, но мне нужно покинуть вас и разобраться с остальными делами моего… дяди.

Сарассис оставила взбудораженного новостями Эгиля в антикварной лавке, чувствуя, как ее сердце наполняется смешанными эмоциями. Старик был тронут ее словами и, кажется, немного успокоился, увидев, что его работа в «Алитайских топях» продолжится. Она прошла мимо рядов старинных вещей, направляясь к кабинету Мастера, где надеялась найти тайник с его накоплениями и важными документами.

Кабинет оставался таким же, как она его помнила, – заваленный книгами и артефактами, источающими магическую ауру. Сара села за массивный письменный стол из темного дерева, обшарила ящики и внимательно осмотрела полки. Ничего. Ни одного намека на то, где Мастер мог прятать тайные документы и ценности. Но девушка знала, что он всегда был осторожен и скрытен. Она продолжила поиски, тщательно проверяя каждую деталь мебели, простукивая стены в поисках скрытых панелей. Время шло, но результатов не приносило. Наконец, она решила проверить последний уголок комнаты, когда ее взгляд упал на старинный портрет неизвестного на стене. Она подошла ближе и заметила, что рама слегка выпирала. Стараясь не делать лишних движений, Сара аккуратно сняла портрет со стены и обнаружила контур маленькой дверцы в деревянной структуре.

С трепетом в сердце она открыла ее и увидела несколько кожаных папок с документами, а также небольшую шкатулку. Под резной крышкой находилось штук двадцать золотых танов, спутанный клубок украшений с драгоценностями и несколько компактных магических накопителей. Сара для начала быстро пролистала документы, радуясь, что это именно то, что она искала: информация о финансовых делах Мастера, контракты и тайные соглашения. Несмотря на то, что ее «дядя» слыл королем преступного мира, его казна удручала скудным наполнением. Это удивляло. Теперь девушка поняла, почему ее покойный работодатель так рьяно влез в историю с Лианой. Награда за королевскую голову была в десять раз больше текущего остатка на счету Мастера.

Возможно, это не единственный его тайник?

Закончив осмотр кабинета, Сара решила проверить тот самый сарай, где Мастер хранил менее важные вещи и свои инструменты. Да и мертвое тело Ассаны требовало внимания. Стазис замедлял все жизненные процессы, но не мог сдерживать смрад разлагающейся плоти. Она прошла через задний двор и, открыв скрипучую дверь, вошла внутрь. Сквозь щели в деревянных стенах пробивалось январское солнце, играя в лучах сверкающими пылинками. В темноте сарая ее внимание привлек слабый звук – что-то вроде стона.

– Кто здесь? – спросила она, напрягаясь и принимая боевую стойку, будоража своего истинного зверя.

Из угла сарая раздался тихий хрип, напоминающий сдавленный стон. Сара осторожно обошла широкий стол и увидела… Лорена? Ее преданный помощник, друг и союзник, лежал на полу, покрытый грязью и засохшими следами крови. Измождённое лицо парнишки осунулось, а одежда местами порвалась. Лорен, немой от рождения, так же в изумлении таращился на девушку, явно не веря своим глазам. Дрожащая рука парня сжимала осколок старого клинка, с трудом удерживая на весу.

– Лорен! Ты жив?! – вскрикнула Сара, опускаясь на колени рядом с ним. – Но как? Что с тобой случилось?

Хмурый недоверчивый взгляд сверкнул узнаванием, и Лорен, выпустив сомнительное оружие, поднял руку и жестами принялся объяснять, что произошло. Он показал на свою шею, где виднелись четкие следы от клыков, затем сделал движение, напоминающее укус змеи. Сара поняла, что он демонстрирует, как его укусила нагиня, одна из убийц Мастера.

– Я в курсе, что Кассия укусила тебя, – прошептала она, ее глаза наполнились гневом. – Но как ты умудрился выжить?

Сара помогла парню принять вертикальное положение, прислонив его спиной к старой бочке, что стояла в шаге от них. Она выхватила из внутреннего кармана восстанавливающий амулет и, дождавшись согласительного кивка, приложила к ране, проколов специальным кончиком кожу над веной. Энергия из накопителя хлынула в его кровоток, стремительно распространяясь по телу. Лорен, розовеющий на глазах, продемонстрировал серию жестов, гласящих о том, что он тайно принимал яд в небольших дозах, дабы выработать иммунитет. Однако большая порция яда Кассии почти убила его.

– Ты принимал яд нага… Тайно? Догадывался о покушении? Или… Неужели из-за меня? – удивленно спросила Сара. Циничная предусмотрительность парня холодком овеяла дружеские чувства к нему, но деструктивных отметин не оставила. – В любом случае это спасло тебе жизнь…

Лорен кивнул, виновато отводя взгляд. Сара убрала опустевший амулет обратно в карман, помогла ему встать на ноги и усадила на бочку.

– Ну, ты как? Взбодрил чешуйки? В том смысле, что… Двигаться можешь? Давай-ка вернемся в кабинет нашего бывшего работодателя! Да-да… Не пялься ты на меня так! Мог бы и сам догадаться. Раз я цела, значит, Мастеру не повезло. Хотя он и очень старался.

Она невольно потерла участок молодой кожи на месте ожога на шее, которую щедро облизал «Огненный Змей» соперника, и повела шокированного новостями Лорена в здание лавки. Войдя в кабинет, она усадила его в кресло босса и оглянулась в поисках сменной одежды для парня.

Внезапно воздух в комнате начал искриться и закручиваться, явно образуя стихийный портал.

– Лорен, берегись! – крикнула Сара, вытаскивая кинжал и становясь в боевую стойку.

Кожа девушки начала стремительно покрываться чешуйками.

Из образовавшегося в центре комнаты сверкающего круга вышла фигура в темном плаще. Сдвинутый назад капюшон явил паре Мэрлина, последнего нанимателя их покойного Мастера. Внезапное появление мага напугало, но его лицо не выражало враждебности. Тот выглядел уставшим и сосредоточенным, а глаза, наполненные магической силой, внимательно осматривали комнату.

– Мэрлин… – прошептала Сара, чувствуя, как в ней поднимается волна гнева и одновременного страха.

Она-то знала, кто именно заказал голову Лии, и ничего хорошего от этого визита не ждала.

– Сарассис, Лорен, – произнес Мэрлин низким и успокаивающим голосом. – Спокойно! Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред. Знаю, что вы не ждете от меня хороших вестей, и недоверие вполне оправдано, – продолжил он, подняв руки в знак миролюбия. – Но сегодня я пришел с миром. Хочу предложить сделку. А вернее, сделка предназначена лично тебе, змейка.

Сара не расслаблялась, всё еще держа кинжал наготове. Мысли лихорадочно перебирали арсенал боевых заклинаний, способных, если не одолеть, то хотя бы выиграть им с Лореном время для тактического отступления.

– Какую сделку? – спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Я знаю, что ты прикончила Мастера и ищешь способ продолжить его дело, – сказал Мэрлин. Его голос был на удивление мягким, почти сочувственным. – Но я подозреваю, что тебе настойчиво предложили сменить сферу деятельности. Верно?

– Откуда вы знаете? – удивленная максимальной осведомленностью мага, Сара опустила кинжал.

– Не важно, милая, не важно, – ответил Мэрлин.

Подойдя к столу Мастера, он взял с него небольшую старинную статуэтку из розового фарфора, покрутил ее в руках, любуясь мастерством скульптора.

Затем, вернув антиквариат на место, предложил:

– Как насчет поворота концепции этого заведения на сто восемьдесят градусов? Не лишать жизни, а перейти на светлую сторону, оберегая ее? Вместо того чтобы продолжать путь киллера, я предлагаю тебе стать… Хм… Как бы правильно выразиться… душехранителем. Или… детективом.

Сарассис удивленно приподняла бровь.

– Детективом? Первый раз слышу. Это как? И с какой стати именно ты хочешь, чтобы я изменила свою профессию?

Мэрлин слегка улыбнулся.

– Твоя острота ума и способности могли бы принести гораздо больше пользы в расследованиях, чем в убийствах. И я готов стать твоим первым клиентом! Я прошу тебя отслеживать новые контракты на принцессу Лиану и, только не удивляйся, не допускать их выполнения.

Сарассис, внимательно всматриваясь в лицо посетителя, по которому невозможно было определить возраст, задумалась. Гнев и страх начали уступать место любопытству и интересу.

– И что я получу взамен? – спросила она.

– Во-первых. Я помогу тебе найти главный тайник Мастера, – ответил Мэрлин. – Во-вторых. Иметь меня в покровителях жаждут многие… Более того, я дам тебе информацию, которая может быть полезна твоим друзьям.

– Хотелось бы услышать конкретику.

– Ну, например, есть новость для твоего приятеля Леонида, – продолжил Мэрлин, – я хочу, чтобы ты передала ему информацию о существовании учителя по электрической магии. Это знание может не только спасти его, но и помочь ему стать непревзойденным магобойцом. Ты же в курсе, что сведений о ней официально не существует. Однако… это не так.

Сарассис нерешительно взглянула на Лорена, который, считывая информацию с губ мага, кивнул в знак согласия. Затем она повернулась к Мэрлину и, вздохнув, убрала кинжал в потайной карман.

– Хорошо, – сказала она. – Допустим, я согласилась. Хотелось бы увидеть доказательства ваших слов.

Мэрлин загадочно улыбнулся и обвел комнату взглядом, словно бы проверяя, нет ли чего лишнего в кабинете. Затем, подойдя к одному из магосветильников, он произнес короткую фразу на незнакомом языке, и ручка с мягким щелчком повернулась. Секунды спустя от стены раздался глухой скрежет, словно механизм, долгое время скрытый от глаз, пришел в движение. На панели, казавшейся абсолютно гладкой, начали проступать едва заметные трещины, а затем с тихим скрипом одна из частей стены начала двигаться, как будто расплываясь. Она раскрылась подобно распахивающейся створке, обнажая массивную дверцу с выгравированной древней магической руной.

Мэрлин подошел и коснулся рукой рельефа, вновь произнес заклинание, на этот раз тише, словно разговаривал с самой дверью. Руна вспыхнула тусклым светом, и дверца мягко открылась без малейшего звука, обнажая небольшой, но тщательно скрытый тайник. Внутри находился внушительного вида сундук, старинные книги, магические артефакты и несколько свитков с документами.

Сара понимала, что без Мэрлина этот тайник остался бы для нее недоступным. Его сложная защита, магические руны и скрытые механизмы явно создавались с целью держать тайны Мастера подальше от чужих глаз.

– Вот, – Мэрлин указал на тайник, – это то, что ты искала. Моя часть сделки выполнена, дело за тобой. С головы Лианы даже волос не должен упасть без моего ведома. И не забывай о Леониде. Учитель электрической магии – это ключ к его будущему.

– Я хочу, чтобы вы дали клятву на крови, что не причините Лёне вреда! – твердо озвучила условия Сара.

Мэрлин снял перчатку с левой руки, обнажив до локтя, а затем вынул из рукава длинный кинжал, украшенный рунами. Тонкое лезвие серебристо заблестело, словно светилось собственным светом. Он поднял кинжал и, не отводя глаз от Сары, сделал небольшой надрез на своей ладони.

– Клятва на крови – древний ритуал, – его голос звучал торжественно. – Она связывает обе стороны, делая их равными перед магией. Твоя преданность – мой залог, моя защита – твоя награда.

Мэрлин шагнул к Саре, подавая ей кинжал. Она нерешительно приняла его, ощутив холод металла в руках. Он кивнул, побуждая ее сделать то же самое – надрезать ладонь. Она поднесла лезвие к коже и сделала быстрый разрез, чувствуя, как ее кровь стекает по лезвию.

– Соединим кровь! – воскликнул Мэрлин.

Он протянул свою окровавленную ладонь к ее, и Сара, сдерживая дрожь, прикоснулась своей ладонью к его. Кровь смешалась, а пространство вокруг них вдруг наполнилось магической энергией. Казалось, что воздух стал гуще, а время замедлилось.

Мэрлин закрыл глаза и начал шептать заклинание глубоким и спокойным голосом, а слова звучали, словно древние песнопения. Сара чувствовала, как магия пробегает по ее венам, связывая ее с Мэрлином. Их кровь смешивалась, образуя красноватый свет, который плавно перетекал от одной ладони к другой.

– Я, Мэрлин, даю клятву на крови не причинять вреда Леониду и защищать его, если понадобится, – произнес он, глядя прямо в глаза Саре. – Да будет наша кровь свидетелем этой клятвы.

Кровавый свет начал медленно угасать, а затем исчез совсем, оставив на их ладонях лишь небольшие отметины – следы клятвы, которые будут служить напоминанием о ее исполнении.

Мэрлин отпустил руку Сары и отступил назад, убирая кинжал. Его глаза снова стали спокойны, а голос вернулся к прежней холодной интонации.

– Теперь ты знаешь, что я не нарушу свою клятву, – подытожил он, – а ты, Сара, не забывай о своей части сделки.

Мэрлин накинул на голову капюшон, сделав шаг назад, провалился в возникший за его спиной круг мглы, растворившись в ней без остатка.

Сарассис и Лорен лишь успели обменяться изумленными взглядами, осознав, что остались в кабинете одни. Мэрлин исчез так же внезапно, как и появился, оставив их в тишине кабинета. Впрочем, времени рассиживаться у них не осталось. Нужно внимательно ознакомиться с наследством Мастера и предать тело несчастной Ассаны воде, согласно традициям нагов.

Глава 3. Трудности, как блохи, переносят либо сами, Либо переносят на других

Коль смиришься с врагом, оставив его близко,

Получишь паразита, что душу точит низко.

Ты либо ставь его на место крепкой рукой,

Не можешь? Отдали, чтоб сохранить покой.

Просыпаться без теплой чешуйчатой грелки под боком было слегка непривычно. Открыв глаза, я первым делом снова попытался мысленно докричаться до Драка. Однако получил в ответ лишь вселенское молчание да звучный храп со стороны кровати Севы. Марк, как обычно, спал словно мертвый, не шевелясь и не издавая ни звука. Даже мой новенький острый слух лишь едва-едва различал равномерное дыхание из того комка одеял, в котором дрых змеелюд.

Вчера, после того как он сообщил об уходе подружки, больше не произнес ни слова и завалился спать, несмотря на детское время. Так что, невзирая на присутствие в комнате еще двух разумных существ, поговорить мне было не с кем. Благо после первого полноценного обращения, подробности которого спутались в памяти в клубок эпизодических картинок, у меня появился еще один ментальный собеседник. Моя вторая клыкастая сущность, с которой я пытался довольно активно общаться после эпичной драки на развалинах смотровой башни, расширял свой словарный запас не по дням, а по часам. Однако волчонка интересовала только одна тема для общения – внутренняя волчица Лианы, и, судя по волне недовольства, пришедшей ко мне на попытку наладить диалог, он, в отличие от меня, просыпаться не собирался.

Ну и ладно. Мне есть чем заняться. Пора было наведаться к доктору. Осталось только решить старую проблему с одеждой, что вставала передо мной почти каждый день. Всё, что я смог добыть в кладовой бабушки Риты, я вновь перерос. А так как Северрин стал мне теперь, как он выразился «братом по стае», я решил, что будет справедливо заняться экспроприацией. Не смущаясь, я напялил на себя пару свежих вещей из его обширного гардероба и нырнул в свои любимые бегуны.

Тихонько прикрыв за собой дверь, я наткнулся на Майю, которая подпирала стену в коридоре, явно ожидая меня.

– Доброе утро, Пчёлка! – вид пусть и потрепанной, но вполне довольной жизнью подруги мгновенно поднял настроение. – Как ночь прошла? Конечность твоя не обрела былое могущество?

– Могу отвесить тебе показательную затрещину, а ты уж сам скажешь, обрела или нет. Увы, в этом случае звон от твоей пустой головы наверняка разбудит Лию. А она только под утро уснула, бедняжка. Половину ночи ругалась со своей волчицей.

– Дай угадаю… Из-за меня ругалась?

– Нет. Из-за того лохматого обормота, что поселился в твоих внутренностях. Оборотень ты облезлый.

– И вовсе я не облезлый! Я точно помню, что моя шерсть идеального антрацитового оттенка, на зависть всем черно-бурым лисицам окрестностей.

– Точно! В качестве коврика перед камином цены бы ей не было!

Шутливо переругиваясь, мы дошли до входных дверей, и я непроизвольно подергал ручку запертой двери каморки бабушки Риты, не понимая, куда она могла пропасть. А я ведь хотел спросить у ректора о судьбе кастелянши, но совершенно забыл.

– Не оторви раритетную ручку, Леонид! – со стороны кресла старушки вдруг раздался знакомый голос, и на кружевной подстилке возник облик Григория.

– Гриша! – обрадованно воскликнул я и на эмоциях попытался схватить кота, выразив ему тактильно свой восторг.

Однако стремительный удар лапой охладил мой пыл дорожкой из кровавых бусинок, украсивших глубокую царапину на тыльной стороне руки. Внутренний волк зарычал!

А я возмутился:

– За что?!

– Уж поверь мне, есть за что! – пробурчал кот. – Из-за тебя моя хозяйка вынуждена восстанавливать здоровье твоего фамильяра у адского кота на куличках, а я должен присматривать тут за хозяйством. Делать мне на старости лет больше нечего!

– Так бабушка Рита сейчас с ДраКом? – в моей душе разлилась волна благодарности и умиротворения.

Зная, что здоровье моего звереныша под контролем могучей ведьмы, я мог за него не переживать.

– Погодь. Значит, и ее не будет тут целый месяц?

– Да щас! Размечтался! – буркнул кот, широко зевнул и свернулся клубочком. – Вы, молодежь, от общежития за месяц камня на камне не оставите. Без ее-то присмотра. Вернется дня через три. И попроси свою подругу не тянуть ко мне свои зеленые ручонки! Я вам не пуховый воротничок. Ступали бы вы уже куда шли, ушастый доктор ждать не любит.

Майя испуганно отдернула руку, которую медленно тянула к коту с явной целью потискать мохнатика. Мы с ней улыбнулись друг другу и поспешили выйти на улицу.

Заснеженная территория академии под лучами яркого солнца одновременно впечатляла и завораживала. Вокруг простирались пустые дорожки, укутанные свежим слоем искрящего снега. Обычно шумная академия сейчас казалась погруженной в спокойствие и тишину, словно в зимнюю сказку. Редкие снежинки кружились в воздухе, мягко оседая на землю, создавая атмосферу уюта и волшебства. Мое обостренное восприятие позволяло наслаждаться каждым шагом. Я слышал, как под нашими с Майей ногами хрустит снег, улавливал слабый аромат зимнего воздуха и даже различал едва заметные звуки леса, растущего вдоль северной стены академии. Всё казалось настолько ясным и четким, что я нутром чувствовал дыхание этого мира.

Остановившись на мгновение, я вдруг понял, что вышел из общежития в штанах и рубашке, совершенно не чувствуя холода. Взглянув на свои руки, покрасневшие от студеного воздуха, я осознал, что мое тело инстинктивно подняло температуру, защищая от мороза. Это приятно поразило. Мое внутреннее звериное начало, которое я еще только начинал осознавать, уже проявлялось весьма положительным образом. Меня вновь охватило странное чувство. С одной стороны – это удивительно и даже приятно понимать, что теперь я обладаю такими способностями. Но с другой стороны – немного страшно. Мое тело и разум начали жить по новым, неизвестным мне законам.

Видимо, Майя догадывалась о моём внутреннем диалоге, ибо не проронила ни слова до самого входа в центральный корпус. Пустые коридоры академии казались совершенно иными. Обычно здесь кипела жизнь, а теперь наши шаги эхом разносились по мраморным плитам стен. Я чувствовал себя неуютно.

Дойдя до медицинского корпуса, мы разделились. Майя осталась в предбаннике смотровой эльфа, присела на небольшую лавку, позволив мне пройти магическую диспансеризацию первым.

Когда я вошел в кабинет доктора, меня встретил знакомый аромат трав и благовоний. Элводир, с его непревзойденной осанкой и седыми волосами, собранными в аккуратный хвост, стоял у окна и любовался видом на заснеженный сад. От самого эльфа совершенно ничем не пахло. Удивительно. Не хотел бы я играть с Элводиром в прятки. Его спокойные зеленые глаза, как всегда, излучали тепло и доброжелательность.

– А вот и наш свежеиспеченный оборотень, из-за которого мои непродолжительные каникулы стали еще короче, – благодушно проворчал Элводир, поворачиваясь ко мне. Его лицо озарилось улыбкой, от которой становилось теплей на душе.

– Что ж, проходи, снимай рубаху и присаживайся. Будем на тебя посмотреть.

Я уселся на широкий деревянный табурет без спинки, немного нервничая. Элводир всегда казался мне доброжелательным существом, но его проницательные глаза смотрели так, словно могли видеть меня насквозь.

– Давай посмотрим, что у нас тут, – бормотал Элводир, беря в руки небольшой кристалл, светящийся мягким синим светом.

Этот артефакт я уже знал, так как уже подвергался воздействию магического анализатора крови, способного, по словам дока, выявить любые отклонения в организме.

По коже привычно побежали мурашки, а волчонок внутри меня сжался, ожидая подвоха. Я мысленно попросил его не выёживаться и посидеть смирно.

Эльф проводил осмотр, медленно обходя замершую инсталляцию в моём лице, и вскоре его брови сошлись в удивлении.

– Странно. Очень странно! Абсолютное отсутствие повреждений как в эмоциональном, так и в физиологических смыслах. Однако у тебя на спине остались рубцовые шрамы, – сказал он, проводя пальцами по следам молний. – И они не поддались регенерации. Весьма необычно для оборотня.

Я вздохнул, ощущая холод его прикосновений.

– Это после схватки с родичем Лианы, Элрриком. Он меня капитально приложил парой молний, не зная, что я уже имел «удовольствие» познать их «вкус» в детстве. Я тоже заметил, что они не исчезли. И жутко чешутся! – признался я.

Элводир задумчиво потер подбородок. Его тонкие пальцы, привычные к ювелирной работе, скользили по линиям шрамов с осторожностью и вниманием.

– Ты второе существо на моей памяти, что выдержало магическую атаку Бистрау. А ведь он был одним из лучших на нашем курсе! При том, что электрической магией он тогда не владел. А вот потенциал твоего нового организма впечатляет! Прибор буквально зашкаливает от уровня магии крови. Почему же тогда шрамы остались? Я думаю, что камень согласия может быть причиной. Он подавляет твою связь с внутренним зверем, что может мешать и твоей регенерации. Давай попробуем снять его.

Я кивнул, ощущая легкую тревогу на самой границе сознания. Словно кто-то, кто находился за его пределами, отчаянно не хотел этого. Элводир осторожно снял с моей шеи камень, и я мгновенно ощутил, как всё стремительно начало изменяться. Внутри меня нарастало странное ощущение, словно огромная сила рвалась наружу, выталкивая меня из моего же тела. В мгновение ока сознание раздвоилось, и я оказался одновременно на шатающемся табурете и позади собственного тела, глядя на свою же спину как бы со стороны.

Бугрящиеся шрамы, уродующие мой фасад, начали исчезать прямо на глазах, постепенно рассасываясь и сглаживаясь. Я мог видеть, как кожа медленно возвращалась в нормальное состояние, и возникло двоякое ощущение: с одной стороны, облегчение, с другой – страх от растущей силы. Внутренний волк ревел, требуя свободы, и я чувствовал, как контроль ускользает из рук. Волна паники накрыла стремительно, по спине прокатился ледяной холод. Я осознал, что если уступлю зверю сейчас, то потеряю контроль над собой, возможно, навсегда. Сердце колотилось в груди, как японские барабаны, а дыхание сбилось.

– Леонид, держись! – Элводир, окруженный магическим ореолом, схватил меня за плечи.

Волосы дока расплелись и образовали над головой эдакий хвост павлина, переливаясь разноцветными линиями. Его магическая энергия начала окружать мое дрожащее тело, и я чувствовал, как спокойствие эльфа передается мне.

– Сосредоточься на собственном дыхании. Не дай волку взять верх.

Я пытался следовать инструкциям, но волк был слишком силен и опьянен возможностью абсолютной свободы. Ощущение, что моя сущность буквально разрывается на части, накатывало волнами, каждая из которых казалась еще сильнее предыдущей. Я слышал его рев внутри своей головы, громкий и властный, будто зверь хотел вырваться на волю и взять свое. Мой страх смешивался с гневом, отчаяние – с яростью. Я ощущал, как теряю контроль, и в какой-то момент мне показалось, что я вот-вот полностью уступлю зверю. Я мысленно орал на него, уговаривал и пытался наладить хоть какой-то контакт. Но всё было тщетно…

Элводир стремительно открыл ящик стола и достал один из своих медицинских приборов. Как впоследствии он мне пояснил, это был магический стабилизатор крови. Маленький металлический цилиндр с рунами, светящимися ярко-красным светом. Он приложил его к моему предплечью, и я почувствовал, как по моим венам пробежала волна теплой энергии, успокаивая внутреннюю стихию. Словно кто-то внезапно выключил шум и хаос в моей голове, оставляя только звуки моего дыхания.

– Слушай меня, Леонид, – твердый голос Элводира успокаивал, словно обволакивал каждый нерв. – Сосредоточься на дыхании. Вдох… выдох… Прочувствуй, как воздух проходит через твои легкие.

Я начал глубоко дышать, чувствуя, как магическое воздействие эльфа поддерживает меня, утихомиривая внутреннего волчонка. Постепенно дрожь стихала, раздвоенность сознания вернулась в единую идентичность, и я начал восстанавливать самоконтроль. С каждой секундой я ощущал, как возвращаюсь в свое тело, как мои мысли вновь становятся ясными, а волк постепенно сдается, уходит вглубь, оставляя мне возможность дышать и думать.

– Хорошо, Леонид. Теперь я покажу тебе упражнение, которое поможет тебе усмирять волка в будущем, – сказал Элводир, продолжая держать меня за плечи.

Он начал показывать простые движения рук и приёмы дыхательной техники, которые помогали сосредоточиться и успокоить внутренний раздрай. Подсознательно посылая на лохматую башку моего второго клыкастого лавину из матерных неологизмов, я на удивление стремительно брал сам себя в руки. Если так можно выразиться. Со стороны волчонка начали приходить волны искренней вины за случившееся и братского благоприятия. Каждый вдох и выдох по технике эльфа приносили успокоение. Постепенно я начал чувствовать, как волк окончательно стих, и контроль над разумом оказался целиком в моих человеческих руках.

– Ты справился, – сообщил Элводир, отпуская мои плечи. – Теперь ты знаешь, как удерживать своего зверя под контролем и без камня. Это упражнение должно стать твоим постоянным спутником, пока внутренний зверь окончательно не признает власть над собой.

– Может, будет проще никогда не снимать с шеи камень согласия? – сухость во рту исказила мой голос до неузнаваемости.

Я сидел на табурете, глубоко дыша и испытывая запоздалые волны паники, и осознавал, что только что произошло. Вернее, что могло произойти. Внутренний волк всё еще был во мне, но теперь я знал, как с ним справляться. Это одновременно пугало и обнадеживало.

– Максимально глупая мысль, – ответил эльф, элегантно заплетая распутавшиеся волосы в хвост.

Несмотря на бисеринки пота на лбу, свидетельствующие о былом напряжении, Элводир привычно улыбался, словно ничего и не произошло.

– Иметь способность регенерироваться в твоей ситуации гораздо важнее затраченных минут на дыхательную гимнастику. К тому же, чем дольше ты затягиваешь процесс единения с внутренним зверем, тем труднее это будет сделать впоследствии.

– Спасибо, док, – выдохнул я, чувствуя благодарность и облегчение. – Я сделаю всё, чтобы контролировать его.

– Не сомневаюсь! – улыбнулся эльф, возвращая мне камень согласия. – Одевай его только на ночь и не волнуйся. Помни, твой внутренний волк – всего лишь еще одна версия тебя самого. Нужно лишь найти с ним общий язык, стать сильнее не только физически, но и ментально. Прислушивайся и к его желаниям тоже. Почему-то я твердо уверен, что ты сможешь справиться с этой задачей.

Покидая кабинет, я в очередной раз почувствовал себя другим человеком. Или уже не человеком?

Удивленная физиономия Пчёлки, вставшей при моём появлении, послужила еще одним свидетельством моей трансформации. Она внимательно осмотрела меня с головы до ног, словно принюхиваясь, и, видимо, удовлетворенная выводом, дружески хлопнула меня здоровой рукой по плечу.

Прокомментировав увиденное фразой «Пойдет для начала», она отправилась к доку на процедуры. В который раз позавидовав силе клыкастой красотки, я плюхнулся на ее место, потирая наливающийся на плече синяк от дружеского одобрения.

***

Яркая вспышка света, возникшая в момент падения в бездну, ослепила Павла, не дав ему понять, куда исчезла Катя, чья ладонь выскользнула из его рук. Разноцветные круги, вспышки ярких искр, слёзы от рези в глазах лишили Павла зрения. Он лихорадочно размахивал руками, пытаясь нащупать жену в падении. Хотя факт того, что он падал, разум ученого отвергал, ибо кожа не ощущала движения воздуха, а все остальные чувства утверждали, что его тело попало в некое подобие воздушного киселя.

«Забавно! – раздался неподалеку хриплый глубокий баритон, звучавший властно и пугающе. – Я не так представлял себе потусторонний мир. Думал, за чертой бренного существования меня встретит кто-то из предков. Хотя странно, судя по боли, что заблокировала мое сознание, я еще на крыле…»

– Прошу прощения, – на всякий случай извинился в пространство ученый, не видя лица собеседника. В глазах все так же расплывались световые круги. – Я с женой провалился в расщелину в пещере и потерял ее, пока падал. Вы не видели тут молодой женщины?

«Как необычно ты разговариваешь! Никогда не слышал подобного языка… Не пойму, к какому виду принадлежит твоя оболочка? Для гнома ты слишком высок, а для прочей живности слишком двуногий. При этом абсолютное отсутствие магии в твоих венах. Тебя досуха высосали? Впрочем. Я не в том положении, чтобы выбирать. Придется владеть тем, что имеется. Коротышки еще пожалеют, что решили связаться со мной!»

Павел уже окончательно растерялся, не понимая, что именно происходит. Судя по контексту, человек рядом с ним был явно не в себе.

«Крылья, магия, высосали, оболочка… Кто в здравом уме произносит подобную ересь? Главное – не спорить. С безумцами лучше всегда соглашаться…» – проносились панические мысли в голове Павла, которые внезапно были прерваны парой огромных глаз, проступивших сквозь слепящий свет.

В черноте узкого вертикального зрачка вокруг радужной оболочки изумрудно-серебристого цвета мелькали молнии!

«М-да… сильно же я стукнулся о дно гребанного провала. Иначе как объяснить эти глюки?»

«Безумцами? Глюки? Какой необычный говор! Неужели… Гость из другого мира? Вполне возможно. Че-ло-век. Забавно. Твое тело… – голос словно рассматривал его, исследуя каждую клетку, каждый нерв. – Подходит для подселения».

Эти слова пронзали Павла, как ледяные иглы. Он содрогнулся от ужаса и внезапно осознал – голос не просто исходил из ниоткуда, он находился в его голове. Существо не просто говорило с ним, оно проникло в сознание, вторглось в его мысли.

– Что ты такое?! – вскрикнул Павел, испуганно глядя по сторонам, пытаясь вырваться из липкой пустоты.

Чувство страха морозящими волнами начало вытеснять даже беспокойство за судьбу любимой.

«Ты в моих владениях, че-ло-век, – пророкотал голос, на этот раз еще более уверенно и холодно. – Я последний из рода электродраконов. Вонючие твари уничтожили мою оболочку, но до источника моей силы не дотянулись. Глупцы! Теперь твое тело станет моим сосудом».

Сущность начала наползать на сознание и обволакивать тело. Провалы зрачков казались бесконечно глубокими и пугающе мрачными. Они расширялись, поглощая остатки света. Темнота, окружившая всё видимое пространство, – это не просто отсутствие света, холодная и бесконечная, она подавляла, проникала в каждую частицу сущности, парализуя волю и высасывая остатки разума. Это та самая тьма первых воспоминаний из детства, которая не просто прячется в углах комнаты, а шевелится, словно живая, готовая поглотить и уничтожить. Павел чувствовал, как его тело дрожит, а сознание медленно угасает, захлебываясь в ужасной, ожившей и голодной тьме, словно в омуте бесконечности.

Ученый очнулся от звука разбора каменных завалов и приглушенных воинствующих вскриков. Боль, словно тысяча игл, пронзившая его тело, заставила мужчину скрутиться в узел, не обращая внимания на царапины от острых камней, устилавших ложе. В ту же секунду его сознание заполнило громкое и яркое присутствие нечто, которое накрыло его, как водопад. Страх, боль и удивление слились воедино.

– Поразительно! Ты… ты еще жив?! – прошептал он вслух, понимая, что эти слова выдает его речевой аппарат, но автором является не его разум.

Мужчина вдруг ощутил, как боль из тела начала стремительно исчезать, а мышцы наполняться некой неизведанной силой. Он осторожно привстал, пытаясь понять степень повреждений своего непослушного организма. Раздался грохот, и глаза, которые вдруг стали четко различать мельчайшие детали темноты завала, ослепил яркий свет.

Павел замер, ощущая, как неведомая сила скользит по венам, давая ему необыкновенное ощущение шальной ясности и нелогичной уверенности. Ученый был в замешательстве: его разум метался, не понимая, что произошло, но телом явно управляла неведомая воля. Однако это состояние длилось всего мгновение, прежде чем он ощутил, как нечто внутри него внезапно отступило, притаившись в глубинах сознания.

Шум вокруг вынудил отвлечься от самоанализа. Неясно как, но зрение мгновенно перестроилось, словно кто-то со стороны нацепил на ученого солнечные очки. Перед ним столпились низкорослые существа, направившие в его сторону сталь клинков.

Гномы?!

Те самые, о которых он читал в фэнтезийных книгах, существовавшие лишь в мифах. Их короткие мечи светились голубоватым светом, подсвечивая каменистые стены пещеры, покрытые глубокими трещинами после землетрясения.

– Не двигайся! – голос одного из гномов резанул слух. Глубокий, резкий, почти скрипучий.

Гномы окружили его, не отводя настороженных взглядов.

Окончательно ошеломленный мужчина медленно поднял руки, чувствуя, как его мышцы вновь подчиняются его собственной воле. Боль в теле исчезла, будто и не было, а зрение стало каким-то слишком четким, ясным. Он заметил даже мельчайшие детали – трещины в камнях, морщины на лицах гномов, блики света на их броне.

– Живой? – голос другого гнома прозвучал в удивлении.

Самый представительный из воинственных коротышек с седой бородой и светящимся амулетом на шее шагнул вперед, осмотрел Павла с головы до ног.

– Невероятно. Мы думали, что разлом поглотил всё, что в нём было. Что ты здесь делаешь, люд?

Павел открыл рот, но слова не сразу дались ему. Его мозг всё еще был в тумане от недавно пережитого, но он подсознательно ощущал, что гномы не должны узнать, что случилось с ним на самом деле.

– Я… провалился… в разлом, – наконец, пробормотал он, озираясь вокруг, всё еще пытаясь осознать, где находится. – Я и моя жена… нас затянуло… Катя! – внезапная паника охватила его, и он оглянулся, пытаясь отыскать ее.

Тут его взгляд остановился на тошнотворной картине. Неподалеку, среди груды камней и обломков лежало растерзанное тело огромного… существа.

Дракона?

Его массивное туловище было раздавлено под массой рухнувших валунов, мощные крылья переломаны, а обугленные чешуйчатые пластины покрывали обломки костей и кровавые следы. Останки дракона безжизненно распластались среди разрушений, напоминая о его былой мощи, теперь окончательно сгубленной.

– Вот он, тварь! – воскликнул один из гномов, указывая на останки. – Это и есть тот дракон, который пожирал наших сородичей. Мы думали, он ускользнул из ловушки, но, похоже, землетрясение его добило.

Старший гном шагнул к останкам, вглядываясь с презрением в труп существа из земных сказок.

– Такова его судьба. Еще одно зло ушло из этого мира, – прохрипел он, втыкая свой меч в сочащееся кровью мясо раздавленного тела.

Павел стоял, не шевелясь, когда гномы радостно набросились на останки дракона, словно голодные стервятники. Они вырывали чешуйки из обугленной плоти, отрывая их с усилием, словно дракон всё еще сопротивлялся. Чешуйки покрывал тонкий слой копоти, но под ней скрывался их истинный блеск – металлический отлив, переливающийся одновременно золотом и серебром. Гномы, словно дети, добывшие редкую игрушку, передавали их друг другу, пряча в бесчисленные карманы.

Старший гном, который представился Крагнуром, заметил, как Павел с отвращением наблюдал за происходящим, и подошел к нему. Его лицо выражало смесь усталости и удовлетворения.

– Это наши трофеи, люд, – с некоторой гордостью пояснил он. – Эти чешуйки стоят немалых денег на рынке магических амулетов. Но для нас они важны как символ победы. Каждый, кто носит такую чешуйку, может сказать, что выжил после битвы с последним электродраконом. А это, – его глаза сверкнули, – далеко не каждому удается.

Павел кивнул, но при этих словах внутри него начало нарастать что-то иное, чуждое. Сначала слабое ощущение, похожее на разливающееся по венам недовольство, но вскоре оно переросло в нечто большее. Он почувствовал, как внутри его разума шевельнулась уже знакомая сущность. Гнев, дикий и древний, разливался по его телу, как вулканическая лава.

«Они… они трогают мою плоть, как жалкие воришки! – раздался голос дракона в его голове, резонируя, словно удары грома. – Мою славу, мое наследие… превращают в дешевую сувенирку!»

Павел сглотнул, чувствуя, как ярость дракона поднимается, накаляя воздух в легких и делая его грудь тяжёлой. Он сжал кулаки и постарался подавить эту волну негодования. Нельзя выдавать себя. Он подозревал, что если покажет малейший признак гнева или странного поведения, гномы сразу догадаются, что с ним что-то не так. Вряд ли тогда они станут ему помогать.

– Ты в безопасности. Успокойся… Всё… в порядке… – бормотал он про себя максимально неслышно, стараясь успокоить драконий гнев.

– Что ты сказал? – спросил Крагнур, глядя на Павла со странным выражением лица.

– Н-ничего, – поспешно ответил Павел. – Просто… никогда не думал, что окажусь здесь, в таком месте, и увижу что-то подобное.

Крагнур хмыкнул, вытирая руки о свою кольчужную перчатку.

– Ты счастливчик, что не погиб вместе с электрической тварью.

Он махнул рукой своим воинам.

– Выведите попаданца наружу. Он не должен оставаться здесь.

Двое гномов подошли к Павлу уже без явных признаков агрессии. Один из них взял его за руку и повел к выходу. Через несколько минут они выбрались из темных коридоров завала на свежий воздух.

Ученый зажмурился, когда в лицо ударил порыв теплого ветра. Его глаза снова нереально быстро приспособились к яркому дневному свету. Перед ним раскинулась удивительная картина. На вершинах скал, окруженных лесами и холмами, виднелись небольшие, но крепкие гномьи постройки. Деревянные мосты связывали между собой несколько каменных башен, в которых мерцали огоньки. Вдалеке слышался звон молотов и стук кузнечных наковален, а внизу, у подножия гор, бежала узкая сверкающая река, пересекающая этот величественный грубый пейзаж. Плато, что лежало у подножья холмов, разрезали трещины свежих провалов.

– Добро пожаловать в наше поселение, люд, – сказал один из гномов с легкой ухмылкой. – В нём ты в полной безопасности, пока не решим, что с тобой делать.

Павел кивнул, но его состояние было далеко от термина безопасность. Внутри него, словно личинка цепня, продолжала таиться чуждая сущность. Хотя он молчал, Павел чувствовал его присутствие – темное, древнее и опасное.

– Если я перенесся в другой мир, то почему я понимаю местный язык? – прошептал он тихонько, надеясь, что сущность, подселившаяся к нему в голову, соизволит ответить.

«Необязательно произносить слова вслух, люд», – тут же вспыхнула чужая громкая мысль в голове.

От неожиданности он чуть было не выронил кусок сыра, которым угостила его улыбчивая полная коротышка, определенно женского пола, в непривычной многослойной одежде и бесчисленных украшениях на руках и пальцах.

«Я прекрасно нас слышу! Ты испытал на себе эффект магической адаптации. Во время перемещения через портал любое разумное существо подвергается воздействию магии этого мира. Наверняка язык гномов для тебя необычно звучит, но ты понимаешь его смысл».

Павел тяжко вдохнул. Глубоко внутри с новой силой разгоралась тревога, и от этого ощущения возникла непривычная тяжесть в теле.

«Что тебе нужно от меня?» – мысленно задал он вопрос, тщательно визуализируя слова, не до конца веря, что подобный диалог вообще возможен. Разум ученого категорически отвергал такую вероятность.

«Мое тело уничтожили, человек, – раздался в голове громоподобный ответ. – Но не вся моя сила погибла вместе с ним. Мое сердце уцелело, а ты стал моим сосудом. С этого момента мы связаны. Я нуждаюсь в тебе так же, как и ты в моей силе».

Павел содрогнулся от подобного цинизма. Дракон не пытался скрывать ни своего высокомерия, ни своей уверенности в том, что они теперь – неразделимые существа. Что-то подсказывало ему, что с этого дня жизнь его изменится навсегда, и это осознание давило, словно пресс.

– Я не хочу быть твоим сосудом, – отчеканил он в ответ, стиснув зубы. – Мы не равны. Это не сделка, которую я заключал по доброй воле.

«Скажи это своим новым чувствам», – ухмыльнулся дракон.

Павел ощутил, как холодная чужая энергия пробежала по его телу, словно разряды электрический импульсов.

«Неужели не видишь преимуществ? Всё стало яснее, сильнее, острее. Ты можешь слышать и видеть то, что раньше было тебе недоступно. Мы в симбиозе, человек, и чем быстрее ты примешь это, тем быстрее ты поймешь, насколько великой может стать твоя сила».

Павел бросил взгляд на свои руки. Они не изменились внешне, но он ощущал, как мышцы наполняются силой. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, и простое движение вдруг оказалось невероятно точным и выверенным. Слух уловил звон наковальни вдалеке, как будто он стоял рядом с кузнецом, хотя до этого едва различал шум поселения.

«Ты только что говорил о сердце, – мысленно вернулся он к словам дракона. – Что это для меня значит?»

«Мое сердце уцелело в завале, но это лишь вопрос времени, когда гномы обнаружат его. Оно источник огромной силы, человек, и за него начнется война, если найдут. Нам нужно вернуться за ним, пока его не забрали другие».

«Вернуться?! Ты хочешь, чтобы я полез обратно в пещеру, где рушатся камни, а гномы раздирают твои останки?!» – Павел едва не вскрикнул. Внутри его закипало раздражение.

«Да. Если ты хочешь выжить в нашем мире, тебе понадобится моя сила. А что касается гномов – мы справимся. Ты ведь уже чувствуешь изменения в себе, верно?» – в голосе дракона прозвучала язвительная уверенность.

Павел сжал кулаки, борясь с внутренним протестом. Он не хотел, но у него не оставалось выбора. Дракон уже сидел внутри, и он не знал, как от него избавиться. Тем более ученый уже понимал, что если хочет найти Катю, то ему придется полагаться на любые доступные ресурсы, даже на силу этого монстра.

«Хорошо, Змей Горыныч! Но ты покажешь мне, что я могу теперь делать. Если мы собираемся жить в симбиозе, мне нужно знать, на что мы способны», – Павел сам удивился тону своего внутреннего голоса.

Он чувствовал, как в нём просыпается нечто, чему он раньше не давал выхода. Возможно, это новая часть его, которую пробудил дракон.

«Отлично, люд. Посмотри вперед, на плато! – приказал дракон, и Павел невольно подчинился. – Видишь ту возвышенность вдалеке?»

Павел посмотрел туда, куда указывал голос дракона. Нагромождение камней вдалеке почему-то подсвечивалось, а вокруг него копошились точки едва различимых существ. Дракон шепнул что-то на неизвестном языке, и внезапно зрение мужчины резко изменилось. Возвышенность приближалась к нему, как через телескоп. Павел увидел каждую трещину, каждую мелочь на поверхности из обломков камней, образовавших кособокую арку. Он различил даже крошечные следы насекомых, что ползали по поверхности. Это как сверхъестественное увеличение, словно он обладал глазами хищной птицы, выискивающей добычу.

– Как такое возможно? – прошептал ошеломленный Павел.

«Это лишь одно из тех малых преимуществ, которые я тебе дал,– спокойно ответил дракон. – Сила видеть на расстоянии, различать мельчайшие детали, слышать далекие звуки… всё это теперь часть тебя. Но главное, ты будешь чувствовать электричество, как я. В нашем мире это умение станет твоей силой. Ты еще не до конца это понял, но скоро осознаешь».

Павел молча переваривал информацию. Присутствие чужой силы становилось для него всё реальнее. Но одно беспокоило его больше всего.

«А что насчет моей жены? – мысленно спросил он. – Как мы будем ее искать?»

Дракон на мгновение замолчал, словно взвешивал, стоит ли сейчас говорить правду.

«Видишь существ, выходящих через тот портал? Она вполне может находиться среди тех, кто прошел сквозь него. А может, она прошла через портал в другом месте. Наш мир огромен, не нужно надежду терять, – наконец сказал он, хоть в голосе его не было ни капли сочувствия. – Если хочешь ее найти, тебе нужно укрепить нашу связь. Я покажу тебе путь к ней, но не раньше, чем ты примешь мою силу полностью. Нам нужно добыть мое сердце, это сейчас самое важное!»

Павел почувствовал, как внутри закипает гнев, но силой воли подавил его. Сейчас не время для бурных эмоций. Он вынужден играть по правилам дракона, пока до конца не поймет, где оказался, не узнает законы этого мира и не найдет способ избавиться от зловещего времени.

– Рассказывай, как добыть твое сердце, Кащей ты Бессмертный, – произнес Павел вслух, ощущая внутри себя первую положительную эмоцию со стороны дракона.

Он сделал шаг вперед и еще раз взглянул на удивительный пейзаж, расстилающийся перед ним. Гномьи постройки, вершины скальной гряды, мосты и бурная горная речка.

Нет сомнений, он находится в другой реальности, и придется стремительно адаптироваться. Но что бы ни случилось, он собирался найти жену и вернуть контроль над своей судьбой – даже если для этого ему придется служить сосудом для последнего электродракона.

Глава 4. Нe ищи винoвных тaм, гдe cлeдуeт пpизнaть cвoи oшибки

Коль не желаешь на чужих ошибках ты учиться,

Не жалуйся судьбе, ведь глупость тем не скрыть,

Продолжишь спотыкаться на своих, имеешь шанс разбиться,

Одумаешься, сможешь новый путь открыть.

Торра Лавррентий Бистрау стояла на коленях перед кроватью в своей спальне, на которой находилось могучее тело ликана, покрытое ожогами и влажными рубцами ран. Лишь едва заметное колыхание грудной клетки зверя свидетельствовало о том, что Элррик всё еще жив. Приглушенный свет скрывал многочисленные повреждения на его теле, но глазам волчицы он не требовался. Торра сквозь слёзы видела каждую рану и каждый порез на коже сына. Она осторожно касалась обожженной плоти, словно боясь причинить ему боль даже в бессознательном состоянии. Тяжёлый запах трав, которые она использовала для лечения, смешивался с вонью паленой шкуры и ароматом сочащейся крови – его крови.

Каждое движение давалось женщине с трудом. Гнев и печаль в душе сражались за доминирование над мозгом. Перед глазами то и дело возникала картина, пронизывающая разум болезненной яростью. Проклятый Мэрлин, загадочный маг, промывший разум ее волчонку, внезапно возник из стихийного портала в ее спальне. Он притащил бессознательное тело ее сына и швырнул его, словно куль, на толстый ковер, сверкнув презрительным взглядом в ее сторону. Его слова, словно приговор всем ее планам, всё еще эхом звучали в голове.

«Он будет жить, – процедил Мэрлин холодным и непреклонным голосом. – Но! До следующего полнолуния ему придется оставаться в облике ликана. Я стабилизировал его состояние, но оборачиваться ему не советую. Сдохнет! Вливай ему в пасть кровь, чтобы поддерживать силы. Если Единая смилуется над этим бездарем, он обернется и выздоровеет. А сейчас ты внимательно выслушаешь всё, что я скажу. С этой минуты ни ты, ни кто-либо еще из твоей паршивой семейки не смеет трогать принцессу без моего особого распоряжения. И уж тем более, – его глаза на миг сверкнули гневом, – не причинять вред ее окружению. Оно важно для моих дальнейших планов».

Торру вновь передернуло от этих воспоминаний. Она ненавидела, как Мэрлин говорил с ней, будто она одна из безродных полукровок. Но больше всего раздражало то, что она была вынуждена подчиняться, пока сын, ее мальчик, лежал без сознания. Его тело, искаженное болью и ранами, выглядело таким уязвимым. Она аккуратно обработала один из ожогов, используя специальную мазь на семенах горного лютика, которую применяли в их семье веками. Пусть плоть восстанавливалась медленно, но процесс шел благодаря магическим свойствам крови, которую она вливала в его пасть каждый день. Источником крови Торра не интересовалась, ее приносил в комнату глава стражи, один из альфа-волков Дамирра. Да и женщине было плевать на источник. Если надо, она сама готова была резать младенцев, если от этого зависела жизнь сына.

«Как я дошла до этого?» – думала Торра, чувствуя, как ее сердце сжимается.

Ее мальчик, ее гордость и надежда, стал частью игры, в которой они были лишь пешками. Столько принесено жертв ради этого момента, а теперь всё кажется таким ненадежным.

Она присела на край кровати и с нежностью положила ладонь на лоб сына. Боль от сознания того, что она не смогла уберечь его, прожигала изнутри. Каждая рана на его теле, как ожог, на ее сердце. Торра не могла не думать о том, как далеко зашли их с Элрриком планы. Как остатки ее семьи оказались втянутыми в негласную войну между силой и магией. Теперь же с каждым днем ситуация становилась всё сложнее. Принцесса… Ее окружение… Они были ключевыми фигурами, но всё казалось таким неясным.

– Я поклялась защищать тебя, сын, – прошептала она дрожащим от эмоций голосом. – И я сделаю всё, чтобы ты вернулся, каким был. Прости меня, волчонок… за то, что ты пострадал из-за моего выбора.

Ее руки дрожали, когда она продолжила обрабатывать его раны. Каждый раз, когда взгляд падал на деформированное лицо ликана, ее злость и решимость становились крепче.

Она же потомок могучего рода Бистрау!

Как смеет эта магическая тварь указывать ей, что делать?!

Он думает, что у нее не осталось иного выхода, кроме как исполнять его волю? Ну уж нет! Она своими когтями рвала полотно судьбы, чтобы оказаться в том статусе, который ей положен по праву рождения. И если Мэрлину внезапно захотелось сохранить шкуру белой твари, ее гибель наверняка придется ему не по вкусу. У Торры уже созрел план, как это сделать, только нужно поднять старые связи.

***

Несостоявшаяся королева сидела за массивным столом в кабинете сына, покрытом разными документами и заставленном пустыми бутылками. Однако ее мысли витали далеко от мира геополитики и стратегий. Перед женщиной стоял шар межмировой связи, освещая голубоватым светом полумрак королевского кабинета. Сей артефакт, древний и редкий, позволял ей связаться с тем, кто мог бы решить ее проблемы. Торра знала, что не все вопросы можно решить королевским указом – иногда требовались менее изящные, но более смертоносные варианты.

Ее пальцы поднесли к поверхности шара открытый пузырек из бронзы, и крупная алая капли крови расплылась по нему. В тот же миг мягкое свечение усилилось, превращаясь в более яркое, что вскоре начало формировать очертания уже подзабытого облика. Грубые черты, испещренные шрамами, постепенно обрисовались над гладкой поверхностью шара.

Касарр Хальдрен – один из самых опасных людей в теневом мире Алитая. Низкорослый, мощный, с глубоко посаженными глазами и тонкой, как бритва, ухмылкой. Оборотень без принципов и морали, обязанный Торре своей жизнью.

Когда-то молодой и глупый Касарр осмелился пересечь интересы одного влиятельного клана, но ему с помощью Торры удалось не только унести хвост, но и завладеть кое-какими секретами. С тех пор он стал ее верным слугой, на протяжении многих лет безупречно исполнял все темные поручения. Кровная клятва, данная им Торре в ту ночь, связала их навсегда.

– Ваше, уже надеюсь, величество? – голос Касарра был глубоким и хриплым, словно он только что закончил кого-то душить. – Давно не получал от вас вестей. Чем могу быть полезен?

Торра не сразу заговорила, ее глаза внимательно изучали лицо человека, которому она могла доверить даже самое мерзкое дело. Она знала, что Касарр не задает вопросов и всегда выполняет порученное ему задание с точностью до мелочей. В этот раз задача должна была стать особенной.

– Касарр, – позвала она холодным голосом, но в нём ощущалась легкая интонация, словно она приказывала подданному нечто обыденное. – Ты задолжал мне свою жизнь, и я хочу, чтобы ты вспомнил о долге. Мне нужно, чтобы ты решил одну проблему для меня.

Касарр нахмурился, но его взгляд не дрогнул.

– Конечно, ваше величество. Назовите цель.

– Цель – принцесса, – продолжила Торра, ее голос стал еще более ледяным. – Она скрывается в академии. Ты должен устранить ее… как можно быстрей и… максимально болезненно. К следующему полнолунию Старшей Сестры об этой твари все уже должны позабыть!

Она сделала паузу, давая ему время осознать важность задания.

– Но есть еще один нюанс, – добавила она, ее губы дрогнули в мрачной улыбке. – Если ты сможешь избавиться и от ее окружения, которое находится рядом с ней, то я закрою твой долг крови, и ты станешь свободным. Но основная цель – Лиана. Она должна страдать, Касарр. Ты понял меня?

Наемник улыбнулся, хотя его взгляд оставался таким же холодным.

– Лиана… старшая дочь Дамирра, верно? – произнес он, словно проверяя свои догадки. – Что ж, в академии много защиты, но для вас, ваше величество, я найду способ проникнуть туда. И остальные… – он усмехнулся шире. – Найду способ познакомиться и с ними.

Торра лишь кивнула, демонстрируя окончание разговора.

– Моя жизнь уже принадлежит вам, ваше величество, – произнес Касарр, слегка наклонив голову. – Я сделаю всё, как вы сказали.

Ее рука мягко отстранилась от шара, и его свет начал угасать. Лицо Касарра постепенно растворилось в темноте, оставив лишь холодное чувство удовлетворения. Она знала, что этот волк выполнит ее приказ без лишних вопросов и раздумий. Настало исполнить вторую часть плана.

Она вышла из кабинета и направилась в комнату связи. Заклинание вызова подействовало незамедлительно. На длинной буковой столешнице кристаллы проекции начали мерцать и светиться. Каждый кристалл, укрывающий в себе старинную магию, был связан с вождями великих кланов Лунории. Торра смотрела на светящиеся проекции, ожидая, пока лица всех собравшихся обретут четкость.

Когда последние образы проявились, она медленно выпрямилась, собрав всю свою силу воли для предстоящей и много раз обдуманной речи. Ее сын, Элррик Дарркмор Бистрау, убил короля Дамирра, но народ Лунории и ее главы знали лишь официальную версию – трагическая пропажа короля и принцессы Лианы в стихийном портале. Теперь, когда попытка устранить Лиану провалилась, Торра начала воплощать новый план.

– Лэры, – обратилась она холодным и уверенным, как ледяной клинок, голосом, – я собрала вас здесь, чтобы сообщить важные новости.

Она намеренно посмотрела на Свигорра Волкосветова, отца погибшего Дамирра. Его лицо оставалось невозмутимым, но Торра знала, что сказанное ею повлияет на каждого из собравшихся.

– Король Дамирр найден мертвым, – продолжила она, добавив в голос горестные нотки сострадания. – Элррик, мой сын, нашел его тело. Он был растерзан неизвестным существом, которое так же напало и на канцлера в поисковой экспедиции. Существо скрылось в стихийном портале, но мой сын пострадал в схватке с ним. Волей Единой он выжил, но находится в бессознательном состоянии.

Глухая тишина повисла в воздухе. Лица глав кланов оставались неподвижными, но в их глазах пробегали тени недоверия. Каждый из них знал о стихийных порталах, через который в миры проникали всякие твари, но очень уж подозрительно звучала версия Торры.

– Но это еще не всё, – продолжила она, добавив оттенок трагизма. – Принцесса Лиана также найдена мертвой. Ее растерзанное тело обнаружили неподалеку. Судя по следам, она первой погибла от клыков монстра, а наш славный король пытался отомстить, но не справился.

Проекции вождей вздрогнули, и по комнате прошел приглушенный шепот. Эта новость в корне меняла ситуацию. Лиана, кровная наследница трона, всегда была объектом внимания. Но теперь, с ее «гибелью» короне требовался новый владелец.

– В связи с этим, – продолжила Торра, – я предлагаю отправить королеву Лоррентию и ее оставшихся дочерей в родной клан погибшего мужа. Она убита горем и не смогла сегодня присутствовать на собрании. Я уверена, девочки найдут утешение в родном клане Снежных Волков. Это решение принято ради их безопасности.

Торра знала, что этот шаг выглядел логичным в глазах всех собравшихся. Она уже организовала засаду по дороге, где планировала устранить всех, кто мог стать помехой для притязаний ее сына на трон. Королева Лоррентия и оставшиеся принцессы никогда не достигнут родного клана, но обвинить в этом Бистрау уже никто не сможет.

С каждым произнесенным словом она укрепляла свой план, но главам кланов, казалось, всё еще требовалось время, чтобы осмыслить услышанное.

– Мы объявляем в стране полугодовой траур по королю и принцессе. Однако Лунория не может позволить себе оставаться в безвластии. Я предлагаю в следующее полнолуние Старшей Сестры провести официальную схватку за Право Истинных, – заявила она, что прозвучало как окончательный приговор.

Каждый из присутствующих знал, что Право Истинных – это ритуал, где сильнейшие претенденты могут сразиться за трон. Это возможность для любого оборотня в стране доказать свою силу и право на власть. Но все также понимали, что Элррик имеет на корону максимум шансов и подготовится к этому времени должным образом. И Торра ни капли не сомневалась в его победе.

– Мой сын, канцлер Элррик, примет участие в этой схватке, – добавила она. – Он доказал свою силу, избежав гибели там, где погибли король и Лиана. Он готов вести Лунорию к новому этапу развития.

Она еще раз остановила взгляд на проекции Свигорра Волкосветова, отца Дамирра. Тот всё так же молчал, но его взгляд был тяжёлым. Торра знала, что во взгляде сосредоточены как подозрения, так и неприкрытая ненависть к ней. Но! Ни он, ни кто-либо другой не могли без доказательств открыто предъявить обвинения ее семье.

Проекции начали исчезать одна за другой, и Торра позволила себе короткий вздох облегчения. Ее план начал претворяться в жизнь. Королева и оставшиеся дочери будут уничтожены по дороге, а Элррик скоро сядет на трон Лунории. Она шагнула к окну, глядя на заснеженные земли за пределами дворца. Всё шло по плану. Осталось нанести оставшиеся штрихи к ее персональной картине справедливого мирообразования.

***

Лоррентия сидела у окна, глядя на заснеженные просторы Лунории, которые ей когда-то казались такими спокойными и величественными. Сейчас эти горы и леса ощущались враждебными, словно каждый камень и дерево стали частью той смертельной сети, что сплели для нее и ее дочерей. Дамирр мертв. Возможно, мертва и Лиана. Элррик и его мать предали ее семью, а теперь держали здесь как заложницу, вынуждая изображать горюющую королеву.

Ее размышления прервал скрип открывающейся двери. Лоррентия подняла глаза, но не обернулась, она знала, кто может прийти в их покои без разрешения. Тихий стук закрывающейся двери, мягкие шаги…

Торра. Как всегда, уверенная и полная нескрываемого превосходства.

– Лорра, мы должны поговорить, – голос Торры прозвучал мягко, почти сочувственно, но Лоррентия знала, что за показной мягкостью скрываются стальные клыки.

Лоррентия оставалась неподвижной, с трудом скрывая внутреннюю волну страха и ненависти. Она знала, что любое предложение от Торры – это ловушка, и что бы она ни предложила, за этим всегда стоит что-то более темное и смертельное.

– Я слушаю, – наконец, ответила Лорра, стараясь не выдать своего состояния.

Торра медленно прошла по комнате, словно хищник, который подбирается к своей жертве, и заняла место напротив Лорры.

– Свигорр узнал о гибели своего сына, – начала она, опустив взгляд, как будто ей действительно тяжело произносить эти слова. – И он потребовал, чтобы ты и твои дочери отправились в его клан. Он считает, что до поединка за Право Сильного вы с девочками должны находиться под его защитой.

Лоррентия внутренне напряглась. Свигорр, отец Дамирра, действительно мог потребовать их переезда в северные земли, но она знала, что в словах Торры наверняка скрыто нечто большее. Эта женщина никогда не делала ничего просто так. Лорра медленно подняла глаза на двоюродную сестру, видя за ее притворной заботой оскал скрытых мотивов.

– Ты наверняка сразу с этим не согласилась, да? – Лорра проговорила с оттенком сарказма, прекрасно понимая, что Торра не собиралась легко отпускать их в северные земли, если только не хотела избавиться от них по пути.

– Я… – Торра на мгновение замялась, что было для нее нехарактерно. – Я не могу не учитывать его требований. Свигорр имеет полное право позаботиться о своих внучках. Он заявил, что они будут в безопасности у него.

«Безопасность», – с насмешкой подумала Лорра, прикусив губу.

В дороге, по пути в клан всё может случиться, особенно если в пути о них будут «заботиться» люди Элррика. Ее сердце болезненно сжалось. Эльза и Айлин слишком молоды, и она не могла позволить, чтобы они погибли в этой политической игре.

– Ты же понимаешь, что все узнают правду, верно? – Лорра внимательно посмотрела на Торру, прекрасно зная, что та притворяется.

– Я не хочу, чтобы вы покинули Лунорию, это так. Но что бы ты ни поведала вождю северных, у тебя нет доказательств. – Торра изобразила вздох. – А я не могу идти против желания Свигорра. Он слишком влиятелен.

Лорра прекрасно осознавала затеянную Торрой игру. Это попытка убрать их подальше из замка, где они всё еще могли представлять угрозу. Лорра понимала, что путь в северные земли станет для них дорогой в царство Единой.

– Значит, мне нельзя отказаться? – проговорила Лорра, скрывая за словами горечь и страх.

– Да, – подтвердила Торра, на ее лице мелькнула удовлетворенная улыбка. – Элррик уже организовал поездку. С тобой будут надежные волки, которые позаботятсяо вас. Она добавила эту фразу с особым нажимом, словно подчеркивая, что контроль над ситуацией останется за ними.

«Надежные волки…» Лорра знала, что это означает. Оборотни, которые будут следить за ней и ее дочерьми, и когда настанет удобный момент, они убьют их.

– Хорошо, – произнесла Лорра, пытаясь сохранять спокойствие.

Она знала, что у нее нет выбора. Она вынуждена была согласиться на путешествие, но внутри нее всё сжалось от предчувствий.

Торра поднялась из кресла и подошла к двери.

– Отлично, – сказала она, ее голос снова стал холодным. – Мы отправим вас как можно скорее. Подготовься сама и подготовь девочек.

Она развернулась и вышла, оставив Лорру одну в комнате. Лоррентия почувствовала, как силы покидают ее. Она знала, что это путешествие – смертельная ловушка. Но оставаться в замке и так приравнивалось к медленной, возможно, мучительной смерти под контролем Торры и Элррика.

Она подошла к окну и вновь посмотрела на бескрайние горы Лунории. Ей предстояло выкрутиться из опаснейшей ситуации, поставив на кон свою жизнь и жизнь дочерей. Ей нужно найти выход из этой ловушки или как можно дороже продать свою жизнь.

***

Прошло три дня. Завтра должны стартовать учебные будни.

Академия оживала после затишья. Возвращались студенты, удовлетворенные отдыхом и заряженные на новый учебный год, заполняя тишину коридоров смехом и громкими разговорами. Я стоял у окна в общем холле общежития, приветствуя знакомых, которые входили в громоздкие двери и разбредались по своим комнатам. Бабушки Риты всё еще не было, и я, испытывая угрызения совести, старался хоть как-то ее заместить, не понимая сути ее работы. С каждым открытием двери внутрь проникало облако свежего ветерка, одаривая мое обоняние разнообразием зимних природных ароматов.

Рука у Майи, наконец, окончательно зажила, и мы возобновили наши полноценные утренние тренировки. Вставать с рассветом и разогревать мышцы на заснеженных площадках академии стало для меня чем-то вроде ритуала. Тренировки поддерживали не только физическую форму, но и помогали отвлечься от всего, что накопилось за последнее время. Каждое утро, выходя на пробежку и чувствуя холодный воздух на коже, я ощущал постоянство хотя бы в этом. Майя, как обычно, сосредоточенная и решительная, своим присутствием на тренировках добавляла уверенности и спокойствия.

Сейчас, после пяти дней погружения в обычную жизнь, начинало казаться, что те события, где я впервые ощутил всю тяжесть своей новой природы оборотня, были чем-то вроде кошмара.

А может, я просто привыкал к этому?

Не знаю. Но каждая утренняя тренировка теперь ощущалась иначе. После сна я снимал камень согласия, подавлял излишнюю бодрость внутреннего волка дыхательными упражнениями Элводира и встречал новый день в компании Майи. Мое тело, пусть теперь и не принадлежало только мне, слушалось меня гораздо быстрее, чем раньше, как будто предвосхищая желания.

– Ты становишься сильнее, – как-то обронила Майя на одной из тренировок, пытаясь ухватить меня ради ловкого броска через плечо.

Она улыбнулась, ее взгляд был теплым, но сосредоточенным.

– Неплохо для новичка, но не расслабляйся. Твой волк еще не в полной силе.

Ее замечание зацепило. Я знал, что мне есть куда расти, но этот зверь внутри меня… Он был не таким уж и управляемым. Тренировки и дыхательная гимнастика помогали держать его в узде, но иногда я чувствовал, как нечто дикое рвется наружу, особенно в моменты сильных эмоций. Это меня тревожило больше всего. Внутренний конфликт не оставлял меня в покое ни на минуту бодрствования.

После тренировок я возвращался к своим обязанностям – ремонтные работы на благо академии оставались моим маленьким миром спокойствия, где я мог хотя бы на время отвлечься от забот. Благо ректор сменил гнев на милость и не стал вычитать из моего скромного дохода стоимость восстановительных работ в башне. Ремонт и возня с магическими и бытовыми приборами в академии стали для меня некой формой успокоительной медитации. Чинить двери, разбираться с заевшими замками, налаживать магические светильники, ремонтировать отопительную систему – всё это возвращало меня к тому состоянию, которое я знал и любил еще в своем мире. Возросшая физическая сила и обостренные чувства теперь помогали мне. Я с легкостью поднимал тяжёлые предметы, а мой слух улавливал малейшие сбои в работе механизмов. Поддерживать магические приборы и системы жизнеобеспечения в рабочем состоянии стало для меня неким психологическим убежищем. Несмотря на магическую природу этих устройств, они подчинялись тем же законам логики и механики, что и технологии моего мира. Как только я начинал крутить гайки или чинить очередной перегоревший амулет, сознание словно впадало в ритм, где не оставалось места для волнений.

Но, честно говоря, всё это лишь непродолжительные передышки. Каждая минута вне работы заставляла мои мысли возвращаться к ней – Лиане.

Она… Она была рядом. Постоянно. И в то же время далеко, за некой непробиваемой стеной, которую я никак не мог сломать. После того, как меня без меня женили, и наши волки, минуя ЗАГС, провозгласили себя парой, я не знал, как относиться к девушке. Она ведь принцесса, как-никак. А я даже до младшего дворника во дворце самого захудалого принца не дотягивал. И мы же не в сказке, в конце-то концов, а я не рыцарь в сверкающих доспехах. Лиана всё еще оставалась отчужденной, не подпускала меня слишком близко, словно игнорируя эту связь. Она не то чтобы избегала меня, но каждый раз, когда я пытался заговорить с ней о нас, о том, что между нами… она словно закрывалась.

Впрочем… Я не виню ее. Да, наши волки выбрали друг друга, но… Разве это должно определять всё остальное? Может, мы действительно могли быть вместе, но не так, не по принуждению внутренней магии, а по собственному желанию. Я пытался подойти к этому деликатно, не давить на нее, но с каждым днем становилось сложнее скрывать свои чувства.

После занятий я каждый вечер встречал ее на площадке для тренировок. Видимо, она физическими нагрузками также пыталась избавиться от тягостных мыслей. Мы обменивались взглядами, иногда короткими словами, но ничего более. Волк внутри меня иногда вздрагивал от каждого ее движения, требуя сближения, но я заставлял себя держаться. Я не хотел поддаваться лишь волчьим инстинктам.

Вчера я решил поговорить с ней серьезно, но… всё закончилось очередным провалом. В спарринге со мной, на котором настоял Гримхалк, она была быстрой, ловкой и сосредоточенной. И пока я бился в попытке найти слова, чтобы выразить, что между нами происходит, она каждый раз успешно уходила как от атак, так и от разговора.

Я смотрел, как она быстро собирает свои вещи после тренировки, и всё, что мог сказать:

– Лиана… Может, однажды мы всё-таки поговорим о нас?

Она замерла, на мгновение взглянула на меня, но в ее глазах я увидел лишь смесь решимости и… тревоги.

Тяжко вздохнув, она бросила через плечо:

– Я не знаю, что сказать, Леонид. В твоих глазах даже не я. Ты не видел меня настоящую. Волки сделали свой выбор, но я… мне нужно время.

И она ушла.

Быть в постоянном напряжении становилось невыносимо. Мысли о ней преследовали меня днем и ночью, и каждый взгляд принцессы или слово будто играли на моих нервах, как на натянутых струнах. В какой-то момент стало ясно: я не могу больше жить так, словно нахожусь в подвешенном состоянии между волчьими инстинктами и собственными желаниями. Поэтому, когда Марк предложил в свободный последний день наведаться в город и проведать Сару, я с радостью согласился. Это отличный способ на время отвлечься и расставить всё по местам.

Мы с нагом, отпросившись у Гримхалка, покинули территорию академии. Пройдя через магическую защиту ворот, я ощутил странное облегчение. Несмотря на недавний разнос у ректора, мне не ограничили свободу передвижений. Это добавляло уверенности. Ректор, по крайней мере, не считал меня опасным элементом. Северрин и Майя остались с Лианой, которой куратор категорически запретил выходить за пределы высоких стен после недавних событий. Ее присутствие в городе могло привлечь лишнее внимание, а в нашем мире это последнее, чего хотелось всем нам.

– Странно, что ректор не запретил нам выходить за пределы академии, – сказал я Марку, шагая через ворота.

– Да, после всего, что произошло, удивительно, что мы не под постоянным надзором, – ответил Марк, ухмыльнувшись.

Его взгляд был спокоен, но я знал, что он переживает за Сару.

Антикварная лавка «Алитайские Топи», где обитала Сара, находилась в довольно безлюдном районе портовой части города. Как только мы подошли к двери, Марк распахнул ее и вошел первым. Внутри лавки было тихо, только аромат древности витал в воздухе, смешиваясь с запахом пыли и полированных старинных предметов. На колокольный звонок у двери вышла наша подруга.

Как только Сара увидела Марка, ее лицо озарилось радостью. Их встреча светилась нежностью и искренностью друг к другу.

Когда они успели так сблизиться?

Я наблюдал за ними со стороны, подмечая, как сильно эти двое тянутся друг к другу. Пара обменивалась взглядами, которые говорили больше, чем любые слова. Их объятие казалось таким естественным и правильным.

И тут я осознал, что завидую им. Марк и Сара были вместе, несмотря на все сложности и опасности, которые их окружали. И я тоже хотел этого – но не мог понять, будет ли это возможно с Лианой. Она всё еще держала дистанцию, и я устал пытаться считывать ее мысли или угадывать ее чувства.

– Надо окончательно расставить все точки над Ё, – пробормотал я себе под нос, отвернувшись от романтической сцены.

Мысли крутились вокруг единственного решения: либо мы с Лианой начинаем что-то серьезное, либо мне нужно перестать надеяться и начать жить свою жизнь. Не хочу вечно быть связанным с ней только потому, что наши внутренние звери приняли этот выбор за нас.

Внутренний волк возмущенно взревел где-то внутри меня, как бы возражая против подобных выводов. Мой зверь хотел быть только рядом с ней, и с каждым разом, когда я подумывал об обратном, волк становился всё более раздраженным. Но на этот раз я был готов контролировать его. Я больше не тот, кем был раньше, и благодаря советам дока понял, что могу превалировать над его инстинктами.

Сара, заметив, что я погружен в собственные мысли, повернулась ко мне.

– Лёня, ты чего такой задумчивый? – спросила она, ухмыльнувшись.

Я покачал головой, выдыхая.

– Просто думаю, что пора уже расставить всё по местам. Либо Лиана и я будем вместе, либо я ищу другой путь.

Марк кивнул, явно понимая мои терзания.

– Это правильное решение. Если будешь так вечно разрываться, это может погубить тебя. Связь наших зверей – штука сильная, но ты должен контролировать свою жизнь, – он хлопнул меня по плечу. – Ты справишься.

Сара подошла ко мне, ее глаза сверкали от легкого возбуждения.

– У меня есть новость, которая отвлечет тебя от тяжких раздумий! Я тут познакомилась с кое-кем, кто может тебя заинтересовать, – начала она, сверля меня серьезным взглядом. – В районе вампотрущоб прячется очень старый маг, который всё еще помнит секреты управления магией электродраконов. Он как узнал о тебе, так и согласился провести с тобой несколько занятий, если ты не возражаешь.

Эти слова не могли не взбодрить мои хмурые мысли. Электрическая магия – еще одна загадка, которую я не мог решить с тех пор, как она проявилась во мне. Я знал, что без учителя я мог сделать что-то не так, навредить себе или другим. Услышать, что есть кто-то, кто может помочь мне ее контролировать, сверкнуло подобно лучу надежды.

– Круто, Ассана! Ой, то есть, Сара, – ответил я без колебаний. – Я готов отправиться прямо сейчас! Где я могу его найти?

– А ты уверена в этом маге, змейка? – спросил Марк.

Мне стало приятно, что друг беспокоился обо мне.

– Поверь мне, питончик, он не причинит нашему другу вреда. Я надежно подстраховалась на этот счет, – Сара улыбнулась и издала серию необычных звуков, похожих на свист.

Из подсобки появился молодой парнишка.

– Это Лорен. Он сможет тебя проводить и показать адрес. Но, Лёня, всё же будь осторожен. Как говорят в Зерпентии, не спи на собственных кольцах.

– Спасибо, – кивнул я, готовый расцеловать спасительницу за такой подарок.

Однако ревностный взгляд Марка охладил этот пыл. В голове уже прокручивались мысли о предстоящей встрече. Это же уникальный шанс узнать больше о своих способностях и, возможно, немного отвлечься от всего остального.

Марк и Сара снова углубились в разговор, а я и Лорен вышли на улицу, вдыхая свежий холодный воздух. Теперь на камне, перегородившем мой жизненный путь, появились две надписи: налево пойдешь – научишься управлять своей магией. Направо пойдешь – разговор по душам с Лианой найдешь. Один путь обещал ответы, другой – неопределенность. Но я знал одно – я больше не могу жить в подвешенном состоянии. Время действовать.

Глава 5. Если не знаешь, с какой стороны зайти, То двигай напролом!

Пускай порой невероятно сложно,

И кажется, что силы на исходе.

Но сердце верит: всё небезнадежно,

И свет надежды виден на подходе.

Сара на прощание махнула нам рукой через витринное стекло, когда мы с Лореном покидали антикварную лавку, и утянула Марка в подсобку. Я пытался казаться спокойным, но внутренне бурлил от эмоций. Даже воздух вокруг ощущался густым и вязким. Эта часть Этерии, погружённая в темные переулки и узкие улицы, выглядела пугающе безлюдной. Словно я, как в детстве, забрался в цыганский район нашего городка, куда в здравом уме забираться не стоило. Лорен легко шагал впереди, и его молчаливое присутствие успокаивало. Было видно, что он знал каждый закоулок района, каждый камень в его щербатой мостовой. Если кто-то и мог провести меня по подобным местам столицы, то только он.

Я же вновь поразился своим новым чувствам, наслаждаясь ими, словно ребенок, получивший нежданный подарок. Я видел каждый мельчайший отблеск света от окон, каждый шелест в ветвях редких деревьев, каждый шорох далеких шагов, раздающихся в темноте. Мы шли через узкие, запутанные улочки, и я впервые полноценно чувствовал, как мой внутренний волк реагирует на каждое движение в тени. Криминальные элементы или те, кто скрывался в сумерках, казались мне видимыми безо всякого взгляда – я чувствовал их присутствие. Мой волк следил за ними, открыто разделяя со мной свои ощущения. И самое странное, что ни один из них не пытался к нам подойти. Я чувствовал, как они замирали в укрытиях, готовясь напасть, но их словно что-то останавливало.

Наверное, мы проходили через один из самых злачных воровских кварталов. Я видел, как на нас смотрели из темных углов, глаза блестели в полумраке, но никто не сделал ни малейшего движения, чтобы нас остановить. Возникло странное чувство, что нас что-то защищало. Мой волк не только чутко реагировал на угрозы, но и словно создавал вокруг нас невидимый щит, заставляя каждого, кто представлял опасность, благоразумно отступить.

«Ты тоже чувствуешь это?» – мысленно обратился я к своему зверю, прислушиваясь к странному покалыванию внутри, которое исходило от его силы. Волк тихо рыкнул в ответ, давая понять, что осознает происходящее и держит всё под контролем.

Лорен казался невозмутимым и абсолютно бесстрашным и время от времени бросал на меня быстрые удивленные взгляды. Мы продолжали идти. Я чувствовал запахи – сырость камней, едкий дым от очагов и даже слабый аромат холодной стали, которую воришки сжимали в руках в ожидании нападения. Но они не осмеливались сделать первый шаг. Аура, исходящая от моего внутреннего зверя, служила неприступной стеной для мелких преступников.

«А ведь эта сила теперь и моя», – сообразил я, когда в глубине сознания взметнулось знакомое напряжение волка.

Он не просто защищал меня, но и посылал угрозу всем, кто оказывался поблизости, давая понять, что подходить к нам – это верная смерть. Впервые я почувствовал, как зверь не только существовал внутри меня, но разделял мое окружение.

– Интересно, как далеко это может зайти? – тихо прошептал я себе под нос, продолжая идти вперед.

Но волк не дал мне ответа. Он был доволен. А я… я начинал понимать, что подобная сила не так уж плоха. Она позволяла мне чувствовать себя гораздо увереннее в этом темном, враждебном мире.

Мы прошли уже через несколько длинных проулков, и с каждым шагом мне становилось легче. Чувства перестали быть такими острыми, а тьма вокруг казалась менее зловещей. На очередном повороте я почувствовал, как внутренний волк ослабил свою защиту. Улица впереди освещалась лучше, и казалось, что опасности здесь нет. Мы приближались к месту, где, как говорила Сара, находился учитель по электромагии.

– Всё еще сомневаюсь, что найдется кто-то, кто сможет научить меня этому, – пробормотал я, обращаясь скорее к себе, чем к Лорену.

Но всё же надежда крепко засела внутри. Найти учителя – это мой шанс разобраться в новой силе, которая проснулась внутри меня.

Лорен остановился у неприметного домика, кивнув мне на прощание. Его взгляд был серьезным, но в то же время спокойным, словно он знал, что дальше мне придется разобраться самому. Парнишка указал пальцем на низкую деревянную дверь, ведущую в подвал, и, не сказав ни слова, развернулся и исчез в вечерней мгле, оставив меня одного.

Я стоял перед дверью, пытаясь уловить что-то необычное. Внешне дом был ничем не примечателен – старые, слегка перекошенные стены, запыленные окна и крыша, которая, казалось, вот-вот обрушится. Обычный заброшенный дом, каких много в тихих уголках городов. Но что-то в нём казалось неправильным. Внутренний волк насторожился, передавая мне ощущение легкого беспокойства, как будто за этими ветхими стенами скрывалось нечто опасное.

Протянув руку, я осторожно открыл дверь и спустился вниз. В нос сразу ударил запах затхлости и пыли. Я оказался в тесном полутемном помещении, в котором царила вековая тишина. Узкие пыльные стёкла под самым потолком пропускали лишь слабые лучи света, делая пространство вокруг меня еще более мрачным.

Над дверью, когда я ее закрыл, раздался тихий писк. Я поднял голову и увидел, как небольшой артефакт, прикрепленный над сгнившей фрамугой, мигнул и засветился тусклым светом, словно реагируя на мое присутствие. Похоже, что это своего рода сигнализация. Ну, по крайней мере, хозяин этого места уже знает, что я здесь.

В ржавом канделябре на стене находился магический светокамень. Коснувшись, я активировал его, осветив пространство вокруг. Кроме старого сундука в углу и пары пыльных стульев, я в помещении ничего и никого не увидел. Унылая картина. Я медленно осмотрелся, пытаясь понять, куда попал, но ничего не выдавало того, что здесь может находиться некто, обладающий знаниями в области магии. Всё выглядело слишком заброшенным и неиспользуемым.

И вдруг… волк внутри меня вздрогнул. Я замер, чувствуя, как все мои инстинкты среагировали мгновенно, чувствуя, как каждая волосинка на теле становится дыбом. Кто-то здесь есть – прямо за моей спиной. Я повернулся так резко, что сам не заметил, как оказался в боевой стойке.

Передо мной стоял сухонький старичок. Старичок-боровичок, как из сказки. Кожа на лице тонкая и густо морщинистая, но глаза блестели каким-то нездоровым интересом. На дедушке старый выцветший плащ, казалось, пережил несколько эпох. Его внешность вызывала странное чувство – он выглядел худощавым и хрупким, но его взгляд… излучал что-то тревожное, уверенное и могущественное. От незнакомца совершенно ничем не пахло! Мой внутренний волк явно насторожился.

– Приветствую тебя, юноша, – хриплым голосом проговорил он, и его слова эхом разлетелись по комнате. – Меня зовут Ксаверий Нимаркус.

Имя прозвучало странно, как будто его произносили не на одном языке. В нём слышался какой-то музыкальный подтекст, древний и мелодичный, но в то же время резкий, как звук стекла, царапающего камень. Он медленно подошел ко мне, пристально разглядывая, словно что-то искал в чертах моего лица.

– Присаживайся, молодой человек, – старик указал на один из пыльных стульев. – Нам предстоит долгая беседа. Расскажи мне о себе. О твоем мире. О том, откуда ты пришел.

Я с опаской опустился на скрипящий стул, всё еще пытаясь осознать, что происходит. Моя внутренняя тревога не исчезала, но старик вроде не выглядел враждебным. Пока что.

– Я… попал сюда случайно, через портал, – начал я, всё еще обдумывая каждое слово. – Жил в другом мире. Обычный человек, без магии. Был студентом, учился, работал…

Я говорил, но внезапно осознал, что не могу отвести глаз от старика. Его взгляд настолько цепкий, что казалось, будто он проглатывает каждое мое слово, впитывая его в себя. Я не сразу понял, насколько его интерес к моему миру был глубже, чем просто любопытство. Но когда я упомянул свою семью – бабушку и сестру, старик буквально замер. Глаза вспыхнули странным светом, и он подался вперед, как будто ожидая чего-то.

– Расскажи мне о них, юноша, – его голос стал тише, мягче. – Твоя семья… они живы?

– Да, бабушка… и сестра. Они остались там, в моём мире. Бабушка меня многому научила, но это всё больше практичные вещи, магии в нашем мире нет, – я замялся, не понимая, зачем рассказываю ему эти детали.

Но что-то в этом дедуле заставляло меня продолжать.

Ксаверий внимательно слушал, не перебивая. Его морщинистое лицо оставалось неподвижным, но я ощущал, что внутри него что-то непрерывно бурлило – не физически, конечно, но его мысли, казалось, работали слишком быстро, впитывая каждую деталь моего рассказа.

– Интересно… Очень интересно, – наконец, проговорил он, его голос звучал едва слышно, словно он говорил не мне, а себе самому. – Тысячи лет… Твоя бабушка… Твоя сестра… Так много вопросов, так много путей.

Я не понимал, почему он так увлекся моей семьей. Это более чем подозрительно. Слишком много вопросов, слишком большой интерес. Но старик быстро сменил тему, выпрямившись в кресле.

– Твой мир, юноша, удивительное место, полное загадок. И мы о нём еще не раз поговорим. Однако твой путь здесь, в Алитая, будет еще более важным. Тебе предстоит открыть в себе то, что до сих пор дремало. Электричество, магия… Они лишь вершина айсберга. Насколько знаю, магию крови в академии углубленно начинают преподавать лишь для студентов второго курса. И, судя по тому, что я вижу, ты полнейший профан в обеих стихиях. Ну-ка, покажи мне, чего смог достичь на данный момент.

Я, испытывая неловкость, предупредил вероятного учителя, что являюсь аналогом бомбы с поломанным часовым механизмом, когда дело касается практического применения магии. Однако он заверил меня, что всё под контролем, и я показал ему свои фокусы с энергетическими шарами, что были моим магическим максимумом.

– Всё с тобой ясно! – пробурчал старик. – Как я всегда говорил, практические занятия без знания теоретических основ – дело гиблое. Оставим ненадолго электромагию в стороне и вложим в твою пустую голову основы!

Он прищурился и щелкнул пальцами. В воздухе перед нами возникла яркая проекция, словно голограмма, показывающая кровеносную систему человека. Судя по облику, старик взял за пример мое тело.

– Смотри сюда, – произнес он, указывая на артерии и вены, которые засияли более ярко. – Кровь в этом мире не просто жидкость. Она – носитель жизни, энергии и информации. Видишь, как она движется? Это не просто поток, а река твоей жизненной силы. На этом уровне, юноша, магия крови работает с биоэнергетическими полями, которые существуют вокруг молекул крови. Пару тысяч лет назад сам Павелий Стремительный смог доказать связь магии с кровью, изучив ее свойства с помощью микроскопии. Или, используя более знакомый для тебя термин, Иммерсии.

Он щелкнул пальцами еще раз, и изображение увеличилось, показывая молекулы гемоглобина, которые излучали слабое свечение.

– Гемоглобин, белок в эритроцитах является проводником энергии ана, – продолжил старик, его голос стал мягче, словно он объяснял ребенку. – Когда мы учимся управлять этой энергией, мы можем направлять ее, усиливать или ослаблять все процессы в организме. Вот так.

Старик вытянул руку, и из его пальца появилась тонкая струйка света, которая, касаясь проекции, заставляла молекулы начать быстро вращаться. Я наблюдал, как они изменяли свою структуру, высвобождая поток энергии.

– Понимаешь, юноша, магия крови – это не просто контроль. Это искусство чувствовать каждую частицу своего тела и тела другого, понимать, как изменить его состояние, не нарушая естественного потока жизни. И это требует концентрации и знаний, а не просто силы. Возьмем твой прежний мир. Считается, что люди не имеют магии крови. Но это не так. Сотни тысяч лет эволюции максимально смешал генофонд человека, избавив его от умения чувствовать магию крови на уровне инстинктов. Принцип прост. Есть кровь – есть и магия. Но способность ее чувствовать и тем более управлять утеряна людьми навсегда. С появлением в МежМирье порталов эта беда настигла обитателей всех пяти уникальных миров, оставляя полноту магии лишь тем, кто имеет максимально чистую кровь предков. Как жаль, что я… мы не сразу поняли это…

Старик завис, погрузившись в раздумья. Было видно, что он сильно переживает по какому-то поводу, но это быстро прошло. Он взмахнул рукой, и проекция сменилась изображением человека, вокруг которого появилось свечение, напоминающее барьер.

– Мы можем использовать нашу кровь для создания защитных барьеров, – продолжил он, его голос стал более строгим. – Но эти барьеры не просто держат врага на расстоянии, они связаны с нашей жизненной силой. Чем больше крови мы используем, тем сильнее защита, но и тем быстрее мы теряем энергию. Всё это – баланс. Баланс между защитой и самопожертвованием.

Я кивнул, пытаясь впитать каждое слово. Теперь его лекция не казалась сухой и непонятной – передо мной стояли реальные примеры, которые я мог видеть и почти чувствовать.

– Теперь твоя очередь, – сказал старик, отвел взгляд от проекции и пристально посмотрел на меня. – Покажи мне, как ты контролируешь свою кровь. Начни с простого – попытайся почувствовать ее течение и заставить один палец согреться больше других.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться, прислушиваясь к его наставлениям.

Сначала ничего не получалось, мысли путались, но я упорно продолжал и медленно чувствовал, как тепло разливается по пальцу, сосредоточив всю свою энергию на этом маленьком участке. Прошло несколько минут, и я заметил, как палец стал теплее. Я открыл глаза, и Ксаверий, наблюдавший за мной, кивнул с легкой улыбкой.

– Хорошо, юноша, вот теперь покажи мне, как ты чувствуешь электрическую магию. Не беспокойся о том, что будешь выглядеть полным профаном. В конце концов, я здесь, чтобы направить тебя.

Я встал и на мгновение закрыл глаза, сосредотачиваясь. Внутренний волк, как всегда, откликнулся почти мгновенно. Я почувствовал, как внутри меня прокатился электрический импульс – едва ощутимый, как статическое напряжение, что чувствуешь, когда собираешься коснуться металлической двери. Я протянул руку вперед, позволив магии пробежать по пальцам. Маленькие искры танцевали на кончиках пальцев, пробегая между ними, словно маленькие светлячки.

Ксаверий внимательно наблюдал, а затем поднял руку, останавливая меня.

– Остановись. Теперь посмотри на это.

Он поднял собственную руку, и я увидел, как из его ладони вдруг вырвался мощный электрический разряд. Разряд прошелся по комнате, ударившись о стену, и обернулся в нечто, похожее на маленькую молнию, оставив на камне черный след.

– Твоя задача на ближайший месяц – это научиться делать то же самое. Вижу, потенциал в тебе есть, но сейчас ты едва касаешься поверхности. Тебе предстоит много работы, но я помогу тебе.

Я стоял, поражённый мощью, которую он только что продемонстрировал. Мне показалось, что даже мой внутренний волк на мгновение замер, впечатленный тем, что увидел.

– Итак, Леонид, – сказал Ксаверий, склонив голову и глядя на меня с каким-то неожиданным вниманием. – В этом мире мало кто понимает, что значит обладать истиной силой, подобно твоей. Большинство и вовсе считают магию электричества утраченной. Этой магии можно и научить, но в тебе она существовала изначально. Жду тебя в ближайшие дни, и мы продолжим. Сейчас поздно, а тебе нужно отдохнуть и переварить то, что ты узнал.

– Простите, лэр, но я не уверен, что смогу приходить сюда так часто, как мне бы хотелось. К сожалению, в академии строгий контроль над перемещениями, и не факт, что наш Халк разрешит мне свободный выгул за ее территорией.

– Хм… Ну с этим я тебе точно смогу помочь, – ответил старик и кряхтя встал, подошел ко мне и закатал рукав на моей рубахе.

Он поднял руку, и воздух вокруг нас начал заряжаться напряжением. В следующую секунду из его пальцев вырвалась молния, устремляясь к моему предплечью. Острая боль резанула как огнем, когда прямо на моей коже выжигалась какая-то закорюка. Я вскрикнул, стиснув зубы, чтобы не заорать громче. Но тут волк внутри меня ожил, забирая на себя большую часть боли. Рана всё еще горела, но уже не так сильно. Волк успокаивал меня, делясь своей силой, снижая боль и напряжение.

– Вот теперь ты способен создавать проходы, используя эту руну. Нужно лишь сосредоточиться, глядя на нее, вызвать к ней приток крови и максимально отчетливо представить место, где хочешь оказаться. Учти только, что приём высасывает много сил. Не части с моим даром. Иначе твоя лохматая половинка получит шанс прибрать твою шкурку к клыкам на веки вечные.

Я окончательно запутался в мыслях и не понимал – радоваться мне столь болезненному «подарочку» мага или сдать дедушку соответствующим органам.

Я нахмурился и спросил:

– Почему вы так щедры со мной, лэр Ксаверий?

Старик медленно улыбнулся, слишком уж благожелательно оглядывая меня с головы до ног.

– Ты единственный, кто сможет продолжить мой путь, Леонид. Истинных обладателей электромагии не осталось, а без тех, кто способен управлять этой стихией, некоторые древние секреты уйдут в небытие на веки вечные. Только обладатель этой силы может рвать мировую ткань и создавать проходы. Теперь ты официально – мой ученик, и в моих интересах, чтобы ты овладел всеми возможностями электромагии.

Он поднял палец, и в воздухе между нами возникла искра, которая превратилась в небольшую вспышку, начертившую в воздухе непонятный мне символ.

– Учти главное! Электромагия дает силу создавать стихийные порталы, но только туда, где ты уже был или что ясно видел.

Не до конца веря, что такое возможно, я решил проверить слова старика немедленно. Закрыв глаза, я тут же представил свою комнату в родном мире. Окрашенные в зеленый цвет стены, старый письменный стол, репродукцию «Три медведя» над кроватью. Как только я ощутил, что руна на руке начала нагреваться, Ксаверий внезапно крепко сжал мое плечо.

– Стоп! Я догадываюсь, что ты чувствуешь, юноша. Потеря дома – это страшная боль, и я знаю, каково это. Увы, портал не позволит тебе ходить между параллельными измерениями. Но не спеши расстраиваться. У тебя впереди более важный путь, востребованный этим миром. Развивай свои способности, и, возможно, однажды ты найдешь способ вернуться. Но сейчас сосредоточься на том, что принадлежит этому миру, – он кивнул на мою руку.

– Вот так, ясно представь нужное место, – наставлял меня Ксаверий, пристально следя за мной. – Помни, точное знание точки выхода и концентрация – ключи к успеху.

Расстроившись от невозможности вернуться домой, я закрыл глаза, представив коридоры своей альма-матер. Руна на предплечье вновь стала пульсировать и слегка светиться. Напряжение нарастало, словно мир вокруг сгущался и давил на меня со всех сторон. Перед глазами возникла мерцающая синеватая завеса, и старик коварно толкнул меня в ее сторону. Тело охватило легкое покалывание, а затем меня накрыло непродолжительное чувство полета. Я внезапно свалился пятой точкой на пол у той самой нарисованной двери подвала, за которой скрывалось «Сердце» академии. Усталость, накатившая волной, чуть было не вынудила меня попрощаться с содержимым желудка, но эмоции от перемещения захлестывали.

«Так вот как ощущает себя севшая батарейка!» – подумал я, поднимаясь, и поплелся на выход, придерживаясь за стены. Несмотря на ощущение того, что из меня выжали все соки, я от радости готов был пометить ближайшую стенку.

Тьфу… Снова волчонок влез в голову.

Я ведь осознано провернул первый свой трюк в электромагии! При этом не разнес ничего вокруг и не попортил собственную шкуру!

***

Когда Леонид с Марком отправились в город, Лиана в очередной раз вынужденно смирилась с добровольным заключением в стенах академии. Все вокруг категорически советовали, а некоторые и прямо запрещали ей покидать территорию после недавних событий. Вот и сейчас, пока она с друзьями шла к главному корпусу, основная тема разговоров вертелась вокруг опасностей нахождения вне стен Академии Иммерсии. Эта настойчивая опека стала последней каплей, которая едва не взорвала терпение принцессы. Она сжимала кулаки, вскипая. Ее ногти, внезапно вытянувшись в острые когти, впились в ладони, а волчица внутри рвалась наружу. Ярость бурлила, требуя выхода. На мгновение она позволила эмоциям взять верх и, с силой ударив по столу в холле, оставила на его поверхности глубокие борозды.

– Лия, прошу тебя, – произнесла Майя, подойдя к девушке, бросив короткий взгляд на поврежденный стол. Ее голос был мягким, но настойчивым. – Понимаю, ты хочешь выпустить пар, но, чёрт возьми, не так же! Давай без разрушений.

Северрин стоял рядом, одобрительно кивая словам Майи. Как и в детстве, его спокойствие и молчаливое присутствие постепенно остужали гнев Лианы. Она вспомнила уроки отца о самоконтроле, о важности умения сохранять лицо, и медленно, но верно вернула волчицу на место, сдерживая ее порыв.

– Я устала от того, что меня всё время держат под замком, как ребенка, – прорычала Лиана, ее голос был напряженным, а взгляд – пылающим. – Я также имею право решать, что мне делать и как.

Майя пожала плечами, ее голос оставался спокойным, даже если в нём скользила нотка иронии:

– Да, ты права, но, как показала жизнь, эмоции – не самый лучший советник в нашем случае. Как говорят в Гоблиндоре, лучше один раз ударить вовремя, чем сто раз замахиваться.

Лиана вздохнула, пытаясь подавить эмоции. Она понимала, что Майя права, но принять это, как откусить лимон, горько и противно.

– Ладно, – буркнула она, пряча когти, которые начали исчезать, превращаясь в обычные ногти. – Пойду в библиотеку. Хотя бы подготовлюсь к учебному году.

– Вот это другое дело! Учеба, помимо славной схватки на кулаках, – лучший способ отвлечь мозги и не портить мебель, – подмигнула Майя.

Лиана бросила на нее тяжёлый взгляд и направилась в сторону библиотечного крыла, стараясь скрыть, насколько ей тяжело было проглотить это решение. Внутри всё кипело, эмоции буквально затмевали разум. Она пыталась сосредоточиться на учебных планах, но ее мысли возвращались к тому факту, что Леонид с Марком, словно вольные птицы, разгуливают снаружи, оставив ее в клетке.

Библиотека встретила полумраком и тишиной. В первый учебный день никто не жаждал проводить тут свободное время. Лиана пробиралась между рядами стеллажей, вытаскивая книги и тут же ставя их обратно. Текст не задерживался в голове, ибо все мысли крутились вокруг одного люда. Волчица сделала свой выбор – связала их с Леонидом. Но сама Лиана не понимала, почему ее разум так противился выбору? Почему она не может просто закрыть это чувство, как закрывает книгу. Связь с ним казалась судьбоносной, но от этой судьбы хотелось убежать или спрятаться. Может, она опасается открыться ему настоящей, а вдруг он не примет ее такой?

Девушка нервно скрипнула зубами, размышляя над этим. В какой-то момент взгляд упал на стол, за который она уселась. Она снова в сердцах выпустила свои когти, на этот раз нечаянно поцарапав полировку.

«Мама бы меня прибила за это», – подумала она, горько усмехнувшись, и постаралась успокоиться.

Время в библиотеке летело незаметно, но вместо спокойствия Лиана чувствовала лишь усталость от собственной беспомощности. Она решила пойти на вечернюю тренировку, надеясь, что физическая активность вытеснит хотя бы часть ее разочарования.

На тренировочной площадке впервые за неделю царила привычная атмосфера: звуки ударов мечей, тихие разговоры, выкрики Майи, раздающей команды. Лиана сразу окунулась в разминку, словно надеясь, что каждый пропущенный ею удар поможет выбить из головы все тревоги.

Когда они с оркшей, взмыленные, пытались отдышаться после очередной атаки, та положив руку на плечо Лианы, тихо сказала:

– Слушай, Лия, я же вижу, что ты на пределе. Давай поговорим.

– Поговорим о чём? – огрызнулась Лиана, взмахнув кулаком так резко, что Майя едва успела увернуться.

Майя ухмыльнулась, не обращая внимания на ее раздражение.

– О Леониде, – просто сказала она. – Ты же понимаешь, что если продолжишь убегать от собственных чувств, то потеряешь его? Волчица выбрала, а ты… Ну, ты тоже должна сделать выбор.

Лиана замерла, ее взгляд встретился с серьезным взглядом Майи. В ее словах не было укора, только спокойное наблюдение и, может, немного заботы.

– Я не могу… – Лиана с трудом подобрала слова, ее голос дрожал. – Это слишком сложно. Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня, даже волчица. Я хочу выбирать сама.

– А ты думаешь, что у тебя нет выбора? – Майя вздохнула, отпуская ее плечо. – Лия, иногда судьба – это не клетка, а ступеньки лестницы. Можно залезть, а можно сломать – дело твое. Но если хочешь моего совета, не жди, пока Леонид устанет пытаться. Он хороший парень, но у каждого есть предел.

Лиана смотрела на подругу, не в силах ответить. Она знала, что Майя права, но страх и упрямство всё еще держали ее в тисках. Принцесса не хотела, чтобы ее жизнь решалась на основе инстинктов волчицы. Но, возможно, в инстинктах имелась какая-то правда, которую она еще не поняла.

– Может, стоит дать вашим отношениям шанс? – спокойно добавила Майя, затем подмигнула и легонько пихнула Лиану локтем. – А то знаешь, принцесса, будет потом обидно, когда менее принципиальная волчица приберет его к лапам.

Лиана не удержалась и улыбнулась, хотя и чуть натянуто.

– Ладно, подумаю, – пробормотала она, выходя из квадрата ринга.

Майя хмыкнула и направилась к остальным, а Лиана осталась стоять, осмысливая услышанное. Тренировка продолжилась, но ее движения стали мягче, а мысли немного легче. Возможно, стоило действительно присмотреться к упрямому странному попаданцу, который как-то умудрился пробиться к одному из ее сердец, пусть даже она еще не готова в этом признаться.

Принцесса не стала дожидаться Севу и Майю и отправилась в общежитие одна. Хотя бы это решение она могла себе позволить. Странно. В каморке кастелянши горел свет, но внутри никого не видно. Ее шаги эхом разносились по каменным стенам общежития. Едва она свернула за угол, как наткнулась на Леонида.

Тот выглядел жутко усталым, словно день у него выдался не легче, чем у нее, но при виде девушки лицо попаданца озарилось улыбкой.

– Лиана, привет! – радостно воскликнул он, подойдя ближе. – Слушай, может, попробуем всё-таки сходить на свидание? Я знаю, сегодня ты не в настроении, но, может, завтра…

Его слова и настойчивость, которую она видела в глазах, будто взорвали что-то внутри нее. Вся накопившаяся за день злость и разочарование нашли выход. Лиана резко остановилась, и ее глаза сузились.

– Только об одном можешь думать? Свидание? Серьезно?! – почти выкрикнула она, голос дрожал от переполнявших ее эмоций. – Неужели в твоем мире всё так просто? Ты хоть знаешь, через что мне приходится проходить эти дни? С этим проклятым выбором, с этой чёртовой волчицей, с этими запретами?! А ты… как ни в чём не бывало предлагаешь сходить на свидание, будто всё тут же магически разрешится!

Леонид отступил на шаг, его улыбка быстро исчезла, сменившись удивлением и растерянностью. Он попытался что-то сказать, но Лиана уже развернулась и быстро пошла прочь, хлопнув дверью своей комнаты так, что в торцах коридора зазвенели оконные стёкла.

Она рухнула на кровать, прижав подушку к лицу, и дала волю слезам. Она знала, что несправедлива к Леониду, что он не заслужил такого обращения. Но весь день ее нервы были натянуты до предела, и его предложение стало той самой последней каплей, которую она не смогла выдержать.

Дверь тихо скрипнула, и Лиана услышала, как кто-то вошел в комнату.

Майя подошла к кровати и присела рядом, положив руку на плечо подруги.

– Я всё слышала, милая, – тихо обронила Майя. – Ты же знаешь, что он не хотел ничего плохого.

Лиана всхлипнула, не поднимая головы.

– Я знаю… – ее голос прозвучал приглушенно. – Но я просто не могу. Всё слишком сложно. Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня, даже если это моя собственная волчица.

Майя вздохнула и слегка сжала ее плечо.

– Лиана, я понимаю. Но пойми и ты – Леонид тоже человек. Он пытается, а это значит, что ты ему небезразлична. Он не знает, как тебе помочь, но он старается. Не отталкивай его только потому, что боишься. Ты можешь потерять его, и, честно говоря, думаю, что ты этого не хочешь.

Лиана медленно подняла голову, ее глаза были красными от слёз. Майя улыбнулась ей, подмигнув.

– Просто попробуй дать ему шанс. Он парень неплохой, хоть и попаданец, – с ухмылкой добавила она.

Лиана выдавила слабую улыбку, и Майя осторожно вытерла слёзы с ее лица.

– Давай вставай. Хватит ныть. Пойдем сделаем себе чаю. У нас еще целый вечер впереди, чтобы обсудить, как ты его убьешь на первом свидании, – пошутила она, поднимаясь с кровати.

Лиана кивнула и, глубоко вдохнув, поднялась на ноги. Ее сердце всё еще было тяжёлым, но слова Майи принесли хоть немного успокоения. Может быть, действительно стоило перестать бежать от чувств и дать этому всему шанс. Пусть даже маленький.

Глава 6. Высокородные особи отличаются постоянным непостоянством

Не могу утверждать, что у женщин характера нет,

Переменчивы, как осенью ветер или зимою вода,

Каждый день рядом с ними разгадывай новый секрет.

В этом их недостаток и в том же и их красота.

Я едва доплелся до общежития, когда заметил через стекло входной двери знакомую фигуру. Профиль бабушки Риты добавил энергии моим измотанным мышцам, и я на радостях влетел в общагу, подхватывая старушку и крепко обнимая ее. Маргарита Степановна на удивление выглядела непоколебимой и строгой, словно памятник, высеченный из мрамора. Ее взгляд, цепкий и немного пугающий, как у настоящей ведьмы, тут же нашел мой, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Пришлось спешно ставить бабулю на место и, краснея, извиняться за несдержанность. Казалось, эта женщина уже знает обо всём, что со мной приключилось за последние дни, и я невольно завис, не зная, что говорить.

– Вот окаянный! Чуть все косточки старушке не переломал. А ну-ка присядь! А то вымахал так, что и души в глазах не рассмотришь! – повелела она.

И я послушно встал на одно колено. Наши взгляды оказались на одном уровне, и она долго всматривалась в меня своими пугающими, черными как смоль ведьмовскими зрачками. Я же в этот момент мучился дилеммой – что стоит рассказывать родственнице, а что нет. Мои новые способности… Загадочный учитель по электромагии, о которых никто в академии не знает… Но, кажется, Маргарита Степановна уже в курсе моих душевных сомнений.

– Внучок, не морочь себе голову, – произнесла старушка и наконец-то душевно так улыбнулась, возвращая глазам человеческий облик. – Новая наука идет тебе явно на пользу. Со стороны твоего нового учителя я не вижу угроз, так что можешь смело впитывать знания. А руководству и незачем знать о твоих тайных занятиях. Сам знаешь, как наш дракон может всё усложнить, если ему в рогатую голову что-либо втемяшится. Пока видишь прогресс – учись. Будет хуже – тогда и поговорим.

Я только кивнул, невольно улыбаясь и пытаясь понять, каким образом бабушка всегда оказывается на шаг впереди. Но ее слова мне явно добавили уверенности. Раз она одобряет, значит, я на правильном пути. Осталось получить ответ на самый главный вопрос, который я так же произнести не успел.

– И не переживай насчет своего кошачьего приятеля, – добавила бабушка почти успокаивающим тоном. – С твоим котиком всё будет хорошо. Ему еще нужно время, но до конца месяца он вернется к тебе. Главное, постарайся за эти дни глупостей не навертеть.

Моя счастливая улыбка растянулась уже до самых ушей. Услышав о ДраКоше, я почувствовал, как с плеч свалился огромный камень. За фамильяра я беспокоился даже больше, чем признавался себе. Я поблагодарил бабушку, пообещав приложить все усилия, дабы не попадать в неприятности, и со скрипом поднявшись, направился к своей комнате.

Не дойдя до нее пары метров, я прислонился к стене, дабы передохнуть. Видимо, от усталости я задремал в коридоре, очнувшись, лишь когда внутренний волк внезапно испытал приступ радости. Спустя минуту стала ясна причина. Задумавшаяся принцесса шла к себе и даже не сразу обратила на меня внимание. Когда взгляд остановился на мне, ее глаза даже на мгновение потеплели. Внутри всё сжалось от радости. Вот он, тот шанс, который я так ждал.

Без раздумий я подошел ближе и решился заговорить:

– Лиана, привет! – радостно воскликнул я. – Слушай, может, попробуем всё-таки сходить на свидание? Я знаю, сегодня ты не в настроении, но, может, завтра…

Лиана остановилась, ее глаза встретились с моими, и я на мгновение увидел в них столько всего – и усталость, и грусть, и злость. Она резко выдохнула и посмотрела на меня так, будто мои слова были не то чтобы обидны, а в данный момент раздражали ее неимоверно.

– Только об одном можешь думать? Свидание? Серьезно?! – выкрикнула она, и ее голос пронзил, словно холодный ветер. – Неужели в твоем мире всё так просто? Ты хоть знаешь, через что мне приходится проходить эти дни? С этим проклятым выбором, с этой чёртовой волчицей, с этими запретами?! А ты… как ни в чём не бывало предлагаешь сходить на свидание, будто всё тут же магически разрешится!

Я растерянно отступил на шаг, не понимая, что именно сделал не так. Реакция Лии была уж слишком резкой и беспричинно жестокой. Хотел что-то сказать, объясниться, но она уже повернулась и ушла, громко хлопнув дверью своей комнаты.

Стоя в пустом коридоре, я чувствовал себя полным идиотом. Почему с ней всё так сложно? Почему мои попытки сблизиться каждый раз оборачиваются подобным фиаско? Я же не предлагаю ей переспать! Вымотанный и раздосадованный, я направился в свою комнату, где застал Марка, что-то читавшего сидя на кровати.

– Скажи, друг, все королевские особи настолько невыносимы? – прорычал я, бросив вещи на пол.

Марк поднял глаза и посмотрел на меня с легкой улыбкой:

– Лия снова тебя отшила, да?

– Еще как, – проворчал я, чувствуя, как обида накапливается внутри. – Я просто устал от этого. Она… То ведет себя так, будто я враг номер один, а потом снова кажется образцом адекватности. Это просто бесит!

Наг хмыкнул и покачал головой:

– Не думаю, что ты для нее враг. Она просто… Сложная. Ей нужно время. К тому же, может, ты и не знаешь, но у оборотней в этом плане всё непросто. У нагов всё проще, сблизились, сплелись, разбежались. Мало кто из чистокровок образует пару на всю жизнь.

В этот момент вошел Сева. Его вопросительно поднятая бровь говорила о том, что он слышал вопли своей «сестренки» и нуждается в пояснениях. Я только махнул рукой, не желая больше об этом говорить, и завалился на кровать. Всё, что мне хотелось сейчас, это забыться и избавиться от спутанного комка мыслей. Но, как назло, вместо того чтобы просто успокоиться, я поймал себя на мысли, что есть ведь еще и другие девушки в академии. Может, стоит прекратить мучить себя и дать шанс кому-то, кто не будет строить из себя Снежную Королеву?

– Слушайте, парни, а как насчет Эмили? Той второкурсницы, что я встретил в отделении МежМировой Фауны? Помощница Сноувинг? – внезапно произнес я, глядя на потолок.

Сева удивленно присвистнул. Было видно, что он хотел было возразить, но потом почему-то прищурился и улыбнулся:

– Точно, бро! Почему бы и нет? Она вроде неплохая девчонка и к тебе, определенно, испытывает симпатию.

С этой мыслью я решил, что больше не буду ждать милости от приро… Лианы. При первом же удобном случае обязательно приглашу Эмили на свидание. В конце концов, жизнь коротка, а я не собираюсь тратить ее на ожидание того, что может и не случиться. Я ворочался на кровати, чувствуя, как усталость, наконец, начала брать свое. Но даже перед тем, как закрыть глаза, мысли о Лиане снова промелькнули в голове. Сколько бы я ни пытался убедить себя отпустить ее, что-то весьма лохматое внутри меня цеплялось за эту связь, которая возникла между нами.

Вскоре сон одолел меня. Я вновь увидел себя в облике черного волка, бегущего по лесу. В пасти свисала утиная тушка, только что пойманная на охоте. Бег быстрый и легкий, словно земля сама подталкивала меня. Впереди, на полянке, стояла белоснежная волчица. Ее глаза смотрели на меня с ожиданием, и я подошел ближе, положив добычу перед ней. Она обнюхала тушку и подняла взгляд на меня. Что-то обволакивающее в этом взгляде заставило меня чувствовать внутри тепло, несмотря на холод ночи. Даже во сне я точно знал, что эта волчица – не просто зверь, а Лиана. И когда она приблизилась ко мне, нежно ткнувшись носом в мою морду, я ощутил странное успокоение, будто вся боль и разочарование этого дня исчезли. И пусть это всего лишь сон, я, по крайней мере, знал, что где-то в глубине, в самой дикой части нас обоих эта связь действительно существует. Это давало мне силы.

***

Проснулся я от настойчивого аромата… чего-то очень вкусного. Рот переполнился слюной, а внутренний волк буквально взревел от голода. Резко открыв глаза, я увидел у моей кровати Северрина, державшего перед моим носом кусок сочного парящего стейка. Он лениво помахивал им, позволяя запаху обволакивать всю комнату.

– О, гляди-ка! Оно оказывается живое! – ухмыльнулся Сева, заметив, как мои глаза округлились, а нос втягивает запахи, как пылесос. – Тебя с утра никто добудиться не смог. Майя решила, что ты тут загнешься от голода, пока мы завтракаем.

– Ты издеваешься? – простонал я, пытаясь схватить кусок мяса.

Но Северрин ловко отодвинул его, продолжая ухмыляться.

– Вовсе нет, просто проверяю твою волчью реакцию, – он хмыкнул и кинул мне полотенце. – У тебя десять минут, чтобы собрать запчасти в захудалое подобие оборотня и быть готовым, иначе останешься без стейка.

Я вздохнул и вяло поднялся с кровати, чувствуя, как каждая мышца протестует против этого. После всех приключений с порталом мое тело всё еще не восстановилось и отчаянно требовало лечь обратно. Но Северрин прав – времени на раздумья не оставалось. Я схватил полотенце и побрел в ванную, надеясь хоть немного прийти в себя.

– Ладно-ладно, сдаюсь, – проговорил я, вернувшись после водных процедур, которые привели меня в чувство.

Друг кинул в меня куском мяса, и я умял его секунд за пять, не больше. Не уверен даже, что вообще сделал при этом хоть одно жевательное движение. Голод стих, но сытости не наступило.

– Умоляю, бро, скажи, что завтрак еще не закончился, а то я отрублюсь прямо на лекциях.

Северрин уже одевался и, судя по выражению его лица, он был доволен своим успехом в моём пробуждении.

– Завтрак? Хм… Это вряд ли! Если только ты не научился временем управлять! Через десять минут первая лекция, – ухмыльнулся он.

И я понял, что утро обещает быть нелегким.

Мы быстро собрались и выбежали из общаги, направляясь в сторону учебного корпуса академии. Перед входом нас ждали Лиана, Марк и Майя, которые явно находились в более благостном состоянии, чем я.

– Доброе утро, спящая красавица, – язвительно поприветствовала меня Майя.

Она держала Марка под руку, а Лиана пошла рядом, уткнувшись в собственные ноги.

– Я больше тебе ни одой сказки своей родины не расскажу! – пробормотал я, пытаясь сообразить, как сегодня вести себя с Лией.

В итоге просто выдавил улыбку в сторону друзей.

– Вы что, обсуждали меня, пока я дрых?

– Нет, не только тебя, – Майя хихикнула. – Мы еще спорили, насколько сексуальным будет дракон, если ректор покажет нам свою истинную форму на сегодняшней лекции.

– Девчонки уверены, что его тело будет прямо-таки… королевским, – подмигнул Марк. – Во всех местах и всех смыслах. А мы вот с Севой решили, что дракон – это просто толстая ящерица с крыльями, ничего такого особенного.

– Ну, посмотрим, – отозвалась Лиана, скрестив руки на груди. – Может, кто-то из вас еще передумает, когда увидит его облик вживую.

Мы весело болтали по пути к аудитории, и, несмотря на мое состояние, я вдруг почувствовал приток энергии с их стороны. Друзья были моим якорем, и каждый смех, каждая подколка будто бы возвращали меня в нормальное состояние после всех моих магических перемещений и ночных приключений.

Аудитория уже заполнилась. Я едва успел занять свое привычное место рядом с Севой и Лианой, как свет в аудитории внезапно погас, и послышались далекие раскаты грома.

– Ого, кажется, наш ректор и правда заморочился! – пробормотала Майя, округляя в восторге глаза.

Над кафедрой резко вспыхнул яркий свет, подсветивший впечатляющий облик Гильдора Вермингарда, облаченного в угольно-черную строгую мантию с алой подкладкой на отворотах лацканов.

Его голос прокатился по аудитории, смиряя гул и шепотки восхищения учеников:

– Доброе утро, студенты! Хочу поздравить всех с окончанием зимних каникул и началом нового учебного полугодия. В июне я распрощаюсь с большинством из присутствующих, и лишь малая часть наиболее достойных учеников смогут продолжить обучение в академии. Сегодня я решил лично предложить вам окунуться в знакомство с загадочным миром моей расы. Как вы все знаете, драконы – одно из самых могущественных созданий всех миров, и они требуют особенного внимания и уважения.

Ректор окинул аудиторию цепким взглядом, словно убеждаясь, что все до одного на месте. Затем он поднял руку, и по его жесту на сцену выкатили небольшой ящик. Эмили, помощница Мелиодоры, прикладывая усилия, подкатила к кафедре тележку и стащила с ящика покрывало. Под ним находилась клетка с тем самым дракончиком, что имел удовольствие использовать меня как насест, когда я исполнял обязанности помощника акушерки в прошлом году. Малыш, если создание величиной с крупного лабрадора можно назвать малышом, опасливо разглядывал нас через прутья.

– Это Лютик, один из наших подопечных, – представил ректор.

Эмили раскрыла клетку, и Лютик тотчас же выбрался из нее и, расправив крылья, перелетел на плечо Гильдора.

Тот почесал малыша по чешуйкам выпирающего рога на подбородке и сообщил:

– Сегодня вы увидите магию драконов в действии и узнаете, что скрывается за этими удивительными существами.

Ректор слегка кивнул, и дракончик, взлетев, описал круг над учениками, демонстрируя нам свои мощные крылья. Гильдор прокашлялся, возвращая внимание студентов, и продолжил:

– Как и во всех известных нам расах ВсеМирья, помимо драконов-оборотней, в Адрактии существуют и их дикие формы. Те, кто много веков назад предпочел жизнь в зверином облике, потеряв возможность к перевоплощению. Эти дикие создания строго охраняются нашей расой и обитают лишь в моём мире. Лютик, единственный представитель, находящийся по разрешению глав родов вне границ нашей родины. В прочих мирах можно встретить различные виды дракооборотней, каждый из которых уникален своими способностями и природными характеристиками. Я горд поделиться с вами небольшой частью этой мудрости. Записывайте. Начнем с Огненных Драконов, так же известных как Пиродраксы.

Ректор сделал паузу, чтобы убедиться, что все внимательно слушают, и начал лекцию:

– Пиродраксы – это драконы, чьи сердца пышут жаром. Они являются воплощением огня и страсти. Их чешуя имеет оттенки от ярко-красного до огненно-оранжевого. Эти драконы обладают невероятной способностью управлять пламенем, а в человеческом облике их волосы часто носят рыжие или медные оттенки, словно пламя, из которого они возникли. Истинные Пиродраксы могут выдыхать огонь даже в людском обличии, что делает их практически неуязвимыми противниками в схватках.

С этими словами ректор поднял руку, и в воздухе побежала искорка, расползаясь в мерцающую сеть. Из ее всполохов в центре аудитории начала вырастать магическая иллюзия Пиродракса. Огромный, с чешуей цвета расплавленного металла, он сверкал в полумраке, как раскаленное железо, на мгновение заливая комнату слепящим светом. По его массивной груди и шее, изогнутой в угрожающем напряжении, пробегали отблески внутренних огненных жил, подсвечивая ряды шипов на спине алыми и золотыми отблесками. Широкая пасть, усеянная кинжалами клыков, раскрылась, и он изрыгнул поток пламени, языки которого взвились, отражаясь в зеркалах аудитории. Казалось, его горячее дыхание волнами накатывало на нас, и, когда пламя почти коснулось пола, мои волосы на мгновение завибрировали, а воздух стал колебаться, будто затопленный невидимым, но ощутимым жаром.

Голос ректора звучал с особой аристократической интонацией, словно он рассказывал не просто о магических существах, а о вершине эволюции МежМирья. Судя по воссозданному образу, возможно, это так и было.

– Следующие – Ледяные Драконы или Гласиодраксы, – голос ректора стал чуть более холодным и отстраненным, как бы подчеркивая природу этих существ.

– Эти величественные создания обитают в самых суровых и холодных уголках нашего мира. Их чешуя, переливающаяся голубыми и серебристыми оттенками, настоящий шедевр природы. Гласиодраксы могут управлять льдом и снегом, создавать ледяные барьеры и даже замораживать воду одним дыханием или прикосновением. Они символизируют спокойствие и выдержку, а в человеческом обличье их глаза остаются такими же холодными, как замерзшие озёра.

С этими словами ректор снова взмахнул рукой, и в воздухе закружились сверкающие снежинки, постепенно обретая очертания Гласиодракса. Величественный ледяной дракон, хоть и уступающий в размерах своему огненному собрату, завораживал грациозностью и неприступной силой. Его тело, словно высеченное из гладчайшего льда, искрилось призрачными голубыми и серебряными бликами, мерцая, как утренняя изморозь на стекле. Крылья – полупрозрачные, усеянные снежными кристаллами, неспешно развернулись, обдавая нас ледяным дыханием и вздымая вихри инея. Каждое его движение источало мощь и спокойствие вековых ледников, а по мере того, как он парил в потоках снежного сияния, холод ощущался всё сильнее, пробираясь сквозь одежду. Когти дракона, острые, как ледяные осколки, сверкали голубоватым светом, готовые разорвать сам воздух вокруг. Его глаза, словно два глубоких сапфира, горели голубоватым светом, и в них сквозила древняя ледяная мудрость. Тонкий слой инея, оседающий на его чешуе, начинал медленно, почти незаметно растекаться по аудитории, и холодок, пробежавший по коже, словно предупреждал: Гласиодракс хоть и иллюзорен, но всё же опасен, как зимняя буря.

– Теперь перейдем к Штормовым Драконам, или Темподраксам, – Гильдор снова оживился, в его глазах сверкнул азарт. – Эти драконы связаны с силами воздуха и погодой. Их чешуя переливается синими и фиолетовыми оттенками, они управляют ветром и молниями, способны парить даже в человеческой форме. Темподраксы – это воплощение энергии и свободы, их присутствие всегда ощущается, словно грозовая туча перед бурей.

Слова едва прозвучали, как в воздухе возник закручивающийся вихрь, из центра которого, будто сквозь разрыв в тканях пространства, появился огромный дракон. Тело его, длинное и мускулистое, словно разрезало воздух, обвевая вихри и завихрения, а обшитая изумрудно-фиолетовыми чешуйками кожа переливалась в электрическом свете. Каждая чешуйка искрилась, отражая яркие проблески молний, которые вспыхивали по его телу, будто наделяя дракона грозовой вечной энергией.

Темподракс взмахнул крыльями, и с каждым взмахом вокруг него возникала мощная воздушная волна, словно крылья создавали бурю сами по себе. В местах, где его когти расчертили воздух, повисли темные следы разряда, из которых, казалось, сейчас готовы были вырваться молнии. Хвост дракона, длинный и острый, изгибался в воздухе, образуя невидимые смертоносные круги, будто управляя потоками ветра вокруг.

Майя чуть наклонилась ко мне и прошептала:

– Как думаешь, Лёнь. А Гильдор сам представитель какого рода? Не штормовых ли? Он так красочно описывает их. Аж светится от удовольствия.

Я улыбнулся и шепнул в ответ:

– Возможно. Или он просто завидует их способности устраивать гром и молнии.

Ректор не заметил нашего разговора, его интонация становилась всё более величественной:

– Земные Драконы или Террадраксы…

Он взмахнул рукой, и из воздуха вокруг нас внезапно посыпался гравий, оседая под ногами. Иллюзия Террадракса вырисовывалась медленно, словно древний дух, пробуждающийся от тысячелетнего сна. Этот дракон был огромен, его массивное тело, будто высеченное из вековых скал, дышало стабильностью и силой. Лапы дракона покрывала чешуя, напоминающая кору и щербатые камни, и каждый его шаг, казалось, вздымал дрожь в самой земле, которой он владел.

Темно-зеленые узоры, похожие на старый мох и пятна почвы, покрывали его крепкое тело, переходя в плотный, почти древесный панцирь вдоль спины. У основания его массивных крыльев, сплетенных из каменных пластин и тонких корней, тускло поблескивали минералы. Эти крылья не были приспособлены для быстрого полета, но их сила и размах внушали трепет. Когда он взмахнул ими, казалось, воздух стал гуще и насыщеннее, как будто сам лес выдыхал аромат древних древесных смол.

Его глаза, глубокие, как коричневый гранит с золотистыми вкраплениями, холодно и мудро оглядывали нас, словно сами по себе несли знание тысяч лет. Где он ступал, поверхность пола оживала – иллюзорные травы, папоротники и цветы возникали на секунду, чтобы тут же исчезнуть, оставив после себя едва уловимый аромат влажной земли. Террадракс словно дышал самой природой, и я почувствовал, как в глубине моей сущности отзывается древний ритм лесов и гор.

Ректор поднял голову, взгляд его стал более задумчивым.

– Но есть среди нас и те, кто остаются в тени, – его голос стал тише, словно растворился в воздухе. – Теневые Драконы или Тенебродраксы. Они воплощение самой ночи, хранители тайн и страхов. Их чешуя поглощает свет, и они способны сливаться с тенями, становясь призраками.

В следующий миг воздух в аудитории потемнел, словно сумрак начал проникать сквозь стены. Тенебродракс появился бесшумно, его длинное, гибкое тело лишь угадывалось среди колыхающихся теней. Чешуя будто затягивала весь свет в себя, превращаясь в глубину, где ничего не видно и не слышно. Когти дракона – тонкие, изогнутые, как серебряные острия, вспыхнули тусклым холодным светом, когда он сделал шаг, от которого земля как будто задрожала под ногами. Остроконечные шипы на его хвосте простирались далеко за пределы тела и тоже, словно таяли в тени.

Но больше всего завораживали глаза: яркие, оранжевые, как огонь на грани потухания. Они вспыхнули в темноте, беспощадно просвечивая всё. От встречи с ними холодный ужас сковывал сердце. Казалось, что его взгляд проникал глубже внешней оболочки, исследуя все твои страхи и слабости. Тенебродракс двинулся, и тени вокруг него зашевелились, обволакивая его крылья, скрывая кончики рогов, и когда он скользнул в сторону, его фигура расплылась, оставив в воздухе только слабое ощущение, что за каждым из нас кто-то наблюдает.

Каждое слово ректора излучало уважение и восторг, словно он видел в каждом виде драконов нечто величественное и непостижимое. Однако червячок сомнения грыз мне душу. Почему ректор не сказал ни слова про электродраконов? Практически до самого конца урока я мучился сомнениями, но всё же набрался храбрости и поднял руку.

Вопрос уже сформировался на языке, и как только ректор обратил на меня взгляд, я задал его:

– Простите, лэр ректор, но вы не упомянули о электродраконах. Существуют ли они в МежМирье?

В зале повисла напряженная тишина, и я тут же пожалел о своем любопытстве. Было видно, что Гильдору этот вопрос крайне неприятен. Он на секунду закрыл глаза, будто раздумывал, стоит ли вообще касаться этой темы. Лицо его посуровело, и я почувствовал, как по аудитории прокатилась волна недовольства или даже легкого осуждения в мою сторону.

– Электродраконы, – начал он медленно, – были когда-то частью нашего мира, но их, слава Единой, больше не существует. Последний представитель этого вида погиб более двух тысяч лет назад. Именно с его гибелью связывают появление порталов в пяти мирах.

Голос ректора стал холодным, почти отстраненным, казалось, что даже сам факт давнишнего существования этих существ приносил ему дискомфорт:

– Электродраконы были весьма… скажем так… уникальными. Возможно, самыми опасными существами во всех известных и неизвестных мирах. Они обладали невероятной силой – питались молниями и управляли электричеством с такой мощью, что часто не могли контролировать ее. Эти драконы были крайне редки, предпочитая уединение, и избегали прочих существ, в том числе своих собратьев. Степень асоциализации этих существ, не ценящих самого понятия – жизнь, оказалось запредельной. Словно дикие монстры, они предпочитали истреблять всё живое на своем пути и поглощать энергию магического мира через кровь и плоть обитателей.

Ректор вздохнул, и на его лице проскользнула тень сожаления.

– Проще говоря, они жрали всё, что движется, чтобы восполнить свой невероятный магический запас энергии. Даже сородичей. Их метод выживания отличался крайней жестокостью. Они жили вне рамок социальных структур драконьего сообщества, презирали все правила и обычаи, существовавшие среди нас. В некотором смысле их существование было вызовом самому понятию цивилизации во ВсеМирье.

Гильдор сделал паузу, переводя взгляд с одной стороны аудитории на другую, его глаза сверкнули холодной решимостью.

– В мире остальных драконов не принято даже упоминать электродраконов. Их считают позором драконьего рода, примером того, каким не должен быть истинный дракон. Мы никогда не пытались воссоздать этот вид, ибо его мощь не сопровождалась необходимой мудростью. Они несли смерть и для своих, и для чужих, – ректор посмотрел на меня прямо, и я ощутил, как его взгляд проникает в мою душу. – А сила без мудрости всегда несет разрушение. Пусть это станет для вас важным уроком.

Я почувствовал, как внутренне сжимаюсь от этих слов. Намек на часть моей сущности был более чем понятен. По залу же прокатилась волна шепота, но я всё еще ощущал взгляды, направленные на меня. Заметил, как Лиана украдкой косится в мою сторону, а ее глаза выражают явное беспокойство.

Эмили, которая откатила тележку с ящиком для дракончика к двери, тоже внимательно слушала рассказ ректора. Она приподняла бровь, на ее лице читалось недоумение и интерес. Очевидно, электродраконы были неизвестны многим из присутствующих. Гильдор сделал еще одну паузу, его взгляд постепенно смягчился, будто он вспоминал что-то важное или тяжёлое для себя. В этом моменте отразилась борьба между его истинной природой дракона и необходимостью быть мудрым наставником.

– На этом мы заканчиваем нашу лекцию, – сказал он, наконец, вернувшись к своей прежней аристократической манере. – Я надеюсь, что теперь вы понимаете, насколько драконы важны для межмировой культуры и истории, и почему их магия должна использоваться с осторожностью и уважением.

Он посмотрел на Эмили и слегка кивнул, приглашая ее вернуть дракончика обратно в ящик. Лекция окончилась, но в воздухе всё еще висело напряжение, вызванное упоминанием электродраконов.

Когда все начали собираться, я еще раз взглянул на Лиану, которая, наклонившись, спросила:

– Лёня, зачем ты вообще поднял эту тему? Мы и так не на самом хорошем счету у ректора, а ты, определенно, вывел его из себя.

Ее голос был тихим, обеспокоенным.

Я пожал плечами, стараясь придать себе видимость спокойствия.

– Просто стало интересно. К тому же я думал, что мы здесь учимся, чтобы задавать вопросы, верно?

Лиана кивнула, но ее глаза оставались серьезными.

– Будь осторожен, – предупредила она. – Я видела, как ректор посмотрел на тебя. Ему что-то в тебе явно не понравилось.

Я вздохнул, стараясь скрыть внутреннее беспокойство.

– Я понял, Лия. Буду…

Она кивнула, и мы вместе направились к выходу. Но так как сама судьба привела на лекцию Эмили, я не мог не воспользоваться ситуацией. Похлопав девушку по плечу, я обратил на себя внимание.

– Привет, Эмили… – начал я, чувствуя, как в груди формируется предательская дрожь волнения. – Я тут подумал, может, ты свободна в ближайшие выходные? Мы могли бы сходить в город, погулять, съесть по мороженке, немного расслабиться после учебы.

Она слегка удивленно взглянула на меня. Молчание девушки затянулось, но потом, она тепло улыбнулась и кивнула в согласии.

– Звучит здорово, Леонид. Договорились.

– Вот и отлично! – я, игнорируя ворчание волка, почувствовал, как внутри у меня всё ликует, но постарался не слишком радоваться на людях. – Тогда увидимся. Я зайду за тобой в твой зоопарк в субботу, в полдень, лады?

– Зо-опа-рк? – удивленно переспросила девушка, явно не понимая смысла этого слова.

Я окончательно смутился и поспешил раскланяться, пока не ляпнул ничего лишнего.

– Я тебе на свидании объясню значение этого слова, – осознав, что произнес вслух термин «свидание», я еще больше покраснел и рванул мимо ошалевших друзей, ждущих меня у двери, не замечая тяжёлого взгляда Лианы и тихого комментария Северрина:

– А ты быстр, брат, аки оборотень в брачный период.

Судя по раздавшемуся хохоту Майи позади меня, оркша услышала нашего друга более чем отчетливо.

Глава 7. Когда факты не соответствуют теории, Меняй методику наблюдений

Возможно всё – поверь и не сдавайся,

Для невозможного лишь нужно больше дней,

Отбрось печальный опыт прожитого, постарайся,

И невозможное возможным обратится поскорей.

Павел сидел неподалеку от огромной каменной арки, наблюдая за мерцающими волнами света, что каскадами стекали с ее граней на землю. На протяжении недели Павел проводил у портала всё свободное время. Он вглядывался в лица проходящих сквозь световую завесу существ, надеясь увидеть ее – Катерину. Гладь портала выглядела, как поверхность озера, растекшегося между мирами. Каждый, прошедший сквозь него, вызывал на его поверхность новые волны. Это гипнотизировало.

Для ученого, посвятившего себя изучению биологического разнообразия, каждый день в этом мире походил на первый визит пятилетнего мальчика в парк развлечений. Павел открывал для себя новые жизненные формы, которые раньше встречались лишь в сказках да фэнтези. Драконы, эльфы, огромные клыкастые твари, напоминающие летучих мышей-переростков, зеленокожие орки и множество уникальных представителей остальной фауны. Людской поток на подобном фоне тускнел, но именно он был для ученого в приоритете. Движение у портала не замирало ни на минуту. Кто-то тут же испуганно возвращался обратно, кто-то с горящим взглядом исследователя уходил за горизонт нового мира.

Гномы пытались поддерживать минимальное подобие порядка, но на глазах Павла вспыхивало немало стычек на фоне социального недопонимания. Всё это казалось ученому чем-то невероятным. Словно все фантазии его мира оживали перед глазами. Увиденное обостряло боль утраты, но так же одаривало удивлением и надеждой. Екатерина могла оказаться среди попаданцев. Возможно, она тоже шла среди этих существ, надеясь найти обратный путь. Надеясь встретить его.

На седьмой день с восходом первых лучей солнца портал схлопнулся. Это стало сюрпризом для всех. Свет в проёме исчез, словно свеча, задутая резким порывом ветра. Около сквозной арки смущенно переминались немногочисленные существа, не успевшие пересечь портал и теперь наглухо застрявшие в этом новом для себя мире. Их шок и растерянность сквозили в каждом движении и жесте. Они беспомощно озирались, надеясь на чудо, которое вернет их обратно. Некоторые из них прижимались к холодным камням арки, словно ожидая, что свет вновь вспыхнет и откроет путь домой. Их отчаяние, переходящее в гнев или безысходность, вонзалось в сердце Павла, усиливая его собственную боль.

Пока гномы думали, что делать с пришлыми, разум Павла страдал от сожаления и безысходности. Не нашел, не смог. Но электродракон внутри него напомнил, что у них есть важное дело. Печаль не могла стать причиной отказа от задачи.

Тянуть с подготовкой к вылазке не стали. В первую же ночь после закрытия межмирового перехода Павел с электродраконом отправились прятать сердце. Дракон каждый день твердил, что сердце необходимо обезопасить, ведь только так их планы смогут осуществиться. Поток низкорослых, желающих поживиться останками падшего зверя, иссяк, и можно идти, не особо скрываясь. Павел пробирался через коридоры пещеры, чувствуя, как влажный воздух проникает в легкие, а каменные стены отражают каждый шаг гулким эхом. Дракон управлял его телом с удивительной грацией, а то, что глазам не требовался дополнительный источник освещения, уже входило в привычку. Павел чувствовал, что никогда не смог бы достичь такой ловкости в своем человеческом облике. Контраст между его собственной хрупкостью и невероятной мощью, что теперь жила в нём, всё еще поражал.

Когда они добрались до огромных останков, ученому слегка поплохело от вида разлагающейся плоти, источающей отвратительный запах тлена, смешанный с чем-то металлическим, словно воздух был наэлектризован. Гнилостный дух разъедал легкие, но внимание Павла приковало другое – источник странной ауры, булыжник правильной формы, что торчал из груды костей, пульсируя, словно всё еще был живым. Рука сама легла на теплую шершавую поверхность, и камень начал меняться, формируя трепещущий орган. Сердце было огромное, темно-красное, с пробегающими по его поверхности электрическими разрядами, которые танцевали по кровавым прожилкам, словно молнии в ночи. Оно мерцало мягким светом, будто внутри него до сих пор бушевала стихия, живая и неукротимая. Павел чувствовал его магию, она почти осязалась, – сила, которую можно было использовать или уничтожить.

Несмотря на размеры, сердце оказалось вполне транспортабельным, и дракон потянул ученого вглубь подземных ходов. Когда они добрались до одного из ответвлений, Павел остановился, чувствуя, как дракон напряг свое внимание. Они оказались в узком тоннеле, где тьма казалась непроглядной, но не для дракона. Он поднял руку, и пальцы Павла стали искриться, мерцая голубоватыми разрядами молний.

В голове ученого прозвучало непонятное заклинание, и стена перед ними отозвалась гулким звуком. Камни начали плавиться и растекаться, словно воск под огнем, растворяясь, пока не обнажилось необычное скрытое пространство. За стеной открылась еще одна пещера правильной сферической формы, воздух в ней густо насыщала магия, а каменные стены покрывали причудливые природные узоры и резьба, живущая собственной жизнью.

«Это было мое персональное логово», – раздалось в голове объяснение зверя.

Дракон велел положить сердце в центр, на естественный каменный постамент, и павильон заполнился ярким сиянием. Свет струился по стенам, а молнии, что танцевали вокруг сердца, будто пульсировали самой жизнью. Это было нечто прекрасное и угрожающее одновременно, сила и красота, сосредоточенные в одном месте. Пещера должна стать хранилищем тайны, защищенной колдовскими барьерами, что сооружал при помощи Павла дракон. Каменные стены начали изменяться, принимая форму закрытого магического барьера, скрывающего все следы их присутствия здесь.

Дракон руками Павла поводил в воздухе, и голубоватые линии молний растянулись по стенам, образуя магическую сеть. Эта сеть колыхалась, словно паутина на сильном ветру, запечатывая вход в пещеру. Павел наблюдал, как магические узоры, созданные силой дракона, соединяются, образуя замысловатую печать.

Когда всё закончили, Павел стоял перед каменной гладью стены пещеры, на которой под определенным углом рассмотрел контур, как будто нарисованной двери. Сердце ученого горестно сжалось. В этом моменте он прочувствовал что-то трагичное, словно каждая частичка силы, что они с драконом вложили в магический оберег, отбирала у него что-то личное, оставляя пустоту и необходимость продолжать.

Дракон заговорил с ним, прервав молчание: «Сердце нуждается в постоянной подпитке, Павел. Оно должно получать энергию. Без нее наша миссия обречена на провал. Оно способно черпать силы из того, что существует вокруг – живые существа, плоть, кровь, магия…»

Павел нахмурился. Идея использовать кровь других существ, убивая их, ему была чужда, отвратительна. Он чувствовал внутренний протест, словно каждое слово дракона резало его самого по живому. Ученый, всю жизнь защищающий братьев меньших, не мог поверить, что в его жизни может возникнуть потребность подобного варварства. Борьба между его человечностью и жестокостью дракона становилась всё сильнее, вызывая у него отвращение к самому себе и сомнение в их общей миссии. Его сердце протестовало, но он догадывался, что для дракона это обычное состояние. Для него жизнь ценилась не больше, чем источник магической энергии.

– Нет, – резко ответил вслух Павел, осознавая, что он не может этого позволить. – Найди другой способ. Мы не будем убивать живых, только чтобы кормить твое сердце.

Дракон зарычал недовольно, но затем улыбнулся через Павла, словно оценивая его решительность, и напомнил: «Наше сердце! Наше! Не забывай об этом!»

– Тогда я лучше сразу сброшусь с ближайшей скалы и разом решу этот вопрос для нас обоих!

«Ну, хорошо-хорошо. Не кипятись. Энергии в сердце хватит на пару десятков лет, к тому же есть и другой способ. Гномы и те, кто остался здесь из-за закрытия портала, они могут послужить источником. Они уже потеряны для своих миров. Они не вернутся. Но! Их сила может служить нам».

Павел тяжело вздохнул, направившись к выходу. Это трудная моральная дилемма, но он понимал, что выбор невелик. В его руках судьба артефакта огромной силы, и он должен использовать ее мудро.

Через несколько дней Павел обратился к Крагнуру, старейшине гномов, предложив тому помочь со строительством жилья на месте, где когда-то был портал. Эта территория должна стать пристанищем для тех, кто не смог вернуться. Место, где попаданцы могли бы начать новую жизнь, адаптироваться к миру Алитая.

Бородач посмотрел на него с подозрением, но согласился. Постепенно неподалеку от арки начал вырастать лагерь – первый дом для тех, кого мир выбросил через магическую щель.

Строительство, хоть и медленно, но шло. Каждый день Павел, наравне с остальными участвовал в этом процессе, приобретая новые для себя навыки. Он видел, как гномы выкладывали фундаменты, как устанавливались первые деревянные балки, и как лагерь понемногу обретал форму. Это место должно стать не просто жильем для потерянных существ, но также местом, где они могли бы почувствовать поддержку в начале новой жизни.

В один из таких дней, наблюдая за работой, Павел вдруг ощутил странное чувство облегчения. Он понимал, что создает что-то важное, что может помочь другим. Но вместе с тем его взгляд постоянно возвращался к скрытой пещере, к сердцу дракона, которое ждало подпитки. Он знал, что пока их тайна в безопасности, он может продолжать действовать. Крагнур часто подходил к Павлу с вопросами, и вскоре между ними зародился доверительный диалог. Гном – опытный мастер, и его знания играли важную роль при строительстве. В какой-то момент он спросил Павла о целях этого лагеря, почему он решил основать его здесь.

Павел, немного поколебавшись, ответил:

– У меня есть теория, что здесь, возле портала, такое особенное место, которое связывает миры. Когда или если он откроется вновь, те, кто остался, должны будут найти дом, чтобы пережить этот момент. Эти дома станут их убежищем.

Гном внимательно посмотрел на него, его глаза выражали теперь не только подозрение, но и уважение. Он видел перед собой люда, готового сделать всё для спасения других, и постепенно его недоверие исчезло.

Строительство продолжалось, и лагерь начал расползаться по долине. Те, кто ушел на разведку нового мира, возвращались, делясь знаниями об увиденном. Многие из них помогали на стройке, привнося в работу магические или физические способности своих рас. Павел помогал каждому, кому требовалось, осваивался сам, постепенно набирая авторитет как среди гномов, так и переселенцев. Дракон внутри по большей части никак себя не проявлял в магическом плане, дабы не подставлять свой новый «сосуд» под подозрения.

Каждый вечер ученый возвращался к пещере, чтобы проверить сердце. Он чувствовал, что оно живет своей жизнью, что магия внутри него дышит и пульсирует. Дракон каждый раз напоминал ему, что это временное решение. Им необходимо найти другой способ подпитки сердца, и на это у них имелось не так много времени.

– Поживем – увидим, – пробормотал Павел однажды вечером, стоя перед пещерой. – Возможно, мы сможем найти иной путь. Путь, который не будет столь жесток и циничен.

***

Голод, слегка затихший к середине лекции о драконах, к ее окончанию вернулся с утроенной силой. Казалось, что мой желудок превратился в бездонную яму, требующую немедленного наполнения. Как только я добрался до столовой, началось настоящее пиршество. Мое тело требовало топлива, словно кто-то включил в нём режим безумного потребления. Тарелки с кашей, жареным мясом, овощами и даже сладкие булочки исчезали одна за другой в бездонной пропасти моей утробы.

Несколько студентов, сидевших поблизости, переглядывались и тихо посмеивались, перешептываясь: «Да он, наверное, дракона внутри кормит!» или «Смотри, как бы не съел и стол вместе с тарелками!»

Я слышал их шутки краем уха и чувствовал, как жар заливает мои уши. Но, если честно, мне было не до подколов, мой желудок требовал свое, и я ел с таким усердием, что мог бы конкурировать с Робином Бобином. Пусть смеются, я всё равно не остановлюсь, пока не накормлю эту черную дыру голода. Я сам не понимал, как это возможно – никогда раньше не ел столько. Моя цель проста: накормить волка, который внутри требовал энергии.

Когда тарелки опустели, я наконец-то почувствовал облегчение. Стол стал напоминать поле битвы после сражения – куча посуды, остатки еды и мой тяжело дышащий вид. Протерев рот салфеткой, я выдохнул и потянулся. Долго наслаждаться сытостью не удалось – по громкой связи голос Торбина, завхоза академии, велел мне срочно явиться в преподавательскую.

Огромный кабинет с высокими узкими вертикальными окнами к моему появлению превратился в филиал нашего любимого с Майей горячего источника. Отопление прорвало, и горячая вода уже начала подбираться к дверям. Торбин, красный от злости, стоял посреди учительской и бросал в мою сторону гневные взгляды. Видимо, моя скорость прибытия его не устроила. Он указал на источник бедствия – толстую металлическую трубу, из которой с шипением вырывался кипяток. Благо вода на полу успела остыть, и я смог подобраться к разрыву, уклоняясь от жалящих струй пара.

В панике оглядываясь вокруг, я заметил на спинке стула что-то серое, напоминавшее ткань. Не думая, я схватил это и обмотал вокруг трубы, перекрывая травмоопасный поток. Каким-то чудом удалось повернуть старый вентиль на входном узле в углу кабинета. Я с облегчением выдохнул и, вернувшись к прорехе, стал разматывать тряпку с трубы.

Рваная трещина на цилиндрической поверхности напоминала миниатюрное ущелье. Я осторожно водил по ее краям пальцем, раздумывая, как поступить. Наложить жгут из обрезка чуть большего диаметра или заменить трубу целиком?

Вдруг я почувствовал, как в животе что-то завибрировало. Сначала я решил, что это съеденное дает о себе знать, но внезапно всё стало серьезнее. Я не понимал, что происходит, и зарождающая паника выдавала максимально драматические версии. С неожиданным треском из моих пальцев выбилось электричество, заполнив воздух запахом озона. Словно обед не просто насытил меня, а наполнил какой-то дикой энергией, которая теперь начала вырываться наружу. Край прорехи раскалился, и прорыв, следуя за движением пальцев, начал спекаться, словно кто-то невидимый действовал сварочным аппаратом. Я, разинув рот, совершенно не понимал, что происходит, но не мог остановиться. Через несколько мгновений всё закончилось, а труба радовала взгляд аккуратным сварным швом.

Торбин, к счастью, ничего не заметил – он был слишком занят осушением пола от избытка воды. Гном достал небольшой артефакт в виде медного жезла с выгравированными рунами и провел им над гладью. Вода начала стремительно испаряться, оставляя клубы пара и насыщенный запах сырости. Он открыл окно на проветривание и кивнул мне, буркнув что-то про «молодежь, которая уж слишком быстро учится». Я же, ощущая в груди дикое возбуждение от того, что так лихо справился с задачей, лишь улыбнулся, надеясь, что никто не заподозрит ничего странного в моей работе.

Когда я уже собрался вернуться к себе, в учительскую вошел Элеррион. Он осмотрелся, скривившись от обилия влажных запахов, остановил взгляд на мне, а затем на… тряпке, что я отжимал от остатков воды. Элеррион отчего-то нахмурился.

– Это что… мой жилет? – спросил он, его желтые глаза сузились, а бровь поднялась. – Леонид, что здесь произошло?

Я почувствовал, что, несмотря на жару в учительской, меня обдало холодом. Я сглотнул, пытаясь придумать что-то внятное.

– Эм… это… – я замялся. – Я… увидел воду и… ну, надо было что-то сделать… Я… я думал, это просто тряпка… Честное слово!

Элеррион вырвал из моих рук жилет, с которого еще капала вода, и нахмурился еще сильнее. Вдруг на удивление он слегка усмехнулся.

– Тряпка, значит? – произнес он, покачивая головой. – Тряпка – это то, во что ты ежедневно облачаешься, Леонид. А я за эту «тряпку» полсотни серебра на рынке отсыпал.

Его привычная аура спокойствия и таинственности будто охладила помещение.

Он еще раз оглядел учительскую, остановив взгляд на пострадавшей трубе, затем перевел взгляд на меня и с едва заметной улыбкой сказал:

– Ты, кстати, не забыл, что у нас с тобой очередное занятие? Пойдем в мой кабинет.

С этими словами он развернулся и вышел, не оставляя мне выбора, кроме как следовать за оборотнем. Эмоции от внезапного применения электромагии всё еще вибрировали в мыслях, но я постарался сосредоточиться на предстоящем занятии.

Кабинет Элерриона всегда производил на меня впечатление. В нём царил уютный сумрак, и только мягкий свет пары светокамней освещал стол, заваленный свитками и колбами с разноцветными жидкостями. Мы сели друг напротив друга, и оборотень, как обычно, начал с проверки моих навыков концентрации.

Это классический ритуал: закрыть глаза, сосредоточиться на биении своего сердца, почувствовать, как кровь движется по венам.

Я привычно стал погружаться в медитацию, но тут же понял – что-то изменилось. Всё, что раньше казалось мне невероятно сложным, теперь получилось с такой легкостью, словно я проделывал это десятилетиями. Я смог прочувствовать каждую каплю крови, движение каждой клетки, каждое разветвление сосудов. Это ощущение давало невероятное чувство контроля, почти как если бы я управлял собственным телом на каком-то ином, глубоком уровне. И самое главное – каждый сосуд, каждая клеточка и каждый нерв отзывались на мои намерения.

Элеррион молча наблюдал за мной, его взгляд становился всё более заинтересованным. Я всеми фибрами ощущал это взгляд, будто прожектор, направленный прямо на меня.

Когда я открыл глаза, он немного прищурился, его губы сжались в тонкую линию, а затем он, наконец, заговорил:

– Леонид, я же вижу, что твои способности значительно улучшились. Ты стал намного лучше контролировать магию крови. Признавайся, что случилось? Ты использовал дополнительные упражнения? Или тебе кто-то помог?

Меня словно подбросило. Я чувствовал себя на грани – с одной стороны, я хотел рассказать преподавателю о Ксаверии, о ночных тренировках и об этом новом, таинственном мире электромагии. Внутри бушевала смесь страха и решимости, будто две стороны моей сущности спорили, стоит ли делиться этой тайной или нет. Желание выговориться било по нервам, но что-то внутри, как некая невидимая сила, удерживала от откровений. Как будто язык не подчинялся, а мысли скользили в сторону. Не знаю, сработало ли это заклинание, обещание или что-то другое, но я просто не мог.

– Эм… ну… – начал я, чувствуя, как пот начинает выступать на лбу. – Знаете, наверное, я просто… э-э-э… больше практиковался на досуге. Ну и еще, я ел очень много мяса, это же помогает, правда?

Элеррион привычно приподнял бровь, и я увидел в его взгляде тень улыбки. Тот, несомненно, понимал, что я не договариваю, но не стал давить на меня.

– Мясо, говоришь? Ну, возможно-возможно, – протянул он, медленно покачивая головой. – Но не забывай, Леонид, что настоящий контроль достигается не только через физическую силу, но и через понимание и дисциплину. Ты совершил значительный прогресс, и это хорошо. Однако я чувствую, что в тебе есть еще что-то… нечто, что тебе самому предстоит раскрыть.

Я кивнул, чувствуя смесь облегчения и напряжения. С одной стороны, Элеррион не стал меня допрашивать, но с другой – я понимал, что рано или поздно придется открыть правду.

А что, если он узнает всё?

Что, если это окажется нарушением какого-то правила, о котором я даже не догадываюсь? Меня терзали мысли о последствиях – изгнание из академии, потеря доверия… или что-то еще хуже. Я чувствовал, что пока не готов рассказать, и что-то внутри меня кричало: «Сохрани эту тайну любой ценой».

Однако я сегодня отделался. Мы продолжили занятие, и я сосредоточился на упражнениях, стараясь не думать о Ксаверии и его тренировках.

Элеррион велел мне сфокусироваться на управлении потоком магии крови. Нужно было аккуратно перемещать ее из одной части тела в другую, создавая небольшие резонансы в руках и ногах. Это сложное упражнение, требующее полной концентрации, но я делал легко, словно мои вены стали гибкими каналами, подчиненными моим мыслям. Элеррион нахмурился, и я почувствовал, что он снова весьма удивлен. Обычно такие задания требовали нескольких недель практики, но для меня это стало словно игра. И эта легкость казалась одновременно и пугающей, и захватывающей.

Преподаватель внимательно наблюдал, его глаза то сужались, то расширялись, как будто он пытался разгадать мою тайну. Мы молчали, но я чувствовал его интерес и стремление понять, что же изменилось во мне. В какой-то момент он слегка усмехнулся, а потом, словно вспомнив что-то важное, сделал знак продолжать. Я перемещал магию, создавал небольшие волны, ускоряя или замедляя потоки, чувствуя, как контроль становился абсолютным.

Когда мы закончили, Элеррион одобрительно кивнул и отпустил меня, пожелав доброго вечера. Я выбрался из его кабинета с чувством, что прошел некий скрытый тест. В голове всё еще звучали его слова о том, что во мне есть нечто, что мне предстоит раскрыть. Вероятно, он был прав. Возможно, я только начинал понимать, что за сила пробуждается внутри меня.

Проклятье!

Я снова проголодался. На ужин я успевал, но пришлось довольствоваться остатками. Видимо, мое расстроенное выражение лица так впечатлило пухлую девушку на раздаче, что в конце скудной трапезы она вручила мне небольшой, но ароматный сверток. Я моргнул от удивления, затем улыбнулся ей, чувствуя, как внутри разливается теплое чувство благодарности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.