# Зелье для принцессы

Эми Маккаллох

Случилось невероятное – принцесса Эвелин выпила приворотное зелье и влюбилась в собственное отражение! Чтобы спасти наследницу престола, были созваны лучшие зельевары страны, которые должны отправиться на поиски редчайших ингредиентов для лекарства. Так мир начинает следить за самым увлекательным соревнованием в истории – Великой Охотой, ведь на каждом шагу зельеваров подстерегают смертельные опасности.

Саманта – обычная девушка с необычным талантом. Некогда её семью алхимиков почитали при дворе, но теперь для них настали трудные времена, и победа на состязании помогла бы Сэм вернуть былую славу. Но как ей тягаться с невероятной мощью корпорации «ЗороАстер»? И насколько она готова сблизиться со своим главным конкурентом Зейном Астером ради победы?

Amy McCulloch

The Potion Diaries

Text copyright © 2015 by Tiger Tales Ltd All rights reserved.

© Погосян Е.В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

> Джульет, чей волшебный талант делает возможным всё


## Глава 1. Принцесса Эвелин


На кончике пальца, там, куда укололо остриё ножа, расцвела маленькая капелька крови. Она поднесла палец к сосуду и следила за тем, как капля падает, окрашивая розовую жидкость на дне в густой тёмно-синий цвет. Странно.

Ей всегда казалось, что приворотное зелье должно быть алым, а не синим.


## Глава 2. Саманта


Слой грязи, покрывавшей бока стеклянной склянки, был таким толстым, что под ним невозможно было разглядеть даже намёк на этикетку. Я поспешно провела по нему рукавом, пока не вспомнила строгий мамин наказ не пачкать приличную одежду. Тогда я взяла тряпку, которую сунула сегодня утром в карман джинсов. Пришлось изрядно потрудиться, пока удалось оттереть надпись, сделанную витиеватым дедушкиным почерком. Она отлично сохранилась, только кое-где чернила корявыми пальцами расползлись по трещинам на старой бумаге.

«Бёрд дю Мерлин».

– Не может быть! – вырвалось у меня, а по спине от восторга побежали мурашки. Пришлось вернуть склянку на полку и сделать несколько вдохов, прежде чем продолжить.

– Ты что там нашла? – Моя лучшая подруга, Анита, смотрела на меня со своего насеста перед верхними полками.

Мы вдвоём балансировали на старых лестницах на колёсах, перемещавшихся вдоль тридцати шести пыльных полок на высоте трёх уровней. У нас был уговор. Анита помогает выполнить грандиозную крышесносную инвентаризацию нашей семейной лавки с вековыми залежами микстур, зелий, трав и прочих необходимых алхимику веществ. Взамен я обещала пойти с ней на концерт в честь восемнадцатилетия принцессы, который будут транслировать из королевского замка на большие экраны, хотя мне делалось тошно при одном упоминании об этом. Правда, я на всякий случай прихватила с собой книгу в рюкзаке.

Я широко улыбнулась, и Анита с трудом подкатила свою лестницу ко мне. Старые направляющие рельсы забились пылью, а колёса не желали вращаться, даже несмотря на то, что я сама их недавно смазала.

Я повернула склянку наклейкой к ней. Она тихонько присвистнула.

– Думаешь, это настоящее?

– Откуда я знаю? – сказала я. Но сердце так и выскакивало из груди. Всякий раз, копаясь на этих полках, я словно погружалась глубже и глубже в тайный забытый клад и верила, что однажды найду здесь что-то грандиозное. Может, эту вот склянку. Я читала в журнале «Природа и зелья» об одном растении, под названием «борода волшебника». Может, это его устаревшее название. Память машинально подсказала способы употребления «бороды волшебника»: «Главный ингредиент в зельях, помогающих при шоке, – держать пять минут в горячей (но не кипящей) воде, чтобы облегчить переживание трагических новостей». Пожалуй, не такая уж это и редкость, и я напрасно так разволновалась.

Однако, если это окажется настоящей бородой Мерлина – в смысле, его самого… ну, мне тут же стало ясно, как мы оплатим ремонт крыши, дыру в которой я обнаружила только вчера (весьма неприятным образом, проснувшись с мокрой головой) и временно залепила строительным скотчем.

Я обхватила пальцами крышку и с силой попыталась её повернуть. Потребовались усилия, но наконец она слетела со склянки, выпустив облако пыли прямо мне в лицо.

Кое-как я прокашлялась и разогнала руками пыль, но сердце у меня упало.

Пусто.

– Что-то ещё для списка Кирсти? – Анита похлопала меня по плечу.

– Похоже на то, – вздохнула я, вытащила из-за уха карандаш и внесла «бороду волшебника» в мой список закончившихся припасов, чтобы попросить Кирсти, нашу Ищейку, собрать её для нас. И похоже, придётся мне искать другой способ чинить эту течь.

Иногда, пребывая в романтическом настроении, я размышляла обо всех поколениях Кеми, стоявших у этих полок, и множестве великих алхимиков, выросших в их тени.

Но реальность не давала отвлекаться надолго: лавка простаивала, наши сбережения таяли, и мы понятия не имели, как это изменить.

А ведь так было не всегда. Лавка зелий Кеми была одной из самых процветающих аптек в Кингстауне. Но в наши дни аптекари никому не нужны. Их вытеснили фармацевтические корпорации, за полцены торгующие синтетическими версиями традиционных зелий. И теперь мы превратились в остатки старины. Реликты.

Папа Аниты тоже владел лавкой зелий, специализировавшейся на традиционных индийских техниках. Когда его ученик ушёл получать диплом инженера, мистер Пател решил не нанимать никого на его место – хотя Анита сама предложила оставить учёбу в университете и помочь отцу. Он собирался поработать ещё пару лет, а потом вообще закрыть лавку. Ещё одна аптека уйдёт в прошлое, пока лавка зелий Кеми продолжает цепляться за жизнь.

Вообще-то мистеру Пателу повезло. Он сам решил закрыться, то есть в какой-то мере контролировал ситуацию. У меня же на душе скребли кошки при одной только мысли о том, что мы будем делать.

Анита скользнула вдоль полок обратно к тому месту, где работала. Я тоже попыталась найти в себе хоть каплю энтузиазма, но он исчез без следа, как пыль из этой склянки.

– Господи, Сэм, ты только глянь на это!

– На что? – Я потащилась к ней. Что там она могла найти? Дыхание сфинкса? Или даже драконий зуб?

Она ткнула мне в нос телефоном. На экране было фото принцессы Эвелин, позировавшей в одном из бальных залов дворца.

– Принцесса надела на восемнадцатилетие то самое платье из Прайм-стора, которое я собираюсь купить на летний бал! Чёрт, теперь же его будут продавать на всех углах!

– В голове не укладывается, что ты собралась идти на летний бал.

– Представь себе, не все готовы променять мальчишек на зелья, как некоторые мои знакомые!

– Очень смешно. Я надеюсь, ты хоть не на свидание собралась?

– Я перебираю кавалеров, как сама принцесса Эвелин, и пока только жду свою пару. – Анита откинула за плечо длинные, блестящие чёрные волосы, а потом высунула язык.

Я швырнула в неё тряпку, и она захихикала.

– Ну, на кого будешь спорить? С кем она встретится сегодня? – спросила Анита.

– О чём это ты?

Анита закатила глаза.

– Да ладно, если тебе всё ещё нужна моя помощь, давай хотя бы немного позабавимся. Я делаю первую ставку: думаю, это будет Дэмиан.

– Ни за что. Королевская семейка в жизни не позволит принцессе выйти за поп-звезду. Это будет принц Стефан из Джергона. Очень дипломатично.

– Какое занудство! Ага, я знаю! Зейн Астер.

– Ты думаешь?

– Почему бы и нет? Арджун говорит, что в универе все только и болтают о том, какие они с принцессой друзья. – Арджун был братом Аниты, на два года старше нас. Они с Зейном учились вместе в нашей школе. – Ты давно не видела Зейна? – Анита лукаво подняла брови.

– Ты совсем глупая? Зейн Астер вообще меня не знает.

– Как скажешь.


## Глава 3. Принцесса Эвелин


Сердце тревожно забилось, когда Ренел, старший королевский советник, объявил о прибытии Зейна. На шее у неё висел серебряный медальон в виде сердечка, который она нервно сжимала от волнения. Но стоило принцессе увидеть гостя, натянутые в напряжении нервы мгновенно расслабились. Она даже хихикнула при виде того, как Зейн с хозяйским видом шёл по залу, не обращая внимания на бормотание советника.

– Эви! – Он приблизился и заключил её в объятия. Мускусный аромат его модного одеколона перебивали запахи химикатов из лаборатории.

– Ты оделся как раз по случаю, – прошептала она, слегка погладив прямые плечи его смокинга.

– Ну, – рассмеялся он, – я же не могу разочаровать дам на самом грандиозном приёме года! – Он шутливо изобразил несколько танцевальных па и сделал вид, что поправляет воротник.

– Похоже, ты и помыться не забыл. – Она очень надеялась, что её голос звучит равнодушно, хотя его слова ранили, словно кинжалы.

– Ренел, выйди на минутку, – велела она и подождала, пока длинноносый советник покинет зал.

– Ты сногсшибательна! – воскликнул Зейн и отступил на шаг, чтобы полюбоваться принцессой, не выпуская её руки из своей.

Она действительно выглядела великолепно. Длинные светлые локоны, в которых усилиями стилиста загадочно мерцали золотистые пряди, удерживала вместе свободная лента. Платье до пола, расшитое барвинками, подчеркивало изящную фигуру. Целая армия дизайнеров боролась за право участвовать в создании наряда на приём в честь восемнадцатого дня рождения. Она нарочно выбрала местного дизайнера, у которого был магазин в городе, – решение, тут же названное «отважным» и «неординарным» в массмедиа. А ей просто понравилось это платье.

Медальон был единственным аксессуаром, выбивавшимся из общей картины. Но и у него было своё назначение. И сейчас наступило его время.

– Выпьешь? – предложила она, направляясь к небольшому столику у окна и чертыхаясь про себя от того, что голос предательски дрогнул.

– Конечно! – воскликнул Зейн.

Она улыбнулась и повернулась к нему спиной, чтобы налить пунш из тонкого хрустального графина в самые изысканные бокалы во всей Нове, с ножками из полированной бронзы. Одним быстрым движением она открыла медальон. Тёмно-синий порошок высыпался на дно бокала, без следа растворившись в красном напитке.

Она внимательно рассмотрела бокалы и едва слышно перевела дух – оба выглядели одинаково. Помедлила ещё миг, но не услышала ни одного вопроса. Всё шло по плану.

– За влюблённых? – предложила она.

Он решительно взял у неё бокал и звонко чокнулся.

– За тебя, принцесса!

– За нас, – прошептала она, не отрывая взгляда от Зейна. А затем зажмурилась, запрокинула голову и осушила бокал в один глоток. Пунш был сладким, как мёд. По всему телу растеклось тепло, пока кровь не вскипела в жилах, а сердце чуть не взорвалось от счастья.

Её ресницы с трепетом распахнулись.

И глядя в холодные голубые глаза, отражавшиеся в серебристом дне бокала, она почувствовала, как ею овладевает безумная, глубочайшая и неотвратимая любовь.

## Глава 4. Саманта


Колокольчик над входной дверью в лавку жалобно звякнул, а потом соскочил с петель и грохнулся об пол. Я вздохнула и открыла в тетради нужную страницу: «Починить». Под протекающей крышей появилась новая строка: «Колокольчик над входом».

Извернувшись на лестнице, я заметила, как мелькнул подол маминой юбки: она вышла из задней комнаты, чтобы встретить клиента. Мне загораживала обзор одна из толстых балок, крест-накрест подпиравших тяжелые полки.

Снизу, из лавки, доносились обрывки разговора и перезвон множества банок.

– Мойра, милая, ничего страшного… заплатишь на той неделе.

Я не успела подавить горестный стон и в спешке полезла вниз. Но даже так мне не удалось добраться до пола, прежде чем дверь захлопнулась за жирной спиной Мойры.

– Мама, ну честное слово! – Я направилась туда, где заранее выложила приготовленные по рецепту микстуры. Так и есть: свёртка Мойры не было. Я ткнула кнопку, чтобы открыть кассу со всем её содержимым: жалкая кучка мелочи, остававшаяся каждый раз к концу дня, и такая замусоленная пятёрка, что вряд ли кто-то примет её за законную купюру.

– Мойре семьдесят три. Ты же знаешь, какая она забывчивая.

– Такая забывчивая, что не забывает каждый раз оставить дома свой кошелёк, – пробурчала я. С мамой было бесполезно спорить о таких вещах. Она во всех видит только хорошее. Беда была в том, что в свои семьдесят три Мойра оказалась едва ли не самой юной нашей клиенткой. Действительно, до сих пор нашими услугами предпочитали пользоваться старики, не доверявшие синтетическим препаратам промышленной фармакопеи и предпочитавшие натуральные продукты. А судя по тому, как деловито Мойра проверяла сумму на чеке, едва успев завернуть за угол, она отлично помнила о том, что собиралась делать, приходя в лавку зелий Кеми.

От этих мыслей я снова разозлилась.

– Мы вообще-то здесь вроде как бизнесом занимаемся.

– Сэм! Сколько раз просить тебя не разговаривать с мамой в таком тоне? – Папа вышел из коридора, ведущего в дедушкину лабораторию, и, прежде чем он успел захлопнуть дверь, оттуда вырвалось изрядное облако дыма. Дедушка торопился составить микстуры, заказанные на эту неделю нашими клиентами (честно говоря, весьма малочисленными). Меня кольнуло чувство вины – это я должна была помогать ему, как полагается ученице.

Папа обнял маму за талию и поцеловал в щёку. Я улыбнулась, не в силах долго злиться на Мойру. Это было здорово – видеть родителей такими довольными: мама с любимой яркой помадой, в длинной юбке и блузке с цветочной расцветкой, и папа смотрит на неё с таким восторгом, словно она всё ещё была девчонкой из высшей лиги. Строго говоря, она правда была из высшей лиги. Она была Талантом, то есть принадлежала к сообществу тех, кто был способен направлять волшебство через свой талисман. Правда, её способности не превышали среднего, а талисман – волшебная палочка – пылился на туалетном столике в спальне. Но она всё равно оставалась Талантом, поэтому могла выйти замуж за другого Таланта и нарожать кучу талантливых деток. Но вместо этого она влюбилась в моего папу, который был простецом – человеком без способностей к колдовству. В точности как я.

Тем не менее только такие простецы, как мы, могли стать великими алхимиками. Наша невосприимчивость к волшебству означала, что мы можем работать с волшебными ингредиентами, не рискуя отравиться или заразиться. Но этого было недостаточно. Семейство Кеми всегда отличало несравненное мастерство во владении искусством алхимии: интуитивно знать, какой состав должен быть у нужного зелья, находить неожиданные способы для использования известных ингредиентов, понимать тонкости и законы их взаимодействия.

Однако на моём папе алхимический дар решил пропустить поколение, и ему так и не суждено было стать учеником своего отца. Но даже если он временами и испытывал разочарование из-за своей неспособности освоить все тонкости зельеварения, то отважно старался это скрывать. И пошёл работать водителем городского автобуса. Простецы всегда преуспевали в профессиях, связанных с техникой – например, пилоты и компьютерщики в большинстве своем не имели к волшебству никакого отношения. Мама тоже работала в лавке, но одновременно преподавала музыку в школе у Молли, что служило дополнительным источником дохода. Несмотря на то что оба отдавали себе отчёт в бедственном положении нашего бизнеса, у них даже мысли не возникало, что я могу стать кем-то другим, кроме как ученицей дедушки.

Раз уж ты наделён фамильным даром Кеми, ты должен его использовать.

Если мне удавалось разговорить деда (чаще всего после очередной уборки у него в мастерской), он рассказывал о том, как в давние времена наши предки занимали пост официальных поставщиков королевского двора. Теперь эта честь принадлежала корпорации «ЗороАстер», крупнейшему производителю синтетических зелий во всей Нове. Они перехватили её у нас, когда основателю ЗА, самому Зоро Астеру, удалось выиграть последнюю Дикую Охоту, проводившуюся в истории Новы. Дикой Охотой называлось жестокое состязание алхимиков, учреждённое первым новианским королём Одином с целью найти наилучшее лечение на случай, если жизнь члена королевской семьи окажется под угрозой. По легенде, король Один владел охотничьим рогом доисторического существа, самого наделённого волшебным Талантом. И этот рог обладал собственной волшебной силой: он призывал алхимиков на состязание и определял победителя, становясь золотым, если его наполняли правильно составленным зельем.

Наградой победителю становился горшок золотых крон и, что ещё важнее, изрядная порция королевских волшебных сил. Для алхимиков, практически лишённых колдовских способностей, это было очень важно. Но это вовсе не значило, что состязание не пытались выиграть также и Таланты.

Зоро стал первым Талантом, победившим в состязании. Он вложил полученные деньги в устройство первой лаборатории, производившей синтетические зелья для клиентов всех возрастов, с любыми болезнями и запросами – и навсегда изменил наш мир. Одним коварным ударом он не только лишил Кеми королевского благоволения, но и обрёк на гибель старинное и почтенное искусство зельеварения, в котором мы были непревзойдёнными экспертами.

В наши дни Дикая Охота осталась лишь в прошлом. Королевская семья и без того была так надёжно защищена благодаря лучшим докторам и великолепно выученным телохранителям – тайной полиции Новы, – что ни о каких смертельных угрозах не могло быть и речи. Конечно, королевским особам приходилось появляться на публике по случаю таких событий, как, например, открытие новой больницы, и тогда предпринимались все охранные меры. Как только стало ясно, что у их величеств будет всего один ребёнок, то есть принцесса Эвелин является единственной наследницей трона Новы, было сделано всё возможное для её безопасности.

Анита похлопала меня по руке – я и не заметила, что она вышла из кладовой следом за мною.

– Нам пора, а то опоздаем.

– Ох, деточки, конечно. Ни за что не пропустите открытие! – Мама всегда искренне восторгалась королевской семьёй – недаром у нас целая полка под прилавком была завалена глянцевыми журналами. Там мама прятала их от дедушки, который методично сжигал их в печке, если где-то натыкался на них. – А потом расскажете мне всё в подробностях, когда вернётесь!

– Ты же знаешь, я плохо запоминаю кто-да-в-чём-был, кто-да-с-кем-приехал и всё такое прочее.

– Тогда просто сфотографируй! – заявила она с безмятежной улыбкой. – Молли тоже захочет посмотреть.

– У Молли обзор наверняка будет лучше моего, – буркнула я. Молли – моя сестра, которая уже считалась единственной надеждой нашей семьи, хотя ей только исполнилось двенадцать. Она была Талантом – унаследовала его вопреки опасениям маминой родни. Когда её Талант впервые проявил себя, я поинтересовалась, что она при этом почувствовала. И она ответила своим миленьким голоском восьмилетней куколки, что это как будто плыть по волнам волшебства. А сейчас, когда ей исполнилось двенадцать, она вот-вот обретёт способность направлять волшебство через свой особенный предмет – видимо, это будет как повернуть кран.

Вот почему родители в последнее время витали в облаках. Все испытания показали, что у Молли Талант самой высокой пробы и она будет чрезвычайно сильной волшебницей. Перед нею откроется блестящее будущее, не зависящее от прозябающей лавки зелий. Но чтобы это будущее стало реальным, ей необходимо получить образование в закрытой школе Талантов, а это стоило немалых денег. Таких, которых у нас не было и не будет, пока мама даром раздаёт наши зелья направо и налево. Каждый медяк откладывался на обучение Молли, ведь ей необходимо было предоставить все возможности. Я могла бы завидовать ей, но не делала этого. Молли действительно казалась гораздо лучшим вложением, чем я.

И сейчас она уже была в замке, окружённая своими друзьями-Талантами.

– Анита, ты ведь позаботишься, чтобы Сэм сегодня не скучала? – Мама подбоченилась и с сомнением покачала головой, окинув меня взглядом.

– Постараюсь, миссис Кеми.

Не дожидаясь, пока мама опять начнёт свои наставления, я шагнула через порог. Старая, давно выцветшая деревянная вывеска над лавкой заскрипела на ветру, и я машинально отступила в сторону, нисколько не сомневаясь, что однажды она рухнет кому-то на голову и ждать этого осталось недолго.

Анита подхватила меня под руку, и мы поспешили по Кеми-стрит из квартала алхимиков. Кингстаун был выстроен на склонах давно потухшего вулкана, так что массивный замок расположился на самой вершине. Самые большие и красивые городские особняки спускались сверху, от замка, вдоль широкой Королевской улицы. Остальной город вольно раскинулся у подножия: море современных зданий вокруг островка старой застройки.

По Королевской улице уже двигались толпы народа, собиравшегося на празднество в замке. Магазины, обычно полные покупателей в эти часы, сегодня закрылись намного раньше, хотя на больших экранах всё так же мелькала знакомая реклама любых товаров: от новомодных платьев до популярных лекарств.

– Саманта Кеми! – окликнул низкий и смутно знакомый голос.

Я так резко развернулась, что на меня налетела шедшая позади пара. Вина явно не их, так что я пробормотала извинения. Пока они огибали меня и плелись дальше по улице, я обратила внимание, как переливается цвет платья женщины: от бледно-розового до карминно-красного и обратно. Явно наведены чары. Даже завидно стало. Мне-то зачарованный прикид явно не светит. Я переглянулась с Анитой, и мы одновременно закатили глаза.

– Таланты, – буркнула она.

– Ты не слышала, как кто-то меня позвал? – спросила я у Аниты.

Она покачала головой, и, поскольку я больше не слышала странный голос, мы двинулись дальше.

Мы прошли мимо автобусной остановки, где на очередном видеоэкране кружилась принцесса Эвелин в сверкающем синем платье. «СЕГОДНЯ ПРИНЦЕССЕ ЭВЕЛИН ИСПОЛНЯЕТСЯ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ! Прямой эфир на канале АТС с 19:00!» Все, кто не потащится вместе с нами в замок, наверняка приклеятся к экранам, в том числе и моя мама.

Толпа становилась всё плотнее, хотя до начала представления оставалось ещё больше часа, и нас заставил остановиться разъезд полицейской кавалерии.

– Надо было выйти раньше, – посетовала Анита, пытаясь разглядеть что-то за морем голов. – Я слышала, что весь наш класс получил приглашения на приём во Дворце.

– То есть в замке.

– Нет, именно что во Дворце. Где-то там, – и она неопределённо махнула рукой. Замок являлся официальной резиденцией королевской семьи. Но на самом деле они жили в Великом Дворце – грандиозном сооружении, по слухам, так хитро скрытом где-то в небесах над Кингстауном, что его нельзя было разглядеть даже в самый безоблачный день.

– Ну, значит, только Таланты из нашего класса.

– Ладно, не хочешь – не верь.

Тут раздался страшный шум, как будто загудели тысячи труб. Мне пришлось задержаться на месте и зажать уши руками. Это что, начало концерта?

– Ты в порядке? – испугалась Анита. Она так схватила меня за руку, как будто решила, что я сейчас убегу домой и нарушу наше соглашение.

– Ты что, не слышала? – У меня всё ещё звенело в ушах.

– Что?

– Саманта Кеми, – снова окликнул низкий голос.

– Чего? Кто это меня зовёт? – Я повернулась, как будто меня кто-то схватил за хвост и с силой дёрнул.

– Сэм, – озабоченно нахмурилась Анита, – я ничего не слышала.

И тут краем глаза я увидела, как изменилась реклама на автобусной остановке. Там больше не показывали принцессу Эвелин. На её месте оказался король Новы.

И он смотрел прямо на меня.


## Глава 5. Саманта


Король говорил:

– Саманту Кеми, как официально зарегистрированную ученицу алхимика Остейнса Кеми, срочно Вызывают в Великий Дворец.

Я ошалело хлопала глазами: происходило нечто необъяснимое. Король Новы – человек, которого я видела исключительно на экране телевизора или в газетах, а однажды где-то высоко на балконе в замке – Вызывал лично меня во Дворец.

Мог ли он вообще Вызывать меня? Это наверняка чей-то розыгрыш, потому что не могут при дворе знать какую-то ничтожную ученицу алхимика… если только я чего-то не натворила? Но тогда бы за мной явилась полиция, а не король. Как и везде, для этих целей у нас имеется правительство, политики и судьи. Королевское семейство является номинальными правителями, а не исполнителями приговоров.

Они не могут использовать своё волшебство, чтобы задержать кого-то на улице и Вызвать в королевский Дворец.

Этого не может быть. Это розыгрыш.

– Анита, ты это видишь? – спросила я.

– Сэм, мне надо бежать.

Я с трудом отвела взгляд от лица короля. Анита, широко распахнув глаза, уставилась в телефон. Она выглядела испуганной. И если она и видела, как грозно сужаются глаза короля, пока я заставляю его ждать, по ней сказать это было нельзя. Похоже, сообщение было направлено лично мне.

– Кажется, моего папу Вызвали, и мама хочет, чтобы я сейчас же вернулась домой, – сказала подруга и показала мне экран с сообщением.

– Тогда беги, – сказала я, но невольно прикусила губу и сглотнула.

– Что случилось? – прошептала она. Наверное, нам обеим придётся это скоро узнать. Она торопливо обняла меня и тут же скрылась в толпе, направляясь домой.

Когда я снова посмотрела на видеоэкран, короля уже не было – и на миг я подумала, уж не приснилось ли мне всё. Теперь ко мне обратился другой человек – мужчина со странной раздвоенной бородой.

– Саманта Кеми, я Ренел Ландри, главный королевский советник. Прошу вас подтвердить получение Вызова. Вы готовы немедленно явиться в Великий Дворец?

Как будто у меня был выбор. Что могло понадобиться от меня королевскому семейству?

– Д-да, – промямлила я.

Я не могла поверить, что никому и в голову не пришло задержаться и посмотреть на этот невообразимый спектакль, но люди спешили мимо автобусной остановки, как будто её вообще не существовало в природе. Вот она, королевская власть. А советник сместился в угол экрана и стал делать приглашающие движения руками:

– Вам ведь уже приходилось Перемещаться?

Перемещаться? Мои нервы в итоге не выдержали, и я истерично расхохоталась прямо в лицо этому типу. С большим трудом мне удалось снова взять себя в руки и ответить:

– Нет, сэр. – Тут мой взгляд снова сфокусировался, так что я смогла рассмотреть прозрачную комнату у него за спиной, половину массивного золотого канделябра, тяжёлые портьеры на стенах, и внезапно я испытала такой прилив любопытства, что оно превратилось в отвагу. – Но я видела, как это делают другие, и наверняка справлюсь.

Судя по тому, как он на меня уставился, его это не убедило.

– Ваша самоуверенность неуместна. Перемещение до Великого Дворца долгое…

Честно говоря, меня и правда пугало это Перемещение. Я знала основные правила: не расслабляться, не разевать рта и не прерывать зрительный контакт. Годился любой экран или зеркало, хотя в домах у самых важных Талантов имелись для этого специальные экраны Вызова. А для совсем больших расстояний – или заморских путешествий – пользовались городским вокзалом.

Но Переместиться самой с автобусной остановки посреди улицы – это было совсем другое дело.

И тут я услышала, как грозно приказал король:

– Доставь её. Не тяни время!

Физиономия Ренела недовольно скривилась, и он снова обернулся ко мне, полный решимости. Похоже, они не сомневались в том, что делают. А я терпеть не могу, когда Таланты задирают нос перед такими, как мы.

– Итак, мисс Кеми. Вы сказали, что можете это сделать, а нам необходимо немедленно доставить вас во Дворец, – он протянул ко мне руки, и барьер между нами исчез. Его пальцы прошли сквозь стеклянный экран, по которому пошла рябь, как от брошенного в воду камня.

– Иду! – выпалила я, стараясь не показывать, насколько мне страшно. Я протянула руки ему навстречу, схватилась за них, стараясь не отрывать от него взгляд, и позволила втащить себя в экран.

Тротуар выскользнул у меня из-под ног и удалился вместе со всеми людьми на улице, хотя мне казалось, что я никуда не двигаюсь. Его Талант оказался очень силён: советник с лёгкостью протащил меня по всем потокам волшебства до самого Дворца. Меня толкало всё выше и выше, и я едва успевала заметить краем глаза, как мелькают крыши самых высоких зданий. Это было очень странное ощущение – не полёт, поскольку не было ни ветра, ни какого-то движения воздуха: только глаза Ренела, приковавшие мой взгляд намертво, и сила его рук.

Всё закончилось слишком быстро. Когда мы оказались в самой высокой точке города вблизи от замка, меня вдруг резко дёрнуло прямо вверх, в темнеющее небо. Сердце ёкнуло в груди, и, хотя я понимала, что Переместилась не так уж далеко, мне почему-то захотелось посмотреть вниз, на город. Это было безумием и грозило мне гибелью, но искушение оказалось слишком сильным. Я глянула вниз.

Ренел скривился ещё сильнее, он уже обливался потом.

– Не прерывайте зрительный контакт! – заорал он, но было поздно.

Я стала падать. Волшебство, удерживавшее меня на весу, развеялось. Первое, что я почувствовала, был холод. Кровь драконья, да я просто заледенела! Но тут у меня скрутило живот, и я закричала под рёв ветра у меня в ушах.

Прямо в воздухе возникли руки: четыре руки поймали меня за плечи. Ветер и холод пропали так же внезапно, как если бы захлопнулась дверь, и с последним натужным кряхтеньем меня выдернули из экрана прямо на мраморный пол.

Я грохнулась так сильно, что наверняка заработала себе здоровенный синяк.

«Бальзам из арники – снимает синяки меньше чем за сутки».

Ренел ждал, пока я сама встану на ноги. Я почувствовала, как от стыда покраснели шея и щёки. Как будто унижения перед королём и его советником было мало – оказалось, что в комнате полно людей. Правда, я немного приободрилась, заметив в углу мистера Патела. Он был здесь единственным, кто хоть немного сочувствовал мне. Я поспешила отойти подальше от злополучного экрана и смешаться с толпой.

Король ходил взад-вперёд, и от этого мне становилось страшно. Меня подавляла его массивная фигура в военном мундире, таком безупречном, с ярко блестевшими пуговицами: его хоть сейчас можно было показывать по телевизору. Я почувствовала себя совсем плохо, стоя перед ним в изжёванных джинсах и футболке с изображением какой-то группы, в которой планировала идти на концерт. Я скрестила руки на груди, больше всего желая залезть под роскошный восточный ковёр, чтобы укрыться от всех. Или хотя бы надеть что-то поприличнее.

– Начнём? – король замедлил шаги и посмотрел на Ренела.

– Мы ждём ещё одного участника.

– Мы больше не можем ждать. Начнём. – Он нетерпеливо махнул рукой в перчатке.

Ренел перевёл дух и сообщил:

– Принцесса Эвелин отравлена.

По комнате пробежала волна ошеломлённого шёпота, а у меня бессильно повисли руки. Вот уж чего я не ожидала услышать. Королевская семья недосягаема. Дворец был самым безопасным местом в Нове. Кто сумел пробиться через все волшебные барьеры, установленные одним из самых Талантливых семейств?

– Она поправится? – спросил кто-то.

– Мы не знаем. Но мы знаем… – Ренел заколебался, но всё же прошёл в середину комнаты, к высокому постаменту, накрытому алым бархатом. Он сдёрнул бархатное покрывало, открыв сильно изогнутый рог длиной примерно с мою руку, чёрный, как полированный эбонит. На концах блестели золотые накладки, а сам рог украшали искусно вырезанные сцены охоты. Он словно парил в центре комнаты, заключённый в столб золотого света. От такой красоты захватывало дух. И это означало лишь одно.

– Рог Одина проснулся. Жизнь принцессы под угрозой, и Рог призвал вас сюда, чтобы вы участвовали в Дикой Охоте за исцелением.

Меня словно прошило ударом тока. Это что, происходит на самом деле? Но я не хотела сомневаться. Ведь Дикая Охота – это шанс стать звездой алхимии. Я невольно приосанилась.

– Только через мой труп! – рявкнул откуда-то сзади знакомый голос. В комнату вошёл мой дедушка в сопровождении двух гвардейцев. Плоская шляпа сбилась набекрень, и вообще вид у него был такой, как будто его вытащили из дома, не дав толком одеться. Наверняка его пришлось тащить силой от самой лавки – дед никогда не позволил бы себя Переместить. Растолкав гвардейцев, он подошёл ко мне и при всех схватил за руку, чтобы вывести вон.

– Остейнс, стой, – приказал король. По комнате прокатился дружный вздох, и все снова замерли. Дедушка вздрогнул, но всё же остановился и обернулся к королю.

– Кеми не опускаются до королевских гонок, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Нам нечего здесь делать, поскольку мы не участвуем, – в его голосе я услышала ярость и гнев, но ещё и страх, от которого по спине поползли мурашки.

– Пусть уходит, – произнёс мужской голос. У меня волосы встали дыбом при виде выступившего вперёд Зола. Генеральный директор корпорации ЗА: это был не только самый богатый и влиятельный человек в королевстве Нова, но и особа, приближённая к венценосному семейству. Мне снова захотелось залезть под ковёр. – Ваше величество, при всём почтении, почему вы сразу не обратились к нам? Мы располагаем лучшими средствами в данной области. Мы вылечим что угодно. Создадим любое зелье. У меня сотни дипломированных сотрудников, и любому из них в подмётки не годятся те, кто собрался в этой комнате. Что за причуда с Дикой Охотой? Зачем она нужна?

– Уверен, что ты готов отправить вместо себя одного из этих твоих специалистов, лишь бы не участвовать в ней самому! – фыркнул мой дед.

– Заткнись, старик! – загрохотал Зол.

– Ты предлагаешь мне забыть о зове Рога Одина и подвергнуть опасности жизнь дочери? – вопросил король.

– Нет, конечно нет, Ваше величество. – Зол торопливо согнулся в поклоне.

Король устало уселся на трон.

– Не сомневайся, мы бы не затеяли этого, если бы могли. Но многие века Дикая Охота хранила жизни моей семьи. И если Рог призывает, нам остаётся лишь повиноваться зову.


## Глава 6. Саманта


– Мы можем её увидеть? – Слова слетели у меня с языка, прежде чем я вспомнила, кто здесь собрался. Но все с таким видом обернулись к королю и Ренелу, словно ждали ответа именно на этот вопрос.

Ренел сжал губы в тонкую линию, но прошёл к затемнённому окну в дальней стене и коснулся его своим жезлом, сделав стекло прозрачным.

– На данный момент принцесса находится в этой палате под наблюдением дворцовых медиков.

Мы подались вперёд, чтобы увидеть, что могло приключиться с одной из самых богатых и влиятельных личностей в мире. Дедушка сердито ругнулся, хотя я видела, что его это тоже интересовало. Вот только смотреть особо было не на что. Фактически, если бы Ренел не сказал об отравлении, я бы вообще ничего не заподозрила.

Принцесса Эвелин спокойно сидела в кресле, сложив руки на коленях. Комната была обставлена на удивление скудно: простой стол с креслом, которое занимала принцесса, и зеркало на противоположной стене.

Она оказалась в точности такой красивой, как в рекламе. Вообще-то, даже красивее. Она была одета в платье кислотного цвета, который так любит Анита: всё ярко-синее, в стразах и блёстках, и в то же время казавшееся легче воздуха. Оно так обволакивало её фигуру, будто девушка плыла в воде. Наверное, это тоже чары, но даже если и так, смотрелись они совершенно естественно.

И когда она сидела в окружении серых каменных стен, то казалась ужасно хрупкой, как экзотическая птица в клетке. Принцесса подняла глаза, но не смотрела на нас. Наверное, стекло было полупрозрачным, раз она не замечала разглядывавших её людей.

– Не понимаю, вы же сказали, что её отравили! – не выдержал кто-то.

– Это так, – кивнул Ренел.

– Тогда пусть первым участником Охоты будет корпорация «ЗороАстер», – заявил Зол из дальнего угла. Он не присоединился к остальным присутствовавшим, толпившимся у окна.

Затрещали электрические разряды, и комнату заполнил пронзительный голос. В центре возникла изящная фигура в длинном пурпурном платье. Королева-мать.

– С какой стати нам доверять тебе, если есть вероятность, что это твой сын подмешал ей яд! – грозно воскликнула она.

Второе потрясение за вечер – и я всерьёз испугалась, что, если так пойдёт и дальше, кое-кто из самых пожилых гостей в комнате поплатится здоровьем. Чтобы сын Зола… Зейн? Да ведь он тоже здесь, держится за спиной папочки, бледный от испуга. Он был одет в смокинг, но выглядел каким-то растрёпанным: галстук был распущен и просто висел на шее, ворот рубашки оказался расстёгнут. Наверное, он направлялся на приём в честь принцессы, когда его… я даже додумывать дальше не хотела. Я плохо знала Зейна, но то, что мне было известно, не подтверждало, что он мог отравить принцессу. Лучший ученик в школе и студент в универе, самый популярный парень, капитан команды Талантов по регби, преданный сын и к тому же наследник корпорации «ЗороАстер», не говоря о том, какой он невероятно крутой. Вряд ли такому, как он, необходимо прибегать к яду, чтобы решить свои проблемы.

Я подавила первое желание смыться отсюда и заставила себя расслабиться: вряд ли Зейн меня вообще узнает.

Анита со мной бы не согласилась. Зейн взял в привычку появляться там, где были мы: в кофейне, где мы с Анитой наслаждались фраппучино с невероятным количеством сахара, на репетициях Молли в классе фортепиано, и совсем недавно он заявился к нам в школу, чтобы судить ежегодные соревнования по зельеварению. Я старалась списать всё на случайные совпадения, но Анита твердила, что это из-за меня. И я старательно с нею спорила, хотя однажды в кофейне он поймал мой взгляд, и мы долго смотрели друг на друга. Он первым отвёл глаза, его друг это заметил и стал смеяться, тыча в меня пальцем. Вот только это он первый посмотрел на меня. Я была совершенно уверена.

Впрочем, это неважно. Меня тревожило только зельеварение. Это соревнование было единственной возможностью проявить себя где-то за стенами дедушкиной мастерской. Конечно, знания, полученные в школе, не могли сравниться с теми, что открывались мне как дедушкиной ученице, и я понимала, что условия получаются не совсем честные. Но с другой стороны, всем остальным одноклассницам искусство алхимии было настолько безразлично, что это не имело значения. До тех пор, пока он не явился в качестве судьи.

Я вложила в проект все силы, но так происходит каждый год. На этот раз я решила поэкспериментировать с маслом розмарина и «Дыханием сфинкса», чтобы создать новую формулу для обострения умственных способностей. Возникшая проблема заключалась в том, что зелье работало гораздо лучше, чем планировалось. Достаточно было самой мизерной дозы, чтобы провести без сна целую ночь, подхваченной бешеным полётом мыслей: я глотала один учебник за другим, как воду в засуху. Я всё ждала, когда же за взлётом последует падение, но его не последовало.

Наверное, так чувствуют себя гении. Я знала, что если приму ещё порцию, то смогу провести за учением многие часы без перерыва. Может, сдам все экзамены с высшей оценкой. Это была алхимия самой высшей пробы, далеко превосходящая обычный школьный уровень. Но я также понимала, что это грозит помешательством. Не так давно газеты пестрели репортажами о двух подростках, попытавшихся сдать выпускные экзамены под синтетическими зельями, разработанными для лечения синдрома гиперактивности.

Увы, накануне важного дня я обнаружила, что зелье украли. В склянке оставалась лишь половина раствора. Как только я это заметила, тут же швырнула остатки в раковину: склянка брызнула миллионом осколков, а зелье вытекло в слив.

Вот так вместо него я представила на суд простенькую микстуру от болей в горле. Без претензий. После презентации я вышла к жюри, готовая к тому, что слава достанется кому-то другому. Однако Зейн направился прямо ко мне, даже не потрудившись посмотреть на другие работы: восторженно сверкая голубыми глазами, он держал в руке старомодную бутоньерку. Он стоял так близко, что я могла бы пересчитать все локоны, падавшие ему на лоб. Но потом Зейн увидел, что я выставила на конкурс, и я увидела смятение на его лице. Смятение… и следом – разочарование.

– Я ожидал лучшего, Сэм, – сказал он, а я так опешила от того, что он вообще знает моё имя, что даже забыла разозлиться на снисходительный тон. Он вручил приз девочке рядом со мной. Она составила какую-то пасту, которая шипела и вспыхивала, как вулкан. Детские забавы.

Всё это я в подробностях описала Аните. Арджун подслушал наше шушуканье и выдал, закатив глаза:

– Спорим, он искал зелье, чтобы стырить его для своей лабы в ЗА!

Возможно, Арджун был прав, но что-то промелькнувшее во взгляде Зейна вызывало у меня стыд за пятно на репутации Кеми. Как будто он и правда ожидал чего-то великого, а я облажалась.

И сейчас при виде Зейна я сразу вспомнила тот день. У него были всё такие же небесно-синие глаза и тёмные волосы, соперничавшие по цвету с чёрным смокингом. Они выделяли его из толпы. Обычно крутые ребята щеголяют золотистыми локонами – тщетная попытка во всём подражать принцессе. Но Зейн был так крут, что ему не требовалось походить на кого-то другого. Вот у меня волосы тоже тёмные почти до черноты, но крутой меня никто не назовёт. Это наследство по линии Кеми: чёткий след Востока, который не под силу перебороть блондинистым генам Новы. Иногда у меня возникало желание покрасить волосы, но цена такой перемены была слишком высока.

В дополнение к курсам учеников в корпорации «ЗороАстер» Зейн учился на факультете Синтеза и Зелий в университете Кингстауна. Не то чтобы я за ним следила. Просто знала, потому что меня саму интересовал только этот факультет… хотя мне всё равно предстояло работать в дедушкиной лавке после того, как я окончу школу.

Несмотря на предполагаемое наследственное неприятие синтетических веществ, иногда я мечтала о том, как здорово было бы работать в современной лаборатории, где есть любое оборудование и ингредиенты, и никогда больше не думать о деньгах. Дар Кеми – бесценное наследие, или был таким лет сто назад, когда работа с натуральными ингредиентами не имела альтернатив.

Дед называл синтетику пародией и мерзостью. Я бы так не сказала. Но я знала: никто из Кеми не осквернится работой с искусственными веществами, пока он жив. И я старалась запрятать дерзкие мечты в самый потаённый уголок души, испугавшись того, что одного взгляда на Зейна будет достаточно, чтобы изменить семейной традиции.

Гнев, источаемый королевой-матерью, можно было пощупать руками – такой густой, что он обволакивал меня и душил, как тёплое одеяло летней ночью. Я даже представить не могла, каково сейчас Золу или Зейну, на которых лазерный луч этого смертоносного гнева был направлен в первую очередь.

– Мы уже вычеркнули Зейна из подозреваемых, – возразил король. – Он добровольно согласился пройти тест с сывороткой правды.

– И всё же я не хочу, чтобы он оставался во Дворце! – настаивала королева-мать.

– Мама, возвращайся к себе. Это не твоё дело.

Я с трудом поверила в то, что король обращается к матери в таком тоне. Королева-мать крайне редко показывалась на публике, и мне стало интересно: она сама так решила или решение приняли за неё? Королева-мать нахмурилась ещё сильнее, однако все возражения свелись к одному невнятному:

– Пфф!

Я обернулась, чтобы взглянуть на принцессу. Она оставалась такой неподвижной, что походила на восковую фигуру, безжизненную и бледную. «Что с тобой случилось, принцесса?»

Мне в руку упёрся костлявый палец, и я подскочила, как от удара током. «Королева-мать коснулась меня!» Я ничего не знала об этикете – мне даже в голову не могло прийти, что я когда-нибудь встречусь лично с кем-то из королевской семьи – и неуклюже изобразила наполовину книксен, наполовину поклон, наверняка не подходивший для выражения должной степени почтительности. Однако королева-мать то ли не заметила ничего, то ли была слишком воспитанна, чтобы обратить внимание. Она спросила:

– Остейнс, это ведь твоя внучка?

– Да, миледи, – склонил голову дед.

– Она красивая. И какая высокая! Наверняка это не твои гены, – её губы так глубоко прятались в морщинах на лице, что я не сразу увидела, что она улыбается. Королева-мать наклонилась к деду и доверительно сообщила: – Я рада, что ты здесь. Кеми никогда нас не подводили.

Я затаила дыхание, испугавшись, что дедушка сейчас взорвётся. Но вместо этого он просто сказал:

– Ваше величество, – и скованно поклонился. Королева-мать кивнула мне на прощанье и вышла из комнаты через стену.

А у меня всё ещё щипало руку в том месте, где она ко мне прикоснулась.

Принцесса пошевелилась, привлекая к себе внимание. Казалось, что я просто не могла отвести от неё взгляд надолго – так притягателен её образ. Затем, так мимолётно, что я едва смогла это заметить, она перевела взгляд на зеркало. Она посмотрела на себя, прежде чем снова опустить глаза. Провела руками по губам и по шее, кокетливо потупив взор. А потом снова подняла глаза.

Улыбнулась.

Она явно флиртовала с зеркалом, и в этот миг мне открылась правда.

– Она влюблена сама в себя, – вырвалось у меня еле слышно, и я поспешила зажать руками рот.


## Глава 7. Саманта


– Что?! – прошипел Зол.

Внезапно все принялись вытягивать шеи, чтобы лучше видеть. Не оставалось сомнений, что моя догадка верна, хотя меня и оттеснили в сторону. Принцесса встала и теперь стояла перед зеркалом, улыбаясь и болтая со своим отражением. Она совершенно не походила на больную. Напротив, у неё был вполне цветущий вид.

Ренел прокашлялся, чтобы привлечь к себе внимание присутствовавших.

– Да, да, молодец, Кеми, – он глянул на меня. – Принцесса Эвелин отравлена приворотным зельем, и мы считаем, что она смешала его своей рукой.

Невероятно. Приворотные зелья опасны – не говоря уже о том, что незаконны. Исходный рецепт был уничтожен согласно королевскому указу больше сотни лет назад. Любой, кто пытался составить новый рецепт в своей личной книге зелий, попадал под колпак королевской тайной полиции. Арджун считал, что такая безраздельная власть пугает и подавляет граждан, но, по крайней мере, она сохраняла их в безопасности – судя по всему, кроме нашей принцессы. Я была шокирована. Никогда не думала, что королевская семья способна составлять зелья. Ведь их Талант настолько силён, что можно лишь догадываться, как он мог повлиять на ингредиенты.