Диана Фад
Дикий для Неженки

Глава 1

– Он мужчина! А ты девушка. Все твое предназначение – это выйти удачно замуж и, кстати, сегодня я и хотел это сказать, что твой жених скоро приедет, чтобы познакомиться с тобой. Мы удачно соединим наш бизнес, расширим сферы своего влияния, выйдем на новый рынок. Ты выходишь осенью замуж, Элеонора и никаких отказов я не принимаю!

Стою и смотрю на папу, широко открыв глаза. Да не может такого быть, чтобы он говорил все это всерьез! Это же разрушит мою жизнь полностью. Я с таким трудом отвоевала себе поступление именно в этот университет и именно на эту специальность. С детства люблю возиться с животными и, хотя у мамы дикая аллергия на шерсть, но я очень хотела. В дом мне нельзя было приносить никакую живность, тем более с улицы. Максимум на что согласился папа – это небольшой аквариум, но это совсем не то.

– Папа, я не собираюсь выходить замуж, тем более ради бизнеса. Я хочу быть врачом, а не вот это вот все, – обвожу кабинет руками.

– Не врачом, а ветеринаром!

– Суть от этого не меняется. Я так хотела попасть на стажировку в какую-нибудь частную клинику или питомник. Мне просто повезло, как ты не понимаешь? – расстроено заламываю руки, я знаю, что это жест мамы. Именно она себя так ведет, когда чего-то пытается добиться от папы, но почему-то моя мольба не имеет нужного эффекта.

– Нет, – короткий ответ и я должна, по сути, послушаться, согласиться, что папа прав.

– В этот раз извини папа, но я тебя не послушаю.

– Вот как ты заговорила? – хмурится папа, – И куда ты поедешь? Ты же одна никогда не выезжала, ты не знаешь как в магазин сходить и речь не о бутиках. Ты знаешь, что такое метро?

– Папа!

– Что папа?! Ты жила в своем мире, который я построил для тебя и оберегал от всего. Нет, Элеонора, ты никуда не поедешь!

– Поеду! – упрямо дую губы. Если сейчас я ему уступлю, то на моей жизни можно поставить крест.

– Хорошо, что ты хочешь? Клинику свою не хочешь, давай машину тебе поменяем? Меня всегда напрягал твой Жук, это не машина, а недоразумение.

– Вот только не трогай моего жучка! – еще не хватало, чтобы мой, цвета фуксии по спецзаказу Volkswagen Beetle, пострадал, – Мне нравится моя машина!

– Моя дочь не может ездить на таком убожестве!

– И что? Я уже два года на ней катаюсь, к чему этот разговор сейчас?

– Таааак… – цепляет руки перед собой папа и я понимаю, что сейчас будет казнь, – Карты на стол, я блокирую тебе все счета. На бензин у тебя нет, карт нет, далеко не уедешь. Ты даже навигатором пользоваться не умеешь!

– Научусь, – рычу я, но что для моего папы мое возмущение.

– Элеонора, ты понимаешь, что я сейчас не шучу?

– Я тоже!

Смотрим друг на друга, как дуэлянты, пока папа не прикрывает глаза и не трет переносицу, словно устал. Мне его жалко, но себя еще жальче. Если сейчас не отстою свою свободу, то все, я снова домашняя овечка.

– Ладно, поезжай. Далеко не уедешь, – папа встает из-за стола, – А сейчас я бы хотел поужинать, и мы вернемся к нашему разговору о свадьбе, когда ты вернешься домой, сразу, как уедешь. Я думаю, что именно так все и будет.

Папа выходит из комнаты, а я стою, глотаю слезы. Только бы не расплакаться перед ним. Мне и самой страшно, до трясучки страшно, но я должна когда-нибудь вырваться из этой золотой клетки. Ладно, вернуться я всегда успею, а вот уехать из дома – это такая возможность. Хочу жить как нормальный человек, узнать, как это. Не могу больше быть привязанной к своим родителям и этому дому. Ведь есть другая жизнь, я так думаю?

Плюю на ужин с высокой колокольни, мне сейчас кусок в горло не полезет. Убегаю к себе в комнату и достаю из шкафа большой розовый чемодан. Кидаю туда вещи как попало, даже не думая о том, какие они. Мой гардероб просто ломится от шмоток. Мы с мамой любим ходить по магазинам. Даже не задумываюсь какого они цвета и о практичности. Мне главное – уехать, а дальше все само как-нибудь.

Последними сметаю кремы и шампуни с полок, с трудом застегиваю молнию на чемодане. Все, я готова. Завтра с самого утра поеду. Докажу всем, что не такая уж я и бестолковая. Еще какая толковая! Я умная, красивая, животных люблю. Что еще нужно?

И я со всем справлюсь. Что такого может быть особенного в элитном питомнике для аляскинских маламутов и мейн-кунов? Я немного почитала в интернете про этих животных, такие плющевые милашки. Няшечные мордочки, ушки, хвостики. Пушистики, конечно, чуть великоваты в размерах, но на картинках ничего так. Все же это просто животные, а я с ними всегда ладила. Подумаешь, почистить ушки, промыть глазки, расчесать. Да я все смогу, все сумею.

С этой мыслью завалилась на кровать, сдвинув в сторону остатки вещей и открывая нужную страницу на своем телефоне.

«Элитный питомник аляскинских маламутов и мейн-кунов ищет на работу ответственного врача, знающего особенности породы и проблемы в их воспитании. Возьмем даже студентов, если вы любите животных и знаете, как за ними ухаживать. Наши собачки и кошечки вас ждут».

Туда я и подала свое резюме и мне пришел ответ, что я принята на испытательный срок. Я так была рада, что дар речи потеряла на первые пару минут.

– Ты сошла с ума! – вертела пальцем у виска Настя, – Ты ничего не знаешь о питомнике и как он устроен!

– Ничего, я быстро учусь и не совсем бестолковая, Насть. Поеду и сама все узнаю. Просто пожелай мне удачи!

– Ох, Элька! – вздыхала подруга, но я-то знаю, что все будет хорошо.

Все уже хорошо, только как уехать без денег?

Глава 2. Как все начиналось

– Пап, мам, я дома, – скидываю свой рюкзак на банкетку в викторианском стиле и стягиваю с ног белые сапожки на высоком каблучке.

Шлепаю в тонких капроновых носочках, тоже белых, по теплому плиточному полу в гостиную.

– Элечка, – мама поднимается из кресла, где сидела и читала книгу по садоводству, – Как раз к ужину, сейчас и папа приедет. Уже звонил.

– Хорошо, мне как раз с тобой нужно поговорить, – чмокаю маму в щеку, вдыхая сладковатый запах ее любимых духов.

– Может, после ужина все вместе? – вздыхает мама, – Чувствую, ты нам испортишь аппетит, а Галя лазанью приготовила с кабачками.

– Представляю, что это, – фыркаю в ответ, но замолкаю, видя сердитый взгляд мамы.

– Нужно питаться правильно, Эля.

– Ага, согласна, но кабачки уже вот где… – поднимаю руку и хочу провести по горлу ребром ладони, но вовремя останавливаюсь, видя ужас в глазах моей великосветской родительницы.

Мама сегодня в светло-кремовом платье, туфлях на невысоком каблучке. Прическа из белокурых волос забрана вверх и заколота заколками с натуральным жемчугом. Мама красивая, ухоженная, элегантная. И я должна быть такой, меня такой и воспитывали.

– Пойду, переоденусь, – ворчу, направляясь в свою комнату.

Лучше сейчас не спорить о кабачках, иначе моя просьба так и останется не услышанной. А если ее и внимательно выслушают, то все равно лучше не портить настроение до ужина. Там у папы с мамой начнется несварение желудка, нервы, сердце, что там еще.

– Руки не забудь помыть, – кричит мне в след мама, а я закатываю к потолку глаза, пока поднимаюсь по лестнице.

У себя в комнате быстро снимаю нежно-пудровый джемпер из приятной и дорогой шерсти, серые брючки. Аккуратно вешаю в шкаф и достаю с плечиков домашнее платье. Сегодня это светло-голубой трикотаж с белым воротничком. Забираю светло-каштановые волосы в высокий хвост, на ноги белые мохнатые угги для дома. Потом вспоминаю, что папа их терпеть не может, и меняю на розовые тапочки с помпонами.

Разглядываю себя в зеркало и стираю прозрачный блеск с красивых, чуть полных губ. Маленький носик, слегка курносый, красивые скулы, брови, а глаза большие, зеленые, ресницы длинные. Моя подруга, Настя, говорит, что я как кукла. Только не Барби, а наша, советских времен. Откуда она знает такие игрушки не могу понять. Но Настя уверяет меня, что если заплети мне косу, то я буду Настенька из сказки. Я посмотрела эту сказку, чушь собачья. Ну да, похожа, но неужели у меня и голос такой противный? Я не говорю так, словно мышь пищит, когда ей хвост прижали. А Настя уверяет, что говорю, но это все неправда, наговор.

Слышу под окном шорох колес по гравию, папа приехал. Черт, не успела поговорить с мамой. Думала заручиться ее поддержкой, но теперь уже была не была. Поправляю платье, убираю непослушную кудрявую прядку обратно в прическу. Мой вид должен быть идеален, я все-таки на казнь иду.

Спускаюсь по лестнице, прислушиваясь к голосам в гостиной. Папин басовитый и мамин ласковый. Сколько уже лет вместе, а мне всегда нравится наблюдать за ними. Папа такой грозный, властный, а мама как куколка рядом с ним. Если сравнивать с собаками, то папа питбуль, а мама пушистый и игривый шпиц. Господи, о чем я думаю? Это от волнения, наверное. Даже руки подрагивают.

– Геночка, приказать чтобы ужин подавали? – мама на своей волне.

– Пусть накрывают и рюмку коньяка мне.

Захожу в гостиную и встаю напротив родителей, которые сидят на диване. Папина рука на маминых плечах, пиджак расстегнут, поза довольно расслабленная. На лице усталая улыбка. Папа много работает, он у меня крутой бизнесмен, олигарх, от этого и все проблемы. Понимаю, что разговор со мной ему сейчас ни к чему.

– Эля? Что стоишь и молчишь? – хмурится папа, ну вот, не с того начинаю. Но я просто не могу уже держать новость в себе, а как сказать не знаю.

– Пап, мам, я… – голос срывается от нервной трясучки, и я цепляю ледяные от волнения руки в замок перед собой.

– Беременна?! – хватается за грудь мама, а папа цыкает на нее:

– С ума сошла, Лиза! – сердится он.

– А что еще говорят с таким лицом? – выдыхает полуобморочным тоном мама.

– Мам, пап, я не беременна, – пытаюсь продолжить я.

– Слава Бога, Гена, я чуть не умерла, – жалуется мама, а я хочу сделать жест «рука, лицо». Ну сколько можно меня прерывать? Мне и так не хватает смелости, чтобы сказать.

– Подожди, Лиза, – отмахивается папа, – Не видишь, что наша дочь сейчас в обморок от волнения упадет?

– Ой и правда, ты что такая бледная, Элечка? – тревожится мама.

– Пап, мам… – снова начинаю я, уже умоляющим тоном, – Выслушайте меня, пожалуйста. Только сразу скажу, чтобы вы мне не сказали, как ни среагировали, решение мое уже взвешено и обдумано со всех сторон. Я все решила и ничего уже не изменить.

– Ты меня пугаешь, Элечка, – начинает обмахиваться ладошкой мама, – У меня, кажется, давление поднимается.

– Лиза, потом будешь умирать, – рявкает папа, – Давай послушаем, что скажет наша принцесса.

Это его ласковое прозвище сейчас точно не в тему и особой смелости мне не придает. С детства была Принцессой империи, Принцессой холдинга, да и вообще любимой дочкой, которой позволено все, но в то же время ничего. Абсолютно никакой свободы. Я не могу одеваться как хочу, не могу встречаться с подругами как все девушки моего возраста, про женихов вообще отдельный разговор. Тут или у папы инфаркт, или у мамы нервное расстройство.

– Итак… – нажимает на меня папа, а я вдыхаю воздух полной грудью, чтобы выдать:

– Я уезжаю от вас.

Все, сказала, теперь можно и в обморок падать.

Глава 3

Папа сидит и ошеломленно смотрит на меня, мама тоже, только с открытым от удивления ртом.

– Таааак.... – тянет папа, а по моей спине холодок страха пробегает.

Нет, я не боюсь своего отца, ничего он мне не сделает. Но вот это его «Таааак…» с детства вызывает у меня дрожь во всем теле. За этим следует долгий разговор, точнее, разбор моего поведения, дальнейших действий и поступков.

– Как это? – прижимает теперь обе руки к своей груди мама, – Ты уезжаешь? Одна?

– Да, одна.

– А что так можно было? – поворачивается к папе за ответом.

– Нельзя! – рявкает тот.

– Папа говорит нельзя, – кивает как болванчик мама.

– Вы меня недослушали, – торопливо перебиваю их и подхожу чуть ближе, опираясь дрожащими руками на спинку стула.

В гостиную входит наша домработница, Галя, с большим сервировочным блюдом.

– Уйди! – приказывает ей папа и Галя тут же разворачивается, скрывается в кухне.

– Дальше, – это уже мне, и я вижу перед собой не папу, а собранного и властного бизнесмена, каким он бывает на работе.

– Я уезжаю недалеко, но не скажу куда, – продолжаю на свой страх и риск, – Мне предложили пройти практику в собачьем питомнике.

– Собачий питомник, – снова закатывает глаза мама.

– Да, мама, это моя будущая профессия, я хочу учиться и знать, как лечить собак и остальных животных.

– Собак, значит, – встает с дивана папа, одергивая свой пиджак, – Марш в мой кабинет! – рычит он, а мои ноги превращаются в кисель. Тело отказывается двигаться.

– Иди, – шепчет мама, когда папа скрывается в своем кабинете, громко протопав мимо меня, – Я зайду, чтобы его успокоить, если начнет кричать.

– Спасибо, мам, – хрипло отвечаю ей, так как в горле внезапно пересохло и кое-как сдвигаю свою несчастную тушку с места.

Прохожу в кабинет и встаю посередине, как провинившийся ученик у доски. Папа сидит в своем кресле, с бокалом коньяка в руке, а во второй вертит любимую сигару, но не прикуривает.

– Жду подробный рассказ о том, что снова втемяшилось в твою хорошенькую головку. Когда ты изъявила желание учиться на … – небольшая заминка, – Ветеринара… Я смирился только из-за того, что РУДН – это довольно престижный институт, а высшее образование для тебя неважно. Оно необходимо, но совсем не нужно тебе как будущей жене и матери. Все понятно?

– Да, – упираю глазки в пол, изображая несчастную и послушную девочку.

– Твой выбор был немного мне неприятен, ты выбрала вместо иностранных языков крутить хвосты хомячкам и собакам. Я закрыл на это глаза, причину сказал раньше, но сейчас… Это переходит все границы!

Подпрыгиваю от удара кулаком по столу. Папа в ярости? О божечки!

– Это твое увлечение должно было остаться лишь красным дипломом и обычным хобби, не более! И что сейчас?! Ты действительно веришь в то, что из тебя выйдет хороший врач? Точнее, даже не врач, а ветеринар! – выплевывает папа последнее слово, – Ты, которая никогда даже живую корову или козу не видела, хочешь идти работать на ферму?!

– Конечно, нет! – наконец, отмираю я, – Хочу работать в клинике, помогать животным. Возможно, со временем, открою свою.

– Будешь лечить собак и кошек от глистов и блох?!

– С этим сейчас довольно хорошо справляются капли и таблетки.

– Эля, ты в своем уме? Хорошо, я куплю тебе клинику здесь в Москве, развлекайся. Думаю, твой будущий муж оценит, что его жена – образованная женщина.

– Прежде чем что-то открыть, нужно набраться опыта! – возмущаюсь я.

– Вот и набирайся в своей клинике, зачем тебе куда-то ехать? И о каком сроке идет речь?

– На все лето, – тут же вскидываю упрямый подбородок, глядя папе в глаза, – Я уеду на три месяца и вернусь к началу учебного года.

– Нет!

– Да, папа! И ты не можешь мне запретить! – взрываюсь я.

– Могу и сделаю это! – папа макает кончик сигары в коньяк и вставляет себе в рот, прикуривает от золотой зажигалки.

– Мне двадцать лет! Я уже давно совершеннолетняя! Никуда не хожу, везде только с охраной и водителем! Даже Владу позволено больше!

– Твой брат учится и работает в Англии. Он изучает основы бизнеса и вскоре вернется в нашу компанию, чтобы продолжить мое дело. Он мужчина, Элеонора!

– И что? – раз в ход пошло мое полное имя, которое я терпеть не могу, значит, папа очень зол. Сильно.

– Он мужчина! А ты девушка. Все твое предназначение – это выйти удачно замуж и, кстати, сегодня я и хотел это сказать, что твой жених скоро приедет, чтобы познакомиться с тобой. Мы удачно соединим наш бизнес, расширим сферы своего влияния, выйдем на новый рынок. Ты выходишь осенью замуж, Элеонора и никаких отказов я не принимаю!

Глава 4

Лежу на кровати, листаю страницы в телефоне, рассматривая картинки котов породы Мейн-кун. Такие няшечки вообще, даже улыбаюсь, глядя на серьезные мордочки.

– Элечка, – голос мамы вырывает меня из царства кошачьей красоты.

Она заходит в комнату и садится на край кровати.

– Нам нужно поговорить, – строго сводит брови, поджимая губы.

– Давай, – с готовностью откладываю телефон и сажусь, опираясь на спинку кровати. Руками прижимаю к себе розовую подушку в виде сердечка.

– Элеонора… – начинает мама, а я внутренне взвываю, сейчас начнется, – Ты знаешь, что мир жесток и довольно агрессивен…

– Так, мама, стоп, – прерываю ее, иначе это растянется надолго, – Давай начнем с того, что я все равно уеду. Я хочу уехать, понимаешь? Хочу начать самостоятельно жить, думать, что-то решать сама. И ты не сможешь меня отговорить, как бы тебя не просил папа.

– Это не он! – тут же возмущается мама.

Угу, конечно, так я и поверила.

– Скажи мне, куда ты едешь? – ласково гладит мою руку мама.

– Нет, больше этот прием не прокатит, – убираю свою руку, – Я знаю, если я скажу, куда направляюсь, уже утром мне откажут в работе или я поеду туда с эскортом из пяти машин и мне откажут уже на месте. Нет, мама, даже не проси.

– Хотя бы место куда отправляешься? Обещаю, я папе не скажу!

– Нет и нет, телефон у меня с собой, если что звони.

– Но как ты без денег?

Вот тут и правда проблема, мне нужно как-то машину заправлять. Чем там вообще заправляют моего жучка? Обычно в гараже машина стоит всегда с полным баком, да и куда мне ездить? Меня возит водитель, лишь пару раз я сама добиралась до университета, на этом все.

– Ты даже водить не умеешь! – словно читает мои мысли мама.

– Умею, – с сомнением в голосе признаюсь я.

– Хорошо, – мама достает из кармана платья карточку и несколько купюр, – Раз ты все решила, тогда возьми хотя бы это. Карта моя, я делала ее, чтобы покупать себе разные безделушки …

– Мама?! Ты делаешь покупки в интернете, сама?! – удивляюсь я.

– Ну да, бывает, только никому не говори, особенно папе! Там немного денег, но на что-нибудь хватит. Папа об этой карте не знает.

– О, вот это круто! – перебираю купюры, пара тысяч и пятисотки, – Странно, что у тебя еще и наличные есть.

– А, случайно получилось, – отмахивается мама, – Как устроишься на месте, сообщи мне сразу. Я буду переживать, – наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку и уходит, пожелав спокойной ночи.

Я же долго ворочаюсь, не могу уснуть от волнения. Как поеду, куда вообще ехать, как меня там примут? Вырубаюсь буквально на пару часов и потом вскакиваю с кровати, как только начинает светлеть за окном. Для меня вставать в такую рань вообще событие. Но я хочу выехать раньше, чтобы миновать пробки. Все-таки за рулем я чувствую себя неуверенно, мне чем меньше машин на дороге, тем лучше.

Принимаю душ, сушу волосы и замираю опять перед своим гардеробом. Так, у меня что тут есть из нормальной одежды? Возможно, вот эти белые джинсы от Армани подойдут, а к ним сиреневая блузка. Да, точно, я должна произвести впечатление. Натягиваю эту красоту на себя и верчусь у зеркала. Отлично, просто красотка. Прихватываю к этому образу голубой приталенный пиджачок и туфельки белые на высоком каблуке. Потом задумчиво смотрю на них, и все же здравый смысл пересиливает, мне за рулем ехать. А, ладно, сниму в машине.

Пыхтя и отдуваясь, стаскиваю вниз свой чемодан и выскакиваю на крыльцо. Смотрю на свою машинку, которую я вчера вечером попросила выгнать из гаража. Сейчас шесть утра, интересно, мне ворота откроют или будут папиного распоряжения ждать. Ковыляю до машины, проклиная высокий каблук, и открываю багажник своего жучка. Пытаюсь приподнять чемодан, чтобы всунуть его в машину и понимаю, что не могу. Ну не поднимается никак.

– Вам помочь Элеонора Геннадьевна? – рядом встает пожилой охранник и я облегченно выдыхаю.

– Куда собрались, если не секрет? – втискивает мое розовое безумие в багажник.

– Работать поеду, – ворчу я, усаживаясь за руль и снимая туфли.

– А ваш отец знает? – хмурится охранник.

– Должна ему отчитываться? – взвиваюсь я. Почему все думают, что я какая-то совсем неразумная малолетка. Сама не могу куда-то уехать, сама не могу работать. Бред какой-то.

– Нет, конечно, но лучше бы вам разрешили выехать за ворота. Все же вы редко сама за руль садитесь, – ухмыляется охранник.

– Пусти ее, – папа стоит на крыльце в черном бархатном халате и тапочках на босу ногу. В руке чашка с кофе, – Все равно через пару часов вернется или привезут.

– А вот и нет! – выкрикиваю я, хлопая водительской дверью.

– А вот и да! – смеется мне в след папа, а я выезжаю за ворота под этот смех, дуюсь, сержусь, но через пару метров съезжаю на обочину.

Куда ехать-то? Направо или налево? Что там папа говорил про какой-то навигатор, где его купить можно? Или как вообще люди едут и находят дорогу, куда им ехать?

Задаю этот вопрос в поисковике и мне тут же вылезает, сколько стоит навигатор, его модели. Да не нужно мне все это, дорогу мне покажите! Набираю, как проехать в питомник маламутов и мейн-кунов. Ого, восемнадцать часов, что-то далеко. Я думала, ближе будет как-то. Не представляла, что Подмосковье такое большое. Ну ладно, поедем туда, по дороге разберусь. Главное, я смогу уехать и ближайшие дни, постараюсь не вернуться, да и не смогу в любом случае. Если уехать, куда глядят глаза мне представляется более вероятным, то вернуться домой без поводыря в виде загадочного навигатора я вряд ли смогу. Ну, с богом!

Глава 5

Еду я значит, никому не мешаю. Постоянно попадаются какие-то неадекваты, которые проезжают мимо и сигналят что есть силы. Не пойму, что им не нравится. Дорога шестиполосная, посередине железный заборчик. Я пристроилась около него и еду себе тихо и спокойно со скоростью пятьдесят километров в час. Хорошо, что на этой полосе совсем нет машин, только эти, что летают с бешеной скоростью обгоняя меня справа и сигналят. Вот что им не хватает, тихо ползу себе по крайнее левой полосе у заборчика, никому не мешаю. Откуда столько придурков развелось, непонятно.

Несколько раз мелькают всякие повороты, но я их игнорирую, продолжаю ехать. Мне же нужно из города как-то выехать, а для этого полоса должна закончиться или нет? Одно знаю, я на МКАД выехала, о чем говорила табличка при повороте от дома. Так, мне кажется, я уже проезжала поворот на аэропорт Шереметьево или нет?

Еду еще часа полтора, снова обращаю внимание на поворот в аэропорт Домодедово, Внуково, опять Шереметьево. Сколько в Москве аэропортов с одинаковыми названиями? Вроде бы по одному или это какие-то дублеры?

В третий раз мелькает аэропорт Шереметьево и во мне закрадывается какое-то понимание, что я езжу по кругу. Додумать эту мысль не успеваю, так как меня наглым образом тормозят. Точнее, я чуть не въезжаю в задницу машины ДПС.

– На обочину отъедете, пожалуйста, – стучит в окно инспектор.

– Зачем? – сердито спрашиваю его.

– Вы мешаете движению автотранспорта.

– А по-моему вы, я еду спокойно, а вы меня тормозите, – начинаю пререкаться с инспектором.

– Отъедете или мне вас на эвакуатор посадить? – рычит мужчина в погонах.

Да ладно, что начинать-то сразу. Отъеду. Только как это сделать. Несколько минут стою, у меня помехи справа летят, пока инспектор, очень вежливый человек, не перегораживает мне всю полосу. Машины останавливаются, а я не спешу, пересекаю две полосы и торможу на обочине.

– Вылезай, мать твою! – снова стучит в окно инспектор, – Документы сюда! Живо!

– Что же вы злой-то какой, – ворчу, но вылезаю, показываю права, страховку, у меня все в порядке.

– Так, стаж вождения два года, тогда я вообще ничего не понимаю, – осматривает меня с головы до ног инспектор, – Ты зачем в левом ряду едешь?

– А мы с вами на ты перешли? – удивляюсь я.

– Так, Элеонора Геннадьевна, отвечай по существу.

– Еду в левом ряду, потому что там меньше машин, – ну логично же все?

– Меньше машин? В левом ряду? – оторопело смотрит на меня инспектор.

– Ну да, видели те ли, я не очень хорошо еще умею водить. Поэтому стараюсь никому не мешать. Еду тихо, незаметно…

– Тихо, значит…

– Ну да, я попробовала прибавить скорость до шестидесяти, но страшно до ужаса, – оправдываюсь я.

– А по кольцу зачем уже три часа катаетесь?

– По какому кольцу?

– По МКАД, – терпеливо объясняет инспектор, – Камеры зафиксировали, мы уже три часа на вашу машину любуемся.

– Я из города хочу выехать, это тоже преступление? – складываю сердито руки на груди.

– Жесть, – произносит инспектор, – А куда вы, Элеонора Геннадьевна направляетесь, если не секрет?

– Ой, далеко, часов восемнадцать ехать, – жалуюсь я.

– Можно адрес, куда вы едете так упорно уже четыре часа?

– Сейчас минуту, – возвращаюсь в машину за телефоном и показываю инспектору адрес питомника, что сохранила у себя на почте.

Тот от чего-то крякает, хрюкает, но отдает телефон обратно.

– Ясно, восемнадцать часов ехать, значит.

– Да, четыре уже проехала, – охотно добавляю я.

– Где таких дур держат?

– Простите, вы о ком? – интересуюсь я.

– Да передачу вчера смотрел, не берите в голову, Элеонора Геннадьевна, вы вроде не блондинка.

– Нет, это почти мой родной цвет волос, – поправляю свои светло-каштановые волосы.

– Что же мне с вами делать? – задумчиво произносит инспектор.

– Отпустить? – с надеждой подсказываю я.

– Да не дай боже, – не соглашается тот, – Может домой вас проводить, откуда вы там вылезли?

– Да не дай боже! – повторяя за ним, – Я на работу устроилась, вот туда и еду.

– Зачем вам? – еще раз сканирует меня взглядом инспектор, затем смотрит на мою машинку, – Как все запущено, – произносит задумчиво.

– Все люди работают, мне главное из Москвы выехать, а дальше я уже сама.

– Угу, скажете, откуда вы сбежали?

– А как вы узнали? – надо же, какой проницательный, мне бы так, – Что это мой дом.

– Конечно, ваш дом, только меня удивляет, как вам права вообще дали.

– Меня тоже, – охотно втягиваюсь в беседу с милейшим человеком, – Не хотели давать, представляете? Девять раз сдавала!

– А потом?

– Звезды сошлись на десятый. Не успела зайти в кабинет, как тут же права дали, сказали знаете что?

– Что? – с интересом спрашивает инспектор.

– Счастья вам, чтобы больше мы вас не видели и вашего папу тоже!

– Ого, какие хорошие люди.

– Очень хорошие, согласна с вами.

Какое-то время молчим, но потом инспектор что-то решает для себя.

– Так, садитесь в машину и езжайте за мной. Только смотрите внимательно, в зад мне не въезжайте.

– Зачем мне ваш зад? – удивляюсь я.

– А, да, неправильно выразился. В мою машину не врежьтесь, пожалуйста. Я вас до поворота провожу, может, и немного дальше. К сожалению, до конца доехать не могу, работать надо. Я из-за вас и так уже полдня потерял.

– Какой же вы хороший человек, а вначале я подумала вот ганд… Короче, не очень хороший, – иду к своей машине, устраиваюсь на сидении, радостно предвкушая что у меня теперь свой собственный навигатор. И покупать ничего не пришлось. И что я раньше к сотрудникам ДПС не обратилась?

Глава 6

Примерно час еду за машиной ДПС. Какая красота, все дорогу уступают, у меня сопровождение с мигалками и сиреной. Правда, вначале машина ДПС умчалась вперед, думал, я такую же скорость разовью. Да щаз, я с такой-то скоростью боюсь ехать, от каждого обгона вздрагиваю, а тут ломанусь. Вернулся, правда, через пять минут и поехали мы со скоростью черепашки. Я даже рискнула музыку включить, так расслабилась.

Еще полчаса и машина ДПС съехала на обочину, моргая мне всеми фарами, предупреждая. Я тоже остановилась и вышла из машины.

– Вот, я тут нарисовал, – инспектор протягивает мне клочок бумаги с какими-то загогулинами, – Понимаю, что, скорее всего, это бесполезно, но вот тут написано верх, низ. Значит, держать нужно вот так.

Луплюсь на какие-то зигзаги, повороты. Да, художник из него так себе.

– На обороте мой телефон, если что, звони. Меня, кстати, Ваня зовут, – улыбается мужчина.

Осматриваю его оценивающим взглядом, а ничего так, старый, правда. Лет тридцать пять точно, но не мой принц, хотя и на белом коне с синими полосками.

– Эля мое имя, а ехать-то куда? – всматриваюсь снова в рисунок.

– Короче, сейчас едешь прямо, потом будет заправка, там налево. Потом будет гипермаркет, там направо, потом…

– Все, я поняла, – прерываю инспектора, все равно не запомню.

У меня в одно ухо залетает, в другое вылетает, болезнь какая-то, видимо. Мама все время так говорит.

– Точно доедешь? – с сомнением смотрит на меня Ваня.

– Если недоеду, позвоню, – киваю я, – Спасибо тебе, Вань.

– И тебе, Эль.

– А мне-то за что? – удивляюсь я.

– День мой сделала, – хохотнул инспектор и пошел к своей машине, – Кстати, ехать тебе примерно еще минут сорок, а не 14 часов, как ты хотела.

– О, вот это новость так новость, большую часть значит проехала.

Ваня смотрит на меня как-то непонятно, затем машет обреченно рукой и уезжает. Я остаюсь стоять на обочине с листом в руках. Ладно, доеду, что я тупая совсем, что ли?

Возвращаюсь в свою машину и кладу перед собой лист, потом переворачиваю как написано. Верх, значит, верх. Еду аккуратно, тем более неожиданно так начало темнеть, поднялся ветер. Прямо Армагеддон какой-то. Была хорошая погода и тут на тебе. А затем начался ливень, но я к этому времени уже миновала заправку и свернула у гипермаркета. Однако после мое передвижение стало очень затруднительным. Дворники не справлялись с потоками воды, и я почти не видела, куда еду. Определяла чисто по рисунку. И когда повороты на рисунке закончились, повернула на последний, направо и съехала на грунтовую дорогу.

Встала, всматриваясь в размытую дорогу перед собой, точнее, не дорогу, а так две глубокие полосы, в которых уже скапливалась вода. Интересно, мой жучок проедет по такой? Мне бы дуре постоять, подождать, подумать, но нет, я ухнулась в эти полоски с водой и поплыла, задевая железным брюхом серединку. А ничего так, еду же, а это главное. Только вот меня напрягает красная лампочка, которая моргала на приборной панели уже давно, а сейчас просто горит. Может, что сломалось, но еду же. Ладно, подумаю об этом завтра.

Только я решила, что так и будет, как моя машинка заглохла. Сижу, дождь льет как из ведра, заливая стекло, ничего не вижу. А почему собственно машина заглохла? Даже стало интересно, как я узнаю причину. Вылезу, открою капот и посмотрю? А там крупными буквами написано «Я заглохла, потому что…». И сразу станет все понятно, ага.

Что-то стало холодать. Да и сыро как-то. Окна запотели, на улице темно, дождь льет и кушать хочется. Почему я не додумалась с собой взять какую-нибудь еду? Вспоминаю, что дома в холодильнике была колбаска, такая вкусная, копченая. Нам ее с одной фермы привозят раз в две недели, а еще бекон, курочку…

Сглатываю голодную слюну и вспоминаю про зонтик в бардачке. Почему он там лежит, я не знаю, но раз лежит, значит, кому-то нужен. В данный момент мне. Нужно выйти, прогуляться до ближайшего кафе или что там попадется по пути. Что-то же попадется.

Беру зонт, сумочку перевешиваю через плечо и смело так открываю дверь машины. Выныриваю под зонт и слышу, как блокируются замки. И тут меня сносит ураганом. Точнее, зонт мой выворачивает, выдирает из руки, и он уносится куда-то вдаль. А меня заливает дождем и сносит с ног ветром так, что я в истерике дергаю ручку двери и … Ничего. Машина закрыта. Это что сейчас было? А?

Обхватываю себя руками, пытаясь осмотреться под проливным дождем, но куда там. Глаза тут же заливает водой, а ветер такой, что я скольжу по размытой грязи на своих каблуках. Будем рассуждать логически… Да куда там! Машина закрыта, я просто тону в воде, насквозь мокрая и мне до ужаса холодно. Нужно бежать куда-нибудь. Плевать в какую сторону.

Подумала, сделала, побежала. Ага, щааз. Разбежалась, волосы назад. Дорогу размыло так, что я как корова на льду и на каблуках. Съезжаю в эти ямы, наполненные водой, и снова вылезаю из них, чтобы съехать в другую. Ни черта не вижу, куда идти, как идти. Нащупываю на боку сумочку, чтобы достать телефон и позвонить кому-то, а телефона нет. Вот прямо совсем нет, а зарядка аккуратно скрученная лежит преспокойно в кармашке сумки. Еще мамина карточка есть и леденец, маленький такой, в салоне красоты стащила.

Делаю еще несколько шагов и ухаюсь куда-то в яму с ледяной водой по самый пояс. Карабкаюсь вверх и снова съезжаю в воду. В руках остаются только пучки травы и глина. Ну вот, папа был прав, я никуда не доехала, я останусь тут и жить мне осталось всего ничего. Сколько там человек может прожить под дождем, долго или как? Стучу зубами от холода, вода уже в моих трусах булькает. Как же бесславно я погибну. Одна, в яме с водой.

На нервной почве начинаю орать, причем так, что закладывает уши. Просто кричу «Помогите, спасите, пожар, убивают». Совсем не соображаю, что выдают мои голосовые связки. Увлекаюсь так, что в какой-то момент понимаю, что я здесь не одна. К моему крику присоединился какой-то вой. Резко оглядываюсь и вижу мокрого волка. Глаза в темноте горят красным, серая шерсть вздыблена, а позади него круг света.

– Мамочки, – выдаю я, а волк задирает морду и воет еще громче.

Ну все, вот и закончилась моя славная двадцатилетка.

Глава 7

Я хочу грохнуться в обморок от страха и в то же время не хочу. Ведь тогда я упаду в эту лужу, испачкаюсь, промокну. Хотя какая разница, я и так уже вся промокла до нитки, но дождь чистый, а лужа грязная!

Чувствую, как меня хватают за шкирку и начинают вынимать из ямы. Дрыгаю ногами, включив голосовую сирену – это явно волк потащил меня в свое логово. Сейчас вся стая будет откусывать от меня по кусочку и рычать, сверкая белыми зубами.

– Не ешь меня, выплюнь, фу, мохнатый! – кричу, захлебываясь от страха.

– Заткнись! – голос волка вполне человечий и я неожиданно захлопываю рот.

Вода заливает глаза, я упираюсь в землю каблуками, а меня практически волокут на чьей-то спине. Меня волк на свою спину закинул? Это как? А когда волки так мутировали, что начали разговаривать? Ученые вообще знают об этом феномене или я первая, кто это услышала?

– Уважаемый волк, куда вы меня тащите? – сплевывая воду, решаюсь спросить я.

– Дура! – выдает волк и я чувствую, как подо мной ускорили свое хождение его мощные лопатки.

– А можно я сама пойду? – пытаюсь тормозить ногами, но куда там. Волк почти два метра ростом, и я со своими 46 кг, ну хорошо, 48. Мечтать-то невредно.

Странно, но у меня после нахождения в луже открылись способности. Я начала разговаривать с волком, и я даже вспомнила фильм Сумерки. А вдруг?

– Джейкоб? – тихо спрашиваю я, но волк меня не слышит из-за дождя.

Ну ладно, пришло время подвести итоги моей жизни. Короткой, к сожалению, и явно не так я мечтала ее закончить. Точно не в пасти стаи волков. И вообще, долго нам еще? Я замерзла, вообще-то.

Тут волк и правда читает мои мысли, так как скрипнула какая-то дверь и волк затащил меня в свое логово. Швырнул на какие-то тряпки. А я думала, волки в норах живут, а тут целая деревенская изба. Поднимаю взгляд на стоявшего передо мной волка и сглатываю слова. Передо мной стоит великан, маньяк, в темном, почти черном плаще, а лицо у него все заросло волосами, только глаза сверкают в ночи синим огнем.

– Жесть, – наконец, произношу я и ныряю в спасительную темноту.

Все, можете убивать меня, все равно ничего не чувствую.

Просыпаюсь оттого, что мне ужасно жарко. В глаза светит яркий свет, а на меня навалился кто-то сверху. Очень тяжелый, лохматый и ужасно воняет псиной, точнее, мокрой шерстью собаки.

– Слезь, – начинаю брыкаться, сваливаю с себя эту кучу и неожиданно остаюсь практически голой, – Ой, – тянусь обратно к меху, который валяется на полу и так и застываю с вытянутой рукой.

Передо мной стоит ангел, вылитый ангел женского пола. В виде ребенка, очень красивой девочки с практически белыми спутанными кудряшками и белой в синий цветочек рубашке. Свет из окна освещает волосы, и они словно светятся, играют золотыми лучиками.

– Здрасте, – выдавливаю из себя, – Все-таки в рай попала.

– Ты кто? – спрашивает ангел на русском языке, вполне себе человечьим голосом ребенка.

– По паспорту? – для чего-то спрашиваю я, – А ты не знаешь кто я?

– А ты забыла? – сочувственно произносит ангел.

– Да вроде нет, – пытаюсь вспомнить всю свою земную жизнь. Я так мало жила! – Я думала, ангелы все знают.

– Неа, Ангелины про чужих ничего не знают. Папа все время ругается, что я слишком любопытная.

– А папа – это ОН? – показываю пальцем в дощатый потолок.

– Ага, он спит. Если я его разбужу рано, он отвезет меня в садик, и я не успею познакомиться с тобой. Хочешь колбаску? – протягивает мне кружок розовой колбасы, которая так пахнет, что я начинаю исходить слюной.

– Она без ГМО? – спрашиваю машинально, хотя мне вот сейчас вообще никакой разницы. Я просто проглатываю розовый кружок, даже не почувствовав вкуса.

– Еще? – спрашивает ангел, а я охотно киваю.

Оглядываюсь по сторонам и рассматриваю помещение, в котором нахожусь. Что-то это мало похоже на небесную приемную. Трогаю себя руками, тяну безразмерную серую футболку на колени. На мне из моего только розовые хлопковые трусики с мордочкой песика в центре.

Сама я лежу на какой-то тахте или мягкой кровати, причем вся в мехах. Точнее, шкурах. И то, что было на мне, очень смахивает на овчинный тулуп. Я видела такие, похожие, из новой коллекции известного дизайнера. Мама еще хотела купить себе такой полушубок, но я отговорила. Нет, то, что сейчас я свалила на пол явно немодный бренд, да и весит целый центнер.

– Держи, – протягивает мне тарелку с неровно нарезанной колбасой вернувшийся ангел.

Мы уплетаем колбасу, разглядывая друг друга. До меня доходит, что я еще пока не на небесах и девочка вполне материальна. Надо же, как колбаса мозги прочищает.

– А как тебя зовут? – улыбается девочка.

На вид ей лет шесть, может, чуть больше. Раз она говорила про садик, значит, еще нет семи.

– Эля, – охотно отвечаю я, проглатывая последний кусочек. Вкусная зараза, – А ты здесь одна живешь?

Самый идиотский вопрос. Конечно, нет, как девочка одна может жить?

– Нет, нас тут много, – важно докладывает девочка и я сглатываю пересохшее горло.

Может, тут сектанты какие-то живут? Вот я попала!

– Меня Ангелина зовут, но папа меня Лина называет. Еще здесь живет: Бориска, Тишка, Кися, Граф, Лидер… – Ангелина начинает загибать маленькие пальчики, а я широко раскрываю глаза. Точно секта!

– Курочек перечислять? – спрашивает меня ребенок.

– ККаких курочек? – начинаю заикаться я.

– Точно! – стукает себя по лбу девочка, – Забыла про Филю, Красотку, Федю…

– Лина! Ты почему не в постели?! – слышу громовой голос откуда-то сверху и поднимаю взгляд.

По деревянной лестнице спускается темно-рыжий йети. Кажется, я снова ненадолго отключусь, но обещаю вернуться буквально сразу. Чувствую, как начинает темнеть в глазах, а йети подходит и склоняется надо мной, смотрит своими синими огоньками.

– Очнулась, Белла, – сверкает белыми клыками, разглядывая меня в упор.

Поплыла-ка я в темноту от греха подальше.

Глава 8

Как прекрасно, когда просыпаешься дома, в своей постели и пахнет жареным мясом, а не кабачками. Стоп, что? Втягиваю ароматный запах в нос, от которого меня уже затапливает слюнями. Откуда мясо? Мама последнее время так повернута на своих кабачках и брокколи, что я душу готова отдать за кусок хорошего стейка.

Открываю глаза и первое, что вижу – это мохнатую спину йети. Визг застывает где-то в районе слюней, когда я лучше присматриваюсь к мужчине. А то, что это мужчина сразу понятно. Человекообразное существо, просто сильно заросшее шерстью по всему телу. И она какая-то странная рыже – бордовая. Причем низ мужчины с довольно красивой задницей в джинсах, а голова совсем другого цвета. Волосы обычного темно-русого оттенка, но вот руки и спина…

– Хмнрт, – выдавливаю из себя, проглатывая от страха слова и йети поворачивается.

В очередной раз понимаю, что я дура и констатирую это уже как факт. Ну как можно было принять джемпер с довольно повышенной мохнатостью за шерсть на йети? Или у меня реально мозг уплыл в далекие дали. Но надо сказать, что растительность на лице мужчины тоже присутствует в довольно обильном количестве. Складывается ощущение, что его никогда не брили, точнее не стригли, а еще точнее, он не знает, что такое салон барбершопа.

Из-под мохнатого джемпера в V-образном вырезе выглядывает клочок черной футболки. Впрочем, так я и поняла, что это джемпер, а еще по рукам, безволосым надо сказать.

Лицо мужчины рассмотреть мне не представлялось возможным, так как именно так я и представляла себе снежного человека. Шерсть и глаза. И пусть глаза были довольно красивыми, ужасно сердитыми, все остальное кроме носа и лба было скрыто растительностью темно – русого цвета как волосы. Сложен довольно внушительно, широкие плечи, крепкие длинные ноги. За волосатым джемпером точно не видно, да и что там рассматривать. Мужчина, который носит такую древне-модную кофту или свитер, не знаю, как назвать сие изделие, вызывает двоякое чувство. И смешно, и короче, смешно. Хотя джинсы, по-моему, брендовые, наверняка на распродаже взял или отдал кто, как малоимущему.

– Вы кто? – наконец, могу сказать внятно, натягивая на себя все тот же тулуп. Я снова лежу в мехах, только Ангелина куда-то пропала.

Мужчина хмыкает и отворачивается, как я понимаю к плите, так как там что-то аппетитно жарится. Нет, ну поговорить-то можно или он еще и глухонемой? Хотя я сейчас ничему не удивлюсь. Но нет, это же он со мной разговаривал тогда ночью или мне все почудилось от страха.

– Многоуважаемый… – как его назвать, чтобы не обидеть, – Мужчина.

Ну да, я уже говорила, что я тупая, а сейчас убедилась в этом окончательно.

– Не скажите ли мне, где я нахожусь, а также где моя одежда?

Ноль, абсолютно ноль реакции. Дикий какой-то, может, его выпускают на лето из психушки, и он живет тут до следующего обострения. Ладно, мы негордые, сами встанем и все разведаем.

Вылезаю осторожно из-под тулупа, ступая босыми ногами по дощатому полу, который оказался неожиданно теплым. Бочком прохожу вдоль стеночки, пока мужчина что-то там переворачивает на большой сковороде. Мой желудок уже переварил утреннюю колбасу и теперь жалобно просит еще. Но я кремень, мне сейчас не до еды. Надо хотя бы понять, где я нахожусь. А судя по тому, как общителен хозяин этого дома, мне нужно только выглянуть за дверь, и я все пойму. Что я там должна понять, я не знаю и сама, но мне вот позарез нужно выйти на улицу.

С противным скрипом открываю тяжелую деревянную дверь и выскальзываю наружу. Миную еще какое-то темное помещение, где уже довольно холодно и берусь за ручку другой двери.

– Не советую, – слышу голос из кухни или гостиной, как назвать комнату, где я валялась в мехах.

– Пфф, – фыркаю я и смело открываю дверь, захлопывая глаза от яркого солнечного света.

Первые секунды ничего не вижу, а потом открываю глаза, реагируя на непонятный звук, будто сразу завелось несколько внедорожников. Мои глаза никогда так широко не открывались, никогда! Я вижу перед собой десяток, а то и больше волков, разной масти и шерстистости. Они сидят и подметают своими хвостами землю. И все смотрят на меня, высунув языки, свесив их на бок. А с языков капает слюна, голодная слюна.

– Вас здесь нет, – говорю сама себе и быстро захлопываю обратно дверь, остаюсь в полной темноте.

Итак, у меня два варианта. Вернуться в комнату к йети, как я теперь буду называть этого мужчину или смело шагнуть в пасть к волкам. Посчитав, что все же один лучше, чем десяток, возвращаюсь в комнату и снова забираюсь под тулуп, только уже с головой. Сижу там тихо, как мышка. Может, этот йети уйдет и забудет про меня? А что дальше, Эля, ты подумала?

Отлично, Эля, просто отлично. Был бы сейчас здесь папа, я бы выслушала его аплодисменты. Так и слышу его ехидный голос:

– Ну что, наигралась в самостоятельность принцесса? Дуй домой, хватит.

Только вот небольшая проблема, где я и где дом. А еще машина, моя одежда, где я вообще?

Кто-то тащит с меня тулуп, и я вцепляюсь в него, словно сроднилась с этой шкурой. Какое-то время перетягиваем эту мою защиту из меха, как его просто выдергивают из моих рук.

– Все или так и будешь прятаться? – склонился надо мной йети, – Вылезай, пойдем, я тебя со стаей познакомлю, а то так даже в туалет не выйдешь.

Смотрю недоуменно на мужчину, который отходит от меня, швырнув какие-то брюки и носки. За ними летит такой же мохнатый джемпер как у него. Только сейчас понимаю, что я действительно сильно хочу в туалет. Мой мочевой пузырь словно ждал этого приказа и теперь дает о себе знать.

Хватаю одежду и принимаюсь натягивать на себя. В начале носки, которые приходится загнуть пару раз сверху, чтобы подогнать под размер. Затем спортивные брюки, что больше меня на пару моих жопок и джемпер. О, вот это изделие. Толстое, безразмерное и дико пушистое. Такого же оттенка, как на йети. Провожу рукой по рукавам, которые сделали меня волосатой женщиной и неожиданно усмехаюсь. Джемпер мне до колен, рукава свисают ниже пояса, почти платье на мне из шерсти. Ну что Эля, ты теперь тоже йети, поздравляю.

Глава 9

У двери стоят резиновые сапоги, и я ныряю в них, утонув даже в толстых носках. Но не босиком же мне идти в самом-то деле.

Выхожу с опаской на крыльцо, точнее, выглядываю за дверь. Мой йети, стоит посреди волков и гладит их, а стая так и ластится, высунув свои языки.

– Подходи сюда, только медленно, – говорит мне мужчина и я выхожу за дверь.

Стая как по команде бросает своего вожака, ну или хозяина, кто там он им приходится и несется ко мне. Стою, замерев, руки по швам, глаза закрыты. Ощущаю на своих плечах чьи-то мощные лапы, а на лице горячий и влажный язык. Сжимаю губы, еще сильнее зажмурив глаза.

– Не ешьте меня, пожалуйста, – мой писк еле слышен.

– Да не тронут они тебя, – насмешливый голос йети, заставляет меня чуть приоткрыть один глаз, – Хотя… Умоешься заодно, – посмеивается мужчина.

– Уберите от меня волков! – просыпается мой голос.

– Ко мне, сидеть! – тут же раздается команда и волки незамедлительно усаживаются рядом с хозяином, преданно заглядывая ему в глаза.

Я отмираю, трогая одной рукой свое лицо, на предмет целостности, а мужчина осматривает меня с головы до ног. Словно сканируя.

– Итак, хочу услышать, откуда ты взялась такая… – он морщится, словно не может подобрать слово, которое характеризует мой внешний вид.

– Какая такая? Красивая? – поднимаю воинственно подбородок.

– Ну насчет красивой в данный момент, ты себе льстишь, – усмехается он, – Так кто ты? И какого черта тут делаешь?

– А вы? – тут же отвечаю я.

– А я первый спросил, – как-то по-детски приводит свой аргумент, йети.

– Я – Эля, – выдаю кучу информации сразу и вижу, как ползет мохнатая бровь вверх. Ну ладно, не мохнатые у него брови, а возможно, даже красивые. Но мне не до этого. Я в туалет дико хочу.

– Эля, – задумчиво почесывает свою бороду йети.

Не удивлюсь, если у него там блохи от этих волков.

– И что мне с тобой делать, Эля?

– А можно наше знакомство чуть сдвинуть по времени на попозже? – мне впору уже сжать ноги иначе сейчас опозорюсь.

– Писать хочешь?

– Что?! – взвиваюсь я, забыв о полном мочевом пузыре.

– Я говорю прямыми словами, Эля, что тут непонятного?

– Какая… Некультурность! – взвизгиваю я, – Так нельзя говорить незнакомому человеку!

– А знакомому можно?

– Я не буду с вами разговаривать на эту тему! – складываю руки на груди, грозно рассматривая мужчину, – Вас, видимо, не воспитывали в детстве, да и позже тоже.

– Короче, писать не хочешь, – удовлетворенно кивает упрямый дикарь.

– Хочу, – обреченно признаю я.

– Пошли, – и он, не дожидаясь, пока я сползу с крыльца, идет куда-то в сторону.

Волки как по команде идут за ним, ну и я до кучи. Чувствую себя почти членом этой стаи, осматриваясь мельком вокруг. Мне сейчас малость не до этого, но успеваю заметить какие-то деревянные сараи, колодец посреди двора, в стороне большая беседка, еще один дом чуть меньше, из трубы которого вьется дымок и пахнет так… вкусно пахнет. Не в плане еды, а сауной, да, только запах другой.

Но все мои мысли сейчас сосредоточились на деревянной постройке, дверь которой открыл для меня йети.

– Прошу, – почти галантно, но явно издеваясь, приглашает меня внутрь.

Я вижу высокую деревянную ступень, и на ней лежит крышка от унитаза. Мне сюда заходить?! Пячусь назад и снова замираю, так как меня в спину чем-то тычут. Кошу взглядом себе за спину и вижу таких же некультурных волков как их хозяин. Они подталкивают меня своими носами.

– Я не могу идти в это! – морщусь, указываю пальцем на деревянную постройку метр на метр.

– Не ходи, – пожимает плечами йети и отходит от двери псевдотуалета, громко свиснув.

Стая срывается с места и мчится за своим вожаком, оставляя меня одну и в полном ужасе. Кто-то больно щипает меня за штанину, но я отмахиваюсь ногой.

– Да уйди ты! – выдаю на автомате, думая, что там игривый волк задержался, но следующий звук просто повергнул меня в шок.

– Га-га-га! – горланит серое чудище и раскрыв свои крылья, идет на меня, щелкая красным плоским клювом.

– Гусь! – подпрыгиваю на месте и тремя скачущими прыжками, скрываюсь в деревянной постройке, забираясь на ступень с крышкой от унитаза.

– Га-га-га! – кричит здоровенный гусь за дверью, а я чувствую, что сейчас сделаю свои дела, даже не снимая штаны.

Слезаю со ступени и брезгливо оглядываюсь. Нет, здесь чисто, да и пахнет приятно деревом. Открываю двумя пальцами крышку и оттуда жужжа вылетают две жирные мухи. Я просто не могу туда сходить! Но и не могу держать в себе то, что накопилось. Мухи жужжат и вылетают через вырезанное сердечко на двери. С краю на огромном гвозде висит туалетная бумага и я отрываю от нее пару лент. Сморщившись, выстилаю пластиковое полукольцо и падаю со вздохом облегчения, стараясь не думать, что подо мной и сколько там мух. Звуки здесь, конечно, как в опере. Внизу словно бездонная яма, слышу все, что сама же и произвожу. Какой позор, Эля. Как можно было до этого докатиться? Видел бы меня сейчас папа. Я так и услышала папин ехидный смех, когда я вернусь домой после всех этих ужасов. Но и здесь я остаться тоже не могу. Хотя почему бы и нет? Ну подумаешь волки кругом, но тут где-то еще и Ангелина есть, она здесь живет, значит, и я смогу.

Быстро доделываю свои дела, убираю бумагу и выглядываю во двор, чуть приоткрыв дверь. Гусь стоит ко мне задом и охраняет мой выход. Да чтоб тебя пернатое и желательно зажаренным с яблоками!

Глава 10

Стою в этой деревянной коробке и не знаю, что делать. Гусь охраняет выход, йети куда-то пропал. Если выйду, меня всю защипают или нет? Снова открываю дверь и встречаюсь взглядом с гусем. Он смотрит мне в глаза и не мигает. Когда-то я читала, что так можно гипнотизировать животных, особенно змей. Что я, какого-то гуся не перегляжу, что ли?

Делаю шаг из туалета и осторожно обхожу по кругу гуся, стараясь почти не моргать.

– Хорошая птичка, спокойная, дружелюбная, – говорю тихо, делая шаг назад, не поворачиваясь к гусю спиной, – Тебе, наверное, и имя забыли дать? Давай ты у меня будешь Афанасий или Васенька. Ты же хороший гусь, вкусный…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.