Юлия Станичникова
Белый олень

Глава 1

В поезде было душно. Кате достался плацкарт рядом с туалетом. Из тамбура тянуло табаком. Складывалось ощущение, что все, кто ехал в вагоне, курили бесконечно. Дверь постоянно открывалась и закрывалась с громким щелчком. Ох! Почему она не послушала родителей! Они так настаивали на купе. Но Катя, вступившая на новый этап жизни, категорически отказалась. Ее не смутили слезы мамы, хотя в душе заворошился неприятный комочек совести. О своей самостоятельности девушка заявила недавно. Когда окончила с отличием педагогический институт. Почему она была уверена, что ее оставят в Москве? Конечно, нет. Тысячи выпускников мечтали остаться рядом с домом или зацепиться в столице. Но в стране не хватало квалифицированных кадров, обученных именно в столице. Молодых педагогов отправляли в далекие деревни и села. За тысячи километров от родного дома. Кто – то ехал с радостью и энтузиазмом, многие, наоборот. Горожане, привыкшие к асфальту и благоустроенности быта, с трудом представляли себе, что их ждет на новом месте. Но распределение есть распределение. Нужно отработать несколько лет, чтобы потом уехать. А может и остаться, если понравится. Хорошо, хоть, повезло с полкой. Нижняя. Не нужно постоянно карабкаться наверх, рискуя при этом задеть ногой чью то голову. И стол рядом. И сумка. Мама постаралась: она снабдила дочь не только ценными указаниями по благоустройству быта, но и едой. Катя боялась, что к тому моменту, как она приедет в далекий поселок, вся снедь будет испорчена. И потому, щедро делилась продуктами. Повезло ей и с соседями. Наверху, почти не слезая с полки, лежал, уткнувшись в книгу, парень. «Тоже студент, или уже закончил. Неудобно спросить». На второй полке ехал мужчина средних лет. Он направлялся домой с отдыха. И тоже все время или читал или спал. Внизу ехала тучная женщина. Крайне неразговорчивая дама, как сначала показалось девушке. Катя, решила, что пора перекусить. Она нерешительно спросила у попутчиков:

– Может пора пообедать? Вы составите мне компанию? – Не дожидаясь ответа, девушка стала доставать многочисленные свертки и баночки.

Парень первым откликнулся на приглашение:

– Всегда за. – Он легко спрыгнул с верхней полки и, улыбаясь, произнес свое имя, – Сева. Можно Всеволод.

– Лучше Сева, – Лысеющий мужчина, тоже спустился вниз, – Всеволод слишком долго. С похмелья не выговоришь.

– Это точно, – Широко улыбнулся парень. – Вообще, мама настаивала на Севастьяне. Но папе показалось, что уж слишком по деревенски звучит. И старомодно.

– Ну не скажите, – Полная дама, кряхтя, опустила ноги на пол. – Мне очень нравятся старинные имена. И причем тут деревня? Я сама из деревни, правда, давно, живу в городе. Но корней не забываю. Вот и сейчас, – Она махнула рукой наверх, а потом постучала по рундуку, – Еду к родным. Подарки везу.

– Да. Ваши подарки много весят. Еле впихнули их. – Мужчины со смехом переглянулись.

– Обратно еще тяжелей будут. На все лето еду. А там и грибы и ягоды. И попробуй, откажись. Да я и не собираюсь. – Она тоже достала увесистую сумку. – Приступим.

На столе, как на скатерти – самобранке начали появляться припасы. Курица в фольге, яйца, хлеб, сметана, майонез, сыр, колбаса, чай, молоко и многое другое.

– Просто сказка! – Заметил мужчина, радостно потирая руки. – А вот от меня. – Он достал из корзины фрукты.

– Ну, с ума сойти! Прям праздник! – Парень плюхнулся на полку. – Мне, правда, особо нечего предложить. Собирался впопыхах. Да и с родителями не в ладу.

– Ничего, нам надо все это употребить за два дня. А потом перейдем на ресторанную пищу. – Успокоила его женщина. – У меня сумка – холодильник. Но толку от нее как с быка молока.

– А почему не в ладу, – Мужчина не отрывая глаза от стола, обратился к попутчику. – Кстати, меня зовут Михаил Петрович, можно просто дядя Миша.

– Катя, – Девушка робко протянула худенькую руку сначала мужчине, потом парню.

– Анастасия Юрьевна, – Женщина театрально поклонилась. – Не люблю, правда, когда обращаются по имени отчеству, но должность обязывает. А здесь зовите просто, Настя.

– Так почему все таки не в ладу? – Дядя Миша, задал повторный вопрос. – Сколько помню, что по книгам, что по жизни, всегда, – Он поучительно поднял палец вверх, – Всегда существует конфликт отцов и детей.

– Да нет, у меня с родителями хорошие отношения. – Сева, закусил нижнюю губу. – Но когда надо было идти на распределение, отец с мамой все связи подняли, чтобы оставить меня дома. Я уперся.

– Комсомолец – доброволец? – Усмехнулся сосед.

– Не особо, – Засмеялся парень, – Просто хотел пожить один, посмотреть на что способен. А в Москве этого не получится. Ну, вот так и расстались. Мама с валерьянкой в руках на кухне, папа, просто не вышел из комнаты.

–Это грустно. – Вздохнула Катя. – У меня почти так же получилось. Только проводили хорошо… Со слезами.

В купе воцарилась тишина. Через пару минут ее нарушил дядя Миша, – Ладно вам. Не на войну ведь проводили. Узнаете, как это, самостоятельному то быть. Я вот последние год войны захватил. Раньше не брали. Так мать ни слезинки не проронила, только обнимала крепко, да напоследок сказала, чтобы честно воевал, не прятался за спины. Так и было. Страшно, это да. Но не прятался.

Опять повисло молчание. Мужчина опустил голову. Было понятно, что воспоминания нахлынули на него как лавина, которую никто не ожидал.

– Кем будете то, студенты? – Анастасия Юрьевна перевела разговор в другое русло.

– Я учитель. Русский и литература. – Щеки Кати порозовели. – Боюсь, жутко. Лучше бы уж маленьких учить. Со старшими не знаю, справлюсь ли?

– Справишься, – Уверенно заявил дядя Миша. Он же пришел в себя. – Только авторитетом их своим не дави. Налаживай отношения дружеские. А начнешь характер не к месту показывать, тогда все. Пиши, пропало. Дети хоть взрослые, хоть маленькие все чувствуют тоньше. И ложь, и правду, и отношения к себе. А ты кем будешь, молодой специалист? – Мужчина легко повернулся к парню. Тот, казалось, не услышал вопроса. Он с интересом рассматривал свою юную спутницу. – Эй, чего молчишь, то?

– А? – Парень в недоумении посмотрел на соседа. Анастасия Юрьевна и дядя Миша понимающе переглянулись. – Молодежь, что тут скажешь. Катя покраснела еще больше. Она ощутила себя под огромным микроскопом. Еще и этот прыщик на лбу соскочил не к месту. – «Хотя ему то какое дело?» – Неожиданно для себя, со злостью подумала девушка. – « Сам то …» Что сам она не поняла. Парень был симпатичный. Надо было это признать.

Из неловкой ситуации ее выручил пожилой спутник. – Чего молчишь, студент? – Он ловко намазал плавленый сыр на свежий черный хлеб.

– Я то? – Сева приосанился. – Молодой специалист. Инженер, строительство. Направляюсь в Забайкалье, Бурятию. Буду ездить по колхозам, поселкам, проекты клепать. По строительству жилья в сельской местности и, наверно, проектировать фермы для скота. Усовершенствовать старое.

– Похвально. – Анастасия Юрьевна громко хлебнула чаем. – Ох, горячий! Весь рот сожгла. – Женщина жадно захватывала воздух. – Молодец. Может, и к нам в деревню попадешь.

– Все может быть. – Сева широко улыбнулся. Улыбка у него была красивая, искренняя. Невольно улыбнулась и Катя. – « Повезло мне с попутчиками. А кому то повезет и с ним.»

Анастасия перехватила Катин взгляд. Улыбнулась пожилому соседу. – А тебя куда направили? Точное место работы или пока в район? У нас ведь как: сначала к районному начальству, а оно уже решает, куда закинуть. А может, и сразу дадут направление.

– У меня почти так же, как у него. – Катя не решилась посмотреть в сторону Севы. – Бурятия, на границе с Забайкальем. Вообще хочу и там и там поработать. Суровые края. Надеюсь, выдержу.

– Ну вы прям заговорили. Как будто вас в каменный век отсылают. Везде люди живут. И чем дальше от столицы, тем лучше. Людей имею ввиду. Я так считаю. – Тоном, не терпящим возражения, заявил дядя Миша. – Да, может снабжение похуже, и дороги. А в целом. Люди золотые. – Он зевнул. – Все, ребята, я спать. Накормили доотвала. Надо переварить. – Кряхтя, мужчина, залез на вторую полку. И через некоторое время уже спал. А вскоре уснули и все остальные. Хотя Кате было не до сна. Она закрывала глаза, и перед тотчас возникал образ ее попутчика. – «Чушь какая то! Прям любовь! Не иначе».

Девушка даже вздрогнула от этих мыслей. Это только ее легкомысленные подружки влюблялись направо и налево. Каждый день ей приходилось выслушивать рассказы о чудесном парне, о настоящих чувствах. А потом о разбитом сердце. И так повторялось каждую неделю. Катя дала себе слово: никаких встреч. Серьезных встреч. И у нее это получалось неплохо. По крайней мере пока не закончит институт. И тут же девушка поймала себя на мысли: « А ведь учеба то уже закончилась. Значит теперь можно и влюбиться?» От неожиданности Катю даже передернуло.

–« Не успела из дома выйти, уже все понеслось». – Она даже не отдала себе отчет, что, в сущности, повторяет слова мамы. Ведь именно ее драгоценная мать, синий чулок, как многие считали, высоко ценила нравственность и благодетель. И Катя всегда была того же мнения. Но в старших классах и в институте она уже поняла, ну нельзя быть такой ханжой! Соблюдать рамки приличий, пожалуйста, всегда готова, но порой все же хотелось совершить что то безрассудное, чтобы все подружки ахнули от удивления и зависти.

– «Да уж, совершила», – С горечью подумала Катя. – « Никто не ожидал, что дочка интеллигентных родителей, имеющих связи, бросит столицу и рванет в глушь!» Сердце теперь рвалось из груди от страха перед предстоящими трудностями и жизнью вдали от обеспеченной беззаботной жизни под родительским крылом. Теперь уж точно не уснуть! Но постукивание колес, мерное покачивание старенького вагона, сделали свое дело. Вскоре молодая будущая учительница уснула.

Несколько суток в пути пролетели незаметно. Пожилой попутчик травил байки из своей жизни. Анастасия заливисто хохотала и тоже рассказывала не менее смешные истории. Севе тоже было что добавить, но он предпочитал слушать. Только Катя, забившись в уголок нижней полки, молчала по другому поводу. И рассказать то особо нечего, да и привлекать внимание парня не хотелось. Не хотелось и все. Она только с горечью подумала, – «Представляю, если бы все здесь ехали такие как я! Со скуки бы передохли!» – И сама ужаснулась своей мысли, -«Слышала бы ее мама! Кстати о маме! Надо ведь дать телеграмму со станции. Что почти доехала. Напишет позже. Получится – позвонит». Тут девушка заметила, что все с выжиданием смотрят на нее.

– Что то не так? – Промямлила она.

– Все нормально, – Сева загадочно улыбнулся в ответ. Его светлые русые волосы блестели на солнце. – Я говорю, соседи, бегите быстрей в туалет, пока нет народа и санитарной зоны. Успел даже освежиться, голов помыть. Вода, конечно холодная, но сойдет.

Не зная почему, Катя быстро схватила косметичку, что то пробурчала в знак благодарности, и выскочила в коридор. – «Конченая идиотка! Просто слов нет! Как будто в жизни не видела парней, да вообще людей. Как им теперь на глаза то показаться! Вот уж посмеются вволю».

Туалет и, правда, был свободен. Девушка начала умываться. Лицо горело от стыда. Приподняв голову от раковины, Катя взглянула в зеркало. Оттуда на нее пялилась растерянная мордашка с выступившими веснушками, полными губами и слегка припухшими глазами. Катя тщательно вытерла лицо, смазала кремом.

–«Накраситься что ли? Подумает еще, что для него стараюсь. Поеду как есть. Страшная и гордая».

Катя была несправедлива к себе в плане внешности. Все подруги в голос говорили, что ей повезло. Можно и накраситься, а можно и нет. Овальное милое личико, с небольшими, но выразительными темными глазами. Густые ресницы. Губы всегда красные, как будто накрашенные, маленький аккуратный носик. Скулы высокие. Все говорили, татарские. Густые темно каштановые волосы, длиной до середины спины. Волосы, это Катина гордость и беда. Как их сложно промыть и расчесать. Как сложно сделать прическу. Ведь тяжелые волны никак не хотели укладываться во что то красивое. Вот и приходилось ходить с косой. В лучшем случае – с «конским хвостом». Про завивку отдельный разговор. Промучившись несколько раз всю ночь на бигудях, Катя вынуждена была отказаться от завитых локонов. Ее мучения не стоили того. Завивка, даже с помощью лака, держалась от силы час.

Еще раз, пристально осмотрев себя в зеркале, Катя вышла из туалета. И наткнулась на Анастасию, соседку по купе.

– А я тебя жду.

– Зачем?

– Да ты так вылетела, что мы подумали, что то случилось.

– Все нормально, – Неуверенно произнесла девушка. Она почувствовала, что снова начинает краснеть.

– Я и вижу. – С участием в голосе продолжила Анастасия. Она обняла Катю. – Ну и волосищи! Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. Чего ты? Парень понравился?

Катя пыталась возразить.

– Да ладно, все хорошо. И парень он хороший. Знаешь, а давай обменяемся адресами. Вдруг и попадешь к нам в колхоз. Он у нас большой. Школа новая. Детей много. Может чем и помогу.

– Хорошо, Настя. Ой, Анастасия Юрьевна.

– Договорились же, здесь я Настя. Это там, вдруг встретимся, тогда по отчеству. Я часто езжу, теперь могу позволить по службе. То с инспекцией, то в отпуск, как сейчас. Может чем и помогу. Все лучше, когда есть знакомый человек. Мне до Читы, потом дальше. А тебе?

– Мне тоже. Там точно скажут, куда.

– Вот и славно. Вместе в правление пойдем. В Чите тебя не оставят, свои люди есть. А на периферию, пожалуйста. Вот и похлопочу. Чтобы к нам попала. От Читы недалеко и все такое. И чтоб жилье хорошее дали. А то знаю, я как с молодыми спецами порой обращаются. Хотя, слышала, что сейчас по области много общежитий отремонтировали. И под моим присмотром будешь. Я, конечно, старше тебя, мне 45 лет. Хотя не в возрасте дело. – И она снова рассмеялась. На этот раз невесело. – Посидим как – нибудь, поболтаем, о своем, о девичьем.

Катя прижалась к женщине сильнее и прошептала в ухо, – Спасибо.. Ох, какое спасибо тебе.

–Пошли, мужики нас ждут. Скоро уж выходить Михаилу. – Настя глянула на маленькие золотые часики. – Поесть еще да поговорить успеем.

Проводив дядю Мишу, всем стало грустно. – Хороший человек, – Вздохнула Настя. – Быстро я к людям привыкаю. Моя печаль.

… Шесть утра. Чита встретила попутчиков дождем и прохладой. Катя судорожно искала в сумках зонтик. Город был последним на пути следования. Народу на перрон вышло много. Сева закрывал голову небольшим чемоданом. Катя вдруг осмелела. – Иди под зонт.

Они похватали свои вещи, и втроем двинулись в сторону вокзала. – Пока посидим тут. –Скомандовала Настя. – Чаек попьем. Все откроется в восемь, девять утра. Определимся, кто куда.

С нетерпением, дождавшись положенного часа, троица взяла такси и сначала поехали в управление образования. Там Настю знали. Оставив Севу с сумками на проходной, поднялись в кабинет.

– Настя, а чего Сева с нами? Мне слова ни сказал. А все равно с нами.

– А чего непонятного? Узнать хочет, куда ты попадешь.

– Да ладно. Вот еще. – Рассердилась вдруг Катя. А в душе стало тепло, приятно. Захотелось прыгать и скакать от радости. Захотелось обнять весь мир. И даже этого сурового дядьку, который не глядя, пригласил их в кабинет. Маленького роста мужчина, с залысинами, хмурился. Он знал, что сейчас опять начнутся слезы этой молодой особы, несмело вошедшей к нему в кабинет. Не в первый раз. А что он может сделать? Последнее время все молодые специалисты, особенно женского пола, приезжали неохотно. И где то, в глубине души он их понимал. Кому захочется поехать из города в деревню по доброй воле? Хлебнув городского воздуха, многие хотели им дышать и дальше. А кому растить хлеб, учить детей? Так то…

– Проходите, присаживайтесь. – Так же, не глядя, на посетительниц, сказал мужчина. – С мамой надо полагать, приехали? – Вопрос адресовался, конечно, Кате.

Катя не успела ничего ответить. Инициативу взяла в свои руки Анастасия Юрьевна. – Что то вы с утра, Петр Андреевич, смурной. Не позавтракали?

Маленький человечек за столом, оторвался от бумаг. – Ба! Настя! Анастасия Юрьевна. Вы ко мне? А что не предупредили?

– Некогда знаете было, – Настя с чувством достоинства присела в кресло. – Да и не по работе я. В отпуск, к себе. А это моя хорошая знакомая, Екатерина. Ты уж Петр Андреевич, найди хорошую школу и поселок или совхоз.

Мужчина перестал улыбаться, – Постараюсь. – Он взял в руку направление. – Чего дрожите, Екатерина, как вас по отчеству?

– Александровна…

– Так вот, Екатерина Александровна, и здесь люди живут, и хорошие люди, замечу. Вот есть просьбы с учителем русского и литературы в поселок городского типа. А по совместительству, могу сразу предложить совхоз рядом. Маршрут недолгий. Машина ходит.

– А почему сразу два места? – Спросила Анастасия.

– Да потому, вам ли не знать… Одна сбежала, вторая замуж вышла. В декрете теперь. Жить будете в поселке, там есть общежитие для специалистов. Много молодых, скучно не будет. Есть отличный клуб, столовая, кафе. Правда, кафе – мороженое. Автобус по поселку ходит. Детей много. Три школы. А с совхозом позже договариваться будем. Совхоз большой, аграрный комплекс. Всегда с мясом и молоком. Руководство очень просит. Учителя, которые в поселке давно работают, в возрасте или с детьми на руках. Некогда им в совхозную школу два раза в неделю съездить.

На Катю смотрели четыре пары глаз. Выжидающе смотрели. Анастасия Юрьевна чуть заметно кивнула, соглашайся мол. Катя внутренне собралась.

– Я согласна. И очень рада. Спасибо вам.

– Камень с души упал, – Сказал Петр Андреевич, когда Катя вышла из кабинета, а Настя задержалась. – Хорошая видно девочка, ответственная. Будем надеяться, что я не ошибся в ней.

– Я тоже, Петя, я тоже. – Настя задумалась. – Все таки случайные попутчики. Но чем то зацепила она меня. Ладно, пока. На обратном пути заскочу. Расскажешь, что и как. Что надобно. А пока, нет и нет. – Настя решительно замахала руками, видя, что мужчина порывается что то сказать. – Я устала, я домой хочу. А еще машину найти или билет брать на поезд.

– Я дам машину, дам. И тебя довезут и подопечную твою. Не переживай. Ты лучше задержись на десять минут. Дело есть.

Анастасия Юрьевна сдалась. – Ладно, все равно не отстанешь, паразит такой. Сейчас только Кате скажу, чтобы ждала меня…

Машину Петр Андреевич дал. Не сразу. Пришлось еще подождать часа два. Но для Кати время пролетело незаметно. Анастасия, чтобы не сидеть без дела, смахнув с лица следы усталости, все же пошла по рабочим делам. А Катя осталась наедине с Севой. О чем то говорили, смеялись. Впоследствии девушка с трудом могла вспомнить все. Катя дала свой новый адрес. У парня пока все было покрыто мраком. Куда его направят точно, он не знал. Подошла Анастасия,

– Ну други, давайте прощайтесь. Машина пришла наконец то. Адрес то дала? – Напомнила она Кате.

– Я без адреса ее бы не отпустил. – Полушутя, полусерьезно, ответил Сева. – А то как в известном фильме получится. Только тот в Москве искал, а мне по области.

– Так бы и искал?– Неожиданно для себя, спросила Катя.

– А как же. Даже не сомневайся. – Парень крепко сжал ей руку. – Не забывай.

– Не забуду…

… В машине долгое время ехали молча. Анастасия, понимая чувства девушки, не лезла с расспросами. Катя очнулась от своих мыслей, только тогда, когда шофер громко чертыхнулся,

– Начинается. Асфальт кончился, сейчас попрыгаем. Как приеду из поездки, сразу машину в ремонт. А сам в отпуск.

– Не ворчи, Алексеич, – Настя похлопала водителя по плечу, – И здесь когда – нибудь дорогу сделают. Не все же сразу.

– Жди, сделают, – И, покосившись в сторон Кати, шофер добавил, – Вона сколько я этих молодых специалистов перевозил и по дорогам в том числе. Толку ноль. Поработают и домой бегут, а кто то и с приплодом уезжает.

Катя густо покраснела. Анастасия приняла начальственный вид, – Вы полегче, товарищ водитель. Не все ваши слова уместны.

Шофер сразу умолк. Машину опять сильно тряхнуло. – Не обижайтесь на меня, – Уже миролюбиво продолжил он. – Намотаешься день. И ниче путнего вроде не сделал и сил нет, дома делами заняться. Скоро уж огороды начнут копать. Опять все на мне. Ладно, пока жена с детьми возится, а картошку копать ну никак не хотят. У нас не спрашивали раньше, хотим, не хотим. А жена выдумала, что у нее спина больная, а дочки говорят, стыдно, мол. Парни мимо ходят, а мы тут все в земле возимся. Жопой кверху, извиняюсь, за выражение стоим. Вот и скандал получается. – Водитель покрутил седеющей уже головой. – Жрать не стыдно, а на огороде работать стыдно. Я закурю, девочки? В окно, аккуратненько.

– И не дожидаясь ответа, задымил «Примой».

Настя в полемику не вступала. Она и сама знала, все это. У нее тоже были и дети и племянники. Как всбрыкнут на ровном месте, хоть стой, хоть падай.

– Да, все хорошо будет. Это просто возраст такой. Себя же надо показать. Так что ты уж понимай. Да и время другое.

Водитель соглашался, но через какое время опять продолжал жаловаться на непослушных дочерей.

Катя задремала. Но уснуть не удавалось. Дорога была неровная, машину то и дело подкидывало, заносило. Водитель по привычке чертыхался, Настя согласно кивала. Но вот, наконец, и конец пути. Настя первая вышла из машины, громко захлопнув двери. Потянулась, растягивая затекшие мышцы.

– Ну чего, Кать? Давай выходи.

Катя несмело выбралась из «Уазика». Стряхнула с себя пыль. Настя заметив это, рассмеялась,

– Я даже не заметила грязищи, привыкла. Сколько лет помоталась вот так. А вот и здание поссовета. Зайдем, обед закончился.

– А мне разве сюда? Не в школу?

– Что ты, милая, сюда. Сначала надо с жильем определиться, а потом уже узнавать, где директор школы. Может еще и в отпуске.

Женщины поднялись на высокое крыльцо. Но дверь неожиданно сама распахнулась, едва не задев Настю. На крыльцо вылетел затрапезный мужичонка, в видавшем виде пиджаке и грязных штанах, заправленных в резиновые высокие сапоги. Он злобно посмотрел на растерявшихся приезжих особ, и, повернувшись к двери, крикнул кому – то в пустоту,

– А я говорю, видел! Видел! И не поеду один за лесом. Хоть че со мной делайте! Не поеду! Мне моя жизнь дороже!

На крыльце появился седовласый мужчина, средних лет, с заметным брюшком. Он тяжело дышал, и было видно, что очень зол или взволнован. Его светлая рубашка вздымалась на груди от быстрого учащенного дыхания.

– Председатель совета, – Шепнула Настя. И уже громким голосом добавила, – Сергей Сергеевич, здравствуйте! Мы к вам.

Мужчина не обратил на приветствие внимания. Он сбежал по ступенькам, и крикнул вслед мужчине,

– Только попробуй взбаламутить народ. Я тебя мигом по статье оформлю!!! Видел он! Горячка это, а не видел!

Уходивший вдаль человек, повернулся, и несколько секунд смотрел на председателя. Потом смачно сплюнул в сторону, и с яростью заорал,

– Не пойду и все тут!

– Вот ить, какой… – Председатель осекся. Только сейчас он заметил женщин, ошеломленно, глядевших на него.

– Анастасия, Анастасия Юрьевна! – Обеими руками, мужчина схватил протянутую ему ладошку и затряс. – Рад, очень рад! Надолго к нам?

– Отпусти! – Деланно взмолилась Настя. – Ну и медведь ты, Сергей Сергеевич. Чуть не сломал ведь. – Она потерла одну ладонь о вторую. – В отпуск я, вообще то. Но вот учителя вам привезла. Не люблю с пустыми руками ездить.

Председатель широко улыбнулся Кате. Половина зубов у него были железные, и они засверкали от яркого солнца. Познакомившись, сразу прошли в здание. По причине летнего сезона, многие были в отпуске. Только в приемной сидела пожилая секретарша и что – то медленно настукивала на пишущей машинке.

– Значит так, Екатерина Александровна, жить будете в общежитии для молодых специалистов. Все ребята и девочки у нас хорошие. Так что знакомьтесь, обустраивайте свой быт, так сказать. Мебель необходимая есть. Радио тоже. Телевизор в общей комнате. Хотя, у нас многие своими обзавелись. Первые зарплаты на них потратили. Лучше бы холодильник сообща еще один купили. Да ладно, их дело.

Как оказалось, до общежития было рукой подать, но шофер довез ее, как полагается. Помог донести вещи до комнаты. С Настей Катя попрощалась еще в кабинете председателя. Обменявшись адресами, новоиспеченные подруги, расстались.

– Прощевайте. Увидимся еще не раз. Поеду, Анастасию до родных довезу. Тоже путь проделать надо.

Глава 2

… Катя, поставила чемоданы у свежепокрашенной двери комнаты коменданта. Тихонько постучала. Дверь с жалобным скрипом резко открылась и на пороге появилась дородная женщина, лет пятидесяти. Яркий макияж, брови «домиком», «башня» волос на голове. Завершал образ наряд, состоящий из ядовито оранжевой блузки и черной длинной юбки, путавшейся в ногах. Выставив огромный бюст вперед, она не смущаясь, оглядела Катю.

– Доброго денька. Вы, так понимаю, новая жиличка. – И не дождавшись ответа, продолжила сыпать информацией, – Я комендант общежития, зовут Агнесса Потаповна. Можно тетя Агнесса. Как хошь. В общежитии, я правильно понимаю, раньше не жила. Правила простые, и строгие. Никаких посетителей после одиннадцати вечера. Никакого шума по ночам. В комнате должон соблюдаться порядок. Иди, пока, вот ключ, на втором этаже. – Назвав номер комнаты, она добавила, – Я борщ доварю и приду.

Ключ долго не поддавался, но, приложив усилия, Катя открыла дверь. В небольшом помещении, у стен стояли две кровати. Одна, уже обжитая, была завалена женскими вещами. Лифчики небрежно, брошенные на спинку кровати, свешивались до пола. Катя покраснела. Она была приучена, не разбрасывать нижнее белье на виду. Никогда ее мама, подобного бы не допустила, даже тогда, когда отец уезжал в длительные командировки. Девушка, присела на пустую кровать. Она решила дождаться вульгарной тетки, как мысленно про себя окрестила Агнессу и так не заставила себя долго ждать. Комендант ногой отворила дверь в комнату, и крикнула из под горы одеяла, подушек, наваленных на себя, – Принимай.

Катя с торопливостью забрала у женщины постельные принадлежности и положила пустую кровать.

– Ну вот и славненько. Наволочки, простыни и пододеяльники, получишь позже. Они у меня в другом месте хранятся. Хотя, думаю, и свои привезла?

Услышав утвердительный ответ, довольно кивнула и продолжила,

– И руганей тоже не надо. Скандалистов тут хватает. Так что уживайтесь. Чтоб все приличненько было. А вот это, – Агнесса решительно сделала шаги к кровати с вещами, и схватила первую попавшуюся тряпку в руки, – А вот это, – Потрясла она вещью в воздухе, – Не допускается! Я вот этой Орловой устрою! Недавно вернулась из отпуска, и все не нагулялась. Одни танцульки на уме! Даром, что училка начальных классов! Да чему такая вертихвостка детей научит! С мужиками гулять разве!

Катя еще больше покраснела. Внешний вид, бесцеремонное вторжение без стука, и высказывания о новой соседке, повергли Катю в бездну стыда и уныния.

– «Что тут за учительница такая живет? Похоже, она не ладит с комендантом. Не факт, что и я с не подружусь».

Но тут же ее мысли были опровергнуты Агнессой. Она аккуратно сложила вещи стопочкой и засунула в старинный шкаф.

– Ольга, она хорошая, – Как бы, успокаивая Катю, сказала, комендант. – Просто молодая, как и ты. Гуляйте, девоньки, пока молодые, только голову от любви не теряйте. Парни то во все времена какие!!! Смотрите. Мне ведь не только эти стены беречь доверено, но и вас, красавицы! – Женщина, широко улыбнулась, демонстрируя зубы в золотых коронках.

– «Здесь, похоже все, кто со стальными, кто с золотыми…» – Подумалось Кате.

– Пойдем, пойдем, со мной. Возьмешь бельишко то. Сменное будет. – Агнесса, сильной рукой схватила Катю за запястье. – Все есть, уж на это председатель наш не скупится. Молодых спецов обеспечивает. Ты не смотри, на стены и потолки, ремонт у нас завтра. Не очень удачно ты приехала. Пыль будет и шум. Но по мне, лучше поздно, чем никогда! И так несколько лет ждали. Потерпим, правда, – Она снова широко улыбнулась. – Я то ведь тоже здесь живу. Дом в деревне детям оставила, а сама уже много лет тут обитаю. И на людях, не скучно и при деле.

Получив от коменданта два комплекта постельного белья и новенькую тумбочку, Катя заметно повеселела. Первая нервозность и смятение, потихоньку уходили, оставляя место для сна. Она быстро раскидала постель, и, не распаковывая вещи, рухнула на кровать.

– «Ничего, отдохну, и не торопясь все разберу», – Посетила девушку последняя мысль, перед тем как заснуть.

Проснулась девушка уже под вечер. Кровать соседки пустовала. Катя почувствовала сильный голод.

– «Молодчина!» – С тревогой подумала она. – « О еде, мама, наверно, побеспокоится. Что же мне делать? Магазины, наверно закрыты». – Катя, поднялась с постели, поправила волосы и отправилась на поиски туалета.

В коридоре ей встретилась Агнесса,

– Проснулась, девонька? Я заходила, но ты так сладко спала. Чего ищешь? Уборную? Там, в конце коридора, душ и все остальное. Для женщин отдельно и ванна есть. Мужикам только душ, обойдутся. Но ты все одно, перед мытьем, мой все с хлоркой. Так надежней. И поторопись, вода пока есть горячая, у нас свой нагреватель, но потом отключу, че за зря электричество жечь. Только осенью уже центральное отопление включат.

Катя быстро сбегала за принадлежностями для ванны. Белизной промыла ванну, и, брезгливо морщясь, все же опустилась в воду. Вода была не особо горячая, но Кате было все равно. Так приятно полежать в ванне, пусть и не дома.

–«Теперь уж мой дом. Неизвестно, насколько».

На ходу вытирая капли с головы, Катя вернулась в комнату. На столе ее ждал приятный сюрприз с запиской: – «Понятно же, поесть нечего у тебя, давай кушай. Я в клуб побежала, там картину новую показывают. А.».

Катя развернула сверток. В нем была пара бутербродов с колбасой, немного черного чая в бумажке, несколько кубиков сахара рафинада. – «Милая женщина. А на первый взгляд было страшно», – С нежностью подумала об Агнессе, Катя. – «Надо ее как то отблагодарить. Конфеты, что ли купить?»

Прошла неделя. Всю неделю Катя ходила в школу, оформляла документы для приема на работу. Знакомилась с коллективом, с теми, кто уже вернулся из отпусков. Заочно познакомилась со своим классом. С волнением она открыла старый классный журнал «4Б».

–«Теперь уже «5Б», – Катя почувствовала слезы на глазах. – «Мой первый класс! И такие взрослые!!!»

– Класс ни хороший, ни плохой, – директор Анна Николаевна, оказалась приятной женщиной средних лет. – Есть хулиганы, есть отличники примерного поведения. Ничего, как везде.

– А много их?

–Кого? – Недоуменно вопросила директор.

–Хулиганов?– Катя густо покраснела. Она и сама понимала, что сморозила глупость. Но Анна Николаевна понимающе улыбнулась. – Нормальные дети, просто не знают, чем заняться. Да и у некоторых семьи неважнецкие. Вот ребятишки без присмотра и придумывают всякое. Но они добрые. Сама увидишь. Главное, найти подход. И сделать все, чтобы дети начали посещать дополнительные кружки и секции. Внушить, убедить, объяснить. Но вы ведь психологию то немного проходили?

Подружилась Катя и с соседкой. Ольга оказалась миловидной, приятной в общении, девушкой. С копной вьющихся рыжих волос и круглым, густо усыпанным веснушками, лицом. Характер Ольги соответствовал ее внешности. Неунывающая, она смотрела на мир с позитивным настроем. Ее настроение передалось и Кате.

– Холодильники у нас общие, один женский, другой мужской. Те, конечно, нет, нет, да и выдернут у кого- нибудь кусочек колбасы или сыра. Не узнаешь, кто. Но потом, так же незаметно вернут. Если суп варим, то, как правило, с парнями делимся. Они и мясо и все купят для борща, например, только свари. А то я один раз попробовала их варево, долго плевалась. Ребята нормальные. Будут приставать, то это нормально. Отшей сразу, если не по душе, больше не полезут. Они есть и учителя и агрономы и строители. Выбирай. Я тут уже второй год, мне нравится. Народ молодой, школа хорошая, домой и не собираюсь. Может, и вообще тут жить останусь. Нам, кстати место под огород давно дали и для грядок. Я садила немного. Пока ездила домой, Агнесса приглядывала. Все сохранила. И поливала и пропалывала. Я ей шаль дорогую привезла, оренбургский платок… Так что овощи свои кушать будем. И картофан. С родителей тянуть не надо. У тебя то есть парень? – Ольга без всякого перехода вернулась к теме мужчин. Катя это уже заметила. Ее новая подружка перескакивала с темы на тему. Могла забыть, о чем говорила, и начинала новый разговор. – Москвич, конечно?

– Москвич. В поезде познакомились. – Катя, вспомнила о Севе. Она думала о нем каждый день. – «Чем он занимается? Приедет? Или забыл меня?» – Мысли не давали покоя. – «Да кто я ему? Небольшая интрижка, даже интрижкой не назовешь!» – Но вслух Катя, сказала, – Надеюсь, скоро приедет. Обещал.

Ольга недоверчиво покачала головой, и, с умудренной жизненным опытом, женщины, сказала,

– Не знаю, не знаю. Я бы не верила. Мне один в поезде, кстати, в ноги чуть не падал, обещал горы золотые. Ну, конечно, четыре дня вместе ехали. Обменялись адресами. Ну и где он? Кобели они все.

– «Сева не такой», – Хотела возразить Катя, но прикусила язык. – «Да что я знаю о нем? Такой или не такой! Может Оля и права… Все они…» – Но назвать Севу кобелем даже в голове, не получилось. Оля заметила, что настроение ее новой подружки изменилось не в лучшую сторону. Она присела на кровать, обняла, готовую заплакать, девушку,

– Да ты чего? Я же так… Не все они такие. И твой Сева приедет, конечно. Сама то посуди, он тоже новичок, обустраивается, то да се. И в работу уже впрягли. Это мы с тобой пока прохлаждаемся, можно сказать. А вот начнется конец августа, тогда уж все забудешь.

Катя сглотнула подступивший к горлу комок,

– А что, реально, все так страшно?

– Я первое время без ног приходила и без голоса. Приду, только платье сдерну и спать. Похудела, не знаю насколько. Мама приехала, в обморок чуть не грохнулась. Все думала, что я голодная и что дети достают. Да нет. Все нормально будет. Это все от переживаний ненужных и нервов. Это я с виду такая бойкая, а в душе трусиха и паникерша.

– Я уже боюсь…

– А вот слово «боюсь», выброси из запаса. Нет такого слова! Есть «опасаюсь», и так далее. Кого бояться то? Детей? Сами были детьми недавно. Директора? Она мировая баба. Сплетни, конечно, по школе ходят разные. Ну а че ты хотела? Настоящий сплоченный змеиный женский коллектив. Зато если какая проблемка возникнет, все за одного! Пойдем – ка лучше на кухню. Я проголодалась.

Глава 3

Незаметно приблизился август. Каждый день Катя и Оля приходили в школу. Их, как новичков, сразу загрузили работой. Провести покраску парт и стен в своих классах, повесить новые методические плакаты и портреты великих писателей и ученых. Выделили несколько помощников из средних классов. Но Кате было жалко детей. Она старалась брать все трудное на себя. А мальчишек и девчонок частенько отправляла на улицу, подышать свежим воздухом и побегать. Это заметила одна из учителей, пожилая худощавая дама в строгом плотном костюме, который она не снимала, даже в жаркие дни. Женщина с солдатской выправкой и короткой прической, сразу перешла в наступление.

– Екатерина Александровна, а вы не правы.

– В чем, Софья Андреевна? – Катя положила кисть с краской на газетный обрывок.

– Все дети должны участвовать в отработке, так сказать летняя практика, а ваши носятся во дворе.

– Я не хочу, чтобы ребята краской надышались.

– Не надышаться. Тут дел на три дня, а вы уже неделю почти возитесь. Зовите этих оболтусов назад. И сегодня приду вечером, проверю. – И не давая Кате возразить, вышла из кабинета.

Как только грымза ( так Катя про себя назвала Софью Андреевну), вышла, в дверь проскочили ее ученики.

– Че орала грымза? – Поинтересовался худенький мальчик, с разодранными коленками.

– Кто? – Катя покраснела. – «Он, что читает мысли?»

– Блин, Костя! – Девочка с красивыми длинными косами, толкнула мальчишку в бок. Тот скорчился, якобы от сильной боли,

– Ты че? Ребра сломала!

– Тебе сломаешь! – Девочка отодвинула его в сторону. – Вы, Екатерина Александровна, не слушайте Паночкина, всякую чепуху несет.

– Почему чепуху? – Возмутился друг Кости, Игорь. – Грымза, она и есть грымза. Ее все так зовут. Вечно всем недовольная, весь ее класс стонет от нее. Не придет кто то в школу, сразу же бежит к родителям. И такого наговорит. А пацаны потом неделю на улицу не выходят. Типа наказание. Своих детей Бог не дал, вот она над чужими изгаляется. – Мальчик явно повторял слова родителей.

Катя не знала, что и ответить. В глубине души, она согласилась с ребятами, но вслух сказала другое, – Некрасиво так про учителя. Она просто хочет, чтобы вы учились, чего – то достигли в жизни. Вот и все. А вырастете и сделаете ваш поселок еще лучше. А…

Костя перебил учителя, – Неее! Я сразу, девять классов и деру отсюдова.

– Почему? Разве тебе здесь не нравится? – Катя искренне удивилась. Ей поселок очень понравился. Конечно, мусор кое – где, дороги не все заасфальтированы, но в целом все есть. И клуб огромный и стадион, и кинотеатр и многое другое. Магазины завешаны импортными вещами, каких и в Москве не найдешь. А здесь, бери, не хочу!

– А вы поживете, узнаете сами. – Грустно ответил мальчик.

Катя обратила внимание, что все ее недавно веселые ученики, поникли головами. Она перевела разговор в другое русло.

– Может, после уборки, сходим в лес? Я только издалека видела его. Там так красиво.

– А вблизи еще лучше! – Подтвердила Настя, девочка с роскошными волосами. – Пойдемте, – Обратилась она к одноклассникам. – Покажем Екатерине Александровне нашу природу.

Весело переговариваясь и дурачась, подошли к кромке леса. Яркое, но уже осеннее солнце весело играло в ветках берез и сосен. Трава, уже прибитая первыми ночными заморозками, мягко скользила под ногами.

– Смотрите, земляничка! – Удивилась Катя, и наклонившись, сорвала высохшую ягоду.

– Здесь земляничных полянок много. Надо только места знать. Бывает, один год в одном месте много, а на другой пойдешь, совсем ничего не соберешь. А грибов здесь, тьма.

Катя пристально стала вглядываться под ноги и в кусты багульника. Она не разбиралась в грибах, как большинство городских жителей, но ей страстно захотелось найти хоть что – нибудь.

– Не ищите! – Расстроил ее Игорь. – В этом году неурожай на грибы. Ягод море было, а вот грибов совсем не было. Даже поганок мало. Бывает и такое. Мы с вами, – Загорелся мальчишка, – Если хотите, конечно, за облепихой пойдем. Вот морозец еще ударит, и можно собирать. Меня мама всегда за ней отправляет. Да мы почти все ходим. Очень нужная и полезная она. Она, там растет, – Он неопределенно махнул в противоположную сторону, ближе к реке.

Незаметно, Катя с детьми приблизились к горе, одиноко возвышающейся посредине леса. Она уже было сделала первый шаг, чтобы подняться на гору, но дружный хор голосов ее остановил,

– Не надо туда ходить, Екатерина Александровна!

–Почему? Удивилась Катя. – Смотрите, сколько там поздних цветов и трав. Вам по биологии пригодятся. Да и полезные они.

– Не надо, трав везде хватает. Мы уже устали, – Загундели дети на разные голоса. – Тем более травы собирать уже поздно. Надо до Ивана Купалы все делать. Самая сила. Это все знают.

Катя почувствовала, что не в усталости дело. Просто ее класс не хотел идти на гору. И, уже шагая назад, Катя обернулась. Неприятный холодок пробежал по телу.

– «Гора, как гора!» – Подумала она. – «Наверняка, какие то россказни стариков наслушались, и не хотят идти!».

Вечером, тщательно помывшись в душевой, Катя приготовила ванночку для ног. Впрочем, огромный, с отбитой эмалью таз, с трудом можно было назвать ванночкой, но и так сойдет. Густо насыпала соды. И пока держала ноги в воде, делала болтушку .Соседка собиралась в кино. Она с трудом расчесывала свои густые волосы. Щетка жалобно скрипела, готовая в любую минуту сломаться пополам. Ольга обернулась к ней.

– Ты чего там химичишь? – Заинтересовалась она.

– Да вот, делаю болтушку для ног.

– Чего? – Ольга присела рядом.

– У меня кожа на ступнях очень сухая. Всегда такая была. И зимой, и летом, появляются трещины. Ничего не помогало. И вот, мама где то раздобыла рецепт.

Ольга моментально достала из под подушки толстую записную книжку. –Диктуй.

– Тебе зачем? – Удивилась Катя. – Тоже проблемы?

– Нет. Но на всякий случай. Записываю только то, что проверено людьми.

Катя принялась диктовать, – Четыре бутылочки глицерина, одна столовая ложка воды, нашатыря и «Тройного» одеколона. Перед использованием хорошо встряхнуть. Поэтому и называется болтушка.

– Оль, – Катя задумалась. Сегодняшний разговор с детьми почему – то не выходил из головы.

– Чего? – Оля дописала рецепт и схватилась за расческу. Но тут же оставила попытки расчесать волосы после мытья. – Ну, чего?

Катя пересказала, все, что услышала сегодня.

– И что тебя так смутило? – Ольга рассмеялась. – Все дети мечтают свалить подальше от родителей и поближе к городу. Так что, ничего особенного. Это мы сюда приехали по распределению. Се ля ви.

– Может и так, – Катя не сдавалась, – Понимаешь, тут другая причина, и вовсе не в бегстве к лучшей жизни. Не могу понять только…

Ольга внимательно смотрела на соседку, потом села рядышком и вздохнула,

– Тебе, наверно, еще не рассказывали местную байку? Меня буквально по приезду сюда, начали пугать этой страшилкой для детей.

– Что за страшилка? – Несмотря на тепло в комнате, по телу Кати пробежали мурашки. Она зябко поежилась.

– Да тебе лучше с комендой поговорить, она любитель таких рассказов. А я выбросила это из головы, могу и знатно приврать. Так что, лучше к ней.

Но подойти к коменданту, Катя не решилась. Агнесса Потаповна, конечно, прекрасная женщина, но стоит найти тему для разговора и все! Можно забыть на час и более о своих делах. Тем более, как то несолидно учителю, спрашивать о местных байках. Еще подумает, что суеверная. А слухи здесь расходятся быстро. Это Катя уже поняла. В школе на нее кидали двусмысленные взгляды, некоторые, не смущаясь, спрашивали, когда же приедет ее жених. И хоть Ольга клялась и божилась, что ни словом не обмолвилась о Севе, Катя ей не поверила. Да ладно, пусть болтают. Лучше будет, что есть какой то парень, чем никакого. Да и ребята в общежитии дали понять, что не собираются посягать на ее личность. По крайней мере пока…

Накануне Дня Знаний, Катя до утра не могла заснуть. Она ворочалась, смотрела на часы, в окно, несколько раз перевернула подушку. Но сна как не бывало. И, думая о том, что и детей своего класса она практически знает, и коллектив тоже, но первый день настоящей работы! Это слишком для впечатлительной робкой девушки. Сонная Ольга сползла с постели, и как, сонамбула пошла в коридор. Пришла и тут же рухнула снова!

– «Везет же!» – Нехотя позавидовала Катя. – «А тут, на тебе. Завтра прекрасно буду смотреться: как кролик с красными глазами и опухшим лицом как у Ивана Игнатьевича!»

Иван Игнатьевич оказался тем самым маленьким мужичонкой, который в первый день встретился Кате на крыльце. Он был ярым любителем выпить, имел несколько детей и был хорошим работником. Пока не уходил в очередной загул. Но летом старался держать себя в руках: тут тебе и огород, рыбалка, охота, калымы. А уж потом, пускался во все тяжкие. Это все, поведала девушке всезнающий комендант. Кате ни к чему была такая информация, но Агнесса, видя, что Кате неинтересно, строго пояснила,

– Между прочим, девочка и мальчик в твоем классе учатся. Мальчишка то второгодник, вот и сидит теперь с сестрой в одном классе. Он не дурачок, не думай. С папашей не повезло. Так человек человеком! Но стоит бутылку увидеть. Что за лето заработал, может все пропить! И ведь находятся же подлые гады, скупают подешевке. И лечили его козла, и выговоры и штрафы, все бес толку. Че получается, штраф за хулиганство заплатит, опять же от семьи копейку упрет.

– А что же жена его? Почему не уйдет?

– Куда с такой прорвой идти?

– Странная логика! – Возмутилась Катя, – Что ей и помочь некому?

– Ой, милая, в это дело лучше не соваться! Пусть сами решают. Но вот ребятишки страдают. – Агнесса вздохнула. – Иной раз и ко мне сюда прибегали, от отца прятались. Ужас, да и только!

Катины мысли переключились на семью Антиповых. Надо обязательно приглядеться к детям. Семье, она, не поможет, но вот детям. Хотя бы двоим из ее класса. ЕЕ КЛАССА! Ее класса. Ее класса…

– Ну как я тебе? Просто принцесса! Нет! Королевна! – Ольга довольная собой вертелась у зеркала.

– Хороша! Пошли! – Катя ущипнула рыжеволосую соседку.

– Ой да ладно! Я первым делом зеркало купила. А сначала смотрелась на этакую красоту, – Оля обольстительно провела руками по груди и бедрам, – в какую то жопку обезьяны.

Катя уже начинала привыкать, что Ольга порой такое скажет, что вяли уши. Но все же было забавно и смешно. Так пересмеиваясь, девушки дошли до школы.

Возле трехэтажного здания, хотя еще было рано, уже начинали собираться дети и взрослые. Учителя скоренько мелом писали на асфальте класс и букву. Катя быстро нашла свой 5 «Б». Но что делать дальше она не знала.

Глава 4

– Катя! – Девушка вздрогнула. Голос такой знакомый и приятный. Она медленно повернулась и не поверила глазам. Сева! Нет! Не может быть!

– Привет! – Чуть смущаясь, Сева протянул Кате огромный букет из гладиолусов. – С Первым сентября!

– Как, как ты меня нашел? – Катя не знала, что сказать. Ее лицо залила краска, она теребила в руках стебли цветов.

– Вообще, ты сама оставила адрес. Я не мог приехать раньше, мотался, и все такое. Но этот день пропустить не мог. Извини, что не писал. Правда… – Он замолчал. Под сильным загаром было все равно заметно, что и Сева покраснел.

– Что это? – Катя, сама не ожидая, провела рукой по царапине на лице.

– А, да брился. Месяц, наверно не брился, мне, кстати сказали, что борода прекрасно украшает мой и без того мужественный профиль. Но, подумал, вдруг не узнаешь.

– Что ты. Я узнала. Я так рада. – И откуда в ней появилось столько смелости? Молодая учительница даже не замечала взгляды со всех сторон. А Сева заметил.

– Нами очень сильно заинтересовались. Надеюсь, я тебя не компрометирую? – Он засмеялся.

– Мне все равно. Ты надолго? – Задала Катя волнующий ее вопрос и замерла в ожидании.

– Не поверишь. Навсегда. Такого спеца как я, переманили сюда. – Сева кривил душой. Он действительно зарекомендовал себя как отличный работник и специалист по строительству. Но сколько стоило ему труда и нервов перевестись сюда. Соседний район не хотел его отдавать. Пришлось заверить, и письменно тоже, что теперь Всеволод Сергеевич Анисимов будет работать на два фронта. Потому, как и там, и здесь его инициативность оказались очень нужны. Но зачем знать пока об этом Кате? Все образуется. Главное на месяц он точно будет здесь, а там посмотрим.

Катя понемногу пришла в себя. Она выдохнула и сказала,

– Сева, ты будешь меня ждать здесь или пойдешь в общежитие? У меня класс собирается.

– Я не могу пропустить столь волнующий момент. Смотри, я тебя сейчас пощелкаю. – Он извлек из заплечного рюкзака фотоаппарат. Всю зарплату почти отдал. У перекупщиков. Зато очень хороший. И цветная печать. Пленкой затарился. Буду фотографировать все моменты. Проявлять, правда, не знаю, как, сам не делал никогда, только видел. Это черно – белую фотографию можно при красном фонаре проявлять и печатать, а цветную, только в темноте. Надеюсь, все получится.

– Я пошла, – Катя не знала, что еще сказать.

Сева взял ее руку, чуть сжал в своей, – Я буду ждать. Иди.

Дальнейшие события происходили как во сне. Катя, обнимала своих учеников. За полтора месяца они подружились. Девочки наперебой хвастались своими новыми школьными фартуками: у кого- то покупные, а у кого то сшитые умелыми руками мастериц. Все смешалось: белые рубашки, ослепительно белоснежные накрахмаленные фартучки и воротнички.

– «Милые мои! Какие же вы все хорошие!» – Слезы наворачивались на глаза. Катя быстро заморгала и стала думать на отвлеченные темы, чтобы не разреветься от умиления и восторга. И тут, она заметила Варю, потерянно стоящую в стороне от класса. Это была дочка Ивана Антипова, того самого, выпивохи и скандалиста. Брата, Андрея, видно не было. Катя сразу обратила внимание, на новую, но мятую форму, старый потрепанный фартук. И жалкие, сникшие георгины.

Варя, – Учительница решительно подошла к ученице. – Ты чего здесь! Здравствуй! С новым учебным годом тебя!

– Спасибо, – Еле слышно пролепетала девочка. Она смущенно протянула букет, – Это вам, Екатерина Александровна.

– Спасибо! Какой хороший букет!

– Неправда, он плохой, – Твердо возразила девочка, не поднимая глаз. – Папка пьяный, не выдержал, упал на цветы, все смял, все погибли. Вот, то, что осталось. Мама из под него их доставала прям.

Катя не знала, что и сказать. – А брат где? Андрей здесь?

– Он не придет. Папка его избил. – И видя, что у Кати округлились глаза, поспешно добавила, – Нет, не думайте, не сильно. Только фингал под глазом. Мама просила не говорить, но все равно ведь узнаете…

Катю окликнули другие учителя.

Варя,– Катя не знала что сказать. – Мы позже поговорим. – Иди к ребятам.

Линейка началась.

После торжественной части, выступили с песнями и танцами дети и взрослые из Дворца пионеров. Урок, первый Катин урок прошел замечательно, интересно. Катя рассказала детям, как проходят уроки в третьих странах мира. Как дети, не смотря на войны и нищету, посещают разрушенные школы и стремятся к знаниям. Она видела, как напряженно слушают ее мальчишки и девчонки. Даже Варя, забыв о ситуации в своей семье, слушала взволнованно и теребила манжеты на рукавах.

– Вот, поэтому, дети, надо ценить, то, что у нас с вами есть. Давайте будем добрее к другим, будем защищать слабых, братьев наших меньших. Будем сохранять мир во всем мире!!! – Катя, выдохнула. Урок прошел именно в той атмосфере, которую она и хотела. Все хорошо. – О, Господи! – На это время, молодая учительница совсем забыла о Севе, который ждал том, у школы. Быстро попрощавшись с ребятами и напомнив им о расписании уроков, Катя, поспешила вниз. Она не хотела заходить в учительскую, но через тридцать минут начинался педагогический совет. И перед ним надо было увидеть Севу. Ей хотелось прыгать через ступеньки, только бы скорей преодолеть эту нескончаемую лестницу со второго этажа. Но рядом пробегали дети, и Катя изо всех сил, старалась держаться степенно, как и полагается педагогу. Но на первом этаже ее задержали молодые учителя по иностранным языкам. Они тоже только что вступили в коллектив и поэтому сочли нужным сообразить вечеринку. Но их стремления были остановлены строгой Софьей Андреевной,

– Все на педсовет.

– Он же вчера был, – Игорь, преподаватель английского, пытался возразить.

– Что?

– Нет, нет, ничего. Я подумал, сегодня будет время, как следует подготовиться к первому уроку.

Грымза покачала головой. И, не сказав, ни слова, прошла в учительскую. Любители вечеринок, дружно вздохнув, направились следом. Педсовет, в этот раз прошел быстро, так как все вопросы были оговорены накануне. Директор еще раз поздравила всех с новым учебным годом, и, предупредив о строгой дисциплине и опозданиях, отправила всех домой.

– Надеюсь, завтра все будете как огурчики! – Усмехнулась она, явно намекая на намечающийся сабантуй.

– Анна Николаевна, можете не сомневаться. – Игорь, провел рукой по голове. – Мы же понимаем. Авторитет не уроним!

– Не сомневаюсь! Но предупредить обязана.

Наконец то! Катя оказалась во дворе школы. Но здесь было пусто. Никого. Девушка закусила губу и взглянула на часы. Два часа дня! Она здесь с самого утра! Конечно, Сева, не дождался и ушел. Только куда? В поселке два общежития, второе совсем на окраине поселка, для строителей и приезжих. Пойти туда? Неудобно. Да и там ли он?

– А снимки получились по моему мнению, лучше не надо. – Катя радостно улыбнулась. – Сева стоял рядом.

– Я из за школы тебя сфотал, ты такая растерянная стояла. И солнце, будет красиво.

Катя тихонько сказала, – Пойдем что ли? Я такая взволнованная и … голодная.

– Я тоже. Между прочим, тут в столовой очень неплохо готовят. На совесть. Пошли.

–Екатерина Александровна. – Раздался тихий робкий голосок. – Варя появилась из ниоткуда. – Вы, сказали, подождать вас. Вы, наверно, заняты?

– Нет, нет, что ты. – Катя умоляюще взглянула на Севу. Тот все понял. – Обед откладываем. Куда теперь?

– Я после тебя так вкусно покормлю. У меня соседка Оля, прекрасно готовит. Только вот сходим до Вари, надо брата ее и маму повидать.

Антиповы, к счастью, жили недалеко от нового дома Кати. Их дом, когда то высокий, теперь врос наполовину в землю. Старая обветшалая изгородь кое где зияла дырами. Варя толкнула калитку.

– Проходите, пожалуйста. Собака на цепи, не достанет. Да он старый уже и добрый.

В доказательство, девочка подошла к большой серой собаке и нежно погладила ее по морде.

– Уже и слышит плохо. Больше спит. Пойдемте. Или нет, я сейчас сюда маму позову. Ее зовут Татьяна, Татьяна Петровна.

Но мама Вари, услышав голоса, сама вышла на крыльцо. Ее голова была обмотана старым полотенцем. На теле грязный, местами рваный халат.

– Здравствуйте! – Было видно, что женщине стыдно и за свой внешний вид, и за двор, где хозяйничала разруха и куры. – Вы, Екатерина Александровна? Правильно?

– Добрый день, Татьяна Петровна. Мы можем поговорить? Здесь, наверно не совсем удобно. Может, пройдем в дом?

Краем глаза, Катя заметила несколько пар глаз, с любопытством смотрящих из за соседних заборов.

– В доме тоже не лучше. Но да что уж теперь… – Обреченно махнув рукой, женщина вошла в сени. Несмело, Катя, Сева, проследовали за ней. Варя куда – то исчезла. У нее явно не было желания идти в дом со всеми. В полутемных сенцах, девушка чуть не споткнулась о разбросанные на земляном полу банки и бутылки. Некоторые были разбиты и осколки зловеще поблескивали острыми краями.

– Не успела с утра все убрать. Да и руки ни на что не поднимаются. Развязался, паразит, раньше времени. Тут и огород, и сено везти с полей для коровы. А ему хоть бы хны. Детей не стесняется. Что за жизнь у меня горемычная? Никому ведь плохого не делала. А вот оно как!

Женщина присела на табурет, и, уронив голову на липкий стол, тяжело, по – бабьи заплакала. Катя, не знала, что и делать. Зачем она именно сегодня пришла сюда? Чем сможет помочь этой еще молодой, но такой уставшей от жизни женщине? Сева взял инициативу в свои руки,

– Где глава семейства? Спит что ли?

– Там, – Не поднимая головы, Татьяна махнула в сторону спальни. И сразу в ответ оттуда раздался громкий пьяный храп. – Всю ноченьку спать не давал. Соседи грозились участкового позвать. Да видно, не позвали. Андрюшке досталось из за меня. Хотел меня ударить, а сын влез. Теперь все лицо синее. Как в школу пойдет, непонятно.

– Вы к врачу ходили? Может сотрясение быть. – Катя опять сболтнула глупость. Какой врач? Когда тут такое.

Из соседней комнаты, завешенной шторой, выглянули три детские головки. Они с присущим детям, интересом, рассматривали незнакомцев.

– Идите, мои, хорошие, идите сюда. Сейчас хоть чай вскипячу, покормлю вас. – Татьяна едва поднялась с табурета.

Сева перебил хозяйку, – Вы сидите, мы сами. Кать, ставь чайник, вода, я видел в сенях, в бочке.

Через некоторое время, молодые люди привели кухню в надлежащий вид.

– Стыдно то как. Ох, как мне стыдно! – Опять заплакала хозяйка. – Ваша то уборка ненадолго. Проснется, бутылку купит и по новой. Хоть бы прибрал Господь мою грешную душу! Детей вот только куда. Ведь знала, за кого иду! Думала, изменится. А… Горбатого могила исправит.

– Я как классный руководитель Вари и Андрея, не могу быть в стороне. Сегодня же, крайний срок завтра, я пойду в поссовет. Надо что то делать! Вы что же, собираетесь всю жизнь так жить? Себя не жалеете, детям не ломайте судьбу!

Татьяна лишь покачала головой, как бы усмехаясь над наивностью учительницы,

– О чем вы говорите то? Одна куда я? А он, когда не пьет и дров из леса привезет, и деньги заработает. А мне, в столовке, много не платят, я на кухне помогаю. Одна радость с той работы, помои и объедки дают свиньям и собака сыта. Вот и все. Если не уволят седни. Я ведь и не предупредила никого, откуда знала. Голова раскалывается, ничего не соображаю.

Татьяна подняла руку к голове и, Катя, под рваным халатом заметила огромный синяк на боку женщины.

– Ребро, однако, сломал. Придется больничный брать, а может и ничего, обойдется…

– Это это… – Катя от возмущения и жалости не могла найти слов. – Это все неправильно. Так нельзя! Вы живой человек! А здесь средневековье какое то!

Сева потянул упирающуюся девушку за руку. – Мы позже зайдем. Пойдемте, Екатерина..

Уже в сенях он пояснил, – Что мы сейчас можем сделать?

–Я иду к участковому и к председателю совета.

– Пойдем, но что скажем? Ты думаешь, они этого не знают? Явно же, заявление она не напишет, а его только на вид поставят или строгое с предупреждением. Что особенного для него.

– Выход есть всегда. Надо решать вопрос. Найти жилье, в конце концов, убедить подать на развод и алименты. Я этого так не оставлю.

–Катя, – Сева покачал головой, и как Татьяна, усмехнулся,– Катя, ты еще такая молодая, наивная. Извини, но это так. Они живут так давно, она боится, что либо менять. Ты пойми, я не хочу тебя обидеть, но вряд ли ты что то изменишь.

А вот это уже был вызов! Все считали Катю спокойной и миролюбивой, не любящей конфликты, всегда идущей навстречу людям. Но это только так казалось. Если она встречала истинную несправедливость или ее кто задевал, в девушке как будто просыпалась другая Катя. Жесткая и непримиримая. Это случалось редко, этим она так отличалась от своих спокойных интеллигентных родителей. И порой, видя вспышки ее гнева, пусть и праведного, родители молча старались уладить ситуацию, а если не получалось, надолго ходили к себе в комнату и шептались о чем то. Катя выдернула руку из руки Севы.

– Это мы еще посмотрим! Я пошла к участковому.

– Обед же, – Пытался остановить ее Сева.

– Потом поем.

– В милиции тоже.

– Ладно, – Катя еще колотило от всего происходящего, – Ладно, извини. Покушаем и тогда уж.

– Вот и славненько. – Обрадовался он. Может после плотного обеда, Катя оставит свои несбыточные мечты и вернется в реальный мир.

К участковому они в тот день не попали. Но им объяснили, что Давыдов, занимающийся работой на участке, уже побывал в семье Архиповых. Седовласый пожилой дежурный, только развел руками,

– Не они одни такие здесь. Что делать? Бабы молча терпят все, мужики наглеют. А мы чего сделаем? Штрафы и пятнадцать суток. Все.

Глава 5

Несмотря на радость встречи, Катя была подавлена происходящим. Сева тоже хранил молчание, не зная, как поддержать расстроенную девушку. Неожиданно для них, ситуацию исправила Ольга. До общежития оставалось несколько метров, когда из дверей выскочила растрепанная красная соседка по комнате.

– Где тебя черти носят? – Накинулась она на ничего непонимающую девушку.

– А что?

– А, точно. Я забыла же тебе сказать… – Ольга тут же приняла смиренный вид, хотя секунду назад, готова была кинуться на Катю.

– Да, что произошло? – Катю уже потряхивало. Мысли были только о плохом.

– Я хотела сюрприз сделать. А оказалось, кто то успел раньше меня. – Ольга кокетливо склонила голову на бок и мило улыбнулась. – Тогда мой подарок для двоих… Двух любящих сердец. – не удержалась она с подковыркой.

Катя в десятый раз за один день жутко покраснела. – Оля!

–Не буду, не буду вас смущать. – Она опять с любопытством глянула на Севу.

– Вы меня не смутили. Будем знакомы. Сева.

Оля не успела назвать свое имя. Из двери общежития вывалилась толпа парней и девушек.

– Семеро одного не ждут.

– Десять минут вам. Вот вот машина подойдет! – Голоса сливались, и сложно было понять, что делать, куда ехать.

Ольга схватила Катю за руку. – У нас мало времени. Быстро одеваемся и едем!

Ничего не спрашивая, Катя по инерции протянула руку Севе и они побежали в комнату. Перед носом Севы, Ольга закрыла дверь, со словами, – Мы переодеваться.

На ходу натягивая свитер и ветровку, соседка объяснила, что подвернулся грузовик, со скамейками в кузове и молодежь решила поехать на Скалу Любви.

– Куда? – Переспросила Катя, судорожно ища удобные кеды.

– Местная достопримечательность. Перекус я взяла. Да мы там и недолго будем.

И вот, машина тронулась. Кто то из девчонок, затянул песню из фильма «Кубанские казаки».

Ольга рассмеялась, – Они там тоже в грузовике ехали.

Грузовик ехал медленно, дорога была размыта от недавно прошедших дождей. Кате с Севой повезло. Они очутились рядом с местным жителем. И пока передние ряды распевали во все горло песни, задние скамейки слушали рассказ предание о скале Любви.

– «Давным-давно жили в этих местах два враждующих клана эвенков. И как в повести о Ромео и Джульетте, юноша и девушка из воюющих сторон полюбили друг друга. Но, к сожалению непримиримые племена не дали им быть вместе. И поэтому, молодые люди решили покончить жизнь, спрыгнув со скалы. И только после этого кланы объединились, а скалу стали называть Скалой Любви".

– Как красиво. Нет повести печальнее на свете. – Вытирая слезы, набежавшие от грустной истории или от ветра, прошептала одна из девушек.

– Вторая легенда, откуда появилось название тоже грустная, но более прозаичная. – Согласился рассказчик.

– «В одном эвенкийском селении жил охотник. Часто, вместе с другими мужчинами, он покидал свое племя и уходил на охоту. А дома его ждала прекрасная молодая жена. Возвратившись из очередного похода, его сразили наповал злые наушницы и завистницы. Они напели, что жена неверна воину. Охотника Агиткан засомневался в верности своей юной жены Анталакты. И, решил избавиться от нее, не посоветовавшись со старейшинами. Сбросив жену со скалы, убитый горем и своим поступком, охотник возвращался в стойбище. Но, встретил на своем пути опоздавшего посланника от старейшины, и узнал от него, что все вранье. Что его жену оклеветали. Не выдержав тяжести утраты, ужаса от содеянного, он побежал назад и камнем бросился вниз».

Грузовик тряхнуло и он остановился посредине дороги.

– Приехали! Выходи! – Зычно крикнул из кабины, водитель. Горохом посыпались приезжие из кузова. Каждому почему непременно хотелось подняться первым на скалу.

– Граждане! – Водитель, видимо посчитав себя ответственным за шумливую молодежь, остановил всех взмахом руки. – Предостерегаю! Близко к краю не подходить. Не дурачиться! Не толкаться! Высота нешуточная все ж таки – почитай сто тридцать метров. Одни камни. Мне за вас отвечать неохота.

Один молодой парнишка пытался пошутить, – Тут, батя, все совершеннозимние.

– Не шути! Не надо. – Остановили его другие. – Были случаи и всегда с одним исходом.

Весело переговариваясь, толпа поднялась наверх. О шума, визга и хохота, лес, дремавший до этого ожил. Зашелестела сильней листва, птицы тревожно защебетали в глубине берез и сосен. Ветки деревьев тревожно хрустели под ногами. А корни, переплетающиеся в причудливые узлы, мешали быстрому подъему.

– Ух ты! Красота то какая! – Донесся до Кати протяжный свист и вздох восторга.

Катя поторопила Севу и Ольгу, – Да давайте же скорее!

– Боишься, все рассмотрят, и нам не достанется? – Ольга смешно сморщила носик и чихнула. – Ты вокруг смотри. Жаль, фотоаппарата нет.

– Как нет. У меня есть. – Сева расстегнул куртку и показал висевший на шее аппарат в кожаном футляре.

– Чур меня, чур меня первую! – Ольга клещами впилась в локоть парня. Но увидев взгляд Кати, отпустила хватку. – После Екатерины, конечно!

… И вот, троица на вершине скалы. До края оставалось метра полтора, и бдительный водитель махнул рукой,

– Стоп, ребята. Отсюда все хорошо видно.

Никто не стал спорить. Перед ними открылся потрясающий вид. Внизу, несла свои воды таежная река. Кате пришлось ухватиться за плечо Севы, подняться на цыпочки и вытянуть шею, чтобы лучше видеть ее. Наполовину ярко – зеленый, наполовину янтарно- желтый лес расстилался на многие километры. Кое – где сопки не были покрыты растительностью и издалека походили на плешины среди густой растительности. Скала же уходила еще выше слева. На самой вершине росло несколько маленьких тоненьких березок. Они как сестрички теснились на небольшом пятачке, как будто поддерживая друг дружку, не давая упасть вниз. Несколько сорвиголов, лежа на животе, проползли к ним и оттуда переговариваясь, наблюдали за неспешным течением реки. Скала обрывалась резко, только сбоку можно было рассмотреть несколько выступающих фрагментов каменных глыб. Осеннее вечернее солнце добавляло очарования. Сева достал фотоаппарат. Вокруг загудели.

– Ребят. На всех пленки не хватит. Я не рассчитывал. Пару групповых фото с радостью сделаю.

Сева запечатлел Катю и Ольгу. Потом фотоаппаратом завладела Ольга.

– Только затвором щелкни. И смотри в объектив. А то получится фото без головы.

А потом, не смотря на уговоры желающих, Сева снимал только природу, без людей. Он подполз на животе к краю, его страховали несколько человек. Извернувшись, сделал несколько снимков.

– Фу! Надеюсь, получится. Как будут первые выходные, обещаю заняться снимками.

– А что ими заниматься? – Недовольно спросила одна из присутствующих девчонок. – Фонарь включи. Проявитель, закрепитель…

Сева сделал вид, что не заметил нахального тона.

– Я снимаю на цветную пленку. А это, поверь, совсем другое дело. Работать приходится в полной темноте.

Сева и не подозревал, что фото он сделает еще очень и очень нескоро…

Потянулись рабочие будни. Катя сильно уставала. Не так физически, как морально. Она тщательно следила за своей речью, проговаривала дома фразы, который, по ее мнению, могли помочь в любой беседе. Всегда ожидала что то не совсем приятное от взрослых учеников. Но, первый ее урок прошел хорошо. Да и в остальных классах о ничего примечательного не произошло. Только в десятом классе, один, наглого вида паренек громко присвистнул, когда учитель вошла в класс,

– Ну и фифа столичная!

Но его одернули другие ученики. Хотя Катя чувствовала их взгляды: насмешливые и наглые. Но виду не подавала, ее уже предупредили в учительской, что и как делать.

– На крайний случай, иди к директору, – Посоветовала Настя, преподаватель химии. Эта полная блондинка, тридцати лет, была не замужем, но очень туда стремилась, – Я этим выпендрежникам сельским, сразу показала, кто здесь главный. Ничего, утихли. – И тут же переключилась на другую тему, – Собой заняться опять будет некогда. Ирина Борисовна ушла на пенсию в мае, теперь на мне все классы, плюс выезд в соседнюю деревню. Весело! – Она поправила свои полностью сожженные перекисью волосы. – А брюнеткой я опять становится не хочу!

– И? – Не поняла ее Катя.

– Что и? В центр когда смогу съездить? В нормальную парикмахерскую? Не знаю. А здесь такие специалисты, что доверься им, последние волосы выпадут.

Прозвенел звонок. Катя взяла журнал и направилась в свой класс. Она сразу заметила, что Андрей Архипов тоже в классе. Парень сидел, как обычно, на последней парте. Абсолютно один. Исподлобья он посмотрел на входящую в кабинет, учительницу. И весь урок, Катя чувствовала его взгляд.

– Андрей, Варя, задержитесь, пожалуйста, – Попросила она детей, после урока.

– Чего еще? – Буркнул Андрей.

– Варя, как дела дома?

– Нормально, вроде. Папа пропился, сейчас на покосы будет ездить, сено вывозить.

– А часто это бывает него?

Девочка замялась, – Когда как. Спасибо вам.

– За что? – Удивилась девушка.

– После того, как вы к нам пришли, маму, словно подменили. Она с отцом по другому разговаривать стала. Собрала чемодан и поставила условие, еще раз в запой и все.

– Надеюсь, что все будет хорошо. – Неуверенно протянула, Катя.

– Как же будет! Свинья он! – С ненавистью, оттачивая каждое слово, крикнул Андрей. Он потер пальцем свой фиолетовый синяк под глазом. – Мама верит ему. И надеется, а чемодан… Тьфу! Месяц от силы и опять. Тварь! Мне бы скорей вырасти, я ему покажу небо в алмазах!

Что ответить на такое? Ничего. Катя с тоской посмотрела на детей. – Идите, идите домой. – И закусила нижнюю губу. Ей, столичной девушке, выросшей в отличных условиях, без матов и ругани, эта история казалась дикой и страшной. Устало собрала тетради на проверку, небрежно сунула их в кожаный дипломат, подарок отца. Ее радовало только одно, вечером они снова встретятся с Севой.

Сева задержался. Он пришел около девяти часов вечера. В рабочей одежде, весь пропахший соляркой.

– Устал, как черт. – Признался он, быстро расправляясь с тарелкой супа. – Весь день с механизаторами чинили технику. Все летит, ладно вроде все работы закончены. Особо не переживаю.

Катя видела, как он устал. – Ну, зачем тогда пришел, отдыхал бы. Тебе еще до своей общаги сколько идти.

– Нет, ты что! – Он нежно приобнял Катю за талию. – Идти отдыхать и не увидеть самую красивую девушку?

– Надеюсь, по пути ко мне ты ее встретил? Эту самую красивую? – Пошутила Катя. – Пойдем, теперь я тебя провожу, вижу, что глаза слипаются у тебя.

Сева с благодарностью взглянул на нее, – Это точно, сил нет никаких. Только можно еще одну тарелочку супа? Весь день на одной воде.

Парочка влюбленных не спеша шли по главной улице поселка. Горели фонари, но сегодня они были не нужны совсем. В небе светила луна. Вдалеке за речкой, возвышались сопки.

– Знаешь, вот эту, самую высокую гору, здесь зовут Шаманской, – Сева перехватил Катин взгляд.

– Почему?

–Мне тут на днях местную байку рассказали. Но не всю, перебил главный инженер, поэтому слушай, что знаю. Якобы там, на вершине, жила старая бурятка, шаманка. Лечила людей, обряды какие то делала. К ней до революции еще люди похаживали. Боялись, а шли. Лечила, говорят знатно. И денег не брала, прям, как чувствовала, с кого можно, с кого нет. Только продукты, ну там, сахар, соль, хлеб.

– Спички, соль, патроны, сахар, – Добавила Катя. – Стандартный набор охотника.

– Да, наверно, – Согласился парень. – А дальше, что то произошло, и народ ополчился против шаманки и ее рода. У нее были и дети, и внуки. Это уже, как я понял, после революции было. Ходить к ней перестали, а однажды, какой то мужик, забыл фамилию, клич кинул, что мол, надо выгнать их оттуда. Пусть перебираются, куда подальше. А что? Один дурак науськал, остальные за ним.

Катя замерла в предчувствии нехорошего продолжения рассказа.

– Хотя за то время, что они там, на горе жили, дети этой бурятки, семьями обзавелись, и за русских в том числе. И разъехались многие. Но народ уже было не остановить. И вот, таким же вечером, осенью, несколько мужиков и женщин, пошли на гору. Вооружились, чем могли и пошли. А бурятка, по рассказам, словно знала, что люди придут. Говорят, встретила их спокойно. Гордо. А на все выкрики с угрозами, лишь усмехалась и курила трубку. И вот кто то не выдержал, налетел на старуху, и сильно толкнул ее. Она и упала. Ей лет, наверно, сто было. А упала она, всякие свои там бубны и какие то шаманские штучки. И острие пронзило ее. Вот так. Толпа, понятно, испугалась, они такого не планировали. А шаманка, умирая, прокляла их. – И замолчал.

– А дальше что? – После продолжительной паузы, спросила Катя.

– А на самом интересном месте пришел инженер, и разогнал нас по рабочим местам. Вот так.

– Знаешь, если эта история была давно, ее бы забыли уже. Значит, что то было дальше?

– Конечно, было. – Подтвердил Сева. – Инженер наш, Павел Матвеевич, когда подходил, конец слышал. И сразу, как с цепи сорвался, что вы тут бабскими разговорами занимаетесь? Новых людей мне пугаете? И к рассказчику, ты мол, смуту не наводи. А то, сам знаешь, я на расправу быстрый.

– А кто рассказывал?

– Да самое интересное, Иванов Савелий. Мужик он в возрасте, коренной житель. Серьезный, по пустякам, как я заметил, болтать не будет. А когда говорил, руки тряслись, и курил постоянно. Только папироса закончится, вторую достает, и будто не замечает этого.

– Жутковато, если честно, – Катя поежилась, словно ей стало холодно. Хотя погода радовала. На улице стояло бабье лето. И даже вечером, было не так прохладно.

– Да, как в фильме страшном, – Оглянулся по сторонам Сева. – И мы, как в фильме.

– Почему?

– Ни души.

– А что ты хотел? Молодежь собирается возле старого клуба. А остальные по домам сидят, телевизор смотрят. Ой, гляди – ка! – Катя, схватила парня за руку, а другой рукой казала на Шаманскую гору. – Гляди!

На вершине сопки, хорошо освещаемой огромной луной, гордо и величаво стоял олень. Даже на большом расстоянии было видно, что животное очень большое и судя по всему, сильное. Ночное светило позволяло хорошо его рассмотреть. Огромные, ветвистые рога, длинные ноги. В свете луны, казалось, что он абсолютно белый. Луна обманщица наполовину спряталась за тучу. Но вершина горы, со стоящим на ней животным по прежнему была освещена. И сейчас олень казался ненастоящим. Словно соткан из мириадов маленьких блестящих звездочек. Зверь, как показалось молодым людям, смотрел прямо на лежащий внизу, поселок. Завороженные таким зрелищем, Катя и Сева ничего не говорили, лишь сильнее сжимали руки друг друга. Постояв еще какое то время, олень спустился на противоположную сторону сопки.

– Вот это да! – Восторженно выдохнула, Катя. – Как это прекрасно! Слов нет. У меня сердце даже сжалось.

– Согласен! Вообще, что – то невероятное, как в сказке!

– Да, нереально красиво!

Восторженные, под впечатлением увиденного, пара нехотя, рассталась. Придя в общежитие, Катя, немедленно захотела узнать продолжение истории. Но Агнесса, уже приготовилась ко сну. И разочарованная девушка, отправилась к себе, в комнату. Но она долго не могла заснуть. В глазах так и стояла этак картинка: гора, и белый олень. И еще что непонятное происходило с ней, она почувствовала какую тревогу, непонятное смятение. Было ощущение, что Катя это уже видела или слышала.

– «Что за чушь! Спи, дура, где ты это могла видеть. Просто никогда не видела диких животных, кроме зоопарка. И воображение разыгралось. Хорошо, хоть завтра суббота, отосплюсь вволю. Вот Оля завтра с ума сойдет от такого».

Глава 6

Но выспаться в субботнее утро не получилось. Рассказать Ольге про оленя, тоже. Часов девять утра, она услышала громкие хлопки дверями, встревоженные голоса. И застегивая на ходу халаты, Ольга и Катя выскочили в коридор.

– Что случилось? Пожар что ли? – Приглаживая взъерошенные волосы, спросила у Агнессы, Ольга.

– Какой пожар! Вон че случилось у Архиповых то. – И побежала в сторону лестницы.

– Что, что там у Архиповых? – Крикнула ей вдогонку взволнованная Катя. Но коменданта как ветром сдуло. Девушки бросились обратно в комнату. Ни слова не говоря, они натянули брюки, свитера, наскоро причесались, и побежали следом за Агнессой. Возле дома Вари и Андрея стояла огромная толпа, милицейский «бобик» и машина «скорой помощи». Девушки заметили, что многие плакали. Катя, начала протискиваться сквозь народ.

– Пропустите, да пропустите же!– Расталкивая людей, она все же попала во двор. Поправляя свитер, Катя остолбенела. На крылечке, зажав голову, руками, сидел глава семейства, Архипов. Возле него, стояли два молоденьких милиционера и участковый. Какие то женщины, вбегали и выбегали в дом.

– Да что тут… – Хотела было обратиться девушка к рядом стоящему мужчине, и осеклась. Она увидела все сама. Возле огромного стога сена лежал Андрей. Весь обзор закрывали врач и медсестры больницы. Они тихо переговаривались, затем, одна из них сказала, – Уносите.

Подошел водитель «скорой» с носилками и один из милиционеров. Они аккуратно положили тело мальчика на медицинские носилки. И только сейчас Катя рассмотрела, что весь живот ребенка в крови. Водитель накрыл простыней Андрея, но кровь моментально пропиталась сквозь белую ткань. В толпе завыли сильнее.

– Матушки мои! Че же это делается! – Катя вздрогнула. Рядом во весь голос начала причитать соседка Архиповых. – Ой, вы миленькие мои! Че же это, а?! – Обращалась к толпе со слезами на глазах бледная как мел, женщина.

– Да замолчите, вы, наконец! – Рявкнул разозленный Давыдов. – Сержант! – Обратился он к молодому растерянному милиционеру. – Уберите лишних отсюда. Живо!

Сержант, как мог, старался разогнать народ. Но толпа только увеличивалась. Максимум чего он добился, это выдворил посторонних из ограды. Катя успела назвать себя и ей разрешили остаться. Ольгу же оттеснили в самом начале. Катя робко вошла в дом.

– На кровати, в дальне комнате она увидела жену Архипова. Так лежала как неживая. Рядом с ней суетились соседки. Они прикладывали холодный компресс к голове, разминали кисти рук. Заметив Катю, одна из соседок, поздоровавшись, объяснила,

– Врачиха укол ей поставила, вроде уснула, а вроде и нет. Вот, нам наказала, рядом быть.

– А дети где? – Катя еще не могла поверить во все происходящее.

– Ребятишек уже увели. В соседнем доме они. А Варюшка к родственникам побежала.

– Да что тут произошло? Кто нибудь, может мне объяснить? – Катя почувствовала, что если сейчас ей все не расскажут, то она заорет, как та женщина во дворе дома.

– Пойдемте сюда, – Соседка Архиповых вывела Катю в сени и притворила дверь. Она быстрым птичьим взглядом окинула двор.

– Никого. Увезли уже.

– И Архипова старшего?

– Видно, да. Не будут же здесь ему допросы устраивать. По правде сказать, мужик то не в себе сейчас. Рехнуться от такого можно.

Катя сжала кулаки, – Вы, как вас зовут? Может, начнете уже!

– Не спеши, миленькая, тетя Женя я. А получилось вот что. Я поздно вчера во дворе копалась, тепло, хорошо. Слышу, из за забора, заборчик то у нас невысокий, Архипов старший чего то бурчит. Потом Андрюшка, о, Господи, выскочил, крикнул отцу, мол, отвали, не хочу тебя знать и куда то ушел. Но для меня такое не в диковину, как Иван загуляет, ведь жизни никому не дает. И нам тоже. Но мой то, мужик, его на место ставит, а так…

Катя еле сдерживалась, она чувствовала, что женщина сейчас переключится на своего, как говорится, мужика. И тихо спросила,

– А Андрей?

– Вот к чему и веду. Отец пропьется, за работу с рвением приступает, а ему по хозяйству помощь нужна. Кто старший из детей? Андрей. Был… А парнишонка злой, с характером. Никак не хотел ему уступать. Оно может и верно. Но мира нет в семье. Вот и в этот раз выскочил, ушел куда то. Но я слышу, Иван покурил, че то поделал, в дом зашел. Я тоже. А утром, встала, ни свет, ни заря, пошла по хозяйству. К соседям заглянула, тут уже Танька с Ванькой сено собираются ворошить, наверх, на стайку коровью кидать. Танька пока на крыльце обувалась, а муженек то ее, вилы взял, да к стогу. Закинул видно пару копешек, я же не глядела постоянно, слышу заорал. Я выскочила, у меня сердце замерло от его крика, да к ним. А он вилы держит, а с них кровь каплет. Мой прибежал следом, вилы увидел и к сену.

Соседка замолчала, вытирая слезы.

– А сено разворошил, там и Андрейка, в самый живот его отец то. Он еще держался вначале, матери улыбался, мол, ничего, все нормально. Я сообразила, в больницу побежала, а назад вернулась, ой, чуть сама по дороге не умерла, а уже все… Не стало сыночка у них.

Катя не замечала, что слезы рекой бегут по щекам. Она застыла как столб, голова кружилась, голос соседки доносился издалека. Потом ноги стали ватные, разум помутнел окончательно. Катя упала бы прямо на земляной пол, но тетя Женя вовремя подхватила ее. И уже без сознания занесла в дом.

Очнулась девушка в палате. Не открывая глаз, она слышала, что рядом ходят люди, за окном щебечут воробьи. И сначала, Катя, даже не помнила, что было утром. Но память вернулась, и она резко села на кровати, и тут же, повалилась назад.

– Лежите! Лежите. Куда вы так сорвались? – Услышала девушка мягкий мужской голос. – Потеряли сознание, давление вот скачет. А вы встать пытаетесь.

– Я в больнице что ли? – Катя не узнала свой голос. Он был похож на шепот древней старухи.

– Да в больнице. Женя сегодня второй раз сюда бегает, телефона то рядом нет. Только в клубе и школе, а там закрыто. Прибежала, нас на уши поставила, учительница, говорит, тоже померла. Вот как ты ее испугала.

Катя сделала попытку подняться вновь, – Мне идти надо, туда… – Куда конкретно, она еще не понимала. Может в общежитие, может к Архиповым. Но главное, не оставаться здесь.

– А я вам настоятельно рекомендую, лежать. – Голос доктора стал строже. – Мне еще не хватало за вами по поселку гоняться. Вон у меня уже есть одна такая! – Врач кивнул на соседнюю койку. Отлегло от … вобщем от одного места и надо бежать, догоняться дальше.

Катя с трудом повернула голову направо. Туда, куда смотрел этот пожилой врач. На железной кровати, свернувшись в клубочек, спала женщина. Ее спутанные, грязные, давно не знавшие расчески, волосы, свисали на лицо. Голова сверху была перебинтована, проступала кровь. Катя почувствовала приступ тошноты. Слишком много крови на сегодня.

– Пока дал успокоительного, пусть поспит. А то не успели пролечить ее, надо дальше искать приключений. Алкашка, одним словом. И куда коллектив смотрит? – Доктор покачал головой. – Время на них столько идет, лекарств, а у нас и нормальных больных хватает. Ладно, пойду, работы невпроворот. А вы, Екатерина Александровна, – Он заглянул в историю болезни, – Лежите. Я после обеда зайду. И не волнуйтесь, долго залеживаться здесь не дам. Максимум неделя. – Врач улыбнулся грустно, понимающе, и Катя, поняла, как он устал за это утро.

– Спасибо, вам, – Прошептала она, и уснула.

Попасть на похороны к Андрею ей не давали. Врачи однозначно сказали, сильное потрясение, и неизвестно, как организм поведет себя при повторном стрессе. Катя и не настаивала. Она, чувствовала себя предательницей по отношению к Архиповым, совесть ее бунтовала, но переступить порог палаты, даже не предупредив врача, не смогла.

– Я не смогу, Сева, я не смогу. Это слишком много для меня, – Плакала девушка на плече Севы. Он приходил два раза в день, утром и вечером. В день похорон, он пришел именно в то время, когда к дому Архиповых стали собираться люди на вынос. – Я подлая трусиха, так тяжело на душе. Что делать то?

– Катя, наверно, надо идти, пусть ненадолго. Здесь, боюсь, люди не поймут. Я с тобой. Все обойдется. Мы недолго постоим, попрощаемся, а на кладбище не поедем. Поверь, там тяжелее. А дети твои, ты представь, что они скажут?

Катя взяла себя в руки, – Ты прав. Как всегда прав. Меня возненавидят. Да и самой как жить то потом?

Сева отвлек сидящую на посту медсестру, и Катя, прямо в тапочках проскользнула на улицу. Она сделала глубокий вдох. Солнце светило по – осеннему, пригревало землю, давая понять, что скоро тепла уже не будет. Грейтесь, люди, готовьтесь к зиме.

В половине двенадцатого молодые люди подошли к печально известному дому. Народа было! Не протолкнуться. Школа сегодня не работала, все прощались с Андреем из пятого класса «Б». Предусмотрительный Сева, с утра купил искусственные цветы и даже нашел георгины.

– Сначала, хотел гладиолусы взять, но они слишком праздничные, не к месту, наверно, здесь.

– Не к месту, – Машинально повторила за ним, Катя. – Не к месту. Все не к месту.

Сева встревоженно посмотрел на нее, промелькнула неприятная мысль, – «А может, правда, врачи сказали? Как бы плохо совсем не стало!»

Катя, как будто прочитала его мысли, слабо улыбнулась, – Все хорошо со мной. Им тяжелее намного. – Она кивнула в сторону родственников и друзей семьи. – Пошли, я знаю, надо к гробу подойти, меня так Агнесса научила.

В дом вошли, держась за руки. В комнате, посредине, стоял небольшой гробик, весь усыпанный цветами. За цветами, Катя не сразу увидела и Андрея. Лишь подойдя ближе, и присев на скамейку, рядом с Варей, она подняла глаза. Мальчишка, лежал, как живой, казалось он просто спит и вот вот должен проснуться.

– «Не проснешься уже, никогда! Худенький то какой! Я и не замечала раньше». – Мысли роились, перескакивали с темы на тему, то про Андрея, то про больницу. То, вдруг вспомнились родители. – «Как там они? Без нее? А она без них. Без их поддержки».

– Выносим, – Вздрогнула Катя от баса, раздавшегося над головой. Она медленно встала, и опять все поплыло перед глазами, – «Только не сейчас, только не здесь!» Схватив Севу по руку, она, как парализованная, вышла на крыльцо.

– Давай, Катюша, дыши, дыши глубже! И все пройдет. – Это уже сказала директор школы, – И шепнула на ухо, – Я знала, что ты придешь! Не можешь, не прийти! А на кладбище не пущу! Не думай даже! Я всем так и скажу, и больница и школа запретили строго настрого. На тебе ведь лица нет!

– Со мной все нормально, Анна Николаевна, я справлюсь.

– Вижу, справишься. В тапочках больничных пришла. Сбежала. – Директор покачала головой. Не то осуждая Катю, не то восхищаясь ее поступком. Убедившись, что Катя и в самом деле справиться, директриса ринулась организовывать отправку автобусов со школьниками.

–Здравствуйте, Екатерина Александровна! – Со всех сторон слышала она шепот своих учеников. Все они, поникшие, с маленькими букетиками живых цветов, жались к своим родителям.

Раздался громкий вопль из двора дома, там напоследок поставили гроб с телом Андрея, – Никогда уж ноженьки твои не пройдут здесь! Что же это! За что? Сыночек мой!!!

Катя закрыла уши руками. Крики Татьяны, вой и плач родственников, еще долго звучали в ее голове.

Похоронная процессия направилась по главной улице. За грузовой машиной с опущенными бортами, на которую поставили гроб, памятник и пару лавок, двинулись люди с венками. Далее все остальные. Пройдя километр, родственники, ученики, соседи, друзья, пересели в автобусы, выделенные мехколонной поселка. Катю и Севу толкали люди, торопившиеся занять места в автобусах. И, наконец, они остались одни. Те, кто не поехал на кладбище, медленно разбредались к своим домам.

Автобусов уже не было видно, а Сева и Катя, все смотрели им вслед.

– Пошли, что ли? – Неуверенно произнес парень.

– Пошли.

Возле дверей палаты они встретили врача.

– Да, дамочка, подвели вы меня! – С укоризной в голосе произнес Семен Анатольевич. – Не ожидал. Понятное дело, ваша соседка Света, сбежала. Там ведь сегодня поминки, они такие мероприятия не пропускают. На пару с молодым мужем. Но вы?

Катя молчала. Но и вины за собой не признавала. Она все сделала правильно. Неожиданно, доктор улыбнулся, – Знал, что уйдете. Там мои медсестры были. За вами тоже приглядывали. А вот тапочки зря не сменили, теперь новые или из дома, молодой человек, несите. А эти забирайте. – И пожав, руку Севе, быстро ушел к себе, в кабинет.

– Хороший он.

– Да, очень. Знаешь, я заметила, здесь, в основном, все хорошие люди. Добрые, открытые. Всегда помогут. У нас не так.

– Да, у нас уже не так.

Среди ночи, Катю разбудили голоса. Включился свет в палате, и, девушка увидела, что вносят ее сбежавшую соседку.

– Разбудили? Извиняйте, – Прокуренным пьяным голосом, произнесла внесенная дамочка.

– Так. Быстро замолчала, – Рявкнул Семен Анатольевич. – Не то в подвале закроем. Капельницу несите. Вот рана открылась. Сколько, тебе дуре говорить, не хочешь жить, иди вон в карьер прыгни! А добрым людям не мешай!

Баба заплакала, размазывая грязь по лицу, – Че это вы так то? Надо же было парнишку помянуть. И я…

Доктор не дал ей договорить, – Ты кто ему? Мать? Сестра? Тетя? Вам лишь бы на халяву выпить, а чужое горе для вас… – Он не договорил, махнув рукой. И скомандовал медсестре и санитарке, – Рану обработали хорошо? Ставьте капельницу, и сидите рядом с ней, пока не уснет. Больная, дери ее за ногу!

Катя, не смотря, на грубые слова пожилого мужчины, была полностью с ним согласна. И с ненавистью смотрела на соседнюю кровать. Но ее соседке было уже все равно. Она практически моментально уснула. Санитарка, посидев еще минут пятнадцать, тихо вышла, прикрыв дверь лишь наполовину.

Утром, Катя проснулась от того, что кто то шарит в ее тумбочке. Она быстро соскочила с кровати.

– Я думала, спишь еще, – Нисколько не смущаясь, тем, что ее поймали на воровстве, ухмыльнулась соседка. – Сигарету думала стрельнуть, а у тебя и нет.

– Я не курю! – С возмущением, в голосе ответила Катя. И, придав своему тону солидности, сквозь зубы, добавила, – Пошли вон от моей кровати. От вас дурно пахнет!

– Ох, е… – Грязно выругалась женщина. – Какие, мы все нежные. Жизни не нюхала, подстилка дешевая.

Катя от обиды задохнулась. Да что это за баба, которая, позволяет себе так разговаривать с незнакомыми людьми!

– Это что такое? – В дверь влетела санитарка, тетя Надя. Она, оказывается, все слышала. Бросив, тяжелую, мокрую от воды тряпку на пол, кругленькая, как колобок, низенькая тетя Надя, подлетела к соседней койке.

– Ты чего, себе позволяешь, рвань немытая? Тебя, сволочугу тут лечат, а ты еще добрым людям хамишь! Все расскажу врачу! Прямо сейчас пойду. Смотри, Верка.

– Иди ты, – Соседка опять заговорила матом, – Боялась я тебя и твоего врача!

– Ну, смотри, ехидна пропитая! – Санитарка с шумом развернулась к двери. И тут, Верка, побежала за доброй тетей Надей. – Наденька, не говори, я же с угару еще не отошла! Да голова болит, сил нет! Прости, соседка, – Эти слова адресовались уже Кате. – Черт попутал, дуру больную. Смотри, смотри, – Она рывком открыла дверцу своей тумбочки, – Смотри, ниче не взяла, не веришь? Проверь сама!

Катя отрицательно покачала головой. Делать нечего, проверять ее вещи! Так и заразу какую подхватить недолго.

– Тетя Надя, – Слабым голосом позвала девушка санитарку.

– Чего, вам, Екатерина Александровна? – Ласково откликнулась мигом подобревшая, старушка.

– Тетя, Надя, можно чайку горячего. Завтрак проспала я.

– Сейчас, сейчас, все организую. Пойдем, доченька, в пищеблок. Чаю много осталось и каши манной тоже.

Глава 7

В одиночестве на кухне, Кате посидеть не удалось. Буквально через пять минут, туда, держась за стены, вползла ненавистная Верка. Раздатчица с грохотом, и откровенной неприязнью, бросила перед ней тарелку с кашей и стакан остывшего чая. Верка, конечно, заметила, что у Кати, как и полагается, на манке растекалось сливочное масло, а от стакана чая, шел небольшой пар. Но она ничего не сказала. Маленькими худыми исцарапанными руками, с грязными ногтями, она по зверушечьи, схватила кусок хлеба и в считанные секунды, расправилась с завтраком.

– Мне бы добавки, – Не своим, голосом, попросила женщина. На этот раз интонация у нее изменилась. Жалко и немощно выглядела она сейчас. Раздатчица Алена, массивная, похожая на глыбу камня, покосилась на Катю. – Держи! Только здесь, наверно и отъедаешься! Вот чувырла! – Повернувшись в кухню, сказала она, невидимому собеседнику.

Катя, отвернувшись к окну, старалась быстрее расправиться со своей порцией. Но, запущенный вид Верки, отбивал аппетит. И, всячески, принуждая себя, думать о другом, Катя, поглощала вкусную манку. Вздыхая и шаркая старыми грязными тапками, Верка удалилась.

– Не переживайте, – Внезапно в окне раздачи, появилось круглое красное лицо Алены. – До вечера отлежится, максимум до утра и свалит. Всегда так. А если, что, сходите Семену Анатольевичу, он может, что придумает. Лучше к другим подселит вас, пусть эта забулдыга, одна в палате валяется. Думаете, нам от нее легче? Ведь она хоть и не заразная какая, кровь то берут на анализы, а тут, на кухне, у нас, до смешного, отдельная посуда для таких, как она. Распоряжение начальства. Да если бы и не они, сами бы сделали. Все вон в хлорке замочено.

–Спасибо. – Катя, не была настроена на разговоры. И, чувствуя, что Алена обиделась, она объяснила, – Пойду, прилягу. Слабость.

– Идите, идите, конечно, – В окне появилась невидимая доселе повариха. – Алена, всех заговорит.

– Спасибо еще раз за вкусный завтрак. Меня так только дома баловали.

Повариха, с достоинством приняла похвалу, – А как же. Мы как дома и варим. У нас с этим строго. А на Верку, не обращайте внимания. Нормальная была баба, да вот беда подкосила. Спилась. А раньше к ней, почитай полпоселка бегали за рассадой. Все в руках горело. А видишь, не справилась она с горем своим. Запила. Держат на работе, покрывают. Жалко. А она, видно, все мозги пропила, нисколько совести не осталось. Да, как говорится, чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу. Несчастная женщина, если разобраться.

Катя остановилась. И, прислонившись боком к стене, рядом с окном раздачи пищи, нерешительно спросила,

– А что с ней произошло?

– Да, было дело. Это уж лет семь прошло. Как раз в то время, когда… – Алена замолчала. – Вы же новенькая у нас в поселке. Поэтому пусть другие вам расскажут подробно. А если вкратце, муж у нее погиб. Хороший мужик был. Смерть нелепая. А она беременная была. И сразу выкидыш случился. Двойняшек потеряла, и мужа. И больше, врачи сказали ей сразу, детей не будет. Вот и пошла баба во все тяжкие. Потом бича местного нашла. Молодой, а потерянный для общества. А все остальное не мне рассказывать.

Катя увидела, что Алена на кого озирается. И поняла, что это повариха делает невидимые Кате тайные знаки раздатчице, чтобы она болтала лишнего. Да что здесь происходит?!

Катя вздохнула перед закрытой дверью кабинета ординаторской. Не знала, как попросить, вечно уставшего пожилого доктора, о переводе в другую палату. Больница небольшая, и кое – где, Катя обратила внимание, лежали по пять, а то и семь человек. Хотя комнаты, явно не были предназначены для такого количества пациентов. Она еще немного постояла, покарябала ногтем известку на стене коридора, и, развернувшись, пошла к себе.

– «Ничего, день, два потерплю. Или сама соседка сбежит, или меня выпишут. Ерунда. Мелочи жизни». – Она нахмурилась, тем самым надеясь, отбить у Верки желание разговаривать, и вошла в палату.

На старом, скрипящем, грозившим разломаться в любую минуту, стуле сидел Веркин ухажер. Судя по амбре, стойко заполонившим небольшую комнату, мужчина уже изрядно выпил. На тумбочке стояла двухлитровая банка томатного сока. Пачка печенья, опустошенная наполовину, сиротливо выглядывала из кармана засаленной спецовки посетителя. Мужчина, словно только что вспомнив о печенье, торопливо, трясущимися руками, достал его, и положил рядом с соком.

– Вот еще, Вера, забыл совсем. Ты давай, выписывайся поскорее, калымов я много набрал. Один не справлюсь, а делиться деньгами неохота че то.

Верка с завистью смотрела на него, – Где уже принял то? На поминках?

– Ты че? – Вчера же были. Я седня уже к Соломону сгонял, он поматерился, а дал в долг маленько. Сказал, отработать надо.

– Ладно, иди Колька. Спать хочу. Сегодня, наверно, вечером приду. А может завтра с утра. Погоношись, найди … – Она не договорила, но Катя сразу поняла, речь идет о бутылке.

Колька медленно, держась за спинку стула, начал вставать. И тут, хлипкие старые ножки древнего стула не выдержали, и подломились. Мужчина, охнув, упал лицом на железную спинку кровати и мешком свалился на пол.

– Ты че? – Верка и не думала подниматься с кровати. – Че разлегся то? Совсем перепил, давай, давай, вали, пока врач не пришел.

Но мужчина не пошевелился. Катя и Верка переглянулись. И не сговариваясь, подскочили к Кольке. Верка медленно перевернула своего сожителя на бок, и от ужаса зажала рот рукой. Из правого глаза мужчины, бежала кровь. Лица уже не было видно, одно багрово – красное пятно. Босиком, Катя побежала по коридору в ординаторскую. Расстояние до нее было невелико, но ватные ноги, не давали девушке идти быстрей.

– Помогите! – Собрав все силы, закричала Катя. Но крика не получилось. Какой – то тянущийся до отвращения шепот, вырвался из горла. Но ее услышали. Из палат показались взъерошенные головы, люди отдыхали, после плотного завтрака. В коридоре появились врачи. Катя села возле стены, ноги ее предательски дрожали.

– Там… – Показала она белой рукой в сторону палаты, и вдруг все завертелось, закружилось перед глазами, и наступила темнота и покой.

– Посидите пока, здесь Надежда, я понимаю, дежурство ваше кончилось. Но сами видите, многие на больничном. – Донесся до Кати, знакомый добрый голос. Но кому он принадлежал, она не могла понять. Странное спокойствие, странное состояние. И никаких мыслей. Так продолжалось недолго. Через некоторое время, девушка вспомнила все. Она с трудом открыла глаза,

– Я что? Сознание потеряла? Опять? – Прошелестел ее голос. Кому она задала вопрос, Катя еще не поняла, но присутствие человека чувствовала.

– Лежи, милая, лежи. Что ж ты у нас такая нежная? Как что, сразу плохо тебе. Хотя, ты видно, ничего плохого в жизни то и не видела. Дай, Бог, поменьше видеть. – Тетя Надя, потерла глаза и, прикрыв, рот сморщенной ладошкой, зевнула. – Не сплю уж, почитай вторые сутки. Напарницы мои ушли, детей собрать в школу, сады, а мне уж пришлось остаться. Внуки взрослые, сами соберутся, да и с родителями все ж.

Катя опять закрыла глаза. Тоненькая прозрачная тюль, не могла сдержать поток солнечного света. В окно, словно вызывая Катю на разговор, стучала ветка березы. Желтых ярких листочков осталось совсем мало, и березка перед зимней спячкой спешила поговорить. И не смотря, на то, что с каждым новым стуком облетали еще несколько, березка продолжала бить в стекло наполовину голой веткой. Царапающий звук, заставлял Катю зажмуриться. Какая то невероятная тоска охватила и без того тревожную душу. Почему раньше она не слышала этого звука?! Потом до нее дошло: она находится в другой палате. Значит, не просто так.

– Очнулась, девонька? Лежи, лежи, не вставай. Тебе укол поставили, слабость, зато нервы на спокое. Ох и натворил Коля беды! И так спокойно родным жизни не давал, а тут такое… – Пожевав сухие губы, санитарка добавила, – А может и к лучшему. Отмучился, сердечный. Все одно, что так, что так. Ой, разболталась я, старая. Пойду. – Надежда увидела, что Катя с ужасом смотрит на нее. – Тебе отдыхать надо. Потрясение за потрясением. Как все выдержать?

– Он умер? – Это был даже не вопрос, просто констатация факта.

Женщина утвердительно качнула головой. – Все одно узнаешь. Да и сама же видела. Как получилось, непонятно. Ладно, стул старый был, все хотели списать, да завхоз жмот еще тот. Новое к себе может по темноте утащить, а старье держит до последнего. Вот и удержал. А главный наш, до этого ли ему? Дел полно и до мебели руки не доходят. Ну, теперь держись Потапыч, точно вышвырнут тебя. А ведь до пенсии, всего ничего осталось. Старый ты, козел! За стула выкинут ведь.

– А Николай все же, как умер? – Катя прервала горестные сожаления санитарки о незнакомом ей завхозе Потапыче. Она заметила, что многие здесь, любят переходить совсем на другие темы, не рассказав главного. Словно хотели, и сами, поскорее забыть жуткие происшествия.

– Да как, как? – Переспросила Надежда. – Упал со стула то, на кровать, а там, откуда он только взялся, болт вылез, кровати тоже, чай, не новье. И в глаз… Задел чего то там. Еще не знаю точно. Да и не к чему мне это. И все. Мгновенная смерть.

Катя часто задышала. Подсознательно она почувствовала, что две эти смерти, не случайны. Но понять, почему именно это пришло ей на ум, не могла. По логике, просто совпадение. Разные люди, разные семьи. Маленький мальчик, и, молодой алкоголик. Но предчувствие чего то страшного, не покидало девушку.

– Скажите, когда меня отпустят? Здесь еще тяжелее, лучше дома отлежусь.

– И то, правда, – Согласилась женщина. – Чего на эти белые стены любоваться. Доктор после обеда будет. Попроси. Выпишет успокоительных и домой отправит. – Верка то, словно петух жареный в одно место клюнул, удрала. Пока с ее сожителем возились, глядь, ее и след простыл. Не к добру все это. Видать, опять… Началось…

– Что началось? – Катя поняла, что женщина чего то недоговаривает, как и все остальные. Но, Надежда, резво поднялась со стула, и, махнув, рукой, вышла.

– «Здесь ответа не найти». – Катя вспомнила о мужчине, с распространённой фамилией, Иванов. – «Савелий, кажется. Точно Иванов Савелий. Он что знает, точно, наверняка». – Катя уже не испытывала слабости. Она была полна решимости, отыскать рабочего и выпытать все. – «А если у него не получится узнать правду, то держись Агнесса! Тебе проходу не дам! Но в неведении не собираюсь оставаться!»

После обеда ее, действительно выписали. Милый добрый врач, и не настаивал. Он понимающе глядел на девушку, пытаясь понять, что же произошло с ней. Еще несколько дней назад он видел перед собой растерянного, напуганного ребенка. А сейчас? Куда что подевалось? И силы появились, и страх исчез из глаз.

– Идите, только пока из дома ни шагу, я имею ввиду в сторону школы. Посидите на больничном. А в пятницу, придете в амбулаторию, терапевт вас выпишет. И не забывайте, пить таблетки.

Поблагодарив доктора, Катя вышла во двор больницы и присела на крайнюю лавочку. Здесь ее и нашел Сева.

– Спасибо, что пришел.

–Катя, ты чудачка. Как я мог не прийти? Отпросился и прибежал. Но пока долго оставаться не могу. Провожу и дальше полечу.

Уже на подходе к общежитию, Катя спросила об Иванове.

– Не видел его. – Признался Сева и почесал загрубевшей рукой щеку. – С того времени, как мальчик погиб, и не видел. Сказали, его на другой участок перекинули. Такое бывает. А выспрашивать не стал. Скажут, тебе какое дело. Куда, да что.

Разочарованная Катя, попрощалась с Севой, и он бегом, бросился на работу. Посмотрев ему вслед, взглядом, полным нежности и признательности, девушка решительно направилась к коменданту. Но и тут ее постигла неудача. Агнесса уехала получать новые матрасы и подушки для общежития. Пометавшись немного по комнате, так и не зная, чем заняться, Катя выпила успокоительное средство, и вскоре заснула.

– Вставай, соня, засоня! – Кто то трепал Катю за руку. – Пошли, чай пить! Агнесса зовет! – Ольгу, кажется, ничего не могла вывести из равновесия. – Вставай же! Я таких вкусных печенюх купила. Последние, можно сказать, забрала. Со сгущенкой.

Агнесса ждала их. Он возвышалась в большом кресле, как японский император. Увидев гостей, поспешно стала разливать чай. – Наконец – то! Уже два раза подогревала чайник. – Посмотрела на Катю и улыбнулась, – Весь день, небось спала? Я видела Надежду в магазине, она сказала, что тебя домой отпустили, но тревожить не надо. Пусть, говорит, отдыхает. Сон лечит. Особенно душевные травмы. Вот так, то. – Улыбка растаяла на ее губах. – Садитесь, девоньки. Сядем рядом, да поговорим ладом. Хоть и не хотела я, да че уж теперь.

– «Неужели?» – Катя пришла в возбуждение. – «Нежели сама решилась рассказать! Не верится!»

Агнесса, будто прочитав ее мысли, подтвердила догадку, – Тяни, не тяни, все одно. Разговор долгий, наверно, получится. А может, и нет. Я вот тут вам, картошки с мясом сгоношила, пустой чай чего хлебать? Им не наешься. Это Ольга все, – Она поставила чашки перед учительницами. – Больше двух лет, однако, уже больше прожила здесь, ничего не знала. Правды не знала. Все только недомолвки. А тут, как репей пристала. Да и то сказать, прошлые года спокойные были.

Комендант осторожно отхлебнула горячий чай с молоком, и продолжила, – Хотите верьте, хотите нет, но у нас даже здоровое мужичье подтвердит, все истина, правда. Мой брат, Сергей, в больнице работает, завхозом. Сегодня прилетел утром, бледный, губы трясутся. Слова сказать не мог.

– Так завхоз Потапыч, это ваш брат?

– Мой, мой, – Закивала Агнесса. – Неплохой он, но иногда бывает, берет грех на душу. – Она не договорила. – А кто безгрешен? Теперь, однако, точно скинут с должности хорошей. И все из за стула треклятого.

– Может, и нет, – Ольга постаралась успокоить, готовую расплакаться женщину. – Всего лишь стул.

– Да вряд ли. – Не согласилась с ней Агнесса Потаповна, – На него уже были жалобы, что хорошее домой тащит, а хлам оставляет. Брехня все это. Если и брал, когда, то рухлядь. Нового то ниче нет в доме, все списанное. Подладит, подкрасит, вот и смотрится все как игрушечка. А поди, докажи. – Агнесса закрыла лицо руками, и глухо бормотала себе под нос, – Пусть другого поищут. За эти копейки. Да непьющего, работящего.

– Все образумится. – Катя невыносимо жалко стало эту нелепо накрашенную с огромной прической, женщину. – Все обойдется. Это всего лишь стул. Он мог сломаться и раньше и позже. Без таких последствий, что есть, то есть.

– Мог, но не сломался. Все одно к одному. Не раньше, не позже. Точно, олень выходил…

До Кати не сразу дошел смысл сказанного комендантом. Она отставила чашку с чаем, и прерывающимся от волнения голосом, спросила, – Кто выходил? Олень?

– Да, Катюша, он самый. Буряты на горе жили, давно еще до революции. Сколько их в поселок звали, нет, ни за что. Поставили там свои юрточки, и жили семьей. Говорили, мол, вера ваша другая. Не хотим от своей веры уходить. Потом, уже после, многие буряты и бурятки, из молодых, стали уходить из ихней общины. Поженились даже и на русских. А старая бабка осталась. Шаманка. Ее, конечно, не забывали, свои то. Приносили все, что надо. Да она и так не страдала от голода. Разве что дровами старуху обеспечить. Крепкая, говорят, была. Даром, что табаком дымила, почище мужиков. Люди ней со всех окрестных деревень и поселков лечится ходили. И помогала ведь. Но ходить ходили, а боялись.

– Чего боялись? – Вставила вопрос неугомонная Ольга. – Помогала же.

– Помогала, – Согласилась Агнесса, подчерпнув вилкой картошку. – Но не всем. Многих восвояси отправляла, даже в юрту не давала войти. Говорили, чувствовала она, что за человек к ней заходит. Если хороший, то без разговоров, все сделает, а другого еще и обложит словами разными. И вот, как, то я тоже плохо помню, все ведь по рассказам стариков и старух знаю, пришел к ней зажиточный мужичок. Многих в долгах держал. Земли много имел. И заболел у него внучок, парнишка подросток. Врачи не могли помочь, он к шаманке на гору и кинулся. Говорили, целый мешок хлеба понес, а его родственники, внука вели под руки. Что уж там с ним было, врать не буду, не помню. Так вот, пришли, а шаманка возле юрты сидела, на костре готовила. Не успел мужик объяснить, что случилось, она, встала и в юрту пошла. Потом обернулась, и сказала, чтоб проваливали они. Богатей в ноги к ней, спаси, мол, парня. Все отдам, только спаси. Старуха подумала и ответила так, прости людям бедным их долги, возьмусь лечить. Мужик начал возмущаться, но шаманка уже в юрту зашла. Поняли, видать все из людей, кто пришел, что по другому, никак. Сын мужика того, просил слезно, чтобы спас своего же внука. Невестка туда же. Делать нечего, пообещал мужик, что, как вернется, созовет сходку и отпустит всем долги. Дело то было в Первую Мировую, кажется. Сколько вдов и сирот было. Из нужды бабы выбраться не могли. Шаманка помогла, какие то травы заварила, какие то заклинания бурятские шептала долго. Но мальчишке то лучше стало. От приношений бурятка не отказалась. С хлебом то тяжко было. Но и себе не забрала. Сказала самым голодным отдать. Напомнила еще, чтобы людей не обижал. А вот как вернулись они, мужик этот, вот не помню фамилии его, конечно, ничего не сделал. Люди говорили, решил так, чего ему старуха сделает. И то что говорили, что проклятие может она сделать, не пугало его. Или вид делал, что не пугало. Жалко было с деньгами расставаться. Тем более, внук стал здоровый, через какое то время, по хозяйству начал помогать, с девками икшаться. Беднота повздыхала, поплакала и решила, что даже духи бурятские не могут сладить с богатыми. Прошло время, дело было по лету, началась осень. И тут, вдруг, внук этого гада, опять слег. Опять началось, врачи из уезда, из города приглашали. Ничего. К шаманке, понятное дело, идти боялись. Но видят, что конец приходит, побежала мать этого подростка на гору. Никому не сказала. Одна. Пришла, плачет, опять мол, сынок заболел, что делать. А шаманка ей в ответ, свекор твой не сделал того, что обещал. Я ждала, долго ждала. Так что теперь не будет у него внука, а у тебя сына. Или вы думали, что старуха, не знает, про то? Лечить я его лечила, но с оговоркой, если не выполнит дед уговора, то болезнь вернется. Вернулась, убитая горем, мать, ни с чем. По дороге, видели, ее, шептала она чего то, должно молитвы. Но не помогли ее молитвы. Умер сын. А был он единственный у них. Да дочка маленькая еще. А сами, понимаете, раньше – то как жили. Девка померла, поплакали и забыли. А тут продолжатель рода ушел их жизни. – Агнесса, залпом выпила, остывший чай. Поперхнулась, прокашлялась. – Вот, в горле все пересохло. Да чего трудно говорить. – Призналась она. И замолчала.

Девушки не торопили ее. Перед их глазами явно проходили все события тех лет. Жалко было семью, потерявшего совесть, мужика. Жалко до слез, ни в чем неповинного мальчика, мать его. Но что делать? Старший в семье сказал, остальные беспрекословно выполняют.

Агнесса, откашлялась еще раз, девушка замерли. – Вот дальше, значит. Дай Бог, памяти. Невестка того мужика, умом тронулась от беды такой. А свекор ее прямо рассвирепел. Вины своей он, видать, не видел. И как – то, по осени уже, подговорил людей, отомстить шаманке. Кого подкупил, кому лишний фунт муки дал, вот так и набрал народ. Несколько мужиков и баб, пошли с ним на гору, чтобы выгнать бурятку с насиженного места. И люди то убивать ее не хотели, но вышло, что толкнул ее кто то, а она, уж немолодая, сил мало, упала, да и наткнулась на свои шаманские штуки. Пронзил ее не кол, не то копье, с которым на охоту раньше ходили. Умирая, прокляла шаманка всех. Люди с горы той, в тот страшный вечер, бежали, как стадо испуганных лошадей. Дороги не разбирали. Но прошло время, шаманку ту, ее родственники, где то там же похоронили. Не послушались людей из деревни, не забрали ее. А ходить искать, где она лежит, никто не осмелился. Прошло время, забывать стали жители про страшный день. Но вот, как то, поехали мужики в лес, дрова заготовить, это уже после революции было. Какие то коммуны стали создавать. И среди них уже были большевики, что с каторги отпустили, но они тут и осели. Местная деревенщина им, конечно, все доложила. Те только, говорят, посмеивались. Мол, бабкины сказки. И подходят они к Шаманской горе. Ее так давно называли уже. Видят, а на вершине, стоит олень, красивый, как будто нереальный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.