# Моя любимая, ЗАНОЗА... Служба магического контроля. Книга 2.

Юлия Корнеева

Представь себе: однажды ты просыпаешься в чужом мире. Не человеком, а... котом! Что ты сделаешь? Устроишь истерику? Или бросишься в гущу событий, как это сделала Лиза? Ее история это захватывающий коктейль из магии, приключений и таких неожиданных поворотов, что скучать точно не придется.

Эта книга не просто фантазийный роман. Это история о смелости быть собой, даже если ты пушистое создание с хвостом. Это шанс прожить вместе с героиней увлекательную жизнь, полную новых встреч, загадочных существ и головокружительных авантюр.

Любишь книги, которые не отпускают до последней страницы? Хочешь смеяться, переживать и, возможно, даже задуматься о своих собственных "магических" силах? Тогда эта история создана для тебя. Лиза уже готова поделиться своими приключениями. А ты готова к путешествию? Вперёд, время окунуться в мир Асальта!

## Пролог

Любопытство мгновенно охватило меня. Я подошла ближе, ловко запрыгнула на широкий подоконник и устроилась поудобнее. Моему взору открылась узкая тропинка, извивающаяся среди густых кустарников и раскидистых деревьев. Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, оставлял на земле замысловатые узоры.

Поначалу сквозь густую растительность я различала лишь неясные силуэты, расплывающиеся в мерцающем свете. Однако, когда фигуры приблизились, я смогла рассмотреть их лучше.

Впереди шла молодая девушка, легкой походкой ступая по узкой тропе, а чуть позади — ее спутник. Они неспешно вышли на открытый участок, где солнце осветило их. На мгновение те замерли, словно пытаясь запомнить этот момент и затем попрощаться.

Я не слышала их слов, но в том, как девушка подняла взгляд, а ее собеседник чуть склонил голову, читалось что-то важное. Возможно, это было обычное расставание, но, наблюдая за ними с подоконника, я чувствовала: в этом мгновении скрывалось нечто большее.

Мужчина стоял к нам полубоком, и я не могла разглядеть его лица так же ясно, как лицо девушки. Ее эмоции читались в каждом движении — в легкой нерешительности перед тем, как развернуться; в том, как плечи ее чуть поникли, когда она начала уходить.

Он же оставался неподвижным. Когда девушка, не оглядываясь, зашагала прочь, мужчина еще какое-то время продолжал стоять, будто цепляясь взглядом за ее силуэт и надеясь удержать ее хотя бы в памяти.

А затем он медленно обернулся в мою сторону.

Меня пронзило тревожное предчувствие. На мгновение показалось, что его взгляд остановился не просто на здании, а прямо на том окне, за которым я пряталась. Мое сердце замерло, когда я узнала его.

## Глава 1. Другой мир

Лиза

Меня разбудило солнышко, теплыми лучиками мягко касающееся шерстки. Блаженство, подумала я, с удовольствием потянувшись, и непроизвольно издала:

— Мур…

Осознание происшедшего холодным потом пробежалось по телу.

— Что?! Шерстка!.. У меня?!

Открывать глаза, если оставаться с собой честной, было страшновато. Ощущение и реальность не совпадали. Приоткрыв один глаз, взглянула в сторону рук и увидела черные мохнатые лапки с коготками. Попыталась медленно вздохнуть и так же медленно выдохнуть — где-то слышала, что дыхание помогает успокоиться. К сожалению, мне это не особо помогало, но я продолжала медленно заставлять себя делать вдох-выдох, надеясь на результат.

Глубоко внутри себя, от осознания нереальности происходящего, я упала в обморок, очнулась и снова потеряла сознание. В реальности у меня просто был ступор: я дышала, пыталась все осмыслить и не впасть в истерику.

Решила для себя, что это точно сон, просто какой-то чересчур реалистичный. А как по-другому? В жизни так не бывает, а если и бывает, то не у меня, а в книжках. Просто нужно проснуться и все, вот глупая, сна испугалась.

Сейчас я закрою глазки, досплю этот сон и проснусь. С улыбкой сомкнула веки, напоследок подумав, что фантазия у меня огонь — и реалистично все так. Постаралась заснуть и отрешиться от реальности, но как-то не особо получалось. Полежала с закрытыми глазами, солнце также светило, но начинало слепить, так как я лежала достаточно долго. И тень переместилась, полностью открывая меня дню. Для себя решила, что нужно просыпаться, а то так и солнечный удар получить можно.

К сожалению, открыв глаза, ничего не поменялось. Лапки, солнце и ощущения теплой шерстки.

— Что за хрень?!

Истерика подкрадывалась с каждым вздохом.

— Так, Лизок, не истерим, мы сильные девочки, сейчас немного глубоко подышим и осознаем полную жопку, в которой оказались.

— Господи, как? Как у меня может быть шерстка?!

Внутри уже бушевала истерика, при этом я старалась оставаться в более или менее нормальном душевном спокойствии, так как помочь сейчас себе могу только я.

— Так!

Постаралась привести себя в чувство, я точно почти успокоилась и взяла себя в лапки. Хихикнула. От осознания формулировки.

— Дичь полная. У меня лапки… Господи. Ха, не смешно. Ладно. Нужно понять — где я? Что я? И что происходит?

Пытаясь не впасть в истерику, постаралась рассуждать по-взрослому.

— Может, это реально глубокий сон, рай, а может и полная жопка — как вариант событий.

К моему внутреннему диалогу присоединились вечные спутники каждой безбашенной девчонки — ее любимые тараканчики. Уже не одна, тоже плюс. С ними мы приняли решение истерить чуть позже, сейчас необходимо понять — где я, безопасно ли тут и попробовать найти помощь.

Помощь — на этом я застопорилась.

А вдруг это происходит в моей голове, и вся эта ситуация нереальна, и вообще просто сон.

Да! В этот бред не хотелось верить вовсе, я до последнего хваталась за идею нереальности происходящего. От количества мыслей начинала кружиться голова, они были хаотичные, скакали от — я умерла и попала в ад/рай и до — лежу как овощ в коме и мне это все снится.

Истерика потихоньку начинала подкатывать, я понимала, что продолжать в том же ключе нет смысла и нужно включить мозг.

Для начала проверить опытным путем сон это или нет. Ничего умнее не придумав, я себя укусила со всей силы, зачем — даже потом не смогла ответить; маленький шрам от укуса останется со мной на всю жизнь, как напоминание этого дня.

— Пиии…сец.

Как же больно, в глазах на мгновение потемнело и стали расходиться под веками пятна. Когда ощущения утихли, остались только мушки и ясное понимание, что это точно не сон. К счастью, меня отрезвил укус и заставил начать думать.

Протяжно выдохнув, решила себя осмотреть. Ну что можно сказать на первый взгляд? У меня есть лапки, они довольно мохнатые, с аккуратными коготками.

По ощущениям я вся мохнатая; мне начинало становиться жарко, так как солнце уже было в зените и ярко припекало крышу, на которой я находилась.

Решила сначала себя осмотреть и убедиться в точности выводов — вся ли я мохнатая? Благодаря осмотру нашла хвост — это даже прикольно. Хихикнула.

Продолжила рассуждать вслух, так проще давалось переварить всю сложившуюся ситуацию и не сойти с ума раньше времени.

— Ладно, допустим, я погибла, — от этих слов по коже прошелся холодный морозец.

Бр-р-р, передернулась всем телом и продолжила рассуждать:

— Только предположим, что я погибла, фух… Уже легче стало об этом говорить, но тогда я могла переродиться в кого угодно! Почему в кошку?!

То, что я кошечка, уже смогла понять по наводящим признакам: лапки, когти, хвост.

Переродиться — это всегда хорошо, но почему не в котенка и с памятью о прошлой жизни? Поэтому мысль, что я лежу коматозным овощем где-то в больнице, далеко задвигать не станем — вдруг это моя последняя возможность начать заново, хотя бы в пушистой, мурчащей форме.

— Где же я так сильно провинилась, чтобы в следующей жизни стать черной кошкой? Ведь люди их недолюбливают из-за суеверий о несчастьях. Капец, мне теперь еще и котиться. — Со вздохом, в котором отражалась вся печаль ситуации, Лиза произнесла себе под нос: — Какой ужас!

Холодный мандраж от осознания попаданства снова прошелся по всему маленькому тельцу, и Лизу передернуло.

— Зачем мне оставили в таком случае воспоминания? Это же жуть жуткая — знать, что раньше был человеком, а теперь стал котом. Я, конечно, не все детально помню из прошлых своих поступков, но могу сказать с уверенностью, что была довольно хорошим человеком. Не могла я так сильно нагрешить, чтоб переродиться в кошку.

Лиза упорно пыталась вспомнить любой достойный проступок прошлой жизни, который мог стать ключевым для перерождения в животное, но у нее ничего не получалось.

И как-то несмело она произнесла себе под нос:

— Милостыню попрошайке не дала, что ли?

— Бр… гр…

Лизка замерла, насторожила ушки, услышав новые звуки, и снова:

— Бг… гр…

И тут ее осенило, что новые звуки издает ее худющий животик.

Она, на фоне стресса, даже не обращала внимание, насколько была голодна. Сейчас, после жалобной трели организма, поняла, что готова завалить любую дичь, любого размера и съесть все, что предложат.

Она уже почти поверила, что это ее новая жизнь и не лежит та ни в какой коме. Во сне так сильно есть не хотят, Лиза пыталась приободрить себя:

— Лизочек, ты умная, современная девушка, ну и что, что ты сейчас в теле кошки? — тараканчики согласно поддакнули в воображении. — Где наша не пропадала? Сейчас нужно решить вопрос с едой и кровом. Я же не простое животное, я умная и находчивая. Буду играть супермилую кошечку и найду самых лучших хозяев.

Осознав свое положение, Лиза приняла реальность, посмотрела на хвост, хихикнула. Хвост, конечно, это нечто, он такой лапушка. Умильно погладила его лапкой по кончику.

Да, она быстро приняла ситуацию, в этом была вся Лиза — характер являлся сильным и несгибаемым, шла по жизни иногда с неоправданным оптимизмом и верой в лучшее. Но одна черта ее характера была самой лучшей: упал — вставай, решай проблемы и верь в лучший исход, и он случится. И эта где-то наивная вера в лучшее всегда помогала.

Вселенная любит упорных и добрых душой, тех, кто с верой в лучшее преодолевает жизненные преграды, словно луч света в царстве тьмы. Ее еще называют богиней Фортуной, капризной владычицей удачи, которая щедро одаривает тех, кто осмеливается идти вперед с открытым сердцем и стойкой верой в свои силы.

Лиза приняла, что она теперь кошечка, и единственное, что та могла сделать — устроиться с комфортом. Нужно найти кров, еду и защиту, и самое главное понять, где она находится.

— А вдруг меня в Китай занесло, — они, как помнила Лиза, традиционно ели кошек, — ой, мамочка. Да что там есть?

Лиза была напугана: даже если это не Китай, у кошек есть много врагов, которые намного сильнее и страшнее.

Она постаралась перестать себя накручивать и запугивать — и так нервная система уже пошатнулась, — и решила действовать.

— Нужно хотя бы осмотреться и понять, где я нахожусь, и не мешало бы уйти в тень, просто скоро тепловой удар получу.

Мысли Лизы снова стали скакать от одного события до другого.

— Прошу, господи, пусть тут любят кошек, — взмолилась та про себя, очень не хотелось бороться за свою жизнь в гастрономическом плане.

Встав на лапки, Лиза ощутила, что тельце зверька чувствуется как родное, подняла одну лапку, понаблюдала, как может выпускать коготки и убирать их обратно — зрелище залипательное. А когти внушительные, длинные, загнутые в форме крючков и очень острые как лезвие. Они так четко заходили в фаланги, что даже не задевали мягкие подушечки лапок.

Девушка была под впечатлением, решила, что когти — это козырь в виде холодного оружия. Она понимала: с таким оружием жизнь свою продаст дорого, многих можно легко покалечить, главное знать, куда целиться, а та знала. Раньше увлекалась и борьбой, и восточной философией, и искусством ниндзя. Конечно, в основном через фильмы, но родители иногда покупали книги, где встречались описания техники убийства с единственного удара по точке на теле человека. Даже тараканчики в мыслях Лизы подбодрили и похвалили ее, что она такая разносторонняя личность, сейчас эти знания ей очень пригодятся в выживании.

Подняв вторую лапку, Лиза уже не стала баловаться с коготками, а просто немного помялась на месте и решила сделать несколько шагов. Она все лучше и лучше чувствовала тело кошки. Пройдясь по крыше, совсем освоила передвижение на четырех лапах. Хвостик, так ею горячо любимый, помогал держать равновесие, и до этого та даже не догадывалась, насколько нужный инструмент в теле — этот хвост.

Освоившись, она осмотрелась и смогла более четко разглядеть окружающее ее пространство, везде были крыши и шли почти вровень. Ее желудок опять издал жалобную трель, напоминая о себе, и Лиза поняла: все, пора.

Больше оттягивать было нельзя, голод подталкивал к действию. Она двигалась уже увереннее, перед забегом по крышам решила размять все лапки и, последний раз потянувшись, рванула в свой первый забег по крышам.

В ушах стоял ветер от шустрого бега, Лиза чувствовала легкость во всем теле, ей казалось: если она оттолкнется, то сможет взлететь как птица.

На ее пути были препятствия в виде дымоходов, хаотично разбросанных смотровых оконцев, многие располагались таким образом, что по прямой не пробежать. У Лизы в новом гибком и вертком теле получалось достаточно быстро реагировать на препятствие, и затем в долю секунды решить, не задумываясь, перепрыгнуть или обогнуть его.

Возможности нового тела поражали Лизу, она никогда не задумывалась, насколько удивительными могут быть эти создания. Их ловкость и гибкость были так естественны, что никто даже и не задумывался — а каково быть кошкой?

Птицей все хоть раз в жизни хотели стать, расправить крылья и воспарить в небо над ущельем Алтайских гор, вместе с ветром играть на вершинах, огибая заснеженные пики хребта. Даже Лиза однажды, во времена студенчества, захотела стать голубем и целенаправленно нагадить на недругов в день соревнований КВН.

Хорошие времена, их факультет был очень дружным, даже создали свою команду, которая соревновалась с параллельным потоком за право представлять город Белокуриху на соревнованиях края. Соперники были слабоваты и гадили исподтишка — то костюмы испортят, то Ваську запрут в кладовой, а она была в команде главной зажигалочкой.

Доказать подлость соперников не получалось, вот Лиза и мечтала им отомстить. Птицей не получилось стать, но в тот день устроили знатную заварушку с участием Пурген Пургеновича, в простонародье — слабительное обыкновенное. Все надолго запомнили финальный конкурс КВН.

К сожалению, город Белокуриху из-за этого происшествия ни один факультет не поехал представлять на краевых соревнованиях. Испугались, что все поймали то ли ротавирусную инфекцию, то ли кишечную палочку. Администрация города начала проверку.

Воспоминания мелькали на периферии сознания Лизы, словно фоновые тени, не требующие внимания. Иногда в голове вспыхивала случайная мысль, и тут же оживал отголосок прошлого — яркий, но ненавязчивый, тот не мешал стремительно мчаться по крышам, ловко преодолевая неожиданные преграды. В этой гонке с самой собой реальность и воспоминания переплетались, будто два потока, не мешающие, а лишь дополняющие друг друга.

Сами же крыши были не вровень друг с другом. Некоторые здания разделяли переулки, узкие, почти незаметные, метра по два — словно трещины в безупречном полотне города. Лиза их не сразу видела. В первый раз, подбежав к краю, она даже не затормозила — тело само подхватило ритм, а инстинкты точно просчитали прыжок. Она пролетела над пустотой, едва замечая, как снизу остались обрывки теней и забытых звуков.

Ловкость ее маленького тела, легкость, с которой лапы касались крыши, и это необъяснимое, первозданное чувство полета — все смешалось в вихре эмоций. Ветер обжигал уши, сердце колотилось так, будто хотело сорваться с места, но Лиза лишь улыбалась в душе. Ее голова кружилась, мысли путались в потоке удовольствия, и она бежала дальше, быстрее, не глядя по сторонам, словно каждая следующая крыша манила ее вперед.

И вот в какой-то момент — короткий, как вспышка, но яркий, как заря, — Лиза поняла: она живая. Не просто дышащая, не просто движущаяся, а по-настоящему, до кончиков когтей, живая. Все остальное — что она кошка, что это крыши, что где-то далеко осталось прежнее прошлое — не имело значения. Все было мелочью, сейчас у нее остались мгновенная свобода и легкое, звенящее в груди ощущение, что со всем остальным она справится. Ведь разве не в этом суть жизни? Бежать навстречу неизведанному, чувствуя, как воздух наполняет легкие, как сердце громко стучит в ритме ее собственных шагов.

По ощущениям Лиза бежала совсем недолго, хотя точно определить время она не могла — эмоции полностью захватили ее. Дыхание девушки оставалось ровным, а силы еще не покинули, и потому ей казалось, что миновало лишь немного времени.

Вдалеке, услышав гомон людей, Лиза обрадовалась, свернула в сторону шума и побежала немного медленнее. Кто знает, что там? Вот и Лиза не знала, поэтому опасения и настороженность были оправданы.

Голоса нарастали, становясь все громче при приближении; казалось, что там, впереди, может быть вокзальная или центральная площадь. С той стороны слышалось множество голосов, посторонних звуков и шума.

Перепрыгнув на очередную крышу, Лизе пришлось подниматься по обжигающей черепице, она была уложена под наклоном. Из-за этого она не видела, что впереди, но понимала, что достигла точки назначения и сейчас увидит людей.

Пока девушка бежала со всех сил, не заметила, как крыши успели нагреться от полуденного солнца, и лапки сейчас нещадно припекало. Ощущение было сравнимо с детскими воспоминаниями, когда родители впервые отвезли свое чадо на Черное море. Маленькие ножки шли по обжигающей гальке в сторону ласкового берега с надеждой побыстрее остудить жар. Лиза и в детстве могла перетерпеть ради цели почти все, а покупаться в море — это святое, да и сейчас она потерпит.

Ведь жить хотелось больше; поэтому, дойдя до самого верха, Лиза, удерживаясь передними лапками за конек крыши, осторожно выглянула посмотреть, что там внизу, и увидела торговую площадь и немного растерялась.

Лиза никогда не встречала подобных рынков. Они казались ей чем-то невероятным, словно сошедшим со страниц восточных сказок. Лишь отдаленно они напоминали те, что были в ее мире, в реальности все выглядело где-то знакомо, и в то же время Лиза видела отличия.

Прилавки располагались очень плотно друг к другу, над ними были деревянные конструкции разных форм и размеров с навесами от солнца, где-то ковры, в других местах тонкая дорогая ткань. Лиза понимала, что навесы говорят о многом, например, насколько богат хозяин данного прилавка.

Но вот публика оказалась довольно колоритной, девушка смотрела во все свои кошачьи глаза и не хотела им верить. Тут были эльфы, с ума можно сойти, я точно не дома. Немного странные, правда: кожа черная, а уши острые.

В одной из книг жанра бытового фэнтези, которую девушка проглотила за один зимний вечер, была описана раса эльфов, что делилась на темных и светлых.

— Как же их звали, дай бог вспомнить…

В голове крутилось название, но на язык не шло. Из всего описания запомнилась главная характеристика: они не особо дружелюбны. Нужно с ними аккуратнее, по возможности избегать, вдруг они под горячительные напитки любят закусывать милыми черными котеечками.

Тараканчики Лизы сегодня жгли и выдавали версию за версией, без каких-либо обоснований, она решила, что это интуиция, и в чужом мире лучше доверять любому мнению, даже собственному воображению.

Остальной народ, с укрытия казался на вид более или менее нормальным. Как у нас на востоке, только низковатый и немного коренастый, даже, сказала бы, квадратненький. Женщины полностью укрыты в хламиды, есть конечно дамы и в шелках, но головы тоже покрыты платками и лица скрыты. У всех были украшения — и на ногах в виде золотых браслетов, и на руках вперемешку с массивными кольцами, на которых блистали камни разного размера и цвета, виднелись они у всех, вне зависимости от пола и расы.

— «Ну прям наш восток как в фильмах, с маленькими нюансами.»

Лиза сразу поставила для себя первоочередные задачи — нужно разведать менталитет жителей и добыть еды.

— «А то чувствую, скоро я буду готова съесть мышку или птичку. Как говорится — голод не тетка!»

Определившись со своими задачами, приняла решение аккуратно спуститься с обратной стороны крыши, благо черепица там была холодной из-за тени от рядом стоящей башни, и не скользкой, что самое главное.

Она смогла аккуратно дойти до края без особых проблем, при этом не привлекая внимание. Плотно к крыше был приставлен навес в виде тонкой ткани, защищающий товар от прямых солнечных лучей, он показался Лизе ненадежным для спуска, и она побоялась на него ступать, а вот напротив с виду был более крепким, похожим на ковер или плотную парчу, закрепленную на деревянные перемычки.

Под ним расположился мужичок, на прилавке которого плотненько друг к другу стояли мешочки разного размера и содержания. Также они отличались по цвету и размеру гранул, были очень похожи на специи, а что там конкретнее — только торговец знает.

Лиза рассудила так: ей нужно на этот навес над специями, там она сможет не только познакомиться с местными жителями ближе, но и спуститься на землю в надежде, что так ей легче будет раздобыть себе еды.

Поэтому, недолго думая и отойдя от края на достаточное расстояние для разбега, она рванула вперед и, оттолкнувшись, прыгнула… В момент недолгого полета к ней в голову пришло много умных, но запоздалых мыслей.

Первое — при приближении к навесу она увидела и осознала весь «попадос» ситуации. Там была натянута простая темная тряпка в мелкую дырочку, даже близко не прочная ткань и даже не ковер, все сооружение было хлипковатым на вид. А эти дырочки издалека Лиза приняла за рисунок, поэтому и решила, что это ковер.

— «Вот дурында», — подумала с упреком в голосе.

Вторая проблема заключалась в том, что из-за неопытности в прыжках ее траектория полета оказалась немного смазанной. Лиза понимала, что она летит мимо навеса и должна попасть как снаряд: четко в голову мужичку. Ей на мгновение даже стало жалко его и себя чуть-чуть, она же маленькая, да и вообще не такого близкого знакомства хотелось с местными жителями, тем более так быстро.

Каким-то чудом смогла зацепиться в полете когтями одной лапки за край конструкции, мгновение — и время замерло на долю секунды. Лиза даже подумала, что у нее получилось остановить полет, но в тот же миг, когда радостные мысли посетили ее голову, послышался четкий треск ткани, и тут началось.

Время ускорило свое течение, навес со всей конструкцией стал заваливаться на мужика и товар, а ее никто ловить не собирался.

Она испуганно вскрикнула:

— Мамочки!..

Пока падала, вспомнила, как зовут расу черных эльфов — «Дроу».

— «Вот вовремя вспомнила!» — подумала в моменте и продолжила падение.

Упасть получилось, на удивление, мягонько, прямо на мешки с многочисленным товаром. Вверх взметнулось разноцветное облачко специй, одуряя обоняние Лизы смешением новых запахов, ее нос оказался очень чувствительным к такому, а тут был фейерверк ароматов разного калибра — от резких до сладко кислых, Лиза чихнула и не смогла быстро сориентироваться в пространстве. На нее спланировала грязная тряпка, которая раньше служила хозяину прилавка навесом.

Торговец распылялся от души бранными словами, ругаясь эмоционально и очень громко.

Самое цензурное у него было:

— Эх, тварина черная, откуда взялась на мою голову!

При этом не забывая убирать со своего товара конструкцию бывшего навеса.

Благодаря происшествию Лиза поняла, что язык аборигенов она понимает, и ей стало легче на сердце — может, получится с ними договориться по-хорошему. Она была рада этому приятному бонусу от вселенной, а еще больше обрадовалась, когда у мужика получилось снять с нее эту грязную тряпку, и Лиза смогла вздохнуть уже чистый воздух без примеси ароматных специй.

Подняв взгляд, Лиза увидела перед собой пухлое тельце торговца, мужичок коренастый, даже немного квадратненький, как и большинство мужчин этого базара. Одет он был простовато — в отличие от покупателей, — льняная рубаха, благо чистая, поверх надета удлиненная жилетка до пят с разрезами по бокам из парчи, под всем этим виднелись шаровары из тонкой ткани, похожей на органзу с рисунком.

Хорошо, что сорочка была ниже бедра, и Лиза не могла видеть всю «красоту» мужских ног. Органза хоть и была в складку, но, если присмотреться, было видно волосатые ноги, одетые в замшевые поношенные сапоги до колен, которые давно уже выцвели и смешались с пылью этого места. Наверное, они даже не знали, что такое чистка и уход с применением краски для освежения цвета.

Скользя взглядом в обратном направлении, Лиза уже подмечала мелкие детали. Такие, как массивные браслеты на обеих руках, пальцы, окольцованные в драгоценные металлы, рубашка была с поясом, на котором висел кармашек из ткани похожей на шелк, расшитый золотыми нитями. Этот аксессуар был единственным дорогим украшением торговца, даже кольца были простой дешевой бутафорией. Выглядели эффектно только пока новые, и, если не попадут к специалисту, который разбирается в теме украшений и составов драгоценных металлов.

Лизе нравились драгоценные камни и ювелирные украшения, одно время она ходила в мастерскую по изготовлению ювелирных изделий, и там ей глаз и поставили, правда хватило девушки ненадолго. Ее всегда интересовало все новое и интересное, и в то же время быстро наскучивало, благодаря этому она знала очень много, но, если копнуть поглубже, знания оказывались поверхностными.

В целом торговец выглядел сносно: у него была густая седая борода, на ее белесом фоне выделялось бордовое лицо. Нетрудно было догадаться, что мужика распирало от злости, ей это давали понять злобненькие глазки-пуговки, глубоко посаженные рядом с носом картошкой, головной убор торговца успел слететь, и он оказался абсолютно лыс, на макушке красовались некрасивые старческие пятна.

Лизу стало беспокоить, что мужчина от злости может «скопытиться» и попортить ей в новом мире карму. Она решила с ним максимально вежливо поговорить и ласково начала с мурлыкающими нотками в голосе:

— Уважаемый, мур-р, вы дышите глубже, а то сердечко прихватит, а нам всем это незачем, — и попыталась дружелюбно улыбнуться.

— «Наверное, с моей новой мордашкой, — подумала Лиза, — улыбка выглядела как оскал. Мужик побледнел и лицо его перекосило от непонятной эмоции…»

Наступила полнейшая тишина, и следом прорезался истерический крик:

— Демоническое отродье! — и в Лизу полетела сперва палка, а следом и камень.

Как хорошо, что у моего нового тела инстинкты включаются во время опасности быстрее, чем мозг. Я успела подпрыгнуть, в воздухе смогла с легкостью увернуться от палки, почувствовала себя настоящим ниндзя. Летящий в мою голову камень благо пролетел по касательной, даже не задев.

Приземлившись, дала деру, к сожалению, меня окружало плотное кольцо из людей и нелюдей, они столпились вокруг нас. Вот я и дернула по ним, в прямом смысле этого слова, с когтями и огромным желанием выжить, да по головам, рассудив, что под ногами меня точно растопчут. Что тут началось! Гам, шум, летящие палки в разные стороны и попадающие то по воздуху, то по соседу. Всюду выскакивали руки, пытающиеся меня схватить, но я двигалась быстрее и подмечала все, адреналин зашкаливал, придавая сил и удачи.

Вдобавок, пока я спасала свою шкурку, обогатила свой словарный запас на крепкие словечки. Вдали увидела спасительный переулок и рванула к нему, спрыгнув с последней жертвы моего беспредела.

Помчалась со всех лап что было мочи, неслась в спасительную темноту переулка, старалась двигаться еще быстрее, понимая, что сейчас я максимально уязвима, так как нахожусь на достаточно открытом участке земли. Здесь не было людей, они остались позади.

Я всем телом почувствовала, как на загривке поднимается шерстка и по всей коже проходит липкий страх ужаса, незабываемые ощущения. Это было словно предчувствием, я оглянулась перед тем, как скрыться в спасительной темноте, и увидела летящий в меня черный сгусток магии.

К сожалению, он смог подпалить мою шерстку, не сильно, практически не задел, но я откуда-то знала одно: если бы попал, точно не смогла бы выжить. Этот сгусток походил на клубящиеся щупальца легкого дымка, завихрения которого создавали сферическую форму.

Принцип возгорания напомнил порох — видно, как мелкие частицы расходились по этому сгустку магии. То, что это магия — и дураку было понятно, тем более мне, фанатке фильмов и книг жанров фэнтези и фантастики.

Как Лиза пришла к выводу, что сгусток магии заправлен порохом — это просто. Она видела момент соприкосновения с шерстью, когда пошла первая искра, и сгусток взорвался, не задев Лизу. После ее догнал острый запах серы — так могло быть после взрыва пороха. Значит, этот магический дымок заправлен, искусственно, или нет — сейчас было не так важно.

Главное, что она смогла спастись от этих недружелюбных нелюдей.

## Глава 2. Спасение

Слава всем богам, за мной никто устраивать погоню не стал. Бежала я долго — пока силы были и адреналин подгонял. Когда совсем выдохлась, решила прерваться, притаившись в укромном уголке и постаравшись слиться со стеной и там попробовать восстановить хотя бы дыхание.

Потеряться на фоне стены получилось у Лизы легко, переулок был узким, так как крыши стояли вплотную друг к другу, создавая спасительный сумрак.

Отдышавшись и немного придя в себя, Лиза поняла, что ее колотит мелкая дрожь — последствия всплеска затяжного адреналина.

— «Главное не стать адреналиновой наркоманкой», — подумала Лиза и машинально отринула эту мысль: — «Тьфу-тьфу! Нашла время о всяких глупостях думать», — негромко пробурчала себе под нос, опасаясь столкнуться с новыми неприятностями, поэтому пыталась вести себя максимально тихо, даже дышать негромко. Только минут через десять смогла полностью отдышаться и более или менее прийти в себя.

Успокоившись, Лизу с неимоверной силой стало клонить в сон, адреналин прошел, и на его место нахлынула такая тяжелая усталость, как будто ее придавило бетонной стеной, она всем телом ощутила давящую тяжесть.

Только по этой причине Лиза не продолжила свой побег; сил хватило только спрятаться за какими-то мешками, лежащими неподалеку, упасть и провалиться в глубокий непробудный сон.

Спустя время Лиза очнулась ото сна, вернее глубокого эмоционального и физического потрясения, состояние которого и привело ее к обмороку. Так как в сон проваливаются в сознании, а не отключаются по щелчку. Почувствовала, что ей стало намного легче, даже сил прибавилось. Уже не так важно, что это было — сон или обморок, главное, он пошел ей на пользу и восстановил силы.

Понимание того, что она какое-то время оставалась беззащитной, повергло Лизу в ступор. Она заставила себя встрепенуться, пробормотав себе под нос:

— Главное, что ничего плохого не случилось. Ты хорошая девочка…

Лиза была в этом мире одна, но разве есть что-то неправильное в том, что она поддерживает себя, говорит сама с собой и ищет утешение в собственных словах? Это нормально. Так и должно быть.

Комок мыслей пронесся вперемешку с монологом, а следом накатило осознание — это же не начало шизофрении? Воображаемые тараканчики в голос простонали — да нет… И Лизе полегчало.

— Гр-р… — пробурчал живот.

Лизе хоть и получилось восстановить силы, но есть по-прежнему хотела зверски. Вокруг было темно и тихо, та решила проморгаться, ведь кошки — ночные звери, и у них должно включаться ночное зрение.

— «Ведь правда же?» — пролетела мысль.

Кошачье зрение не подвело, глаза спросонья быстро успели перестроиться, и она отлично видела в предложенных условиях.

— «Наверное, все сумрачные тварюшки видят так в ночное время», — подумала Лиза.

Да, было немного серовато, складывалось ощущение, что вечер только вступил в свое право, очень было похоже на белые ночи в Санкт-Петербурге. Лиза с группой из университета как-то специально поехали в северную столицу — посмотреть, что такое эти белые ночи.

Все остались под впечатлением, вроде сумрак есть, но светло: достаточно, чтобы было комфортно глазу. Поэтому и сравнение пришлось в самую точку. С учетом, что проснулась она глубокой ночью, и вначале было темно, только секунд через тридцать, проморгавшись, зрение перестроилось на ночное. Лиза впечатлилась. Вот она — суперсила котеечки. Девушка была в полном восторге!

Оглядевшись, поняла, что находится в глухом переулке. Решила, что для безопасности нужно идти дальше, так как нельзя оставаться без укрытия — ночь скоро пройдет, а у нее не так уж и много времени для спасения.

— «Вдруг тут все население неадекватное? И уже кушать хочется…»

Живот в ответ ее мыслям забурчал с новой силой, есть хотелось так сильно, что можно было сказать «жрать», и неважно что, главное еду, даже если та недавно двигалась.

Я уже морально была готова съесть мышку, птичку или еще что-то мелкое. Немного пройдя дальше по переулку, услышала гам голосов и грохот, похожий на музыку.

Лизка могла клык поставить, что там питейно-развлекательное заведение, шум был характерный.

Открылась дверь, и шум усилился. Женщина вынесла мусор и поставила напротив входа у противоположной стены.

— «Вот мой шанс!» — поняла Лиза. — «Теперь нужно подумать над стратегией действий, не стоит совершать одну и туже ошибку. У меня есть два варианта: давить на жалость или как полуночный вор пробраться на кухню и украсть еду, но это чревато.»

И тут же представила, сколько там может быть холодного оружия, а затем и варианты расправы над ней. Аж передернуло от ужаса. Значит, первый план самый верный, вот его и будем приводить в исполнение.

В следующий раз, когда приоткрылась дверь, я постаралась попасть под луч света, стараясь исполнить легкую хромоту и побитость жизнью. Затем, грустно повернув голову, мяукнула. Жалобно, аж у самой чуть слеза не пошла от такой жестокой судьбы.

— А ну пошла вон! — прикрикнул мужик, и в мою сторону полетела грязная тряпка.

— Да блин…

Я шмыгнула обратно в тень; не ожидала, что вместо женщины может появиться мужик. Хорошо, что хоть тряпкой кинул, а не чем-то потяжелей.

Мужичок был коренаст, как и все местное население, немного квадратный, заросший щетиной, в простой одежде, похожей на хламиды и шаровары, вытянутые на коленях. Последние были похожи на дачные штаны отца — тоже с вытянутыми коленями, но очень любимые.

Мужик вынес к уже стоящим мешкам мусора еще партию новых и скрылся за дверью. На мгновение Лиза опять потеряла суперзрение, не получалось быстро переключаться. Только глаза настроятся на темноту, бац — и свет ослепляет, только привыкнешь — и опять темно. Ерунда какая-то, Лизе совсем не нравился такой расклад, чувство беспомощности ее всегда раздражало. Обязательно необходимо разобраться как работает зрение и потренировать его. Эти доли секунд могут стоить Лизе жизни, а жить она хотела сильно даже в новых реалиях.

Общение Лизы самой с собой очень помогало принять происходящее, свыкнуться с ее новым кошачьим образом и не сойти с ума, выстроить планы на жизнь и ближайшее будущее — это уже успех.

Когда зрение переключилось в «ночной режим», Лиза решила посмотреть, что они выносят — вдруг там есть еда. Подойдя ближе к мешкам, она принюхалась и поморщилась.

— Фу-у-у-у, помои, бе-е-е…

Снова открылась дверь, и Лиза взглянула в лицо женщине. Та замерла, а Лиза максимально жалобно постаралась мяукнуть. Дверь захлопнулась.

— Да бли-и-и-ин… — простонала как-то устало Лиза, сил уже не было ни на что.

Не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась, выпуская громкие звуки музыки и хохота. Свет на секунду ослепил, и из-за шума Лиза не сразу услышала женщину, в руках которой была пиала.

— Кис, кис… Иди сюда. Кушать, наверное, маленькая, хочешь? — ласковым голосом произнесла моя спасительница.

Слава богу, сердобольная попалась. Лиза была рада этому факту, а вкусному аромату еды — еще больше.

Стараясь не терять бдительность, мало ли, стала очень аккуратно подходить к миске, стоящей неподалеку от женщины, останавливаясь и не решаясь идти дальше, настороженно прислушиваясь к своему чувству опасности. Была готова в любой момент пуститься наутек. Еще шажок, еще чуть-чуть, любой намек на опасность, и я сбегу. Но этот запах еды свел меня с ума с первого вздоха, рот наполнился слюной; и мозги, и страхи отключились. На первый план вышло желание насытиться, и пусть весь мир подождет, даже если ее сейчас начнут убивать. Из мисочки пахло умопомрачительно, не смогла Лиза удержаться и не наброситься на содержимое, о медленном поедании вообще речи не шло. Она просто заглатывала куски жаркое, не прожевывая, как не подавилась тогда — всегда будет загадкой, на которую та не сможет ответить.

— Бедненькая, маленькая, — стала щебетать женщина над Лизой, не пытаясь погладить или взять на руки — наверное понимала, что она напряжена, и в любой момент может дать деру.

Утолив голод, Лиза решила, что обязательно нужно втереться в доверие этой прекрасной женщине, ведь кушать однозначно в скором времени захочется снова.

— «А я еще мир новый не узнала и кров не нашла. Включаем милоту на максимум и начинаем гладиться об спасительницу.»

Подойдя к женщине, Лиза стала усердно тереться об ноги и мурчать. Как мурчание включилось, девушка так и не поняла.

Незнакомка взяла ее на руки и начала гладить, приговаривая:

— Какая же ты худенькая и маленькая.

— Фур-фур-фур…

— Ласкушечка, моя шелковистая. Хорошая и замечательная.

— «Да, я такая…»

Лиза в руках женщины совсем превратилась в лужицу от похвалы и поглаживаний.

— Фур-фур-фур, — внутренний мотор фырчанья включился на максимум, звуки мурчания частично заглушали ласковые слова женщины.

Я пригрелась, наелась, еще и гладят, так приятно и тепло. Впервые за эти сутки ощутила себя в полной безопасности.

Приняла для себя решение — больше ни с кем не говорить, а то все какими-то агрессивными становятся. Я понимала, что молчание — это залог моего спокойного будущего. От вещей женщины пахло едой, она бережно прижимала меня к груди… Я сейчас умру от счастья, она мне так сильно напомнила объятия мамы, что аж в сердце закололо от боли потери.

Когда незаметно для меня открылась дверь, и мы зашли в помещение, я напряглась.

— «Немного упустила ситуацию», — Лизка мысленно пожурила себя, подняв глаза чуть выше, увидела того злого мужика и притаилась на руках женщины, напрягая все тело для спасительного прыжка на свободу.

— Ты зачем тащишь всякую дрянь на кухню?!

— Не дрянь, а крысоловку, Дир, — ответила женщина. — Я тебе давно говорила, что нам нужен либо кот, либо маг — чтоб поставил защиту от грызунов. На магов ты тратиться не хочешь, а это будущая гроза грызунов.

Мужчина сплюнул на пол и раздраженно сказал:

— Маги твои мошенники, только деньги постоянно тянут. А вот твоя гроза будущая — еще не факт, что будет спасать запасы от мышей и крыс. Дохлая она какая-то и выглядит больной. Если она такой хороший охотник, то почему сама себе мышей не наловила на прокорм?

Дафна хмыкнула.

— Дурная затея… — продолжил ворчать Дир. Потом глянул на меня и произнес: — Если она мне продукты попортит, я ее притоплю. Так что потом без обид, Дафна.

— Да, да, да — заворчала Дафна, — иди уже в зал. А то сегодня народу хоть и немного, но пиво наливать некому. Ты же здесь.

Дафна смастерила лежанку и опустила меня с рук прямо на мягкую поверхность. Я так вымоталась, что сразу уснула, даже сил не осталось на переживания и думы великие.

— «Подумаю завтра», — с таким решением и унесло мое сознание в мир морфея.

Утро началось внезапно, будто я только недавно прикрыла глаза и уже пора вставать. Но разбудил меня шум и гам неподалеку, достаточно громкий чтобы не услышать.

Потянувшись от всей своей теперь кошачьей натуры, я пошла на разведку — что за шум с утра по раньше. Шумели в соседнем помещении.

Оказалось, я была права с самого начала, определив это заведение как трактир. Заглянув через приоткрытую дверку, увидела полочки с бутылками, приподняла глаза и поняла, что это барная стойка. Решила обойти и посмотреть, что там в самом зале происходит.

Вчерашний злой мужик, Дир, если я правильно запомнила, ругался и что-то доказывал таким же коренастым мужичкам, размахивая ручищами и указывая по сторонам. А там, я вам скажу, было на что посмотреть, весь зал питейного заведения был немного разрушен, я прям сильно удивилась. Как так я могла спать, пока помещение на новый лад перестраивали?

По разговорам стало понятно, что так ночью маги веселились. Конечно, порчу имущества они покрыли. Но весь ущерб нужно привести в божеский вид до вечера, от сюда вся суета и пошла.

— «Ладно, это их проблемы, а я хочу кушать. Где моя самая любимая Дафночка?»

Спасительницу я нашла в проходной, она разговаривала с пацаненком лет двенадцати, худющим как жердь, одет был в чистые, но уже давно заношенные вещи. Сам мальчика был хулиганьем, это я по его глазкам поняла — хитрющим и острым. Взъерошенные пшеничные волосы делали его похожим на воробушка, такой забавный малый. Легкая россыпь веснушек завершала образ пацаненка.

Я, как вежливая котеечка, подождала, когда Дафна закончит давать мальчишке указания, что и где купить, выдаст легкую затрещину по макушке для закрепления просьб, как я поняла, в воспитательных целях, и захлопнет дверь, развернувшись в мою сторону и направившись на выход в зал.

— Мур-мур-мур…

— «А нет, подожди…» — мысленно прозвучали мысли в голове Лизы.

Спрыгнув аккуратно к Дафне под ноги, я стала усердно выписывать восьмерки, торохча и фурлыча. Как такое урчание выходило — загадка всем загадкам, но Лизе безумно нравилась ее суперфункция, она сама приходила в восторг от «фур-фур-фур». Еще ей безумно нравился хвост, он был теплой колбаской; мягкий и его можно было обнимать.

— «О, чудо, меня заметили и взяли на ручки.»

Лизин план по порабощению Дафны проходил удачно, ее это очень сильно радовало.

— Да ты ж моя хорошая, проголодалась? Пойдем, молочка тебе свежего налью.

Мы вернулись на кухню, меня покормили, и после я даже не смогла расслабиться. Природа, мать ее. Туалет никто не отменял, это же не фэнтези роман, где никто не справляет нужду.

Лизу на мгновение охватила паника, она понимала, что гадить где попало, как обычные кошки, она не сможет: во-первых, стыдно, во-вторых, мордой об ссанину в целях воспитания — это унизительно.

У Лизы перед глазами встала четкая картинка мамы, которая наказывала Барсика, кота с родословной Шотландского происхождения. Так вот — его за шкирку и мордой в ссанину, чтоб не смел больше гадить где попало. Лизке от этой картины чуть плохо не стало.

— «Тьфу-тьфу, чур меня!»

Я подбежала к двери и стала лапкой зазывно по ней копать, Дафна удивленно ее приоткрыла, поняла эта смертная, что от нее хотят, молодец. Выбежав через черный выход к мешкам с мусором, утолила природные позывы и стало намного легче. Автоматически закопала, даже не задумываясь, наверное, инстинкты сработали так же, как и с прыжками, прикольно, конечно. Но как-то само это получилось, инстинкты вшиты на подкорке каждого живого существа.

Долго задерживаться не стала у своего туалета, быстренько шмыгнула обратно.

Дафна немного изумленно протянула:

— Ну дела…

Она стояла немного озадаченная и смотрела на меня.

— Конечно, я рада, что ты умненькая, и про отхожее место для тебя я позабыла. Но ты немного пугаешь… Ты же кошка, да?

И главное смотрит на меня пристально. Капец, как так проколоться можно было. Что делать? Нужно показать, что я совершенно обычная кошечка. Ничего лучшего не придумалось, как начать мыться. Я даже помыла там, господи, это был ужасный опыт, но что не сделаешь, чтоб Штирлица не раскрыли.

Мое представление сработало, Дафна расслабилась, потрепала меня по голове и ушла заниматься своими делами.

Дождавшись, когда за ней захлопнется дверь, я перестала себя мыть, скорчила мордочку и попыталась отплеваться, не самый приятный опыт.

— «Эта часть моей истории в новом мире навсегда будет похоронена здесь и сейчас, и никто об этом не узнает», — дала Лиза себе зарок.

Девушка только сейчас поняла новую проблему: поведение кошек этого мира и ее значительно отличаются. И это бросается в глаза, еще пара проколов — и меня точно сожгут как демонское отродье. Придумали, конечно, так обзываться, а вдруг тут и демоны есть, и они ходят в обличье кошек? Капец, куда я попала и как выжить.

Нужно продумать свое поведение, чтоб больше не палиться. Кошки — они кто? Они свободные и ходят где хотят и как хотят. Будем вести подпольную разведку, а на глаза если попадемся, даже случайно, становимся обычными кошечками, которые любят гладиться; или бурно изображать охоту на грызунов, для Дира это точно понадобится. Не нравится мне его взгляд, недобрый. Вот же я умница и, наверное, красавица! Все хорошо продумала, сейчас нужно не забывать стратегию и быть как все.

Пока тут делать нечего, нужно сходить на разведку в город. Понять приблизительно, где я и куда мне хотелось бы свалить.

## Глава 3. Проблемная находка

Город оказался совсем небольшим по земным меркам, его главной целью были грузоперевозки и торговля, а также здесь располагались переправы для пассажирских судов. Благодаря этому приезжих здесь всегда было гораздо больше, чем местных.

— «Как ты это поняла?» — спросите вы.

Да ведь их смог бы отличить даже слепой: местные были квадратной формы, а остальные совершенно не походили на них.

Я еще не выяснила, как именно называют эту расу в данном мире, поэтому придумала для них простое и удобное определение — «квадратики». И все сразу встало на свои места: передо мной действительно были мужчины и женщины с квадратными очертаниями. Сначала это казалось странным, но со временем я привыкала к их необычному внешнему облику, хотя назвать их людьми язык не поворачивался.

Днем город оживал, превращаясь в суетливый муравейник. На узких улочках товары перевозили вручную на деревянных тележках, безо всякой магии или технологий — и это меня немало удивляло. Казалось бы, проще запрячь хотя бы ослика или другую тягловую живность, но вскоре я поняла, почему этого не делают: переулки и улочки в некоторых местах были настолько узкими, что телега, груженная товарами, просто не смогла бы там пройти.

Люди спешили, переговариваясь на ходу, их лица были озарены искренними улыбками, некоторые шли хмурые и задумчивые, и это так сильно контрастировало на внешнем фоне. Каждый шаг был пронизан духом труда и упорства, в каждой детали била жизнь.

Продавцы ярко оформленных лавок старались привлечь внимание к своим товарам, выкрикивая, что только у них самые редкие товары и только сегодня безумные скидки, считай даром, а в воздухе витали ароматы свежей выпечки и пряных трав, соблазняя прохожих задержаться.

Лизе нравилось такое оживление города, он был разным, удивительным, местами мрачным, где-то очень закрытым как на востоке, а местами как здесь — ярким и шумным.

Девушка так же, как и вчера, передвигалась по крышам, успевая подмечать массу тонкостей жизни местного населения, ей было интересно все. Она понимала, что этот мир — ее новый дом, и теперь старалась впитать все, чтобы как можно быстрее адаптироваться к новым условиям жизни.

На узких улицах можно было встретить ремесленников, которые выколачивали металлические изделия, мастерили игрушки из дерева или ткали яркие ткани. Их руки, покрытые пылью и краской, работали с такой увлеченностью, что казалось, они передавали частичку своей души каждому изделию.

За несколько часов Лиза смогла пробежать бóльшую часть этого удивительного города. Окраину решила благоразумно обойти, понимая, что там проживает более бедное население с маргинальными наклонностями. Впечатлений и так хватало от всего этого попаданства в другой мир.

Она тяжко вздохнула, вспомнив о родителях с Мариной. Как они там без нее? Наверное, с ума сходят от переживаний.

— «Бедные мои», — грустные мысли стали наплывать волнами, и сердце хватало тисками удушающего отчаяния. Стало давить на грудь такой сильной болью, что еще немного — и она сломается.

— Так, Лизка, прекращай! — постаралась она подбодрить саму себя. — Мы сильные. Мы со всем справимся и разберемся, как все это могло произойти.

Ее не оставляло беспокойство, девушка не помнила, что конкретно с ней произошло, вообще не могла вспомнить, как они вернулись с Мариной в Москву, у нее вместо воспоминаний была пустота.

Она могла себе признаться честно, что с ее памятью в принципе были проблемы, какие-то воспоминания просто рандомно всплывали, и она удивлялась, что именно она прожила тот кусок своей жизни.

С общими воспоминаниями все было хорошо — ясно помнила кто она. Но вот какие-то мелочи, детали событий были под завесой пелены.

Понятно одно: сейчас нужно выжить; а подумать, что с ней стало и как там ее родные — можно и потом, решит свою главную проблему по выживанию, так сразу и подумает.

Сильно далеко Лиза решила не убегать, пробежав город вдоль и поперек, определилась, чем он живет, насколько большой, и постаралась запомнить: где, что и в какой стороне находится. Затем девушка решила, что этого достаточно для ознакомления, и основное внимание направила на центральный район.

Там безопасней и больше можно подчерпнуть информации о мире. Лиза надеялась, что и неприятностей будет поменьше. Зачем ей их специально искать, они ее и сами прекрасно находят. Лиза смогла понять многое, и главное — сам город располагался в пустыне, в самом центре.

— «В пустыне, мать ее!» — нервно звенела мысль в ее голове, эхом подхватывая: — «В пустыне!..»

Про путешествия на своих четырех лапках можно забыть совсем, я не сумасшедшая идти туда, не зная куда, где даже воды нет.

Характер Лизы не дал ей отчаяться, и она приняла решение. Нужно искать любой транспорт до другого города, и там, по месту, ориентироваться дальше.

Сейчас самое главное — выбраться из этого пункта, да, тут Лизе понравилось, но вот что город стоит в окружении опасных песков — уже проблема. А вдруг нужно будет бежать? И куда? Вот! Некуда.

Лиза, обсудив сама с собой перспективы развития событий, решила, что лучше будет уехать, вернуться она всегда успеет.

Конечно, она где-то сумасбродная, но понимала рамки дозволенного, как и то, что без неприятностей и приключений ей жизни не будет, и они успеют соскучиться друг по другу. Себя не изменить даже в угоду обстоятельств.

Сегодняшняя прогулка по городу дала Лизе полную картину места, в котором она находилась.

Если подводить итоги дня, что я смогла узнать — город называется Аскар, он торговый, но по большей части проходной.

Торговые суда разгружались за городской чертой, а в сам город прибывали по воздуху на специальных платформах, там же проходили проверку и регистрацию документов, прежде чем отправиться дальше для разгрузки и погрузки.

Выглядело это зрелище потрясающе: огромная баржа парила над землей в десятках метров, тень от которой на несколько минут закрывала полностью солнце, погружая участки города в ночь.

Окраины Аскара особенно страдали от дневных сумерек — маршрут был тщательно выстроен так, чтобы солнечный свет падал на город в нужный час.

В центральной части города находилась главная пассажирская площадка, куда непрерывным потоком прибывали и стыковались судна. Словно муравьи, люди выходили из них и тут же расходились по своим направлениям: одни стремились вглубь города, другие пересаживались на следующий маршрут.

Передвигались они по воздуху на дирижаблях, кабины для пассажиров были прямоугольной формы, похожие на платформы с грузом, только в миниатюрном исполнении, а сверху располагался огромный шар, было отдаленное сходство с нашими дирижаблями. Только этот шар и габариты отличали пассажирские судна от торговых. Каким образом поднимались торговые судна — для меня было загадкой. Никаких шаров, турбин или пропеллеров я не заметила.

По-хорошему нужно разузнать, какие направления этот город соединяет, и о мире неплохо бы разузнать. Но как? Ходить и расспрашивать совсем не выход — сразу убьют или шкурку попортят, все тут какие-то нервные.

Можно вечером в трактире у Дафны разговоры посетителей послушать, там же успеют все восстановить? Было бы очень хорошо, если бы успели, гости под горячительным имеют привычку болтать без умолку. Может мне и получится разузнать такую необходимую информацию.

Лиза пыталась себя загружать разработкой плана по спасению и как узнать о мире, проговаривала все планы вслух, где-то соглашалась с собой, где-то спорила. Это помогало отвлечься и думать о том, что сейчас важнее.

Например: как выжить? Это способствовало отвлечься от грустных мыслей о том, как же так произошло и почему она кошка.

Она чувствовала: если начнет об этом думать, анализировать, строить предположения, истерика не заставит себя ждать, а там и до депрессии недалеко.

— «Мне точно тогда никто не поможет выжить. И я погибну в расцвете сил и красоты.»

Себя, к слову, Лиза уже видела в отражении. Небольшая кошечка с миленькой кругловатой мордой, глаза зеленые, раскосые, прям колдовские. Зрачок только немного вытянут черной каймой. Ей настолько сильно понравилось то, что она увидела в отражении, что себе позавидовала.

Красота ее была запоминающейся, немного пугающей; если долго смотреть, чувствовалась звериная сущность и опасность. Если всматриваться пристально — прям мурашки по коже, бр-р-р.

Теперь, зная свои сильные стороны, еще немного потренировалась корчить умильные и испуганные мордашки перед отражением — нужно было запомнить мимику, которая работала.

Лиза, даже в той жизни, всегда знала, что выражение эмоций может склонить кого угодно на ее сторону. Она еще в школьные годы начала практиковать перед зеркалом эмоции и реакции на различные ситуации. Ярко представляя их в своем воображении и перенося на себя перед зеркалом. Мышечная память запоминала, и когда нужно было, у нее получалось естественно, и на рефлексах нарисовать на своем лице эмоции от восхищения до полного разочарования или раскаяния. С родителями и друзьями всегда помогало, никто не знал истинного отношения Лизы к той или иной ситуации.

В начале ей очень нравилось, она маленькая и так легко научилась манипулировать мнением окружающих, потом уже вошло в привычку.

Для нее это было забавной игрой. Но уже в университете она поняла, что люди ее видят совсем другим человеком. Даже она сама запуталась в своих эмоциях и восприятии себя как личности. Переезд не особо помог.

Но вот встреча с ее олененком открыла глаза на жизнь, и она начала не играть, а жить. Марина ее принимала любой и знала ее истинное лицо. Лиза чувствовала в подруге родственную душу, и та ей отвечала искренней любовью. Они стали ближе, чем сестры, и сейчас без нее было хуже, чем без родителей и брата.

Но она сейчас не станет об этом думать, Лиза просто взяла и запретила думать о том мире. Подумает потом, когда будет в полной безопасности, там она и даст волю всем своим чувствам.

Сейчас же она уверенно строила гримасы, уверенная что эти навыки помогут ей выжить, даже у злодея может оказаться доброе сердце, и желание спасти такую милую маленькую кошечку, попавшую в беду. План был прост и с ее навыками выполним, просто не хватало практики в новом теле.

Шерстка у Лизы оказалась короткая, черная, как смоль, на свету переливалась и походила на норку, хорошо, что не на песца.

Девушка хихикнула себе под нос.

— Всем бы тут песец настал.

Ее эта аллегория сильно забавляла.

— «Конечно, я маленькая, но злопамятная, и всегда искала справедливость. Злодеи бы славились обсосанными тапками, и люди за версту чувствовали, кто к ним приближается. Кстати, а это идея! Буду супергероем этого мира. На страже добра стану помогать вычислять злоумышленников. Вообще реализовать себя можно в этом мире даже как шпион. Допустим, меня подарили как дар в знак дружбы соседям, а я такая милая и любимая. Хожу где хочу, подслушиваю кого хочу. И письма строчу начальству с докладами, как настоящая Мата Хари[1]. Буду настоящим двойным агентом, правда строчить доклады нечем, у меня же лапки, и вроде Мату Хари расстреляли…»

Лизе сразу взгрустнулось, ее фантазии разбились о скалы такого недружелюбного нового мира. Да она понимала, что это просто лирика, какая мне политика, меня прибью за первым же углом.

— «Нужно выбираться отсюда в более развитую страну, разузнать обстановку и расстановку сил. Узнать, что я за зверь такой, найти покровителя и попробовать выяснить, что со мной произошло. Сейчас главное выжить, Лизка», — мысленно она обратилась к себе. Ее это взбодрило, и она стала четко понимать свой план действий, на душе полегчало.

— У меня точно все получится!

Солнце перевалило, уже полдень, нужно возвращаться. Уже и желудок пробурчал, напомнив, что меня давно не кормили. И только сейчас к Лизе пришло чувство голода. Она была настолько увлечена изучением города, что позабыла обо всем, какая тут уж еда была, а вот сейчас остро почувствовала нужды.

— Гр-р-р, — пробурчал громче желудок.

— «Хорошо бы найти трупик крысы», — подумала Лиза. — «Я бы гордо Дафне его презентовала, типа работа идет. Право слово, мне же не самой их ловить и в пасть брать. Фу…»

Решила возвращаться и двинулась в обратном направлении, аккуратно выискивая кучи мусора. Люди туда, наверное, трупики мышек и выбрасывают. Одну такую кучу я встретила в аккурат рядом с нашей таверной.

В ней нашлось искомое, только на вид не было похоже на мышь или крысу. Чернильно-черное нечто с большим количеством зубов, ярко выделяющимися своей белизной на фоне темного тельца. Выглядело жутковато, как раз эта тварюшка потянет на похвалу и хороший ужин в знак благодарности от Дафны. Лиза уже предвкушала вкусное жаркое и потирала свои лапки от находчивости.

Девушка отметила, что грызуны в этом мире выглядят странно, но решила не заморачиваться — все же это другая реальность. Она сделала мысленную заметку о том, что нужно получше узнать местную флору и фауну. Ведь важно понимать, кого и чего стоит опасаться, кого можно просто обходить, а с кем встреча может быть опасной. Эти знания могут оказаться жизненно необходимыми.

Подхватила его передней лапкой и смогла донести до окна. В зубы брать не особо хотелось — боялась, что стошнит или она отравится. Мало ли, вдруг оно ядовитое или его отравили. Береженого бог бережет.

Поэтому ее грандиозное шоу немного затягивалось, сложно лапками было втащить эту тушку в окно, оно было в чем-то мокром и постоянно пыталось выскользнуть из лап. Лиза пыхтела, ловила, тащила, сама испачкалась, пыталась не думать в чем, а то ее точно стошнит. При свете оказалось, что у трупика была шерсть, просто она вся в темно-бордовой крови, вот и был склизким. А то, что ей сначала показалось, что он черный — это, наверное, игра зрения в темноте.

Может, когда он был жив и пушист, зубы не так выделялись. Сейчас это просто мертвый комок с зубами. Ладно, свою добычу я смогла принести, а как разыграть эпичную охоту?! Тут, конечно, вопрос, нужно ведь чтоб хозяева в аккурат к победе пришли и возгордились мной.

Нужно глянуть, где Дафна. Заглянув в зал, я никого не увидела, он был пуст, и это было очень странно. Сейчас самое время для открытия заведения, где все? У меня опять поднялась шерстка и прошел по спинке холодок, предчувствуя «песца». Но не северного, к сожалению.

Пришлось быстро ретироваться обратно на кухню, так как только там было приоткрыто окно на улицу. Если никого нет здесь, значит, что-то случилось, и в городе могут об этом говорить. Метнувшись к окну, мельком заметила движение. Остановилась и пригляделась к трупику. Тот лежал вроде там же, где оставила, и не двигался. Наверное показалось. Еще пару секунд приглядывалась, и решила, что это происки моего уставшего разума, тут вообще впору психикой поехать от всех событий, а я вот держусь, кукушкой не еду. Поэтому особое внимание тому, что мне показалось, придавать не стала.

Отвернувшись, я решительно двинулась к приоткрытому окну. Оказавшись на улице, поняла, что скоро станет совсем темно, сейчас только начало смеркаться. Где же могут быть все? Я же так все хорошо придумала, а зрители ушли — прям неудача.

Хотя можно было остаться, ведь я и без них могла поймать вредителя, но то чувство холодящего страха по коже не давало мне спокойно сидеть и ждать. Мой холодок по коже и вздыбленная шерстка уже успели спасти жизнь, поэтому не будем ленивыми и пойдем поищем всех.

Так, немного ворча, я и добежала до площади, а там самое веселье только начиналось. Казалось, что на площади собрался весь город, так много нелюдей было на площади. Гадкое предчувствие неприятностей только усиливалось, я старалась глазами отыскать своих работодателей в этой толпе. Но у меня ничего не получалось, все лица смазывались в одно огромное пятно, слишком много нелюдей собралось. Народ продолжал подтягиваться, будто реки впадают в море, гомон усиливался, а я уже не надеялась найти Дафну с Диром.

На площади возвышалась деревянная сцена, к которой вела шаткая лестница, кое-как собранная из грубых досок. Она напоминала площадку для концертов или для казни — ту самую, где рубят головы или вешают приговоренных.

Лиза укорила себя за столь мрачные мысли, но напряжение росло с каждой секундой, и вместе с ним усиливалось ощущение надвигающейся опасности. Может, это всего лишь обычная сцена? Но вдруг на ней разгорелось пламя, вспыхнуло, словно портал в иной мир, и зрелище показалось устрашающим.

Лиза замерла, не отрывая взгляда, чувствуя, как в горле застрял ком страха. Спасибо фэнтезийным книгам и фильмам про фантастику, которые подготовили ее к таким моментам.

— «Надеюсь, мой разум выдержит сюрреализм этой ситуации», — подумала она, затаив дыхание.

Когда зарево начало мерцать, в открывшемся портале возникла картина, словно проступившая сквозь тонкую пелену. За ней вырисовывались суровые мужчины в мундирах, вооруженные и решительные. Позади них виднелись городские строения, полностью объятые огнем, полыхающие в языках пламени, словно слились в одном смертельном танце.

Из-за огненного зарева небо окрашивалось в багровый свет — это было смертельно красивое зрелище, будто ты смотришь на лаву и знаешь, что все умрут, но глаз отвести не в состоянии. Мне стало немного не по себе — не хотелось оказаться по ту сторону этой иллюзии, хотя, возможно, это был бы один из способов покинуть сие место. Нужно будет выяснить, как открыть портал и куда лучше по нему уйти.

Пока я находилась в мыслях, с другой стороны площадки начали появляться мужчины. Внезапно воздух пропитал странный запах гари. Как странно, что аромат появился только с их приходом, словно какой-то невидимый барьер портала удерживал не только звуки, но и запахи, позволяя нам видеть лишь отрывок чужого мира, но не ощущать его до конца.

Толпа притихла; в наступившей тишине была пугающая, напряженная безмолвность. Пришельцы молчали, стояли, выстроившись в ряды, мрачные и суровые, с холодными взглядами и каменными выражениями лиц. Руки их касались оружия, словно готовы были схватиться за него в любой момент.

Мужчина, стоящий в центре, явно выделялся среди прибывших — выше остальных, с тяжелым взглядом, который укутывала красная пелена, из-за чего глаза казались багровыми; те сверкали кровавой яростью, в которой не было ни тени сочувствия или жалости.

Его лицо уродовал жуткий шрам — глубокий, рассечённый, наверное, клинком — настолько его края были ровными. Сам шрам начинался у брови, разрывая ее надвое, и тянулся вниз, доходя почти до самой скулы.

Раны, оставившие этот след, как бы вгрызлись в плоть, обнажая ее внутреннюю часть до костей, и теперь казались застывшими, воспаленно-красными следами давней боли. Этот шрам не просто делал его страшным — он дал ему нечеловеческую, пугающую сущность.

Лиза действительно испугалась, она никогда бы не хотела с ним встретиться, ни при каких условиях — понимание было четким.

Он выглядел пугающе словно только для нее, остальные не чувствовали нависшую над ними угрозу. Народ был достаточно спокоен, никто в ужасе не пытался сбежать, все просто стояли и ждали. Только чего?..

Мужчина шагнул вперед, решительно поднял руку, и над ней появилось свечение, которое обрисовало голографическое изображение. Мое удивление было настолько велико, что я едва удержалась от удивленного вздоха — голограмма? Фантазийный мир? Это все больше начинало напоминать темное фэнтези. На голограмме показали молодого человека, возможно, совсем юношу лет восемнадцати, в плаще, который полностью закрывал фигуру, со светлыми волосами и пронзительно голубыми глазами, что казались нереально яркими. Это точно не человек, а, наверное, существо из другого мира. Конечно, он мог быть и старше, но на таком расстоянии было трудно рассмотреть детали.

В тяжелой тишине раздался низкий, властный голос:

— Это маг-стихийник. Объявлен предателем Империи; он — враг народа, безжалостный убийца. Наш отряд прибыл слишком поздно, и он успел сбежать. Следы ведут в ваш город. Если кто-либо видел его и готов помочь защитникам, мы будем благодарны. Но если вы намеренно укрываете преступника, то ваш город будет очищен, а виновные публично наказаны на месте.

Толпа содрогнулась, и волна страха прокатилась по людям. Мне самой стало жутко, а тихий шепот по толпе только усилил эту тревогу.

Затем голограмма изменилась, показывая маленькое, пушистое, темное существо с хвостиком.

— Это фамильяр мага, его укрывательство также карается смертью. За поимку фамильяра мы предлагаем награду — десять тысяч золотом.

Лицо жуткого мужчины стало еще суровее, и он продолжил что-то говорить, но в голове у меня теперь было только одно — смерть. Казалось, здесь властвовали дикарские нравы, а правосудие было столь же суровым, сколь и неизбежным.

Голограмма снова сменилась, показывая зверька с оскаленными зубами. Я вгляделась — и с ужасом поняла, что эти зубы мне до боли знакомы… Сердце на миг замерло, захлестываемое осознанием, как я попала. Да уж, неприятности сами меня находят!

Без раздумий я рванула к таверне, не оглядываясь и мчась со всех лап, все быстрее и быстрее, подгоняемая страхом смерти.


[1] Мата Хари, немецкая шпионка. Расстреляна по приговору французского суда за шпионаж в пользу противника в военное время.

## Глава 4. Девять жизней

Я двигалась словно на автопилоте, не задумываясь о риске падения с высоты, просто перепрыгивала через препятствия, летя к своей цели. В одном месте чуть не свалилась, но чудом удержалась, избежав падения, в тот момент сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Близкая смерть очень ярко пощекотала нервы.

Говорят, у кошек девять жизней, но проверять на своей шкурке не особо хотелось. Я бежала так быстро, как могла; мысли гремели в голове, словно набат: надо вытащить его из таверны, подальше, Лизка, давай быстрее, беги еще быстрее. Вдруг они смогут отыскать его по этим связям?

Господи, я уже почти не чувствую лап, скоро и сердце остановится, нельзя бежать еще быстрее, но и остановиться не могу. Эти беспощадные солдаты не станут разбираться, как он оказался в таверне, — просто убьют всех. Сердце билось так яростно, что его стук оглушал.

Как Лизка пролетела все препятствия — никогда не вспомнит.

Влетев в приоткрытое окно таверны, я чуть не грохнулась без сил. Не могла восстановить дыхание, воздух резал гортань. Мне приходилось с усилием делать вдох, проталкивать его к легким и с таким же усилием делать выдох. Я задыхалась, сердце полностью оглушило своим стуком.

Сейчас есть три проблемы: дыхание, сердцебиение и возможное падение.

Лапы совсем не слушались; я вся была как натянутая струна. От забега хотелось просто лечь и умереть, но я гнала эти жалкие мысли.

— Где эта хрень пушистая?.. — раздраженно просипела Лиза под нос.

Зверька не было видно.

— Да как… Так-то! Где он?!

Лиза продолжала задыхаться, не так уж и просто восстановиться от такого затяжного забега. Сердце колотилось уже не от усталости, а от страха, что зверя нигде нет; значит, он может доставить неприятности.

Лиза, словно дикая кошка, носилась по кухне, охваченная отчаянием, и лихорадочно заглядывала под каждую банку, склянку и мешок со снедью. Ее лапки дрожали, а взгляд метался, будто та могла поймать существо там, за полками, или между плотно упрятанными специями.

Однако долго девушка так продержаться не смогла — силы иссякли, и она с усталым выдохом осела на свой пушистый зад.

Едва коснувшись пола, Лиза машинально поправила хвостик, аккуратно пристроив его сбоку. Она улыбнулась про себя, словно милому напоминанию о том, как дорога ей новая часть тела. Этот хвостик стал для нее настоящей любовью с первого взгляда, и она старалась обращаться с ним осторожно и нежно.

— «Сперва надо успокоиться и все обдумать», — решила она.

Силы покинули девушку, а эмоции рвались наружу, мешая здраво мыслить. Прикрыв глаза, Лиза сосредоточилась на дыхании: глубокий и медленный вдох… Выдох… Ее сердце все еще колотилось в груди, но волна паники, казалось, немного отступила.

Она почувствовала, как с каждым вздохом уходит напряжение. Ощущение времени, бегущего сквозь пальцы, медленно растворялось в тишине. Едва слышные отклики тревожных мыслей пытались вернуться, но Лиза уверенно гнала их прочь. Наконец, ее дыхание стало ровным, разум — ясным.

— «Аллилуйя!» — мысленно воскликнула она, открыв глаза.

Превозмогая усталость, Лиза похвалила себя за то, что смогла быстро собраться.

— «Так, рассуждаем. Я оставила эту тварюшку на полу… Всю в крови. Если он жив и сам куда-то уполз, то должен остаться след. А если следа нет — значит, кто-то его нашел и унес. В этом случае, получается, проблема уже не моя!»

Нахлынула волна самодовольства.

— «Ах, какая же я умная и сообразительная!» — подумала она, хоть и понимала, что это была лишь попытка подбодрить себя.

Поднявшись на задние лапы, Лиза осторожно подошла к месту, где оставила зверька. Ее взгляд скользнул по полу, выискивая намек на ответ, и тут… Она заметила кровавые следы.

— «Да чтоб тебя…»

Стало ясно, что маленький зверек решил спастись сам. Оставляя за собой едва заметный след, он ускользал все дальше. К счастью, путь его был прямым и четким — как раз к каменной стене, у которой теснились большие глиняные кувшины с вином.

— «Ну что ж, решительно пойду и посмотрю», — подумала я, но тут же вспомнила про его острые зубы. — «Лучше бы зверек оказался слабым и не настроенным агрессивно. Но что, если он все-таки решит напасть?»

Сердце заколотилось, и на меня нахлынула волна паники, а вместе с ней — внезапное, почти подавляющее, чувство трусости.

— «Зачем мне вообще ввязываться в это?»

Вздохнув, я попыталась успокоиться. Дафна сможет сама разобраться, а я могла бы спокойно идти своим путем.

От этой мысли стало немного не по себе. Меня передернуло. Никогда ведь не была ни трусливой, ни неблагодарной. Всегда верила, что несправедливость — худший грех, и что рано или поздно за все воздастся.

Моя нерешительность испарилась, а на смену ей пришла твердая уверенность: я поступаю правильно. Если не помогу, Дафна окажется в смертельной опасности — это без сомнений. Ее просто убьют, если я не помогу, это даже к бабке не ходи. Там даже разбираться не будут, видела я морду этого жуткого главного товарища, там нет ни грамма понимания и снисходительности к простым смертным.

С осторожностью, но уже без колебаний, я начала заглядывать за кувшины.

— Малыш, ты тут? — прошептала я, обходя кувшин за кувшином. — Кис-кис-кис, — само сорвалось с губ.

— «Забавно», — подумала я. — «Но что еще можно сказать? Кис-кис, в конце концов, универсальное обращение…»

За кувшинами было темно, но мое зрение позволяло различать очертания.

Я снова позвала его тихим голосом.

— Малыш, я хочу помочь тебе. Без тебя мне этого не сделать. Выходи, пожалуйста.

Послышался легкий шорох, и я обернулась. Там, в тени, появился он — комочек шерсти, которого теперь было почти не узнать. На нем уже не было крови, а в его глазах появился яркий темно-синий блеск. Какие это глаза! Завораживающие, глубокие, цвета ночного неба, почти черные. Они были огромными, как два загадочных озера, прячущих в себе целый мир тайн.

Однако его строение по-прежнему оставалось странным. Крохотное тело, казалось, состояло из одних только глаз и острых зубов, такой же маленький хвостик выглядел лишним. Забавный, чудной зверек, настоящий феномен природы будто смотрел на меня с пониманием — и, быть может, даже с намеком на доверие.