# Болотник. Книга 3

Андрей Панченко

Герой выжил, а один из его врагов повержен, но не все... Впереди ещё много приключений, остались нереализованные планы и неразгаданные тайны. Читаем продолжение истории нашего современника, волею судьбы попавшего в прошлое.

## Глава 1


Уже две недели я лежу в больнице. И последнюю неделю – в знакомой мне по первому пробуждению в этом времени палате. До этого в реанимации лежал. Черепно-мозговая травма и большая потеря крови. Если бы не мой ангел хранитель, с автоматом в руке и лицом моего друга Андрея, лежал бы я не на мягкой кровати, а в холодной и сырой могиле. Да и всем, кто меня спас и вытащил, я теперь по гроб-жизни обязан. А это очень много людей. Семён, который всё сделал как надо, весь состав мобильного спецотряда КГБ из пятнадцати человек, пилот вертолёта, что, рискуя разбить машину, посадил свой МИ-4 на берегу реки, ну и конечно операционная бригада Каменногорской больницы – они штопали меня почти шесть часов. Рана в бедро оказалась почти смертельной, бедренная артерия повреждена, и штатный санинструктор спасшего меня отряда, до самой операционной, вручную пережимал артерию своими огромными кулаками, воткнув их в низ моего живота. Голове тоже досталось сильнее чем я думал, ну может и на пользу ей пойдёт, уж слишком много необдуманных решений я начал принимать в последнее время.

Семён успел. Подробностей я не знаю, но Палыча с командой перехватили ещё на выходе из тайги, а уже вечером того же дня, аэропорт Каменногорска принял спецборт из Москвы. Отряд из офицеров спецназа, не задерживаясь ни на минуту, выдвинулся для задержания нарушителей границы. Ребятки, наверное, побили все рекорды по марш-броскам. Они с ходу вступили в бой с моими несостоявшимися убийцами. Того гада, что почти уже добил меня, срезал очередью из автомата, никто иной как старший лейтенант Кирюшин Андрей, мой друг, а теперь и жутко секретный товарищ из КиГиБи. Второго, удалось взять живым. Раненый мною китаец не смог оказать сопротивления, не очень-то повоюешь без одного, почти только что выбитого глаза. Всего одна дробинка, а столько негативных последствий для китайского бойца. Экспресс допрос, и основная группа спецназа, оставив со мной и раненым китайцем санинструктора, скрылась в тайге. Удалось ли им взять остальных, так и осталось для меня тайной, но группа в Каменногорск не вернулась. По словам сотрудников КГБ, которые приходили опрашивать меня, у ребят всё в порядке, раненых и пострадавших нет. Больше выудить у чекистов ничего не удалось, но и то хлеб, пусть ребята живу долго и счастливо, а брат мой Андрюха – пусть живёт вечно.

Алёна почти не отходит от моей кровати. Она неделю провела под дверью реанимации и даже вздорная и хамоватая медсестра Нинка, вежливо и почтительно здоровается с ней первой, когда заступает на смену. Мне в палату несут всегда только самое лучшее и свежее, обход и раздача пищи, тоже начинается с моей палаты. Но это точно не из-за меня. Уважают тут мою жену, а я люблю безмерно. Ну как можно не уважать человека, который, почти не смыкая глаз несколько дней подряд, с готовностью брался помогать медперсоналу в любом деле, которое ей только было по силам. Подменить старую санитарку с разболевшимся радикулитом и помыть за неё полы в коридоре, подежурить на посту, пока уставшая медсестра кемарит ночью на кушетке, помочь с раздачей пиши – она бралась за всё. Говорит, так ей было легче отвлечься от тяжелых мыслей. Хотя пора бы уже ей привыкнуть. Не удается мне последнее время без приключений обходится.

За мои «подвиги» новый орден мне не дадут, и в Москву, на торжественное награждение я не поеду. Афишировать на весь Союз такой прокол пограничников, которые входят в состав КГБ, никто не будет. Я подписал кучу расписок, и сейчас даже не уверен, имею ли я права, хотя бы в своей голове вспоминать о том, что там было на самом деле. Но и без награды я не остался. Медаль «За отличие в охране государственной границы СССР», торжественно повесили мне на больничную пижаму, буквально вчера, начальник областного управления КГБ. Теперь у меня на груди несёт службу солдат с автоматом ППШ на перевес, стоящий у пограничного столба, а на заднем плане – горы. Красивая медалька, только вот не было там никаких гор, и столба не было, и ППШ тоже (а он бы мне ух как пригодился). Я-то помню, хоть и в голову раненный. Тайга там была, а до границы как до луны раком. Вот, о тайге как раз вторая, обратная сторона медали напоминает, в нижней её части по окружности расположены дубовые ветви, перевитые ленточкой. Удостоверение подписано какой то невнятной подписью, с припиской «Зам» перед должностью Председателя комитета. Торопились ребятки, кто то по быстрому подмахнул не отвлекая большое начальство. Ну и ладно, и так сойдёт. Номер на «ксиве» есть, печать тоже, дата награждения стоит. Пограничников я уважаю, и носить эту медаль для меня будет очень почётно. В своё время многие Афганцы, представленные к «отваге» или к «звёздочке», получили именно эту медаль, в виду отсутствия «свободных лимитов» на награждение. Как-то не густо, по сравнению с орденом за беглых зеков конечно, тут вещи вообще несравнимые, но тогда нас с Семёном – Палыч двигал. А в этот раз двинули его уже мы. Сёма так вообще, грамоту только какую-то получил. Или благодарственное письмо? Хрен пойми, на ней заголовка нет. На тему нашего с ним поступка даже статью в газете написали. Без особых подробностей, было указанно, что мы, помогли пограничникам в задержании нарушителей государственной границы. И всё.

Сегодня первый день, когда ко мне допустили других посетителей, кроме жены и мрачных мужичков в погонах.

– Тебя хоть из дома не выпускай. Человек-магнит, какой-то. Все приключения на свою задницу, что могли случится в нашем районе, наверное, в ближайшие пятьдесят лет, собрал. Куда блин не пойдёшь, там труп, беглые зеки, перестрелка или вообще – «метеорит» с неба свалится – меня ругает дядя Миша. Он сейчас временно исполняет обязанности начальника охотхозяйства, пока Палыч под следствием. Вида, что чем-то недоволен, мой новый, временный шеф не подает, хотя они и были вроде приятелями с Палычем. Даже первый в мою палату прорвался, типа навестить героя и поблагодарить от лица начальства.

– Не гунди, дядя Миша. И без тебя тошно. – я поморщился. Сам уже над этим думал не раз.

– Ладно, потом поговорим. Ты это, поправляйся короче – Конев чувствует себя в роле начальства ещё неуверенно. Смущается и не знает, как себя вести.

– Поправлюсь, куда я денусь. Поздравляю кстати дядя Миша с повышением.

– Да какое там к херам собачим повышение? С чем поздравлять? Я временно назначен. Бумажки же кому-то нужно подписывать. Сказали, что начальника нового уже подобрали, пока он к своим обязанностям не приступит побуду, а потом дела ему и сдам. Не моё это – вздохнул Конев – подосрал всем Палыч конечно знатно…

– Что ни будь про него слышно?

– Нет. Говорят, в Москву увезли. Эх. Это всё Каринка, сучка такая, его с панталыка сбила… – горюет дядя Миша по своему давнему товарищу, впрочем, судя по всему, ко мне у него претензий нету.

– А при чем тут его жена?

– Ну как причем? Она же ссыльная была, в пятьдесят третьем только реабилитировали. Раньше под Владивостоком жила. Может ты и не знал, но она наполовину китаянка. Мать у неё русская была, а вот отец китаец. И брат у неё когда-то был. Она говорила, что брат с отцом пропали без вести в тайге, но особо по ним не горевала почему-то. Думается мне, что они как раз в Китай и подались, а уж потом, на Каринку как-то и вышли. Палыч конечно мужик суровый, но жену свою любил очень сильно, иначе как «воробушком» её и не называл никогда. А она, не «воробушек», а самый настоящий «заёбушек»! На людях так чуть ли не тапочки, как собака, ему носила, но мы то знали, как она им крутила, верёвки из него вила! Никогда он поперёк её воли ничего не делал. – разоткровенничался дядя Миша.

– Да уж… Ну а с женой теперь что?

– Её тоже забрали.

Мы помолчали, думая каждый о своём.

– Разберутся я думаю. Не будем о грустном. Так чего там за нового начальника нам сватают? Ты в курсе?

– Никто не в курсе. Тайна мать её! Говорят, скоро представят начальство нам новое. Нет бы кого из своих назначить, так решили нам варяга какого-то сунуть. Чего теперь будет – хрен его знает.

– Ясно. Чего там про меня в посёлке говорят? Только честно дядя Миша.

– Да чего только не говорят. Многим в своё время Палыч на хвост наступил. Они молчали все, до поры, до времени, а теперь голову подняли. Вот эти тебя хвалят. Ну а остальные… Остальные молчат пока. Всё до сих пор в себя прийти не могут. Не ожидал такого никто от Палыча.

– Ну так Палыч не один был, с ним же ещё четыре человека было, приятелей его.

– Ну какие они ему приятели – морщится дядя Миша – не думаю, что они добровольно с ним пошли. Мужики эти ему обязанные были сильно. Вот Фёдор, например, он ему денег был должен, много. Занимал в своё время на строительство дома для сына, а дом и сгорел, как только построили. И Павлуха его снова выручил. Или вот Максима взять. Палыч его от тюрьмы спас, человека он насмерть, пару лет назад на мотоцикле сбил. Так вот Палыч как раз и с родственниками потерпевшего договорился и в милиции хлопотал. Да и остальные тоже, кто чем, но все ему должны были. Жалко мужиков.

– Жалко… Реку то открыли с болотом? Комиссия уехала?

– Реку до болота можно уже пользовать. Толян, участковый наш, говорить, что комиссия уехала, и остальное должны к осени открыть. Да вот толку то что, к осени этой? С рыбалкой в этом году мы пролетели.

Следующими меня посетили как раз мои друзья, Толик с Савельичем и Иванычем. Зашли сразу после Конева. Ждали, когда уйдет дядя Миша, чтобы без посторонних поговорить.

– Андрюху я видел, но мы толком даже поговорить не смогли. Мы с Семёном их группу до кедровника сопровождали. Я думал сдохну, когда туда шли. Бегут как кони и выносливые как верблюды. Они все оружием и снарягой обещаны, а я налегке, а и то чуть не помер. При этом они похоже из-за нас с Сёмой шаг свой сдерживали. И Андрюха с ними наравне пёр. Поздороваться только успели, да он мне сказал, что потом мол поговорим, ну и всё считай. –Толик рассказывает мне, свою часть истории встречи со спецназом КГБ.

– Ну и я с ним тоже считай не увиделся. Не до разговоров мне было. Но Андрей обычно своё слово держит, а значит будем надеяться, что скоро его увидим, и поговорим.

– Когда Андрюха в контору подался, я думал, что хорошего из этого ничего не выйдет, а ты смотри как оно всё вышло… Правильно люди говорят – всё, что ни делается всё к лучшему. – вступил в разговор Савелич.

– Лучше и не скажешь. Он мне жизнь спас, буквально в последнюю секунду успел.

– Завязывал бы ты Кирилл, с тайгой этой. В депо возвращайся. Так ведь и погибнуть можно. Сколько раз ты уже по краю ходил. Про жену подумай. – у Иваныча своя, привычная песня.

– Не буду я про неё думать!

– Чего так?! Поссорились что ли?!

– Я как про неё думать начинаю, так у меня потом мачта по пол дня стоит, и одеяло на ней как парус в штиль болтается.

– Тфу на тебя! Был дураком, так теперь ему последние мозги отбили! Я ему о серьёзных вещах, а он мне в ответ херню всякую несет! Вот уйдет от тебя, такого дурного, Алёнка, вручную грести будешь!

– Вручную я не согласен Иваныч – смеюсь я в ответ. Ввести в смущение старого токаря очень просто. Быстро выходит из себя старче, при таких откровенных шутках, но зато сразу забывает, о чем говорил до этого.

– Он себе тогда какой нибудь моторчик изобретет – ржёт Толян.

– Хе-хе! Его не исправить Иваныч, тут только можно подальше от него держатся или наоборот, поближе. Он же из каждого своего приключения с прибытком выходит, так глядишь, за пару лет и меня по наградам обгонит. – смеётся Савельич – Ещё одну банду на своём огороде найдёт и готово.

– Ну так, снаряд в одну воронку не падает, новых бандитов точно не будет – хохочет Толян.

– Эх молодой. Ещё как падает. И трижды и пять раз может упасть. Мне ли не знать. Всю войну в артиллерии прошёл. – вздыхает Савельич – Димка, командир мой, тоже такой шебутной был в молодости. Рисковать любил, и взлетел высоко, только вот кончил плохо…

Ну что тут сказать. Человек стремится вверх, к вершинам. Когда у него всё получается, он рвется ещё больше вперёд, мотивируется, а вот когда на его, таком успешном и ровном до этого пути, встречается, как ему кажется, непреодолимое препятствие, многие останавливаются или катятся вниз. Не каждый найдёт в себе силу воли, сдать чуть назад и обойти непробиваемую стену, что стала перед тобой.Я вспомнил своего старинного друга, оставшегося в прошлой жизни. Женька. Он падал и прогорал в бизнесе раз двадцать! Его искали и менты, и бандиты, он сидел в СИЗО, он много раз влетал в неподъёмные долги, терял машины, квартиры и деньги, его избивали, покушались на его жизнь, от него ушли две жены – но каждый раз он возрождался к жизни как птица Феникс, с новой идеей для бизнеса и непонятным для окружающих энтузиазмом. И он не остановился! Когда я попал сюда, Женьку уже по имени почти никто, кроме самых близких и старых друзей, не называл, для всех, и тем более, для своих восьми сотен работников он был Евгений Кайратович, и никак иначе! Вот это сила воли! А Дима был слаб, или просто растерял задор и утратил инициативу. Я надеюсь со мной такого никогда не случится.

Наступил обед, и Алёна безжалостно прогнала моих друзей из палаты. Пора принимать пищу, а потом и на процедуры.

Лёжа на больничной койке было время подумать о жизни. Я чуть всё не потерял. Какие-то пару месяцев, а я превратился в «пироманьяка» и убийцу. Взорвал древние артефакты, которые до меня стояли, наверное, тысячелетия, убил семь (даже в голове не укладывается цифра!) человек. Не скажу, что я сожалею о содеянном, всё же мне пришлось защищать свою жизнь, но хорошего в произошедшем мало. Я превращаюсь в монстра. Да что там говорить, когда мне выпадает редкий шанс пожить беззаботно и тихо дома, я делаю всё, чтобы вырваться обратно в тайгу или на болото! Мне нужен адреналин в крови. Это уже не нормально. Правильное название тому что со мной происходит – посттравматический синдром. Он проявляется по-разному, но иногда и так как у меня. Человек попадает в травмирующую ситуацию с настолько ярким выбросом гормонов, настолько настоящую в сравнении с пресной мирной жизнью, с настолько экстраординарным опытом, что не может найти что-то настолько же «подлинное» в мирной жизни. Это наркотический эффект. Возникает он не у всех, а у тех, чей опыт был тяжелее опыта других, – участие в открытом ближнем бою, опасные ранения, реальная угроза для жизни. А потом человек не может найти в мирной жизни чего-то сравнимого. И он начинает ударяться в экстрим и теряет барьеры, совершает поступки, которые другому кажутся безумными. А делается всё это для того, чтобы снова почувствовать тот гормональный, адреналиновый всплеск, который был тогда. Это и толкает меня в опасные ситуации и уже почти сделало опасным для общества. Надеюсь вынужденное безделье в больничной палате поможет мне прийти в себя и избавится от этой зависимости. Хотя вряд ли… Тут нужен хороший специалист, а сейчас такое не лечат. Всерьёз этой проблемой наше общество озаботится только после возращения молодых ветеранов из Афганистана, и обзовут её – Афганский синдром. Многие в своё время голову ломали, почему именно после этой войны проблема проявилось так ярко и жёстко, ведь миллионы ветеранов после Великой отечественной вполне себе мирно влились в обычную жизнь. Тут я думаю и сравнивать нельзя, тогда была «Победа», война закончилась явно, и дата у этой победы есть, и все были к ней причастны, ну а из Афганистана мы просто ушли. Вот и осталось у парней чувство чего-то незавершённого, остались неотомщёнными погибшие и раненные друзья.

Мои раздумья прервали новые посетители. Довольно представительная делегация. Трое солидных мужиков в возрасте, у одного в руках букет цветов.

– Здравствуйте Кирилл Владимирович. Позвольте представится – Гусев Аркадий Викторович, я являюсь Главным госохотинспектором по охотничьему надзору – заместителем начальника Главного управления охотничьего хозяйства и заповедников СССР, ну а это Шпиц Сергей Францович, представитель областного Потребсоюза и Сидоркин Илья Алексеевич – главный охотовед вашей области. – представил себя и своих спутников, седой мужик в сером костюме.

– Очень рад, чем обязан? – их визит для меня полная неожиданность. Чего их, таких важных, в мою палату занесло? Да ещё и с цветами… Надо обязательно сказать им, что я не из таких!

– В первую очередь мы от всей души поздравляем вас. По представлению республиканского потребсоюза, правлением Центросоюза вы награждены знаком «Отличник охотничьего промысла Центорсоюза». – торжественным голосом произнес Шпиц и достав из маленькой, красной коробочки, нагрудный знак, положил его мне на одеяло, в области груди.

– Неожиданно… Но я ведь трудовых подвигов на ниве добычи пушнины не совершал – проговорил я рассматривая доставшийся мне знак.

– Не скромничайте. Благодаря вам, государству было возвращено ценных мехов почти на семьдесят тысяч рублей! Это ли не трудовой подвиг!

– Пожалуй… – с сомнением согласился я, подозрительно глядя на улыбающихся мужиков.

– И это ещё не всё – подключился к разговору охотовед.

– За цветочки тоже спасибо, право не стоило – охотно выразил я благодарность представителю вышестоящего ведомства. Покупали, несли, старались, надо быть благодарным даже в мелочах.

– Ой. Конечно, забыл совсем, это тоже вам – Шпиц перехватил букет у охотоведа и положил его на тумбочку.

– Ну что вы, какие цветы! В виду известных вам событий, начальник Приреченского охотхозяйства освобожден от занимаемой должности. Оценив ваши заслуги и безупречную репутацию, Управлением принято решение о назначении на эту должность вас. Ещё раз поздравляю. Надеемся, что вы оправдаете возложенное на вас высокое доверие. У меня лично в этом нет никаких сомнений.

Вот тебе бабушка и Юрьев день. Прощай моя вольная жизнь, хотя с другой стороны, с моего поверженного врага выпал не хилый такой трофей. Ну что, Кирюха, теперь ты «большой начальник».

## Глава 2


– Орденоносец, отличник охотничьего промысла! – закончил расхваливать меня перед коллективом охотхозяйства Сидоркин– главный охотовед области. Ну прям расписал как в одном всем известном фильме: «спортсменка, комсомолка и наконец просто красавица!».

Меня представляют коллективу. Всех почти собрали. Я и не знал сколько людей работает в охотхозяйстве, а тут, на площади перед заготовительной конторой, за сотню человек собралось.

Как я и думал, начальник из Москвы, Гусев Аркадий Викторович, прибыл в наш городок не для того, чтобы лично меня поздравить и наградить. Он возглавлял ведомственную комиссию по проверке деятельности охотуправления в связи с ЧП. Он и принял решение о моём назначении. У областников была целая куча кандидатов на это хлебное место, но все они у московского начальника не вызвали энтузиазма. Нужен был человек, который точно не замазан в схемах бывшего начальника, но уважаемый и на слуху, а на эту роль подходил только я. О чем он и сказал областному начальству, не стесняясь в выражениях. Вот и двинули меня наверх, одним росчерком пера, попутно бросив подачку в виде нагрудного знака. Врагов у меня явно прибавится. Хоть сейчас Сидоркин и заливается соловьем, но мне дали понять, что я взлетел только по недоразумению, и за мной будут следить в оба глаза. Никто не любит выскочек.

Из больницы меня выписали пару дней назад, однако я продолжаю приезжать на перевязки. Пока я передвигаюсь на костылях, и по сути ещё на больничном. Только вот дядя Миша явно не справляется с обязанностями начальника и мне пришлось выйти на работу не долечившись.

Со мной, перед сотнями любопытных глаз стоит группа поддержки – Семён и Конев. Семён теперь тоже «Отличник», такой же, как и у меня нагрудный знак сверкает у него на груди. Мы с ним прям обладатели раритетов. Больше никто в посёлке такими наградами не отмечен. Нам всем не уютно перед толпой, но если по Семёну и дяди Мише это заметно, то я надеюсь, что по мне нет. Я уже командовал в своё время целой ротой, у меня есть опыт.

После общего собрания, отдельно собрались самые значимые люди, для любого подобного предприятия. В моем кабинете сидят бухгалтер, охотовед (он же мой зам), главный механик, и заведующая канцелярией. Штат маленьких начальников не весь, отсутствуют заведующий складом, заведующий заготовительной конторой, заведующий производственным участком и главный бухгалтер. Но причина пропуска такого мероприятия у них, можно сказать уважительная, ни очень то поучаствуешь в производственном процессе из стен СИЗО. На совещании присутствовал и Конев.

Смотрят на меня настороженно коллеги. Репутация у меня о-го-го.

– Значит так. Затягивать надолго не будем. Ещё ни раз увидимся в ближайшее время. Сейчас мне от вас нужны документы, которые я перечислю. Каждый знает свой участок работы, поэтому давать отдельные поручения не буду, сами разберётесь. И так, мне нужно штатное расписание, полный список ТМЦ (товарно-материальных ценностей) и их состояние, карта охотхозяйства, план развития, план на пятилетку и годичный план, результаты проверок за последние три года, бухгалтерскую отчетность за тот же период, состояние счетов и остатки в кассе, все договора с контрагентами, тоже за три года, если есть длящиеся более этого времени – их тоже. Подготовите мне отчеты о своей работе, должностные инструкции по каждой штатной единице. Всю канцелярию, входящую и исходящую, приказы, распоряжения бывшего начальника за последний год мне на стол, естественно несёте сразу и всю накопившуюся почту. Пока всё. Прошу всех быть на месте и отлучатся только после моего личного разрешения. За работу товарищи. За нас эти Авгиевы конюшни никто не разгребёт. Дядя Миша, останься пока.

Товарищи вылетели из кабинета как наскипидаренные. Чего это с ними? Вроде обычные вещи при знакомстве с новой должностью запросил. Иначе никак, нужно в работу тут же включатся, на раскачку нет времени, вот-вот сезон начнётся.

– Жёстко ты с ними – Конев мнётся, не знает куда деть руки.

– В смысле? – ничего не понял, вроде не ругался.

– Ну ты же с ними даже не поговорил, задание дал и разогнал по норам. А ещё они теперь с твоего разрешения даже в сортир бегать будут. Да и видел бы ты своё лицо, смотрел как будто примериваешься, с какой стороны ловчее их жрать начать. С уважением надо к людям, обходительно.

– Слушай дядя Миша, я на эту должность не напрашивался. Меня под зад пнули и сказали идти работать. Облизывать и уговаривать я тут никого не собираюсь. Хотят работать – пусть работают, а нет – заявление на стол и свободны. Меня жалеть никто не будет, ну и я соответственно тоже. Добрые начальники долго в своих креслах не сидят и порой меняют свой кабинет на тюремную камеру. А меня любить не надо, но выполнять ВСЕ свои распоряжения по рабочим процессам я заставлю любого!

Я видел множество начальников, которые могли сколько угодно рассуждать о своей требовательности, но при этом зачастую их волновало лишь то, насколько они нравятся своим подчиненным. Более того, они желали, чтобы о них хорошо отзывались, и хотели дружить со своим коллективом. Такой начальник боится, что если он установит высокие требования и будет требовать от сотрудников «выполнить и перевыполнить план», то к нему начнут хуже относиться. А в результате неизбежно страдает работа. Да на него просто хрен кладут все, кому не попадя.

– Поменялся ты Кирилл. Как только задницей кресло почувствовал, так сразу и поменялся. – старый охотник поднялся, собираясь выйти из кабинета.

– А ну ка сядь! Куда собрался? Я с тобой ещё не договорил. – нервные все. Некого нахрен послать. Ну ни чего, я тоже нервы свои показать могу.

Конев грохнулся на стул так, что он даже затрещал. Смотрит волком. Может помягче надо было? Да нет, правильно я всё делаю, надо расставить точки над ё сразу.

– Я за этот стул, который Палыч насквозь своей жопой пропердел, не держусь. Хочешь, садись сюда сам. Но вот только ты посидел тут три недели, и чего-то не вижу я радости на твоём лице. Меня из-за тебя с больницы вытащили и под молотки бросили! Вы Палыча слушались? Делали, что он вам говорил? Вот и меня будете! Или вы думали, что раз сел щегол на кресло, так мы его быстро научим, как правильно себя вести и общество уважать? А вот фиг вам! – я сунул дулю в сторону обалдевшего Конева – нифига не научите! Я вас сам научу родину любить! Я-то думал, ты мне поможешь, подскажешь как старый и опытный товарищ, а ты?! Уважение должно быть взаимным! Как вы ко мне, так и я к вам! Уважение им надо, обходительность… Тфу на вас! Достали! – голова разболелась, хоть вой.

– Уважение заслужить ещё надо. Палыч за своих всегда горой стоял. Он себе такого никогда не позволял… – начал было дядя Миша, но я его перебил.

– Он на вас ездил и обворовывал! Где теперь его «свои»? В п……! Со стариками он конечно, как ты там сказал? Обходительный был. А молодёжь? Они все ему должны были, и он с ними как со своими крепостными обращался. Как только я сдачи начал давать и огрызаться по делу, как он меня гнабить начал, а вы все молчали! Ты конечно за меня заступался, но так, без огонька, но я тебе и за это благодарен и именно поэтому тебе сейчас хоть что-то пытаюсь объяснить. Не будет у меня любимчиков! Все теперь на одинаковом положении. Ну а про заслужить уважение…. А я по твоему его не заслуживаю?

– Заслуживаешь. За сына я тебе по гроб жизни благодарен буду…

– Да при чем тут это?! Не получилось у нас разговора. Эх ладно. Хотел идти, дядя Миша, иди. Я тут как ни будь и один попробую управиться.

Конев молча поднялся и не глядя в мою сторону вышел. Хреновый разговор вышел. Я похоже ещё одного союзника потерял. Жалко, что дядя Миша меня не понял, а я ведь на его помощь очень рассчитывал. Ну ладно, может остынет ещё. Теперь надо работать, работать и ещё раз работать. Трудный период мне предстоит, пока всё не войдёт в правильное русло и можно будет расслабится. Тут бы с охотничьим сезоном разобраться, не просрать, так сказать, выполнить план заготовки пушнины. За старое с меня никто не спросит, а вот с этого самого дня и пошел уже мой период. А ведь наша конторы занимается не только промыслом.

Охотничьи хозяйства делятся прежде всего на промысловые и спортивные. Эти два типа хозяйств во многом различны.

Промысловые хозяйства организуются для получения какой-либо продукции, спортивные – для отдыха охотников-любителей. Основное направление деятельности в промысловых хозяйствах – эксплуатирование животного мира, в спортивных – его воспроизводственное. Добывание зверей и птиц в промысловых хозяйствах представляет тяжелый труд, в спортивных – вид спорта, развлечение. Промысловик работает для заработка, любитель – для удовлетворения охотничьей страсти и получения трофея. Промысловый охотник использует по преимуществу самоловы, любитель – исключительно ружье.

Ведущими видами в промысловых хозяйствах служат звери и птицы, дающие ценную продукцию, в спортивных – виды, добывание которых представляет наибольший спортивный интерес. Промысловые хозяйства создаются как хозрасчетные предприятия, в спортивных хозяйствах эффективность любительской охоты и рыбной ловли измеряется совсем другими показателями. Приведенного в принципе достаточно, чтобы показать резкую грань между промысловыми и спортивными хозяйствами.

Но есть ещё и третий вид – промежуточный. Который сочетает в себе оба этих вида. Вот наше хозяйство как раз из таких. Добываем зверей, птиц и рыбу, занимаемся сбором дикорастущих растений, но и параллельно ведаем спортивной охотой в округе. Лицензии и путевки на отстрел копытных, перелетную птицу и других зверей, для спортивной охоты, выдаем тоже мы. И это значит только одно, геморроя в нашей контошке больше в три раза – чем в обычной промысловой.

Я сидел над бумагами, принесенными мне сотрудниками и держался за голову. Это жопа дорогие товарищи. Штат – сто тринадцать человек! Есть тут даже такие экзотические должности как сторож-уборщица и конюх. Одних только штатных охотников шестьдесят пять человек, и ещё двадцать, по штату, можно привлечь на сезон. Дополнительно числятся и около тысячи охотников-любителей! Это все мужики с оружием, по военным штатам почти полк! И как мне всё это вывозить? Опыта управления такой конторой у меня ноль целых, ноль десятых.

Я упорный и нудный бываю, просто жуть. Уже неделю вся контора воет, а моя больная голова потихоньку начала вникать в дела того огромного хозяйства, что мне досталось в наследство от Палыча. А ведь он с этой махиной управлялся играючи. Всё у него под контролем было, никто без разрешения пикнуть не смел. Ну ничего, я тоже разберусь, в лепёшку разобьюсь, но сделаю! А с дядей Мишей мы помирились. Он сам пришёл ко мне домой, с бутылкой самогона. Посидели вдвоём, поругались снова, потом даже чуть кулаки в ход не пошли, но в итоге у нас с ним теперь мир и дружба. Начал осознавать Конев, что как раньше, уже никогда не будет и другим старожилам теперь эту мысль доводит. Я его попросил особо не давить, на стариков пока. Пусть думают. Ну а мне нужно озаботится сбором своей собственной команды. Нужны люди, на которых можно положится и которым можно всецело доверять.

– Не надоело тебе Савельич в армии сапогами плац топтать, да свою часть кому не попадя отдавать? – начал я разговор со старым другом – сколько лет уже лямку тянешь.

– Ты Кирюха кругами не ходи. Я не баба. Сразу говори, что тебе надо. Я же тебя знаю, как облупленного. И запомни салага, военнослужащие отдают воинское приветствие, а честь, как говаривал мой командир, в бане девки отдают.

– Ладно. Прямо, так прямо. Ты уже свою военную пенсию заслужил. Поэтому предлагаю тебе увольняться и переходить на работу в охотхозяйство. Нужен грамотный и опытный заведующий складом. А у тебя и опыта и знаний в этом деле больше, чем у любого гражданского будет. Всё же столько лет на складах работал и до сих пор на свободе.

– Сплюнь придурок!

– Тфу, тфу, тфу. Так чего скажешь?

Савельич задумался. Ну а что думать? Соглашаться надо! Не вечно же ему в строю стоят. Пенсии сейчас у военных пенсионеров примерно вдвое больше чем для прочих граждан. Вояки выходят на заслуженный отдых ещё довольно молодыми, а работать при этом им разрешается без всяких ограничений. Так что военные пенсионеры являются, по меркам этого времени, весьма обеспеченными людьми. Да и работы в охотхозяйстве у него будет в разы меньше, ну а я буду спокоен за свой склад. К тому же всякое может случится. Иногда, для производственной необходимости, надо что-то взять с баланса предприятия, обменять, например, на нужные фонды, да на те же запасные части для транспорта. Так было всегда, и у всех. Поэтому от завсклада очень много зависит. Нужны своеобразные умения и знания. Нормы усушки и утряски, там всякие знать, правильно списывать, что бы комар носу не подточил.

– Привык я к армии. Но ты прав, как Димки не стало, почти каждый день о пенсии думаю. Ладно, я согласен. Только учти, быстро не получится. Мне надо все хвосты подтянуть, склады к сдаче и ревизии подготовить и только потом я рапорт буду писать. Ну и время после рапорта тоже прилично пройдёт. Пока приказ, пока назначать инвентаризацию, сдавать их опять же. Не раньше нового года, это точно.

– Хреново конечно, но думаю столько времени я смогу протянуть. Пока кого-нибудь временно, исполнять обязанности, назначу. Но я тебя буду ждать старый! Я очень рассчитываю на тебя.

По штату в охотхозяйстве целых пять егерей, и в отличии от должности промыслового охотника, эти пять штатных единиц получают довольно приличные оклады. Они подчиняются охотоведу и их главная задача – выполнение биотехнических, охотхозяйственных и учетных работ на территории охотничьих угодий, охрана охотничьих животных, проведение охоты, отлов и отстрел животных вредителей. То есть отстрел лис (главного переносчика вируса бешенства), волков, ворон и других вредителей, на которые в своё время Палыч отряжал почти всех мужиков посёлка, должны проводить именно они. Контроль за исполнением правил охоты и полученных разрешений, лицензий и путевок, охотниками-любителями тоже на них. Но в сезон они выходят на промысел наравне с другими охотниками охотхозяйства, при этом продолжая получать свой оклад.

До того, как попасть в это кресло, я и не знал вообще, что у нас эти егеря есть, за два года ни разу не увидел. Как-то не задумывался я раньше даже об этом. А оказывается эти достойные люди существовали и всегда получали свою заработную плату. Совет старейшин, постоянно заседавший в кабинете Палыча – это они и есть. Сейчас в егерях, кроме Конева, числятся ещё три человека. Пятое место вакантно, товарищ Палыча, по фамилии Айбатов, чьим именем я пользовался для написания заявы, был арестован вместе со старым начальником. Пока стариков я трогать не буду, но теперь они будут выполнять свои прямые обязанности. Если захотят конечно. Ну а если нет, переведу в простые охотники, это в моей власти. По этому поводу у меня состоялся жесткий разговор с охотоведом. Странный мужичек, лет за сорок, закончил лесной техникум, и чуть ли не единственный человек в нашей конторе с профильным образованием. Наверное, из-за образования его и поставили на эту должность, другого объяснения у меня нет. Амёба – вот и вся характеристика, что я могу ему дать. Не зря Конева назначили исполнять обязанности начальника, несмотря на наличие штатного зама.

– Ну а как я их заставлю? Они же уважаемые и пожилые люди. По моложе есть, вы скажите любому охотнику, они сделают, а стариков зачем трогать? Так всегда было.

– А кто у нас егерями числится?! Молодые? За что они зарплату получают?! Или ты мне заставишь егерей работать, или их заставлять будет другой охотовед! Я поеду в область и из техникума выпускника возьму лучше, вместо тебя! Ты чем тут занимаешься? Хоть один план есть по воспроизводству пушных зверей? Учет промысловых видов ведётся? Чем твои любители занимаются? Все отработали? Ни черта ты тут не делаешь! Мне что, за тебя твои обязанности выполнять?! – не удивительно, что с такими специалистами промысловая охота в этом районе почти зачахла к началу девяностых годов.

– Да как я один то всё успею….

– Ты что, тупой?! Я перед кем тут распинаюсь?! У тебя в подчинении пять человек! Пять! И ты шестой. Такой толпой воробья в поле загонять можно. В общем так. Пока работу не наладишь, хоть сам по тайге и полям бегать. Сроку тебе – месяц. Никого, кроме штатных егерей не привлекать!

Вакантное место егеря я предложу Семёну. Ещё один человек в этом мире, которому я полностью доверяю. А ещё он мой друг. Если удастся его уговорить, и отправить учится хотя бы на заочное отделение того же лесного техникума, то и охотовед у меня свой будет. А там глядишь и на место начальника сядет.

Семён неожиданно для меня заупрямился и начал отказаться. Как я его только не уговаривал – уперся и всё. А я думал рад будет дружище,

– Нет Кирюха, не хочу. Это же такая ответственность, а я боюсь, что тебя подведу. И потом, мне простым охотником как-то спокойнее. Егерь же должен путевки, разрешения на оружие проверять, а я не хочу с людьми ругаться. Вдруг не выдержу и кому ни будь по морде заеду? Да и хватит мне уже приключений.

– Да ты подумай. Это же должность с окладом, каждый месяц зарплата стабильная. Выполнил план-наряд, не выполнил, зарплату егерь всё равно получит. Морду бить никому не надо. Нашёл нарушение, предупредил и, если не вняли, вызываешь уже ментов. Это их уже дело будет.

– Ну вот как я буду мужиков за путёвки гонять, если сам иногда браконьерю по мелочи? Ну бывает же, нет времени путёвку заехать взять, или забыл просто, или ещё там чего. Нет Кирюха, спасибо конечно, но нет. Егерей лучше со стороны взять, пришлых, из наших назначишь, толку не будет. Ну как соседи друг друга гонять будут?

– Да причем здесь гонять? На то государственные охотинспектора имеются. А наши и так все правила знают и лишнего себе не позволят. Тут речь про любителей. Да и потом, есть у егеря и другие дела, помимо охраны. Соглашайся брат. Ты мне очень нужен.

В общем с трудом, но уговорить смог. Надеюсь Семён втянется. Да и деньги ему лишними не будут. Немного своё положение я укрепил, разобрался вроде. Осталось только дождаться выхода на работу Савельича, найти нового главного бухгалтера, да и остальные вакансии заполнить надо своими людьми. Начать и закончить в общем.

## Глава 3


Уже ноябрь. Позади самый трудный период в моей жизни в этом времени.

Выживание нового руководителя на новом месте работы. Именно выживание, ибо тебя проверяют на прочность постоянно и все. От вышестоящего начальства, до уборщицы. И тут главное разработать для себя свой план и четко придерживаться его. Это самое главное: имейте четкий план действий. Нельзя надеяться на авось. Тут принцип «война план покажет» не работает. Загрузка по работе будет такой, что тебе придётся двигаться под давлением обстоятельств, считая, что это и есть твои планы, забыв, что хотели сделать на самом деле.

Этот план мне удалось составить примерно за неделю, пока я знакомился с делами охотхозяйства. Для этого пришлось вспомнить все когда-то прочитанные книг по управлению, и рассказы из опыта своих друзей, клиентов и коллег, когда-либо слышимые мною в прошлой жизни.

План я написал на бумаге, не надеясь запомнить и сохранить всё в своей голове. И теперь он у меня всегда под рукой, и я постоянно дорабатываю его и привожу в соответствие с моим пониманием обстановки, путем систематического контроля исполнения и корректировки по получаемым результатам. Что-то добавляется постоянно, ну а некоторые пункты пришлось вычеркнуть. Сейчас, иногда просматривая его самый первый вариант, я поражаюсь своей наивности, но ничего, всё приходит с опытом. Самое главное, что я усвоил – не критикуй и не ломай пока не разберёшься, зачем так сделано. Сначала внимательно изучи, как всё устроено. Менять нужно только то, в чем объективно назрели скорейшие перемены, и обязательно объяснять коллективу, почему и зачем я это меняю. В противном случае неизбежен тихий саботаж.

Каждого своего сотрудника, я теперь знаю в лицо и примерно представляю, что от него ожидать. Я не поленился изучить личное дело каждого, и составил по всем краткую справку, в своём рабочем блокноте. Ну а потом и выкроил время, чтобы встретится буквально с каждым и поговорить. С кем-то было просто, с кем-то разговор получился сложным, ну и были конечно те, с кем разговора вообще не получилось. Как итог, егерей у меня теперь полный штат, но только двое старичков – Конев и Семён, но он скорее старик по сроку службы, а не по возрасту. С этой сложной должностью я долго ломал себе голову. Мне нужны были именно пахари, и при этом они должны были быть моими людьми. Должность ответственная. Поломав голову, за помощью в решении этой проблемы я обратился к Савельичу, и теперь, три молодых дембеля из его части осваивают эту новую для себя профессию. Каждого старый прапорщик рекомендовал лично. По мне так парни не плохие. Крепкие, семей и знакомых в поселке нет, и теперь они моя личная гвардия, под началом Семёна. Гвардейцы, мать его, кардинала. Конечно, со временем и друзья появятся, и женятся парни, связями обрастут, но пока, для них в посёлке только два авторитета, я и Савельич. А пока, для своих новых работников я организовал общежитие, в той части конторы, где кабинеты арендовали геологи, теперь они у меня всегда под рукой.

С Алёной мы сразу всё обговорили. На какое-то время, я потерянный для семьи и домашних дел человек. Уже несколько месяцев я работаю по восемнадцать часов в день без выходных. Первое время на меня свалился просто колоссальный объем информации и дел. В этот период очень важно, чтобы были люди, которые тебя поддерживают, понимали твою занятость и, возможно, взяли на себя какие-то твои домашние обязанности. И моя жена – золото, как я уже не раз говорил, поддерживает меня во всём. Первая леди нашего посёлка, даже обеды и ужины приносит ко мне в кабинет, а вот завтракаю я только дома.

Скрепляя процесс знакомства и налаживания контакта с коллективом, я позволил себе небольшие траты, и организовал на ближайший объявленный мною субботник небольшой корпоратив. Проставился шашлыками, домашней выпечкой. Алкоголь не покупал, но и пить не запрещал, всё же суббота. Это помогло узнать коллектив в неформальной обстановке и тоже сделать кое какие выводы.

Особый пункт моего плана, и как бы не самый главный из запланированного, состоял в налаживании контактов и хорошего отношения с вышестоящим начальством.

Не дожидаясь вызова на ковер, сам отравился в охотуправление области, а потом заглянул и в Потребсоюз. Важно обсудить с руководителями свои обязанности и понять, чего же от тебя хотят. С трудом перенося покровительственный тон, с улыбкой на губах, стойко выслушал всё, что они мне сказали. Обещал выполнять и перевыполнять не стесняясь. Первый год покажет, чего я стою. Обговорили, как нам взаимодействовать на постоянной основе, по каким вопросам нужно обязательно консультироваться с ними, а по каким я волен принимать самостоятельные решения. Выслушав кучу инструкций, на тему как мне жить и руководить предприятием, я как можно более вежливо постарался донести до шефов свои мысли. Просто сказал, что скорее всего, будет некоторая разница в наших с ними подходах к определенным вопросам и решениям, но я беру на себя обязательства достичь результатов, о которых договорились. Ну а переводя на нормальный язык, вся моя речь свелась к простому вопросу – вам шашечки нужны или ехать?

Многие новые руководители играют по предложенным им правилам, воспринимая ситуацию как должное, и в результате проигрывают. Я в любом случае буду виноват. Если буде делать всё по-своему –то я дурак, который не слушает дельных советов, если я их буду слушать – то тем более дурак, не смог даже по инструкциям умных людей всё сделать. Ну а в итоге, фраза из уст начальства будет одна в обоих случаях – мы же тебе говорили!

Я не ждал, что начальство будет налаживать со мной контакт или предложит необходимую поддержку. Кто я для них? Я не свой, меня им навязали. Я с самого начала принял как факт, что установление хороших отношений ложится только на мои плечи. Для себя я сразу решил, закидаю их письмами и отчетами. Да работы прибавится, и скоро они перестанут обращать на мои писульки внимания, но тут важен сам факт, я про них помню, я довожу до них свои проблемы и отчитываюсь по результатам работы. Ну и принцип «больше бумаги, чище жопа» никто не отменял. Он работает и в комнатах с белым фарфоровым троном, и в любой государственной организации. Ну а параллельно, занялся и сбором информации по своим непосредственным шефам. Какие у них интересы, цели, увлечения, любовницы, семьи, доходы – мне интересно всё. Профессиональная деформация опера. Да и не зря люди говорят – надейся на лучшее, а готовься к худшему. Ну я и подготовлюсь – на всякий случай.

– Куда сейчас едем, Кирилл Владимирович? – хорошо иметь персональный автомобиль с водителем. А у нас оказывается в охотхозяйстве и такой был. Газ -69, вполне себе привычного вида и комплектации, а конюх по имени Мишка, только числился таковым, являясь штатным водителем начальника. Что поделать, штатное расписание доведено с верху, его не поменять, а лошадей у нас сроду не было – не пройти им по тайге. По непонятным мне причинам, Палыч машину не эксплуатировал, стояла как получили, и поэтому досталась мне почти в идеальном состоянии. Мишка тоже дембель, только уже из стройбата, взял по рекомендации Артура. Это именно он возил мне все найденные на полигоне запасные части. Опытный водитель и язык за зубами умеет держать.

– Двигаем в контору Миша. Шабаш на сегодня – тяжело вздохнул я, разговор с начальником местного ОВД вышел не простым. Да что там, мы уже не первый раз с ним встречаемся и никак к общему знаменателю не придём. Дело то плёвое по сути, но разрешение милиции мне нужно получить.

Мне нужно организовать участок, для пристрелки охотничьего оружия. Небольшой овраг, я уже присмотрел. Длина около двухсот метров, со всех сторон почти отвесные стены. Немного почистить, обеспечить насыпи, поставить шиты для мишеней и предупреждающие знаки и готово. Кажется, всё просто, но это не так. Сейчас пристрелять оружие можно без проблем и так, прямо в тайге, но есть нюанс. Это можно сделать только во время охотничьего сезона, и имея на руках разрешительные документы. А мне же нужно место для круглогодичной пристрелки. И именно в угодьях. Ведь охотхозяйство ведет отстрел животных круглогодично, тех же волков и лис. Пристрелка важна, она снижает расход боеприпасов, уменьшает количество подранков и вообще повышает производительность охоты. А это существенно сказывается на показателях и самого охотхозяйства. Пристрелять оружие можно и в тире, о чем мне и талдычит начальник ОВД, и тир есть, он как раз ОВД и принадлежит. Но мне этот вариант не подходит. Видел я этот тир. Он для стрельбы из пистолета, и частично крытый. Всего на пятьдесят метров. А как же пристрелка ружей на сто метров? А как же пристрелка карабинов? Да и крытый тир не пойдёт. Нужно пристреливать оружие в тех условиях, в которых ты из него стрелять собрался. Толку от той пристрелки в закрытом помещении, если ты будешь сегодня стрелять под дождём или во время снегопада.

Чего он упёрся? Так и так мы уже в этом овраге и, да и вообще, везде, где только придётся стреляем. И время от времени кто-то из охотников попадается и получает штраф, от конфискации оружия спасает только то, что мужики занимаются промыслом, а значит такая мера дополнительного наказания к ним не применима. Я же хочу просто узаконить и упорядочить этот процесс. И ему и мне хорошо. В разы снизится количество несчастных случаев при пристрелке. Да чего там говорить, все местные менты и он сам, числятся охотниками-любителями у меня в охотхозяйстве и сами страдают от отсутствия такого участка. Но нет, упёрся как баран! Хотя я догадываюсь, о причинах его упрямства.

Городок и посёлок у нас маленький, а в милиции всегда была такая система, что нужно показывать свою работу. Из-за того, что работа милиции оценивается по доле выявленных и раскрытых дел все проблемы. Нет у тебя собака правонарушений на районе? Врёшь! Работаешь хренова! Людишки все из одного теста слеплены, и у тебя на районе тоже. Почему у других есть, а у тебя нет? Святые что ли там живут? Иди работай, ищи. Вот и наш начальник ОВД, оставляет себе небольшую лазейку, так сказать заповедник, где в случае чего можно быстро набрать недостающие плюсики к своей отчетности. Нихрен ему не нужно, что бы все правила соблюдали. Как тогда работать? Увольняться что ли?

Ну ничего, есть у меня тоже, рычаг влияния на этого упертого полковника. Наступит сезон охоты на перелётную дичь, у меня никто из ментов, что отработку не прошёл, путёвки не получит. Сложилась уже многолетняя практика, что нашим охотникам-любителям из силовых структур, зачитывают отработку без её фактического прохождения. Вот и посмотрим, как они запоют, когда я им кислород перекрою, сами же мне это стрельбище и построят, всем коллективом ОВД.

Ну да ладно. Сегодня последний день в конторе, и я выхожу на участок. Пора отдохнуть от вороха бумаг. А если возникнут неотложная необходимость, я за день до конторы доберусь. В этом сезоне я решил попробовать свои силы на бывшем участке Палыча, который тоже застолбил за собой. Начальник я или нет? Будет у меня два участка. Тем более болото до сих пор закрыто. Участок совсем рядом, а мне пока нужно держать руку на пульсе. Вроде и наладил работу, но всякое может случится. Да и поеду я на «буране» Палыча, он принадлежит охотхозяйству, ну а это значит, что я буду его эксплуатировать для своих нужд. Мне сейчас мобильность важнее, чем обычным промысловикам, так что пусть не обижаются.

Мишка завез меня домой. Теперь он отправится отдыхать, заездил я парнишку. Он работал так же, как и я, машина у меня всегда должна быть под рукой. Отдохнёт пару дней и пойдёт помогать главному механику, в охотхозяйстве довольно много единиц техники, те же старые снегоходы есть. Две «лайки» и два «амурца», только вот они не исправные, будет им чем заняться, всю технику надо поставить на ход. Снегоходы оседлают мои егеря, второй «буран» охотхозяйства как раз Семен пользует.

Алена собрала меня в дорогу почти без моего участия, опытная она у меня уже. Мне осталось только загрузить сани, и закинуть в них оружие и боеприпасы. Ну и ещё чего по мелочи. Я зашел в амбар и с тоской взглянул на недостроенный вездеход. Стоит в том же виде, что я его оставил, когда собирался за шишками. Пылью покрывается. Вся моя техника так, запустил всё. Только на «Победе» Алёнка катается время от времени. «Казанка» уже скоро в берег реки врастёт, аэролодка стоит в разбитом виде на дальнем участке, а эрзац-Шерп можно сказать и не существует вовсе. Только каркас и общий вид намечается. Тяжела ты «шапка Мономаха», ни на что времени не остается.

– В этот раз ты без приключений сможешь обойтись? – спрашивает меня жена, как обычно, перед долгой разлукой заливая мне грудь своими слезами – если как в прошлый раз, то хотя бы сразу сообщи мне, из какой больницы тебя забирать.

– Ну в прошлый раз всё ни так и плохо вышло. В люди выбился, большим начальником стал – пытаюсь я шутить.

– У меня сердце не на месте. Опять что-то случится.

– Ну чего ты говоришь! Беду накликаешь. Всё нормально будет. Тем более я рядом. Как время свободное будет, сразу домой. Ну а если что, все знают где меня найти, засылайте гонцов.

– Бандитов твоих?

– Каких бандитов?

– Ну егерей твоих, их все в посёлке так называют.

– Чего это вдруг?

– Да тут парни местные пытались их уму разуму научить, к кому из девчонок можно подходить, а к кому и нет, так они им так наваляли, что теперь их все стороной обходят.

– Блин. И молчали засранцы! Точно бандиты. Да, можешь любого из этих бандитов засылать. Или Мишку, да и Савельич с Толиком знают где я.

– Толика сейчас от дома не оторвёшь. Только если ядерная война случится. Каждую свободную минуту возится, говорит, хочу не хуже, чем у Кирилла. Хотя… Если для тебя, он в лепёшку разобьётся, но сделает. Очень он тебя уважает.

Да. Толик конечно бьёт трудовые рекорды. Даже в гости перестал заглядывать, без перерыва чего-то пилит, прибивает, копает. Мне даже пришлось попросить Алёну, заносить ему время от времени чего ни будь из еды, потому что есть и готовить он тоже может забыть. Увлекающаяся личность. И я его тоже сильно уважаю, как и любого из своих друзей.

Снега в этом ноябре не много, и ехать на снегоходе одно удовольствие. Конечно иногда приходится останавливаться, выдергивать застрявшие сани или объезжать препятствия, но всё же это не пешком идти. И Батон рад, ему не нужно тащить тяжёлые сани. Хотя сейчас он и этому бы обрадовался. Застоялся мой пёс, затосковал, и вот теперь он снова в своей родной стихии. Резвится и бегает вокруг, только иногда пристраивается на санях передохнуть. Моё долгое отсутствие он пережил плохо, похудел, шерсть поблекла. Но теперь всё с ним в порядке. Снова его ждет перемена меню, прощай специально приготовленные хозяйкой обеды, да здравствует только что ободранная дичь!

Избушка Палыча в порядке, но внутри жуткий бардак. Обыскивали её очень тщательно, даже полы вскрывали. Семён по моей просьбе привел тут всё в более-менее пристойный вид, когда ехал на свой участок, но всё равно, следы деятельности правоохранителей видны. Неуютно тут. Ну ничего. Обустроюсь.

Весь следующий день посвятил работе по домику. Довольно большое зимовье. Домик три на четыре метра, полноценный тамбур, чердак. Печь сложена из кирпича, а это значит, что топить её часто не придётся. Внутри как у всех, нары, стол, умывальник. Мне уже приходилось тут ночевать, когда я вел опергруппу на поиск тела Конева младшего. К избушке пристроен навес для дров, а чуть дальше от домика стоит небольшой сарайчик и неизменный атрибут всех мест, где долго живут люди – сортир.

Всё старое, что осталось от бывшего начальника вынес на полянку. Рассортировал на две кучки, что можно оставить, а что пойдёт в топку печи. Устраивать тут свалку я не собираюсь, что можно – сожгу, остальное вывезу или закопаю. Матрасы распороты, чего там искали не понятно, но порезали их на тонкую лапшу, та же участь постигла и почти все постельные принадлежности, кроме одеял. Ну их я тоже использовать не буду, у меня свои есть, эти пойдут на чердак, вдруг в гости кого принесёт. Почти всё в утиль, кроме чугунного рукомойника и посуды. Даже керосиновую лампу разобрали на запасные части чекисты.

Буран отлично встал в сараюшке. Наверное, для него Палыч и построил его, да и канистра с бензином и старые следы на это намекают. Это хорошо, пусть техника стоит в защищённом от осадков месте. И сани запихну туда же.

Летом участок к промыслу подготовить успел сам его бывший хозяин. Осталось только теперь пройти по меткам, и зарядить самоловы, да место для петель и капканов выбрать. Участок Палыча пересекает речушка, а это говорит о том, что норки должно быть много. А вот как раз на неё и надо ставить основную часть капканов. Ну да ладно, что поймаю, то поймаю.

План-наряд у меня тоже с собой есть, на всякий случай, но он не заполнен, любые цифры можно вбить. Вот я и впишу всего по факту, сколько получится, столько и впишу. Ха-ха, по любому план выполню, даже если одну белку поймаю! Начальник я или нет?! Эта бумажка мне нужна на всякий случай, я знаю, что Палыч таким даже не заморачивался, выписывал в конце сезона и тоже по факту. Но вот мне так нельзя, а вдруг специально по мою душу государственного инспектора направят? Без этих бумаг охота запрещена, и не важно, что я сам их выписываю, захотят прикопаться и к столбу прикопаются. Лучше перебздеть, чем недобздеть.

А сейчас идём в первый выход, искать и заряжать ловушки и попутно стрелять всё что под руку подвернётся. За начальственными заботами я даже привадой на первый выход не озаботился. Можно сказать, вышел вообще наобум и второпях. Хорошо Семён подсобил с ремонтом избушки. Ну что же, мой третий сезон начался.

## Глава 4


Всё по-другому тут устроено. Вроде бы всё почти также как у Семёна и у меня, но старый хозяин участка подошёл к процессу к устройству своего участка творчески. Палыч всё же был большой профессионал, и охотник с огромным стажем. Самоловы тут видимо не один год своё место искали и в итоге стоят на самых оптимальных местах. Ну а кроме того, всё устроено так, что зверю просто не остаётся выбора, и ему приходится идти той тропой, которая заряжена ловушками. Самодельные завалы, в которых проложены привлекательные для зверя тропинки, иногда даже плетни стоят, что бы юркие зверьки не проскочили через оставленные пробелы в баррикадах. На участке почти нет дупел и беличьих гнёзд, они все забиты пробками, ну по крайней мере те, что мне удалось увидеть, зато установлена куча «ящечных» ловушек (кулем), заменяющих их. Летом они стоят не заряженными и служат как укрытие для куниц, белок и соболей, а вот осенью на них устанавливается пружина, и они превращаются в хитрую, ловушку, которая душит зверя, как только он пытается наведаться в знакомое по теплым временам место. Еще до начала промысла возле ловушек развешивают настрелянных ворон или другую приваду. Куница, найдя приманку, начинает систематически наведываться к ней. При добыче куницы ловушками, как и капканами, огромное значение имеет приваживание зверей подкормкой к определенным местам. Иногда, эти ловушки работают даже без привады, хотя с ней результативность в разы больше.

Для изготовления пружинной кулемки пригодны короткие обрезки досок и обыкновенная стальная проволока диаметром три или четыре миллиметра. Из досок изготавливают короб, в верхней доске-крышке делают продольную прорезь для крючка, к которому крепится привада. Верхней частью крючок держит сторожок. Берут проволоку длиной полтора метра и делают пружину-давок. Если проволока достаточно упруга, можно обойтись без витков. Для сторожка идет та же проволока длиной около пятнадцати сантиметров. В верхней части сторожка, там, где он соприкасается с крючком, делают напильником небольшое углубление для крючка, чтобы ловушка не срабатывала самопроизвольно.

Принцип работы пружинной кулемки очень прост. Она крепится к дереву. Внутрь ловушки вешаю приваду. Куница взбирается по дереву в ловушку и тянет приваду, тем самым расстораживает насторожку, и зверька с силой прижимает проволочной давилкой к внутренней стороне передней стенки.

У этого типа ловушек есть ряд преимуществ перед капканами и давящими самоловами. Ловушка не нуждается в ежегодной обработке, ею можно пользоваться много лет. Привада находится внутри ловушки, ее не расклевывают птицы. Да и привады надо немного, белки хватает на четыре ловушки. Кулемка вешается на дерево и не требует никаких дополнительных укрытий. Можно не бояться, что ловушку занесет снегом или наступит мороз после оттепели – она всегда останется работоспособной. И вот рассматривая кулемки Палыча я поражаюсь их нестандартности. Они все разные, но по длине гораздо длине привычных мне – не меньше полуметра каждая. Тут и целые бревнышки есть, точнее собранные из кусков горбыля их подобия. Горбыль использованный для их постройки с корой и даже остатками веток.

Больше всего меня удивило то, что все ловушки целые – их никто не трогал. Чекисты меня полностью разочаровали. Это что же получается? Домик раскатали чуть ли не по брёвнышку, даже лампу и матрасы не пожалели, а ловушки не тронули? Или просто не нашли, не зная особенностей промысла охотников? С другой стороны, в этих самоловах всё на виду, может их просто осмотрели? Естественно я этому только рад, мне не пришлось восстанавливать их с ноля, но сам факт удивляет просто до нельзя.

Участок совсем не большой, а путики устроены так, чтобы возвращать охотника после обхода на место заимки, которая стоит в центре участка. Этакие лепестки получаются. И тропы нахоженные и расчищенные, идти одно удовольствие. Единственное исключение, это река, которую надо проходить вдоль берега. Всего пять троп, на каждую тратится по одному дню, и снова по кругу.

На удивление, зверь тут идёт хорошо, не так конечно, как на моём участке, но довольно неплохо, сказывается правильное его обустройство.

На чердаке домика обнаружились готовые к бою хапуги и сети. У меня конечно с собою сеть была, но вот с хапугами я вообще никогда дел не имел. Ну ничего, там и разбираться нечего, принцип работы понятен интуитивно, буду ставить, мне на прикорм для норки много рыбы надо. Самое главное я нашёл и ледобур. А это сильно облегчит мне ловлю рыбы. Больше не придётся возится с пешнёй и топором. Насколько я помню, купить ледобур в советские времена было достаточно сложно. Только в восьмидесятые годы стал продаваться получивший широкое применение шнековый ледобур для зимней рыбалки. Этот ледобур был самодельным – бур ложка или лопатка. Он лёгкий, заточить или просто подправить зубья режущей кромки – не трудно и на рыбалке. Никогда не заклинит в лунке, как бывает иногда, с современными, шнековыми ледобурами. При сверлении в толстом льду, крошку приходится отбрасывать много раз. Это делается с помощью самого ледобура, он ведь – ложка. В то время как ледобур со шнеком – делает это автоматически. Качество лопатки на высоте, над ней явно хорошо поработали и метал выбран хороший. Наличие не большого зуба по середине ложки помогает при сверлении лунки. Отличное приобретение.

На реке я сделал постоянный лагерь, установив палатку с печкой-буржуйкой прямо на реке. Так мне проще, от домика река довольно далеко, а место для обогрева, и для ловли рыбы нужно. Да и моюсь я там, баня у Палыча на участке не предусмотрена.

Про палатку нужно поговорить отдельно. Это первый в мире палатка-куб. Всё же не удержался и занялся прогрессорством. К её изготовлению я не имею практически никакого отношения, кроме самой идеи и чертежей хабов, которые изготовил Иваныч. А вот саму палатку сшила Алена. Однослойный, брезентовый тент, дуги из трубчатого алюминия, хабы стальные. За неимением времени, палатка ехала со мной на участок в виде отдельных запасных частей, а собирал я её уже прямо на речке, прямо на месте распиливая заготовки дуг по нужной длине. В тент вшито два окошка из плексигласа и квадрат из оцинковки, с отверстием для печной трубы. Получилось вполне прилично, на временный пол пошли куски рубероида.

Я вообще больше зимнюю рыбалку люблю чем летнюю. Ну не такую конечно, как сейчас, когда мне приходится рыбачить на скорость и на результат. Я люблю рыбалку не спеша и с комфортом. Поставишь палатку, затопишь печь, расставишь жерлицы и сиди себе в тепле и уюте – таскай окушков, чебаков и лещей. Только поглядывай время от времени – не горит ли флажок. Раскаленная печка, запах костра, рядом стоит столик с нехитрой закуской и запотевшие рюмочки, а если ещё и друг с тобой рядом, с которым можно поговорить по душам, тогда это вообще полный релакс и кайф. Но так отдыхать я себе позволить не могу, работы на участке, даже таком обустроенном, очень много. Отдыхать почти некогда. И сегодня как раз тот день, когда мне нужно наловить рыбы.

На реку я пришёл ещё затемно. Растопил печь, рассверлил старые лунки и сейчас выбираю сеть, освобождая её от улова и расправляя. С сетью вообще отдельная история на зимней рыбалке. Поставить, а потом проверять её, довольно муторное дело, тем более, когда делаешь это один.

Место для постановки сетей под лед должно быть максимально чистым, без коряг и зарослей, иначе можно столкнуться с ситуацией, когда сетка зацепится и оборвется. И такое место на этой реке есть, оно отмечено специальными зарубками, на деревьях, растущих на берегу. Я их случайно обнаружил, стрелка на дереве указывала прямо на заводь. Постарался тут Палыч, всё у него по фэншую, даже на память свою не надеялся, обозначил местечко, за что ему конечно спасибо. Что бы поставить сеть, первым делом нужно очистить лед от снега. Затем можно приступать к вырубке лунок (майны). Вырубаются две лунки, чаще всего для этого применяют бензопилу и просто выпиливают лед. Но бензопилу я с собой не захватил. В моём случае я использовал то что есть под рукой: ледобур, топор и пешню.

Майны нужны большие, что бы было удобно работать с сетью. Стандартный размер – около метра. Внутренние края майнов скашиваются под острым углом, чтобы сети легко скользили по краю и не цеплялись. Между двумя главными майнами вырубаются промежуточные лунки меньшего размера. Они нужны для контроля за снастями. В первую лунку вносят прогон (прочная и прямая жердь, длиной до десяти метров) с веревкой, к которой крепят верхнюю часть снасти. Нижнюю часть нужно утяжелить грузом. Палка должна двигаться подо льдом по направлению к другой майне. С помощью дополнительных лунок, расположенных между основными, снасти контролируют и корректируют движение. В итоге прогон должен появиться во второй майне. Как только сеть будет вытянута на поверхность, появится окончательный контроль над ней. Веревку нужно тянуть до тех пор, пока вся снасть не пропадет подо льдом. Чтобы контролировать сетку в горизонтальном направлении, ее привязывают к палке, проложенной вдоль дополнительных лунок. Чтобы сетка не примерзла ко льду, ее немного опускают. Если на месте, где устанавливается сеть, есть течение, то применить снасть будет гораздо проще, даже не нужно будет вырубать дополнительные лунки. Течение просто само протащит жердь со снастью к противоположной майне. Но если снасть слишком длинная, тогда можно сделать промежуточные лунки, но здесь их будет гораздо меньше. Только вот в моём случае этот способ не особо подходит, поэтому для установки сети я применял доску.

Доска – это обычная доска длиной чуть больше метра, толщиной в сантиметр и шириной в двадцать. На доске, сделан выпил посередине, длиной полметра. Через выпил проходит упругий изогнутый металлический штырь. Штырь заточен. Когда доска находиться подо льдом, то она всплывает и острие штыря упирается под водой в лед. Далее нужно тянуть за веревку, которая привязана к доске. При этом штырь упирается в лед и работает как пружина. Ты тянешь за веревку, доска отходит назад, а острие штыря остается на месте и сгибает штырь-пружину. Штырь сгибается и, когда отпускаешь веревку, то доску как пружиной толкает вперед. Доска делает прыжок вперед и опять цепляется острием за лед. И так несколько раз. В итоге доска продвигается подо льдом. Когда доска ушла на нужное расстояние, то делается еще одна лунка, которая находиться как раз около доски. Нужно просто опустить в лунку крючок или багор, зацепить веревку и вытянуть ее из-подо льда. Все, веревка пропущена подо льдом от одной ко второй лунке. Далее нужно привязать к веревке сеть и через первую майну опускать ее в воду, а затем тянуть за второй конец веревки через второю лунку, чтобы расправить и растянуть ее под водой.

Если лёд прозрачный, то найти место, куда вышла доска не составит труда, а вот если на льду снег, то придётся побегать с лопатой. Иногда приходится бурить десятки лунок, чтобы найти снасть. Тут важно знать точную длину верёвки, пропущенной поло льдом.

В прошлый раз с Семёном мы пользовались именно жердью и мне не понравилось – слишком много работы тяжёлой даже для двоих. Поэтому я и вспомнил способ с доской. Изготовить её не составило труда, там всё просто и надежно как автомат Калашникова.

В этот раз попалось что-то особо крупное, сеть идёт тяжело. Может быть зацепил «мамку»? Да нет, что-то для щуки слишком малое сопротивление. Помнится, в прошлой жизни, я поймал щуку на семнадцать килограмм, так вот она мне такой бой устроила, что я с трудом смог её затащить в лодку. Тут же какое-то тупое сопротивление, вроде и есть, но в натяг идёт без проблем. Налим что ли? Но судя по тому как идёт сеть, этот налим размером с сома. Вариант попадания коряги или топляка мной даже не рассматривался. Тут место чистое, уже ни раз я эту процедуру проделывал и ни разу не цеплялся. Когда сеть уже дошла до середины, появился и мой незапланированный улов. Ну блин точно коряга! Небольшая, но повозится и расширить майну придётся, топить её нельзя, потом снова зацепит сеть, нужно вытащить.

Расширив майну, потихоньку, чтобы не порвать сеть, вытаскиваю додавивший столько хлопот кусок дерева. Сильно сеть запуталась, вон даже верёвка, которая от второй майны идёт на неё накрутилась, так, что аж в узел её затянуло.

Вытащив коряжку приступил к распутыванию сети. Как так-то получилось? Верёвка вроде не натянута, но вот она, передо мною. Может её оборвало? Я выругался сквозь зубы. Если так, то у меня тут на полдня работы появится. Это же надо всё снова вытаскивать, пропускать и выравнивать. Как эту грёбанную корягу сюда занесло? Ну делать всё равно нечего, распутаем и посмотрим.

Распутав и развязав верёвку, я потянул её, чтобы полностью вытащить на лёд. Тащу, а она оказалась довольно короткая. Да это же не моя верёвка! На обратном конце привязан какой-то груз. Металлическая банка из-под халвы, объемом литра три, наверное, вся проволокой опутана, да ещё и в мешке из прорезиненной ткани. Банка запаяна и явно кустарным способом. Видны густые мазки олова, которого не пожалели для такого дела.

Сердце учащенно забилось. Так может стрелкой не место для установки сети было обозначено? Я глянул на берег. Вон оно, то дерево, и стрелка прямо на меня почти смотрит. Сгорая от нетерпения вытаскиваю финку и аккуратно расковыриваю припой. Резать не буду, неизвестно ещё, что там находится, могу и повредить ножом.

С припоем пришлось повозится, но банку я вскрыл. Это точно тайничок Палыча. Пачка документов, запаянных в полиэтилен. Советский паспорт, военный билет, трудовая книжка, комсомольский билет. Все документы со знакомой фотографией Палыча, но имя совершенно другое. Тут же ещё один, такой же комплект, только незаполненный и без фотографий. Пачка червонцев, и два небольших, матерчатых мешочка, все так же запаяно в несколько слоёв полиэтилена. С деньгами понятно, а вот содержимое мешочков очень интересно. В одном ювилирка, в основном мужские и женские кольца, всё из золота. Во втором россыпью прозрачные камни. Ограненные небольшие бриллианты. Отличить их от других полудрагоценных камней и стекла на самом деле не так сложно, если знать, как. Первое и наиболее существенное отличие натуральных камней от искусственных – их чистота. Природное происхождение всегда будет отличать наличие любого рода вкраплений внутри бриллианта (и любого другого камня), будут заметны небольшие трещинки, так называемые «шторки» и другие дефекты, без которых не обходится ни один натуральный камень. В синтетических камнях и стекле создать такие вкрапления невозможно, искусственные аналоги всегда прозрачны, не имеют ни одного дефекта. Определить бриллиант можно и с помощью букв. Потребуется любой печатный текст на светлом фоне, подойдёт даже черная линия. Через искусственные камни и тем более стекло можно увидеть даже буквы на газете, может наблюдаться эффект двоения, а вот с бриллиантом чтение не удастся. Ты даже очертания не различишь. Ещё один, действенный способ проверить бриллиант перед вами или нет – прозрачный стакан с водой. Есть мнение, и оно активно культивируется голивудскими фильмами, что, если погрузить в воду бриллиант, его будет невозможно увидеть в стакане. Это неправда. Бриллиант в воде не даёт отблесков, но сами грани камня видны отчётливо. Аналоги бриллианта будут при определенном падении света давать цветные блики.

Палатка рядом, я быстро сбегал за стаканом и проверил камушки. Брильянты и есть. Нехило я порыбачил. И чего с этим теперь делать? Раскололся Палыч насчёт тайника или нет? Судя по тому, что он до сих пор на месте – нет. А будет ли он молчать и дальше? По сути ему терять нечего, будет он сотрудничать со следствием или нет, итог будет один – высшая мера наказания. А Палыч, калач тертый и крепкий, что бы я про него не думал и как бы не относился, он мужик с большой буквы этого слова. И без сомнения он знает, что его ждёт. Молчать он не будет, но и лишнего не наболтает, будет молчать. С другой стороны, есть ещё и жена, которую он очень любит и ради которой и пошёл на всё это. Ради того, чтобы облегчить её участь он может пойти на всё. Значит брать я себе ничего не буду, но и докладывать в органы тоже не побегу. Заделаем банку как было и в воду. Нужно выждать, а вот когда следствие закончится можно и наведаться сюда снова, проверить заначку.

Чувствую себя подпольным миллионером Корейко, который скопив огромное состояние, вынужден скрывать своё богатство, так как воспользоваться им в СССР не имеет никакой возможности. Да так и есть. У меня есть и старинные иконы, и золотые монеты, есть теперь и куча драгоценных камней, только вот толку с этого мне сейчас никакого. Выходить на ювелиров и коллекционеров в попытках что-то сбыть и заработать советские рубли я точно не буду. Это только в фантастических романах, главный герой легко находит подобные связи и играючи обходя подводные камни, получает на руки пачки хрустящих денег. В жизни всё будет не так. Будет камера СИЗО и огромный срок, если вообще к стенке не поставят. Значит только затаится и ждать лихих девяностых годов, когда это всё и можно будет пустить в оборот. Вот дожить бы только. За последние два года я был на гране смерти уже несколько раз, и проблемы свои до конца так и не решил. Всё ещё может быть очень плохо.

На то, чтобы запаять банку и снова утопить её в реке я потратил остатки дня. Пришлось повозится. Новые майны для этого дела бить нельзя, сейчас зима и любой увидит следы моей деятельности. До весны их скрыть не получится. А значит и делать этого нельзя, будем топить возле сети. Но вот сделать это нужно так, чтобы эту баночку не вылавливать каждый раз при её проверке. Пришлось рисковать и нырять в прорубь.

С бреднем бы тут летом пройтись. Я видел отметки, на берегу не в одном месте. Но сейчас, зимой, я ковыряться там не буду. Первую корягу я выловил почти случайно, второй раз так не повезёт, а превращаться в кладоискателя и ворочать лёд, привлекая к моим действиям внимание глупо. Но летом я обязательно здесь порыбачу снова. Тут вообще нужно пройтись очень тщательно. Не только по реке, но и по всему участку, и желательно с миноискателем. На деревьях в округе куча меток. Не зря, ох не зря я себе этот участок для промысла выбрал. Неужели удача снова повернулась ко мне лицом. Жизнь покажет.

## Глава 5


Спокойно закончить сезон мне опять не дали. Звук работающего мотора снегохода я услышал, когда только вышел на путик. Пришлось в срочном порядке возвращаться на заимку. К домику пробирался «Амурец» за рулем которого сидел один из моих егерей. Именно пробирался, ездой это назвать трудно. Из-за недостатка тяги, в пухляке, «Амурец» практически беспомощен. Только по насту и укатанному снегу едет нормально. Издевательство над народом, а не снегоход. Мотор расположен сзади. В трансмиссии вариатор, который передает мощность на гусеницу. Хотя о какой мощности речь? Военный двухтактный мотор Д-300 с воздушным охлаждением. Объема 293 кубических сантиметров и мощностью шесть с половиной лошадиных сил. Её едва хватает, чтобы стронуть этот гроб на колёсах с места. Максимальная скорость по техническим документам – пятьдесят километров в час. Но на практике, его и пешеход обгонит. Те же «Амурцы» но модернизированная версия носили уже другое название – «Лайка». Модернизация коснулась только эстетики и эргономики, так сказать тот же хрен, только в профиль. Таких у нас в хозяйстве четыре, значит моё задание, хотя бы частично, но выполнено.

– Уф. Еле добрался до вас Кирилл Владимирович. Эта хрень вообще ехать не хочет. Больше я её толкал и от снега чистил, чем ехал. – умаялся парнишка. Нужно будет заняться модернизацией этого утиля, нормально работать на этих снегоходах не получится. Не зря их и не спешили чинить раньше, с ними возни столько, что проще пешком ходить.

– Здорова Тёмка. Какими судьбами? Случилось что-то?

– Да. У нас ЧП. Лёшка, когда объезд угодий делал, браконьеров поймал, они лося завалили. Ну как поймал… Пытался. В общем там дело до стрельбы дошло. Лёха в руку ранен, а эти уроды успели скрыться.

– Твою мать! Сильно ранен?!

– Да нет, царапина. Но снегоход, второй, который починить успели, они его короче полностью расстреляли, мотор разбит, бензобак.

– Ментов вызывали?

– Да, как Лёшка домой пришёл, я сразу к вам, а охотовед как раз участкового вызвал.

– Он в ответ стрелял?

– Говорит, что нет.

– Уже хорошо. Ладно. Разворачивайся и дуй обратно. Я тут соберусь и тебя догоню.

Тяжело вздохнув, Артём с тоской посмотрел на шедевр советской конструкторской мысли, и принялся разворачивать неповоротливый механизм. Ничего, по своим следам он пойдёт гораздо веселее, да и я на «буране» догоню и подсоблю если что.

Интересно, кто у нас такой смелый и так себе шалить позволяет? Точно не наши, не поселковые, эти все сейчас на промысле. Это кто-то залётный. За этими мыслями я как можно быстрее собирался в дорогу. Как-то не нравится мне уж начальником быть. Все проблемы, мимо которых я проходил и даже иногда не обращал внимания, теперь моя головная боль. Одно хорошо – мои егеря службу несут, и после стычки почти целыми остались. Но эта единственная положительная новость. Моих егерей должны уважать и боятся! Ничего, я разберусь, нельзя это так оставлять. В лепёшку разобьюсь, но этих сук найду!

Артёма я бросил на подъезде к посёлку, опять «Амурец» застрял. Но времени его буксировать у меня нет, сам откапается. Я же прямиком отправился к заготовительной конторе, где у меня находится кабинет. И первого, кого я встретил, был мой дружишь Толик – местный участковый.

– Здорова Толян. Докладывай – я, подхватив под руку своего друга потащил его в кабинет.

– Э… – опешил Толян.

– Твою мать! Прости Толик. У меня уже крыша едет. Рассказывай, чего там стряслось?

– Привет Кирюха. Ты как рявкнул, я аж по стойке смирно чуть не встал. Тебе бы полком командовать.

– Не тяни кота за подробности. Потом мои командирские способности обсудим. Не томи, чего известно уже.

– Пять человек их было. Не поселковые, точно. Там группа отработала. Егеря твоего опросили. С ним всё в порядке, когда в двигатель стреляли его дробью, зацепило слегка, подлатали уже, он в РОВД сейчас, показания дает. Пока всё.

– Далеко от сюда? Как туда добраться?

– Да считай рядом, если подвезёшь, то вместе поехали, покажу дорогу.

– Поехали, я сам на месте осмотрюсь. Только Мишке команду дам, чтобы он моего человека из РОВД забрал.

Место происшествие было не далеко от посёлка, в густом подлеске на том берегу реки. Всего час езды и мы на месте. Полуразделанную тушу лося никто не трогал, она так и осталась лежать там, где его застигла пуля браконьера. Молодая и не крупная самка, таких стрелять даже с лицензией запрещено. Весь снег густо залит кровью и затоптан следами браконьеров и оперативной группы. Метрах в десяти от туши стоит расстрелянный снегоход. Досталось ему не слабо, стреляли картечью или крупной дробью, почти в упор.

Смотреть тут сейчас особо не на что, всё что можно, уже затоптали, снегоход весь покрыт дактилоскопическим порошком. Но одно мне ясно совершенно точно, эксперт, что работал на месте происшествия полный кретин. Из чего такой вывод? Да просто самый неопытный криминалист соберёт все гильзы, если имело место применение огнестрельного оружия. Я же сейчас виду перед собой две гильзы от ружья, хорошенько втоптанные в снег. Двенадцатый калибр, гильзы бумажные. Для тех, кто хоть немного разбирается, это просто кладезь информации, даже без проведения экспертизы. Что я могу сказать уже сейчас? Да то, что эти охотники точно не местные. У нас в посёлки никто патроны не покупает. Их снаряжают, и все используют только латунь. Второе, что можно сделать, это по гильзам узнать партию патронов и магазин, который их реализовал. На донную или боковую часть гильзы наносится специальная маркировка, которая позволяет установить производителя, ну а через него и продавца боеприпасов. И временной интервал можно узнать, когда их купили, потому что и у патронов есть срок годности, а продажа просроченных запрещена. А вот это уже существенно снижает круг подозреваемых, потому что сейчас этих охотничьих магазинов не так уж и много, тем более в нашей области. Ну и последнее, и самое главное, патроны можно купить только при предъявлении разрешения на хранение оружия или охотничьего билета, о чем и ведут запись продавцы магазинов в специальных журналах. А дальше работа оперов, не такая уж и сложная имея эти данные. Обход, опрос, в том числе и негласный, установить кто где был в день совершение преступления, и вот у нас уже есть подозреваемые. Я уверен, гильзы тут не все, что-то этот олух и забрал, но надо было взять именно все! А вдруг они с разных партий? А вдруг калибр и ружья из которых вёлся огонь тоже, разный? Да даже если одно ружьё, но многоствольное, то сбор всех стрелянных гильз в разы ускорит идентификацию. Осёл, одним словом. Интересно, а слепки он хотя бы сделал? Со следов обуви, с мест где ставили или клали ружья и снаряжение? Тут надо именно слепки делать, фотография, даже с масштабируемой линейкой не поможет. Это снег, на снимках отчетливо не будет видно деталей. Даже если гипса с собой нет, опять же, это снег, а на дворе хороший такой минус, сбрызни водой, дай замёрзнуть, вырежи кусок льда и в холодном багажнике машины отвези в лабораторию, там всё можно будет сделать качественно и не торопясь. Да и тушу лося и снегоход бросили. А кто будет извлекать картечь, пулю и дробь? Материал для экспертизы вообще можно сказать остался лежать на месте. Что-то тут не так.

– Толик, а нахрена они тут всё побросали и уехали? – спросил я друга, впрочем, не надеясь на ответ.

– Не знаю. Когда мы тут были, они работали вовсю, а потом из РОВД начальник дознания приехал и приказал по-быстрому сворачиваться. Но вроде бы всё сделали, чего ещё то надо?

– Приказал говоришь… – я задумался. Во делать нечего начальнику дознания просто так по лесам шляться, чтобы группу поторопить. Не убили же никого, на таком случае начальство не выезжает – да много чего ещё надо было сделать. Ладно. Снегоход и тушу лося уже можно забирать?

– Вернёмся в посёлок, позвоню и уточню, мне никто указаний не давал.

– Ладно, поехали, делать тут больше не чего.

Мы вернулись в посёлок и Толян побежал звонить, я же взял в оборот вернувшегося из РОВД Алексея – моего пострадавшего егеря.

– Присаживайся Лёха и рассказывай подробно и с самого начала, как дело было.

– Мишка «лайку» починил, и я его пробовать поехал. У меня даже ружья с собой не было. Еду значить, и тут слышу – стрельба. Я же помню, что вы нам говорили. Нужно проверять наличие разрешений и путевок у охотников, а тут почти возле посёлка стреляют. Я значить туда повернул, и к ним. К браконьерам этим значит подъехал. Пять человек в маскировочных халатах и лось лежит. Я сразу смекнул, что они незаконно его стрельнули. Всё честь по чести, показал им своё удостоверения и попросил разрешение и лицензию. А они быковать давай! Пьяные все, а это уже нарушение. Ну я спорить особо не стал, как вы и учили, решил за милицией ехать, о чем им и сказал. Только развернулся, а они по мне давай стрелять! В снегоход попали, он встал, мне руку зацепило. Я в подлесок и бежать! Оглядываюсь, а они вслед мне стрелять не стали, ещё пару раз в снегоход засадили, на лыжи встали и дёру. Только вот они специально за этим лосем не шли, он им просто под руку подвернулся.

– Ну ка. Почему так решил?

– Так у них на поясах несколько зайцев весело. Я думаю лось на них случайно вышел, вот они и не упустили момент. Я, когда документы спросил, один из них вроде как во внутренний карман потянулся. Но потом самый молодой меня матом послал, ну и завертелось. Я думаю у них как раз на зайца путевки и были.

– Хорошо. Что вообще про них сказать можешь?

– Ну одеты добротно, довольно молодые все. У того, который меня матом послал, на ружье насечка золотая и приклад резной. Лыжи у них магазинные, не самодел, точно. Ну что ещё? А вот, все они в белых полушубках были и валенки тоже белые.

– Чего в РОВД спрашивали? Ты им про свои догадки говорил?

– Нет, они сами вопросы задавали, а я просто отвечал.

– Молодые говоришь… Ну ка, притащи мне сюда Амёбу. И журнал пусть захватит, посмотрим, кому мы путевки на зайца выписывали – прозвище к охотоведу приклеелось намертво. Я виноват, ляпнул как то сгоречя, все и подхватили.

Я читаю журнал учета принесенный мне охотоведом. Много путевок выписали, больше двухсот. Но пятерку молодых людей, получивших путевки все сразу и в один день я нашёл. Почти на восемьдесят процентов это они. Как интересно… Переписав фамилии, домашние адреса и другие данные подозреваемых, я направился в опорный пункт к Толику.

– Ну чего там Толян?

– Снегоход сказали забирать, а за лосем уже машина выехала, на экспертизу заберут.

Я не удержался от смеха. Знаем мы такие экспертизы. Каждый раз, когда в моё время, косулю, оленя или лося сбивала машина, то наивные водители вызывали ГБДД, и закономерно нарывались на штраф. Тебе машину делать, да ещё и штраф платить, весело, да? Всё верно, это же не домашний скот, за который ответственность несет хозяин и пастух, тут другое. Это дикое животное и ты, олух, его уничтожил, да ещё и таким варварским способом. Получи скотина штраф! В следующий раз будешь смотреть куда едешь. Берегите природу, мать вашу! Ну а косуля, лось и олень едут на экспертизу, мы их сейчас всем отделом будем на экспертизу разделывать, а потом, когда съедим, поделимся своим экспертным мнением о его вкусовых качествах. Тут похоже случай из этой же оперы. Да не похоже, а точно. Снегоход им не нужен, а ведь именно на нём сидел раненый человек, и остатки картечи и дроби, из ствола, стрелявшего в нем застряли. А вот в лосихе может быть пулька совсем другого человека.

– Чего ржёшь? – удивился Толян.

– Да так, анекдот смешной вспомнил.

– Ну ка, трави давай –Толян анекдоты любит.

– Ну слушай: «Лось просыпается с дикого похмелья, соответственно голова болит, ноги не ходят, сушняк страшный. Ну и пошел он к ручью, воды холодненькой попить. В кустах возле ручья охотник – смотрит лось пьет, вот думает удач!!! Вскинул ружье бах-бах с двух стволов, лось стоит хоть бы что. Охотник в непонятках (как так вроде и лось близко, а промахнулся), заряжает второй раз, подходит ближе, бах-бах, а лось стоит как стоял, пьет значится. Охотник охринел. Подходит значится вплотную к лосю, в упор, с двух стволов, опять бах-бах. А лось стоит?!!! Охотник в страхе убегает, вспоминая и бога, и черта всеми матами которые только знает. Лось стоит пьет и думает: «Что–то пью, пью, а мне все хуже и хуже».

– Ах-ха-ха!!! Ой бля… Аж слёзы из глаз потекли – Толян почти валяется под столом.

– Ладно Толян. Я в РОВД поехал. Есть там у меня дело, к начальнику…

– Домой не зайдёшь? Алёнка, наверное, уже в курсе, что ты в посёлке.

– Екарный бабай! Ну вот что я за человек такой?! – я хватаюсь за голову – про жену то и забыл совсем. Нет мне оправдания. Конечно, сейчас домой, как раз переодеться надо и в РОВД.

Алёна меня ждала. Молодец, в контору не пошла, знала про ЧП и то, что меня пока отвлекать не надо. Обнялись, поцеловались, поплакала моя жёнушка как заведено, и я рванул переодеваться. Мишка на своем «козлике» уже ждал меня за воротами. Вернусь вечером, и я жену утешу, раза три, не меньше!

Полковник принял меня не сразу. Ждать себя заставил гадёныш. Ну ничего, подождём. Хрен я от сюда уйду, пока с тобой не поговорю. А разговор у нас долгий будет, это как пить дать.

– Заходи Найденов – через час, наконец поняв, что я никуда не уйду, полковник сам, лично позвал меня в кабинет.

– И тебе здорова Федор Константинович.

– Чем обязан? – ухмыляется «оборотень в погонах».

– Сам догадайся. Ладно, всё время забываю, что ты в милиции работаешь. Подскажу, так и быть. Лось, снегоход, полянка в лесу. На какие-нибудь мысли наводит? Подожди, не морщи лоб! Последнюю извилину, что от фуражки осталась сотрешь!

– Ты ох…л? – полковник спокоен. Всё же, не зря своё кресло занимает. Если я так с ним разговариваю, значит могу себе позволить.

– Не спорю. Но и ты тоже! Какого х…я?!

– А такого. Надо так!

– А чего это только тебе надо? Мне тоже надо, а ты про меня забыл! Нехорошо.

– Как догадался то?

– Читать умею. Они у меня путевки брали, все пятеро. Это раз. Снегоход надо было хотя бы для вида в РОВД забрать. Это два. Зря ты начальника дознания за группой отправил, нужно было сержанта послать. Это три. Мой человек их опознал, только вашим не сказал. Это четыре. Такая одежка только караульным местной колонии выдается. Это пять. Там еще до хрена есть, до десяти точно дойду. И фамилии прям такие знакомые, одна как у тебя, а другая как у прокурора города, да и ружьё, знакомое…

– Перепили пацаны. Молодые ещё. Чего им жизнь портить… – не смотрит в глаза палкан, значит есть ещё совесть. Стыдно ему за сына.

– Ну да, ну да… А если бы парня подстрелили? Да и имущество казённое. Ты подумай Фёдор Константинович, сегодня они по пьяни чуть человека не убили, и им за это ничего не было, а завтра? Потом хуже не будет? Не пожалеешь? – полковник морщится, но молчит – Кто остальные трое, я тоже знаю, и знаю, что вы сделаете всё, чтобы дело замять. Но вот только вам в посёлке бунт тоже не нужен. Ты знаешь, там мужики суровые, и за своего до конца пойдут. Конева вспомни. А ведь если мы с тобой сейчас не договоримся так и будет – блефую я – ну и куда Кирюшин перевёлся, мы все знаем.

– Говори, не тяни из меня душу.

– Ну хорошо, по пунктам пойдём. Лось, хрен с ним с лосем. Завалили с азарту, не одобряю, но понимаю. Лось мне был никто, и за него я говорить не буду. Хотя… Отработают, все пятеро, на охотхозяйство по заготовке кормов, и сами же их по прикормочным базам разносить будут всю зиму, авось и выживет какой-нибудь сохатый. Это по лосю. Снегоход восстановлению не подлежит, купите «буран», можно с рук.

– Так там же «лайка» была…

– Похер. Я сам на нем слово «лайка» напишу, а если надо, то и нарисую. Но я ещё не закончил. Перед егерем пусть эти пи…., хм, пионеры извинятся, если он захочет в морду им дать, терпеть и сопеть в две дырки молча, и на лечение ему подкинете. С тебя отстрелочный участок, ну и со всех вас, дружба и полное взаимопонимание со мной. Ты понимаешь, о чем я говорю. По-моему, вполне приличный вариант. Как думаешь?

– Спасибо Кирилл… Эти гондоны поступают в твоё полное распоряжение, на всю зиму! Пора их научить родину любить! По остальным пунктам тоже принимается. По рукам?

– По рукам – по рукам то по рукам, но вот «лайка» у меня в складе постоит, пока не будем её ремонтировать, да и Лехины документы о снятии телесных повреждений и другие бумажки (объяснительные на моё имя), да тот же журнал, у меня годик в сейфе полежат. Посмотрим, какая у нас дружба выйдет.

Я реально оцениваю свои силы, поэтому и не давил особо. Сыновья прокурора, начальника РОВД, директора швейной фабрики, заместителя по воспитательной работе местной колонии строгого режима и брат секретаря районного комитета комсомола – попали в жёсткий блудняк. Виновны по всем статьям, но вот только родительский инстинкт не даст их отцам мирно сидеть на жопе пока их отпрысков будут сажать в тюрьму. Может они и сядут, но вот только вскоре сядет и Лёха, найдут за что, и я, несмотря на весь свой опыт и знания. А может и из родни кто. Глаз за глаз, зуб за зуб. Коррупция? Да, она и есть, и я теперь в системе. Но я укрепил свои позиции. Пользоваться или нет, таким путём приобретенными связями – это только вопрос совести. А я надеюсь, она у меня есть. Пока тут по другому не выжить.

## Глава 6


Раз уж сдернули меня с участка, можно сделать перерыв. Отдохнуть дома, заняться делами охотхозяйства. Тем более уже и новый год на носу. На участок я обязательно вернусь, там у меня куча недоделанных дел. Те же заготовленные шкурки я с собой не захватил, да и самоловы остались заряжены. Слишком уж неожиданно я сорвался с заимки.

В посёлке почти пусто, на улицах можно встретить только одних женщин, ребятню и стариков. Но в заготовительной конторе довольно оживлённо. Сезон заготовки и обработки шкур в разгаре. То один, то другой, охотник заглядывает в контору, чтобы сдать свои трофеи, закупится нужными ему товарами и поскорее вернуться в тайгу.

В заготовительной конторе, помимо приемки, действует и магазин. Снабжение охотников необходимыми товарами играет важную роль в организации охотничьего промысла. Тут торгуют специфическим товаром: охотничьими боеприпасами, орудиями лова (капканами, сетями и т.д.), ружьями и снаряжением для организации охоты и рыбалки. Боеприпасы, в основном только для нарезного оружия и мелкашек, патроны для гладкоствола народ снаряжает сам, и для них в продаже есть два вида пороха (дымный и бездымный), капсюли (центробой и жевело). Есть в продаже и пули с дробью и картечью, да много чего есть. Только вот свободно продают только самое необходимое, остальное по предзаказу.

Магазином заведует продавец, он же штатный мастер оружейник. Но старый дед-инвалид, ветеран войны, сидит почти без работы по своей второй должности. Мужики свои любимые игрушки предпочитают чинить сами. К нему идут только в самых сложных случаях, да и то, если под рукой нет дефицитной запасной части.

Основная работа сейчас у мездрильщиков. Сейчас, в СССР, обработка пушно-мехового сырья и сырых кож частными лицами запрещена. Меха и кожи диких животных, подлежат выделки только государственными и кооперативными предприятиями и должны иметь фирменное клеймо (штамп), без которого продажа их запрещена. Работа тут чисто мужская, очень тяжёлая физически. Первый этап обработки шкуры убитого зверя – съемка шкур с забитого животного и небольшая первичная обработка, делается охотником. А вот дальнейшая их обработка, а затем удаление с нее подкожного слоя – мездры (подкожной клетчатки), сала, остатков мяса производит мездрильщик шкур. Мездра удаляется при помощи мездрильной машины, но часто мездрильщику приходится работать вручную с помощью скобы, шабера, дискового ножа. Одно неосторожное, неточное движение, и шкурка может быть испорчена. Эта работа требует от мездрильщика твердой руки, точного взгляда и хорошей координации. Затем шкурки и кожи уходят скорнякам для последующей обработки. Бригада моих скорняков и мездрильщиков сейчас занята по полной программе. Каким-то чудом их не зацепили репрессии, направленные на бывшего начальника, а ведь все они были полностью в теме, пострадал только заведующий заготовительной конторы. И вот сейчас в моем кабинете сидит бригадир скорняков, с очень щекотливым вопросом. Дядька интересный, бывший охотник, которому не повезло близко познакомится с рысью и остаться на всегда хромым на одну ногу.

– Ты нам скажи, Владимирович, сколько шкур в брак списывать? А то мы сидим, и не знаем, чего делать. Ты распоряжений не даешь, а народ волнуется.

– Не понял вопроса. А сколько обычно брака выходит?

– Сколько скажешь, столько и выйдет – гнёт свою линию бригадир.

– Я тебя спрашиваю не об этом. Сколько шкур вообще без брака вы выпустить можете?

– Ну бля… Да все без брака можем. Народ у нас опытный, шкуры, если без дефектов, все без брака можем гнать. Да мы так и делаем, только часть списываем, это как уж заведено. А тут к нам почему-то с заготовки сейчас шкуры идут только с пометкой первый или второй сорт, их тяжело списать в брак, но хрен с ним, мы спишем. Химикаты там просроченные или ещё чего придумаем. Сделаем короче. Только ты и их предупреди, так не пойдёт, надо им у мужиков хотя бы часть шкур и в третий сорт и как не кондицию принимать. Ну так сколько в брак списать? И передавать кому?

Вот на сколько Палыч систему отработал, и сколько она просуществовала, что народ себе жизни по-другому не представляет даже. Своей жизнью система жить продолжает.

– Ты помнишь ещё, что летом было? Это хорошо, что помнишь. Всех на допросы тягали? Ещё хочешь? За нами теперь глаз да глаз будет. Каждую мелочь проверят и учтут. Так что работаем без брака. Гоним всё что можно, и только самого высшего качества.

– Так это получается, что? Доплаты по окончании сезона не будет что ли? – бригадир удивлён и расстроен.

– Отработаете без брака, получите премию и почетные грамоты, а со своего кармана я вам доплачивать не буду. Палыч эти шкуры куда девал? Продавал контрабандистам, за что и получит по заслугам. Вас эта чаша пока минула, хотя могли, и вы под молотки попасть. Так что пока работаем как передовики труда. И не вздумайте саботировать! Всё ещё и назад откатится может.

Проводив расстроенного бригадира, я задумался. А ведь в этом сезоне, учитывая то, что брака станет намного меньше, показатели конторы существенно возрастут. А значит и моё положение укрепится. Нужно усилить контроль за приемкой и обработкой. Как бы, несмотря на моё предостережение эти бандерлоги на накатанную схему снова не скатились. Но одно ясно, план в этом году мы перевыполним.

В целях повышения заготовок для каждого хозяйства устанавливают планы закупок промысловой пушнины в рублях. То есть количество и сортность пушнины может разнится, но в денежном эквиваленте хоть убейся, но план сделай. Пусть это будет хоть вся пушнина второго сорта, но если её много, то ты на коне. А если у нас все шкуры выйдут первого, и часть второго сорта, а количество останется прежним или даже немного ниже чем в прошлые года, то и план мы спокойно делаем. Улучшение качества обработки и снижение «брака» приведут не только к выполнению гос заказа но и к тому, что мы можем добывать меньше зверя, а значить, таким образом и увеличить его популяцию на будущее. Это надо серьёзно обдумать. На следующий промысловый сезон нужно как следует подготовится. При Палыче план-наряды выдавались по минимальным нормам, и контора сдавала план едва, едва. Но это и понятно почему. Весьма немаленький личный бизнес мешал основной работе. А если сделать всё по уму?

Кампания по контрактации пушнины обычно заканчивается за пять – десять дней до начала промысла. Сумма договора с сезонными охотниками может составлять такие же нормы как установлены республикой для всего района. С охотниками-любителями договор можно заключать на любую сумму. Для штатных охотников устанавливать повышенные нормы. Лицензионные виды (куница, норка, соболь) распределять в первую очередь среди наиболее квалифицированных охотников (штатных, постоянных договорников). Средняя сумма договора в нашей заготконторе у штатных охотников тогда повысится до пятьсот семьдесят, у сезонников – сто восемьдесят рублей. Этим мы поднимем доход у населения посёлка, что несомненно укрепит мой авторитет. Кроме того, есть и ещё один момент. Для охотников, занимающихся промыслом осенне-зимних видов пушных зверей, ежегодно объявляются Всесоюзные конкурсы охотничьих бригад и охотников-промысловиков. Победителями в конкурсе признаются охотники: лично добывшие и сдавшие в осенне-зимнем сезоне охоты наибольшее количество пушнины, но не менее четырех сезонных норм, утвержденных для охотников данного района; выполнившие обязательства по добыче и сдаче обусловленных договором видов шкурок пушных зверей; сдавшие пушнину высокого качества, без дефектов от первичной обработки; обучившие технике охотничьего промысла одного-двух учеников (при задании заготконторы). Мы всегда пролетали мимо призовых мест, а вот если поднапрячься… Если братья охотники притащат, как и было заведено, излишки… То искусственно создать несколько претендентов на премию мы сможем, просто все излишки записав на одного человека или бригаду. А записав всех троих моих егерей в ученики, например, к Семёну, сможем претендовать и на звание «учитель года». Помимо звания и почетных грамот, победителям конкурсов выдаются и денежные премии, это тоже для мужиков важно.

Решено. Через неделю, как раз после нового года, два новых егеря выдвигается к Семёну, на учебу. С собой я тоже одного заберу, когда на участок буду возвращаться. Вот как раз Лёху, как наиболее толкового и возьму. Я, как начальник охотхозяйства, могу начинающих охотников в порядке индивидуального ученичества прикрепить на один промысловый сезон к опытному охотнику-инструктору. Инструктору за обучение полагается выплата двадцать рублей за сезон на одного ученика, ученику же выдается единовременное пособие в размере десяти рублей. И в конкурсе сможем поучаствовать, и своих егерей я деньгами поддержу, особенно Семёна. Пару лет назад, когда он учил меня, я в штате не состоял, и Семён с деньгами пролетел, но в этом году я ему отплачу с лихвой, всех троих на него запишу.

Перед праздниками собрал коллектив на небольшую гулянку. Не всех, только конторских. Надо приучать народ к совместному проведению досуга. Стол накрыли, закуску немудренную, ну и выпить немного. Двинул я как полагается начальству, первый тост. Ничего особенного, обычное поздравление коллектива. Мне в ответ тоже много тостов сказали, особенно тост охотоведа запомнился. Как выпьет, совсем другая личность в нем просыпается. Зверь, просто! Опасный и непредсказуемый как серая, амбарная крыса.

– Спасибо за поздравления, дорогой наш Кирилл Владимирович! Мы всем коллективом, от души благодарим вас за заботу и пожелания. Вы не сомневайтесь, оправдаем ваше доверие! Вы всегда идёте впереди коллектива, прокладывая нам путь в светлое будущее, но знайте! Если вдруг впереди случится опасность, препятствие или преграда, только прикажите, и вперёд пойду я! Закрою вас своей грудью и первый приму вражеский огонь!

Бля… Ну что за человек? Лизнул, так лизнул. Аж до гланд почти добрался. Не люблю я этого, аж воротит. Я ему это припомню… Первым у меня пойдёшь, не сомневайся даже. Весь праздник испортил гадёныш.

В этот новый год у меня дома шумно и весело. Большая компания собралась. Толик с подругой, четыре моих дембеля, Савельич и Иваныч с жёнами. Не хватает только Семёна и Андрея, но с ними всё понятно. Семён как обычно предпочел семейному празднику тишину и уединенность своего участка, а моё ангел хранитель, тащит свою опасную службу в неведомых мне краях.

Двенадцать человек, один пёс и один хорёк, дружная и весёлая компания. Пацаны слегка смещаются в присутствие своего бывшего и нынешнего начальников, но потихоньку вливаются в коллектив. Они, теперь моя опора, и бросать их в такой праздник одних, я посчитал неправильным. Да и под присмотром будут, очень уж поселковые парни на них не добро посматривают, как бы не подрались снова.

– Всё Кирюха, я теперь пенсионер. Как раз позавчера приказ вышел – Савелич вышел со мной покурить из-за праздничного стола – аж не привычно, столько лет в армии…

– Ну и отлично! Выходи на работу сразу после выходных. Место тебя ждёт. Я постоянно в отлучках, мне там свой человек, на которого можно положится, кровь из носу нужен. А то они там, без пригляда, по старинке начинают работать.

– Ладно. Уговорил. Даже отдохнуть не даёшь старому, больному человеку – ворчит отставной прапорщик.

– На том свете отдохнём. Вообще, ищи человека, который на склад вместо тебя станет. Желательно тоже армейца. А ты, как поймёшь, что к чему, заготовительную контору возглавишь. Самое гнилое место во всём охотхозяйстве.

– Вот спасибо тебе, хороший человек, всегда мечтал говно за другими разгребать. За хорошим завскладом дело не встанет, есть у меня дружок, с вертолётного полка, как раз тоже на пенсию собрался. Ты там что, собрался новый полк из отставников формировать? Архаровцы твои, водитель, я, теперь ещё один отставник…

– Мне старый, дисциплина нужна, а не вольница как в Гуляйполе. Я не Махно, меня анархия не устраивает. А там как раз она и есть. Вояки службу знают, и настроят её как положено по уставу. Надоело мне каждого контролировать лично. Мишка вон, сейчас водитель пока, но за главным механиком присмотрит, а там глядишь и его место займёт.Семён с Коневым и «бандитами», за охотниками присмотрят, на охотоведа надежды нет, он хоть и специалист, но как руководитель ноль. А мне зам нормальный нужен! Если Семёна уговорю, на заочке в техникуме отучится, он у меня охотоведом будет. А я его уговорю, не проблема. Это он думает, что ему не надо ничего, а вот жена его как раз противоположного мнения. Я ей уже свои мысли и перспективы довёл, она всеми руками за, а значит и у Семёна нет шансов. Ну а за складом и конторой вы присмотрите. Главбуха пока не нашёл только, и заведующего производственным участком. Но и на этот счет у меня мысли есть. Конева пока на производственный участок исполняющим обязанности поставлю, может и потянет, а за главбуха пока наш бухгалтер побудет, присмотрюсь к ней, она вроде тянет и взаимопонимание мы тоже вроде нашли. Пока такие планы.

– Ну дай бог в помощь. Главное не зазнайся, ну а я подсоблю, чем могу. А вот с Семёном ты конечно жестко… Не жалко мужика?

– Жалко. Но он мне потом спасибо скажет. Не всю же жизнь ему по тайге от проблем и жены прятаться. Да и потом, а чего это одному ему должно быть хорошо? Страдать так вместе. Ха-ха.

– Ага. У соседа корова сдохла, мелочь, а приятно. Говнюк ты Кирюха. И это, я тебя по имени отчеству называть не буду.

– А ни не надо, Кириллом зови, тебе по сроку службы положены небольшие плюшки.

Сегодня поговорил с Алёной. Вошла моя супруга в профсоюзную деятельность как будто там всю жизнь жила. Горит на работе, только про неё мне и рассказывает, как раньше про коров своих. Нравится мне в ней эта черта, за что не возьмётся, везде ей лучшей надо быть. Талантливый человек, талантлив во всём. Вот и принялся я у неё выяснять, не поменялись ли у неё планы на жизнь?

– Ты подумай хорошо любимая, с этого сезона и я и Семён, несколько пар молодняка куницы привезём. Помнишь наш разговор, про звероферму? Та вот, если их привезём, то заниматься зверями придётся тебе. Пока неофициально. Я открою звероводческий, экспериментальный участок, и заведовать им будет начальник производства. Но у тебя есть ещё шанс отказаться. Я настаивать не буду, там работа тяжёлая, а ты же уже привыкла в платье и на каблуках на работу ходить. Так что думай хорошо. Если пойдёт, я буду к начальству обращаться, с просьбой организовать отдельную звероферму. Я знаю, что в нескольких районах уже открыли ондатровые хозяйства, так что думаю тут проблем не будет. А о назначение тебя его главой, побеспокоится наша комсомольская организация, там тоже уже есть договорённость.

– Конечно давай Кирюша. Мне конечно на фабрике нравится работать, тем более, что в последнее время, наш директор меня сильно хвалит, и даже предлагает возглавить профсоюз, после выхода на пенсию Филиппа Марсовича, это председатель профкома, но от своих планов я не отказываюсь – ещё бы он тебя не хвалил, подумал я, когда его сынок уже вторую неделю, по лесам на санках корма и соль возит, да и в ухо от Лёхи получил не так давно.

– Ну вот и ладненько. Первый год покажет, чего можно ожидать. Ну а теперь веди мужа в баню. Пойдём, попаримся вместе, я тебе массажик сделаю…

– Давай сегодня без бани и массажа обойдёмся? Чего-то я себя нехорошо чествую последнее время…

– Может в больницу тебя отвести?!