# Мой гештальт

Аня Клеймор

Первая любовь оставляет шрамы, которые порой невозможно забыть. Двадцать лет назад между Викой и Ярославом произошло то, что невозможно объяснить простыми словами. Взгляды, которые заставляли замирать дыхание, мимолётные прикосновения, от которых по телу пробегал ток. Их юношеская недосказанность осталась тайной, спрятанной между страницами воспоминаний.

Теперь Вика – взрослая женщина, мать пятилетнего сына, счастливая в браке, но внутри – полная сомнений. Когда она получает приглашение на юбилей школы, её сердцебиение выдает то, что она боится признать: Ярослав тоже будет там.

Возвращение в маленький городок становится для неё путешествием в глубины её желаний. Ожидание встречи с тем, кто когда-то стал её первым трепетным чувством. Её охватывает непреодолимое желание понять, была ли их недосказанность случайностью, или судьба снова дала им шанс.

«Мой гештальт» – откровенная, чувственная история о том, как искра прошлого может воспламенить настоящее.

## Пролог

Данная книга является художественным произведением, основанным исключительно на воображении автора. Все события, персонажи и описанные ситуации вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями случайны и не имеют намеренного характера.

Книга может содержать сцены и темы, которые затрагивают сложные эмоциональные аспекты человеческой жизни. Автор не стремится поощрять или осуждать какое-либо поведение, взгляды или убеждения, отражённые в тексте.

Читателям рекомендуется воспринимать произведение как вымышленную историю, созданную для погружения в иной мир и эмоционального опыта, а не как руководство к действиям или отражение реальных событий.

Ваше восприятие этой книги – это личный опыт, и автор надеется, что, несмотря на все её повороты, она оставит след в вашем сердце.


Шелест дождя заглушал звуки вечернего города. Вокруг всё переливалось огнями неоновых вывесок. Я шла, не торопясь, между спешащими людьми, скрытыми под зонтиками. В этом потоке мне было как-то особенно одиноко, как будто я вдруг оказалась вне времени, в том месте, где не было ни прошлого, ни будущего. Я чувствовала, что боюсь попасть туда, куда направляюсь, и всё же двигалась вперёд.

Я уже давно живу в другом городе, но в последние дни я всё чаще думаю о "родных пенатах", где прошли моё детство и юность. Честно, не ожидала, что причиной моего приезда станет юбилейный вечер встреч выпускников, двадцать лет спустя.

Я решила поехать с пятилетним сыном Никитой, заодно навестив родителей. Это была моя основная цель, но где-то глубоко в душе я знала, что причина кроется в другом, личном.

Пару дней назад я узнала, что на встречу выпускников приедет Ярослав, моя первая любовь. Имя, давно покрытое пылью забвения на полке воспоминаний, вернулось в мою память как старое письмо, случайно найденное в ящике стола. Ярослав был тем, кто сделал мои школьные годы особенно невыносимыми. Тот, кто когда-то разбил моё сердце на миллион осколков в степени бесконечность. Тот, кто заставил меня понять, что любовь бывает абсолютно болезненной и ненавистной.

«Почему я так переживаю из-за этой встречи?» – спрашивала я себя все предыдущие пару дней.Я понимаю, что давно должна была оставить это в прошлом. Но мысль о встрече с Ярославом заставляет моё сердце биться быстрее. Мда, надеюсь, это не тревожное расстройство.

На мой взгляд, вечер встречи будет отличным шансом заглянуть в глаза тому, кого я когда-то любила и ненавидела, и, возможно, понять, закрыт ли тот гештальт, который остаётся со мной все эти предыдущие годы. Эти мысли не дают мне покоя. Я всё ещё сомневаюсь, стоит ли идти. Я считала, что давно оставила школьные воспоминания позади. Сейчас у меня была семья – заботливый муж, сын, который был моим смыслом. Моя жизнь, наконец, стала стабильной, устроенной. Но меня всё равно охватило лёгкое беспокойство.

Зачем я возвращаюсь в прошлое? Чтобы доказать себе, что счастлива теперь?

Я остановилась перед панорамным окном местной кофейни, за которым незнакомые мне люди смеялись и оживлённо беседовали, как будто в данный момент ничего не существовало за пределами их "уютного уголка". Я посмотрела на своё отражение. Мне тридцать семь. Со стороны всё выглядит безупречно: я хорошо выгляжу, жизнь кажется удавшейся. Но внутри я чувствую себя растерянной школьницей перед первым экзаменом – та же неуверенность и трепет.

Я подошла чуть ближе. На стекле от моего дыхания проступило лёгкое запотевание. Я машинально провела по нему пальцем, и вдруг в памяти всплыл образ из прошлого: дождливая школьная площадка, фигура вдалеке, его голос. Ярослав.

Моя первая любовь. Тот, кто всё школьное время был рядом и чей взгляд когда-то останавливал моё сердце. Жизнь развела нас в разные стороны, и я даже не предполагала, что через двадцать лет он снова всплывёт в памяти с такой отчётливостью.

Мои размышления прервал свет фар, мелькнувший на мокром асфальте. Я поправила воротник пальто и снова взглянула на сообщение чата школьных выпускников, сверяя дату и время.

Школа встретила меня совершенно другой – теперь это было современное здание, лишённое шарма постсоветских школ. Внутри царила чистота и порядок, а воздух был пропитан новым, почти стерильным запахом. Заменили старые деревянные полы на тёплый линолеум, а шум наших шагов, когда-то скрипом разносившийся по коридорам, теперь глушили тихие разговоры и шаги новых учеников. Всё здесь стало чужим и непривычным, и даже голоса, когда-то знакомые, теперь звучали как из другого мира. Я остановилась у дверей актового зала, где проходило мероприятие. За перегородкой звучала музыка, обрывки фраз. Я знала, что стоит мне войти, и прошлое встретится с настоящим. Где-то там был он.

Моё сердце забилось быстрее. Я не знала, что почувствую, увидев его снова. Радость? Неловкость? Или ничего – словно он был просто воспоминанием, стёртым временем?

Я посмотрела на своё обручальное кольцо, которое слегка блеснуло в свете ламп.

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь.

## Глава 1. Точка невозврата

Июнь, на улице было жарко. Несмотря на вечер, солнце палило, и в воздухе витал запах свежескошенной травы. Мы только что окончили школу, и этот вечер стал тем моментом, когда всё, что казалось важным в последние годы, оставалось позади. Гостиная у Максима бурлила шумом: музыка из старых колонок с хриплым басом, смех и громкие разговоры перемешивались с грохотом падающих стаканов. Комната была забита людьми – кто-то сидел на диванах, полу и даже подоконниках. Одни танцевали, другие, устроившись группками, рубились в сегу возле телевизора. Я устроилась в углу, подальше от всего этого хаоса, со стаканом лимонада в руках. Совсем скоро я уеду из этого городка, и встречаться с друзьями мы будем гораздо реже. С кем-то, возможно, наша связь вовсе оборвётся. Это вызывало во мне противоречивые чувства: щемящую тоску по настоящему и трепетное ожидание будущего.

Но сегодня в центре внимания был Максим, главный виновник торжества. Он сиял от счастья, принимая поздравления и разливая напитки. Его заразительная энергия, казалось, окутала всех в комнате, включая мою подругу Марину, которая стояла рядом с ним, весело болтая.

Марина была моей опорой, моим тихим пристанищем в самые сложные моменты. Её густые каштановые волосы спадали мягкими локонами на плечи, а карие глаза искрились одновременно спокойствием и нескрываемым интересом к жизни. Высокая и стройная, она выглядела как модель из модного журнала, а её маленькое, прелестное лицо с кукольными чертами притягивало взгляды окружающих. Сегодня она была особенно эффектной в своём коротком бардовом платье, подчёркивающем её изящную фигуру.

Максим, был тем, кого можно назвать душой компании и незаменимым другом. Светлые, слегка кудрявые волосы придавали ему вид беспечного романтика, а ярко-зелёные глаза всегда лучились весёлым огоньком, словно он вечно замышлял какую-то авантюру. Высокий и спортивного телосложения, он легко привлекал внимание, не только благодаря своей внешности, но и харизме.

Марина и Максим с самых пелёнок были вместе, этакие названные брат и сестра. Со мнойй и Ярославом они дружили со школьной скамьи, и хотя наша четверка нередко спорила, Максим всегда выступал миротворцем, умудряясь сглаживать острые углы. Его уверенность и природное обаяние делали его центром притяжения, но он никогда не зазнавался. Максим умел искренне радоваться жизни, но за его лёгкостью скрывалась способность понимать людей глубже, чем они сами о себе догадывались.

Взгляд невольно выцепил знакомую фигуру: Ярослав. Он стоял у книжного шкафа, привалившись к нему плечом, и с усмешкой наблюдал за всеми. В руке он держал пластиковый стакан с чем-то явно крепче лимонада. Тёмные каштановые волосы слегка падали на лоб, а карие глаза – глубокие, насмешливые, с хитринкой – смотрели на мир так, будто он знал про всех какой-то секрет. Его всегда было сложно не заметить: высокий, уверенный, с этой своей ленивой ухмылкой, которая делала его одновременно притягательным и немного опасным.

Последние пару лет мы с Ярославом редко общались без колкостей. Слишком разные, слишком… несовместимые. Его вечные поддразнивания, меткие замечания всегда выводили меня из себя. Но и я не отставала: ни одной возможности не упускала, чтобы ответить ему в том же духе. Наши разговоры обычно превращались в град взаимных уколов и упрёков.

– Что, как обычно, в одиночестве? – знакомый голос раздался рядом. Ярослав оказался ближе, чем я ожидала.

Я вздохнула, не поворачивая головы.

– А ты с новой подружкой-бутылкой? – я бросила взгляд на его стакан.

– Остроумно, Вика. Как всегда, на высоте, – он сел на подоконник напротив, прищурившись. В его голосе уже слышалась лёгкая хмельная расслабленность.

– Зачем ты пришел? – не удержалась я.

– На день рождения лучшего друга, конечно. Или ты думаешь, я сюда ради тебя заявился?

Я фыркнула и сделала вид, что погружаюсь в наблюдение за компанией у стола. Он не отставал, подался чуть вперёд, внимательно посмотрев на меня.

– Ты всегда такая, да? Сдержанная и высокомерная, – протянул он, склонив голову набок. – Никогда не ошибаешься, никогда не оступаешься. Прямо идеал.

– Идеальная, говоришь? – я наконец посмотрела на него. – Интересно слышать это от человека, который никогда не воспринимал меня всерьёз.

Он усмехнулся, но в его взгляде блеснуло что-то новое, колкое.

– Ты правда думаешь, что я не воспринимаю тебя всерьёз? Ты настолько наивна?

Мои брови дёрнулись вверх.

– Что ты хочешь сказать?

Он медленно поднялся с подоконника, сделав шаг ко мне.

– Хочешь честного ответа? Ты испортила мне всю жизнь.

Эти слова, сказанные с неожиданной прямотой, заставили меня замереть.

– Что? – я не могла поверить своим ушам. – Это ещё что за бред?

– Бред? – его голос стал громче, а взгляд – острее. – Нет, Вика, это правда. Я ненавижу тебя.

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Его слова будто прижигали меня изнутри.

– Почему ты мне это говоришь? – спросила я, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия.

– Потому что, чёрт возьми, я устал это держать в себе, – его голос стал тише, но в нём всё ещё слышалась горечь. – Всё эти годы я думал, что однажды скажу тебе это. Сказал.

Он повернулся, поставив опустевший стакан на стол, и направился к выходу, оставив меня стоять посреди шумной комнаты с пульсирующей мыслью: почему его слова задели меня так глубоко?

В ту ночь я лежала, обнимая подушку, и выплакивала в неё все свои слёзы, оставив там всю боль, что разрывала меня изнутри. Когда утро, наконец, настало, я приняла твёрдое решение: начать всё с чистого листа. Это стало моей точкой невозврата…

## Глава 2. Цвета настоящего

"Цвета настоящего – это те, что мы создаём сами."


Я редко просыпаюсь первой, но в это утро дом спал, как будто заключённый в тёплый стеклянный шар. Никита, судя по всему, не выбрался из своей комнаты и не устроил шумное пробуждение всем соседям, а Артём дремал, уткнувшись носом в моё плечо. Я осторожно выбралась из постели, стараясь не потревожить мужа. У нас было мало таких утренних мгновений – спокойных и будто вырванных из другой реальности.

На кухне привычно заурчала кофемашина. Я оглядела её, как старого друга, без которого жизнь кажется сложнее. Несколько глотков – и в голове начинают выстраиваться планы. Сегодня надо закончить иллюстрации для книги. Большой проект, который затянулся дольше, чем я планировала. Не из-за моей работы, нет. Просто заказчик оказался из тех, кто вечно хочет «ещё чуть-чуть подправить».

– Мама! – из коридора донёсся звонкий голос Никиты.

Через мгновение сын уже стоял возле меня в пижаме, с растрёпанными волосами. В руках – игрушечный робот, один из тех, которые он с таким удовольствием разукрашивает фломастерами.

– Что будешь завтракать, мой художник? – спросила я, ловя его на бегу.

– Кашу. И мёд! – ответил он, запрыгнув на стул и глядя на меня так, будто мёд был наградой за героизм.

Пока я готовила завтрак, в коридоре раздались шаги Артёма. Он вошёл на кухню сонный, но всё равно как-то по-своему собранный.

– У нас сегодня день плотный, – сообщил он, целуя меня в щёку.

Я только кивнула. Его день всегда был плотным. У Артёма работа занимала большую часть времени, и я понимала, что это нормально. Кто-то из нас должен быть опорой, пока другой "рисует книжных фей".

После завтрака, проводив Никиту в детский сад, я наконец уселась за стол. Открыла ноутбук, запустила файлы с иллюстрациями и взглянула на письмо, пришедшее вчера поздно вечером.

«Вика, всё выглядит здорово, но вот можно ещё немного доработать фон? Хочется чего-то более… ну, вы знаете, “праздничного”.»

Каждый раз я напоминала себе, что нужно сохранять терпение. Заказчик всегда прав. Но сколько можно переделывать один и тот же рисунок? Разве он не видит, что детская книга должна быть яркой, но не кричащей?

Я вздохнула и начала правки.

В обед, вместо того чтобы сразу вернуться к работе, я решила немного отвлечься. Взяла тёплый плед, устроилась у окна и начала перечитывать книгу, которая когда-то вдохновила меня стать иллюстратором. Это было как короткое путешествие в прошлое – время, когда я ещё верила, что творить можно только для души, а не по чужим указаниям. Телефон зазвонил. Я вздрогнула – звуки в квартире за день стали почти такими же стерильными, как белый свет за окном.

– Виктория, добрый день. Это снова я. – Голос заказчика в трубке был таким же мягким и безликим, как его письма.

– Да, здравствуйте, – ответила я, стараясь звучать дружелюбно.

– Я вот подумал, фон действительно стал лучше, но… возможно, можно добавить ещё один элемент? Деталь, которая сделает композицию более живой.

– Конечно. Какая именно деталь?

– Ну, например, воздушные шары. Да, это добавит радости.

Я закусила губу, стараясь не вздохнуть в трубку.

– Хорошо, я доработаю.

– Спасибо! Знаете, ваши работы – это прямо праздник для глаз.

Я отключила телефон и, положив его на стол, крепко зажмурилась. Как объяснить человеку, что воздушные шары разрушат баланс всей композиции? Но спорить не имело смысла.

Около четырёх вечера дверь в прихожей хлопнула, и Никита влетел домой, размахивая рисунком. Артём зашёл следом.

– Мам! Я нарисовал робота! Классно получилось?

Я улыбнулась, принимая картину. На бумаге было что-то между прямоугольником и ракетой, окружённое яркими пятнами цветов.

– Это невероятно. Мне нравится. Ты настоящий художник.

– Как ты, мама?

Я рассмеялась, притягивая его к себе.

Вечером, пока Артём готовил ужин, а Никита раскладывал игрушки на ковре, я вернулась за стол. Хотелось успеть до полуночи. Добавить шары, скорректировать тени…

Когда я наконец отправила работу, чувство облегчения длилось ровно до утра.

«Добрый день, Виктория. Спасибо за работу! Всё великолепно. Только один момент: можно чуть приглушить зелёный цвет? Он слишком весёлый».

Я сидела, глядя на письмо с очередной правкой, и в голове крутились только одни слова: «Слишком весёлый? А разве это плохо?»Работа, которую я завершила вчера, была мне по-настоящему близка. Я долго подбирала баланс между светом и тенью, искала идеальный тон зелёного, чтобы он выглядел живым, как летняя трава. А теперь заказчик снова хотел «изменить настроение».

Я посмотрела на часы. Никита играл в своей комнате, откуда доносились тихие звуки, словно он разговаривал с игрушками. Решила, что, прежде чем начать правки, сделаю перерыв.

– Никита, мы идём на прогулку, – позвала я.

Он тут же выбежал в коридор с игрушечной машинкой в руках.

– А папа с нами?

Я взглянула на часы. Артём должен был быть дома через час.

– Мы пока без папы. Он нас догонит.

Мы с Никитой вышли из дома. Лёгкий мороз пощипывал щеки, а воздух был насыщен запахом зимы. Мы медленно шли к ближайшему парку, обсуждая, каким цветом Никита завтра раскрасит своих роботов.

– Мам, а почему ты всегда рисуешь людей, а не роботов? – вдруг спросил он.

– Потому что люди меня вдохновляют, – ответила я после паузы.

– А меня вдохновляют роботы.

Я рассмеялась, обнимая его за плечи.

Парк был почти пуст. Мы остановились у деревянной лавочки, и Никита тут же нашёл сугроб, чтобы поваляться в снегу.

В тот момент я думала о том, насколько его детство отличается от моего. Мы не знали слова «гаджеты», проводили дни на улице, где фантазия заменяла игрушки. А теперь он больше времени проводил с пластиком и экранами, чем с друзьями. Мне хотелось, чтобы он помнил, как пахнет свежий снег, как приятно лепить сснежки голыми руками, несмотря на холод.

Прогулка вернула мне немного спокойствия. Я поняла, что работа – это всего лишь работа. Заказчики, правки и постоянная борьба за баланс – всё это часть профессии. А в жизни есть вещи важнее, чем "оттенки зелёного".

Когда мы вернулись, Артём уже был дома. Он сидел на диване, в одной руке – телефон, в другой – чашка чая.

– Как прогулка? – спросил он, не отрываясь от экрана.

– Хорошо, – коротко ответила я.

Я знала, что он устал. Он всегда уставал. Но иногда мне хотелось, чтобы он просто отложил всё и сказал: «Вика, ты молодец».

– Что у нас сегодня на ужин? – добавил он, возвращаясь к переписке.

Я пошла в кухню. Никита уже убежал в свою комнату, а я снова осталась наедине с мыслями.

***

Вечером, укладывая Никиту спать, я заметила, что он снова притащил в постель своего любимого робота.

– Мам, а ты можешь нарисовать робота для меня?

– Конечно, могу.

– Но только самого сильного. И чтобы он был зелёный!

Его слова вызвали у меня улыбку. Никита всегда знал, как рассеять мои сомнения. Когда он уснул, я вернулась к компьютеру. Решила не откладывать правки на завтра. Спустя час работы я поняла, что больше не могу выносить эти бесконечные доработки.

– Ты долго? – Артём заглянул в комнату.

– Нет, почти всё.

Он подошёл, посмотрел на экран и кивнул.

– Красиво.

– Тебе правда нравится?

– Да, ты знаешь, как создавать магию.

Я посмотрела на него. Это было похоже на комплимент, но голос Артёма был каким-то отстранённым. В последние месяцы мне всё чаще казалось, что мы живём, как две параллельные линии. Мы рядом, но не пересекаемся.

– Спасибо, – ответила я, возвращаясь к рисунку.

– Спокойной ночи.

Артём ушёл, и я осталась одна.

***

На следующее утро я получила письмо. Оно начиналось с «Великолепно, спасибо за работу». Но продолжалось списком новых рекомендаций.

– Мам, ты плачешь? – Никита вдруг появился рядом.

– Нет, – поспешила я. – Всё хорошо.

– Тогда пошли завтракать.

Я выключила компьютер, решив, что больше не позволю чужим просьбам разрушить мой день. Мне нужно было вернуться к тем, кто действительно делает мою жизнь счастливой.