Александр Черевков
История нашей жизни том-9

Глава-1. Мелочи жизни

Мелочи нашей жизни, как монеты, мало кого интересуют.

Часть-1. Разные Татьяны.

1. Цалоева Татьяна.

В самый первый день моего приезда из армии, когда не успел стать на армейский учёт в военкомате. Отправился отдыхать в Орджоникидзе. Первый междугородный поезд между Бесланом и Орджоникидзе, успел улизнуть перед самым моим носом.

Мне некуда было спешить. Сам сел на рейсовый автобус до Орджоникидзе прямо с привокзальной площади Беслана. В автобусе было немного людей, так как большинство уехали поездом.

Автобусом ехали те, кто опоздал на поезд. Среди них была девушка на два-три года младше меня.

Сразу её приметил, так как она сильно выделялась своей красотой среди остальных пассажиров. Нельзя было сказать, что она была словно фотомодель из обложки зарубежного журнала.

Эта девушка выглядела как-то мило и особенно, на фоне замусоленных повседневными работами женщин и мужиков. Сразу было заметно, что она, приезжая, так как чувствовала она себя не совсем уверенно. Мне захотелось помочь этой девушки освоиться в неизвестной ей новой обстановке. Поэтому решил сесть рядом с ней.

– Можно мне рядом с вами сесть? – спросил, девушку, когда она уже села на свободное место в автобусе.

– Пожалуйста! Садитесь! – удивлённо, предложила она, посмотрев на пустые места вокруг себя. – Не жалко.

Автобус медленно выехал с привокзальной площади Беслана. Пересёк два перекрёстка и вскоре выехал на трассу до Орджоникидзе. Не торопил события, чтобы не показаться перед девушкой прилипчивым парнем.

До Орджоникидзе двадцать два километра, этого достаточно, чтобы девушка сама обратила на меня внимание, так как она с любопытством разглядывала не знакомые места. Обстоятельства подсказывали мне на то, что девушка будет задавать свои вопросы по теме окружающей среды.

– Вы местный? – наконец-то, спросила она, наградив моё терпение своей прелестной улыбкой. – Тут живете?

– Да! Конечно! – поспешил, утвердиться в её внимании к моей личности. – Живу в Беслане, но до армии учился и работал в Орджоникидзе. Только вчера закончил службу в армии и приехал домой.

– Ой! Как прекрасно! – обрадовалась девушка. – Так это вы сегодня целый день будете свободны в городе?

– Конечно свободный! – поддержал, пожелание девушки. – Вот, еду в Орджоникидзе отдыхать.

– Можно, с вами? – спросила девушка. – Мне, очень, хочется посмотреть Орджоникидзе.

– Конечно можно. – согласился сам. – Почему бы и нет. Вдвоём нам будет интереснее. Только давайте познакомимся и перейдём на "ты". Так нам будет удобнее в общении. Меня зовут, Александр или просто Саша.

– Меня зовут Татьяна или просто Таня. – протягивая руку, назвалась она. – Приятно с тобой познакомиться.

Мы сразу с Татьяной перешли на непринуждённый разговор. Ей стал рассказывать об интересных местах в Северной Осетии. Про свою службу в армии. Она меня внимательно слушала и смеялась от всей души на мои смешные истории, которые рассказывал о своих друзьях и о службе в армии в Батуми.

Когда мы проехали половину пути, то обратил внимание на разговор двух женщин-осетинок, которые обсуждали на осетинском языке причёску Татьяны. Плохо понимал осетинский язык, но даже из небольшого знания осетинского языка, сделал вывод, что женщины говорят о том, какие бесстыжие молодые девушки, которые под свои парики подкладывают консервные банки.

Искоса обратил внимание на причёску Татьяны. Волосы у неё собраны в большую причёску, чем-то напоминающую чалму. Никаких консервных банок под её волосами не было видно. Волосы обыкновенные, как у всех девушек и вовсе не искусственные.

Мне неудобно, что женщины обсуждают мою попутчицу. Стоило бы их поставить на место, но не знал, как мне это сделать. Не хотел компрометировать себя и свою попутчицу. Вдруг, заметил, что Татьяна также прислушалась к сплетням сидящих сзади женщин.

Выходит, что Татьяна тоже понимает осетинский язык. Татьяна встала со своего места, распустила свои шикарные до пояса волосы. Тут же со всего маха врезала пощёчину одной, а затем другой сплетницам, которые от неожиданности не знали, что делать.

– Прежде чем обсуждать кого-то, – сказала Татьяна, на русском, а после на осетинском языках, – лучше покажите людям, что вы спрятали в своих лифчиках и трусах. Тогда чешите своими языками о других людях.

Все присутствующие мужчины и женщины, подняли на смех и свист, неудачных сплетниц. Сплетницы поднялись со своих мест и выскочили из остановившегося автобуса. Присутствующие одобрительно зааплодировали Татьяне, за то, что она таким образом сейчас в автобусе проучила сплетниц. Так им надо!

– Думал, что ты русская и приезжая? – удивлённо, сказал, Татьяне, когда услышал её осетинскую речь.

– У меня папа осетин, а мама русская. – ответила Татьяна. – В Орджоникидзе и в Беслане впервые.

Мы с Татьяной вышли в центре Орджоникидзе. Пошли пешком по проспекту Ленина.

Стал Татьяне показывать интересные здания и достопримечательности города. Показал ей городской парк и озеро в нем, которое находиться выше русла реки Терек.

Мы катались по озеру на лодке. Ели шашлыки и хинкали (большие пельмени с мясом и перцем). Пили горячее какао с молоком. Затем купили целый пакет пирожков с картошкой и жевали, разгуливая по улицам города.

Мы специально не пошли в кино или в театр, так как нам не хотелось себя видеть в замкнутом пространстве надоевших помещений. Хотелось свободы и пространства на улицах красивого города, где каждое место напоминало мне об интересных историях, которые происходили со мной в этом городе.

Рассказывал Татьяне занимательные истории. Она смеялась от всей души, а мне было оттого с ней приятно и непринуждённо в беседе. Мы вели себя так, словно знали друг друга давно, с самого нашего детства и не чувствовали себя скованно в различии наших полов.

Просто были друзья, которым интересно быть рядом. Совершенно не зависимым. Гуляли мы до позднего вечера. Когда у нас не было сил на прогулки. Мы пошли в сторону железнодорожного вокзала.

Вечером стало прохладно. Татьяна отказалась от моей куртки, которую сам хотел накинуть поверх её пальто. Она попросила, чтобы просто обнял её за плечи, так ей было тепло и приятно. Сам ни стал сопротивляться против её желания и настаивать на своём, так мы шли по улицам города.

– Тебя провожу на поезд. – сказала мне, Татьяна, на вокзале. – Сама пойду ночевать к дедушке и бабушке. У меня в Орджоникидзе на улице Джанаева дедушка и бабушка живут, останусь у них ночевать.

– Какое совпадение! – воскликнул сам. – У меня тоже на живут дедушка и бабушка. Так что тебя провожу до твоих стариков домой, а сам останусь ночевать дома у своих стариков. Завтра утром мы вместе вернёмся домой в Беслан. Думаю, что ты не против такого предложения прогуляться?

– Конечно не против! – ответила Татьяна, радостная такому совпадению в наш день знакомства. – Пойдём!

Мы поднялись от вокзала к кинотеатру "Дружба" и оттуда пошли по улице Джанаева. С каждым метром мы приближались, все ближе и ближе к дому, где жили мои дедушки и бабушки.

Когда Татьяна остановилась возле дома моих стариков и сказала, что в этом доме живут её дедушка и бабушка, то меня это сильно удивило. Растерянно посмотрел на номер дома, думал, что ошибся номером дома своих стариков, но это была та улица и тот дом, где живут мои дедушка и бабушка. Вчера был здесь в гостях и видел стариков.

– Татьяна, ты внимательно посмотри на этот дом. – сказал, ей. – Может быть, ты ошиблась номером дома и улицы? В этом доме и на этой улице живут, только мои дедушка и бабушка. Вчера был у них в гостях.

– Нет! Не ошиблась! – удивлённо, ответила Татьяна. – В этом доме на этой улице живут лишь мои старики.

– Ты назови мне свою фамилию, – растерянно, остановил, Татьяну. – Скажи мне, как зовут твоих стариков?

– Моя фамилия Цалоева. – настороженно, ответила Татьяна. – Там Линевы дедушка Ваня и бабушка Дина.

Меня пот пробил, сразу, горячий и холодный. Вначале был в замешательстве, но затем стал вовсю смеяться, так сильно, что прохожие и Цалоева Татьяна, подумали, возможно, что совсем с ума сошёл?

– Мы, получается, с тобой двоюродные брат и сестра. – сказал, сквозь смех и слезы. – Пойдём!

– Как, это брат и сестра? – спросила Цалоева Татьяна, удивлённо, вытаращив глаза и не понимая ничего.

Ничего ни стал говорить Цалоевой Татьяне, просто взял её за руку и повёл в дом наших стариков.

– Здравствуйте, молодые! – удивлённо и радостно, воскликнула бабушка Дина. – Когда это вы успели познакомиться. Наша Таня, все пару дней приехала в Северную Осетию, а ты был на службе в армии?

– Мы сегодня, случайно, познакомились в автобусе. – сквозь смех, стал рассказывать, нашу историю. – Целый день гуляли по городу. Только возле вашего дома понял, что мы с ней родственники.

Дедушка Ваня, бабушка Дина и, стали смеяться. Мы трое поняли, что у нас с Цалоевой Татьяной так мог быть любовный роман. Цалоева Татьяна растерянно смотрела на нас и никак не могла понять, что происходит в доме её дедушки и бабушки, которые раньше никогда нам не говорили о нашем с ней родстве.

– Твоя мама Рая и его отец Сергей, приходятся друг другу двоюродными сестрой и братом. – пояснила бабушка Дина, Цалоевой Татьяне. – Таким образом, получается, что вы по крови троюродные брат и сестра.

Наконец-то и до Цалоевой Татьяны дошёл происшедший юмор. Она тоже стала смеяться, показывая на меня пальцем. Подкалывая меня, что у нас сегодня в Орджоникидзе едва не произошёл любовный роман.

Вот так мы, случайно, познакомились со своими родственниками Цалоевыми, о которых мы знали по разговорам, что у моего отца двоюродная сестра вышла замуж за осетина. Не виделись мы раньше по тому, что Цалоев Илья Петрович был офицером Советской Армии и большую часть своей службы провёл за пределами Кавказа. За несколько лет до отставки его перевели в Северную Осетию служить военным комиссаром в Беслане. Где мы и познакомились с Цалоевой Татьяной.

Позже, Илья Петрович, был тамадой на нашей свадьбе с Людмилой. Естественно, что с Цалоевой Татьяной мы встречались, как родственники. Но и это не все. Самое интересное то, что Цалоева Татьяна родилась тоже в Гудермесе, как.

Однако, это ни конец нашей истории с Цалоевой Татьяной. Самое, самое интересное то, что вышла замуж Татьяна за Жукова Михаила, который также родился в Гудермесе. Но высший интерес этой истории в том, что муж Цалоевой Татьяны приходился родственником нам обеим. Так что мог свободно быть мужем Цалоевой Татьяны. Вот такая вот интересная история, тогда произошла, между мной и Цалоевой Татьяной.

2. Знакомство.

Вскоре встал на учёт в военкомат в Беслане, где уже был военкомом мой дядя Цалоев Илья Петрович. На следующий день поступил учиться в военное техническое училище, которое находится в Орджоникидзе на улицу Джанаева, близко от дедушки Вани и бабушки Дины. Там у меня произошла другая история.

Не успел освоиться после службы в армии на гражданке. Как в первый же солнечный денёк, мои друзья пригласили меня в воскресенье на "Водную станции" за Орджоникидзе. Мы решили отдохнуть на природе с пивом и шашлыками.

Естественно, ни стал отказываться и основательно подготовился вместе с друзьями к вылазке на природу. Мы намариновали под шашлыки несколько килограмм баранины с курдючным салом.

За сутки дома нарезали, а затем засалили с килограмм репчатого лука. Отдельно нарезали красных помидоров. Взяли бутылку слабого уксуса. Две пластиковые фляги свежего пива. Всё уложили в сумки. Поехали первым поездом из Беслана до Орджоникидзе.

Дальше поехали автобусом ближе к горам. Где-то, в семь часов утра мы на "Водной станции", которая закрыта под замком. Мы обошли "Водную станцию" вокруг, чтобы расположиться между рекой Терек и "Водной станции" на полянке. Нас было пять человек. Вместе со мной были Дзгоев Руслан, Ли Владимир, Ашот Вазгарян и Шумейко Юра. С Владимиром Ли вместе служили в армии, только он демобилизовался на год раньше меня.

Других парней знал давно, по учёбе в школе и по соседству. Мы вначале собирались поехать на природу в человек двадцать, но после решили, что это будет не отдых, а целый базар, поэтому ограничились всего пятью парнями. Девчонок мы решили с собой не брать, чтобы не обидеть большинство своих друзей и подруг.

В таком составе мы стали готовить место под шашлыки и отдыха для загара, так как на этот воскресный день синоптики обещали температуру близкую к летней, примерно, плюс двадцать градусов.

Самый раз для хорошего загара. Тем более что за лето мы и без того сильно загорели. Конечно, больше всех, так как мои друзья принимали загар в предгорьях Кавказа. В это время нежился в Батуми, вовремя службы в армии, под ярким солнцем, на берегу самого Чёрного моря. Мы решили просто отдохнуть на природе.

Наша компания сразу распределила свои обязанности. Мы с Вовкой Ли стали готовить шашлык на шампур, как старшие по взрасту и более опытные в этом деле.

Шумейко Юра занялся раскладкой байковых одеял и подготовкой других продуктов. Ашот Вазгарян и Дзгоев Руслан принялись собирать сухие веточки для подготовки костра под шашлык.

Дров в этих местах полно. На берегу реки Терек и в кустах, вокруг полянки, много сухих веток, палок и коры от разных деревьев. Через час все было готово. Костёр так полыхал, что мы едва успевали сбивать пламя, чтобы не сжечь окружающую нас природу вместе со своими вещами. Ведь нам нужен ни огонь к шашлыкам, а хорошие угли от костра.

Поэтому мы не спешили развешивать на рогатки шампура с шашлыком, который красовался красными помидорами, белым луком и кусочками мяса вперемешку с курдючным салом, в стороне от костра в нашей посуде. Мы постоянно подбрасывали в огонь веточки, палочки и кору от деревьев, постепенно увеличивая их величину.

Таким образом, костёр со временем вырос горкой пылающих жаром углей над своим местом. Мы воткнули рядом с углями в землю рогатки, заранее подготовленные под шампур. Когда четыре рогатки торчали из земли над углями костра, мы положили на рогатки сырые палочки веток и на эти палочки стали раскладывать шампура с мясом шашлыка.

Аромат шашлыка медленно стал растекаться по всей полянке и проникать дальше в окружающие нас места. В этот день погода была не только жаркая, но и безветренная.

Слабое движение воздуха раздувало угли под шашлыком, отчего шашлык дружно потрескивал изредка, вспыхивая курдючным жиром от температуры углей. Мы тут же сбивали пламя огня на шашлыке и поливали его слабым винным уксусом, каждый раз поворачивая поджаренные бока шашлыка из стороны в сторону.

Таким образом, вскоре весь шашлык поджарился со всех сторон. Мы были готовы кушать шашлык и пить пиво, прихваченное из дома с собой.

– Посмотрите, кто это к нам идёт?! – радостно, воскликнул Ашот Вазгарян. – Какие-то там девочки-красотки!

Мы прекратили уделять внимание своему шашлыку и посмотрели в ту сторону, куда нам показал Ашот Вазгарян. Со стороны реки Терек в нашу сторону шли четыре девушки, которые одеты в пёструю спортивную одежду и в синтетические разноцветные куртки. Прямо, как олимпийские спортсменки.

Мы разглядывали девчат и едва не прокараулили свой шашлык, который дружно вспыхнул пламенем на курдючном жире, так, что нам пришлось потрудиться над огнём, чтобы окончательно не потерять в огне готовый шашлык.

– Скажите нам, как пройти к "Водной станции"? – обратилась к нам, белокурая девушка. – Мы заблудились.

– Вход на "Водную станцию», с другой стороны. – ответил за всех, Дзгоев Руслан. – Только там все закрыто.

– Но вы можете остаться с нами. – предложил Вовка Ли. – Потом мы все вместе отправимся туда отдыхать.

Девушки пошушукались между собой и согласились на наше приглашение остаться с нами. Они тут же расположились на байковых одеялах возле костра. Чтобы окончательно не потерять над костром готовый шашлык, мы его тут же разделили поровну между собой. Естественно, что девушкам мы отдали самые лучшие шампура. На каждого из нас вышло по три штуки шампура, другая закуска лежала горкой на газете.

Постепенно, за съеданием шашлыка и за уничтожением пива, мы стали знакомиться с девушками. Белокурую девушку звали Марчункова Оля. Чёрненькая девушка назвалась Ароновой Еленой. Стацкая Зинаида с каштановыми волосами.

Рядом со мной села Болохова Татьяна, русоволосая, с короткой стрижкой. Девушки были студентками какого-то училища. Ни стали выяснять именно какого училища.

Мы ни поэтому с ними знакомились на природе. Нам просто интересно вместе с ними провести время на свежем воздухе.

До того, как мы начинали разжигать костёр под шашлык, мы разделись до плавок, чтобы зря не терять драгоценное время под ярким солнцем. Сейчас перед одетыми в спортивную одежду девчатами, мы выглядели совершенно голыми.

У нас получался какой-то дискомфорт, как между белыми медведями в шубах с Севера и голыми неграми с набедренными повязками с Африки. Девчонки, вероятно, поняли наше состояние и когда шашлыки ими были съедены, то они стали раздеваться?

Оказывается, что девчата, также как мы, приехали загорать на "Водную станцию", но были впервые в этих местах, поэтому заблудились и вышли к реке Терек. Бродили по берегу реки, пока случайно не встретили нас вокруг этого костра.

Под спортивными костюмами девчат купальники. Таким образом, они вскоре с нами тоже сравнялись в виде летней одежде. Окончательно уничтожив все виды продуктов, привезённые с собой. Мы развалились на байковых одеялах, то и дело, поворачиваясь разными сторонами своего тела к солнцу, как совсем недавно проделали с шашлыками на рогатках у костра.

Нам хотелось оставить на память тёплое время. Наша компания так увлеклась загаром на солнце у реки, что мы совсем забыли про "Водную станцию". Когда прохладный ветерок с Дарьяльского ущелья спугнул нас с насиженного места, то идти на "Водную станцию" было поздно.

Там всюду было много народу, столько, что не протолкнёшься к лодкам, чтобы поплавать на них.

Идти на "Водную станцию", чтобы там купить что-то в латке или в ларьке, тоже не было интереса, так как у нас желудки и без того были набиты продуктами.

Мы посоветовались между собой и решили поехать в центр Орджоникидзе. Лучше отдыхать там. Тем более, разделились парами, только Шумейко Юра остался один. Он угрюмо плелся следом за нами, не знал, куда от нас деться.

– Мы тебе найдём свободную подружку в училище. – предложила Аронова Лена. – Девчат там у нас много.

– Нет! Нет! – поспешил отказаться Шумейко Юра. – Всё равно кто-то из нас должен домой тащить все вещи.

Мы тут же дружно повесили на Шумейко Юру все наши сумки. Шумейко Юра на остановке сел в автобус и отправился домой. Все три пары, не сговариваясь между собой, зашли в разные вагоны трамвая и поехали в сторону центра Орджоникидзе.

3. Болохова Татьяна.

Мы с Болоховой Татьяной вошли в последний вагон трамвая и прошли на свободные места, которых было больше пассажиров. Сразу принялись ближе знакомиться. У нас не было комплексов между собой. Словно давно были знакомы. Хотя мне не было ничего неизвестно о ней.

– Таня, а ты откуда приехала? – спросил, Болохову Татьяну, когда мы остались одни. – Из России что ли?

– Нет! – ответила Татьяна. – тоже живу на реке Терек, но у вас мелко, а у нас в Тереке баркасы плаваю.

– Где у вас такой Терек? – поинтересовался. – Это возле Кизляра? Так ты оттуда, что ли прибыла?

– Нет! Ты не угадал. – поправила меня, Татьяна. – Терская казачка. Живу в станице Каргалинской.

– Станица ни Каргалинская, а Каргинская. – поправил, Болохову. – Это, точно, лучше тебя знаю.

– Откуда ты лучше меня знаешь? – передразнила меня, Татьяна. – Если ты сам живёшь в Осетии.

– Вот и знаю! – настаивал сам. – Так как тоже терский казак. Родился в Гудермесе, который основали мои предки триста лет тому назад. Мои предки построили хутора, которые позже стали станицами. Это такие, как Червлённая, Дубовская, Шелковская и Каргинская. Почему так назвали вашу станицу, так это потому, что там был густой лес, в нем водилось много карг ворон. Понятно тебе? Так что ты со мной не спорь.

– Всё равно с тобой не согласна. – настаивала на своём, Болохова. – Потому, что там родилась и живу. У меня во всех документах записано, что из станицы Каргалинская, а ни какая-то там Каргинская.

– Это вовремя советской власти её переименовали. – настаивал, на своём. – Ты спроси старых казаков.

– Могу с тобой поспорить. – опять не соглашалась Болохова Татьяна. – Когда закончу на следующий год училище, то мы с тобой можем туда поехать и спросим старожилов. Вот тогда и посмотришь, кто был прав.

– Согласен! – не унимался. – Если ты проспоришь, то выйдешь замуж за меня. Если проспорю, то женюсь на тебе. Спор должен быть честным. В присутствии свидетелей с обеих сторон с обручальными кольцами.

– Ишь, ты, хитрый какой! – возмутилась Татьяна. – Если проспорю, то выйду замуж за тебя. Если ты проспоришь, то ты женишься на мне. Никакой разницы тут нет. Но пока не собираюсь выходить замуж.

Болохова Татьяна отвернулась к окну и насупила брови. Так мы, молча, ехали несколько остановок. Если б она не захотела со мной встречаться, то могла давно выскочить из трамвая. Раз она стоит у окна и никуда не уходит, то выходит, ей понравился, она ждёт от меня хода к ней на встречу. Надо мне что-то делать?

– Буду согласен с твоим предложением. – прервал, паузу. – Пускай будет все так, как ты сейчас скажешь.

Татьяна обратно повернулась в мою сторону. Мы стали так близко друг к другу, что её груди через лёгкую куртку опёрлись чуть ниже моей груди, а наши губы были так близко, что мне оставалось коснуться их.

Болохова Татьяна вспыхнула вся, от такой близости и её губы запылали, словно алый бутон розы, готовый тотчас превратиться в нежную ароматную розочку.

Попытался коснуться своими губами её пылающих губ, но Татьяна осторожно отодвинула меня от себя.

Мы стояли несколько минут, глядя друг другу в глаза, постепенно привыкая к близости. Затем Болохова взяла меня за руки и слегка поцеловала в щеку. В это время трамвай остановился. Татьяна пошла к выходу, увлекая меня за собой.

Мы вышли у кинотеатра "Родина" в конце проспекта Ленина. Болохова Татьяна взяла меня за руку. Словно школьники мы пошли куда-то по проспекту, не думая о месте своего движения в центре города.

– Может быть, мы в кино сходим? – неуверенно, спросил, чтобы как-то освоиться. – Сегодня кино хорошее.

– Сегодня не могу. – отказалась Болохова Татьяна, оставляя мне шанс на будущее. – В следующий раз. У меня сейчас в общежитие много дела. Дали комсомольское поручение подготовить стенгазету к празднику. Из меня такой художник, как из вороны оперная певица. Только там мазать красками могу и больше ничего.

– Хочешь, тебе помогу сделать газету? – предложил, Татьяне. – В армии служил художником.

– Правда? Ты художник? – радостно, воскликнула Болохова Татьяна. – Ну, теперь эту десятую размажу! Пойдём прямо сейчас к нам в общежитие. Уговорю вахтершу пропустить тебя в красный уголок. Пускай она будет стоять около тебя, как швейцар, пока ты нарисуешь мне стенгазету к ноябрьским праздникам.

Болохова чмокнула меня в щеку и потащила за собой с проспекта Ленина куда-то в проулок. Петляя из улицы в улицу, мы вскоре вышли к четырёхэтажному зданию с табличкой "Общежитие №2".

Никаких других надписей и указателей на этом здании не было, как к конспирации. Татьяна скрылась за дверью, а меня оставила ждать на улице, погрозив мне пальчиком, чтобы никуда не уходил. Но тут же вернулась обратно. Очевидно, боялась потерять меня совсем из виду? Взяла меня за руку и повела к двери.

– Тут стой! – строго, приказала она, когда прошли входную дверь. – Девчонок наших не порть!

Татьяна так сказала, словно в её отсутствие мог переспать с девчонками общежития. Но в чем-то Болохова Татьяна была права. Стоило ей скрыться за дверью с табличкой "Дежурная", как из дверей комнат и кабинетов стали появляться любопытные девчонки. Одетые в чём попало от пальто и халатов на голое тело. Просто в нижнем белье в тапочках на босую ногу. Они удивлённо разглядывали меня.

Хихикали, выталкивая друг друга за дверь, в чём попало. Стоял, словно памятник, который принесли в женское общежитие на обзор, как редкий экспонат мужчины.

Долго стоял с мраморным лицом, что одна осмелевшая девушка подошла ко мне близко, чтобы убедиться в том, что сам всё-таки настоящий, а не искусственный из бумаги или камня. Девушка даже потрогала меня руками и ехидно ухмыльнувшись, ушла в комнату.

– Хватит разглядывать! – сказала Татьяна, выходя из дежурного кабинета. – Он вам не памятник.

– Ты оставь его нам на одну ночь. – сказала любопытная девушка. – Мы тебе из него к утру мужика сделаем.

Татьяна показала ей шиш под самый нос и потащила меня к двери с надписью: "Красный уголок". Там над огромным столом склонились несколько девчонок, одетые в чём попало и без того в одних трусиках. Они вначале не обратили на нас внимания, продолжая увлечённо заниматься своим делом, заманчиво вертя своими полуобнажёнными задницами. Когда увидели меня с Болоховой Татьяной, то подняли такой визг, что сразу пожалел о своих мыслях, насчёт соблазнительных фигурок девчонок.

Девчонки метались по "Красному уголку" в поисках убежища от моих глаз, но в помещении не было такого места, куда девчатам можно было спрятать от меня свои прелестные фигурки, которыми продолжал любоваться.

– Стучаться надо! – сказали они, прекратив бесполезную беготню. – Когда входишь к дамам. Ты отвернись!

– Это вам ни спальня, а "Красный уголок"! – встала в мою защиту Болохова Татьяна. – Здесь одетыми надо быть. Вам привела настоящего художника, который нарисует стенгазету. Так что берите его и радуйтесь.

– Ой! Прелесть какая! – завизжали девчонки, забыв про стыд, стали меня целовать в лицо со всех сторон.

– Хватит! Хватит, вам! его не для этого привела к вам. – заревновала Татьяна. – Оставьте и мне.

Назло всем девчонкам, Болохова Татьяна, подошла ко мне и при всех поцеловала меня в губы.

Девчонки посмотрели на нас серьёзно и стали надевать свою одежду, у которых одежда находилась в этом помещении. Девчонки без верхней одежды вышли за дверь.

Немного придя в себя от такой страстной обстановки, подошёл к столу, на котором лежали большие листы ватмана и разные художественные принадлежности.

Стал знакомиться с содержанием текста заголовка стенгазеты и удивился тому, что там было написано.

– Так тоже учусь в вашем училище! – воскликнул вслух, сразу понял, что сделал глупость, раскрыв себя.

– А! Понятно! – разом не доверчиво, протянули девчата. – Так это тот самый художник из десятой группы?

– Девчата! – громко, сказал, пытаясь восстановить, почти, утраченное ко мне внимание девчат. – Учитывая ваше особое внимание к моей персоне. Обязуюсь! Нарисовать вашу стенгазету намного лучше, чем в десятой группе откачников-вакуумщиков, чтобы вы могли их "размазать" за зазнайство. Но вы дайте мне слово, что никогда не раскроите эту тайну, за дерзкий подлог в искусстве. Иначе, это они меня размажут в группе.

– Ура! Размажем десятую группу! – закричали девчата. – Да мы тебе, ни только слово, честь свою отдадим!

– Честь мне вашу не надо! – возразил. – Оставьте её будущим мужьям. С вами со всеми не справлюсь!

– Смотрите! Струсил! – засмеялась толстуха. – Мы другое имели ввиду. Ишь! Губу раскатал на нашу честь!

Девчонки весело рассмеялись. Татьяна серьёзно осекла их, сказала, что достаточно лясы точить и острить, пора заняться серьёзным делом. Сегодня до вечера нам надо эту стенгазету нарисовать.

На новых больших листах белого ватмана карандашом в общей форме сделал набросок предстоящей стенгазеты. Девчонки одобрили общий вид. Мы начали совместно придумывать заголовки и рисунки на злобу дня.

Стенгазета посвящалась недостаткам в нашем училище и конечно, больше всего, досталось десятой группе откачников-вакуумщиков. Чтобы не заподозрили меня в подлоге своего творчества на стороне соперников, не забыл "размазать" и себя вместе со своей группой. Девчонки визжали от восторга и постоянно чмокали меня за работу.

Едва успевал размазывать губную помаду девчат на горящих щеках. Закончил работу над стенгазетой поздно ночью. Весь зацелованный в губной помаде, собрался идти домой.

Болохова принялась носовым платком с духами оттирать с моего лица губную помаду, которой было столько на мне, что был больше похож на картину Пикассо, но только не на художника, рисовавшего стенгазету группе монтажниц фотоэлектронного оборудования.

Наконец-то, творчество Татьяны, над моим лицом закончилось успехом. Лицо освободилось от губной помады, но было пропитано дамскими духами и стало таким красным, словно находился в гареме арабского султана или в европейском массажном кабинете, где меня, наложницы и проститутки, оттирали от грязи, чтобы вовремя секса не заразиться. Мне стыдно было за такой вид перед девчатами, ни то чтобы появится на улице среди людей.

– Ну, куда он в ночь пойдёт с таким запахом и с такой красной рожей? – сжалилась, дежурная тётя Варя. – Постелите ему в "Красном уголке". Его замкну на ключ, чтобы вы парня за ночь не изнасиловали. Только не забудьте его накормить сейчас и утром. Мужчина тоже человек, которому нужны калории для нас.

Девчонки дружно засмеялись и побежали в "Красный уголок", приготавливать мне ужин и постель на эту ночь. Через несколько минут стол в "Красном уголке", где только что рисовал стенгазету, был завален продуктами на разный выбор.

Можно было подумать, что за этим столом собираются справить свадьбу или какой-то самый знаменательный праздник нашего времени.

На столе были различные напитки, сладости, фрукты и много, много ещё чего. Только не было спиртных напитков, но это и понятно, тут всё-таки женское общежитие, а не мужское, в котором всегда можно найти спиртное.

Возможно, что спиртное есть и у девчат, но они не выставят его передо мной в присутствии дежурной по общежитию? Да мне и ни к чему спиртное. Всё же не алкоголик, который не может жить без спиртного. Мне спиртное, есть или нет, одинаково.

Сейчас главное, это сохранить своё лицо достойного мужчины перед этими дамами, которые ухаживают за мной. Естественно, что ни сел один за этот огромный стол в присутствии девчонок.

Пригласил к себе за стол и милых дам, которые ни стали церемониться и вместе со мной вскоре очистили весь стол с продуктами. Ни одна из девчонок не пожаловалась, что она держит диету и ей нельзя кушать. Вся группа девчат кушала.

– Девочки! Спать по своим кроватям! – скомандовала дежурная. – Одиннадцать часов ночи! Ты тоже спи.

Девчонки, облизанными вовремя еды сочными губками, без губной помады, чмокнули меня перед сном в щеку и оставили одного в пустом помещении с раскладушкой постельного белья с горячей батареей у окна.

– Тебя замкну от любопытных девчонок. – сказала дежурная. – Если захочешь в туалет, то стучи. У меня бессонница, так что тебя выпущу по требованию. Мне всё равно ночью не спиться. Читаю ночью газеты.

Все ушли по своим комнатам и кроватям. Расстелил раскладушку и лёг спать. Раскладушка была неудобная. Постоянно переворачивался с боку на бок. В это время раскладушка так сильно скрипела, что дежурная, вероятно, думала, принимаю в ней девчонок? После каждого скрипа заглядывала через стекло в "Красный уголок".

Из-за чего мне никак не удавалось заснуть. Иногда ко мне заглядывали любопытные девчонки, поэтому долго не мог заснуть. Где-то за полночь смог погрузится в сон, но через какое-то время проснулся от сильного храпа. Можно было подумать, это храпит сонная лошадь.

Прислушался. Оказалось, это дежурная тётя Варя мучается "бессонницей". Пришлось затыкать уши ватой, из пакета, лежащего рядом на подоконнике. После некоторых усилий заставил себя заснуть и не проснулся до утра.

– Саша! Вставай! – услышал, сквозь сон, голос Татьяны. – Утро давно! Пора нам завтракать.

Открыл глаза. Болохова стояла рядом и тормошила меня, стараясь скорее разбудить. Одета Татьяна была так, что осталось ей накинуть на себя пальто или плащ и идти в училище на уроки.

– Ну, как быть насчёт нашего спора? – вспомнил, вчерашний спор. – Каргинская или Каргалинская станица?

– Подумаю немного. – ответила Татьяна. – Может быть, соглашусь спорить на твоих условиях?

Поднявшись с раскладушки, попытался поцеловать Болохову Татьяну в губы, но она выскользнула из моих объятий. Погрозив мне своим прелестным пальчиком, удалилась из помещения за дверь.

Оделся и в сопровождении дежурной тёти Вари, пошёл в туалет, затем в умывальник и в столовую. В огромном зале столовой пять человек проспавших девчат.

Мы поздоровались кивком головы. Сел за ближайший стол, который был накрыт специально в мою честь. На столе молочный суп лапша, два хинкали, кусочек хлеба и стакан компота, то есть, лёгкий завтрак. Ни стал растягивать время и по-армейски быстро уничтожил продукты со стола. В это время Болохова Татьяна стояла рядом и с любопытством наблюдала за мной.

– В училище ты пойдёшь одной дорогой, – сказала Татьяна, когда мы вышли из общежития, – а пойду другой. Мне не хочется, чтобы девчонки вашей группы разгадали тайну нашей стенгазеты. Встретимся в следующее воскресенье в пять часов вечера у кинотеатра "Дружба". Сходим в кино или просто погуляем.

Болохова Татьяна поцеловала меня в щеку и побежала в сторону училища. Медленно поплёлся другой улицей, чтобы только нам вместе не войти в здание учебного корпуса училища. От общежития девчат, это ни так далеко, метров пятьсот, не больше, поэтому через десять минут был там. Училище, словно пансионат благородных девиц, наполнилось голосами прелестных дам. Всюду смех и трескотня девчат.

Совершенно не обращая внимания на меня, девчонки пятой группы монтажниц фотоэлектронного оборудования, в коридоре вывешивали на стенде стенгазету "На злобу дня", вокруг которой толпились девчонки других групп. Чтобы не привлечь на себя подозрение посмотрел на стенгазету и увидел поцелуи от губной помады на своём автопортрет в стиле дружеского шаржа. Это получилось классно! Точно так, как выглядел в конце своей работы над стенгазетой. Признавшие мой портрет девчонки разных групп, стали хихикать и подшучивать надо мной.

Все понимали так, что это меня зацеловали девчонки моей десятой группы, так как заметка на стенгазете посвящена полностью десятой группы. Вокруг заметки нарисованы дружеские шаржи на девчонок, которые больше других девчат опекали меня постоянно в нашем училище.

4. Смертельное кино.

Всю неделю мы не встречались с Татьяной. Оба были поглощены учёбой в своих группах. Сам едва не забыл, что мы с Болоховой Татьяной договорились встретиться в воскресенье в пять часов вечера у кинотеатра "Дружба". Хорошо, что мои братья пристали к маме со своими копейками на кино в воскресенье утром.

Тут же вспомнил о своём свидании с Татьяной. Сказал маме, что еду в Орджоникидзе. Начисто выбритый и наглаженный, после обеда выехал пригородным поездом в Орджоникидзе. Чтобы не помять свой парадный вид, стоял в тамбуре пустого вагона.

Мимо меня за окном вагона мелькали давно знакомые места. На улице пасмурная погода, но дождя не ожидалось. Скорее может выпасть снег, так как поздняя осень. Природа и люди находились в ожидании зимы. Все нахохлились перед снегом. Возле кинотеатра "Дружба" было много народа.

Показывали американский фильм "Это безумный, безумный, безумный Мир!", очень забавная кинокомедия, поэтому шансов попасть в зал были равнозначны нулю. Большинство смотрели этот фильм не первый раз, а стояли в очереди словно впервые раз.

Не был уверен, что Татьяна придёт на свидание, так как она тоже могла забыть за неделю. Ведь мы оба так сильно были заняты учёбой, что даже знаками внимания ни разу не обменялись. Видел Болохову Татьяну всего один раз мельком издали, когда она со своими подружками спешила утром следующего дня в училище. После этого, в течение всей недели, Татьяну ни разу не видел.

– Ты купил билеты? – неожиданно, спросила Татьяна, прервав мои мысли. – Что билетов нет?

– Извини! Задумался. – ответил, вздрогнув слегка от неожиданности. – Сейчас попробую купить.

Подошёл к опустевшей кассе и спросил билеты в кино. К нашему общему удивлению нашлись нам два билета на тринадцатый ряд, тринадцатое и четырнадцатое место.

Мы с Болоховой Татьяной были люди не суеверные, поэтому, сразу, не задумываясь, взяли билеты на эти места. Когда мы вместе со всеми зрителями прошли в зал, то удивились тому, что почти половина мест тринадцатого ряда были пустыми.

Возможно, что группа друзей опоздала в кино? Чтобы не нарушать порядок, мы с Татьяной сели на свои места. Сел на тринадцатое место, а Болохова Татьяна села на четырнадцатое место. Возле меня и возле Татьяны сидели две молодые пары.

Дальше двадцатого места тринадцатый ряд был пустым. Вероятно, это потому, что правую стенку зала ремонтировали и строительными лесами закрывали проход на четыре ряда?

Поэтому на свои места зрители заходили только с левой стороны зала. Вся правая сторона прохода в зал возле стены была перекрыта проводимым ремонтом.

Это было нарушением техники безопасности. В случае пожара или какого-то происшествия, зрителям пришлось бы спасаться только в левую сторону. Представляю, это какая давка начнётся. Половина зрителей в панике друг друга передушит.

Хотя бы сегодня все было хорошо, и никто не смог бы испортить мне свидание с прелестной девушкой. Как всегда, перед показом кино, начался пропагандистский киножурнал коммунистической партии. Кинозрители, дружно заглушая показ киножурнала, зашуршали упаковками мороженного, зачавкали пирожками, защёлкали семечками.

Нужно было за пятнадцать минут всем освободиться от купленного продукта за пределами кинотеатра, чтобы затем со спокойной душой и мыслями смотреть сам кинофильм, именно тот на который они приобрели билеты. Не нарушая всеобщей традиции трудящихся Советского Союза, мы с Болоховой Татьяной принялись дружно облизывать пломбир, купленный нами при входе в кинотеатр.

В это самое время пустующие места нашего ряда заполнились. Пришёл и опоздавший последний зритель нашего ряда. Нас попросили передвинуться на одно место, чтобы пришедшему зрителю не мешать другим, смотреть начавшееся кино. Все зрители нашего ряда синхронно приподнялись и пересели на одно место.

Сел на четырнадцатое место, а Татьяна села на пятнадцатое место. Прямо рядом со мной на тринадцатое место сел коренастый мужчина, который был похож на атлета. Мы стали смотреть кинокомедию. Весь зал в течение двух серий надрывался от смеха.

Когда кинофильм закончился, и зрители поспешили покинуть кинозал, поднялся к выходу и наткнулся на мужчину, сидящего на тринадцатом месте, на котором должен был сидеть. Мне показалось вначале, что он спит. Сам хотел, было, его разбудить.

Но тут увидел, что с левой стороны между плечом и шее у мужчины торчит узкая рукоятка ножа, по которой стекала кровь. Рядом стоящая девушка и Болохова Татьяна, увидели эту ужасную гибель мужчины. В тот же миг они лишились чувств. Обе девушки рухнули между рядами, а в это время был в шоке и не мог ничего сообразить, как мне поступать дальше.

Но не успел опомниться, как меня ударили чем-то тупым по голове и стали крутить руки. Перед тем, как потерять сознание от второго удара по голове, увидел, как в зрительном зале началась ужасная свалка. Люди стали топтать друг друга, пытаясь покинуть зрительный зал.

Очнулся в милиции с наручниками, на руках закрученными назад и с жуткой болью в голове. Болохова Татьяна сидела рядом, и вся дёргалась, словно тело и душу пробивал паралич от бесконечного рыдания. Опухшими глазами посмотрел вокруг.

Дежурный кабинет милиции битком набит офицерами милиции. Они о чём-то громко разговаривают и показывают в мою сторону. От головной боли и от шума в ушах ничего не могу понять, что они говорят. Лейтенант милиции, размахивает руками перед моим лицом.

Не пойму никак его жестов и не слышу его голоса. Лейтенант милиции шлёпает мне ладонью по щекам и обливает лицо водой из гранённого стакана. Пытаюсь встряхнуться, но мне сильно мешают руки с наручниками за спиной. К тому же ужасно сильно болит голова.

– Снимите с меня наручники. – выдавливаю из себя и не слышу свой голос. – Мне так сильно больно рукам. Всё равно мне отсюда не удрать.

Лейтенант милиции минуту что-то говорит мне в лицо и жестикулирует руками. Наконец-то он понимает, что с меня надо снять наручники и показывает сержанту милиции на меня. Сержант берет со стола ключи и снимает наручники с моих отёкших рук.

С большим трудом возвращаю свои руки в нормальное положение и медленно начинаю разминать их. Лейтенант милиции обратно начинает размахивать своими руками у меня перед лицом. По-прежнему ничего не слышу.

Лейтенант милиции пытается с силой ударить меня ладонью по лицу, но уклоняюсь от его удара и перехватываю резким движением его правую руку своей правой рукой. Лейтенант милиции поскользнулся на воде, которую лил мне в лицо, не удержавшись в равновесии растянулся на пол у моих ног. Отпускаю его руку. В этот момент кто-то тычет мне в голову ствол пистолета.

Медленно поднимаю руки и правой рукой пальцами зажимаю свой нос, чтобы продуть свои уши, как это делают в самолёте пассажиры вовремя полёта, когда у них закладывает уши от набора высоты самолётам. В моих ушах что-то с болью тихо хлопает.

В мои уши мгновенно врывается звук, от которого становиться больно ушам и голове. Зажмуриваю сильно глаза, чтобы вытерпеть жуткую боль и медленно опускаю вниз свои руки, после того, как от моей головы убрали ствол пистолета. Начинаю приходить в себя.

– Вам чего от меня надо? – спрашиваю, глухим голосом милиционеров, которые все также орут на меня.

– Рассказывай нам, где твои сообщники? – спросил меня, лейтенант милиции. – С которыми ты целый год убиваешь людей. Если ты мне сейчас не будешь говорить правду, то мы тебя и твою девку изуродуем.

– Всего три недели, как отслужил армию. – ответил, едва сдерживая свой гнев. – Посмотри мой паспорт. Он совершенно новый. Если тебе этого недостаточно, то позвони в военкомат. Тогда сам убедишься в том.

Лейтенант милиции взял судорожно мой новый паспорт и внимательно стал разглядывать его страницы. Сверил своими глазами мою фотографию в паспорте с моим опухшим от побоев лицом. Подумал о чём-то.

Отошёл к другому столу, за которым сидел майор. Несколько минут они тихо разговаривал с ним о чём-то, показывая на мой совершенно новый "молоткастый, серпастый" советский паспорт. Затем они стали разглядывать другой паспорт.

Вероятно, это был паспорт Болоховой Татьяны? Записали данные наших паспортов. Лейтенант милиции сел за свой стол и стал что-то писать. Раньше оравшие на меня милиционеры заткнулись. Искоса поглядывали на меня и на Татьяну, которая не много успокоилась и лишь изредка вздрагивала всем телом от бывших слез вовремя рыдания. Приходил в себя от боли в голове.

– Распишитесь в протоколе. – тихо, сказал лейтенант милиции, возвращая нам паспорта. – Вы оба свободны.

– В кино пришёл со своей невестой ни для того, чтобы расписываться в протоколах милиции. – отказался сам. – Мне ничего не известно, что произошло в зале кинотеатре. Это было моё тринадцатое место по купленному мной билету. Мужчина попросил меня подвинуться. Если бы не подвинулся, то они убили бы меня.

Болохова Татьяна тоже отказалась подписывать протокол. Мы оба смотрели в сторону майора, который внимательно слушал мой разговор. Майор посмотрел на лейтенанта милиции. Показал ему рукой, чтобы он нас отпустил. Лейтенант милиции сказал сержанту, чтобы он нас проводил до выхода из здания милиции.

– Ты, сука, за то, что бил меня и угрожал моей невесте. – сказал, лейтенанту милиции, на выходе из кабинета. – Лучше не попадайся мне в гражданской одежде на улице. Уважаю форму офицеров, но, ни таких как ты. Так что смотри, не забывай об этом. Иначе тебя размажу в гражданской одежде по всей улице.

Во мне все так горело от боли и злости, что почти не соображал, что говорю. Но никто мне ничего не ответил. Вышел из кабинета. Быть может они понимали моё состояние.

Поэтому ни стали опять возвращаться к прошедшему или у них появилась совесть и сострадание за свои ошибки насчёт меня. Однако, не знаю, о чём они думали, когда били меня и крутили руки. Какие эти милиционеры всё-таки подлые люди. Свои ошибки они пытаются найти в других.

На улице прохладно и с неба срывались первые снежинки. Болохова Татьяна взяла меня под руку. Мы пошли с ней по темным улицам ночного Орджоникидзе.

Редкие уличные фонари своим тусклым светом кусками выхватывали из ночи небольшие участки улицы. Город молчал, будто был оглушён ударом по голове, как только что произошло со мной.

Все никак не мог до сих пор сообразить, что произошло со мной. Меня слегка тошнило, сильно кружилась голова, ноги подкашивались. Ноги сами собой тащились куда-то по улице.

Если бы рядом не было сейчас Болоховой Татьяны, то валялся бы где-нибудь на городской улице. Прохожие могли подумать, что напился водки, как самая последняя свинья.

Из-за своего состояния не помню, сколько мы ходили по ночным улицам Орджоникидзе. Болохова Татьяна ничего мне не говорила. Может быть, она тоже была в таком состоянии или понимала моё состояние и поэтому молчала всю дорогу? Даже не мог сообразить, куда мы с ней идём, и кто из нас двоих у другого поводырь, а кто пострадавший.

Видимо, мне сильно досталось ударом по голове, что сам нахожусь в таком состоянии, похожем на сотрясение мозга. Били чем-то тупым, чтобы на голове не было шрамов и ссадин.

Удар был такой, как резиновой кувалдой со свинцом внутри, мягкий, но тяжёлый. Били дважды, возможно, больше. Совершенно не помню? Так били, что последствия от побоев пока не предсказуемы.

– Саша! Пожалуйста, осторожно! – услышал, рядом, голос Татьяны. – Тут ступеньки, не упади.

Только сейчас увидел, что мы пришли в женское общежитие, где жила Болохова Татьяна. Мы потихоньку прошли в внутрь общежития. Поднялись по ступенькам в кабинет дежурной. Мне на лицо упал яркий свет люстры.

Моментально все закружилась в моих глазах. Сразу потерял сознание. Почувствовал, как падаю и чьи-то слабые руки не могли меня удержать. Свалился без сознания прямо на пол в дежурке.

Это было мгновение или долго? Об этом никто мне так и ни сказал. Но только почувствовал резкий запах нашатырного спирта и открыл глаза. Вокруг меня мелькали лица девчат и их груди, закованные в "женские доспехи".

Из-за яркого света люстры у меня сильно болели голова и глаза. Жмурился и прикрывал глаза ладонью. Кто-то догадался, что мне мешает свет и переключили люстру из семи рожков на две лампочки. Мне сразу стало легче.

Стал внимательно разглядывать пышные груди девчат, которые беззастенчиво трясли своими сиськам прямо у моего лица. Даже не опасались того, что груди могут выскочить из укрытий, которые им устроили лифчики. Девчата так были увлечены заботой о моём состоянии, что даже забыли о своём приличии перед парнем. Откровенно говоря, мне сейчас было не до грудей прелестных девчат. Постепенно, начинал приходить в себя, но теперь боялся опять потерять сознание от страстного зрелища в виде пышных девичьих грудей. Меня распирало не от боли в голове, а оттого, что находилось у меня в плавках и поднималось от возбуждения при виде грудей прекрасных созданий противоположного пола.

Опасался, что моё мужское достоинство прорвёт преграду плавок и вырвется торчком наружу.

Чтобы себя окончательно не опозорить перед девчатами, попытался подняться с деревянного пола, кабинета дежурной. Девчонки тут же подхватили меня под руки и осторожно посадили на мягкий диван-кровать возле стены. Полная девушка налила из графина в гранёный стакан холодной воды и дала мне выпить из своих рук.

– Мы вызвали скорую помощь. – сказала девушка, в розовом халате. – Тебя отвезут в больницу.

– Вот в больницу меня не надо! – возразил ей. – Мне сразу становиться дурно от белых халатов врачей и медицинских сестёр. Если вы меня туда отправите, то сразу сбегу с больницы. Лучше останусь здесь.

– Успокойся! Тебя никуда не отправим. – сказала дежурная тётя Варя. – Останешься у нас до утра.

Вскоре с улицы мы услышали сигнал машины скорой помощи. Дверь кабинета дежурной открылась. Вошла молодая женщина с медицинским саквояжем в белом халате. Следом вошли санитары с носилками.

– Так, больной, рассказывайте, что случилось? – подозрительно, спросила дама. – Что беспокоит?

– Меня избили в милиции. – тихо, ответил. – Сильно били по голове. После отпустили домой. У меня кружиться голова и слегка тошнит. От яркого света болят голова и глаза, сразу теряю сознание. Сейчас меня беспокоит больше всего ваше присутствие. Истерически боюсь врачей. Сразу хочется бежать от вас.

– Ну, раз больной шутит, значить он ни так безнадёжен. – выслушав меня, сказала дама, привычно потирая свои ладони. – У вас небольшое сотрясение головы. Мы вам сделаем небольшой укол. Выпьете пару таблеток от снятия давления в голове и утром будете в полном порядке. Думаю, что от девчат вы не сбежите.

Дама тут же беззастенчиво спустила мои штаны до колен. Под общее хихиканье девчат, воткнула мне в задницу свой "маленький укол", от которого едва не выскочил с голым задом из кабинета дежурной. Заставила обратно одеть штаны.

После укола доктор дала мне две таблетки, которые проглотил, не запивая водой. При даме неудобно штаны через голову одевать, остальное все естественно и не безобразно. Затем дама проверила у меня давление. На всякий случай она посмотрела мои глаз.

Приказала открыть рот и высунуть наружу язык. Внимательно посмотрела у меня горло и язык. Проверила целостность головы. Смерила температуру. Заглянула под штаны на меня ниже пояса. Ни наша никаких повреждений. Всё на мне было цело.

– Так, девочки, уложите парня спать. – сказала дама, собирая свой саквояж с инструментами. – Только не с собой, а в отдельную комнату. Больной сейчас будет спать. Пускай успокоится и хорошо поспит. Думаю, что утром он будет в полном порядке. После вы его можете использовать по любому доступному назначению.

– Мы за ночь обязательно используем его по своему назначению! – сказала грудастая девушка в халате.

Девчонки дружно засмеялись, провожая доктора до двери. Когда дверь закрылась, то девчонки стали спорить между собой о том, куда меня лучше всего уложить спать. Каждая комната оспаривала своё место моего присутствия у них. Доказывали, что там у них мне будет лучше. Есть широкая кровать с постелью.

– Больной будет спать в дежурной комнате! – остановила спор, тётя Варя. – Он и так у нас скоро пропишется. Ему постелю на диван-кровать. У меня всё равно всю ночь бессонница. Ночью присмотрю за ним.

– Нет! Нет! Ни в коем случае! – забеспокоился. – В прошлый раз, из-за вашей "бессонницы" с храпом всю ночь не мог уснуть. Мне пришлось уши затыкать ватой. Вы мне лучше постелите на пол в "Красном уголке". Думаю, что пол не будет скрипеть, как раскладушка, чтобы вы ни бегали проверять. С кем это скриплю на своей раскладушке. На ночь опять заткну свои уши ватой, чтобы от вашего храпа не сбежать.

– Слово больного – закон здоровым! – поддержала меня, грудастая девушка, под общий смех девчат. – Если парню ночью будет жёстко спать на полу, тогда с удовольствием пригрею парня до утра на своей груди.

Она так продемонстрировал свои груди торчком снизу, что они выскочили из халата, под которым ничего не было. Девушка тут же спрятала свои груди под халат, под общий смех девчат.

Дежурная тётя Варя, со смехом, показала ей кулак. Девчонки побежали приготавливать мне постель в "Красном уголке". Тётя Варя дала мне выпить чай с малиновым варением и со сливочным маслом. Можно было подумать, что у меня сейчас обычная простуда и мне надо хорошо пропотеть за ночь до утра, чтобы на завтра прошла простуда.

– Народная медицина от всех болезней помогает. – сказала тётя Варя, когда пытался отказаться. – Тебя не буду замыкать сегодня. Мало ли, что. Ты, милок, к девкам сегодня не бегай. Нагрузки тебе опасны.

– Какие там девки! – успокоил, беспокойство тёти Вари. – Мне бы выжить до утра от побоев, а там видно…

Тётя Варя пригрозила мне напоследок и уложила в постель, которую мне приготовили девчата на полу в зале "Красного уголка". Постель из двух толстых матрасов укрытых белой простынею и со всех сторон обложена подушками, это на тот случай, чтобы не скатился на пол.

Под голову положили огромные пуховые подушки. Когда тётя Варя скрылась за дверью, укрылся до подбородка одеялом и моментально уснул. Мне было так хорошо и уютно, словно опять вернулся в Гудермес, в наш Старый хутор, где сам спал у Выприцких на пуховой перине, в своём далёком и прекрасном детстве.

Там всегда было тепло и уютно. Отчего у меня остались приятные воспоминания на всю жизнь. Как жаль, что ничего нельзя вернуть обратно. Проснулся от воздействия "народной медицины", которой меня угощала на ночь тётя Варя.

Сам весь мокрый от пота, словно меня только что вытащили из горячей ванной. Маяком спокойствия в общежитии звучал ужасающий храп дежурной тёти Вари, к которому девчата, возможно, давно привыкли и спокойно спали?

Мне страсть, как захотелось в туалет. Вспомнил, что туалет находится через две комнаты напротив столовой. Мне надо было тихонько сходить туда, чтобы только не разбудить девчат и дежурную тётю Варю. Босиком осторожно подошёл к двери.

Дверь была не заперта. Тихо открыл её и на цыпочках пошёл в сторону туалета. Несмотря на то, что на улице наступила зима, в общежитие тепло, как летом. Возможно, это по такой причине девчонки ходили почти голяком, чтобы не потеть вовремя сна от такой температуры в помещении?

Тем более что им нечего опасаться на тот случай, что за ними будут подсматривать парни. Все спальные комнаты первого этажа находились в сторону общего двора комплекса зданий женского общежития. Куда входили здания общежития нашего училища, двух техникумов и института.

Так что подглядывать за ними некому. Весь состав зданий комплекса женского общежития не имел ни единого мужика. Поэтому моё присутствие в зданиях комплексе женского общежития было огромной редкостью всем девушкам.

Прошёл в туалет никем не замеченный. Был третий час ночи. Девчата крепко спали. На обратном пути загорелся желанием посмотреть хотя бы в одну спальню к девчатам. Вполне естественное любопытство мужчины к женщине, также как обратное любопытство женщины к мужчине.

Тем более что здесь не требовалось открывать двери. Тут не было никакого риска. Все двери спальных комнат сверху до половины застеклённые. Это, наверно, потому, чтобы дежурная по общежитию могла смотреть за порядком в спальне, не открывая дверей?

Тоже осторожно посмотрел в стекло. При свете фонаря со двора хорошо было видно всю комнату. Это была спальня той самой грудастой толстушки, которая спала совершенно голая по-детски свернувшись калачиком и обнажив все свои девичьи прелести внушительных объёмов.

На ней даже простыни не было. Возможно, это она пожертвовала простынь мне на ночь, конечно, с огромным удовольствием задрал бы толстушку? Может быть, она тоже была бы не против? Но вот как отнесутся к этому её три подружки, которые спят в этой комнате?

Возможно, поднимут визг или потребуют взаимности с ними? Сразу с четырьмя спать не смогу. Всё-таки не робот, а человек. Куда мне?! Лучше тогда ни одну из них не иметь. Вдруг, где-то скрипнула дверь, опасаясь быть разоблачённым, поспешил скрыться в зале "Красного уголка".

Обратно лёг в свою постель. Едва закрыл глаза, как чьи-то пальцы коснулись моих губ. Это были пальцы ни Болоховой Татьяны не грудастой девчонки, которую сейчас видел голой в её кровати.

– Т-с-с! Тихо, тётю Варю разбудишь. – прошептал мне, не знакомый голос. – Очень хочу сейчас тебя.

Вполне естественно, что не мог отказать в такой просьбе даме. Тем более что сам горел страсть к женскому полу. Постель не могла скрипеть, как раскладушка, а маяком нашей безопасности был храп тёти Вари. При слабом свете уличного фонаря, тень подоконника надёжно скрывала наши движения и лицо рискованной дамы.

Мы сразу, без промедления, начали удовлетворять свою потребность. Пока у нас хватало сил на взаимное половое внимание. Мы словно кот с кошкой быстро удовлетворяли свою пылкую страсть.

– На меня не смотри и ничего не спрашивай. – прошептала она, вставая с постели. – Ушла. Пока. Спи.

Отвернулся в сторону окна и вскоре уснул. Проснулся тогда, когда лучи солнца щекотали моё лицо. Сразу подумал о ночном похождении. Может быть, это был сон или мне померещилось? Сам отдёрнул одеяло и увидел всюду признаки секса. Значить все так и было.

Хорошо, что она не была девственницей. Куда бы тогда мог спрятать испачканную кровью простынь? Ну, а так, если не нанюхают признаки секса, то и нечего мне беспокоиться. Надо быстрее мне одеться и привести себя в порядок. Не дожидаясь, когда кто-то войдёт сюда в зал.

Быстро оделся и уничтожив признаки ночной страсти, быстро свернул постель, а затем убрал её в сторону. В это самое время в зал вошла Болохова Татьяна, сделал вид, что её не заметил, безразлично разглядывая плакат на стене у окна. Затем перевёл взгляд на окно, там стал разглядывать улицу.

– Какой-то у тебя тут странный запах!? – спросила Татьяна, когда подошла ко мне. – Что такое?

– Ничего особенного. – ответил, целуя её в щеку. – Мужчины также как женщины, вовремя сна выделяют запах. Потом все проходит. Это вполне естественно. Как месячные у женщины. Мы взрослые люди…

– Тебе виднее. – смутившись, согласилась Болохова Татьяна. – Ни спала с мужчинами и не знаю, какой запах они выделяют. Тебе лучше бы пойти в ванную комнату и помыться. Нам скоро надо идти в училище.

Пошёл к ванной комнате, прихватил с собой полотенце, которое мне принесла Татьяна. Замкнувшись на щеколду, разделся и залез под душ. Голова слегка болела от вчерашних побоев. Остальное самочувствие у меня нормальное.

Мне только было интересно узнать. Кто это такая неизвестная дама, которая удовлетворила ночью мою и свою потребность? В общежитии столько много девушек и женщин!

– Саша! С тобой все в порядке? – спросила Болохова Татьяна, за дверью ванной комнаты. – Отзовись мне.

– Заканчиваю мыться! – ответил, ей, закрывая душ на оба крана. – Сейчас вытру себя полотенцем и выйду.

Под краном умывальника почистил пальцем зубы, пополоскал рот и по-армейски оделся за сорок пять секунд. Сразу, не теряя ни секунды, открыл дверь душевой и вышел. Татьяна стояла рядом. Она как овчарка понюхала меня и убедившись, что дурно не пахну, повела в столовую.

В столовой никого не было. Возможно, что девчата ушли на занятие? Болохова Татьяна осталась меня подождать. Ну, прямо, как настоящая ревнивая жена. Обнюхала, помыла и накормила. Однако ночью со мной она не спала в постели.

– Таня! Вчера вечером, после кино, тебя милиционеры били? – спросил, её, когда мы уже вышли на улицу.

– Нет! Меня не трогали. – ответила Болохова Татьяна. – Только ты меня больше не называй своей невестой.

Дальше мы пошли в училище разными дорогами и до самой весны больше не встречались.

5. Алханчуртский канал.

На все последующие выходные дни и на праздники мы с Татьяной не были вместе. Словно между нами пробежала чёрная кошка. Может быть, это она узнала от той таинственной дамы за наше ночное сношение с ней, в "красном уголке" женского общежития или были какие-то другие причины?

Мне так и не удалось как-то перехватить Болохову Татьяну, чтобы назначить ей свидание. Даже на праздники, Новый 1970 год, вовремя праздничного концерта у новогодней ёлки сам не мог найти Татьяну в зале.

Увидел её случайно, когда она стояла на сцене за занавесью рядом с замполитом училища и ждала своего выхода на сцену. Болохова Татьяна читала на сцене какие-то новогодние стихи. Но совершенно её не слышал, лишь страстно смотрел в её сторону.

Татьяна стояла на сцене прямо напротив меня, но делала вид, что совершенно не замечает меня. Вовремя её поклонов на аплодисменты, сделал ей не заметно жест рукой. Но даже в этот момент на лице Болоховой Татьяны не было знаков внимания ко мне.

Она словно не замечала моего присутствия в зале. В день Советской Армии 23 февраля, когда мы обратно находились в одном зале. Но и в этот раз Болохова Татьяна избегала встречи со мной.

Постоянно уклонялась от разговора или вообще скрывалась куда-то с подружками, чтобы только не быть рядом со мной. Мои попытки встретиться с ней не увенчались успехом.

Приближался весенний женский праздник, Международный женский день 8-го Марта. Мои друзья решили отметить на природе. Возле Алханчуртского канала, который находится между Бесланом и Орджоникидзе, за посёлком Дачным, ближе к плодоовощному питомнику.

В это время года там много зелени и хорошие полянки пикника. Друзья пригласили своих подружек, только у меня не было пары. Долго не решался пригласить Татьяну на этот пикник.

Но, набравшись храбрости, всё-таки решился. Седьмого марта, рано утром, пошёл на колхозный рынок в Орджоникидзе и купил по семь штук разных цветов.

Считал, что это магическое число недели будет у меня счастливым. С огромным букетом цветов отправился к нашему училищу и на расстоянии от училища ждал появления Татьяны со стороны женского общежития. Стоял так, что если бы Болохова даже не ночевала в женском общежитии, а у местных подруг, то она всё равно пересекала бы участок дороги к училищу, который хорошо просматривался со всех сторон двух больших улиц, Пушкина и Джанаева. Там увижу Таню. Ждать мне долго не пришлось. Издали увидел Болохову Татьяну в окружении своих подруг.

У них было весёлое предпраздничное настроение. Девчата смеялись и о чём-то весело беседовали. Посчитал сколько девчонок идёт с Татьяной. Тут же отделил от букета каждой девчонки по одному цветку.

– Девочки! Поздравляю вас с Международным женским Днём 8-го Марта. – быстро, выпалил, когда перехватил девчат на перекрёстке. – Желаю всем успешно закончить учёбу в училище и быть счастливыми.

– Спасибо! Спасибо! – ответили девчата, разбирая цветы и хихикая. – Мы все обязательно будем счастливы!

– Татьяна! Поздравляю тебя! – неуверенно, сказал, когда девчонки удалились. – У нас завтра намечается пикник на природе в честь женского праздника 8-го марта. Приглашая тебя на пикник. Давай встретимся в шесть утра на вокзале. Мы поедем до Алханчуртского канала. Там шикарная природа и мало людей.

– Подумаю об этом до завтра. – заманчиво, ответила Татьяна, принимая от меня огромный букет цветов.

Болохова Татьяна ушла в сторону училища, рукой останавливая меня на перекрёстке. Сам стоял до тех пор, пока Татьяна не скрылась за дверями училища. Тоже пошёл на занятие в свою группу.

В предпраздничный день уроков мало. В подавляющем большинстве женский коллектив училища, занимался подготовкой своего личного праздника, Женского дня 8-го Марта.

Чтобы мужчинам училища ни стать в праздник нищими из-за подарков дамам, мы пришли к единому мнению, что нам стоит купить общий огромный букет всем и поставить в фойе училища. Огромный букет цветов поставили в центре.

Кроме огромного букета для всех наших дам, который разобрали в конце дня по одному цветку, нарисовал девчатам общую праздничную стенгазету и в каждый класс нарисовал по одному поздравительному плакату на больших листах белого ватмана.

Девчонки в знак благодарности в зале накрыли огромный праздничный стол с различными конфетами, напитками и тортами.

Предпраздничный день удался на славу. Все разошлись на три дня, так как на праздничные дни выпадали суббота и воскресение.

Двухчасовым поездом отправился домой в Беслан, чтобы сказать маме и своим друзьям, что заночую у наших стариков, дедушки и бабушки, в Орджоникидзе, а рано утром приеду поездом до Алханчуртского канала, на место нашего будущего пикника на природе.

Мама была не против моего отдыха на природе. Просто по привычке с моего детства беспокоилась за моё здоровье.

В шесть часов утра 8-го марта сам стоял с букетом цветов и со своей сумкой харчей, на привокзальной площади станции "Орджоникидзе". У меня было мало шансов дождаться Болоховой Татьяны.

Так как почти три месяца мы не видели близко друг друга. За это время Таня могла познакомиться с каким-то другим парнем и встречаться с ним. Так что сам был готов к такому финалу.

Следующим поездом после шести утра, собирался вернуться к себе домой, чтобы без пары не маячить рядом со своими друзьями на пикнике. Но Болохова Татьяна пришла с небольшим опозданием. Она не приехала городским транспортом от общежития, а пришла пешком, так как женское общежитие нашего училища было ни так далеко от вокзала.

– Танечка! Поздравляю! – весело, сказал, целуя её в щеку. – Наш поезд давно ушёл. Поедем автобусом.

– Спасибо! – ответила Татьяна, целуя меня в щеку. – Автобусом лучше, там мы пройдём пешком.

Болохова Татьяна взяла у меня букет цветов, а у неё спортивную сумку. Мы пошли на посадку в междугородный автобус, который стоял близко от вокзала, возле него было совсем мало народу. Мы сели на свободные места и Татьяна, прижавшись ко мне, стала смотреть через стекло автобуса на проезжую часть улицы.

Ничего не говорил ей. Боялся, что опять спугну её своим разговором. Тогда потеряю её навсегда. Болохова Татьяна тоже молчала всю дорогу, только крепко прижималась ко мне, то ли от прохладного утра, то ли от того что соскучилась от долгой разлуки со мной. Так мы ехали, с ней молча до нужной нам остановки возле Алханчуртского канала, остановку которого нам напомнила билетёрша автобуса.

– Ох! Какой прекрасный воздух! – радостно вздыхая, сказала Татьяна, когда мы вышли из автобуса. – Как здесь дышится хорошо! Давай мы немного погуляем здесь, а после пойдём к твоим друзьям.

– Как Ваше величество пожелает, так будет. – ответил ей. – Сегодня ваш праздник. Ваш раб на целый день.

Болохова Татьяна весело засмеялась и стала спускаться к берегу реки Терек. Возле речки росли первые весенние цветы.

Татьяна вернула мне букет цветов, купленных мной для неё, а сама стала собирать полевые цветы. Здесь было так много цветов, что прошло минут десять. В руках у Татьяны был огромный букет цветов, которые едва помещались у неё в обеих руках. Сам ходил рядом с Болоховой Татьяной. Мне было приятно, что мы опять вместе. От всей души рад нашей встречи отдыха на природе.

– Теперь пойдём к твоим друзьям на пикник. – сказала Болохова Татьяна. – Они там давно нас заждались.

Мы поднялись от берега реки Терек до трассы, там перешли дорогу и направились вдоль Алханчуртского канал в сторону железной дороги, за которой начинались полянки и зелёные деревья с первыми нежными листочками. Где-то там мне намечена встреча на пикнике с моими друзьями. Возможно, прямо за бугром?

– Вот, пропавшие к нам явились. – сказал Саламатин Тимофей, когда мы подошли к друзьям. – Проходите!

– Мы не пропавшие! – возразила Татьяна. – Мы ходили собирать у реки полевые цветы на венки.

Болохова Татьяна раздала подругам моих друзей полевые цветы и девчата принялись плести из цветов венки. С друзьями стал готовить костёр под шашлыки.

К нашему приходу парни подготовили дрова и место нашего пикника. Оставалось нам разжечь костёр и на рогатки из веточек положить шампура шашлыка. Кроме нашей компании на другой стороне канала была группа парней и девчат.

Столько же пар, как у нас. Наши компании соединяла только узкая платина со шлюзами, с которой летом дети прыгают в воду. Мы на расстоянии взаимно поздравили девчат с праздником и принялись отмечать первый праздник весны.

К этому времени шашлык, и венки девчат были готовы. Мы открыли бутылку шампанского в честь наших девчат и одну бутылку шампанского отправили с поздравлением к девчатам другой компании.

Парни с другой стороны не остались в долгу перед нашими девчатами, прислали нам бутылку сухого грузинского вина "Саперави" с осетинскими пирогами фыдчин и вали бах (один пирог с мясом, а другой с сыром и картошкой). Местные все с детства по праздникам и в будни любили кушать такие традиционные осетинские пироги.

– Кто-то забыл, что мы восьмого марта всегда открываем плавательный сезон. – напомнил Дзгоев Руслан, он стал раздеваться до плавок. – Может быть, вам слабо сейчас купаться? Если нет, то идём купаться.

Ни стал приглашать себя. Сразу разделся до плавок. За нами последовали парни с обеих сторон.

На природе по виду погоды далеко до плавательного сезона, но задолго до моей службы в армии, однажды, мы искупались в озере восьмого марта. С тех самых пор у нас вошло в традицию, открывать плавательный сезон восьмого марта, каждого года, при любой погоде.

Нас с детства приучили соблюдать кавказские национальные традиции, а тут у нас собственная традиция имеется. Так что мы решили её соблюдать всегда. Вот и сейчас решили продолжить традицию, чтобы не ударить в грязь лицом перед своими подругами.

– Просто намочить себя в холодной воде может каждый. – сказал, останавливая своих друзей, которые собирались попрыгать в воду. – Давайте соревноваться за какой-нибудь приз. Кто из нас дальше нырнёт?

– Вот ты первый и начнёшь. – предложил Замуров Антон. – Следующий. На бутылку шампанского. Выставляем кандидатуры с обоих берегов канала. Судьями соревнования назначаем девушек с обеих сторон.

Другая сторона ни отказалась от участия в соревновании. Со своей стороны, выставили парня такой весовой категории, как у меня. Девчонки вышли на стартовую позицию.

Мы с парнем с другой стороны, встали на середину дамбы между шлюзами. На металлическое ограждение. Обменялись рукопожатиями и приготовились к прыжку. Девчата предупредили нас о готовности. Приготовили свои платки. На счёт три, девушки махнули своими платками.

Мне нужно было утвердиться во внимании Болоховой Татьяны, чтобы после пикника больше никогда не расставаться и не потерять её навсегда. Поэтому решил нырнуть как можно глубже, чтобы на глубине канала вода протащила меня по течению как можно дальше, а не выбросила на поверхность.

Таким образом, поэтому подпрыгнул высоко над платиной и развернувшись вовремя прыжка, штопором вошёл в воду. Когда моё тело вошло в воду, то тотчас воткнулся в речной ил кистями рук. Благодаря тому, что вовремя прыжка выставил вперёд себя руки.

Амортизировал удар головой в дно канала. Но удар был такой сильный, что по самые локти утонул в иле и головой пропахал ил по дну канала. Моментально, вовремя удара, потерял сознание. Холодная вода канала увлекла меня дальше вниз по сильному течению.

Какое-то неведомое ранее блаженство окружило меня. Плыл словно птица в воздушном пространстве. Что-то влажное обволакивало меня и несло куда-то в неизвестную мне даль.

Всё было прекрасно, вот только кисти рук и голова ужасно болели. Постепенно, влага, окружающая меня, стала проникать вовнутрь через нос и рот. Почувствовал, как что-то прохладное скользнуло через горло и стало заполнять меня изнутри. Моё подсознание сообщила мне, что тону. Мне надо было принимать какие-то меры к своему спасению.

Сколько было во мне сил, все выплеснулись сквозь мои конечности. Усиленно стал толкаться ногами об дно и загребать наверх опухшими от удара кистями рук. Понадобилось огромное усилие, чтобы вынырнуть из воды. Когда моя голова оказалась на поверхности, начал жадно глотать воздух и судорожно выгребать руками до берега канала.

Меня утащило так далеко за поворот канала, что поэтому друзья меня видеть не могли. Кричать не мог от того, что горло моё стянуло от холодной воды и проникшего в рот ила. Всего лишь шипел, отплёвываясь от ила и постоянно глотая с огромной жадностью чистый весенний воздух.

Мне совсем не хотелось утонуть. Стал цепляться за все, что мне попадало мне под руку. Но мои руки были слабы, без силы сопротивляться стихии, а течение воды в канале безжалостно к человеку, попавшему в её поток. Меня тянуло течением воды все дальше и дальше от моих друзей, а также от шанса выжить. Прошло несколько минут с того момента, когда вынырнул на поверхность. Всё ещё был на плаву.

Но мои силы были на исходе. Сильно от боли кружилась голова. Чтобы не потерять сознание тряс постоянно головой и сильно зевал, чтобы растянуть мышцы своего лица. Тут сам обратил внимание, что почти по середине канала течёт вода, испачканная кровью.

Сразу понял, что не мог опередить собственную кровь. Выходит, что мой напарник по прыжкам в воду тоже пострадал. В это время вода в канале начала быстро падать.

– "Значить перекрыли шлюз." – подумал, продолжая цепляться опухшими кистями рук об бетонное покрытие берега канала. – "Получается, что нас решили спасать или, вытаскиваю со дна канала погибшего."

Когда вода в канале совсем упала. Мои ноги коснулись дня, понял, что у меня нет шансов выбраться из канала, так как ниже берег канала был сильно скользкий от жирного ила. Подняться сам никак не мог.

Растянулся в грязной жидкости на дне канала по течению ушедшей воды и вскоре обратно потерял сознание. Что-то вновь потянуло меня, но только, ни по течению, а наверх по скользкому бетону, обдира об острые выступы мои бока и спину.

Наверху чьи-то руки подняли меня от земли и долго несли куда-то. Затем положили на траву. Словно сквозь сон сам слегка приоткрыл глаза и увидел там ужасную куртину на уровне глаз.

Прямо возле закрытого шлюза, из которого просачивалась вода, торчал кусок арматуры, на котором безжизненно висело вниз головой тело моего напарника по прыжкам в воду канала. Арматура проткнула ему насквозь голову и ржавым концом воткнулась ему в грудь. Вниз по арматуре стекали струйки крови из его безжизненного тела. Не выдержал такого удара от этого ужасного зрелища и опять потерял сознание.

Пришёл в себя на больничной кровати. Вокруг меня люди в белых халатах. Внимательно вглядываюсь в эти лица и среди них узнаю знакомое мне лицо Болоховой Татьяны. Пытаюсь улыбнуться ей, но боль в голове мешает мне сделать это и у меня на лице появляется кислая мина, от которой мне самому неприятно. Татьяна улыбается мне глазами полными слез. Вытирает слезы платком. Целует меня в щеку.

– Тебе нельзя подниматься. – говорит она, мне, когда пытаюсь встать. – Все у тебя будет хорошо. Ты цел.

Ничего не спрашиваю у Болоховой Татьяны, так как моё сознание полностью вернулась ко мне. Нервное потрясение прошло, только по-прежнему болят кисти рук и голова. На кистях рук наложены какие-то пластины, завёрнутые в медицинский гипс, от кончиков пальцев, почти до локтей, мои руки перебинтованы.

– У меня что, обе кисти рук переломаны? – удивлённо, спрашиваю, Болохову Татьяну. – Буду инвалид?

– Нет! Нет! С тобой все в порядке. – поспешила, ответить Татьяна. – У тебя растяжение кисти рук.

Больше мне ничего не хотелось спрашивать и смотреть. Потихоньку весь погрузился в сон. Проснулся от уколов, которые делали мне в оба плеча. Открыл глаза и увидел медсестру, которая протирала мне ваткой, смоченной в спирт, место сделанного укола на моём плече.

Её груди с розовыми сосками свисали под белым халатом у моего лица. Мне было видно дальше её обнажённое тело, которое склонилось надо мной. Меня всего пробил озноб половой страсти.

Тотчас почувствовал, как моё мужское достоинство подняло больничную рубашку. Вместе с лёгкой простынею ниже моего пупка. Медсестра почувствовала мою страстную дрожь. Лукаво улыбаясь, посмотрела в мои глаза. Словно случайно коснулась на простыне ладонью до моего достоинства.

Меня всего передёрнуло от страстного напряжения. В это время медсестра поднялась во весь рост. Пошла из палаты в сторону процедурной, которая находилась за дверью в коридоре больницы. В палате был слабый свет ночной лампы, которую сестра включала возле моей кровати.

Когда медсестра выключила свет возле моей кровати, то яркий свет из коридора мгновенно осветил её обнажённую фигуру под белым халатом, который просвечивался под ярким светом, словно полупрозрачное матовое стекло.

Мне отчётливо было видно все линии её голого тела, словно медсестра специально показывала своё обнажённое тело, как это делают артистки стриптиза или натурщицы на подиуме перед художником.

Растревоженный увиденным зрелищем, больше не мог уснуть в таком состоянии. Лежал долго в темной палате, покуда страстное напряжение постепенно прошло. Вокруг была ночь. Сам находился в хирургическом отделении больницы. В палате с травмами. Кроме меня в палате были ещё трое мужчин с руками и ногами в гипсе.

Возможно, что они попали в аварию или была какая-то бытовая травма? Все больные спали. Медсестра погасила яркий свет в коридоре. Слабый свет дежурной лампы освещал слегка все окружающее пространство в коридоре и в нашей палате.

Совершенно потерял сон и просто лежал, наслаждаясь отдыхом в больничной постели. Боль в кистях рук и в голове, почти прошла. Осталось только небольшое покалывание в пальцах и слабость в голове. Ни о чём не хотелось думать. Хотелось дождаться утра, чтобы быстрее уйти из больницы.

Мне с детства больница сильно опротивела с её запахами различных лекарств. Через некоторое время мне захотелось в туалет. Вполне естественная потребность, тем более что было много выпито на пикнике шампанского, грузинского сухого вина "Саперави", а также грязной воды из канала вместе с речным илом напился вдоволь.

Встал с кровати, чтобы пойти в туалет, но тут вспомнил о перебинтованных кистях рук. В таком положении не мог поднять больничную рубашку, которая свисала с моего голого тела ниже колен. Нужно что-то придумать, чтобы мне не описаться в больничной палате.

– "Не мочиться же мне в постели.". – подумал сам. – "Пойду, попрошу медсестру, чтобы она помогла мне поднять рубашку. Ничего особенного здесь нет. У неё такая работа. Медсестра это делает со всеми больными, которые лежат в гипсе. Пойду, скажу, что мне хочется писать. Не могу поднять рубаху. Она мне поможет."

Осторожно выбрался из-под простыни и потихоньку пошёл в ординаторскую палату, где отдыхала дежурная медсестра. Дверь в ординаторскую слегка приоткрыта, очевидно, потому, чтобы слышать голос больного из палаты? Ногой открыл дверь и вошёл.

Кроме дежурной медсестры в ординаторской никого не было. Медсестра спала на больничной тахте, укрывшись белой простынею. Мне жалко её будить, но мочевой пузырь сильно давил низ живота. Нужно как-то осторожно разбудить медсестру, чтобы не испугалась.

– Тебе чего надо? – спросила меня, медсестра, растерянно, когда осторожно коснулся её плеча. – Иди, спи.

– Ужасно сильно хочу писать. – как бы оправдываясь, ответил. – Мне трудно поднять больничную рубаху.

Медсестра встала с тахты. В противоположном углу ординаторской возле умывальника взяла "утку" поставила сосуд на стул. Подвела меня к "утке". Осторожно задрала больничную рубаху до пояса. Попытался на цыпочках дотянуться до "утки", но у меня не хватало роста.

Член упирался в стенку сосуда. Тогда медсестра взяла в руки мой член и направила в сосуд. В тоже мгновение возбудился. Член встал торчком. Медсестра едва успела мой член прижать вниз, чтобы не оросил своей мочой все впереди себя. Струя горячей мочи хлынула в сосуд.

Мой член нагрелся. Дрожал от прикосновения руки медсестры. Когда оправился, то медсестра помыла руки под умывальником и стала опускать мою рубаху, которая застряла между моим торчащим членом и животов. У медсестры ничего не получалось, чтобы спустить рубаху.

Мой член постоянно мешал её рукам. Тем временем меня всего трясло от половой страсти. Боялся, что от этого потеряю сознание. Медсестру тоже стало трясти от половой страсти ко мне. Мы оба были возбуждены до придела. Буквально машинально медсестра прикрыла дверь в ординаторскую и закрыла её на щеколду.

Обжигая друг друга страстными поцелуями, мы дошли до предела, но мои перебинтованные руки мешали нам совершить половой акт. Тогда медсестра задрала мне больничную рубаху на мои перебинтованные руки. Медсестра поднялась на цыпочки, чтобы стоя направить мой член в свою промежность.

Но у неё ничего не получалось. Мы оба тёрлись друг об друга, но совершить половой акт никак не получалось.

Сам догадался, что мне нужно лечь на тахту. Как только улёгся спиной на тахту, медсестра забралась на меня. Направила мой член в свою промежность, начала страстно вибрировать вверх и вниз, удовлетворяя нашу взаимную потребность в половом акте.

Мы так увлеклись собой, что тахта едва не развалилась под нашей совместной тяжестью. До этого у нас не дошло. Удовлетворённые мы обмякли. Приятное ощущение блаженства растеклось по всему нашему телу. Горячий пот струился по нашим телам.

Мы были на высоте такого блаженства, ради которого можно повторить все происшедшее на пикнике, чтобы ещё раз вернуться сюда к этому состоянию своего тела. Возможно, что ради этого люди готовы на любые поступки? Медсестра встала на пол.

Вытерла белой салфеткой свою промежность и мой обмякший член, который беспомощно свисал у меня между ног. У меня не было никакой страсти от прикосновения её рук к члену. Затем медсестра помогла мне встать на ноги. Больничная рубаха без препятствия скользнул ниже моих колен.

Медсестра таинственно улыбнулась, поцеловала меня в губы и открыла дверь ординаторской. Осторожно вышел за дверь и не поворачиваясь отправился в палату на свою кровать. Там потихоньку забрался под одеяло, довольный тем, что сейчас произошло в ординаторской со мной и с медсестрой, имени которой сам не знаю.

Едва укрылся простыню, как вскоре крепко уснул, совершенно не ощущая никакой боли в теле. Проснулся от запаха больничной и домашней кухни. Открыл глаза. Вокруг моей кровати мои друзья и Болохова Татьяна с сумками продуктов из дома.

Рядом на тележке с продуктами медсестры кормили с ложечки больных в гипсе. Мои друзья и Болохова Татьяна были в белых халатах. Они разглядывали меня.

– Ну, как пострадавший, твои дела на поправку? – спросила Татьяна. – Сейчас мы тебя покормим.

– С огромным удовольствием буду кушать с твоих рук, – ответил, ей, – Но только в другом месте. Не в больничной кровати. Скажите врачу, что вполне здоров и хочу уйти с вами. Если не отпустят, сам сбегу от них.

Дзгоев Руслан пошёл к дежурному доктору. Друзья стаяли рядом, ожидая результата от разговора Дзгоева Руслана с доктором. Болохова Татьяна смотрела куда-то в сторону, стараясь не смотреть на меня. По выражению её лица никак не мог понять её отношение ко мне.

Ни сострадания, ни отречения, ни любви. Просто так, словно какой-то долг или обязательство перед кем-то, чтобы отбыть в палате больного и уйти обратно по своим повседневным делам к учёбе. Хотя бы она сказала мне что-то, но не молчала рядом.

– Так, значить ты говоришь, что сбежишь, если мы тебя не отпустим. – сказал доктор, развязывая мне бинты на руках. – Принуждать не буду. Ты свободный. Только не прыгай в воду, если не знаешь брода. Тебе крупно повезло, чего не скажешь о твоём бывшем друге. Так что смотри. Если тебе станет плохо, вернись к нам.

Доктор потрогал мои разбинтованные кисти рук. Ни обнаружив никаких повреждений, ушёл из палаты. Тот час пришла новенькая медсестра и пригласила меня за собой в ординаторскую. В ординаторской не было ночной медсестры и никаких признаком нашей половой страсти ночью.

На той же полу развалившейся кушетке лежала моя одежда. Медсестра прикрыла меня ширмой. Буквально по-армейски, за сорок пять секунд, надел свою одежду и вышел из ординаторской. Мне хотелось, как можно быстрее выйти из больницы. Мои друзья ждали меня на улице у больницы, но Болоховой Татьяны рядом с ними не было.

Посмотрел в разные стороны, но Болоховой Татьяны нигде не обнаружил. Куда она делась? Опять у неё каприз.

– Мужики, а где подевалась Болохова Татьяна? – спросил, своих друзей. – Она, что, ушла, что ли куда-то?

– Твоя подруга сказала, что у неё сейчас занятия в училище. – ответил за всех, Замуров Антон. – Ушла туда.

– Извините, друзья, у меня тоже сейчас занятия в училище. – сказал, растерявшимся парням. – До встречи!

Убежал в сторону училища, оставляя друзей в полном недоумении. У меня были одни мысли, догнать Болохову Татьяну. Восстановить наладившиеся между нами отношения, которые могли обратно прерваться из-за трагического случая на пикнике.

По дороге от больницы до училища и возле закрытого училища Татьяны не было. Возле училища, вспомнил, что сейчас выходной и никаких занятий не может быть. Просто Болохова Татьяна ни хотела со мной встречаться.

Никак не могу понять Татьяну, что она хочет от меня? Лучше бы она мне просто отказала в нашем взаимном отношении. Так бы было спокойнее в стенах одного училища. Наши общие друзья и однокурсники прекрасно понимают, что между нами что-то произошло.

Зачем нам дразнить друг друга и окружающих нас товарищей каким-то недоразумением?

Мы ещё так молоды, что у нас есть много времени разобраться со своими чувствами между собой, провести различие между дружбой и любовью в отношении друг к другу.

6. Маёвка.

После Международного женского праздника 8-го Марта, начались практические работы на военном заводе "ФЭУ" и подготовка к выпускным государственным экзаменам в нашем училище. Из-за своей занятости, а, возможно, и по другим причинам, мы никак не могли встретиться с Болоховой Татьяной?

У нас даже уроки в училище и заводская практика никак не совпадали. В выходные дни студенты нашего училища сидели за усиленной подготовкой к экзаменам. Предстоящие майские праздники могли собрать нас всех вместе на всеобщей демонстрации.

Появилась надежда, что наконец-то встречусь с Татьяной. Вовремя подготовки к майским праздникам с Болоховой Татьяной не удалось мне встретиться. Занимался в актовом зале наглядной агитацией и плакатами посвящённым майским праздникам. В это время, Болохова, вместе со всеми девчатами нашего училища готовилась к строевому шагу на майский парад.

Девчонки все свободное время, от учёбы и практических занятий, ходили строем и с песнями по кругу внутреннего двора своего женского общежития. У меня оставался только один шанс, это встретить Болохову Татьяну вовремя всеобщего построения в училище, куда приглашают всех наших студентов.

– Привет, Татьяна! – сказал, ей, когда мы как бы случайно столкнулись с ней в коридоре училища перед построением. – Прямо после парада мы собираемся с друзьями за город на "Сапицкую будку".

Там мы начнём маёвку и закончим её завтра в горах. Приглашаю тебя на маёвку. Там увидишь живописные места.

– Хорошо! – неожиданно для меня, согласилась Татьяна. – Давай встретимся в конце проспекта.

Девчонки нашего училища выстроились шеренгами в спортивных костюмах на проспекте Ленина. Немногочисленным парням училища оставалось издали созерцать строевой парад девчат по проспекту Ленина, перед трибуной руководителей партии и правительства автономной республики Северная Осетия.

В конце проспекта Ленина, меня и Татьяну, ждали мои родные и двоюродные братья, а также мои друзья, которые улизнули от парадного шествия в Беслане и в Орджоникидзе. Сейчас они с сумками продуктов, разных напитков, одежды и много чего, ожидали нашего прихода.

Двигался по противоположному от трибуны тротуару, только с одной целью, чтобы ни упустить Болохову Татьяну, которую могли перехватить подружки на другую моёвку. За кинотеатром "Октябрь" колонны демонстрантов стали расходиться домой.

– Татьяна! Сам здесь! – крикнул, когда увидел, что Болохова ищет глазами кого-то. – Иди сюда в мою сторону!

– Только схожу переодеться в общежитие и вернусь. – сказала Татьяна, когда подошла ко мне.

– Зачем тебе переодеваться? – удивлённо, спросил, опасаясь обратно потерять её. – Мы с тобой ни в театр собрались. Посмотри, какая жара, тоже одет по-спортивному, как ты. Так что давай пойдём прямо так. Если будет прохладно, то у нас в сумках есть куртки, свитера и много чего другого, что понадобится в горах.

– Ладно! Пойдём! – согласилась Татьяна. – Не замёрзну. На улице действительно сильно жарко.

Болохова Татьяна позвала с собой несколько лучших подруг. Мы огромной компанией, человек в двадцать, отправились пешком за город на место, которое в народе называют "Сапицкой будкой". Откровенно говоря, не знаю, откуда это название, а место это находится в лесу у подножия "Столовой горы", прямо сразу за городом. Следом за нашей компанией за город потянулись и другие любители маёвок и отдыха на природе. Было всего десять часов утра и к одиннадцати часам мы уже разжигали костёр для шашлыков на выбранном нами удобном месте.

Рядом с нами расположились в нескольких метрах на отдых другие компании. На моёвку приехали и машины, с товарами и продуктами для отдыха. К обеду хорошо разогретые солнцем, спиртным и весельем, мы стали определять места дальнейших походов в горы.

Так мы совершали походы каждый год. Это было не прихотью нашей группы, а традицией всех народов Кавказа. Каждый год, после первомайской демонстрации и после маёвки, жители долины уходили на ночь отдыхать далеко в горы.

– Давайте разделимся на три группы. – предложил им. – Одна группа идёт на Столовую гору. Другая группа пойдёт на Лысую гору. Третья группа пойдёт в Дарьяльское ущелье. Завтра утром встречаемся у реки Терек на военно-грузинской дороге. Там проведём дальше нашу маёвку и оттуда разойдёмся по своим домам.

Мы кинули жребий. Дзгоеву Руслану досталось Дарьяльское ущелье. Моему двоюродному брату Щепихину Евгению выпала Лысая гора. Мне предстояло восхождение на Столовую гору и оттуда спуститься к реке. Получилось так, что Дзгоев Руслан возглавил компанию со своими двумя братьями и тремя девушками.

Щепихин Женька пошёл со своими двумя братьями и тремя девушками. Мне же достались мои два брата, Сергей и Юрка, а также Болохова Татьяна со своими двумя подругами. Остальные отказались от ночной вылазки в горы и сразу отправились по домам. Мы ни стали тянуть со временем и начали восхождение. Местным жителям привычно подниматься на окружающие возвышенности Кавказа рядом с Орджоникидзе.

Высота Столовой горы три тысячи метров над уровнем моря. С нашей стороны постепенный подъем от самого города. На другой стороне Столовая гора обрывается в Дарьяльское ущелье к реке Терек. Многократно раз бывал на Столовой горе и мне известны были там все горные тропы.

Так что наша группа ничуть не прогадала. Нам ближе к подъёму и быстрее можно устроиться в пещере на ночлег. Моим братьям и мне, как джентльменам, тяжесть, взяли на себя весь груз, который достался нам по жребию из нашей общей компании всех трёх групп.

Девчонки пошли налегке. Пошёл первым. Следом за мной Болохова Татьяна. Дальше мой брат Сергей. За Сергеем шла Щербинина Галина. После Андреева Лена. Замыкал нашу группу мой брат Юрка. Потихоньку наша группа выбралась на гребень горного хребта, с которого в правую сторону было видно Дарьяльское ущелье, а в левую сторону находился Орджоникидзе (столица Северной Осетии). Дальше огромная долина, в которой граничат Осетия, Ингушетия и Кабарда.

– Пять минут отдыха. – сказал, когда наша шеренга выбралась на хребет. – Больше отдыхать нам нельзя. Иначе, нас застанет ночь на голом месте скал. На самой вершине Столовой горы. Там ни то, чтобы спать, даже находиться долго нельзя. На Столовой горе всегда ветер и холод. Вершина Столовой горы плоская.

Через пять минут наша шеренга растянулась, с двухметровым промежутком между собой, примерно, метров на двадцать. По пути к вершине вспомнил, что мы с собой забыли взять страховочную верёвку. Но возвращаться было поздно, к тому, же мы, ни знали, у кого осталась страховочная верёвка.

В какой из тех двух групп. Поднимались мы к вершине Столовой горы с риском к своей жизни. В опасных местах брались за руки друг друга и превращались в живую цепь. На самых опасных переходах ухватывали друг друга за пояс и таким образом превращались мы в сплошную линию, которую трудно сдуть сильному ветру.

Хорошо, что все мы были натренированы в постоянных походах по горам и усиленно занимались спортивной подготовкой. Это нам помогло без особых усилий за два часа достигнуть вершины Столовой горы, с высоты которой удивительная панорама Кавказских гор.

Даже не вооружённым глазом можно было в ясную погоду видеть далеко в долине разные населённые пункты Северной Осетии и Ингушетии. Людей можно было разглядеть только в Орджоникидзе и то, только тех, кто был на маёвке у подножия Столовой горы. Дальше видно дома и городской транспорт, который черными точками бегал на окраине города.

– Какой здесь простор! – удивлённо, воскликнула Болохова Татьяна. – Как завидую птицам, которые ежедневно парят над красотой. Почему природа ни создала людям крылья и руки, чтобы летать и драться?

– Тогда бы ты была ни человеком, а звероящером. – сказала Андреева Лена. – Тебе пришлось бы вить гнезда в скалах и подвергать себя ежедневной опасности. Тебя могли бы съесть хищники на земле и в воздухе.

– Ладно, девочки. – прервал, мечты подруг. – Нам пора искать себе пещеру для ночлега. В горах быстро темнее, через час в ущелье будет ночь. Тогда мы не успеем обогреть себе пещеру и замёрзнем до утра.

Никто ни стал возражать против моих замечаний. Мы медленно начали спускаться в расщелину между серых скал. В это время стало холодать. Девушки надели наши куртки, а мы достали из спортивных сумок свитера.

Нам стало теплее, но это замедлило продвижение между скал. Мы с большим трудом протискивались в расщелины и перебирались между огромными глыбами камней, которые в любой момент могли сорваться в пропасть и устроить горный обвал.

Но нам стоило спешить. Вечер выходил на финишную прямую к предстоящей ночи. Яркие вспышки солнечных лучей становились все короче и короче. От золотистого цвета солнечные лучи перекрашивались в ярко-красный цвет. Небосклон начинал быстро менять свою окраску от ярко-голубого до темно-красного цвета.

Вокруг нас менялась и природа. Над Столовой горой прекратили парить огромные орлы Беркуты. Утихли голоса дневных птиц. На разведку стали вылетать в глубоком ущелье ночные птицы. Рядом заухал огромный филин. Запищал назойливый сыч.

Между наших девчат проскочила пара горных мышей, которые были готовы укрыться где угодно от своих ночных врагов. Между камней мелькнули зелено-голубым цветом глаза какого-то зверка. Прямо из-под ног вспорхнул горный голубь витютни, на гнездо которого едва не наступили.

Предупредил свой отряд, что под ногами гнездо горного голубя с яичками. Все осторожно обошли его. Впереди нас, ловко перебирая копытами мелкие камушки, проскочили четыре козла тура, которые ухитрились быстрее нас забраться на большой камень.

– Нашёл! Нашёл! – закричал Юрка. – Вон, там, наверху. За теми камнями, где туры, большая тёмная дыра.

Посмотрел туда, куда мне показывал Юрка. Под отвесной скалой, которая выступала огромным козырьком осетинской фуражки, зияла большая дыра пещеры. Как раз такую пещеру надо подыскать. Мы тут же поспешили наверх, словно боялись, что кто-то может занять пещеру вперёд нас, а мы останемся здесь.

– Значить так. – распорядился сам. – Вы, девчата, готовите место костру. Вычищайте всю грязь из пещеры. Мы пойдём собирать сухие веточки. Тех палочек, которые мы принесли с собой, нам не хватит на всю ночь.

Вблизи нашей пещеры из расщелин скал всюду торчали кусты, которые постепенно увеличивались к низу ущелья и по берегам реки Терек росли густым лесом. Вооружившись фонариками, мы подсвечивали кусты в поисках сухих веток.

На этой высоте гор очень редкие распустившиеся листочки кустов приводили нас в заблуждение. Нам было трудно понять, где сухие ветки, а где просто ветки без листьев, которые не успели распуститься. Приходилось ощупывать почти все торчащие из камней кусты, чтобы таким путём определить, где нужные нам сухие ветки. Постепенно мы набрали там много сухих веточек и кору от деревьев.

– Саша! Саша! Иди сюда! – вдруг, закричал Юрка. – Посмотри, что нашёл. Какие-то огромные ящики?

– Чего орёшь? – сказал, брату, подойдя к нему. – Из-за твоего крика, может быть, сильный обвал?

Стал рассматривать торчащие из-под камней ящики, которые были размыты дождями и потоком талой воды. Это были ящики времён второй мировой войны, когда немцы в 1943 году пытались пройти через реку Терек к нефтяным местам Чечено-Ингушетии и по военно-грузинской дороге добраться через Грузию к нефтяной республике Азербайджан.

Но дальше этих мест немцы так и не прошли. Фашисты нигде не перебрались на правый берег Терека. Возможно, что это трофейные ящики? Нужно было посмотреть, что там находиться внутри. Может быть, сейчас пригодиться нам в горах? Хотя бы доски от ящиков на дрова.

Однако, небольшая группа немцев всё же перебралась на правый берег Терека. Иначе откуда здесь оказались ящики с продуктами и боеприпасами? Но, что-то им помешало двигаться дальше? Мне ни стоило особого труда, чтобы отодрать одну доску с ящика.

Полусгнившие гвозди легко поддались. В одном ящике продукты сгнивших консервных банок. В другом ящике находилась взрывчатка. Дальше сам прекратил смотреть. В других ящиках могли быть мины.

Наученный гибелью целого отряда друзей в горах реки Лабы, решил уйти с братьями с этого места, чтобы никто из нас случайно не зацепил опасные ящики.

– Берём только ящик из-под продуктов. – сказал, братьям. – Остальное не трогайте. Там мины. Если это все взорвётся, то здесь ничего живого не останется. В том числе и нас. Девчатам не смейте ничего говорить, а то у них начнётся истерика или паника. Понятно сказал?! Так что вперёд меня идите. За вами.

Братья закивали головами. Мы оттащили ящик с продуктами в сторону, разодрали его на части. Ржавые банки с консервами положили в стороне под камень, чтобы банки не мешали ходить по тропе людям и диким животным. Всё равно консервы были непригодны к дальнейшему употреблению.

Содержимое банок даже не выделяло запах. Всё выдохлось и запах пищи, и, микробы, которые могли жить на этой высоте среди гор. Из одной развалившейся банки выглядывала какая-то серая неопределённая по содержанию масса бывшего продукта. Даже этикетки на банках давно сгнили. Ничего нельзя было на них разглядеть.

– Вот и мы пришли. – сказал девчатам, которые забились в угол пещеры в ожидании нас. – Сейчас мы разожжём костёр в центре пещеры, чтобы согреть наше жилище. Когда костёр хорошо обогреет пещеру, тогда мы его сдвинем к выходу пещеры. Таким образом, мы сохраним тепло, которое даст возможность спать.

Девчата вытащили все наши вещи к выходу пещеры. Через несколько минут в центре пещеры пылал костёр. Яркие вспышки огня костра из пещеры осветили, словно прожектором, окружающее нас со всех сторон Дарьяльское ущелье.

Вероятно, что наш костёр видно было и нашим друзьям, группы Дзгоева Руслана, которые должны были находиться внизу у реки Терек? Дальше за ними, на Лысой горе, расположилась группа Щепихина Женьки.

Возможно, что они тоже выбрали себе пещеру к ночлегу и готовят там большой костёр?

Когда наш костёр хорошо прогрел пещеру, то сдвинул его досками от ящика на край входа в пещеру. Девчата вымели веточками с пола пещеры все признаки бывшего костра и постелили на горячий пол два байковых одеяла. Под голову положили свои спортивные сумки.

Укрываться решили верблюжьим одеялом, которое дала в поход своим сыновьям тётя Надя, а по жребию одеяло из верблюжьей шерсти выпало нашей группе. Сверху одеяла решили укрываться моим армейским бушлатом, который за время службы в Батуми ни разу не одевал.

Бушлат выглядел совершенно новым. Так что такая постель на ночь в пещере нас всех вполне устраивала. У нас все было готово. Можно поужинать и располагаться на ночлег.

– Давайте мы перекусим слегка перед сном. – предложил, своей группы. – Затем распределим попарно наше ночное дежурство. Надо нам ночью поддерживать огонь в костре и охранять сон до самого утра.

Наш ужин в горах состоял из бутербродов купленный на маёвке у "Сапицкой будки" и напитков, приобретённых нами там же. После лёгкого завтрака мы кинули жребий, кто будет попарно дежурить первым. Первое дежурство выпало мне с Болоховой Татьяной.

Мы сели у костра на доски из-под ящика. Доски положили на большой камень. Так было удобно сидеть у костра. Хорошо было видно все вокруг нашей пещеры. Татьяна, мы оба, одели на себя по одному свитеру. Затем надел на себя Юркину куртку.

Болохова Татьяна забралась под куртку. Началось наше ночное двухчасовое дежурство. Братья в пару с девчатами почти сразу заснули. Сергей лежал в паре с Щербининой Галей. Юрка улёгся с Андреевой Леной. Моим братьям-близнецам шёл только тринадцатый год.

В то время как девчатам было по двадцать лет. Так что мои братья выглядели сосунками по отношению к своим напарницам по дежурству. У девчат и отношение к моим братьям было как материнское. Девчонки обняли моих братьев покрепче и заснули, закутавшись в верблюжье одеяло с моим армейским бушлатом.

Мы с Татьяной поочерёдно подкидывали в костёр палочки, чтобы поддерживать пламя костра и смотрели на чудесную панораму, окружающую нас. В небе горели яркие звезды, которые, казалось нам, так близко, что можно было до них дойти пешком.

Если бы туда был мостик от нашей пещеры. Внизу ущелья появился пар на фронте согретой за день под солнцем поверхности земли и холодного воздуха с гор. Получалось так, словно горы и мы парим над всей землёй в космическом пространстве. Звёздное небо было к нам гораздо ближе, чем туман над рекой Терек, отделяющий нас от всего земного бытия жизни. Мы находились в созерцании звёздного блаженства.

– Саша! Посмотри! – сказала Татьяна, прервав наше молчание. – На другой стороне ущелья горит огонёк. Там люди живут в горах, в полном одиночестве от всех других своих собратьев? Как отшельники в горах.

– На той стороне Дарьяльского ущелья нет жилища людей. – ответил ей. – Скорее всего, там находятся такие блудные люди, как мы. Только их костёр на таком расстоянии выгладит просто огоньком в ночи. Точно также и они сейчас смотрят на нас. Возможно, что также рассуждают о нашем присутствии в горах? Разница лишь в том, что мы не знаем, друг друга, а только можем предполагать о существовании друг друга.

Обнял Болохову Татьяну покрепче ниже её груди. Мы продолжили наслаждаться красотой природы. Мы так увлеклись своим дежурством, что даже забыли о времени. Откровенно говоря, мне не очень-то хотелось прерывать наше ночное дежурство у костра.

Было жалко будить своих малолетних братьев, которые пригрелись рядом с девчатами. Да и менять позу рядом с Татьяной мне совсем не хотелось. Нам здесь тепло и уютно. Мы не хотели уходить с тёплого насиженного места. Сон брал своё. Надо спать. Болохова Татьяна задремала.

Освободившейся рукой потихоньку подкидывал кусочки палочек, которые лежали прямо под моей рукой. Костёр был так близко от нас, что мне не нужно было беспокоить Татьяну, чтобы кидать кусочки палочек в костёр.

Пламя костра едва горело на кучке углей. Этого было достаточно, чтобы поддерживать тепло на границе между тёплой пещерой и прохладным воздухом в ущелье, в котором была такая тишина, словно все спало вокруг нас, и никто не желал проснуться на своё дежурство.

Постепенно тишину стал нарушать ветерок, ворвавшийся откуда-то в Дарьяльское ущелье блудный сын природы. Ветерок пробежался по ущелью и не найдя выхода из ущелья стал злиться на матушку-природу. Вначале ветерок ударился об одну сторону ущелья, затем об другую сторону.

Взобрался на вершины гор и начал гневаться, сбрасывая вниз все то, что там было слабо закреплено. Не прошло и нескольких минут, как в ущелье завертелся ураган взбесившегося ветерка.

Струйки взбесившегося ветерка стали поддувать в наш костёр, искры которого полетели на спящие пары. Это угрожало массовым пожаром наших постельных принадлежностей. Надо было спасать свои вещи и тех, кто сейчас мирно спал под нашими вещами.

– Сергей! Юрка! Девчата! Проснитесь! – закричал всем. – Трясите бушлатом и одеялом, чтобы угли не сожгли вас. Делайте это быстрее. Вы скоро вспыхните. Скорее спасайте своё барахло. Быстрее поднимайтесь!

Все усилия моих братьев и девчат ни к чему не привели. Мой бушлат задымился, а на верблюжьем одеяле появились тёмные места. Тем временем ветерок повзрослел и превратился в бешеный ветер, который был готов снести в пропасть меня с Болоховой Татьяной с нашего ночного дежурства у бывшего костра. Так как от костра у входа в пещеру ничего не осталось. Нам ничего не оставалось делать, как скрыться в пещере.

– Давай сметём остатки костра и заберёмся под одеяло. – предложил, Татьяны. – Так лучше.

Болохова Татьяна выбралась из-под моей куртки, и мы оба быстро подмели остатки костра возле входа в пещеру. Вскоре мы все шестеро забились в дальний угол небольшой для нас пещеры и плотно прижавшись друг к другу, укутались в дырявое верблюжье одеяло и в мой дымящийся бушлат.

К этому времени ураган так усилился, что нам казалось, словно мы находимся в открытом океане, а вокруг нас девяти бальный шторм. Мы сидим в каюте терпящего бедствие корабля. На одного Бога надежда, что он вспомнит о нас и даст нам шанс выжить в стихии природы.

Но стихия не спешила уняться. Всюду все рушилось и летело в пропасть к берегу Терека, который сам ревел в таком же бешенстве, как и ураган, его собрат по природе, причинивший нам неудобства в нашей пещере. Прямо над нашей головой по склону горы сходили камнепады с вершины.

Нам казалось, что пройдут несколько таких камнепадов и нам больше не выбраться. Постепенно, ураган стал затихать и вскоре превратился в кроткий ветерок, способного только обдувать слегка наши лица холодным воздухом.

Чтобы окончательно не замёрзнуть до утра, мы с головой укутались со всех сторон. Просунул свою руку под спортивную майку Болоховой Татьяны. Оттопырил плотную майку ладонью от тела Болоховой Татьяны у горла и стал дышать на её тело вовнутрь.

Татьяна совершено не сопротивлялась тому, что соски её груди через лифчик упёрлись в мою руку. Она понимала, что сейчас главное нам согреться, чтобы выжить. Её девственности ничто не угрожало. Всё равно, даже при нашем совместном желании мы не могли заниматься любовью в таком виде и при других юных парах, которые тоже боролись за свою жизнь и согревали друг друга своим постоянным дыханием.

Когда мы хорошо согрелись друг от друга, то не заметили, как все крепко уснули. Опьянённые такой интимной близостью и тишиной природы, мы проспали до утра. Проснулся сам оттого, что мне стало сильно жарко. Открыл глаза и удивился тому, что все вокруг нас белым бело.

Даже не видно привычно неба и скал. Ладонь моей правой руки, без согласия обеих сторон, вовремя сна, ухитрилась нагло проскочить под плотный лифчик Болоховой Татьяны и плотно прижаться к соску её груди. Возможно, что после моё сознание подсказало мне о бесстыжем поступке моей руки?

Пытался убрать свою руку, но Татьяна во сне придержала мою руку на своей груди. Мы так и спали с ней до самого утра, пока совсем не проснулись. Осторожно высвободил свою руку между вспотевшей грудью Болоховой Татьяны и плотным лифчиком.

Выбрался от совместного укрытия с девчонкой. Укрыл заботливо Татьяну верблюжьим одеялом. Когда подошёл к выходу из пещеры, то только тут увидел, что нас плотно завалило снегом. Сам разгрёб снег на расстоянии вытянутой руки и увидел, что все вокруг нас сплошь завалено белым снегом.

– Вот это да! Снег! Какая же красота! – услышал, восторженный голос Болоховой Татьяны за моей спиной.

– Это опасная нам красота. – серьёзным голосом, сказал. – Как мы теперь будем отсюда выбираться? У нас нет никакого альпинистского снаряжения, чтобы спуститься вниз ущелья. У нас нет даже продуктов питания, чтобы переждать до нашего спасение специальной спасательной группой альпинистов. Наконец, никто даже не знает, что мы находимся именно в этом месте. Так что мы сильно влипли в стихийное бедствие. Вы тут все будьте в пещере, а выйду наружу. Посмотрю, что там происходит вокруг нас. Есть ли шанс на спасение.

Едва шагнул за стену снега, как сразу сорвался и полетел вниз. Чтобы не разбить себе голову об камни и как-то зацепиться, мгновенно перевернулся на живот. Стал цепляться за что попало, чтобы замедлить своё падение и спасти собственную жизнь.

Мои пальцы и ладони цеплялись об острые края камней и льдинок. Следом за моими руками появились красные полосы крови на снегу. Весь израненный и изодранный, совершенно не чувствовал боли. У меня были одни мысли, это во что бы то ни стало спастись и не разбиться об камни.

Тем временем моё падение продолжалось. Весь сильно ободрался о камни. Наконец-то мои ноги обо что-то упёрлись. Главное, никак не пострадал. Все части моего тела целые. Осторожно повернулся и увидел огромную скалу, занесённую снегом.

У меня сразу мелькнула мысль о нашем совместном спасении. Таким образом, как на салазках, можно постепенно спуститься всем до самого берега реки. Посмотрел наверх и увидел лица своей группы, которые в страхе выглядывали вниз на меня. Очевидно, думали, что разбился о скалы на смерть?

– Все нормально! – успокоил, своих братьев и подруг. – Сейчас вы все спуститесь, как на салазках. Первым пускай Сергей сядет на спортивную сумку и крепко держит её впереди себя. Ноги надо расширить, как можно больше, чтобы удержать равновесие и не перевернуться вовремя спуска. Спину положить на склон горы. Так сделают все по очереди. Последним будет спускаться Юрка. Не забудьте в пещере все свои вещи. Обратно вернуться никак не сможем. Так что не забудьте все наши вещи в этой пещере. Теперь поехали.

Упёрся хорошо в стенку скалы и в склон горы. Длина спуска, примерно, метров сто. Когда мы жили в горах у берега реки Лаба, то у нас катки с горы на санях и лыжах были километровые, так что это ни так страшно. Главное, чтобы никто не выскочил за линию спуска. Тогда точно будет неминуемая смерть. Как мы договорились, то первым пошёл Сергей.

Спускался он хорошо, но перед самой скалой едва не соскользнул дальше в пропасть. Поймал Сергея за руку и так удержал его, до тех пор, покамест он сам не подтянулся за моей рукой на площадку у скалы. Вдвоём нам было легче ловить Болохову Татьяну.

Мы взялись с Сергеем за руки и укрепились ногами на скале. Татьяна угодила прямо в наши объятья. Следующей спустилась Щербинина Гала. После Андреева Лена. Затем сказал Юрке, чтобы он осмотрел хорошо пещеру, чтобы там ничего не забыли.

Только после этого Юрка спустился на остатках наших вещей к нашей скале. Дальше мы продолжили наш спуск по испытанному приёму. Протаптывал место к выбранному спуску и все в таком же порядке следовали за мной. Так постепенно сократили мы расстояние к реке.

У самого нижнего спуска с горы снега было совсем мало. Снег задержали скалы и прибрежный лес. Нам оставалось пройти километра два вверх по берегу реки, чтобы там со старой военно-грузинской дороге, где когда-то ходили Пушкин и Грибоедов, перебраться по старому мосту на левый берег реки Терек.

По новой военно-грузинской дороге добраться до Орджоникидзе. Мы прекрасно понимали, что никто из друзей там нас не ждёт. Подошла вторая половина дня. Тем более что ночью, здесь был сильный ураган. Группы Дзгоева Русла и Щепихина Женика, были одеты хуже, чем мы.

К тому же там, на левом берегу трасса с отвесными скалами, где укрыться от холода и ветра практически невозможно. Так что обе группы, вероятно, вчера ушли домой? Поэтому нам не было никакой необходимости искать обе группы у реки.

Когда мы перебрались на левый берег реки Терек, то обнаружили, что у нас нет ни денег, ни продуктов. Документы мы с собой вообще на парад и на маёвку не брали. Деньги растеряли вовремя спуска, а остывшие продукты пришли в негодность от нашего спуска.

В наших спортивных сумках все было подавлено и перетёрто до основания.

Вид у нас был тоже такой, словно мы всю свою жизнь жили в горах у костра. То есть, мы были такими, прямо, словно только что, как люди с каменного века прибыли в современный мир.

Мы стали пытаться остановить машины, чтобы доехать хотя бы до Орджоникидзе. Но машины при виде нас увеличивали скорость и проскакивали на большой скорости. Наш вид настораживал всех разумных о осторожных водителей. Кто мог остановить перед такой группой, которые стоят в изодранной одежде и перемазанные чёрной сажей. Из моего бывшего армейского бушлата, из прогоревших дырок, в разных местах валил дым.

Да нас шестерых большинство машин тоже не могли взять, так как мест, в основном, хватало на двоих или троих. Пару машин мы всё-таки остановили, но нам предлагали взять лишь девчат. Девушки боялись ехать с незнакомцами до Орджоникидзе, который находился от нас, примерно, в двадцати километрах.

Оставался один выход, это добраться пешком до селения Балта. Оттуда остаётся всего десять километров. Возле селения Балта намного теплее, чем в Дарьяльском ущелье. Можно ночевать прямо на улице или попроситься на ночь к осетинам.

Осетины народ гостеприимный. Утром можно продолжить путь пешком до Орджоникидзе. Оттуда уехать поездом и автобусом до Беслана.

– Давайте, мы будем голосовать. – предложила Андрее Лена. – Вы укройтесь за скалу на повороте. Грузины и осетины любят девушек в любом виде. Когда машина остановится, мы договоримся с ними. Вам махну рукой, вы тотчас выходите из укрытия к машине. Тогда мы уедем. Другого выхода у нас не может быть.

С братьями зашёл за поворот дороги. Мы стали ждать первую машину. Но, ни первая, ни следующая машины не остановили на голосования девчат. Когда пара машин, пожелали остановиться, то при виде нас они срывались с места и на большой скорости скрывались за поворотом дороги.

Проходящих машин становилось все меньше и меньше. День становился короче, нам нужно было спешить, чтобы не пришлось ночевать на середине военно-грузинской дороги, так как другого места отдыха не было. По пути нашего следования с левой стороны отвесная скала, а справой стороны бурлящий и ревущий Терек.

Но не успели мы пройти и километра от старого моста, как нас едва не сбила машина грузового такси, который с бешеной скоростью проскочил мимо нас и на очередном повороте дороги вывалился из кузова машины большой картонный ящик.

Мы все быстро побежали к ящику, который раскачивался на краю дороги готовый в любой момент свалиться в Терек. Мы оттащили тяжёлый картонный ящик в сторону от обрыва и быстро открыли. Каковы были наши удивление и радость!

Картонный ящик был полный краковской копчёной колбасы. Мы стали доставать связки этой колбасы и обвешиваться вокруг себя, как пулемётными лентами. После этого нам было всё равно. Есть машины или нет машин. Главное, это навалом пищи.

Можно сколько угодно идти. Мы шли по военно-грузинской дороге и наслаждались краковской копчёной колбасой, которая таяла во рту.

– Вас подвести до Орджоникидзе? – вдруг, совершенно неожиданно, услышали голос за спиной.

Разом повернулись на голос и увидели, как следом за нами едет небольшой автобус с надписью: "Мосфильм – Грузия фильм". Нам сразу было даже трудно сообразить, что сказать на такое неожиданное предложение. Не сговариваясь, мы забрались в автобус. Расселись на свободные места.

В автобусе большее десятка людей и в проходе между рядами ящики реквизита с надписью: "Двенадцать стульев". Возможно, тогда никто из простых граждан Северной Осетии не знал, что в горах Дарьяльского ущелья снимают известный комедийный роман Ильфа и Петрова "Двенадцать стульев"? Зато мы теперь это точно знали.

– Как вы сюда в ущелье попали? – удивлённо, спросил нас мужчина, с лицом очень знакомого нам артиста.

Мы словно пришли в себя от спячки. Стали наперебой рассказывать о своём происшествии в горах. Все с огромным интересом выслушивали нас. Смеялись над самыми смешными местами нашего рассказа. Вовремя рассказа о том, как сорвался в пропасть, буквально машинально сам повернул свои ладони и только тут вспомнил о том, что у меня ладони и пальцы изодраны в кровь.

Почему-то в ущелье не ощущал сильной боли окровавленных рук. Возможно, что холод притуплял боль, а позже просто привык к боли? Когда же мы сели в автобус, то мои раны отогрелись.

Боль обратно возобновилась не только в изодранных ладонях и пальцах с оторванными ногтями, но в других участках тела, которые получили удары вовремя моего падения из пещеры. Мой организм словно почувствовал недавние ранения, из открытых ран потекла кровь.

– Тебе надо срочно оказать медицинскую помощь. – сказал мужчина, с очень знакомым мне лицом артиста.

Не дожидаясь от меня ответа, он достал из ящика с реквизитом коробочку с надписью "Аптечка". Вынул медицинские препараты и тут же начал оказывать мне медицинскую помощь. Обработал мои раны перекисью водорода. Затем наложил прямо на обе ладони какую-то мазь. Сверху мази положил матовую бумагу и ладони до сустава рук, вместе с ободранными пальцами, перевязал плотным бинтом. Сверху надел сетку предохранения бинта от сползания. растерянно покрутил возле рта своими руками во все стороны.

– Как смогу кушать такими руками краковскую колбасу? – удивлённо, спросил, под общий смех.

– Пускай девочки тебя кормят до выздоровления. – улыбаясь, ответил доктор со знакомым лицом.

– Тогда с огромным удовольствием долго буду лечиться. – согласился, открывая рот на приём колбасы.

Все поддержали мою шутку общим смехом. Болохова Татьяна принялась скармливать в меня краковскую колбасу, которая уже не помещалась в моём желудке. Представители совместной съёмочной компании фильма продолжали нас расспрашивать о нашем походе и об интересных случаях, которые происходили в этих местах по военно-грузинской дороге.

Мы с интересом рассказывали им, были и небылицы о Кавказе. Так мы добрались до Орджоникидзе. Нам повезло, что автобус с киношниками ехал в самый центр города. Нам не нужно было пересаживаться на городской транспорт, чтобы ехать в центр.

– Мы растеряли свои деньги в горах. – в заключении, сказал. – Нам даже за проезд платить нечем.

– Вы за все заплатили интересным рассказом. – ответил актёр со знакомым лицом. – Спасибо вам.

– Спасибо за транспорт. – ответили мы, вешая спасителям на шею связки колбасы. – Кушайте на здоровье.

Мы вышли на проспекте Ленина, возле кинотеатра "Родина". Оттуда направились вместе с девчатами в женское общежитие. Надо было девчат проводить до общежития, а сами собрались идти к бабушке и дедушке Линевым, на улицу Джанаева.

Нам нужно было привести себя в порядок и взять денег на проезд домой до Беслана. Без денег и в таком виде нас могли арестовать и посадить в милицию до выяснения всех обстоятельств странного пребывания в таком виде в Орджоникидзе в столице Северной Осетии.

– Боже мой! – всплеснула руками бабушка Дина. – Что за вид у вас такой ужасный? Что с вами случилось?

– Бабушка Дина! У нас все нормально. – ответил, за всех. – Это у нас такая маёвка в горах была. Мы целы.

– Сейчас же отправляйтесь в ванную! – приказала бабушка Дина. – На вас таких грязных противно смотреть.

Сергей и Юрка сразу полезли оба в ванную. Подождал на кухне, покамест они оттирали друг друга до полной чистоты. Мне же предстояло долго киснуть в горячей ванне от грязи и от ушибов на теле. Затем, оба, Сергей и Юрка, оттёрли мою грязь и смыли все с меня под душем, так как мои руки были забинтованы.

Спустя годы мы смотрели кинофильм "Двенадцать стульев", с эпизодами, заснятыми в Дарьяльском ущелье, когда батюшка забрался с колбасой на Столовую гору. Вполне возможно, что в съёмках фильма был использован именно наш случай в ущелье с краковской колбасой, которая тогда выпала из машины?

7. Убить головой.

Вполне возможно, что сама природа заложила в генах или в разуме человека программу о подготовке к возможной опасности, которая может угрожать здоровью и жизни человека? Мне хочется высказать собственное мнение по этому вопросу без подсказки со стороны.

Так как любой разумный человек должен иметь собственное мнение по любому вопросу, который касается жизни, здоровья и умственного развития любого человека.

Думаю, что на планете земля нет ни одного разумного человека, который хотя бы раз в своей жизни не мог почувствовать заранее опасность, которая грозит в будущем его здоровью, а в некоторых случаях даже его собственной жизни. Не буду вдаваться в подробности того, что некоторые люди могут предсказать опасность не только самому себе, а даже группе людей или целому государству о надвигающейся на них опасности.

Такие факты и примеры имеются в истории человечества. Когда заранее предсказывают войны или землетрясения. Уделим такое явление частному фактору, которое может встретиться в нашем окружении или даже в нас самих. Многие из нас иногда с беспокойством встают утром рано на работу или по каким-то своим обычным делам, сообщая своим близким, что у них имеется какое-то странное предчувствие того, что с ними сегодня должно произойти. Конечно, в подавляющем большинстве никто из людей не верит в такое предчувствие.

Однако такие предчувствия часто сбываются. Человек попадает в опасную ситуацию или просто начинает болеть. По моему личному мнению, нет на планете земля ни одного разумного человека, который бы не пережил хоть один раз предчувствие близкой опасности. Люди все проходят через это. Но что самое удивительное.

Подавляющее большинство людей, о своих предчувствиях забывает, перед самой опасностью или после совершившейся опасности. Человек окончательно забывает раз и навсегда, что он предчувствовал бывшую опасность. Вполне понятно, что у меня тоже были разные предчувствия перед опасностью, которые впоследствии забывал.

Мне даже неизвестно, сколько было в моей жизни предчувствий перед опасностью и тем более мне неизвестно о том, что сбылись те предчувствия вместе с опасностью или нет. Ведь в нашей жизни бывает такое множество разных опасных предчувствий и последующих событий.

Так, может быть, всё обошлось хорошо? Вот только одно моё предчувствие много кратно раз повторялось во мне в моём сознании и вовремя моего сна, что, в конце концов, предчувствие и сон сбылись до мелочей вполне реальной жизни, которую никак нельзя спутать со слайдами какого-то фильма или удивительного сна.

Все было в действительности и настолько реально, что отразилось и закрепилось навсегда в моей памяти, а также частью осталось отметённой на мне.

Примерно за несколько месяцев до моей демобилизации со службы из рядов советской армии, мне приснился ужасный сон, что после моей демобилизации меня ждёт опасность. Меня могут убить с пистолета или зарезать огромным ножом.

Моё спасение имеет два способа. Первый способ, должен отказаться от возвращения к себе на Родину. Второй способ, должен убить своей головой того врага, который оружием попытается убить меня.

Насчёт своей головы ничуть не сомневался. У меня голова настолько огромная, что за все время моей службы в советской армии на мою голову не могли найти головной убор по моему размеру. Мне приходилось носить на голове, то, что могли скроить из двух головных уборов в одну армейскую шапку или фуражку.

Благодаря тому, что служил в армии в субтропической зоне. Мне можно было по роду своей службы художником, ходить по территории воинской части без головного убора. Ссылаясь на то, что маленький головной убор мешает развитию творческой мысли.

Офицеры нашей воинской части верили мне и позволяли ходить без шапки.

В своей жизни вовремя драк с противниками сам часто применял свою голову для решающего удара и часто доводил противника до нокаута. Кто знал о способностях моей головы, тот никогда не лез в драку со мной.

Все остальные терпели от моей головы поражение. Мне по этой причине даже запретили учиться на бокс или на борьбу. Так как вовремя соревнования, чувствуя проигрыш, не раздумывая, применял голову и побеждал.

В этот раз вовремя странного предчувствия и вовремя странного сна, никак не хотел никого убивать головой. В то же самое время мне как любому смертному хотелось жить. У меня была возможность не возвращаться после службы в советской армии обратно в свой Беслан.

В Батуми, где служил в воинской части и во всем военном гарнизоне, не было художника-оформителя. В советское время агитация была профессией номер один всюду, а в советских вооружённых частях тем более. Наглядная агитация без художника-оформителя всё равно, что голова солдата без каски вовремя боя.

Может пострадать от любого поражения. Командование воинской части и командование дивизии несколько раз предлагали мне остаться служить на сверхурочную службу. Причём сразу обещали присвоить досрочно звание офицера и каждый год повышать звание офицера при прохождении специальных курсов, а по окончании университета перевести в звание майора.

Таким образом, карьера военного офицера была на лицо. К тому же заместитель командира по хозяйственной части, грек по национальности, сватал меня в женихи к своей самой красивой дочери, которая буквально сохла по мне за время моей службы в советской армии.

Тоже иногда просто уделял ей своё внимание. Однако у меня были совсем другие планы на будущее. Кроме того, что мечтал после службы в советской армии поступить во всесоюзный юридический институт в Харькове. Также верил в свою судьбу, которую мне предсказала моя бабушка Нюся ещё в моём трёхлетнем возрасте.

Тогда бабушка Нюся сказала мне, что стану художником, буду работать в цирке, женюсь на еврейке, нарожаем кучу детей и уедем жить за границу. Мне совсем непонятно было, как осуществиться предсказанная бабушкой моя судьба.

Но то, что так когда-то будет, верил всегда. Моя вера усиливалась с каждым годом. Так как при мне моя бабушка Нюся столько много предсказала нашим родственникам, и все сбылось, что моя вера в предсказания бабушки увеличилась.

Когда бабушка Нюся за год до своей смерти предсказала день и час своей смерти, а перед своей смертью напомнила мне о предсказанной мне судьбе. Больше никогда не сомневался, что будет именно так, как сказала бабушка. Вот только в предсказаниях бабушки ни единого раза не упоминалось о том, что буду служить офицером.

Поэтому отказался от сверхсрочной службы в советской армии, а также отказался жениться на гречанке и проживать в Батуми. Все мои мысли были на скорейшем окончании воинской службе и быстрому продвижению к осуществлению своей судьбы.

Именно эти стремления заменили мне навязчивый сон и навязчивые предчувствия, что после службы в советской армии должен убить своей головой своего противника.

Однако, как только прибыл после демобилизации к себе домой, так сразу в первую ночь мне дома приснился сон, что на меня нападут с оружием в руках. Мои руки будут заняты к защите, а своей головой совершу резкое нападение на своего врага, который тут же зальётся кровью и через несколько часов умрёт от кровяного давления в мозг. Вовремя такой развязки в драке сам никак не пострадаю, но помнить это буду всю жизнь. После такого сна больше не о чём не мог думать, как только о встречи со своим врагом. К этому времени у меня была такая мускулатура, что все мои враги, бывшие до службы в советской армии, превратились либо в моих друзей, либо стали просто уважать меня за мою мускулатуру.

Даже при моём желании мне не с кем было подраться. К тому же не был задирой и дрался лишь в тех случаях, когда нападали на меня и на моих друзей.

Несмотря на то, что был весь во внимании со своим возвращением домой после службы в советской армии, мои мысли и зрение постоянно блуждали в пространстве в поисках моего врага, который должен напасть на меня, а в свою очередь должен убить своего врага своей мощной головой.

К худшему или к лучшему, мне это совсем неизвестно, но в реальной жизни враг мне не встречался. Однако вовремя моего сна все у меня повторялось. Обратно во сне появлялись сцены моего поединка с врагом, которого убиваю ударом своей головы.

Обладая устойчивой психикой и крепкой силой воли, не довёл себя до психического расстройства или до полного сумасшествия. Постепенно привык ко сну с картинками боя при встрече с врагом. Предчувствия возможной драки не на жизнь, а на смерть ни стали меня беспокоить.

Стал подобное явление воспринимать, как просмотр слайд какого-то фильма, который никогда не осуществиться в моей вполне реальной жизни.

Прошло несколько дней после моего возвращения домой с демобилизацией со службы в советской армии.

Поступил учиться в военное училище по электронной промышленности. Познакомился там с девушкой Болоховой Татьяной. Мы стали с ней встречаться просто как хорошие друзья. Никаких интимных отношений между нами не было.

Мы прекрасно понимали, что нам надо вначале закончить училище. Поступить работать на военный завод ФЭУ (фотоэлектронных умножителей) и лишь спустя два года своей работы на ФЭУ можно было подумать о близости между разными полами. Таковы были условия, подписанные между студентами училища и руководителями военного завода ФЭУ, для которого готовили специалистов в специальном училище.

– Давай сегодня вечером сходим в кино в кинотеатр "Родина". – предложил, Болоховой Татьяне, вовремя перемены на занятиях в училище. – Говорят, что там какой-то индийский фильм идёт. Ты же любишь такое кино.

– Откровенно! Мне надоело смотреть индийские фильмы. – делая недовольную гримасу на своём лице, сказала Татьяна. – Однако сидеть в душной общаге и болтаться в прохладное время года мне тоже не охота…

После некоторых колебаний Татьяна согласилась с моим предложением пойти в кино на индийский фильм в кинотеатр "Родина", который находился на проспекте "Ленина" в самом начале улицы, куда пришёл заранее, чтобы купить билеты на просмотр фильма.

На афишах кинотеатра действительно был индийский фильм "Цветок в пыли". Но этот фильм смотрел до службы в советской армии. Болохова Татьяна тоже, наверно, смотрела этот фильм? Однако мы уже договорились о встрече. Мне пришлось купить билеты на это кино.

– Так и знала, что будет что-то старое из индийского фильма. – недовольным голосом, сказал Татьяна, глядя на афишу индийского фильма. – Мы с девчонками этот фильм смотрели в своей станице после занятий в школы. Наверно, в седьмом или в восьмом классе? Ну, ладно, раз билеты купил, то пойдём, посидим в кинотеатре. Там тепло и мороженое можно покушать. Купи мне стаканчик пломбира. Себе бери, чего захочешь.

Ни стал выделяться среди других зрителей кинотеатра. Как все, купил себе и Болоховой Татьяне по стаканчику пломбира. Все зрители кино расселись на своих местах.

Едва только перед началом индийского фильма включился экран с документальным фильмом о нашей любимой партии и правительстве, как тут же звуки документального кино заглушил единый хруст поедаемого пломбира в вафельных стаканчиках.

Все кинозрители старались как можно быстрее покончить с мороженым вовремя документального фильма, чтобы вовремя просмотра индийского фильма спокойно смотреть кино без своего ритуального мороженного в стаканчиках.

Едва закончилась хроника партии и правительства, как в кинозале наступила полная тишина. Все устремили своё зрение на огромное полотнище широкоэкранного фильма, который стал демонстрировать советскому зрителю ужасы капиталистического строя и любовные страсти в индийском кино.

Откровенно, мне не очень нравились индийские фильмы, в которых был давно знакомый сюжет с трагической любовной сценой, которая заканчивается прекрасно для влюблённой пары. Видимо Болохова Татьяна была того же мнения.

Поэтому после съеденного пломбира Татьяна промокнула свои губы носовым платком. Склонив свою голову на моё плечо, она закрыла глаза. Тоже был не против, также подремать после занятий в училище.

– Как было приятно спать под индийские песни. – чмокая меня в щеку, радостно в шутку, сказала Татьяна. – Спасибо тебе, что ты пригласил меня в кинотеатр хоть немного поспать. В общаге невозможно спать.

Мы вышли из кинотеатра на улицу. Несмотря на осеннюю прохладу на свежем воздухе дышалось легко и просто. В ночном небе не было дождевых туч. Лёгкий ветерок с Дарьяльского ущелья слегка колыхал верхушки почти голых от листьев высоких деревьев.

Мы договорились с Болоховой Татьяной, что после кино провожу её до женского общежития, а сам пойду ночевать к дедушке и бабушке, которые жили выше через улицу.

– Тебя можно на минутку. – обратился ко мне парень, на голову ниже меня, когда мы пересекали проспект.

– Таня! Ты подожди меня на другой стороне проспекта. – спокойным голосом, сказал, Болоховой Татьяне.

Татьяна с ухмылкой посмотрела на коротышку, который был даже ниже её роста. Уверенная в том, что со мной ничего не произойдёт она перешла на другую сторону проспекта и зашла в небольшое помещение булочного магазина, где можно было купить не только хлебобулочные продукты, а также выпить стакан горячего какао на молоке с булочкой заполненной повидлом посыпанной сверху сахарной пудрой.

– Внимательно слушаю. – обратился к коротышке, когда проводил взглядом подругу в безопасное место.

– Быстро освобождай карманчики. – с блатным жаргоном, сказал коротышка, когда меня окружили пацаны.

– Хорошо! Сейчас. – спокойным голосом, сказал, опуская свои руки к карманам куртки, рядом с пистолетом и финским ножом, которые наставил на меня коротышка. – У меня как раз для тебя сегодня много денег есть…

Когда мои руки появились на уровне оружия наставленного по сторонам, схватил коротышку в запястьях ниже оружия и резко развёл его руки в разные стороны.

В этот момент лицо коротышки стало ближе к моему лицу. Без всяких размышлений отклонил свою голову назад и со всей силы ударил своим мощным лбом в небольшую переносицу коротышки.

В тоже мгновение у коротышки из отверстий головы брызнула кровь. Обезумевшие от страха и от неожиданности, глаза коротышки выпучились из своих орбит и залились кровь.

– Быстрее зовите милицию! – заорал, прямо в лицо коротышки. – Пусть все увидят, что у него в руках оружие.

Пацаны, перепуганные до смерти от неожиданного поражения своего вожака, заметались вокруг меня по скверу проспекта и тут же разбежались в разные стороны.

Несколько раз прокричал своё требование. Продолжая держать руки коротышки с оружием в разные стороны на виду у образовавшейся толпы любопытных, которые смотрели на меня со стороны. Через несколько секунд из толпы выскочили два милиционера.

Приблизившись ко мне, милиционеры выбили оружие из рук коротышки и сразу заломили ему руки за спину, надевая на коротышку наручники. Пока милиционеры возились на земле с коротышкой, осторожно шагнул в толпу любопытных и вышел в сторону проспекта, где стояла Татьяна, разглядывая толпу зевак.

– Саша! Что случилось? – испуганно, спросила меня, Татьяна, когда подошёл к ней. – Подрался?!

– Ничего страшного. – спокойным голосом, ответил, под руку увлекая свою подругу в сторону от проспекта. – Пацаны хотели почистить мои карманы. Вполне понятно, что был против того, чтобы мои карманы опустели. Но ты об этой драке, никому не рассказывай. Ты сама прекрасно знаешь, что пострадавшие всегда правы.

Нас начнут таскать по судам и милициям. За такой скандал нас могу исключить из училища и не пустить работать на военный завод ФЭУ.

Лично мне совсем не хочется ломать свою будущую карьеру. Так что никому не болтай.

– Ты, что, думаешь, что полная дура! – возмущённо, прошипела мне в лицо, Татьяна. – Даже если скажу ментам, что пацаны на тебя напали первыми, всё равно не поверят. Ведь твоя подруга!..

– Ты у меня молодец! – радостно, сказал, Болоховой, чмокнув её в щеку. – Знаю, что ты не продашь.

Обнявшись, мы пошли дальше. По пути перевели свой разговор на другую тему, чтобы быстрее забыть о происшедшем в сквере возле кинотеатра "Родина". На часах было всего восемь часов вечера.

Мог спокойно проводить подругу до женского общежития и успеть на последний поезд или на автобус, чтобы уехать к себе домой в Беслан. Как можно дальше от места происшествия. Меня могут искать милиционеры повсюду.

– Таня! Мы, наверно, на сегодня закончим наше свидание? – как бы извиняясь, сказал, Болоховой Татьяне, когда мы подошли к женскому общежитию. – Ты же сама знаешь, что мне надо скоро рисовать очередную стенгазету.

– Да, конечно! – с пониманием, согласилась подруга. – Тебе вообще лучше сегодня быть подальше от этих мест.

Чмокнув друг друга в щеку, мы разошлись в разные стороны. Болохова Татьяна направилась к дверям женского общежития. Пошёл в сторону кинотеатра "Дружба", из которого как раз в это время выходили зрители после окончания очередного кинофильма.

Вместе с толпой бывших кинозрителей пошёл в сторону железнодорожного вокзала, как раз в это время от остановки автобуса отходил автобус по маршруту в Беслан. На пару с тремя парнями и двумя девушками побежал из толпы к отходящему от остановки нашему автобусу.

При виде людей, бегущих к автобусу водитель автобуса притормозил и открыл дверь в салон автобуса. Мы быстро заскочили почти на ходу в салон автобуса. Двери в салон автобуса закрылись за нами. Автобус повернул на улицу Кирова в направлении своего маршрута к Беслану. Рассчитавшись за проезд, мы расселись на свободные места.

Случайно глянул на своё отражение в оконном стекле автобуса и обалдел от того, что увидел в затемнённом с улицы в стекле автобуса, как в зеркале у себя дома. У меня на лбу огромная шишка.

Рисоваться на виду у всех с такой огромной шишкой на лбу, это равносильно тому, что сейчас встать в середине площади и на весь город объявить, что своим лбом убил человека.

Никто даже не будет спрашивать меня, кто был прав, а кто был виноват в той драке. Человек, убивший другого человека всегда виноват и должен предстать перед судом. Как минимум дадут мне десять лет срока и на этом можно ставить крест на мне.

Хорошо, что водитель автобуса выключил свет в салоне автобуса, а контролёр не обратила внимания на мой лоб, когда брала у меня деньги за проезд в автобусе. Всем остальным вообще не до меня. Молодёжь с кинотеатра обсуждают просмотренный сейчас кинофильм в кинотеатре "Дружба".

Другие пассажиры автобуса, уставшие за день в столице, уткнулись по углам на своих сидениях, дремлют за время поездки до Беслана. Вовремя движения автобуса осторожно пересел на свободное место ближе к задней двери в салоне автобуса, чтобы первым выйти из салона автобуса на конечной остановке, куда едут все пассажиры.

Так как самым центральным местом в Беслане была привокзальная площадь, когда-то с двумя памятниками вождей. На одном постаменте стоял Сталин с газетой в руке.

На другом постаменте стоял Ленин с протянутой рукой. По этому случаю в народе было много разных анекдотов, которых стало ещё больше после объявления культа личности Сталина, памятник которого выдрали подъёмным краном с постамента и вертолётом утащили куда-то в неизвестном направлении. В народе говорили, что памятник Сталину пошёл на переплавку к изготовлению медных монет, которых постоянно не хватало на сдачи у торгашей на рынках в городах Северной Осетии.

Едва только наш автобус подъехал на привокзальную площадь Беслана, быстро выскочил в открытую дверь в салоне автобуса и буквально побежал в сторону своего дома. Теперь мне никто на был страшен на пути моего следования к своему дому.

Просто мне хотелось, как можно быстрее добраться до домашнего холодильника и приложить к огромной шишке на лбу кусок льда их холодильника. Хотя после удара прошло больше часа, то едва ли лёд поможет рассосаться синяку, который к утру может расползтись с меня на весь лоб.

Дома мне крупно повезло. Мама в это время работала во вторую смену крановщицей мостового крана на щебеночно-шпальном заводе. Мои братья близнецы на девять лет моложе меня спали на мягком диване у телевизора, на котором мигала надпись: "Выключите телевизор".

Сам выполнил требования телевизора, выдернув вилку электрического снабжения из розетки. Затем перетащил своих братьев по кроватям и пошёл на кухню. В холодильнике было много намёрзшего льда. С трудом вилкой отколол кусок и приложил лёд к шишке на лбу.

Сколько мог терпеть, столько времени держал лёд на огромной шишке, которая к этому времени стала синеть. Когда мне стало казаться, что мой мозг от холодного льда сам скоро превратиться в льдину, тогда убрал лёд от своего льда и посмотрел на ушибленное место. Вид мой желал быть лучше. Синяк больше монеты.

Самое надёжное от синяков в то время, кроме медной монеты и льда, мог быть "Тройной одеколон". Почему одеколон назывался тройным, мне это неизвестно.

Может быть, по тому, что флакон такого одеколона можно было выпить разбавленным на троих, как бутылку русской водки на троих? Пить "Тройной одеколон" никогда не пробовал. Но вот делать примочки себе от синяков мне приходилось часто. Опыт с годами помогал мне.

В этот раз ни стал делать ватные тампоны на примочку с "Тройным одеколоном". Пошёл к этому, как наш вождь, другим путём. Смочил слегка марлевую повязку в "Тройном одеколоне" и повязал вокруг головы. Ложиться спать в постель с марлевой повязкой, смоченной в "Тройной одеколон" не решился в двух случаях.

Во-первых, не знал, какие могут быть последствия с моей головой, после таких процедур. Во-вторых, моя мама, придя с работы, могла увидеть у меня повязку на голове и устроить панический скандал по непонятному случаю. По этим двум причина, за двадцать минут до прихода мамы с работы, выбросил в окно на газон у дома свою марлевую повязку, смоченную в "Тройной одеколон".

Затем хорошо проветрил квартиру от запаха одеколона и лишь перед самым приходом мамы с работы, лёг в свою постель, сразу притворившись сонным. Буквально через пару минут после моего притворства с работы домой пришла мама.

Как обычно прикрыла своих младших детей сползшими с них одеялами, мама направилась на кухню, чтобы покушать и помыть грязную посуду, которая накопилась от детей за время её отсутствия.

Пока мама кушала и мыла на кухни накопившуюся грязную посуду, старался заснуть. Но сон никак не шёл в мою голову, заполненную мыслями за случившееся в сквере на проспекте возле кинотеатра "Родина". Все никак не мог понять, как к этому отнестись.

– Чувствую, что ты не спишь. – тихо, сказала мама, подойдя к моей кровати. – Опять проблемы в твоей жизни? Не надо искать проблему. Проблема сама найдёт тебя

– Никаких проблем у меня нет. – тихо, ответил ей. – Просто надо за два дня подготовить стенгазету. С рисунками сам разберусь, а вот текстового материала у меня мало. Забыл поговорить с комсоргом и парторгом училища.

– С текстом к стенгазете ты разберёшься. – с мыслями гипнотизёра, грустно, сказала мама. – Со своими мыслями тебе будет сложнее разобраться. Ты бы лучше поделился со мной своими проблемами. Тебе всё-таки мама.

– Давно взрослый человек. – настырным тоном, сказал. – Сам разберусь во всех своих проблемах. Дай спать!

Мама больше ничего ни стала говорить мне. Ушла спать в свою комнату. Тоже вскоре уснул. Больше мне не снился тот навязчивый сон о моём враге, которого должен был убить головой или погибнуть сам. Впервые за время моего возвращения домой после службы в советской армии, спал, как спит спокойный младенец до самого обеда.

Мама всегда была мудрой мамой и всегда точно знала, как поступать в отношении своих детей. В это утро мама не разбудила меня перед своим уходом на рынок, за продуктами своим троим сынам. Мама прекрасно поняла, что моим беспокойством в ту ночь была ни стенгазета, а что-то более серьёзное, что так сильно беспокоило меня бессонницей.

Мама просто дала отдохнуть моей душе и моему разуму, чтобы на свежи мысли иначе посмотреть нате события, которые были вокруг меня, которые так сильно потрясли меня за день. Стараясь окончательно не быть разоблачённым в своих проблемах перед мамой, приступил рисовать плакат в училище к будущей стенгазете, которую надо было выпустить через месяц. За годы работы в качестве художника-оформителя мог подготовить к стенной печати любую свою работу за любой срок.

Так как на целый год вперёд знал точно, что нарисовать к советским праздникам и к обычным ежегодным праздникам. Партийные, комсомольские и профсоюзные руководители тех мест, где служил, учился или работал, полностью доверяли мне тему и вид будущей стенной печати, а также оформление колонны предстоящего парада.

За два выходных дня, вовремя подготовки плаката к стенной печати в училище, всячески старался уделить внимание к своему лбу, чтобы в училище не отправляться с синяком на лбу. Видимо мама поняла, что мне нужно побыть одному дома два дня, чтобы полностью разобраться со своими проблемами и с плакатами будущей стенгазеты в училище.

Мама собрала своих близнецов и на два дня ушла в гости к своей средней сестре Щепихиной Надежде, которая жила на краю Беслана в посёлке, построенном специально для сотрудников щебеночно-шпального завода. Муж тёти Нади был главным инженером щебеночно-шпального завода.

Поэтому им выдали благоустроенный дом в этом заводском посёлке. Мы часто семьями отдыхали там в гостях. От обширного синяка на весь лоб спасла меня моя хорошая память. По памяти в течение двух суток делал себе разные процедуры, которые в детстве делали мне бабушка и дедушка на мои постоянные синяки и ссадины.

Так как, примерно с полутора лет носился, словно угорелый повсюду. Попадал в различные ситуации, от которых на моём теле не было живого места, которое когда-то не пострадало от моей бесконечной беготни.

В понедельник утром, когда направился ехать из дома в училище в Орджоникидзе, на моём лбу было почти незаметное пятно от будущего синяка. Мама никогда не пользовалась косметикой. Поэтому в нашем доме не было ничего такого, чем можно было помазать или попудрить пятно на лбу и таким образом окончательно убрать предмет прошедшей драки с последующим убийством врага мощным лбом своей головы.

Вспомнил, что у нас в квартире всегда есть порошок какао и мука под мучные продукты. Тут же воспользовался случаем, пока в квартире все спали. Решил навести косметику своего тела. Смешал муку, какао и не много кофе под цвет своей кожи.

Слегка протёр свой лоб ваткой, смоченной в подсолнечное масло. Затем порошковой смесью припудрил свой лоб. Косметика оказалась настолько отличной, что даже вблизи от зеркала не было в моём отражении заметно бывший синяк. Можно было мне спокойно, прихватив с собой самодельную косметику, отправляться в училище.

Хорошо, что мы с Татьяной учились в разных группах и в разных корпусах училища. Вовремя недели мы не устраивали себе свидания, так готовились к практике на военном заводе ФЭУ в разных цехах. Кроме того, у нас было много комсомольских и общественных работ в подготовке к предстоящим праздникам.

Поэтому о будущем свидании на выходные дни мы договаривались в конце рабочей недели. Разыскивая друг друга в училище, а то после занятий в училище приходил к женскому общежитию, чтобы встретить Таню.

В первый же день от своих сокурсниц услышал разговор о том, что случилось на проспекте возле кинотеатра "Родина" в пятницу вечером. Картина происшедшего была сильно преувеличена. Рассказывали такое, что можно было подумать о разборках двух криминальных групп, в одной из которых убили вожака группировки.

Такой поворот рассказанной истории, если она действительно так воспринялась в милиции, то мне было в самый раз. В лицо меня никто не запомнил. Приписывать меня к криминальной группировке никто не мог. Так как совсем недавно отслужил в советской армии.

В то время как любая криминальная группировка получает свою известность через какой-то длительный период, куда меня вписать практически невозможно ни кем. Мне трудно судить самого себя за то, что было предвидено изначально в моих снах и моих предчувствия.

Ведь никто не мог поверить в то, что когда-то приснившийся мне сон вовремя службы в советской армии, может присниться на гражданке, а затем материализоваться в реальность. Если даже все действительно случилось, то, может быть, перестарался со своей самозащитой реально уступающему мне по силе противнику?

К тому же, как стало известно месяцы спустя, обратно лишь по слухам, у нападавшего на меня был муляж оружия. Пистолет и финский ножик были игрушечными. Вполне возможно, что меня кто-то хотел просто разыграть? Хотя, лично мне, мало верится. Если б, то действительно был розыгрыш, тогда среди парней в сквере был хоть один человек, который мог знать предмет розыгрыша, то есть меня.

Тогда меня могли вычислить и арестовать. Вот только меня никто не арестовал и не забрал в милицию в течение двух лет моего проживания на территории Северной Осетии после того ужасного случая. Хоть анонимно могли сообщить о моей причастности к гибели своего друга.

Однако никто ни единого раза даже рядом со мной не упомянул о том случае. Даже почти свидетельница того случая Болохова Татьяна, с которой мы расстались после окончания училища, вскоре вышла замуж за моего родственника, своего станичника.

Она никогда, никому не рассказала о том случае, когда вовремя самообороны убил своей головой вооружённого бандита вовремя его попытки обокрасть меня. В той истории, связанной со сном, с предчувствиями и с реальностью, лично у меня самого осталось много вопросов, которые разгадать мне не под силу. Думаю, что никто и никогда не поможет мне в этом.

8. Последнее свидание.

После нашей маёвки мы с Болоховой Татьяной больше не встречались. Нас обратно развели в разные группы подготовки к государственным экзаменам и в разные отделы на заводе "ФЭУ" на прохождение практических занятий.

Даже государственные экзамены у нас были в разные дни. После государственного экзамена на аттестат зрелости по специальности и фото на память, мы фотографировались отдельно по группам обучения. Никто не захотел фотографироваться выпускным составом всего училища.

Так как нас было более тысячи человек. Пришлось бы каждому делать отдельный снимок размером с письменный стол. Такой снимок никому не нужен. Его трудно хранить.

Групповой снимок был размером с фотоальбом. Уже думал, что теперь больше никогда в жизни мы не встретимся с Татьяной. Судьба развела нас в разные стороны. Тем более что на военный завод "ФЭУ" принимали только местных выпускников. Болохова Татьяна в этот список попасть не могла.

Ей нужно было либо выйти замуж за местного жителя и пойти работать не по специальности на завод "ФЭУ", так как монтажницей ФЭУ могли быть девственницы, либо надо было нелегально получить прописку, за что её могли привлечь к уголовной ответственности.

Поэтому, остаться работать на военном заводе "ФЭУ" у Болоховой Татьяны не было никаких шансов. Встретились мы на общем собрании училища при получении аттестатов зрелости об окончании технического училища и в этот же день на банкете выпускного вечера, посвящённом окончанию учёбы в училище.

– Договор дороже денег. – напомнил, Болоховой Татьяне, в конце выпускного вечера. – Ты обещала, что после окончания училища мы с тобой оба поедем в станицу Каргинскую-Каргалинскую к терским казакам.

– И не отказывалась от нашего спора. – ответила Татьяна. – Завтра мы и едем. Нам всё равно всему училищу дают неделю перед работой на заводе "ФЭУ". Затем нас завод отправит в отпуск на целый месяц. За это время нам подготовят рабочие места в отделах завода "ФЭУ". Мы с тобой и едем к нам.

Не знаю, на что рассчитывала Болохова Татьяна с работой на заводе "ФЭУ". Может быть, в заводском общежитии ей давали прописку? Но, ни стал говорить ей, что у неё нет шансов работать на военном заводе. Возможно, что она действительно останется жить и работать в Орджоникидзе? Так это лучше нам обоим. Мы сможем встречаться. Дальше сама жизнь покажет, как нам поступать друг с другом.

В этот же вечер мы с вещами Татьяны отправились к нам домой, чтобы в четыре часа утра первым скорым поездом "Москва-Баку" отправиться до Грозного. Где нам предстояло пересесть в другом конце Грозного на автобус до станицы Каргинской (Каргалинской).

Общая протяжённость дороги около триста километров. Надо успеть к вечеру в воскресенье вернуться обратно домой в Беслан. В ночь на понедельник, Щепихины и Черевковы, собрались семьями ехать на отдых к Чёрному морю.

– Мама! Это Болохова Татьяна. – сказал, своей маме, представляя Татьяну. – Мы вместе с ней учились в училище. Завтра в четыре часа утра провожу Татьяну до станицы Каргинской или Каргалинской.

– Правильно надо говорить Каргинская, – поправила меня, мама, – не Каргалинская. От слова карги-вороны.

– Вот видишь! – радостно, воскликнул. – Был прав. Это говорит потомственная терская казачка. Понятно?

– Мы с нашими станичниками поговорим. – настаивала на своём Болохова Татьяна. – Голос будет за ними.

Мама ни стала вмешиваться в наш спор. Только приказала нам обоим быстрее ложиться спать, так как осталось мало времени до того, как мы должны выходить из дома на поезд. Мама тут же постелила Татьяне в своей спальне, сам лёг на диван в зале, где к этому времени спали мои братья-близнецы, Сергей и Юрка. Один будильник завели на три часа ночи в спальне, другой будильник завели на это время прямо возле моей головы в зале. Так мы перестраховали себя, чтобы не проспать.

Едва наши оба будильника пикнули, как тут же мы заглушили их и стали быстро собираться. Мама с вечера приготовила мне сменную одежду и продуктов на дорогу. Все положила в мою спортивную сумку. В три часа ночи нам оставалось только одеться, выпить по кружке горячего чая с бутербродом и идти на поезд.

Вокзал станции "Беслан" находился от нашего дома всего пять минут ходьбы. Даже с вещами Татьяны нам ничего не стоило быть за десять минут у билетной кассы. За полчаса до прихода поезда мы находились у кассы. Народу у кассы на проходящий поезд было совсем мало. Всего с десяток человек.

– Вам билеты общий вагон или плацкарт? – сонным голосом, спросила кассир. – Есть и в купейные места.

– Два билета в купе до станции "Грозный". – ответил сам. – На три часа поездки плацкарта не нужно.

Мы взяли билеты, сразу вышли на перрон. Нам не хотелось находиться в зале вокзала. Мы оба боялись заснуть на скамейке. В это время на перроне слегка продувал ветерок, не было душно, как в зале вокзала.

Татьяна обняла меня за пояс и положила свою голову мне на грудь. Так мы простояли минут двадцать, до появления скорого поезда "Москва-Баку", который привычно опаздывал на десять минут.

Мы сразу поднялись в вагон и прошли в купе на свои места. Обычно забитый до придела скорый поезд, в этот раз был полупустой. Очевидно, это сказалось от разгара отпускного сезона, когда пассажиры находятся на побережье трёх морей, окружающих Кавказ с трёх сторон? Кто-то поднялся на отдых высоко в горы подальше от жары.

В нашем купе больше никого не было. Болохова Татьяна села у окна по ходу поезда. Стала вглядываться в проблески первых лучей восходящего солнца. Закрыл купе на щеколду, чтобы никто проходящий по вагону без конца не заглядывал в наше купе.

Вещи Татьяны и свою спортивную сумку положил на другую первую полку, а сам сел рядом с Болоховой Татьяной. Мы так, в купе молча, сидели очень долго.

Вдруг, заметил, что плечи Татьяны вздрагивают. Посмотрел на её отражение в стекле и тут увидел глаза полные слез. Осторожно взял её за плечи и повернул к себе. У неё горели лицо и губы. Чтобы не спугнуть её, осторожно поцеловал Болохову Татьяну в щеку.

Затем промокнул её глаза носовым платком, который она держала в руке и украдкой промокала, свои глаза от слез. Глаза Татьяны подсохли, а её губы вспыхнули огнём и невольно потянулись к моим губам. Сам ни стал уговаривать себя.

Мы слились с ней в едином горячем поцелуе впервые за все время нашего знакомства. Мы так страстно целовали друг друга, словно ждали этого поцелуя целую вечность и вот теперь целовались так горячо, как будто бы это было у нас в первый и в последний раз.

После чего у нас не будет страстных поцелуев и встреч. В конце концов, мы оба обезумели от наших поцелуев. Даже не заметили, как бесстыжая кофточка расстегнулась и на половину оголилась грудь, спрятанная в бюстгальтер. Дальше все пошло самой собой.

Алый сосок её груди скользнул в мои горящие губы. Татьяна затряслась от страсти ко мне. На Болоховой Татьяне было лёгкое ситцевое платье с кофточкой, бюстгальтер и маленькие трусики, которые медленно сползали с совершенно белой попки, которая никогда не знала загара палящего летнего солнца.

– Станция "Грозный"! – вдруг, услышали мы, голос проводника за дверью купе. – Приготовьтесь к выходу.

Татьяна вскочила со своего места. Поправила на себе одежду и направилась к выходу. Взял наши вещи и последовал следом за ней в тамбур вагона, где собрались пассажиры готовые к выходу. Болохова Татьяна втиснулась между людьми, как бы изолировала себя от моего присутствия рядом с ней.

Лицо Татьяны все пылало от наших поцелуев, она медленно приходила в себя. Мне было как-то неудобно. За наш совместным поступок в купе вагона. Все это было взаимно между нами, но мы зашли очень далеко за грань допустимого.

Болохова Татьяна была серьёзной девушкой в этом отношении. Возможно, что это был её первый поцелуй, и она сама не удержалась? Дала волю своей затаившейся страсти. Мне ни стоило заходить так далеко в интимном отношении с ней.

Тем более что имел серьёзные отношения к ней. Обдумывал, как сделать ей предложение в присутствии её родителей, выйти за меня замуж. Прямо из вагона поезда Татьяна быстро пошла мимо вокзала станции "Грозный" на остановку трамвая, который следовал до автостанции с направлением в Шелковской район, где находилась станица Каргинская.

Татьяна словно забыла о моём существовании, о том, что со мной её личные вещи. Болохова сразу вошла в подошедший трамвай. Едва успел заскочить следом за ней в вагон трамвая. Не оглядываясь на меня, она села рядом с каким-то мужчиной и отвернулась в сторону от меня. Мы ехали по городу минут двадцать до автостанции. Все это время Болохова смотрела куда-то в одну точку совершенно безразличным взглядом, будто она совсем сошла с ума. На автостанции много народа, которые ехали в сторону Шелковского и Наурского районов.

Оба района находятся на левом берегу реки Терек. Татьяна взяла один билет на себя и отошла в сторону от меня. Она совершенно не желала моего присутствия, это видно по её поведению и по безразличному взгляду, смотрящему в сторону от меня.

Не знал, как себя вести в такой обстановке, тоже держался на расстоянии от неё, чтобы ни сделать ей больно на душе от своего присутствия рядом. У меня даже пропал аппетит. Откровенно, вообще забыл о еде и о продуктах, которые положила мне мама в спортивную сумку.

Болохова Татьяна тоже ничего ни ела. К посадке в автобус до станицы Каргинской прошло почти шесть часов после нашего отъезда из Беслана. Давно было время завтрака и приближалось время обеда.

Когда все нормальные люди удаляют свой естественный голод. Все вокруг чавкали, а мы даже не дотронулись до кусочка хлеба, ни говоря о том, что нам следовало плотно покушать.

– Татьяна! Болохова! – радостно, завизжала подошедшая девушка. – Какими судьбами? Домой? Как рада!

– Любаша! – кисло улыбнулась подруге Болохова Татьяна. – Очень рада, что мы едем вместе в станицу.

– С тобой что-то случилось? – взволнованно спросила подруга. – Лица нет! У тебя проблема с парнем?

– Все нормально. – поспешила ответить Татьяна. – Устала после выпускного вечера в Орджоникидзе.

– Так ты крупный специалист! – радостно, сказала Любаша. – На военном заводе работаешь?

В это время подошёл автобус на посадку до станицы Каргинской, и все прошли на свои места. Любаша договорилась с парнем обменяться местами и подруги уселись рядом в автобусе. Моё место было через несколько рядов от подруг. О чём они говорили, не слышал.

Только не обо мне. Так как ни разу Любаша и Татьяна не повернулись в мою сторону. Девушки говорили о чём-то своём. По возрасту видно, что они ровесники.

Возможно, что вместе учились в школе в одном классе? Девчонки делились своими воспоминаниями о детстве. Потихоньку Болохова Татьяна успокоилась от происшедшего в купе вагона. В дороге мне тоже стало легче на душе.

Открыл свою спортивную сумку и решил немного покушать в дороге. Мимо автобуса пробегали картины моего далёкого детства. Когда пацаном меня возили к родственникам в станицы Червлённая, Дубовская, Червлённая-Узловая, Шелковская.

Вот только в станицу Каргинскую (Каргалинскую) почему-то никогда не возили? Что-то трагическое было связано с станицей за время Великой отечественной войны с фашистами. Даже когда старики были под градусом водки, то изредка вспоминали станицу Каргинскую, как место, которое впервые было заселено их предками почти двести лет назад.

Только однажды слышал, как бабушка Маня сказала своему брату-двойняшке) Гурею, что надо бы помянуть брата Гришу ведь ему давно сто лет было, а мы даже не знаем где его могила в Каргинской. Больше о станице Каргинской и о дедушке Грише никогда не слышал.

Может быть, сейчас местных казаков спрошу, где находится могила моего деда Гриши Выприцкого по материнской линии? Надо помянуть нашего старика долгожителя. Жаль, что деда Гриши давно нет. Было бы сем поговорить о давно минувшем времени наших предков.

Станица Каргинская (Каргалинская). Конечная остановка автобуса, который в дороге растерял большее половины своих пассажиров от Грозного. На конечной остановке вышли те, кого автобус подобрал в пути следования.

Девушки и женщины тискали Татьяну в своих объятьях. Мужчины и парни, поздравляли Болохову с окончанием училища и с возвращением в родную станицу. Из рук в руки переходил аттестат зрелости, полученный при окончании технического училища и получении специальности монтажника фотоэлектронных умножителей.

Все дружно смеялись над неизвестным ранее названием специальности у Татьяны. Она тоже смеялась вместе со всеми. Объясняла, что это связано с космосом. Болохова Татьяна и её друзья-станичники, словно не замечали моего присутствия рядом с ними.

9. Дом Болоховой Татьяны.

Когда все пассажиры выплеснулись из автобуса на конечной остановке, тоже вышел с вещами Болоховой Татьяны не замеченный ни кем. Словно был так, каким-то случайным попутчиком, до которого ни у кого дела нет. Поставил вещи Татьяны на траву и стал смотреть, как расходятся по домам её станичники.

Станица Каргинская (Каргалинская) большая. Возможно, что будет несколько сот дворов? Всюду густая зелень, в которой утопают дома и другие постройки станицы. В большинстве дома старые, но прочные.

Видно, что терские казаки давно могут строить себе дома. Вот осталось только два саманных дома-мазанки. Точно такие мазанки, как у наших Выприцких в Гудермесе в Старом хуторе. Где родилась бабушка Маня и дедушка Гурей Выприцких, весь род Выприцких за триста лет.

Сейчас мазанка до окон провалилась в землю. В мазанке живут дедушка Гурей и бабушка Маня. Все остальные многочисленные родственники смотрят на мазанку, как на историческую достопримечательность рода Выприцких. Возможно, что эти две мазанки когда-то построили терские казаки из рода Выприцких, то есть мои прямые родственники? Встретиться бы мне с ними и узнать, что здесь произошло с ними в годы войны с фашистами.

– Саша! Ты что застрял? – вдруг, услышал, голос Болоховой Татьяны. – Пойдём к нам домой. Тут рядом.

Только сейчас обратил внимание, что никого на автобусной остановке нет и Болохова Татьяна далеко от меня на перекрёстке двух улиц. Вероятно, что она была по пути к дому, но тут вспомнила о своих вещах и решила вернуться к остановке автобуса за мной, как за носильщиком её вещей?

Ведь эту тяжесть, которую тащил через две республики, ей было невозможно дотащить до дома в станицу Каргинскую. Так что она меня просто использовала в качестве своего носильщика. Все остальное тут ни при чём. Просто это флирт девчонки перед парнем и все. Тоже, клюнул на её флирт и себя поставил в не ловкое положение.

– Доченька! Радость моя! – услышал, радостные крики женщины, выбежавшей к нам навстречу. – Степановна сказала мне, что ты приехала. Как хорошо, что ты обратно в своём доме. Какая радость в семье.

– Мама! Познакомься, это Саша. – представила меня, Болохова Татьяна, своей маме. – Мы вместе с ним учились в одном училище. Саша решил, что проводит меня прямо домой в нашу станицу Каргалинскую.

– Лидия Петровна! – назвала себя, мама Татьяны. – Большое вам спасибо за помощь дочери. Будьте гостем.

Рука женщины была мозолистой. Выходит, что она работает в сельском хозяйстве или дома в огороде набила лопатой себе мозоли на руках. Лидия Петровна внимательно осмотрела меня, словно оценивала меня с кем-то, кто претендует на руку её дочери. У неё был такой взгляд, словно она решала оставить меня в качестве друга её дочери или заплатить мне как носильщику, который сопровождал вещи дочки до дома.

– Вы что застряли на улице? – услышал, голос мужчины из дома. – Проходите в дом. Тоже скоро буду.

Поднял сумки Татьяны, пошёл следом за Лидией Петровной и Татьяной в их дом. Дом семьи Болоховых добротный из красного кирпича, с крышей из красной черепицы. К дому пристроена застеклённая веранда. С одной стороны двора русская банька. С другой стороны, хозяйственный двор с коровой, поросятами и курами.

За домом огород соток десять. Из баньки вышел мужчина в одних семейных трусах. Весь распаренный, идёт ко мне навстречу. Здоровенный мужик. Сразу видно, что работяга, не ленивый.

– Олег Степанович! – назвал себя мужчина, протягивая мне руку. – Извини, что в таком виде. Узнал, что дочь с гостем приехала. Отпросился с работы на час раньше. Рядом работаю. Ты проходи на веранду. Сейчас оденусь. Да, совсем забыл. Ты же с дороги. Давай быстрее в баню! Пока дамы на стол накрывают.

– Александр! – назвался, пожимая руку хозяину дома. – От бани не откажусь. Давно не был в русской бане. Так что извините за нескромность. Хороший веничек найдётся для меня? Люблю хорошо париться.

– Найдётся! – по-свойски, ответил Олег Степанович, хлопая меня по плечу. – Там все найдётся. Иди парся.

Прихватил с собой свою спортивную сумку с запасной одеждой и отправился мыться в баньку, которую видимо истопили заранее к выходным дням. Сегодня был субботний день, который считался на половину рабочим. Получается, что мы с Болоховой Татьяной в самый раз угодили под выходные дни в станице Каргинской(Каргалинской).

Представляю, что сейчас будет! Также как в станицах наших родственников. Если гость приехал или кто-то из станичников домой вернулся, то пьянка у всех знакомых и родственников. Домик, в котором русская банька, совсем маленький.

Прямо за дверью с улицы маленькая комнатка и сразу дверь в парилку. Все остальное, как принято в русской бане, ступеньки с дубовым веничком, кадка с горячей и холодной водой, раскалённые камни в железной бочке, которая греется русской печкой под навесом со двора, чтобы не было угарного газа в баньке.

В такой баньке места на двоих-троих человек хватит. Быстро разделся в комнатке и полез под душ, который находился в конце комнатки. Нужно было в начале смыть с себя дорожную пыль. Затем взял из кадки черпак холодной воды и слегка плеснул на раскалённые камни, которые угрожающе зашипели и яростно затрещали, пугая меня своим состоянием.

Но вскоре вся страсть раскалённых камней стихла и от них поднялось облачко лёгкого пара, который сразу исчез. Так давно не был в русской баньке, что настороженно шагнул на горячую лавку первой ступени, которая была слегка тёплой и не угрожала мне своим ожогом.

Тут же рискнул и перешёл сразу на третью лавку, которая была достаточно горячей, но ни до такой степени, чтобы получить ожоги от жары на своём теле. Ни стал злоупотреблять вниманием хозяев, понимал, что не только один в этом доме. Другим тоже надо помыться.

Вскоре услышал разговор на веранде дома. Разговаривали несколько мужчин и женщин. Вероятно, соседи пожаловали в гости?

В любой казачьей станице телефон не нужен, все новости моментально переходят из уст в уста. Вскоре об этих новостях знает вся станица. Видимо, так сейчас было.

– Вот и гость из баньки пришёл! – восторженно, встретил меня, Олег Степанович. – Знакомься. Наши соседи. Сейчас мы этот повод хорошо отметим. За мою дочку и за нашего гостя. Проходите гости к нашему столу.

Стал, знакомится с соседями хозяина дома. Это были три семейные пары среднего возраста. Вскоре пришла Татьяна. Тоже вся распаренная в русской баньке. Видимо, она у своих соседей в банке мылась.

Получается, что в станице не только у Болоховых есть такая русская банька. Потянуло печным дымком и, с другой стороны. Станичники начали мыться в субботний день перед выходным воскресеньем.

– Папа! Не напивайтесь! – напомнила Татьяна, своему отцу. – Сегодня у нас в станице танцы. Мы с Сашей пойдём туда. Ни хочу, чтобы наши парни придирались к нему. Не люблю ваши драки.

– Да, мы, только по рюмашке с ним. – как бы оправдываясь, ответил Олег Степанович. – С хорошей закуской такому крепкому парню бутылка водки, как вода. Мы же самогонку пьём! Первача доморощенного…

– Знаю вас, самогонщиков! – пригрозила пальцем Лидия Петровна. – Вам бы надраться, да подраться!

Олег Степанович отмахнулся от жены и пригласил меня за стол на веранде. Где все было накрыто. Русский борщ. Хорошая мясная поджарка с картошкой. Русский домашний хлеб. Такой аромат сельской кухни, что аж голова от удовольствия кружится.

Как давно сам уже не был за таким столом! После того, как перед службой в армии мы всей оравой родственников ездили в Червлённую-Узловую к дяде Саше Морозову, больше ни разу не был в сельской местности. После службы в армии сильно был занят учёбой и работой.

После второй рюмки крепкого самогона сказал мужикам, что пить больше не буду. Не хочу пьяным идти на танцы. Лучше после танцев мы ещё выпьем. Мужики ни стали настаивать и уже без меня налили себе ещё по следующей рюмке самогона, за мои благополучные танцы, которые пройдут в станице без драки. Они с сожалением сказали, что сами пошли бы на танцы, чтобы там податься. Времена ни те. Казачество давно изжило себя. Мужик выводится весь.

10. Выприцкая Татьяна.

Когда сумерки осторожно подкрались к дому Болоховой Татьяны, где-то в середине станицы зазвучала музыка. Понял, что сейчас начнутся танцы. Без драки мне не обойтись. Даже по службе в армии мог сделать вывод, что чужака местные парни без драки не принимают.

Когда по армейской командировке езди на уборку хлеба в Краснодарский край, в Ставропольский край и в Челябинскую область, то ни одни танцы в сельской местности не обходились без драки. Со мной было много друзей-сослуживцев.

Мы себя ни давали в обиду местным парням. Тут мне предстоит встретиться одному с местными парнями станицы. Ни то чтобы боялся драки, просто перед Татьяной неудобно будет ходить с битой рожей. Ведь всё равно достанется. Если полезут драться, то никому из них ни дам себе в обиду. Буду драться.

– Саша! Ты не заводи наших парней. – сказала мне, Болохова Татьяна, когда мы вышли из дома. – Знаю, что ты не трусливый парень, но сама разберусь со своими парнями. Ты здесь в гостях. Договорились?

– Нет! Не договорились! – возразил. – Никого заводить не буду. Но с твоими парнями разберусь сам. Мне твои услуги не нужны. Не хочу, чтобы твои друзья меня приняли за труса. Так что, извини, за мой тон.

Болохова Татьяна ничего не ответила, но когда мы стали приближаться к месту танцев, то она перестала держать меня под руку, а просто пошла рядом со мной. В это время из соседних домов выходили парни и девушки.

Все направлялись в сторону музыки, которая созывала к себе молодёжь. Ещё издали были слышны смех и шутки. Молодёжь станицы начинала танцы. Конечно, мне тоже хотелось примкнуть к танцам. Но был весьма удивлён увиденному.

Танцы в станице очень сильно напоминали мне танцы в Беслане до моей службы в армии, когда мы собирались группами возле частных домов и под пластинку танцевали до самого утра. В учебные дни мы собирались один раз в месяц, а вовремя каникул каждое воскресенье. Точно так, наверно, было в этой станице?

Вот и сейчас на площадке между домами собралась молодёжь. На деревья повесили обыкновенные провода с лампочками. На заборе дома висят динамики, из которых звучит музыка. Девчат намного больше чем парней. Парней с десяток не наберётся, а девчонок около сотни будет, если не больше.

Видимо взрослые парни уезжают из станицы в город учиться и работать. Действительно вырождается казачества из станиц. Скоро землю некому будет пахать.

– Болохова Татьяна, ухажёра привела! – сказала девушка в коротенькой юбке. – Ой! Какой он красавец! Откуда ты его достала? Наверно, городской кавалер будет? Танюша! Познакомь нас! С ним бы потанцевать.

– Кому нравится, тот пусть и знакомится. – сухо, ответила Болохова Татьяна. – Его право выбора девчонок.

– Так он, что, совсем свободный что ли!? – радостно, воскликнула блондинка. – Тогда мой. Меня зовут Лена.

– Александр! – ответил блондинке. – Очень приятно с вами познакомиться. Разрешите вас пригласить на танец.

– Конечно! Разрешаю! – согласилась Лена, вцепившись в меня руками. – Пойдёмте быстрее! Пока не отбили.

Мы стали с Леной танцевать танго на зависть свободным девчатам. На следующий танец сам пригласил другую девушку. Затем следующую. Мне хотелось подразнить Татьяну, но она была безразлична к моим танцам с местными девчатами. Мои танцы с девчонками больше задевали местных парней, чем Болохову Татьяну, которая стояла с каким-то парнем и о чём-то серьёзно беседовала. Мне все это надоело, пошёл к Татьяне, безразличие которой ко мне сильно задевало моё самолюбие перед молодёжью. Горел желанием, как-то выделится среди местных парней перед Болоховой Татьяной.

– Таня! Можно тебя на танец? – спросил, Болохову, подойдя к ней после танца с новой девчонкой.

– Она не танцует! – в резкой форме, ответил парень, с которым стояла Татьяна. – Ты, отвали!

– У Тани есть своё мнение на этот счёт. – грубо, пресёк, соперника. – Так что заткнись перед ней.

– Тебя никто не просил приезжать! – заорал соперник. – Пошёл вон отсюда! Тебе сейчас дам!

Конечно, мне не хотелось быть битым. Ни стал ждать, когда мне дадут по роже. Соперник тут же получил в челюсть и растянулся на танцплощадке. В мою сторону побежали местные парни. Назревала большая драка. Сразу встал спиной к забору и приготовился к защите. Физически был здоровей парней.

– Вы, что, драку затеяли? – взволнованно, воскликнула Татьяна и встала между нами. – Хватит!

Все девчонки тут же встали в мою защиту. Отстранили от меня местных парней. Соперник поднялся с площадки и вытирая с разбитой челюсти кровь, принялся трясти головой. Возможно, что у него был нокаут? Тут из толпы выскочила кучерявая девчушка и показала кулак моему сопернику.

Сразу догадался, что это его младшая сестрёнка. Они оба были сильно похожи друг на друга. Ростом девчушка была меньше всех.

– Прекрати драться! – грозно, сказала девчушка, моему сопернику. – Всё сейчас папе и маме расскажу. Тоже мне жених нашёлся. Будет тебе свадьба с ремнём, а не с Болоховой Татьяной. Смотри мне! А то тебе!

Девчушка погрозила брату пальчиком и ушла в ту сторону, откуда сразу звучала музыка. Сам удивлённо посмотрел на Татьяну. Конечно, такого услышать никак не ожидал, что Болохова Таня невеста.

– Да! Познакомься! – не поднимая глаз, подтвердила Татьяна. – Мой жених Никита. Скоро свадьба.

– Александр! – протягивая руку жениху, сказал. – Извини! Не знал. Надо было сразу сказать о свадьбе.

– Это моя личность виновата. – тяжело вздыхая, ответила Болохова. – Хотела всем сделать хороший сюрприз.

– Сюрприз у тебя отличный получился. – сказал Никита, пожимая мне руку и придерживая свою разбитую челюсть. – Ты тоже меня извини, Александр, это, тебя, подтолкнул на драку. Приревновал к Татьяне.

– Ничего, все эти раны у тебя до свадьбы заживут. – подбодрила, Никиту, блондинка Лена. – Так что потерпи.

– Уже не заживут. – тяжело вздыхая, ответил Никита. – Наша свадьба будет скоро, через неделю.

– Вот, это да! – удивлённо, воскликнули все присутствующие. – Вот настоящий сюрприз! Вы молодцы!

Громко зазвучала музыка, заглушая поздравления в адрес жениха и невесты. Сестра Никиты объявила "белый танец для дам" и сразу пригласила меня. Мы отошли в сторону и первыми принялись танцевать.

Сестрёнка Никиты была ростом мне под грудь. Лет ей чуть больше десяти. Она пыталась быть ведущей в танце, но это ей никак не удавалось, тогда взял инициативу на себя.

Девчушка без устали говорила мне комплименты за хороший танец и тарахтела так, что уже не знал, как бы дождаться окончания танца, чтобы танцевать с другой девчонкой. Мне было с ней совсем не интересно.

Слишком тут разный у нас возраст. Рассматривал эту тараторку сверху вниз и, вдруг, заметил, что она мне сильно кого-то напоминает. Такие же чёрные смолянистые волосы и кучерявые, словно каракулевые у молодого барашка. Прямо, как моя бабушка Нюся. Вдруг, неожиданно вспомнил. Такая же кучерявая. Только разница у них будет в сто лет.

– Александр! Вы, очень сильно похожи на Морозовых. – прервала мои размышления девчушка. – Ну, копия!

– Ты, почти, точно угадала! – удивлённо, ответил ей. – У моей мамы девичья фамилия была Морозова Мария.

– Как интересно! – воскликнула девочка. – У моей мамы тоже девичья фамилия Морозова Мария. Моя мама замужем за Выприцким Егором Митрофановичем. Меня зовут Выприцкая Татьяна. Какое у нас совпадение!

– Тогда мы с тобой в двойне родственники! – воскликнул на выводы девочки. – У нас в роду тоже есть Выприцкие и Морозовы.

Выприцкая Татьяна ничего больше ни стала мне говорить, а потащила меня за собой с танцплощадки к себе домой. Мы спешили с Выприцкой Татьяной познакомиться со всей родней и не обращали никакого внимания на шутки в наш адрес, со стороны местных девчат и парней.

Если бы они знали сейчас, какое мы сделали открытие с Выприцкой Татьяной, то все бы позавидовали нам. В том числе и жених с невестой, которые, через неделю, становились нашими общими родственниками. Они-то даже не подозревали этого.

Дом моих родственников был на другой улице. Узнал его издалека, когда увидел на завалинках седобородого старика, который был сильно похож на дедушку Гурея и бабушку Маню. Конечно же это их старший брат, дедушка Гриша Выприцкий, которого давно все мысленно похоронили, а он живёт и здравствует больше ста лет. Вот это открытие нашим родственникам! имею в виду, всех остальных родственников.

– Мама! Посмотри! Посмотри! Кого тут тебе домой привела! – закричала Татьяна Выприцкая, на весь дом.

Вошёл в дом Выприцких и остолбенел. На меня смотрела копия моей мамы. Женщина так сильно похожа на мою маму, что можно подумать, будто бы гулял на улице возле своего дома с друзьями своего детства и вот забежал на минутку домой за бабушкиным пирожком.

Эта женщина была моложе моей мамы, но, если сравнить их фотографии одного возраста, можно подумать, что это одно и то же лицо. В крайнем случае, как близнецы-сестры. Даже не большая родинка на шее у моей мамы такая, как у женщины.

– Ты, чей сын будешь? – удивлённо, спросила женщина. – Уж, так сильно ты похож на кого-то из наших.

– Меня зовут, Черевков Александр. – удивлённо, ответил. – Девичья фамилия моей мамы Морозова Мария.

Женщине сразу стало не по себе. Она стала терять сознание. С двумя мужчинами находящихся в доме, подхватили женщину у самого пола и отвели её на кровать. Она стала приходить в себя и в это время её глаза наполнились слезами счастья, которое она только что открыла сейчас у себя в собственном доме. Она стала рыдать и никак не могла сказать причину своих слез. Мужчина налил в стакан воды и подал ей.

– Мы их всех давно похоронили вовремя войны с фашистами. – наконец-то, сквозь слезы, сказала она. – Мой отец Никифор Морозов и отец твоей матери Кузьма Морозов, родные братья. Это они в детстве договорились между собой, что своих первых дочерей назовут по имени Мария. Так что мы с твоей мамой обе Марии, то есть, двоюродные сестры. Какая это радость! Обязательно поеду в гости к сестрёнке Марии.

Тётя Маша стала мне рассказывать, как вовремя оккупации фашистами части северного Кавказа, терские казаки разбрелись в разные стороны, чтобы не находиться под властью фашистов. Естественно, что все друг друга растеряли. Все мужчины нашего рода пошли воевать. Женщины и старики ушли от немцев.

– Тогда была совсем подростком. – продолжала рассказывать тётя Маша. – Мало чего знала о наших родственниках. Папа постоянно мне твердил, что у меня есть двоюродная сестра, тоже Морозова Мария. Уже в конце войны, после смерти родителей попала жить в Ставрополь. Там познакомилась с Выприцким Егором, который был старше меня.

В восемнадцать лет вышла замуж за Выприцкого Егора. Когда у нас было двое детей. Егор собрался ехать в командировку в Кизляр. Тогда узнала, что в станице Каргинской, которую сейчас называют Каргалинской, у Выприцких был свой хутор. Вот Егор решил посмотреть на развалины своего хутора и побывать на могилах своих предков.

Каково было его удивление, когда он увидел хутор целым и рядом со старой мазанкой хутора своего деда Гришу Выприцкого, которому было сто лет. Из всех станичников и хуторян, только наш дед Гриша отказался покидать свои родные места вовремя оккупации немцами этих мест.

Дед Гриша тогда сказал, что он никогда не покинет свой родной хутор. Как выжил дед Гриша Выприцкий, этого никто не знает, и он об этом никому не говорит. Но, только Егор сразу, по возвращению из командировки, стал собираться уезжать в станицу Каргинскую.

Первый год мы жили всей семьёй в этой мазанке вместе с дедом Гришей Выприцким. На следующий год нам, сельсовет и все станичники, помогли построить дом. Точнее, так этот дом построили нашему деду Грише Выприцкому, как самому старейшему жителю станицы и всех терских казаков.

Станичники на своём круге так решили. В станице Каргинской мы узнали с Егором, что по линии моей матери считаемся родственниками. Мы знали, что так не принято у терских казаков создавать семьи между родственниками. Но, что сделано, то сделано. Тут нет нашей вины. Если бы не война, то наши родители никогда не допустили такого брака между родственниками. Да и мы сами на такое не пошли.

Вообще-то, если разобраться, то мы с Егором родственники через три фамилии, так что это ни так страшно. Очень близких ген между нами нет. Да и наши дети показали нам, что они не уроды и не инвалиды, а то что они похожи на наших общих стариков, так это мы все люди, очень, похожи своим подобием на Адама и Еву, от детей которых пошли все люди на планете.

– Тётя Маша! Но, главное вы не знаете, – прервал, рассказ своей тёти. – Все наши общие родственники – Выприцкие, Морозовы, Ткачёвы, Ивлевы, Фисюковы, Куценко и многие, многие другие живы и здоровы. Никто не погиб вовремя войны с фашистами, и все вернулись домой. Лишь живут в разных местах.

Стал рассказывать тёте Маше и дяде Егору про наш Старый хутор в Гудермесе, с которого начинался род терских казаков Выприцких и Ивлевых. Рассказал о том, что живы и здоровы, дедушка Гурей и бабушка Маня Выприцкие, которым за сто лет.

Рассказал о том, что они тоже считали, будто бы все Выприцкие из станицы Каргинской погибли вовремя войны с фашистами и собирались посетить могилу деда Гриши, который жив и здоров, также, как и все остальные родственники. Вот только бабушка Нюся умерла.

– Хватит вспоминать. – остановил меня, дядя Егор. – Вы не собираетесь сейчас умирать? У нас будет много времени поговорить о нашем родстве. Давайте лучше отметим нашу неожиданную и приятную встречу.

– Конечно! – спохватилась тётя Маша. – Обязательно надо отметить нашу встречу. Сейчас накрою на стол.

Тётя Маша и её дочь Татьяна Выприцкая, засуетились на кухне, а вышел к завалинке, чтобы познакомиться со своим дедом Гришей, о котором много слышал, но никогда прежде его не видел. Наконец-то, выпал такой прекрасный случай, что мы встретились с дедом Гришей.

Жалко, что дед не слышит и не видит. Дед Гриша сидел на завалинке опираясь на резную палку трость, которую ему до войны с фашистами вырезал брат Гурей, это знал из рассказов бабушки Мани.

Дед Гриша выглядел таким древним и мудрым, что сильно напоминал мне русского волхва (чародея и колдуна) из сказок Александра Пушкина. У деда огромная совершенно белая борода, которая свисала ниже пояса и кончиками волос лежала у него на коленях. Под огромными белыми усами совершенно не было видно рта.

Впадина волос между усами и бородой напоминали о том, что там должен находиться рот. Такие же густые и белые брови почти закрывали глаза деда Гриши. С головы огромной волной спадали белые волосы, которые гораздо длиннее бороды.

Концы волос с головы лежали на завалинке. Смотрел на своего деда и думал, что, возможно, он самый старый человек на планете Земля? Вот только никто об этом не знает, кроме станичников в Каргинской (Каргалинской).

Иначе бы дед Гриша был записан в книгу "Гиннесса", как самый старый человек на планете Земля. Как интересно знать, что есть такой старый человек, который пережил много событий.

Дед Гриша сидел без движения и можно было подумать, что это ни человек, а красивая скульптура, искусно вырезанная руками талантливого скульптора, имя которому – Природа. Мне захотелось коснуться своими руками прекрасного творения.

Сел рядом с дедом на завалинку и положил свою руку на его руку, лежащую сверху набалдашника резной палки-трости. Деда Гриша медленно поднял свою свободную руку и шершавой старческой ладонью провёл по моему лицу. Затем опустил руку на прежнее место и опять застыл, как памятник природы.

Мы оба сидели так пару минут. Знал, что он совершенно глухой и поэтому не говорил. Нам было бы, что сказать друг другу. Ведь у меня с ним общие корни родства терских казаков.

– Ещё один Морозов появился в гостях. – сказал дед Гриша, через длительную пауза. – Как твоё имя будет?

– Меня зовут, Александр! – заорал, в ухо деду Грише, так сильно, что прохожие шарахнулись от нас. – Сын Морозовой Марии Кузьминичны и Черевкова Сергея Ивановича. Это твой внук по казакам Выприцким…

– Кричать не надо. – прервал дед мой крик. – От такого крика могу совсем оглохнуть, как пень.

– Дед Гриша по стуку о землю лучше понимает, чем от твоего крика. – сказала Выприцкая Татьяна. – Ты в этом убедишься, когда увидишь, как моя мама деда Гришу позовёт к столу на ужин. Он всех этому научил.

– Опять, эта "коза" Татьяна, куда-то побежала. – сказал дед Гриша. – На месте ей не сидится. Вся в мать.

Удивился тому, что дед Гриша, который совершенно не видит и не слышит, каким-то образом определил, что рядом с ним сейчас была Выприцкая Татьяна, которая только что куда-то побежала из дома.

– Это по земле от вибрации чувствую. – ответил дед Гриша, словно прочитал мои мысли. – Так бегает только наша Танечка. Быстро и короткими шажками перебирает ногами землю. Словно домашняя коза пробежала. Вот, сейчас Никита топает, как медведь. Растёт он быстро. Хочет сам утвердиться на этой земле.

В это время, действительно, к дому приближался Никита Выприцкий, который всего час назад был моим соперником, а теперь стал родственником. Как быстро все перевернулось во времени! Совсем недавно ничего не знал о существовании своих родственников и вот мы знакомы. Как странно происходят события?

– Наша Татьяна пошла к Болоховым за твоей спортивной сумкой. – сказал мне, Никита Выприцкий, проходя в дом. – Сейчас все будут у нас. Очень рад тому, что мы с тобой оказались родственниками, а не врагами.

Через несколько минут в дом Выприцких пришла вся семья Болоховы. Отказался пройти с ними вместе в дом Выприцких. Сказал, что мне интересно посмотреть на деда Гришу, когда он среагирует на приглашение к столу по вибрации через землю.

Такого никогда не видел. Хочу все это увидеть своими глазами. Дед Гриша сидел и думал о чём-то своём. Сидел рядом с ним и ждал нашего общего приглашения к столу.

Дед гладил своей шершавой рукой собаку Ласку, которая тоже выглядела такой же старой, как наш дед.

Мне сказали, что собака Ласка признает только деда Гришу и поэтому постоянно находится рядом с ним. Ласка у деда, как поводырь, но её этому никто не учил. Ещё щенком её принесли деду Грише, когда он жил в мазанке один, с того времени они так вместе и живут.

Куда наш дед, туда с ним и собака Ласка. Собаке лет пятнадцать будет, то есть, выходит, что по собачьему возрасту Ласка столетняя старуха. Возможно, что они, как столетние старики, хорошо понимают друг друга без всяких слов?

– Сегодня долго сидеть будем. – сказал дед Гриша, поднимаясь с места, когда тётя Маша постучала ногой о землю три раза. – По запаху чувствую, что приготовили много разных блюд на столе. Сваты пришли в дом.

Мы прошли с дедом Гришей за дом, где под фруктовыми деревьями поставили огромный стол. За столом сидели Болоховы и Выприцкие. Тётя Маша сказала, что пригласили только сватов. Всех остальных мы пригласим на свадьбу Болоховой Татьяны и Выприцкого Никиты. Естественно, что все родственники приедут.

– Представляю! Какая путаница будет с именами. – сказал всем. – Если наши родственники соберутся вместе. Вот посчитайте. У близнецов-братьев дяди Лени и дяди Саши Морозовых жены по имени Татьяна. В Беслане по отцу, моя двоюродная сестра Цалоева Татьяна. Здесь двоюродная сестра Выприцкая Татьяна. Через неделю будет невестка Выприцкая Татьяна.

Есть Куценко Татьяна. Линева Татьяна. Больше не помню. Таким образом, получается, что как минимум семь Татьян. Пять Марий. Четыре Александра. Три Надежды. Два Юры. Много, много имеется других парных имён, женских и мужских. Как можно нам с именами разобраться?

– Мы на этих родственников таблички с номерами по возрастам повесим. – подсказал дядя Егор Выприцкий.

– У меня есть один вопрос к станичникам. – обратился, ко всем сидящим за столом. – Только без вопросов и обсуждения. Скажите, как по-настоящему, изначально, названа ваша станица в царское время?

– Каргинская! – хором сказали, почти все присутствующие за столом. – От слова карги-вороны в нашем лесу.

– Болохова Татьяна! Как вы убедились, то выиграл сто процентов. – напомнил, Болоховой Татьяне наш спор. – Вот только выигрыш, как ты сама понимаешь, получить мне было не суждено. Здесь нет твоей вины.

– Что за спор у вас такой был? – спросила нас, Лидия Петровна, мама Болоховой Татьяны. – Скажите нам.

– Мы с Сашей поспорили о первоначальном названии нашей станицы. – ответила Болохова Татьяна. – Говорила, что станицу всегда называли Каргалинской. Саша доказывал, что Каргинской. Саша сказал, что если он проиграет, то вынужден будет жениться на мне. Если проиграю наш спор, то вынуждена выйти за него замуж. Саша ничего не знал о моей помолвке с Никитой. Мы просто шутили друг с другом на этот счёт.

– Ишь! Губу раскатал! – шутя, возмутился Выприцкий Никита. – За Болоховой в школе бегал…

– Нет! – смеясь, сказал. – Спор дороже денег. Проиграла, так пусть расплачивается по спору.

– Ладно! Хватит вам задираться. – улыбаясь, вступилась Болохова Татьяна. – Вас обеих нежно поцелую в щеку и будем считать, что наш спор закончился со всех сторон на равных отношениях и не возражайте мне.

Мы с Выприцким Никитой согласились на предложение Татьяны. Ударили по рукам в знак вечного перемирия. Под общие шутки и аплодисменты, Болохова Татьяна осчастливила нас своими поцелуями в щеку. Затем мы обратно сели за стол и продолжили банкет.

Посвящённый нашему общему знакомству. Было далеко за полночь, когда мы закончили нашу гулянку. Распрощавшись по-родственному, мы разошлись по домам. Попросил тётю Машу, чтобы она мне постелила спать в старой мазанке, которую Выприцкие собирались после свадьбы поломать, чтобы на её месте молодожёнам построить новый дом. Мне хотелось поспать в этой мазанке потому, чтобы вспомнить своё далёкое детства. Когда приходил к Выприцким в Старый хутор, и они мне стелили в полу провалившейся в землю старой мазанке, которая пахла домашним ржаным хлебом, парным молоком и глиной.

Такой запах сохранился и в этой старой мазанке. Утром меня никто не будил. Выспался хорошо и пошёл умываться под кран. Из дома Выприцких только дед Гриша сидел на завалинке.

Тётя Маша возилась со своим домашним хозяйством. Все остальные продолжали спать. Был воскресный день. Некуда было спешить. Мне, почему-то, стало тоскливо в гостях?

– Ты чего это так рано поднялся? – спросила меня, тётя Маша. – Наслаждайся отдыхом в гостях. Вон все спят. За неделю так на вкалывались, что спят без задних ног. Вот и тебе требуется отдых. До пенсии далеко и там не будет тебе отдыха.

– Мне надо домой ехать. – ответил тёти Маше. – Маме сказал, что в воскресенье вечером буду дома. Мы завтра с семьёй тёти Нади Щепихиной едем отдыхать на Чёрное море в посёлок Шепси. Так что вы извините меня.

– Какая жалость, что ты не погостишь у нас. – расстроено, сказала тётя Маша. – Мог бы на свадьбе нашего Никиты и Болоховой Татьяны погулять. Ну, что поделаешь. Надо так надо. Ты только поспеши. Скоро будет автобус до Грозного. Следующий автобус вечером. В воскресные дни бывает всего два автобуса до Грозного. Проходящие автобусы из Кизляра у нас здесь останавливаются очень редко.

Через двадцать минут стоял на остановке автобуса в сопровождении тёти Маши Выприцкой, которая приготовила мне огромную сумку гостинцев в дома своим двоюродным сёстрам Черевковой Марии, Щепихиной Надежде и Ложниковой Тамары, которые все жили семьями в Беслане и в прошлом носили такую же девичью фамилию Морозовы.

Теперь они заочно обратно встречались через много, много лет разлуки по вине фашистов разлучивших их своей войной представлял, какой будет переполох в семьях.

– Откуда у тебя такой кожаный баул? – удивлённо, спросила мама, как только вошёл в наш дом.

– Ты только сядь на диван и в обморок не падай. – загадочно, ответил. – У меня к тебе есть огромный сюрприз. В станице Каргинской встретил Марию Выприцкую. Прямо твоя копия. Девичья фамилия Морозова.

– О! Боже! – схватившись за область сердца, вскрикнула мама. – Моя двоюродная сестра с войны нашлась!

Мама заплакала, и сама стала собираться в гости к отыскавшейся двоюродной сестры Марии.

– Мама! Успокойся! – остановил, свою маму. – Тёте Маше сказал, что мы едем отдыхать на Чёрное море.

– Фу, ты! Совсем забыла, что мы завтра уезжаем отдыхать на Чёрное море. – наконец-то, вспомнила мама. – Как только приедем с моря, так сразу поеду в гости к родственникам. Надо всех навестить. На обратном пути заеду в гости в Червлённую-узловую к брату Сашки Морозова.

В этот вечер все наши родственники, которые проживали в Беслане, знали о моей находке потерявшихся в войну родственников. Тётя Тамара Ложникова, моей мамы младшая сестра, которая ни ехала с нами на Чёрное море, на следующее утро отправилась в гости к тёте Маши Выприцкой.

Мы в эту ночь к утру ехали на своём автобусе отдыхать к Чёрному морю. Там мы были в гостях на море почти целый месяц. По приезду с Чёрного моря, старшее поколение родственников терских казаков опять собрались в своём родовом месте в Гудермесе на Старом хуторе.

Моё поколение терских казаков не поехали туда, так как были заняты учёбой и работой. К тому же старшее поколение не забыло про наши "подвиги" вовремя последних сборов родственников вовремя каникул, когда был крупный скандал за наши похождения и разборки с местной молодёжью, которой тогда сильно досталось, так как нам тоже досталось от местных.

Часть-2. Рассказы из Совка.

1. Ночь в управлении.

Затихли станки в мастерской, успокоились моторы автомобилей, стих шум в кабинетах здания управления. Словно капитан корабля, покидает последним своё рабочее место начальник, уплывает вдаль на легковом автомобиле. Постепенно в здании управления наступает такая тишина, что даже уши щекочет от такой непонятной тишины.

Солнце прячет за высоким забором свои яркие золотистые лучи, в последний раз позолотив верхушки деревьев. С реки потянуло прохладой и сыростью. Вокруг такая тишина, что слышно, как мыши делят свою добычу под полом и тихо, тихо попискивают.

Пахнет бензином и цветами. Где-то в вышине пролетела ночная птица и опять тихо.

Вот сами собой качнулись старые ворота, слегка скрипнули своими старыми досками, в щели показалась чья-то ушастая голова с очками, словно глаза филина после очередной пьянки. Привидится же такое среди ночи.

– Кто ты? – спросил в полусне старый сторож.

– Филин, – ответила сиплым голосом ушастая голова и гулко прокричала: Угу! Угу!

Сторож успокоился, плотно укутавшись в старый полушубок, прижал к себе винтовку времён гражданской войны, плотно закрыл опухшие от напряжения сонные глаза и мирно засопел как ребёнок на груди у матери природы. Что-то глухо упало за забором, через несколько минут ещё и ещё. Обратно тихо скрипнули старые ворота.

– "Ну! Филин! Эка орудует! Днём спит, а ночью шалит!" – сквозь сон, подумал старый сторож, меняя свою позу. Укутавшись с головой в старый полушубок.

"Чуф! Чуф!" – громко зафыркал за забором старый мотоцикл и, набирая скорость, умчался куда-то вдаль. Все опять стихло, придавленное ночной темнотой.

Под тёплым старым полушубком, пропахшим табаком, нафталином и спиртным перегаром, уютно и тихо. Совершенно ничего не слышно, что происходит вокруг сторожки.

Но вот сквозь старый полушубок сторож почувствовал, как у забора что-то зашуршало. Старый сторож с трудом открыл слипшиеся от крепкого сна опухшие глаза.

От забора мелькнула длинная тень и поползла в сторону склада досок под полуразвалившимся навесом. Сторож слегка высунул голову из полушубка и посмотрел на длинную тень, которая в это время проползала мимо старой сторожки, буквально в пару метров от сторожа.

– Кто ты? – спросил у длинной тени, старый сторож, в полудрёме лениво вглядевшись в темноту густой ночи.

– Лиса! – певучим голосом ответила длинная тень. – Тяв! Тяв! Эхе-хе! Мяв!

– "Смотри, лиса повадилась! Наверно, завхоз своих курей развёл в управлении?" – подумал сторож, мирно засыпая на своём рабочем месте, уткнувшись в угол полуразвалившейся старой сторожки.

Прошло немного времени. Страшно ударилось что-то об забор. Откуда-то посыпалась щебёнка. Наступила короткая пауза.

Обратно тихо скрипнули старые ворота. Кто-то прошёл вдоль забора. Опять наступила короткая пауза.

Затем зашуршали удаляющиеся шаги, и, что-то следом потащилось, постепенно стихая вдали от охраняемой территории. Вскоре обратно все стихло. Словно ничего рядом не произошло, а просто привиделось что-то среди ночи. Выспаться старику не дают.

– "Лиса горазда, таскать что попало." – догадался сторож, во сне прислушиваясь в тишине к возможному шуму.

Много звуков было в ночи вокруг территории секретного управления. Приходили в гости к сторожке волк, медведь и заяц. Прилетал горный демон, владыка ночей чёрный Шуршу.

Только к утру стало спокойно, и старый сторож уснул крепким рабочим сном. Впереди два выходных дня в управлении и двое рабочих суток у старого сторожа. Пора на пенсию ему, а он всё трудится.

2. Папина лаборатория.

– Интересно, – сказал шеф, взяв мой отчёт о проделанной научной работе. – Может быть, когда-нибудь, такая научная работа пригодится?

 Шеф убрал папку с моей научной работой в огромный железный сейф и обратился ко мне.

– Но, сейчас у нас будет новая важная тема: "Влияние пыльных бурь на рост хлопчатника в предгорьях восточных стран". – шеф подумал о чём-то, и, подвёл черту к сказанному. – Надо выяснить в этом году.

– Выясним, раз нужно, – неуверенно, сказал. – Только, во-первых, машину иномарку надо на эти цели.

– Машина иномарка будет, – разгадывая кроссворд, сказал шеф. – "Запорожец", экспортный вариант.

– Так это консервная банка из Украины, а не машины. – возразил. – Такую машину никто не берет.

– Ты сам сейчас просил иномарку, – возмутился шеф, отбросив в сторону журнал с кроссвордом. – Украина, что тебе, не заграница что ли? Тем более – машина сделана на экспорт в Россию. Понятно?!

– Понятно, – согласился, и, подумав, добавил. – Потом хлопковое масло, центнеров полтора-два требуется. Желательно отбеленное масло и не солёное. Обязательно! Соевое не подойдёт.

– Может быть, попробуешь подсолнечное рафинированное масло? – нахмурив брови, спросил шеф.

– Попробовать то можно, – неуверенно, ответил, отгоняя от себя назойливую муху. – Но, тогда не ручаюсь за чистоту эксперимента по теме. С азиатами лучше не скандалить.

– Ладно! – согласился шеф, обратно разглядывая кроссворд. – Достанем тебе хлопковое масло. Что ещё?

– Ещё мне нужен прогноз пыльных бурь на время эксперимента, – добавил к слову. – Желательно через космос.

– За это будь спокоен! – уверенно, сказал шеф, заканчивая разгадывать кроссворд. – Синоптики любой прогноз сделают. С космонавтами тоже договорюсь, чтобы дублировали прогноз на весь сезон.

Меньше чем через год принёс отчёт об исследовании влияния пыльных бурь на хлопчатник.

– Очень, интересная работа! – сказал шеф, полистал работу и спрятал папку с отчётом в тот же сейф.

Пока шеф разбирался с моей работой, в кабинет влетела наглая муха.

– Возможно, эта работа когда-то пригодится? – сказал шеф, пытаясь согнать у себя с носа наглую муху. – Но, сейчас надо заниматься новой работой. "Размножение носорогов в условиях нашего климата". Очень, важное дело, к размножению поголовья этого рогатого скота, который не болеет гриппом.

– Конечно, надо! – поддержал, идею шефа. – Тем более что носороги жили в наших краях до человека.

– Прекрати острить! – оборвал меня шеф, шлёпая газетой наглую муху. – Ты лучше скажи, что тебе надо?

– Стойло, корм и два-три, этих, как их там зовут, носорогов, – неуверенно, сказал засыпающему шефу.

– На корм фондов нет, – зевая, сказал шеф. – Вместо носорогов возьми яков, горных коров с Памира.

– Приступаю к исследованию! – очень громко отрапортовал, чтобы шеф услышал меня сквозь сон.

– Валяй, – зевая, сказал шеф и потянулся за бутылочкой баварского тёмного пива. – К весне.

 В это время с кухни к нам в комнату вошла бабушка, вытирая мокрые руки об свой фартук.

– Ребята! Уроки вы сделали? – спросила бабушка, строго рассматривая беспорядок в комнате.

– Сделали! Сделали! – дружно, закричали мы. – Не мешай нам! Мы играем в папину лабораторию.

3. Проводы.

Все служащие треста прекрасно знали, что когда-то наступит у них этот чёрный день. Все время, как могли, откладывали трагическую дату. Однако время никогда не идёт вспять. Пришло время надеть траурные одежды.

Все служащие скинулись в один котёл, каждый, сколько мог, вложил своё участие. Даже пьяница сторож, трясучими руками достал из просаленных карманов свои последние гроши и положил в общую кучу денег. Профком тоже не остался в стороне. Вложил свои небольшие деньги, сколько позволял общественный бюджет.

В последний день рабочей недели, в начале смены с каждого отдела выделили по одному свободному человеку на общественную работу. Огромный актовый зал освободили от стульев и рядами расставили столы, которые по одной штуке позаимствовали с каждого кабинета со всего треста.

Даже управляющий трестом выделил из зала заседаний два вечно пустующих стола. Всего столов набралось десятка два. Маловато на целый трест. Но, что поделаешь?! В тесноте не в обиде.

Придётся плотнее сесть, чтобы каждый мог присутствовать в зале. В этот день никто не пошёл на обед. Иначе после работы за накрытыми столами некого будет посадить.

По этой причине обеденный перерыв в тресте перенесли на последний час рабочего времени, чтобы всем коллективом принять участие к накрытию стола и сразу сесть за накрытые столы.

Кто опоздает, тому не будет место за общим столом. Так что все присутствовали в актовом зале и как могли, принимали своё участие к скорому накрытию общего стола. Вполне понятно, что только управляющий трестом не мог покинуть рабочее место.

– Итак, коллеги, сегодня наступил у нас чёрный день, – тусклым, загробным голосом произнёс управляющий трестом, когда все угомонились за общим столом. – Сейчас мы навсегда прощаемся с нашей дорогой Фатеевой. За столом раздалось всхлипывание, зал мучительно и тяжело вздохнул, словно что-то покинуло коллектив.

– Нет! Не надо! не выдержу, – сквозь слезы, сказал постаревший за день и поседевший завхоз. – Может быть, всё у нас обойдётся? Иначе, как мы дальше будем жить, и работать без Фатеевой. В ней все надежды у нас…

– Где мы найдём такого удивительно замечательного человека, как наша Фатеева? – взволнованным голосом обратился к залу заместитель управляющего трестом. – Что будет с нами уже в первый день рабочей недели?

Управляющий трестом обвёл грустным взглядом всех присутствующих в зале: рыдали представители профсоюзного комитета, жалобно всхлипывал завхоз, экспедитора приводил в чувство начальник отдела снабжения, весь плановый отдел находился на грани шокового состояния, тихо плакал бухгалтерия. Даже пьяница сторож досрочно рыдал лицом в салате и никак не мог дотянуться до своего стакана, наполненного водкой.

– Как же мы дальше будем без вас?! – рыдая в голос, сказал председатель местного комитета, обращаясь к Фатеевой. – Зачем вы нас покидаете?! Боже мой! Боже мой! Все пропало. Наш трест погибает на ваших глазах…

– Пропал наш трест без вас! Пропал! – дрожащим голосом, сказал главный бухгалтер. – Придётся трест закрыть.

Фатеева строго окинул собравшихся в зале людей по её случаю, своим прощальным взглядом. Поправила мозолистой рукой седую прядь своих волос и решительно подошла к управляющему трестом. В зале наступила мёртвая тишина. Кто-то не выдержал напряжения и рухнул без сознания между столами. Никто из присутствующих в зале, не обратил никакого внимания на потерю своего коллеги. Все, затаив дыхание ждали трагической минуты.

Сейчас решалась судьба всего треста. От слова самой Фатеевой зависело. Быть или не быть?!

– Ладно, Трофимов! – решительно, сказала Фатеева, управляющему трестом. – Пенсию оформляй, а провожать меня не надо. Остаюсь в тресте работать!..

Зал облегчённо вздохнул и тут же словно взорвался, оглох от бурных аплодисментов всех присутствующих.

– Ура!!! – закричали все разом. – Да здравствует наша Фатеева! Она остаётся! Она наш ангел-хранитель!

Зал наполнился выстрелами шампанского, полетели пробки в потолок. Все, кто только что умирал, вернулись к жизни. Стали петь и произносить тосты во славу Фатеевой.

Как от голоса великого русского певца Фёдора Шаляпина, в зале зазвенели люстры, а с потолка посыпалась штукатурка на паркетный пол огромного зала. Прошло всего пару минут торжества, а зал уже забыл о поводе своего застолья. Все ликовали и веселились. Фатеева с досадой покачала головой, глядя на то безумие, которое устроили сотрудники треста в её честь. Тяжело вздохнув, Фатеева пошла, приготавливать свой рабочий инструмент, чтобы после великого торжества в её честь, навести в зале порядок.

4. Забег.

Стальников Степан проснулся, как после зимней спячки. Болели бока, суставы, спина и кружилась голова. Он подошёл к окну и открыл обе створки. С улицы ворвались запахи весенних цветов и звонкое пение птиц, отчего на душе стало легко и радостно. Хотелось петь и наслаждаться всеми прелестями земной жизни.

Возраст тут совсем не причём. До глубокой старости далеко. Стальников посмотрел во двор. Там собралась большая группа жильцов его дома. Они были одеты в лёгкие спортивные костюмы и о чём-то громко спорили. Наверно, обратно у них накопились проблемы дома и со спортом? Надо у них спросить в чём проблема?

– Это, что, – крикнул Степан стоящим во дворе соседям, – спартакиада у вас или субботник нашего дома? В чём проблема?

– Нет! Ни то и не другое! – ответил мужчина в голубом трико. – Нет у нас никаких проблем. Это будет весенний забег жильцов нашего дома. Присоединяйся к нам. Выходи на свежий воздух.

– "А что, это идея!" – подумал Стальников. – "Стоит и мне размяться с ними заодно. Спорт на благо здоровья. В любом возрасте нужен."

Степан пошёл в кладовую, чтобы найти там свои старые кеды, которые не надевал лет десять. Но в кладовой кед не оказалось. Стрельников спустился в подвал в надежде отыскать кеды в подвале. В подвале всюду пахло плесенью и сгнившими тряпками. Стрельников брезгливо покопался среди барахла. В подвале кед тоже не было.

Стрельников перерыл весь дом и случайно обнаружил кеды под ванной. У кед был такой вид, словно кеды самостоятельно занимались бегом все прошедшие десять лет без участия хозяина. Пришлось кеды постирать.

Также долго Стальников искал свой спортивный костюм, который не видел столько же лет, сколько не видел кеды. У спортивного костюма был такой же вид, как у кед. Можно было подумать, что они на пару самостоятельно десять лет занимались спортом без участия хозяина. Спортивный костюм тоже пришлось стирать.

Когда все было готово к весеннему забегу, жена потребовала, чтобы он навёл в квартире полный порядок, после своих продолжительных поисков. Так как просто навести порядок в квартире, было практически невозможно, вся квартира перевёрнута и разрушена до основания.

Пришлось делать в квартире капитальный ремонт, который не делали с того самого времени, когда были забыты старые кеды и спортивный костюм.

После капитального ремонта в своей квартире, Степан наконец-то облачился в старый спортивный костюм и в кеды такого же возраста.

Стальников лёгким бегом по квартире размял свои толстые ноги и с бодрым духом вышел на улицу, чтобы во дворе примкнуть к весеннему забегу группы жильцов своего дома. Во дворе возле дома пахло сыростью и гнильём, почти как в подвале. С поредевших деревьев сыпались жёлтые листья. В воздухе летали белые паутинки, первые предвестники будущих холодов.

В небе курлыкали журавли, длинным клином стаи, улетающие на юг. Рядом с домом по мокрому тротуару в сторону городского парка пробежала группа жильцов, одетых в тёплые спортивные костюмы. На дворе у дома была поздняя осень.

– Ну и что?! То был "весенний забег", а сейчас "осенний марафон", – сказал Стальников вслух, в сторону группы жильцов, пробегающих рядом к городскому парку. – Сейчас быстро переоденусь и догоню вас возле парка…

Степан вернулся в свою квартиру, чтобы одеться в тёплый спортивный костюм по осеннему сезону. Костюм тоже был где-то на чердаке в сундуке с другой одежде среди старого хлама. Вскоре он вернулся во двор и. побежал по первой лыжне догонять группу жильцов своего дома.

5. Тест.

Мысль начальника научного отдела, профессора кафедры физмата Сизимова Андрея Михайловича были прерваны стуком в дверь его кабинета. В кабинет уверенно вошёл длинноволосый энергичный молодой человек.

– К вам, – начал он, прямо с порога. – Говорят, что вам в отдел нужен инженер-технолог. Хочу вам предложить свою кандидатуру. У меня имеются необходимые документы и научные статьи о современной технологии…

Волевым движением рук, молодой человек открыл свой кожаный кейс, бережно достал объёмную папку с зарубежными логотипами. Извлёк из папки несколько свежих газет и журналов по современной технологии.

Вынул из внутреннего отделения кожаного кейса новенький, пахнущий типографской краской, красного цвета университетский диплом.

Демонстративно разложил все на кабинетном столе перед Андреем Михайловичем.

Андрей Михайлович посмотрел диплом и подумал: "Много вас уже сегодня было молодых и энергичных. С дипломами разного цвета. С научными открытиями и с учёными степенями. Толку-то от вас всех…". Андрей Михайлович задумался о чём-то. Затем, посмотрев в сторону лежащей на столе книги, загадочно спросил.

– Может быть, вы слышали о современной проверке способностей научных работников с помощью различных тестов? Позвольте мне предложить вам пару наводящих, по вашей научной теме, совсем маленьких вопросов.

– "В ногу со временем шагает старик", – подумал молодой человек и утвердительно кивнул головой, привычно приготавливая шариковую авторучку и большую тетрадь, чтобы записать туда вопросы, предложенные ему.

– Записывайте. Два землекопа…, – начал диктовать текст вопроса, размеренным голосом Андрей Михайлович.

По голосу и тону, произношения чувствовалось, что текст вопросов ему был давно знаком и порядком надоел. Записав условия, в общем-то, на вид не сложной задачи, молодой человек начал быстро решать. Замысловатой вязью на белых листах бумаги в большую тетрадь ложились математические формулы и интегралы. Числа теснились столбиками, шкалой вычислений. Стремительно росло число исписанных листов большой тетради.

– Нет, не то, – усмехнулся Андрей Михайлович, когда молодой человек закончил свою работу. – Эти тесты должны решаться до гениальности легко и просто. Так, чтобы все ваши решения мог легко понять любой человек.

Молодой человек взглянул огорчённо на свою выполненную работу и на профессора, вдруг, воскликнул:

– Эврика! Можно решить, эти тесты, применив к ним теорию относительности или новейшую кибернетически…

– Проще! Как можно проще! – жалобным голосом, взмолился Андрей Михайлович, – чтобы ребёнок мог понять.

– Не могу иначе, – откровенно, признался молодой человек. – Меня в университете учили по-научному решать.

Молодой человек устало промокнул сильно вспотевший лоб. Собрал свои документы и направился к выходу. Андрей Михайлович печальным взглядом проводил до двери несбывшегося сотрудника его научного отдела.

Тяжело вздохнул и снова открыл школьный учебник 3-го класса. Полистал страницы учебника и с досадой подумал: "Опять завтра внук пойдёт в школу с нерешённой задачей. Как мы с ним будем дальше учиться?"

6. Коперник.

Утром в кабинет начальника конторы вошёл измученный снабженец. Он робко приблизился к полированному столу начальника, озираясь по сторонам, загадочно склонился почти к уху испуганному начальнику.

– Доброе утро, Викторович. – прошептал снабженец Швабрин Василий, на ухо начальнику. – Хочу вам сказать, что она вертится.

– Кто вертится? – приходя в себя от испуга, будничным голосом, переспросил начальник. – Говорите ясней! Голова что ли вертится? Так иди отдохни. До утра всё пройдёт. Не мешай работать.

– Земля вертится, – закрывая опухшие от бессонной ночи глаза, повторил снабженец и начал рассказывать, как ему пришлось в ожидании самолёта, полет которого откладывался через каждые полчаса в течение суток, проследить движение светил небесных и с точностью до одной минуты вычислить, что Земля вращается вокруг солнца и вокруг своей оси.

Он даже сделал записи своих открытий, которые, возможно, пригодятся конторе к выполнению годового плана или каких-нибудь других обязательств, взятых перед своим государством на пятилетку вперёд?

– Ага, – задумчиво, сказал начальник конторы. – Придётся экстренно собирать планёрку наших сотрудников. Как бы нас за такое открытие не лишили годовой премии.

На экстренную планёрку явился весь аппарат конторы. Начальник конторы почти шёпотом тихо сказал:

– Вот, снабженец Швабрин утверждает, что наша планета Земля вертится. Какое будет у коллектива мнение?

– Может быть, замнём это дело? – осторожно, предложил главбух. – Нам ещё неизвестно, во что это выльется. У нас и так денег в обрез. Как мы будем подводить годовой отчёт? Мы не знаем, как на это посмотрит высшее начальство? За такую информацию нас могу лишить годовой премии…

– Нет! Так нельзя поступать с интересным предложением. – отклонил замначальника, предложение главбуха. – Открытие сделано, надо его обсудить. Вполне возможно, оно получить резонанс в районе? В дальнейшем нам пригодится.

Начальник конторы удивлённо развёл руками, но сказал секретарше, чтобы позвали в кабинет первооткрывателя снабженца Василия Швабрина.

Пусть он перед коллективом расскажет подробно о своём ночном открытии.

– Говорите, что Земля крутится? – строго и подозрительно, спросил главный инженер у сонного снабженца.

– Да! Вертится! – упрямо, поправил главного инженера, первооткрыватель. – все точно вычислил до минуты.

– Откуда ты знаешь? – подозрительно и ехидно, поинтересовался главбух. – Ты, что, вокруг земного шара летал или совершил кругосветное путешествие? Наверно, по пьянки тебе что-то причудилось? Теперь нам заливаешь.

– Вы прекрасно знаете, что не пью. – стал оправдываться и защищаться, первооткрыватель. – Нигде не был. Просто сутки сидел в ожидании вылета самолёта. Смотрел в звёздное небо и следил за движением планет.

Присутствующие, на экстренной планёрке молча, переглянулись между собой. В кабинете наступила пауза.

Никто не хотел признать открытие. Все понимали, что за это открытие придётся кому-то отвечать или кого-то награждать. Денег в кассе нет. Поэтому нечем и не за что награждать.

– Может быть, кто-нибудь в тресте поручил тебе сделать это открытие? – с надеждой в голосе, спросил начальник конторы. – Наверно, ты нас просто решил разыграть? Честно признайся. Мы тоже люди и поймём тебя.

– Да, нет, никто мне ничего не поручал. – стал объяснять коллективу, первооткрыватель. – Разыгрывать вас не собирался. Сегодня не первое апреля, чтобы разыгрывать вас. В тресте тоже не был. Моё открытие записано.

Швабрин протянул начальнику конторы, исписанный блокнот какими-то замысловатыми цифрами и никому не понятными знаками. Начальник конторы с глупым лицом полистал исписанный блокнот, повертел его во все стороны, посмотрел на непонятную ему письменность с хитроумными знаками, передал блокнот по кругу.

– М-да! Заварил ты нам кашу, – укоризненно качая головой, сказал главбух. – Ты хотя бы подумал, что у нас не отпущены деньги на твоё открытие?! Что мы скажем в тресте? Ты весь коллектив конторы поставил под удар!

После короткого совещания руководство конторы вынесло решение, на всякий случай, лишить первооткрывателя, снабженца Швабрина, квартальной премии и поставить на вид перед коллективом о его поступке…

– Она всё-таки вертится! – уверенно, сказал снабженец Василий Швабрин, с гордо поднятой головой покидая кабинет начальника.

7. Весенние заботы.

В горах ещё лежат сугробы, под тёплой снеговой шубой греются холодные камни. В городе снег уже растаял, пригретый солнечными лучами и тёплым людским дыханием.

С приходом весны появились первые весенние заботы у дворника. Из-под снега показались сухие прошлогодние листья, мусор, выброшенный из окон домов, учебники и тетради горе-учеников, чьи-то старые башмаки.

И мой автомобиль, который сам оставил с осени на платной стоянке. Только вот нет у моего автомобиля колёс. Видно, смыло их талой водой. Сторож за это не отвечает.

8. Был бы винный уксус.

Вернувшись озлобленным из очередного отпуска в контору. Шеф тут же вызвал меня к себе в кабинет.

– Что привёз в моё отсутствие? – строго, спросил шеф, глядя на мой потрёпанный вид с дороги. – Опять винный уксус к шашлыкам взамен обрезных досок? Замордовал ты меня своим бартерными комбинациями с товаром.

– Да, это, только… – тяжело дыша от усталости, едва выдавил из себя. – Понимаете, тут такое дело случилось. Целые сутки транспорта не было до аэропорта. Самолёт не мог ждать наших проблем, вот пришлось на…

– Понимаю! – перебил шеф, моё оправдание, и, повысил голос. – Транспорта не было довезти вас до аэропорта! Общественным транспортом вы ездить разучились! Придётся мне срочно перевезти вас на другую работу!..

Облегчённо вздохнул. На новой работе можно будет хоть немного отдохнуть после постоянных поездок по командировкам.

Надо немного поправить своё здоровье и уделить внимание своей семье. Совсем о них забыл.

Шеф раздражённо посмотрел в окно на хозяйственный двор. Весь хозяйственный двор был завален всем необходимым для нашего предприятия. Возле склада под навесом находились излишки товаров, завезённых мной в отсутствии шефа. Надо было принимать какие-то меры под строительство расширение закрытого склада. Придётся поговорить насчёт бартерных сделок со строителями, чтобы достроили закрытый склад.

– Это что во дворе и под навесом? – удивлённо поинтересовался шеф, когда попытался уйти из кабинета.

– Это достал все, что необходимо до конца этого года. – виновато, ответил, на вопрос шефа. – Так сказать, сменял бартером на винный уксус для шашлыков, который мне дали в Сибири взамен обрезных досок…

– Так ты же говорил, что не было у нас транспорта! – растерянно, напомнил шеф начало нашего разговора.

– Да! Не было! – как солдат перед офицером, отчеканил перед шефом. – Вот, пришлось, когда прилетел с Кавказа, все на себе тащить из аэропорта. За время вашего отпуска все потихоньку перетаскал на наш двор…

– И кирпичи, и доски, и?.. – в полном замешательстве спросил шеф, держась за то место, где бьётся сердце.

– Как видите! – гордо, ответил, подавая шефу таблетку валидола из своего запаса. – Все до мелочи здесь!

– Отменяют объявленное мной наказание о твоём переводе на другое место работы. – придя в себя после таблетки валидола, торжественно, объявил шеф. – Восстанавливаю Вас в должности на прежнее место работы. Вы на отлично справились с должностью снабженца и достойны с почётом занимать своё рабочее место. Вам.

Теперь мне стало дурно. Поспешил положить себе под язык из запаса последнюю таблетку валидола.

– Мало того, – продолжил шеф, свой приговор, – прибавлю вам зарплату и выделю премию за отличную работу.

У меня отпустило сердце. Осторожно вздохнул, наполняя своё перепуганное сердце и лёгкие кислородом.

Шеф озабоченно посмотрел на моё просветлевшее лица, пожевал что-то у себя во рту и продолжил свою речь:

– Договорился в тресте о подачи природного газа к нашему предприятию. Вам придётся ехать за трубами…

Больше не слышал речь своего шефа. У меня все закружилось перед глазами. Как в тумане передо мной поплыло лицо шефа. Резко подкосились мои ноги.

Тут же рухнул прямо на полированный пол в кабинете шефа. Очнулся на кровати в больнице. В палате пахло нашатырём и чистым бельём. Вокруг было тихо и спокойно.

Облегчённо вздохнув, открыл глаза и тут же в ужасе обомлел от того, что увидел. Рядом с моей кроватью в белом халате сидел на стуле шеф.

В руках у него был кулёк с передачей. Увидев, что сам очнулся, шеф улыбнулся.

– Ты, главное, не беспокойся, – осторожно, сказал мне шеф. – Строительство газопровода трест отложил на следующий год. Нам запланировали строительство ремонтных мастерских и расширение крытого склада под завезённые тобой излишки товаров. Так что, браток, выздоравливай! Все надежды на тебя. Поедешь на Урал за оборудованием. Дальше во Владивосток. Транспорт пока не дают. У тебя есть опыт. Так что тебе придётся…

У меня сильно резануло в области сердца. Перед глазами все потемнело. опять потерял сознание.

9. Открытие.

На общем собрании учёного совета в Институте мировых открытий поздравляли молодого аспиранта Петрова. Хочу заметить, что не зря. Очень важное открытие сделал аспирант Петров. Открытие, над которым долгие годы работал весь Институт мировых открытий, аспирант Петров сделал спокойно всего за один научный год.

Звучали поздравительные речи: "Великое открытие!", "Ты гений!", "Новая эра в науке!", "О тебе будет говорить мир!", "Тебе присудят Нобелевскую премию!", "Ты своим открытием превзошёл самого Сан Саныча!

На кафедру пришёл сам Сан Саныч. Он взял у аспиранта Петрова рукопись. Полистал рукопись влево и вправо, карандашом сделал какие-то пометки у себя в блокноте, подумал, посмотрел на аспиранта Петрова.

– Молодец, Петров! Отличная работа! – торжественно, сказал Сан Саныч. – Действительно – великое открытие.

Из тебя выйдет учёный с мировым именем. Тебя ждут великие открытия в современной науке. Ты гений!

Присутствующие на общем собрании учёного совета дружно зааплодировали и закричали "Ура!".

– Но, Петров! – продолжил свою речь Сан Саныч. – У тебя, как у аспиранта, это ещё слишком сырая работа, чтобы выставлять такую работу на всемирное обозрение. Надо ещё хорошо поработать в Институте мировых открытий. Рано тебе делать такие открытия. Мировая наука может неправильно понять нас. Могут подумать, что мы делаем какую-то фальсификацию в науке. Ты вначале пуд институтской соли съешь.

Пройди огонь, воду и медные трубы в области науки к вершине научной славы. Там, дальше – видно будет. Знаешь, что значить быть учёным с мировым именем?!

Пусть пока твоя рукопись полежит в архиве нашего института. Ты займись другой работой. Помоги своим коллегам в научной работе. Покопайся в архиве. Может быть, ещё что-то откроешь?

Дружелюбно похлопав аспиранта Петрова по плечу, Сан Саныч сразу понёс его рукопись в архив института. Как птицы в небе, летели годы. Словно сквозь пальцы вода, в пространстве просочилось время. Со временем все забыли о великом открытии аспиранта Петрова. В Институте мировых открытий несколько раз сменились руководители, приходили и уходили учёные.

С началом перестройки в Советском Союзе многие учёные подались за валютой в западные страны. В связи с мировым кризисом едва не закрыли Институт мировых открытий.

Хорошо, что в институте с начала перестройки создали собственное подсобное хозяйство. Благодаря своим харчам Институт мировых открытий спасли. Давно произнесли надгробную речь у могилы Сан Саныча.

Учёный Петров был добросовестным общественником. Протёр дюжину брюк на рабочем месте. Съел не один пуд институтской соли. Прошёл огонь, воду и медные трубы. В тяжёлые времена Института мировых открытий работал вместе со студентами и аспирантами в подсобном хозяйстве на своей кафедре. Вместе с молодёжью капал картошку на брошенных полях бывших колхозов и совхозов.

Делал все, чтобы не дать разориться Институту мировых открытий. Помогал коллегам по институту делать мировые открытия, но сам больше ничего не открыл. Так как по самое горло был загружен общественной работой и заботами о своём институте. Провожали Петрова на заслуженную пенсию, как обыкновенного рядового учёного в кругу своих коллег.

Как-то раз пенсионер Петров сидел у телевизора и смотрел телепередачу "Наука и жизнь". По телику показывали его бывшую кафедру в Институте мировых открытий. Поздравляли молодого аспиранта Сидорова.

– Этот молодой учёный сделал великое открытие, которое всколыхнуло весь научный мир! Он обнаружил тему, которой несколько десятилетий назад занимался долгие годы весь коллектив Института мировых открытий. – торжественно, говорил ректор Института мировых открытий. – Аспират Сидоров на пыльных полках в архиве Института мировых открытий, нашёл рукопись учёного Петрова, работа которого до настоящего времени опережает многие десятилетия в науке. Институт мировых открытий получил лицензию на открытие в науке…

– Надо же! Всё-таки открыли! – облегчённо, вздохнул пенсионер Петров. И умер учёным с мировым именем.

Учёного Петрова посмертно наградили различными международными наградами и премиями в области науки, а также записали его фамилию в "Книгу рекордов Гиннесса", как первого учёного, который при жизни узнал, что его признали известным учёным с мировым открытием в области науки.

10. Отопительный сезон.

Жильцы нашего дома готовились к торжеству. На днях нашему дому должно было стукнуть пятьдесят лет. Наш дом пережил все эпохи построения социализма в отдельно взятой стране.

Давно уже не строят социализм в нашем городе. Видимо кончились кирпичи. Так же как нет отдельно взятой страны, в которой должны были построить социализм.

Наверно, закончился раствор для строительства социализма, а будущее социалистическое государство рассыпалось на мелкие части, так и не дождавшись своего будущего при социализме? В нашем городе давно разобрали неизвестно на что старые постройки недостроенного социализма.

Всюду в небо взвились сверкающие стеклом и металлом огромные небоскрёбы. Один только наш старенький дом, как ностальгия о прошлом, стоит на своём, как старый хрен перед молодухами новеньких вилл и отелей. Наш дом дожился до своего юбилея и вот этот день к нам пришёл.

На праздник нашего дома прибыли многочисленные гости. Прямо во дворе спонсоры нашего города и вся верховная власть нашего города накрыли праздничный стол. За праздничным столом собрались все желаю гульнуть на халяву, в том числе и жильцы нашего дома юбиляра.

– Как вам всем известно, – начал управдом, – у нас сегодня знаменательная дата. Нашему дому исполнилось полвека. В данное время наш дом остался один из всех зданий города, которые были построены при построении социализма. Наш дом стал исторической достопримечательностью. По решению городской власти на нашем доме закрепят памятную юбилейную табличку. Естественно, надо отметить этот своеобразный юбилей.

– Банкет долго будет!? – ликую от предстоящей пьянки, спросил дворник дядя Петя. – На похмелье хватит?!

– Конечно! Выпивки всем хватит и на долго. – поспешил с ответом управдом. – Но! Прежде – один сюрприз. Пусть все вынесут свои вещи из квартир. После в торжественной обстановке занесут вещи обратно. Словно у вас сегодня новоселье, как было в этом доме пятьдесят лет тому назад, в эпоху построения социализма.

– На золотую свадьбу похоже! – мечтательно сказала баба Клава, ровесница не построенного социализма.

– Точно заметили! – поддержал управдом, бабу Клаву. – Такая круглая цифра ласкает каждому слух и память.

Когда жильцы нашего дома вынесли все вещи и мебель из своих квартир, слово опять взял наш управдом:

– А сейчас, уважаемые товарищи-господа, особое внимание! – торжественно объявил управдом всем присутствующим. – Входить в юбилейный дом опасно для жизни. Сегодня начинается очередной отопительный сезон.

Управдом махнул кому-то рукой и.. из всего юбилейного дома, как из дырявого бурдюка, хлынула вода.

Часть-3. Свадьба и медовый месяц.

1. Регистрация брака.

Целую неделю мы с Людмилой бегали по всему городу со своими покупками к предстоящей свадьбе. С трудом отыскали магазин, в котором продавали обручальные кольца. На пальце Людмилы все кольца болтались.

На мой же палец наоборот никак не могли подобрать свободный. Пришлось нам покупать те кольца, которые у Людмилы и у меня едва могли держаться на нужных пальцах.

Затем мы пошли в магазин свадебных костюмов и платьев. Долго подбирали нужный мне костюм и фату Людмиле. Когда, наконец-то, все подобрали, то оказалось, что не хватает нам десять рублей. Мы оба были на грани нервного срыва.

– Извините! Вы не могли бы это все отложить до вечера. – растерянно, попросил. – У нас нет ещё десяти рублей. Регистрация брака в ЗАГС у нас будет завтра рано утром. Мы завтра себе ничего не успеем купить.

– Вы и сегодня не успеете купить. – угрожающе, ответила продавщица. – Наш магазин уже скоро закроется.

Окончательно расстроенные, мы направились к выходу. ещё мог что-то подобрать себе в костюмерной нашего цирка. Вот только Людмиле придётся идти в ЗАГС без подвенечного платья. Где теперь его найти?

– Молодые люди! Подождите! – окликнула нас, продавщица другого отдела. – Молодой человек, вспомнила вас. Вы у меня в прошлом году покупали шапку. Вы меня тогда сильно выручили. Вот теперь, взаимно, хочу вас выручить. Заплачу за вас десять рублей, а вы берите свою покупку. Желаю вам удачи в любви!

– Ой! Большое вам спасибо! – вытирая слезы радости, сказала Людмила. – Мы завтра вернём вам деньги.

– Нет! Деньги возвращать нам не надо. – отказалась, наша спасительница. – Спасибо за покупку! Вы очень милая пара. Мы рады, что вы нас посетили. Будьте счастливы! Любите друг друга и нарожайте много детей.

Радостные, мы направились в сторону цирка. В этот день у меня было два выступления в цирке. Прямо после выступлений мы с Людмилой отправились вместе со своими покупками к ней домой. За последние копейки мы сели в рейсовый автобус и всю дорогу светились радостью, что завтра будет наша свадьба.

– Сегодня, Александр, ты никуда не поедешь. – сказал Эммануил Соломонович, когда собирался возвращаться в цирк. – В тесноте не в обиде. Мы тебе постелем в середине комнаты. В такой момент тебе лучше не уезжать. В дороге всякое может случиться. Тем более, что завтра тебе надо рано утром возвращаться обратно к нам. Нет никакого смысла тебе кататься в оба конца. Так что останься до утра у нас в квартире.

Ни стал отказываться и остался ночевать у невесты. В это время часы уже пробили двенадцать часов ночи. Опять идти пешком двадцать километров мне не хотелось. Все улеглись спать.

За день так набегался, что ноги меня не носили. Так же два выступления в цирке, в промежутке между которыми, покупали мне свадебный костюм и платье для невесты.

Уснул в ту же минуту, так как у меня не было никаких сил. Проснулся рано, когда все спали. Посмотрел вокруг себя и обомлел. Все сестры Людмилы спали совершенно обнажённые. В комнате было жарко, простыня оголили прелестные места прекрасных девчат.

– «Вот, в другую семью нудистов попал!» – в ужасе, подумал сам. – «Ни дай бог, это у евреев принято жениху спать со всеми сёстрами невесты! Тогда, погиб! Ведь ни насильник и люблю их сестру, но не всех.»

Опять закрыл глаза и притворялся спящим до тех пор, покуда вокруг меня все проснулись и стали ходить. Вновь осторожно открыл глаза и увидел, что все сестры одеты и только один сам лежу в плавках.

Чтобы не привлекать внимание девчат на своё почти обнажённое тело, быстро оделся и пошёл умываться. Когда вышел из умывальной, то сестры Людмилы накрывали кушать на стол. Меня пригласили к столу.

– Думаю, что завтрак нам сейчас совсем не нужен. – напомнил. – Ведь через пару часов у нас свадьба.

– Правильно! – поддержал меня, Эммануил Соломонович. – Мы все, пока, обойдёмся чаем и бутербродами.

После лёгкого завтрака все стали собираться в ЗАГС. Было семь часов утра. Мы решили поехать раньше. Так как денег у нас больше не было, то семья невесты заняла двадцать рублей у соседей. Мои друзья положили десять рублей с поздравительной открыткой в цирковой конверт, который обязался открыть в день свадьбы. Эти деньги нам тоже как раз пригодились на нашу поездку в ЗАГС кировского района.

Такси мы наняли только в одну сторону до ЗАГС. В такси сели жених с невестой и по одному дружку, со стороны жениха и невесты. Все остальные отправились в ЗАГС на рейсовом автобусе, который останавливается на соседней улице от места нахождения ЗАГС. Такая поездка была удобна для всех наших гостей.

Понедельник первый день весны, поистине, был первым днём весны нашей семейной жизни, в прямом и переносном смысле. Яркое солнце встретило нас на Заречной улице.

С этого момента мы с Людмилой стали считать своим семейным фильмом «Весна на Заречной улице», в котором песни были словно о нашей весне, в первый день которой мы ехали расписываться в ЗАГС.

Весна принесла нам любовь и радость семейной жизни, которая переполняла все наши лучшие чувства. Такси мчало нас навстречу нашему будущему счастью семейной жизни.

Нам было всё равно, что ждут нас не только светлые дни радости, но также дни печали, невзгод и старости.

Что суждено человеку испытать природой жизни, то нельзя никак отменить. При любом раскладе жизни человек должен продлить свой род. Мы стояли перед первой ступенью семейной жизни. Такси подрулило к ЗАГС в восемь часов утра. Рассчитавшись с таксистом, мы вышли к зданию ЗАГС. Вокруг было пустынно.

Только мы четверо. Все наши свидетели тряслись где-то в автобусе. Людмила сняла валенки, в которых шла по снегу к такси. Надела свои белые туфли на шпильках.

Путина Людмила положила валенки в свою сумку. Мы поднялись под навес здания ЗАГС, за стёклами которого было видно фойе.

– Сегодня понедельник никого не будет. – сказала уборщица, которая вышла из фойе. – В ЗАГС выходной.

– Ой! Как хорошо, что вы здесь! – радостно, воскликнула Людмила. – Лидия Степановна сегодня нас в девять часов будет регистрировать. Мы с ней договорились. Пропустите нас в фойе погреться. Мы не натопчем.

– А-а! Ну, раз так, то входите. – нараспев, сказала уборщица. – Здесь в фойе немного теплее, чем на улице.

В фойе не было отопительных батарей, но всё-таки можно согреться от замкнутого пространства под крышей, в котором не было даже лёгкого весеннего ветерка, который не избавился от зимних холодов и не топил своим тёплым дыханием сугробы белого снега, лежащего на всём пространстве необозримой земли.

Однако солнечные лучи напоминали о скором приходе весны и своим ярким сиянием переливались в длинных сосульках, свисающих со всех карнизов соседних зданий.

Звонкая капель шлёпалась бриллиантами наземь и рассыпалась на многие кристаллы живительной влаги, которая поила корни первой пробившейся из-под снега ярко-зелёной травы. Первые весенние пташки капались в поисках пищи у края талого снега.

– Вот и наши приехали! – завизжала от радости, Путина Людмила, показывая нам в сторону огромной толпы. Пётр, брат невесты, мой дружок на свадьбе, открыл дверь из фойе и пошёл навстречу своим сёстрам, чтобы помочь им донести цветы и бутылки шампанского. Вскоре все наши свидетели стояли в фойе ЗАГС.

Лидия Степановна приехала без десяти девять. Мы поздоровались с ней. Она сказала нам, что ровно в девять мы можем подниматься в зал регистрации брака на второй этаж этого здания. Нетерпеливо мы ходили из стороны в сторону по просторному фойе, поглядывая на свои часы. Испачкали весь пол в зале фойе. Уборщица угрюмо смотрела на грязный пол, который она вымыла, и, ждала, когда мы все уйдём.

Едва часовая стрелка коснулась двенадцати, как мы тут же быстро устремились к своей долгожданной цели. Придерживая Людмилу под руку, чтобы она не споткнулась на своих шпильках, нетерпеливо ждал, когда наконец-то появится эта дверь, за которой у нас будет новая жизнь, полная загадок и приключений.

Огромная двухстворчатая дверь Зала регистрации брака медленно открылась. Мы оказались в просторном помещении, в котором зазвучала музыка. Свадебный марш Мендельсона вскружил нам головы, когда мы чинно стали идти по большому ковру, постеленному в нашу честь. За нами последовала огромная процессия многочисленных свидетелей, друзей и родственников невесты. Мы остановились вблизи стола.

– Жениха и невесту, со свидетелями, прошу вас подойти к моему столу. – объявила нам, Лидия Степановна.

Мы медленно двинулись к огромному торжественному столу, за которым стояла Лидия Степановна. Председатель регистрации брака, одетая в голубое длинное платье с широкой красной лентой, перекинутой через её плечо. Наискось через пышную грудь, лента застёгнута пряжкой на боку с большим бантом.

– Вы присутствуете на рождении новой семьи! – торжественно, объявила председатель ЗАГС. – Сегодня, 2-го марта 1971 года, сочетаются в браке, Черевков Александр Сергеевич и Пивень Людмила Эммануиловна.

Лидия Степановна сделала паузу, во время которой вокруг была такая тишина, что было слышно, как стучат наши сердца. Затем она как-то строго посмотрела на всех присутствующих в зале и обратилась к нам.

– Вы, согласны взять себе в жёны Пивень Людмилу Эммануиловну? – спросила меня, председатель ЗАГС.

– Да, согласен! – ответил, едва удерживаясь, чтобы не рухнуть на пол, от страха и напряжения в волнении.

– Вы, согласны стать женой Черевкова Александра Сергеевича? – спросила председатель ЗАГС, невесту.

– Да, согласна! – чуть слышно, ответила Людмила, которая в это время была в таком же состоянии, как и.

– Распишитесь в Книге регистрации брака. – продолжила торжество председатель ЗАГС, показывая нам в Книгу регистрации брака. – Прошу свидетелей, со стороны жениха и невесты, поставить свои подписи. Прошу молодых, здесь обменяться обручальными кольцами. С этого момента. Объявляю вас мужем и женой!

Лидия Степановна хотела что-то сказать, её заглушил визг сестёр Людмилы и залпы бутылок шампанского, которым наполнили бокалы. Кинулись обнимать и целовать нас, поздравляя с регистрацией брака.

– Не имею право пить шампанское на работе. – отказалась Лидия Степановна, когда поднёс ей фужер с шампанским вином. – У меня постоянно, каждый день, бывает в день до тридцати свадеб, а то и больше…

– Но сегодня у вас всего одна свадьба! – напомнил ей. – Причём, вы сказали, что исключительная свадьба.

Лидия Степановна взяла в руки фужер с шампанским вином и в частной форме поздравила нас с регистрацией брака. Затем, все в зале стали кричать «Горько!!!» и мы с Людмилой начали целоваться, отчего все девчонки, присутствующие в Зале регистрации брака, принялись визжать и дружно аплодировать нам.

Прямо из Загса мы всей толпой отправились к автобусу. Как давно принято на свадьбах, взял свою жену на руки и нёс её до тех пор, пока девчонки начали уговаривать меня поставить жену на ноги. Поставил Людмилу на чистую площадку и все окружающие нас люди зааплодировали нам. Стали поздравлять со свадьбой.

Рядом с нами хлопнула последняя бутылка шампанского вина, которое тут же разлили по бокалам, стаканом и другим имеющимся ёмкостям пригодным пить шампанское.

Под дружно «Горько! Горько! Горько!», мы в который раз целовались на виду у всех. От продолжительных поцелуев наши губы опухли, разгорелся от притока крови, стали красные.

2. Свадьба у тёщи и в цирке.

В рабочее время автобусы ходят пустыми. Вся свадебная процессия заполнила рейсовый автобус. Водитель удивлённо разглядывал нас. Возможно, что он никогда не возил таких пассажиров со свадьбой?

– Молодые! Поздравляю вас со свадьбой! – объявил водитель. – Ваш проезд, за мой счёт! Горько! Горько!

– Горько! Горько! Горько! – стали скандировать сестры, свидетели и подружки Людмилы. – Ура! Ура! Ура!

Мы целовались, а девчонки визжали от радости. Водитель сигналом автобуса приветствовал нас.

Вся свадебная процессия поехала к Железнодорожному посёлку прямо на улицу Заречную, к дому невесты.

– Спасибо вам! – стали говорить мы, выходя в переднюю дверь автобуса. – Спасибо за проезд! Спасибо!

Людмила, сестры и подружки положили цветы водителю возле стекла впереди руля. Автобус поехал дальше, а мы махали ему вслед, покуда он не скрылся за поворотом нашей улицы. Затем сам поднял Людмилу на руки. Понёс прямо в квартиру, где нас ждали у свадебного стола родственники Людмилы и гости.

– Ура! – закричали девчонки и гости, когда поставил Людмилу на пол в квартире. – По-здра-вля-ем вас!!!

Квартиру моих новых родственников было не узнать. Все кровати и остальную мебель они убрали в спальню. Осталось только пианино. Через весь зал поставлен огромный стол с угощением, которое приготовили сами родственники. Из напитков было две бутылки шампанского вина, бутылка водки и пять бутылок вина. Для свадьбы это было не густо, но на другое денег не было с обеих сторон виновников этой свадьбы.

Весь день мы сидели за столом. Нас поздравляли все новые и новые гости, которые приходили с улицы, так как поместить всех желающих было невозможно, а на улице не по-весеннему сильно холодно. Старался не пить ничего из спиртного, кроме шампанского.

У нас сегодня впереди ещё свадьба в цирке и в брачную ночь мне не хотелось оплошать. Людмила наоборот, пила много вина. Вероятно, она боялась брачной ночи и пыталась заглушить своё сознание пред болью первой половой связи с мужчиной? Но это всё равно должно случиться.

– «Чему быть, того не миновать.» – подумал, о нашей брачной ночи. – «Мы ни первые и не последние».

Когда все было выпито и съедено за целый день. Мы с Людмилой стали намекать, о том, что сильно устали, а у нас ещё свадьба в цирке и брачная ночь в семейном ложе. Надо ехать к себе домой в гостиницу.

– Все! Молодые устали. – объявил мой тесть. – Им надо ехать, чтобы сегодня совершить свою брачную ночь.

Сестры Людмилы начали нас чмокать на прощанье. Девчонки что-то шептали на ухо Людмиле и при этом загадочно хихикали. Людмила улыбалась и кивала головой в знак согласия. Вероятно, её сестёр и подруг интересовала предстоящая половая связь в брачную ночь? Ведь все они были девственницами, им нужен будет опыт, в этой связи, от Людмилы, которая сегодня познает прелесть и муки брачной ночи.

Нам осталось дождаться близости брачной ночи. Когда совершиться долгожданная встреча в семейной постели. Вся свадебная компания проводила нас до автобусной остановки. Рассчитывать на такси у нас не было никаких средств. Нам надо было дожить до аванса Людмилы и до моей получки. Полупустой автобус удивлённо разглядывал молодую пару в свадебной одежде и с цветами.

Поверх своего платья Людмила накинула на себя пальто. На мне была тёплая куртка и в руках сумка с нашей повседневной одеждой. Ведь завтра во вторник у нас начинался обычный рабочий день. Утром мне на работу в цирк, а жене на завод.

Автобус привёз нас только в Ленинский район. Там мы пересели в трамвай и поехали до цирка. Хорошо, что Людмила дома догадалась надеть свои валенки, а туфли на шпильках прихватила с собой в сумке. Когда мы вышли из трамвая на улицу возле цирка, то дул сильный холодный ветер и большими хлопьями валил снег. Словно сегодня утром не было по-весеннему тёплой погоды. Второй день весны, а на улице снег, как в последний день зимы. Всё перевернулось в природе.

Снял с себя тёплую куртку и накинул её на плечи Людмилы поверх её пальто. Нам нужно было преодолеть эти несколько сот метров от цирка до гостиницы «Спутник» по широкой улице, которая сильно продувалась холодным ветром со снегом.

Людмила взгромоздила мою куртку себе на голову, чтобы не потерять фату и не заморозить голову. Затем прижались друг другу боками и быстро побежали в сторону гостиницы «Спутник», пока не занесло снегом.

– Поздравляем! Поздравляем! – услышали мы, крики друзей, как только вошли в фойе гостиницы «Спутник».

Труппа нашего аттракциона ожидала нас в фойе. Наверное, они выглядывали на улицу, чтобы дождаться нас и поздравить с законным браком? Друзья стали нам жать руки и целовать. Поздравлять нас с браком.

– У нас для вас есть сюрприз. – объявила дежурная по гостинице. – Пойдёмте. Сейчас вы все увидите сами.

Мы всей труппой аттракциона «Человек-Невидимка» отправились следом за дежурной на второй этаж гостиницы «Спутник».

– Сейчас закройте глаза! – сказала дежурная, открывая дверь в номер. – Теперь открывайте. Поздравляем!

Мы открыли глаза. Комната была украшена красными бантами, цветами и надписями с поздравлением.

– Это ваш личный номер. – объявила дежурная. – Подарок молодым от администрации гостиницы и цирка.

Мы с Людмилой поблагодарили всех за сюрприз. Затем поднял Людмилу на руки и внёс в номер под бурные аплодисменты присутствующих. После чего нас оставили вдвоём наедине. Перед уходом сказали, что ждут в красном уголке гостиницы. Там накрыт свадебный стол в знак уважения и договора. Людмила не знала о договоре и подозрительно посмотрела на меня. Её, конечно, интересовало, какой тут у нас договор.

– Все нормально! – успокоил, Людмилу. – В цирке такая традиция. Насчёт свадьбы в цирке, как договор.

Людмила ничего больше ни стала спрашивать у меня. Мы сняли с себя всю лишнюю одежду. Поправили свой свадебный наряд и вскоре отправились в красный уголок к моим друзьям за свадебный стол от цирка.

– Поздравляем! Поздравляем! – оглушили нас приветствиями и залпом шампанского вина, как только мы открыли дверь в красный уголок. – Горько! Горько! Раз! Два! Три! Четыре! Молодцы! Молодцы! Молодцы!

Мы с Людмилой долго целовались, прежде чем нас посадили за стол, который был накрыт разным угощением, цветами, вином и шампанским. Нам стали преподносить различные подарки. В основном была посуда, которая нам, очень, нужна в семье.

Ведь не будем же мы с женой ходить по ресторанам, как это делал раньше с друзьями или ездить обедать домой к тёще. Надо иметь и свой собственный семейный быт. Второе свадебное отделение, в гостинице цирка, было ни столь продолжительное, как первое в доме тёщи и тестя.

Так как завтра у нас рабочий день. Утром надо съездить в ЗАГС за документами. Сегодня у нас впереди ещё брачная ночь. Поэтому мы сидели за столом ни долго. Завтра у нас много работы в цирке.

– Все, ребята, пора и честь иметь. – объявил Володя Красильников. – У молодой сейчас время брачной ночи. Им надо зачать будущего наследника. Пожелаем успешного зачатья будущих деток. Пускай все будет хорошо.

Друзья дружно зааплодировали нам. Под свадебные шутки проводили нас до самого номера. Когда дверь за ними закрылась, мы тут же выключили свет и лихорадочно стали раздевать друг друга, постоянно обмениваясь поцелуями. У нас сильно кружилась голова от наслаждения и близости друг друга. Мне понадобилось некоторое усилие, чтобы нарушить то, что Людмила бережно хранила все эти годы для меня.

Людмила слегка вскрикнула от резкой боли и заплакала. Однако, через некоторое время, Людмила сама стала обжигать меня горячими поцелуями. Мы всю ночь занимались любовью, покуда у нас двоих хватало сил на страсть и наслаждение.

Затем мы даже не заметили, как крепко заснули, прижавшись друг к другу в постели. Измученные свадьбой и брачной ночью, мы проспали все свои мероприятия. Было около десяти часов утра, когда мы наконец-то проснулись. Людмила встала с постели раньше меня. Посмотрела в окно на улицу.

– Вот мне влетит на заводе! – сказала она, когда увидела, что не спалю. – За все время работы со мной такого никогда не было. Теперь будут на заводе обсуждать на комсомольском собрании. Выговор мне влепят.

– Первая брачная ночь бывает в жизни каждого лишь раз. – сострил. – Вещественным доказательством у тебя будет простынь испачканная кровью. Можешь и меня взять с собой в свидетели. Думаю, что простят.

– Вот только тебя туда не пустят. – заметила Людмила. – У нас весь завод на военном режиме. Закрытый!

– Ладно, мы разберёмся. – сказал, жене, собираясь уходить. – В ЗАГС за документами. После на работу в цирк. Ты отдыхай на всю катушку после брачной ночи. Сегодня ужинать буду дома. Не забудь приготовить.

3. Первые семейные дни и проблемы.

Уехал в ЗАГС. Лишь после обеда получил все необходимые нам документы по регистрации нашего брака. Перед тем, как сесть в автобус на обратную дорогу, порылся в своих карманах. Нашёл один скомканный рубль, который едва не выбросил, как бумажку. Меня охватила радость удачи.

Почувствовал себя очень богатым человеком, который мог себе позволить в ближайшем буфете купить пирожки с картошкой и стакан горячего какао. У меня ноги задрожали от чувства сильного голода, которое испытывал с самого утра. Поспешил в ближайший буфет, чтобы там мог насладиться лёгким обедом из буфета общепита.

После стакана какао и нескольких пирожков с картошкой, у меня осталось ещё пятьдесят копеек. Кроме этого у меня в кармане было пятьдесят копеек от рубля за проезд до здания ЗАГС и обратно. Таким образом, мог купить жене печение или пряники.

Ведь она тоже осталась голодной. Правда, у неё в кармане есть пять рублей. Но сможет ли она после брачной ночи ходить куда-то? У неё весь низ болит после ночи.

– Молодой муж! Как у тебя семейные дела? – спросила меня на проходной, завхоз цирка, Сара Фридман. – Потомство своё заложил? Что-то лица на тебе нет, видно ночь брачная была тяжёлой, а броня крепкой?

– Вот именно! – заявил, делая кислое лицо. – Пришлось крепкую броню пробивать в нашу брачную ночь.

– Ну, тогда полный порядок! – улыбаясь, сказала Сара Фридман. – Детки будут крепкие у вас, как броня.

Прошёл в свою гримёрную, где меня встретили друзья шутками и поздравлениями с брачной ночью.

– Дела у меня хорошие! – отвечал, им, на вопросы семейной жизни. – Все, как положено в брачную ночь. Тяжело, приятно, больно, интересно и надёжно. Думаю, что так у нас с женой будет всю остальную жизнь.

Мне и вправду было тяжело работать после брачной ночи. Едва таскал ноги. Но меня понимали. Ничего не говорили за мою медлительность. Лишь бы не сорвал выступление в этот рабочий день на манеже.

– Ну, как, сходим в последний раз в ресторан, отметим брачную ночь? – предложили друзья, после работы.

– Нет! Спасибо вам за приглашение! – отказался. – Вам больше ни компания. У меня есть своя семья.

Прямо из цирка направился в гостиницу «Спутник». Прихватил с собой пакет печения, которые купил своей жене на последние деньги.

Мне очень хотелось угостить Людмилу чем-то сладким. Когда открыл своим ключом дверь в номер, Людмила спала. Тихо вошёл в комнату, чтобы не разбудить свою жену.

– Саша! Это ты? – спросила Людмила, словно ещё кто-то мог прийти в наш номер со своим ключом. – Взяла у мамы будильник. Завела на шесть часов утра, чтобы больше не опаздывать на работу. Если будешь ужинать, то сварила тебе суп, который стоит в кастрюле на окне. Как покушаешь, то поставь все обратно.

Людмила опять улеглась спать. Переоделся в домашний халат, который мне подарили друзья на свадьбе. Сходил умылся, чтобы быть чистым перед ужином. Затем взял тарелку и направился к окну, на подоконнике которого стояла огромная кастрюля, похожая на выварку белья.

Подумал, что жена решила использовать выварку в качестве термоса хранения кастрюли с супом. Но в этой гигантской ёмкости лежало что-то огромное с запахом испорченных продуктов. При свете уличного фонаря не мог рассмотреть содержимое этой ёмкости.

Свет в номере включать не хотелось. Мне было жалко будить жену, которой завтра рано утром идти на работу. Взял на столе вилку и наколол то, что Людмила называла супом. Это был кусок полусырого мяса неизвестного происхождения, от которого исходил зловонный запах.

Этот кусок был больше похож на часть отрезанного трупа, чем на съедобный кусок мяса говядины или свинины. На дне кастрюли находилась какая-то жидкость с белыми пятнышками проса, риса или чего-то другого из растительного мира, которое мне невозможно было определить на вид и по запаху при тусклом свете фонарей.

Пробовать на вкус не решился, так как семейная жизнь у меня только начиналась, а прожить хотел со своей женой до всех юбилейных свадеб – серебряная, золотая и ещё, многие другие там, которые достанутся нам. Чтобы выжить и не погибнуть до утра от запаха неизвестного миру продукта, решил от него избавиться.

Выставить такую ёмкость за дверь было невозможно, так рисковал оставить программу без артистов цирка.

Тогда открыл окно и выбросил содержимое на улицу, под фундамент гостиничного здания. Там часто приходилось видеть бездомных собак и кошек в поисках пищи.

– Ты что сделал? – всполошилась, молодая жена. – Весь вечер старалась, варила тебе этот суп к ужину, а ты его выбросил.

– Если этот суп съедобный и его будут, есть собаки и кошки, – ответил, жене, – то, тогда присоединюсь к ним покушать твоё первое семейное блюдо.

Посмотрел вниз. Около продукта, названного супом, собак не было. Возможно, что холод помешал им выйти из своих укрытий или собаки, не рискнули приблизиться к этому продукту? Так как собаки, возможно, решили лучше выжить голодными без отравы? Подождал пару минут и потом уже плотно закрыл окно.

– Ты куда? – спросил, молодую жену, когда увидел, что она собирается куда-то уходить среди ночи.

– Еду к маме. – в слезах ответила жена, продолжая одеваться. – Ты меня сильно обидел. Я-я-я старалась.

– Уезжай! – спокойно, согласился. – Обратно не приму. Учти, что на улице полночь давно. До дома тёщи двадцать километров по морозу. На улице злые собаки, которых ты оскорбила не съедобным продуктом. Стоит тебе хорошо подумать до утра. Если ты обиделась за то, что выбросил дохлятину на улицу, так это сделал из-за гуманных целей, чтобы спасти нашу семью. Сам же не надел тебе на голову содержимое этой выварки и не кричал на тебя. Другой бы на моем месте сделал бы именно так. Вот то, что ты не умеешь готовить, то это ни беда.

Тоже не умею готовить. Мы начнём нашу семейную жизнь именно с этого, что будем учиться варить пищу. Думаю, что мы с тобой научимся. К маме в гости можешь поехать всегда.

Сполоснул на кухне гостиницы кастрюлю и оставил её там. Затем вернулся обратно и лёг спать. Людмила сидела полуодетая на краю кровати и тихо плакала.

Мне её было жалко, но сам хотел, чтобы она с первого дня поняла то, что в семье хозяин мужчина, а не женщина, как у неё в доме.

Где всеми делами заправляет мать, а отец один раз в жизни сказал своё слово, когда дал согласие на то, чтобы стал его зятем. Равноправие, может быть, тогда, когда мужчина создаст в семье благополучие, а женщина научится управлять в доме этим благополучием?

Иначе, это будет семейный балаган, за право управлять в доме неизвестно над кем. Думаю, что Людмиле надо так сразу раз и навсегда согласиться с моим руководством.

Слышал, как зазвенел утром будильник, но притворился спящим и лишь изредка подглядывал за тем, как Людмила собирается на работу. Она постоянно шумела, чтобы сам проснулся и обратил на неё внимание.

Но хотел оставить все как есть, чтобы у неё было время хорошо подумать над вчерашним разговором. Людмила ушла. Полежал полчаса и тоже стал собираться. Из соседнего номера взял стакан чаю и попил с печением, которое сильно поубавилось в пакете.

Возможно, что с голода или со злости, Людмила жевала это печение всю ночь и запивала водой прямо из графина, на горлышке которого остались следы от печения и от её губной помады? Очевидно, она всю ночью не спала или спала совсем мало, думая о чём-то?

Подкрепившись, чаем с печением, пошёл в бухгалтерию цирка выпрашивать деньги под зарплату или под аванс Людмилы, который будет на заводе раньше, чем у нас в цирке зарплата, которая бывает раз в месяц.

– Ольга Петровна! Ни дайте погибнуть молодой семье в своём зачатье. – взмолился, когда зашёл в кабинет главного бухгалтера. – Дайте мне живительную пищу сохранения моей семьи, которая на грани гибели.

– Что у тебя случилось? – всполошилась Ольга Петровна. – Тебя на свадьбе, что ли, твои гости обокрали?

Моё лицо исказилось печалью. Глаза наполнились слезами. Начал свой грустный рассказ. В самом начале рассказа главный бухгалтер и все присутствующие с жалостью смотрели в мою сторону.

Но вовремя моего рассказа мимика лица у них стала меняться. Вскоре вся бухгалтерия смеялась так, что из соседних кабинетов прибежали служащие, чтобы узнать причину смеха, который слышно по всему зданию цирка.

– Хорошо! Выпишу тебе расходный ордер на сто рублей под зарплату. – вытирая слезы от смеха, согласилась Ольга Петровна. – Разницу в зарплате ты получишь по ведомости. Спасай семью от голодной смерти.

Как только получил в кассе деньги. Помчался в гастроном, покупать себе домой лучшие продукты, которые тогда были на прилавках в магазине.

– Девушки! Мне нужен такой продукт, – обратился, к продавщицам, – который можно легко использовать в приготовлении пищи. Главное мне надо то, чтобы продукт был приятный на вкус и запомнился надолго.

Продавщицы засмеялись и стали подбирать мне продукты питания. Продуктов оказалось так много, что уже опасался остаться совсем без денег. Но когда в кассе посчитали, то оказалось, что весь мой набор стоит всего тридцать рублей. В него входили наборы супов, плова, различных сухих и готовых к употреблению упаковок. Каждого вида было по две штуки.

Кроме этого, положили пачку печения, упаковку сахара, сливочное и шоколадное масло, копчёную колбасу. Вскоре купленный набор продуктов красовался на прилавке. Тащил продукты из гастронома в обеих руках. Представлял, как бедные женщины это делают ежедневно, чтобы прокормить оравы своих домочадцев.

Видимо, мужчины покупали продукты редко, так как старушки, выползшие из домов погреться в первых лучах весеннего солнца, сочувственно покачивали головами, провожая меня взглядом до гостиницы.

С удивлением смотрели на мои сумки встречные дамы. С усмешкой на лице разглядывали меня здоровенные мужчины. Всю дорогу до гостиницы был ареной театра абсурда.

Все встречные потешались над моим видом. Даже пожалел о том, что решился на такой дерзкий поступок, похода в гастроном. Мне надо незаметно проскочить у стайки администратора гостиницы.

– У тебя уже пополнение? – ехидно, заметила дежурная по гостинице. – Ну, это просто прогресс в семьях!

– Мы детей взяли напрокат из детдома. – прикалываясь, ответил. – Тренируемся на чужих детях, чтобы легче было воспитывать своих детей или вообще их не заводить. Если не понравиться. Дальше посмотрим.

Дежурная по гостинице все сказанное мной приняла всерьёз. Не дождавшись моего ухода, она стала звонить своей подружке по телефону, чтобы поделиться открытой ею сейчас сенсацией насчёт молодожёнов.

– Настюха! У нас циркачи окончательно поехали. – услышал, поднимаясь на второй этаж в свой номер. – Мало того, что в каждом городе во время гастролей они плодят левых детей, тут и на прокат стали себе брать деток. Совсем чокнулись от своих поездок за «бугор». Наверно, во всём мире так начинают молодые?

Ни стал выслушивать бабий бред и вошёл в свой номер, облегчённо вздохнул от усталости. Едва расцепил посиневшие пальцы от сеток, бухнулся в кровать, чтобы немного прийти в себя.

Когда напряжение моего тела ослабло, немного отдохнул, то решил заняться продуктами. Почти на всех пакетах сухих продуктов было написано, что их надо всего лишь залить кипячёной водой. Пошёл, вскипятил чайник горячей воды.

Согласно инструкции написанной на пакетике плова, засыпал содержимое в небольшую кастрюлю и залил двумя стаканами кипячёной воды. Затем размешал ложкой, накрыл крышкой и подождал несколько минут.

Плов был готов. Это оказалось такое вкусное блюдо, что сам вспоминаю его до сих пор. Одного пакета мне было достаточно, чтобы сытно поел. После чего, свой обед запил стаканом душистого зелёного чая с лимоном.

Прежде чем уходить на работу, написал на бумаге «Начинать готовить блюдо согласно инструкции, на упаковке плова. Твой любящий муж. Александр.» Записку положил на самом видном месте, рядом с продуктами. Не дождавшись прихода Людмилы, пошёл на тренировки, репетиции.

Затем на выступление. В конце работы, уверенный в том, что сегодня у меня будет полноценный ужин. Меня будет дома ждать любящая жена, быстро шёл в гостиницу, надеясь застать Людмилу не спящей.

Каково было моё удивление и разочарование, когда не нашёл дома жены. Так расстроился, что не мог даже ужинать. У меня совсем пропал аппетит.

Решил, что потерял свою жену. Всякие гадости посетили мой разум. Подумал о смерти любимой. Представлял, как сам погибну в печали о ней.

Мой взгляд обшарил все предметы нашего номера, в поиске чего-то такого, что могло ускорить мою гибель. Но, вдруг, неожиданно для себя, обнаружил, что после моего ухода были люди, которые порядком опустошили запас купленных продуктов.

– «Выходит, что Людмила была здесь ни одна.» – подумал сам. – «Причём, совсем не скучала дома без меня.»

Меня охватила такая злость и ревность, что едва не лишился разума. В то время, как в своих переживаниях о ней чуть не лишил себя жизни, она развлекалась с кем-то.

Может быть, то были мужчины? Сам-то, такой наивный, думал о том, что она мне досталась девственницей из-за верности будущему мужу. Какой всё-таки дурак!

Все они такие женщины, изменницы и предательницы! Если она только появится, то. В это время мои трагические размышления были прерваны смехом и шутками за нашей дверью. В замочной скважине покрутился ключ. Дверь открыла Людмила в сопровождении своих многочисленных подруг.

– Как хорошо, что ты дома! – улыбаясь, сказала жена. – С девчонками была на катке, внизу у нашей гостиницы. Девочки пришли в гости к нам и уговорили меня пойти на каток покататься на свежем ледяном поле.

– Ты не подумала о том, что приду домой с работы и буду переживать за тебя? – со злостью, спросил.

– Посмотри в окно! – удивлённо, стала оправдываться жена. – Каток находится прямо под нашими окнами.

– Люблю кататься на лыжах. – отпарировал. – Трамплин находится под нашими окнами, с другой стороны. Вот, после работы, также пошёл бы кататься с друзьями на трамплин до самого утра. Тебе бы это понравилось? Тебе вообще до фонаря, где и с кем твой муж будет всю ночь проводить? Ты подумай хорошо!

– Нет, не всё равно. – стала оправдываться жена. – Думала, что вернусь до твоего прихода и поэтому ни стала писать тебе записку. Извини меня. Больше не повториться. Тебя очень люблю и не хочу ругаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.