Цветок пустоши
Светлана Савиных

© Светлана Савиных, 2025

ISBN 978-5-0064-8943-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Ты пошто в кустах-то прячешься?! Выходи! – раздался неизвестно откуда зычный женский голос.

Вздрогнула от неожиданности. Подумала – на медведя напоролась, а это всего лишь тётка через малинник продирается.

Бабка Клава напугала, что в этом году медведи во всю по округе шастают, поэтому одной в лес идти нельзя, уговаривала дождаться с работы соседа Егорыча, он мол с поля приедет и на тракторе по ягоды свозит. Но, ведь терпежу нет, как лесной малины захотелось, да и погода тихая, тёплая, на небе лёгкая дымка, солнце не печёт, а к вечеру может и испортиться, да и Егор с работы уставший придёт, в лес ехать не захочет, будет уговаривать потерпеть до выходных. Вот и утопала одна, благо, дорога и место знакомые. А тут, как ягода пошла, обо всём забыла и чёрт знает куда забрела, пока громкий хруст не услышала, испугалась, что медведь, и присела, затаившись.

Подождала немного. Вроде тихо. Привстала, огляделась по сторонам, никого не видать.

Вдруг кусты, резко зашелестев, словно расступились, и появилась небольшого росточка, чуть сгорбленная старушка в ватной, пёстрой стеганной жилетке, поверх синего, в мелкий цветочек, длинного ситцевого платья, на голове, прикрыв лоб, по старой моде, повязан тёмно-малиновый платок, из-под широкого подола торчат носки серых валенок, подшитых чёрной резиной. Уставившись на меня яркими голубыми глазами, она, улыбнувшись, сказала:

– Ну чего стоишь как истукан? Давай знакомиться! Меня зовут Маня. А тебя как?

– Даша, – негромко ответила я, в растерянности.

– Ну, Даша, так Даша, – вторила она, – Пойдём, чайку попьём, пообчаемся, – и ушла обратно в кусты.

Не зная, что и делать, автоматически шагнула за ней и оказалась на огромной поляне, окружённой лесом. В центре, картинно красовалось несколько домов. Все они были ладненькие, один к одному, не обшитые тёсом, брёвна на солнце светились янтарём, высокие скатные крыши украшал красный конёк, а окна – белые, резные наличники, палисадники с яблонями и высокое крыльцо придавали им уж больно какой-то сказочный, киношный вид. Откуда такое диво в наших-то местах?

Маня шустро семенила к крайнему домику, иногда оглядываясь, словно проверяя иду ли за ней. Поднявшись на крыльцо, она махнула мне рукой, чтобы заходила в дом, и скрылась за дверью.

Поставив корзину на крыльце, обтерев подошвы кед о пёстрый круглый коврик, вошла в дом, чуть не стукнувшись лбом о верхнюю часть дверного проёма. И почему в деревнях они такие низкие, возмутилась в очередной раз, вспомнив сколько набила шишек на лбу, входя в избу у бабки Клавы.

Внутри дом казался куда просторнее, чем снаружи. Три окна, с тонкими кружевными занавесками, большой стол, лавки с двух сторон, в углу высокая кровать, накрытая белым, толстым покрывалом, с горкой белоснежных подушек, под тюлевой накидкой, на полу три дорожки ведущие от порога к столу, на кухню и в угловую маленькую комнату, прикрытую цветастой сиреневой шторкой.

Хозяйка появилась из кухни, с расписным металлическим подносом, на котором красовалась глубокая тарелка с румяными пирожками, крынка с молоком, две керамических кружки и гранёная стеклянная сахарница:

– Садись. Перекуси с дороги, попей чайку. Да, и я с тобой за компанию, – сказала она ласково, ставя поднос на стол и усаживаясь с противоположной стороны от меня.

Дважды приглашать не надо, с радостью уселась на лавку.

– Ты у кого гостишь-то? – спросила старушка.

– В Лобках, у бабушки, – ответила, сомневаясь, что она знает местных.

– Никак у Клавы? Уж больно похожа на неё в молодости, – радостно воскликнула она.

– Вы её знаете? – удивилась я.

– Так её жизнь на моих глазах прошла. Почитай сродственники, хоть и дальние, – ответила Маня. Усмехнувшись, добавила:

– Значит, ты дочка Иринки, а папка твой – Алексей и зовут тебя Дарья Алексеевна?

– Точно, – ещё больше поразилась я, – Вы что и папку моего знаете?

– Да, так, пару раз видела, когда мальцом был, – уклончиво сказала Маня, – Они с твоей мамкой, как школу кончили, так в город и подались. Кем стали то?

– Отец – инженером на заводе работает, мама – воспитательницей в садике, – ответила ей.

А, ты? – не унималась любопытная старушка.

– Бухгалтером в театре, – сказала, решив, что пора узнать кто она такая:

– А вы здесь давно живёте? Что-то раньше вас не видела и о деревне вашей не слыхала.

– Давно, девонька. Мы ж, как дачники: на лето сюда приезжаем, а зиму в городе пережидаем, в гости ни к кому не ходим, да и гостей к себе не зовём, – скороговоркой ответила Маня, – Вот, ты почитай первая за столько лет.

– И много вас тут живёт? – поинтересовалась я.

– Дак я с мужем, да детки с внуками, – рассмеялась она, глянув на меня с прищуром.

У меня от этого прищура аж мурашки по спине пошли. Не простая старушка. Может они староверы? А может какая секта, раз от людей прячутся и с другими не общаются. Хотя… Маня сама сюда пригласила и бабку, да и родителей знает.

– Привет честной компании! – зычно раздалось у меня за спиной.

Обернулась и чуть не обомлела от удивления. Сухощавый, высокий, лысый мужчина, на вид ровесник Мани, в узких, драных, по моде, голубых джинсах и яркой красной толстовке, с вышитым чёрным черепом на груди, импозантно стоял, опершись одним локтем на проём двери, другой рукой подбоченясь.

– Что? Уже проснулся, Костяныч? – чуть недовольно спросила Маня, вставая и направляясь на кухню.

– Дак как не проснуться – свежим человеческим духом запахло и твоими божественными пирожками с зелёным луком, – рассмеялся он, подошёл к столу, выдвинул из-под него табурет и картинно уселся, уставившись на меня почти бесцветными, чуть с голубинкой, на выкате глазами, словно изучая, что за фрукт тут такой нарисовался.

От такой бесцеремонность меня аж передёрнуло.

– Не обращай, деточка, внимание на его наглость, – успокоила, вышедшая с кухни, с кружкой и тарелкой в руках, Маня. Она подошла к столу, поставила их перед Костянычем, уселась на лавку и сказала:

– Ентово мой муж -Костя. Он на удалёнке программистом работает, да ещё по совместительству астрологом. Совсем узником интернета стал, вот и пырится на каждого живого встречного-поперечного.

– Это не пырится называется, – с деланным высокомерием, сказал, усмехнувшись, Костяныч, мгновенно налил молока в кружку из кринки, схватил пирожок с тарелки, откусив почти половину, подмигнул мне, и, с набитым ртом, сказал:

– Это прочтение кода судьбы…

– Ну, и что же вы у меня прочли в нём? – то ли обидевшись, то ли заинтересовавшись, сама не поняв, чем он так задел, спросила его.

– Эх, милочка, вы так молоды и наивны, так мало знаете о мире, – менторским тоном начал он, – Ваша судьба ещё только пунктиром обозначена… Но, уверяю вас, – он замолчал, дожевывая пирожок, тут же прихватил ещё парочку и положил к себе в тарелку, попутно отпив молока, и продолжил, – Всё скоро изменится… В худшую или лучшую сторону будет зависеть от вас.

– Кончай, Костя, девчонке голову морочить! – тихо, но жёстко сказала Маня, словно одновременно и уговаривая, и предупреждая его, – Ты чай не на своём онлайн стриминге мозги людям паришь.

– Да, ладно, шучу, я шучу, – улыбнулся он в тридцать два зуба, однако глаза были холодны и спокойны, словно смотрели в вечность.

Странная семейка, подумала я. Эти дачники, точно, москвичи. У них сейчас такая мода на всякие там хиромантии, гороскопы и магию. Сразу видно не от мира сего – не нашенские.

– Даш, ты угощайся пирожками, пока горячие, а то этот ирод все слопает, – отвлекла от мыслей Маня.

– Спасибо, – ответила, взяла пирожок и откусила кусочек. Тесто было просто волшебное: пушистое, с хрустящей корочкой, очень вкусное, а начинка просто объедение: хозяйка явно не пожалела яиц, масла, и свежего лука. Уж на что у бабки Клавы выпечка отменная, но эта прямо чудо какое-то. Может Маня где-то там в столичном ресторане поваром раньше работала, или кондитером?

Словно прочитав мои мысли, старушка ответила:

– Да мне почитай столько годков, что не грех и опыту набраться в этом деле.

– Руки у неё золотые, – с явным подхалимажем, сказал Костяныч, – Ты ещё не видела, как она шьёт и вышивает – одно загляденье, – прибирая к рукам очередную пару пирожков.

– Хорош елей на уши лить! Оставь хоть нам – на поесть! – угомонила его аппетит Маня, отодвигая тарелку подальше.

– Ладно, пора и честь знать, – сказал её муж, вставая, и ласково, словно кот промурлыкал, – Пойду денежку на твои волшебные пирожки и похлёбку зарабатывать. Надеюсь на обед будут щи с мясом?

– Будут, будут тебе и щи из свежей крапивы, и с мясом, и со сметаной, – ответила она чуть ворчливо, но явно по-доброму.

– Ну, пока девоньки. До скорой встречи, – сказал Костя и направился к двери ходульной походкой.

Дверь хлопнула, занавеска на окне трепыхнулась, а на столе уже стоял, расписной под хохлому, эмалированный чайник. И когда это Маня за ним на кухню слетала? Вот ведь сноровистая старушка не по годам.

– Сколько же вам лет? – поинтересовалась я.

– Да сколько есть – все мои. У девок то возраст не спрашивают, -отшутилась старушка, заправляя под платок вылезшую прядь волос.

А волосы то у неё не белые – седые, а русые, с чуть лёгкой серебристой сединкой. Ничего себе! Моя-то бабка Клава давно уже как лунь седая.

Глава 2

– Пора, Дарья, нам с тобой поговорить о деле, – сказала Маня, уставившись в меня пронзительным взглядом.

– О чём? – удивилась я.

– О том, зачем ты сюда пришла, – ответила старушка.

– Пришла?! – опешила я, удивившись, – Вы же сами меня сюда привели!

– Давно тебя ждала, -продолжила она, не обратив внимание на моё возмущение, – Очень ты мне нужна.

– В смысле? – не поняла я.

– Только ты помочь можешь в очень важном деле, – сказала Маня, не отрывая взгляда от моих глаз.

На душе заскребли кошки от него, чую – попала в беду.

Старушка смотрела и смотрела на меня, словно хотела что-то разглядеть, от её взгляда на глазах слёзы выступили и в горле комок застрял, а в голове закрутился вопрос: куда же я вляпалась.

– Мы Даша непростая семья и живём тут очень давно… И хотим жить и дальше, как и всё, что нас окружает. А чтобы со всеми нами беды не случилось, нам нужны помощники… ты и другие, у которых и возможностей больше, и опыта, – огорошила она.

Никак умом тронулась под старость старушка, решила я.

– Я в полном уме и здравии, -жёстко ответила Маня, словно прочитав мои мысли, – Вот я тебе всё покажу, а уж ты решай – будешь помогать али нет.

– Хорошо, – согласилась я, чтобы не злить её, решив, что всё равно отсюда уж как-нибудь выберусь, а пока посмотрю, что дальше будет.

– Ну вот и молодец! – обрадовалась Маня, вскочила с лавки, махнула рукой: – Айда! -и направилась к двери.

Послушно встала и пошла следом.

Вышли на крыльцо, спустились по лестнице, шагнули на тропинку, ведущую к следующему дому.

Маня цепко схватила меня сухонькой рукой за запястье.

– Раз! -громко крикнула она и шагнула, дернув за руку так, что я чуть не споткнулась от неожиданности.

Когда подняла голову, кругом простиралась бескрайня пустыня, а под ногами – каменистая гладкая порода, и нигде ничего: ни травинки, ни деревца, ни ручейка. Ничего не понимая, оглядывалась по сторонам.

– Это Великая Пустошь – то, что было на Земле до вас и то, что будет после вас, – тихо сказала старушка, обведя рукой, простирающееся перед нами пространство.

– Это что гипноз?! Иллюзия?! Это же не правда! – крикнула я, помотав головой, пытаясь отогнать наваждение.

– Нет. Это правда, – тихо с обречённостью, констатировала Маня.

Зажмурив несколько раз глаза, попыталась избавиться от увиденного, но мир кругом был таким, каким был. От отчаяния, чуть ли не крикнула:

– Как такое может быть?! Как мы сюда попали?!

– Успокойся, Даша, я тебе сейчас всё объясню, – размеренно, словно впечатывая каждое слово в мозг, ответила Маня.

Она тяжело вздохнула:

– В нашем мире всё живёт в своём ритме, на своей особой частоте. Другие, параллельные миры тоже имеют свои особые частоты, которые, как волны иногда соприкасаются с нашей и образуется кратковременный тоннель, в который можно шагнуть и оказаться в одном из них. Там никто и ничто не живёт, они есть Великая Пустошь. Это вроде как запасные аэродромы для возникновения нового мира. На случай, когда наш погибнет. А он уже скоро погибнет.

– Как погибнет?! – испугалась я.

– Вот я тебе о том и толкую, – словно обрадовалась Маня, – Его спасать надо, поэтому мне твоя помощь нужна.

На меня нахлынула жуткая обречённость, стало нестерпимо страшно, умоляюще попросила её:

– Давай вернёмся обратно.

– Конечно, – ответила она ласково, – Надо только шагнуть в тоннель, и будем дома.

– И где он? – не поняла я, оглядевшись по сторонам.

– Вот сейчас увижу, как он появится и уйдём отсюда, – успокоила Маня. Старушка опять взяла своей костлявой, почти холодной, рукой меня за запястье и тихо проговорила, словно боясь, что нас услышат:

– Здесь надолго задерживаться нельзя: если тело воспримет ритм этого мира, то забудет свой и тогда уже не вернуться… А здесь не выжить, здесь ничего не выживает…

– А как вы эти тоннели видите? —вырвалось шёпотом у меня.

– Зрение у меня особое: я вижу ритмы других миров. Они словно полосы проходят перед моим взором, сменяя друг друга, в своей бесконечности. Я их даже ощущаю, словно волны прилива, чувствую их близость, вижу появляющиеся тоннели и просто в них шагаю… когда это нужно, – ответила она и резко дернула мою руку, громко крикнув:

– Раз!

Мы опять стояли у дома, на тропинке, вокруг всё было такое родное, близкое, что готова обнять и расцеловать даже ветку яблони, протянувшуюся ко мне из палисадника. С яблони упало яблоко и подкатилось к ногам. Хотела поднять, но Маня сноровисто сцапала его и сунула в свой карман.

– Ну что? Поговорим? – вопросительно посмотрела она на меня.

– Поговорим, -ответила, осознавая, что уже не та, что пришла сюда. Мир, словно заколдованная книга, распахнулся, и, я увидела то, о чём теперь никогда не забыть. Пока я увидела только титульный лист, очень захотелось узнать, что ещё расскажет Маня.

– Пошли в дом, чайку попьём, там и поговорим, – обрадовалась старушка и шустро зашагала по лестнице на крыльцо.

Глава 3

Разливая по кружкам горячий, ароматный чай, пахнущий смородиновым листом, Маня почти пропела:

– Ой люли, ой люли, с гуся вода, с Дарьи худоба…

Подумала, что это какой-то заговор и возразила:

– Да, я вроде худобой не страдаю.

Старушка рассмеялась:

– Это присказка такая, на поправку здоровье. Уж извини, привычка у меня: что вижу, то и лечу.

– Так, я, вроде, ничем не больна, – удивилась я.

– Да, это так, на всякий случай, – уклончиво сказала Маня, взяв кусочек сахара щипчиками из сахарницы и опустила в чай. Он зашипел, покрылся пузырьками и растворился.

– Угощайся, – сказала она, пододвинув сахарницу ко мне.

Осторожно щипчиками взяла кусок сахара и стала рассматривать, уж очень он был похож на кусок льда или горный хрусталь:

– Что это такое?

– Это малиновый мёд семилетней выдержки, – ответила старушка и рассмеялась, – Незаменимое средство от старения.

Вкус чая со смородиновым листом, не в диковинку, а вот мёд добавил ему, вроде как, аромат малинового сиропа. Ну, по крайней мере, так показалось.

Отставив чашку, Маня посмотрела на дверь:

– Видать к нам гостья. Ну, оно и к лучшему – с моей дочерью познакомишься.

Дверь открылась и в комнату вошла, нет, вплыла женщина, с царственной внешностью: фарфоровую кожу лица оттеняли яркие голубые глаза и алые губы, волосы, пепельно-золотистого цвета, уложенные в корону, подчёркивали длинную шею, тонкая талия перетянута широким ремнём, подпоясывающим шёлковое платье-рубашку молочного цвета, длиной почти до щиколотки, а на руке перстень с огромным, переливающимся всеми цветами, круглым камнем, похожим на опал.

Она проплыла мимо, мельком глянув в мою сторону, и тихо промолвила, словно делая одолжение:

– Привет.

Подойдя к Мане, она коснулась её руки своей, словно погладила, и также тихо сказала:

– Привет, – и села рядом на лавку.

– Это моя дочь – Василиса, – представила её старушка.

– А вы кто? – спросила Василиса, взглянув на меня равнодушным взглядом.

– Даша, – ответила, абсолютно не желая знакомиться с этой высокомерной особой, которая вначале показалось молодой, но, присмотревшись к лицу, поняла, что ей, пожалуй, около пятидесяти лет.

– Даша? – переспросила та, глянув на мать.

– Внучка бабы Клавы из Лобков, -ответила Маня.

– А, Клавы… – распевно, словно припоминая, ответила дочь, всё с тем же безразличием.

Она встала, проплыла на кухню, вернулась с тарелкой, на которой красовался румяный круассан и чашечка ароматного кофе. Усевшись за стол, стала пить кофе маленькими глоточками, отщипывая от круассана кусочки и манерно кладя их в рот.

Ну и фифа! И как она так быстро кофе приготовила?

То ли прочтя мысли, то ли заметив выражение моего лица, Маня сказала:

– Не удивляйся. Коскороба, она и есть коскороба, с виду – лебедь, а по сути – гусыня.

– Мам, ну ты даёшь, – спокойно, без обиды откликнулась Василиса, вопросив, – Что ты перед ней бисер мечешь? Чем она может помочь?

– Не всё же тебе эту лямку тянуть, может и люди на что сгодятся, – ласково сказала Маня, погладив дочь по руке.

– Люди?! – воскликнула я, от удивления, – А вы кто?!

– Мам, ну, ты что ей ничего не сказала?! – возмутилась Василиса, но как-то уж больно спокойно и даже, как показалось, с лёгким сарказмом.

– Вот сейчас и расскажу, – ответила Маня, словно извиняясь перед ней.

Я аж напряглась, в ожидании чего-то ужасного, вспомнив каменистую пустошь. Что может быть ещё хуже того?

– Даша, помнишь старые народные русские сказки? – спросила ласково старушка.

– Ну, да, -ответила, не понимая, куда она клонит.

– Там были Баба Яга, Кощей Бессмертный, – монотонно и тихо перечисляла Маня, словно убаюкивая, -Змей Горыныч, царевна Лебедь, Дед Мороз, сестрица Аленушка и братец Иванушка, гуси-лебеди, кот Баюн и серый волк?

– Да, – согласилась, не зная, что и подумать.

– Так вот это мы и есть, – спокойно и твёрдо сказала Маня.

Ожидала чего угодно, но только не этого и от неожиданности рассмеялась.

– Ну, вот, что я тебе говорила, – тихо, со вздохом, констатировала Василиса, поднимаясь с лавки.

Демонстративно встав напротив меня, она развела руки в стороны. Вдруг вокруг всё потемнело, словно сгустились сумерки, за её спиной появились два огромных, распахнутых, белых крыла, а на голове обруч, в центре которого сверкал яркий, словно звезда, голубой камень.

У меня перехватило дыхание, а в голове пронеслось «А сама то величава, выступает будь то пава… А во лбу звезда горит». Уставившись на Маню, прошептала:

– Она, что царевна Лебедь?

– Да, я – царевна Лебедь, – абсолютно без пафоса и высокомерия, представилась она, – А ещё Василиса Премудрая, матушка Зима, и слуги мои – гуси-лебеди.

– Вот это да! – от неожиданности вырвалось у меня. Вдруг осознала, что Маня – это Баба Яга, а её муж Костя – Кощей Бессмертный.

– Да, всё верно, девонька, – подтвердила мои мысли Маня- Баба-Яга, мило улыбаясь.

Василиса взмахнула крыльями и, приняв свой обычный вид, уселась на лавку и, как ни в чём не бывало, стала попивать кофеёк, пощипывая круассан.

Я впала в ступор. Верить или нет? Может мне что в чай подмешали или гипнозом обработали? Помотав головой, ущипнула себя за руку. Почувствовав боль, не успокоилась, а ещё сильнее испугалась, осознав, что со мной точно не всё в порядке, как и с тем, что происходит вокруг.

Дверь открылась, вошёл небольшого росточка, упитанный мужчина, с ёжиком густых русых волос на голове и длинными бакенбардами, в фиолетовом, вельветовом брючном костюме, с очень добрым лицом, и, мурлыкающим голосом, кота Матроскина из мультика, заговорил:

Из-за леса, из-за гор
Едет дедушка Егор
Сам на лошадке,
Жена на коровке
Дети на телятках,
Внуки на козлятках
Съехали с гор, развели костер,
Кушают кашку, слушают сказку.

Последние его слова слышала уже почти в полудрёме, засыпая.

Глава 4

Очнулась на той самой кровати, что стояла в углу комнаты. Белоснежное покрывало откинуто, лежу на лоскутном одеяле, в окружении подушек. С кухни доносятся голоса Василисы и Мани.

Дверь тихонько скрипнула и с улицы вошёл высокий крепкий мужчина в камуфляжной одежде, похожий на охотника. Большая, окладистая, седая борода и пышные усы придавали ему степенности и благородства. Низким, раскатистым голосом он позвал:

– Василиса! Ты где?

Василиса вышла из кухни, в сопровождении матери, и спросила:

– Что случилось?

– Пора! Ветер с севера подул, гуси-лебеди на крыло поднялись, видать что-то почуяли, – ответил он.

Маня всплеснула руками и ворчливо проговорила:

– Кажден год одно и тоже, одно и тоже! Вечно они у вас что-то чуют, а толку?

– В этот раз уж больно сильно расшебушились, сладу нет, – оправдывался мужчина.

Увидев, что я проснулась, Маня обратилась ко мне:

– Вот познакомься! Это Егор – муж Василисы, по совместительству, зимой – Дед Мороз, а летом – Леший.

– А это Даша – внучка Клавы из Лобков, – она представила ему меня.

– Очень приятно познакомиться, – галантно отозвался Егор, то ли Леший, то ли Дед Мороз, – Помню, помню вас ещё маленькой, как за ёлкой с папкой своим, Алексеем, в лес на лыжах приходили. Я вам ещё такую малютку пушистую подогнал, загляденье. Помнишь? – и усмехнулся в усы.

Тут меня осенило. Точно! Мне лет шесть было, и я на лыжах, с отцом, перед самым Новым годом, в лес за ёлкой ходила. Ёлочка на опушке леса сразу попалась на глаза: маленькая, пушистая, очень красивая. Неужели это он и вправду помог?!

Изумлённо смотрела на Мороза, Василису, которая обмахнула их рукой, и они сразу оказались одеты в длинные овчинные тулупы и меховые шапки. Ни дать, ни взять Дед Мороз и Матушка Зима.

– Мама пора! Ты уж прости, что так получилось. Надеюсь, в этот раз повезёт, – сказала Василиса, обняла Маню и быстро вышла, словно вылетела на улицу, Егор – следом. Оттуда раздался резкий, визжащий звук, похожий на «вжик», заложивший уши, и в окне сверкнуло серебристым светом.

– Улетели… И тебе Даша домой пора, – забеспокоилась старушка, – Тебя уже три месяца как ищут.

Мне аж не по себе стало:

– Как три месяца ищут? Я же с вами сегодня сюда пришла.

– Ну как? Как? Время тут по-другому идёт. Когда ты со мной сюда пришла, оно там дальше пошло, а тут, вроде, как и остановилось, – объяснила она.

– А обратно, в моё время вернуться нельзя? – умоляюще, с надеждой, спросила я.

– Нет. Уж так наш мир устроен. Не обессудь, – извинилась старушка и направилась к двери. Увидев, что я в ступоре, от услышанного, она подошла, взяла меня за руку и потянула на улицу:

– Пошли! Пора! Ты им, девонька, всё подробно обскажи, чтобы тот, кто мне нужен к тебе заявился. Вот с ним и приходи к малиннику в полдень 31 декабря.

Маня довела меня до опушки леса, раздвинула кусты малинника и подтолкнула вперёд. Кусты с шумом за мной захлопнулись и первое, что увидела – пожухлые листья малины, под моросящим осенним дождём. Съёжилась от холода, с содроганием подумав, что по такой холодрыге придётся выбираться из леса не меньше часа.

Вдруг впереди, за деревьями, послышалось тарахтение мотоцикла. Обрадовавшись, во всё горло, заорала:

– Помогите!

Тарахтение прекратилось, и молодой голос отозвался:

– Кто там?

– Это я Даша из Лобков! – крикнула, что есть мочи.

Сквозь треск веток, пробиравшегося ко мне, слышала, как он радостно крикнул:

– Ой божечки! Слава богу нашлась!

Из кустов вывалился молодой парень в форме рабочего железной дороги, с яркими оранжевыми полосами, и, с удивлением, уставившись на меня, запричитал:

– Где ты была?! Мы тебя столько искали! Бабка Клава всю округу на уши подняла. Говорила, что ты жива и точка! Во дела! Поехали скорее! Вот обрадуется!

– Поехали, а то я уже околела, – ответила, охрипшим голосом, то ли от радости, то ли от холода, только тут заметив, что в руке у меня корзина с малиной, хотя точно помню, что на крыльце её не забирала и в лес с ней не шла. Никак, Маня-Яга подсобила. Оно и верно: уж корзина свежей малины осенью, точно заставит всех поверить в мои слова.

Парень удивлённо заглянул в корзину и, только, и сказал:

– Во дела…

Сняв с себя курточку, он протянул мне. Утеплившись, пошла следом за ним, через кусты. По голым ногам хлестали мокрые ветки малины, а в кедах уже во всю хлюпала холодная вода.

До деревни доехали мигом. По дороге парнишка умудрился позвонить родным и бабке, поэтому встречали нас всем «колхозом», даже полиция на газике тут как тут была.

Бабка Клава как схватила меня в объятья, так и не отпускала, наверное, минут пять, повторяя:

– Жива… жива… жива…

Потом, словно вспомнив, запричитала:

– Звони родителям! Они тут, попервости, цельну неделю жили, из леса не вылазили. Потом каждые выходные по округе шастали. Совсем извелись.

После гудка и первых слов, что жива, мама зарыдала, отец стал успокаивать её, с заиканием в голосе, видать душили слёзы. Обещала завтра вернуться и всё рассказать.

Потом, Кондратыч – истобенский участковый, дотошно расспрашивал часа три, всё подробно записывая и попутно нет-нет да пробуя свежую малину, не веря в такое чудо.

Когда рассказала про гусей-лебедей, его помощник Толя сказал:

– Мой отец – охотник, и дед, и прадед. Так вот у нас в роду байка ходит про лебедей, которые, с незапамятных времён в этот лес весной прилетают, а осенью – улетают. Сколько не искали, где они гнездятся, так и не смогли найти. Интересно, что их всегда в клине ровно девять, не больше и не меньше, поэтому считали, что они тут пролётом. Отец решил, что это не лебеди, а коскоробы, потому как очень высоко летают, лебедям такое и не снилось. Только тут одно, но, коскоробы живут исключительно в Южной Америке и к нам никогда не прилетают.

Я тут же вспомнила, что Маня так свою дочку коскоробой назвала и спросила Толю:

– Кто они такие?

Он ответил:

– Это гуси такие. Очень похожие на лебедей. Только вблизи различить и можно.

Кондратыч всё подробно записал, в очередной раз прихватив из корзины пригоршню малины, приговаривая:

– Ох и хороша зараза!

Затем, посмотрел на меня:

– Дарья, ты не волнуйся. Мы этих цуциков в два счёта сцапаем, раз место теперь знаем. Понаехали, понимаешь, тут, столичные ботаники, народ травят. А может каки эксперименты ставят.

Хлопнул крепкой ладонью по столу:

– Не бывать этому, пока я тут участковый!

Затем, успокоившись, добавил:

– Одно утешение, что ты – жива и вроде как единственная жертва. И надеюсь, последняя. Завтра в поселковый здравпункт сходи, анализы сдай. Я Толяновне скажу какие. И ещё, обязательно, к терапевту. Пусть Ольга Андреевна тебя как следует осмотрит. Я к ним сам вечером забегу за результатом.

На этом опрос и закончился. Полицейские со свидетелями ушли, а я с бабкой, наконец, остались одни. Когда поужинали, залезла на кровать, под тёплое одеяло, а Клава попросила ещё раз пересказать всё что я видела. Ходике на стене громко тикали, по телевизору шла какая-то смешная передача, а бабка, довязывая носок, казалось, о чём-то думала. Закончив его, отложила в сторону и тихо сказала:

– Я вспомнила, эту старушку Маню.

Я аж затаила дыхание, и вся обратилась в слух.

Бабка продолжила:

– Однажды, давным-давно, ещё в молодости, видела её такой, какой ты описываешь. Я тогда на сносях с твоей мамкой была и в лес ходила за травкой, чтобы ноги полечить, уж очень сильно отекали… Так вот, она мне там встретилась, как раз недалеко от малинника, и посоветовала не травки искать, а чай из коры осиновой попить. Он мне в два счёта и помог. Помню ещё, на прощание она сказала, чтобы обязательно внучку в лес сводила и дикой малиной накормила, мол тогда точно диатез пройдёт. А я ещё посмеялась, что мне до внучек далековато. А ведь правда! Я твой диатез дикой малиной и вылечила, – и она покачала головой, – Во дела…

Сидела потрясённая такой странной и пророческой встречей бабки с Маней, а ещё тому, что та нисколько не изменилась за столько годов. Хотя, если верить, что она Баба Яга, то ничего удивительно.

Вздохнула с тревогой, вспомнив, что отсутствовала на работе три месяца. Поди уволили? Никакая справка полиции, что я где-то там была, не поможет.

Заметив вздох, бабка, догадавшись, спросила:

– Никак о работе печалишься?

Удивилась, неужели и она, как Маня, читать мысли умеет, или у меня всё на лице написано?

– Не переживай, на твой век, да с твоими способностями, точно работы хватит, – сказала она, похлопав меня по плечу.

Только тут обратила внимание, что Клава и Маня чем-то похожи: и росточком и сгорбленностью спины, да и глаза у моей бабки тоже яркие, голубые. Как это раньше не заметила? Может и правда то, что Яга с Клавой сродственники. Получается, что и я тогда тоже…

– Давай спать – утро вечера мудренее, – погладила бабка меня по голове и потопала на кухню, а мне стало так хорошо, так уютно и спокойно, словно тогда, когда маленький толстячок замурлыкал: «Из-за леса, из-за гор, едет дедушка Егор…». Может это кот Баюн был? Почувствовала, что засыпаю, проваливаясь в подушку. Перед глазами запрыгали козлята с детишками на спинах, телята с тётками, Егор на лошади – вылитый муж Василисы…

Глава 5

Проснулась от рокота пролетающего вертолёта. Приземлился он где-то недалеко и замолк. Может санитарная авиация? К кому бы это? Глянула на ходики – почти семь.

Открылась дверь, вошла бабка с крынкой молока:

– Проснулась? Завтракать будешь? Я сырников настряпала, как раз с малиной хорошо зайдут.

– Буду, – ответила ей, тут же спросив, – Слышала шум вертолёта?

– Да. Я выглянула из ограды – думала санитарный. Ан нет. Какие-то мужики в камуфляже кучкуются. Может МЧС? – предположила она.

Поставив крынку на стол, глянула в окно и всплеснула руками, – Идут сюда! Может по твою душу?

Если по мою, уж больно быстро, – усомнилась я.

Под окном раздались голоса, бабка запричитала:

– Точно к нам идут! С ними ещё какой-то начальник в штатском.

Быстро вскочила с кровати, схватила платье и мигом на кухню, чтобы умыться и переодеться.

В дверь постучали, раздался вежливый мужской голос:

– Можно войти?

– Входите, входите, гости дорогие, – отозвалась Клава, торопливо заправляя кровать, на которой я спала.

Когда вышла в комнату, все уже сидели за столом, и молчаливо уставились на меня, словно оценивая, что это за чудо-юдо.

Тот самый мужчина в штатском, в дорогом сером костюме, встал и подошёл ко мне:

– Меня зовут Юнатов. Я представляю организацию по предотвращению угроз различного происхождения. Вероятно, ваша Маня, имела ввиду меня, когда просила устроить с ней встречу.

– Очень рада, что вы так быстро, – ответила, удивившись, что не прошло и восьми часов, как им всё стало известно от участкового, – Только до встречи ещё три месяца.

Вот это оперативность. Маня явно такого не ожидала. И что это за организация такая по предотвращению угроз?

Юнатов чуть улыбнулся и вежливо сказал:

– Да, я это помню из отчёта участкового. Сейчас мне важно обговорить с вами детали, чтобы понять, с чем мы столкнулись и что это не ваша или чья-то фантазия.

Меня задело промелькнувшее сомнение, в правдивости рассказа. А чего ожидала? Если бы мне кто рассказал такое – ни за что бы не поверила.

– Давайте присядем и во всём разберёмся, – предложил он, почувствовав моё раздражение.

Только сели за стол, как бабка притащила пузатый эмалированный чайник, в одной руке, и с пяток маленьких кружек, в другой:

– Может сначала чайку попьём с ватрушками, а то Даша ещё не завтракала, да и вы с дороги?

– Почему бы и нет? – с улыбкой ответил Юнатов, привстал, перехватив у неё чайник, и стал разливать горячий чай по кружкам. Бабка тем временем принесла большое блюдо с горой ватрушек.

А где же сырники? Я на них как ни как настроилась, хотя и ватрушки у бабки тоже знатные.

Пока Юнатов и его команда уминали ватрушки, рассматривала приезжих. Три парня и девушка, лет примерно около тридцати, спортивные, подтянутые, явно оперативники, а Юнатов у них, видать, большой начальник.

– Ну, что, пора и честь знать, – покончив с ватрушкой, сказал он, достал из кармана блокнот и обратился ко мне:

– Если я всё правильно понял, вы пошли в лес 21 июня в 12 часов, вышли 23 сентября в 12 часов, отсутствовали ровно три месяца, познакомились в малиннике со старушкой, назвавшей себя Маней и пригласившей вас в гости. На поляне вы увидели пять домов, в один из которых она вас привела и угостила чаем и пирожками. Затем она сказала вам, что нужны помощники, которые помогут ей спасти наш мир. Вы с ней вышли на улицу, она крикнула «раз» и вы оказались, как она сказала, в Великой Пустоши – одном из параллельных миров, где никто и ничто пока не живёт, и они являются запасными аэродромами для зарождения жизни, когда тут всё погибнет. Она не сказала, когда всё погибнет?

Юнатов уставился на меня пронзительным взглядом:

– Нет, – ответила, поёжившись.

– Вернувшись из Пустоши, она познакомила вас со своей дочерью Василисой и её мужем Егором, которые представились царевной Лебедь и Дедом Морозом, в услужении у них гуси-лебеди, с которыми они потом улетели на север спасать мир. После чего Маня вывела вас обратно в малинник, где вы и встретились с Виталием, который довёз до деревни. Всё правильно?

– Да, – ответила я.

В пересказе Юнатова, всё произошедшее ещё больше походило на сказочку, что невольно самой стало смешно: по смыслу вроде то, но точно не то, что чувствовала тогда – там-то всё было реально.

– Вот и мне трудно поверить, что всё это правда, – согласился с моей реакцией на его пересказ Юнатов, – Поэтому давайте вместе разбираться.

В дверь постучали. Юнатов, за главного, спокойно, но громко спросил:

– Кто там?

Его ребята мгновенно вскочили и встали в боевую стойку с двух сторон от двери.

– Я брат Василисы, от бабки Мани пришёл, – раздался из-за двери глуховатый мужской голос.

У меня аж дыхание перехватило от неожиданности.

– Входите, – пригласил Юнатов.

Дверь открылась и вошёл коренастый, широкоплечий мужчина в камуфляжной одежде охотника серо-зелёного цвета, на голове синяя вязаная маленькая шапка, а на ногах резиновые сапоги. На вид ему было лет пятьдесят, так что он вполне мог быть братом Василисы.

Его проверили сканером и разрешили пройти. Сняв сапоги у порога, он, в носках, прошёл, вразвалочку, к столу и сел на, предложенный кем-то из ребят, табурет.

– Как вас зовут? – спросил Юнатов.

– Я Гоша Чудов – по совместительству Змей Горыныч, Чудо-Юдо, Идолище Поганое, – с усмешкой в голосе, ответил он, обводя взглядом присутствующих. Глаза у него цепко осмотрели каждого и уж точно не улыбались.

Лицом он походил на Костяныча, а вот фигурой и поступью больше на медведя. Интересно, чем он занимается по жизни, уж не айтишник точно.

Словно прочитав мои мысли, он посмотрел на меня и ответил:

– Я по жизни археолог, геолог, палеонтолог, ну, типа того…

– Понятно, – спокойно отозвался Юнатов, -Ну, а как можете доказать, что вы именно тот, за кого себя выдаёте.

Гоша встал, вышел на середину комнаты, чуть присел, подняв руки на уровне головы, и, согнув их в локтях, пальцами изобразил птицу, соединив безымянный палец с большим, и резко выдохнул. От него пошла волна тёплого воздуха, и вокруг головы и кистей рук возникли драконьи головы с яркими, горящими глазами. Он широко раскрыл рот и головы сбоку тоже раскрыли рот и оттуда показался небольшой язычок пламени. Вокруг его фигуры словно образовалось некое пространство, которое снаружи мгновенно покрылось то ли чешуёй, то ли чешуйчатой бронёй. Он выдохнул и видение пропало…

– Очень впечатляюще, – безэмоционально, констатировал Юнатов.

Гоша сел на табуретку и, оглядев ещё раз ребят, сказал, с сомнением в голосе:

– Что-то я не вижу тут никого, кто мог быть нам полезен. Вы же просто люди, без всяких способностей, военные навыки не в счёт.

– А кого тогда ждёт бабка Маня? – спросил Юнатов.

– Вас. Она подробно вашу внешность описала, – ответил он твёрдо, добавив, – Ну и девчонку, – и кивнул головой в мою сторону.

– А её почему? – заинтересовался Юнатов.

– Ну, как ни как сродственница. Может в ней какая сила осталась, – с сомнением в голосе, сказал Гоша, ещё раз глянув на меня.

Юнатов тоже посмотрел на меня и тихо спросил:

– Даша, а вы ничего такого у себя не замечали?

– Чего именно? Волшебных способностей? – с сарказмом спросила я.

И ответила с полной уверенностью:

– У меня их точно нет, иначе бы не бухгалтером работала, а кем-то другим.

– Ну, Даша, это дело такое, – вступилась бабка Клава, – Может срок не пришёл или какой ритуал провести надо, чтобы они проснулись.

– Почему вы так решили? – словно обрадовался Юнатов.

– Дак у нас в роду, когда девок крестили, обязательно волосы сбривали, все до единого, и так каждый год в день рождения до 13 лет. Традиция такая была, – удивила меня бабка.

– А почему так делали? – заинтересовался Юнатов.

– Считалось, что это защитит от духов, которые могут в лес увести… навсегда, -тихо ответила она, глянув на меня.

– А Дашу стригли? – спросил он, уж слишком спокойно.

– Нет. Время другое настало, посчитали, что всё это старые сказочки, – с горечью в голосе, ответила она, видать вспомнив, как три месяца меня ждала.

– Ну, тогда понятно… – протянул Гоша.

– Что? – уставился на него Юнатов.

– Что? Что? Они силу свою обстригали, вот она из них с волосами и ушла, а у неё должна остаться, – сказал он, вставая:

– Нам в лес пора! Василиса с Егором и лебедями пропали. Срок прошёл, как должны были вернуться, а от них ни слуху ни духу. Маня послала к вам за помощью.

Юнатов, хотел что-то сказать, но Гоша поднял руку, словно остановил:

– Понимаю, вопросы есть. Не волнуйтесь – узнаете всё на месте, по ходу дела. А сейчас пора!

– Пора, так пора, – сказал Юнатов, вставая, – Как добираться будем? Я так понимаю, на вертолёте не получится?

– Почему? Очень даже получится. Я небо открою, приземлимся прямо перед домом мамки, – успокоил Гоша и пошёл на выход.

– Собирайся, со мной пойдёшь, – твёрдо сказал мне Юнатов.

– А работа? А родители? – опешила от такого быстрого поворота дел.

– С работой вопрос решён. Ты бессрочно откомандирована в моё распоряжение. Родителям твоим всё объяснил, они поняли, дали добро, – успокоил меня он и пошёл к двери.

Глава 6

Вертолёт взлетел с Юнатовым, Горынычем и мной, оставив на поляне оперативников и бабку, осенявшую нас крестом.

Не пролетели и десяти минут, как Гоша крикнул пилоту, чтобы свернул влево, поднялся метров на двадцать и завис, открыв люк.

В машину ворвался холодный сырой ветер. Горыныч встал у открытого люка, широко расставив ноги, руки отведя назад, вокруг его фигуры появились очертания трёхглавого дракона с крыльями, мгновенно покрывшегося чешуёй, металлического тёмно-серого цвета. Из открытого люка мгновенно перестало дуть. Значит, он не иллюзию создал, а стал-таки и взаправду Змеем Горынычем, удивилась я.

Змей словно надулся, и раздался звук, похожий на громкий протяжный, трубный вой, пахнуло жаром и по его чешуе заплясали огненные отблески.

– Вся машина в огне! Он нас всех спалит! – заорал пилот, обернувшись к Юнатову.

Проигнорировав панику пилота, Юнатов уж слишком спокойно спросил:

– Гоша, скоро?

– Всё! Садимся прямо вниз! – отозвался тот, возвращаясь в человеческую форму.

Огонь вокруг машины мгновенно пропал.

Сев рядом с Юнатовым, он сказал, словно извинившись:

– По-другому купол не открыть.

Люк закрылся, и вертолёт пошёл на посадку.

Посмотрела в иллюминатор – всё как в прошлый раз: лето, круглая поляна, в окружении леса, в центре улица из пяти домов, с яблонями в палисадниках и аккуратными грядками огородов на заднем дворе.

Прямо у трапа, нас встречали Костя-Кощей и Маня -Яга, с хлебом-солью на расшитом красными петухами полотенце.

– Очень рады видеть вас, гости дорогие, – почти пропела она, ласковым, чуть с хрипотцой, голосом, подходя к Юнатову.

– Спасибо за тёплую встречу, – мне показалось, иронично, ответил он, принял хлеб и передал его пилоту, сказав:

– Ты, Паша, с ним поаккуратнее, как ни как вещдок.

– Всё то у вас, Александр Александрович, на полном недоверии, – сказала Маня, изобразив на лице ответную ироничную улыбку.

Юнатов картинно развёл руки, изобразив удивление:

– Вот это да! Так вы ещё меня и хорошо знаете, даже по имени, отчеству.

– Дак ведь подготовились, – всё также улыбаясь, ответила она, – Вон сколько Костя ваш сервер перетряхивал в последние дни, почти со счёта поди сбились?

– А я-то думал, что за вражеская разведка к нам пожаловала и, самое интересное, как она проникла на наш автономный, защищённый сервер? – уже без тени иронии, строго сказал Юнатов.

– Да, вы, Александр Александрович, не расстраивайтесь, я-могила, – отозвался, умиротворённым голосом, Костя, – Что ко мне пришло, уж никуда не ушло.

– Что ж мы стоим, гости дорогие? – всплеснула руками Маня, – Айда в дом, там и познакомимся, – и посеменила к крыльцу.

Костя галантно предложил Юнатову и мне пройти в дом, а сам последовал за нами, вместе с Гошей. Пилот остался у вертолёта.

В доме всё было как будь то вчера, только стол накрыт расшитой скатертью, в центре расписной под хохлому самовар с чашками и тарелки с разнообразной выпечкой. Сразу видно – Маня ждала.

– Присаживайтесь, -суетилась старушка, наливая чай в чашки.

Я села с Юнатовым на лавку с одной стороны стола, Маня, Костя и Гоша – с другой. Наступила тишина. Они внимательно смотрели на нас, мы на них.

Глава 7

Маня хлопнула ладошкой по столу и решительно сказала:

– Нечо в гляделки играть, пора дело делать!

– Согласен, -отозвался Юнатов.

Отпив из чашки чая, он продолжил:

– Вы, видать, хорошо знаете кто мы, а вот мы о вас ничего не знаем, поэтому прошу пожалуйста, представьтесь.

– Я Маня, – ткнула пальцем в себя старушка.

Выдержав паузу, добавила:

– Ну, раньше звали и Бабой Ягой, и Марой, и Макошью, в сказках Марьей-Моревной, Марьей искусницей… Короче я тут за руководителя. Толька я не та Яга, что у вас когда-то работала. Она – искусственный интеллект, но не оригинальный. Асу хоть и высокоразвитая цивилизация, а толком копию снять с меня не смогли, поэтому такую мымру забабахали, да и ещё моё честное имя запятнали, поэтому и поплатились… Ну, да об этом потом.

Ткнула пальцев в Костю:

– Это мой муж – Костяныч, вернее, Костя Безбожный, а ещё Кощей Бессмертный, отвечает за программное обеспечение, а по жизни – консультант-эксперт программист, а ещё, астролог. Ну, как понимаете, ничего общего с тем Кощеем, что был связан с вашей Ягой, не имеет.

Махнула рукой в сторону Гоши:

– Ну, с сыном моим вы уже познакомились. Ещё с нами проживает моя дочь – Василиса Лебедева, она же Василиса Премудрая, она же царевна Лебедь, отвечает за психологические исследования. Её муж – Егор Лесницкий -охотовед, а ещё Леший- летом, Дед Мороз – зимой, его специализация – исследование фауны и флоры. Наум Краснобаев – писатель, он же кот Баюн, отвечает за культуру, литературное наследие и творчество. Сергей Волков, он же Серый Волк – специалист по межвидовому, социальному и национальному взаимодействию, по жизни – конфликт -менеджер. Гуси-лебеди занимаются геомагнитными и радиолокационными исследованиями. Внуки: Алёна Озерова, она же сестрица Алёнушка, работает искусствоведом, а Иван Братский, он же братец Иванушка, – актёр, отвечает за коммуникативные и культурные манипуляции сознанием. Живут в вашем мире, в Москве.

Немного помолчала и добавила:

– Мы тут давно… очень давно и никому не мешаем, даже наоборот, помогаем: отслеживаем всякие там природные катаклизмы и предупреждаем.

Маня замолчала и уставилась на Юнатова.

Юнатов, с минуту, побарабанил пальцами по столу, словно раздумывая над её словами, затем посмотрел внимательно на неё и жёстко спросил:

– Так кто вы такие на самом деле и когда прибыли сюда? И за чем?

Маня чуть прищурила глаза и пристально уставилась на Юнатова, словно у них возникла игра в гляделки. Затем, вздохнула и заговорила словно помолодевшим голосом, даже без деревенского акцента:

– Название нашей системы, как и её местоположение вам ни о чём не скажет. Оттуда, откуда мы, может уже ничего и нет. Когда нас отправили, вместе с другими исследовательскими шлюпками, наша система умирала. Мы попали в Солнечную систему случайно, захваченные полем огромного магнитного астероида, который пробил брешь в гелиосферной границе вашей системы. Нас изрядно потрепало и мы, вероятно, погибли бы вместе с ним, поскольку он летел в сторону Солнца, но, к счастью, Юпитер и его спутники буквально оторвали нас от него и вышвырнули в сторону Земли. Все системы капсулы были на последнем издыхании и у нас не оставалось никакого выхода, кроме как приземлиться.

Она помолчала, опять вздохнула и тихо сказала своим прежним голосом:

– Вот и живём с тех пор тут, почитай, уж более двух тысяч лет.

Я сидела поражённая услышанным. Настоящие, живые инопланетяне, с далёкой, далёкой планеты! Их ищут в космосе, а они всё это время жили совсем рядом… Вспомнив, что Маня говорила, будь то она и её бабка сродственники, даже поперхнулась – неужели и во мне есть их кровь?

Юнатов посмотрел на свои часы, постукал легонько по стеклу, затем перевёл взгляд на ходики, тикающие на стене, и спокойно сказал:

– Значит, сказочки сложили про себя, когда сюда прибыли? А какова ваша настоящая суть?

– А чем тебе, мил человек, эта не нравится? – улыбнувшись, спросила Маня, нисколько не смутившись, только глаза, словно чуть потемнели, приобретя стальной блеск.

– У меня тут друг рядом стоит, так вот он говорит, что никакие вы не живые существа, – с иронией сказал Юнатов.

Я опешила, огляделась по сторонам – никого рядом не было. Он, что так шутит?

– А я-то всё думал, когда вы его представите? – рассмеялся Костя-Кощей, протянув руку в сторону двери. Рядом со столом возникло сероватое размытое пятно, похожее контурами на человека, только очень высокого роста.

У меня аж горло пересохло, от неожиданности. Кто он? Откуда? Всё это время был с нами?

– Ну вот и познакомились, – с улыбкой, ответил Юнатов.

– Наконец-то, – выдохнул Гоша, – Хоть один приличный кандидат в помощники.

Маня сидела молча, разглядывая проявленного невидимку, похоже размышляя. Наконец, подняла глаза на Юнатова, в них читалось уважение и гордость:

– Никак с великим Макросом задружился? Такой помощник нам точно пригодится!

– О! – удивился Юнатов, – Оказывается вы и о них знаете?

Затем, постучав по столу, добавил:

– Только как-то некрасиво, не спросив нашего согласия, его уже к себе в помощники зачисляете?

– Дело того стоит! – громко выкрикнул Гоша, стукнув кулаком по столу.

– Погоди, не шебуршись, Горыныч, – успокоила его Маня, – Они вправе знать, что нас так встревожило, почему на контакт пошли и ожидаем от них содействия.

Я очень удивилась, что Маня не ответила на обвинение Юнатова, что они неживые. А какие? Роботы что ли?

– Прежде чем перейти к делу, ответьте, кто вы такие на самом деле и что это за место?! – настойчиво потребовал Юнатов.

– Ну… это долгий разговор, – отозвалась чуть неуверенно Маня.

– Ничего, Нам торопиться некуда, поскольку, как я заметил, время тут стоит на месте, – дожимал Александр Александрович, постукав пальцем по стеклу своих наручных часов.

Хорошо, – ответила она со вздохом.

Глава 8

– Будь мы живые, вряд ли смогли продержаться так долго в космосе… да и на Земле, – совсем другим голосом, без деревенского местного акцента, заговорила Маня, выпрямившись и став похожей на свою дочь, словно помолодела.

Я онемела от удивления.

Маня встала, неторопливо подошла к проявленному Макросу и мгновенно превратилась в его копию:

– Мы —матрицы искусственного интеллекта, созданные на основе личностей наших создателей. Отправлены в космос, чтобы найти планету, пригодную для проживания нашей цивилизации, поскольку наше Солнце начало переход в фазу белого карлика. Всё остальное – правда. Попав на Землю, мы поняли, что нам не вернуться – технический уровень развития местного населения был нулевой и не было никаких предпосылок, чтобы получить необходимое для ремонта капсулы. Сами же мы его изготовить не могли, для этого требовались редкоземельные материалы и оборудование для создания сверх низких температур и плазма. Решили, не привлекая к себе внимание, незаметно подтянуть аборигенов до необходимых технологий и получить то, что нам нужно. Чем мы все эти годы и занимались, пока не поняли, что Земля стала нашим вторым домом и лететь никуда мы больше не хотим. Начав со сказок про волшебных героев и предметы, мы программировали сознание, окружавших нас, землян на развитие науки в нужном нам направлении. А чтобы не быть на виду, из элементов капсулы соорудили это место. Это – локальная полевая матрица, во вне временном кармане между вашим миром и каруселью параллельных с ним миров.

Маня вернулась к прежнему облику и, просеменив к столу, села на лавку с края.

– А как вы поддерживаете необходимую физическую форму вне своей матрицы? – поинтересовался Юнатов.

– Ну, это не сложно, с вашей-то плотной атмосферой, – отозвался Костя, – У нас тоже есть нечто похожее на макрон Макросов. С помощью его мы уплотняем расстояние между частицами до необходимого и придаём нужную нам форму и свойства. Это словно напечатать 3-D объект из частиц веществ, что есть под рукой, и задать им программу действий и взаимодействия с другими объектами окружающей среды. Например, с вами.

– А почему, до сих пор не освободились от своих сказочных образов? – спросил Юнатов, не высказав удивление об услышанном. Я же была в полной растерянности и непонимании, что тут происходит. Кто или что они такое? Хотя, может его друг Макрос такой же?

– Знаете, как бывает. Живёшь, живёшь под чужой личиной и постепенно срастаешься с ней, начинаешь верить, что ты такой и есть, и ощущать себя, связанным с этим миром чем-то более существенным, чем придуманная легенда, – пророкотал Горыныч.

– Да, -согласилась Маня, – Мы так долго жили среди людей, столько вместе с ними пережили, перечувствовали, что сроднились мыслями. Похоже, от всего этого опыта у нас тоже появилось что-то внутри, схожее с тем, что вы называете душой и о которой так сильно печётесь. И даже вера в вашего бога. Нет-нет да и помолюсь за своих и спасение этого мира.

Как-то у неё это очень душевно прозвучало, что у меня даже слёзы выступили на глазах.

– Всё это хорошо и даже приятно слышать, – подытожил Юнатов, -Но, мне интересно – когда вы о нас узнали? И почему не предприняли попытку войти в контакт, а вместо этого взломали нашу защиту?

– Ну, мил человек, – рассмеялся Костяныч, и, безоговорочным тоном профессора, сказал, – Мы не пытались её взломать, мы с самого начала помогали вам её создать и обеспечить необходимую защиту. Все ваши тайны были у меня на виду, и никто кроме меня о них не знает. Говорил же вам, что я – могила.

Мне показалось – лицо Юнатова словно закаменело, и он перевёл взгляд на Маню.

– Не серчай мил человек, – добросердечно ответила та, – Мы ж хотели как лучше. Увидели твои старания, вот чуток и подсобили, чтобы конторка твоя образовалась. Всё что ты сделал – твоя заслуга и только твоя.

– Мы тот самый ваш пресловутый административный ресурс, который всегда можно использовать в решении важных проблем, – чуть с усмешкой, поддержал её Костяныч, – Тут звонок, там намёк, глядишь и по чуть-чуть дело начало двигаться. Главное, в нужном направлении интерес создать. Не так ли?

– Вы, Александр Александрович, не думайте о нас чего худого. Мы вас сразу заприметили, когда вы обеспокоились безопасностью Земли, – тихо, словно убаюкивающим тоном, оправдывалась Маня, – Как не подсобить такому человеку, подсказку каку дать или сообщение донести о событиях, на которые надо обратить внимание. А уж всё остальное – заслуга ваша и вашей команды. Однако, и вы полны неожиданностей! Смогли-таки даже от нас скрыть природу вашего друга. Я всё гадала, что у вас за помощник, который об этом мире знает больше нас.

– Вот теперь кое-что прояснилось, – уже со своей обычной ироничной улыбкой, сказал Юнатов, – А я всё гадал, почему иногда уж больно всё удачно складывается.

– Удача сама не приходит, – скрипучим голосом категорично отозвалась Маня, – Терпение и труд всё перетрут, да и талантами вас бог не обидел.

– Хорош в комплементах рассыпаться, пора дело делать! – грубовато вторгся в разговор Горыныч, – Там Василиса с Егором и лебедями пропадают, а вы тут в выяснялки играетесь.

– Да, не время сейчас бренчать, кто кому и чем помогал, надо дело делать, – обеспокоенно согласилась Маня.

– Что такое пустошь и зачем они туда отправились? – спросил Юнатов.

– Пустошь не одна – их тысячи, – ответила Маня, – Это параллельные миры, которые словно слоёный пирог всегда рядом с вами, только частота вибраций у них разная. Открыли мы их, когда искали место для своей дислокации. Оказалось, что есть слепая зона между вашим миром и другими, где нет ни вибраций, ни времени, но она подпитывается энергией, образующейся от движения частот миров, которые вращаются, хоть и медленно, вокруг оси Земли, против часовой стрелки. Поскольку частоты – это электромагнитные волны, то они периодически у разных миров в каких-то точках совпадают и тогда образуются пространственные тоннели входа. Однако, простой человек попасть туда не сможет, потому что он его просто не увидит – тут особое зрение надо. Только мы можем видеть вибрации других миров. Да, и шагнуть надо в тоннель сразу, как он откроется – из секунды в секунду. Время действия тоннеля – шесть секунд. Если не успеть через него пройти за это время и он закроется, можно оказаться в слепой зоне безвременья навсегда, распылившись на атомы.

Маня горько вздохнула, видать вспомнив о пропавших, и скрипучим голосом сказала:

– Всё, что попадает в Пустошь другого мира, через некоторое время начинает подстраиваться под его вибрации и забывает частоту своего. А когда забудет её окончательно, то не сможет распознать свой мир среди других и останется там навсегда. Там нет никакой жизни, ни растений, ни еды, всё живое и неживое быстро превращается в прах. Это касается и нас: после трёх ваших суток наша матрица там начинает распадаться на части. А они там уже шесть…

В голосе Мани послышались слёзы, и она прикрыла лицо руками.

– Мой друг просит разрешения подсоединиться к вашей матрице, – чуть обеспокоенно, даже не выразив сочувствия, отозвался Юнатов.

– Да. Конечно, можно, – разрешил Костяныч, каким-то отстранённым голосом, словно забыв о своей обычной иронии и чувстве превосходства.

Видно было, что он сильно переживает о дочери и её муже… Хотя, он же не живой, а всего лишь программа, но… словно живая, как и мы, удивилась я.

Блик, где стоял Макрос, растворился в воздухе и меня коснулось лёгкое дуновение, которое закружилось и поднялось вверх. Всё кругом чуть дёрнулось и застыло, словно картинка на компьютере. Я посмотрела на Юнатова, он на меня, пожал плечами и стал разглядывать окружающее изображение. Через минуту всё вокруг опять ожило, Маня огляделась по сторонам и, посмотрев на Юнатова, спросила:

– Всё?

– Он говорит, – сославшись на Макроса, ответил Юнатов, – Что ему ещё надо минут пять для адаптации.

Вдруг прямо посреди комнаты появился высокого роста человек, примерно возраста Юнатова и даже на лицо чем-то на него похожий, только в белой толстовке и спортивных синих брюках. Он, торопливо, немного с механическим акцентом, сказал:

– Я нашёл точку входа, она будет через 20 секунд.

Положив перед Костянычем обычные на вид электронные часы, вполне человеческим голосом, похожим на Юнатова, сообщил:

– Это таймер с якорем сдерживания. Запустишь его, как уйду. Когда раздастся сигнал, нажми кнопку перезапуска часов.

– Понял, – ответил Кощей, взял часы и повертел их, разглядывая со всех сторон.

– Здорово придумано, – подытожил он, – Использовать механический простой завод с пружиной, шаг которой тарируется с нашей частотой.

Макрос исчез, Костя нажал кнопку запуска и, внимательно посмотрев на Маню, сказал:

– Ты уж так не переживай, может обойдётся…

Мы сидели в полной тишине, каждую секунду ожидая сигнала, а его всё не было и не было.

Глава 9

Внезапно раздался писк часов, Костяныч нажал кнопку перезапуска и за окнами сверкнула, знакомая мне, серебристая вспышка и резкий пронзительный звук «вжик». Костя, Маня и Горыныч мгновенно пропали, словно растворились в воздухе, и мы остались одни.

Посмотрев на меня, Юнатов пожал плечами:

– Похоже они не собираются перемещать нас из локации в локацию, придётся идти по старинке.

Вышли из дома. У меня аж мороз по коже пошёл.

На фоне окружающего леса зияла щель, высотой до неба, шириной не больше метра, внутри которой белела пустота, словно кто-то стёр все краски. Края её светились синеватым неоном и вибрировали, издавая тихий то ли свистящий, толи гудящий звук. Маня, Костя, Гоша застыли рядом с ней, и по ним шла лёгкая рябь, как, раньше, бывало, на старых телевизорах. Больше кругом никого не было.

Я забеспокоилась, где Макрос и остальные, почему не выходят? Ведь раз они смогли открыть проход, то должны выйти. Или не могут? Может у них там всё плохо и им помощь нужна?

Вдруг меня словно магнитом потянуло к щели. Попыталась сопротивляться, упираться ногами о землю, всё тщетно – кеды буквально скользили по траве, словно лыжи навстречу этой жуткой пустоте. Ещё мгновение и я влечу в неё. Меня переполнял ужас. Попыталась ухватиться за Горыныча, который был ближе всего ко мне. Рука прошла насквозь, словно его и не было, а я упала лицом в траву, рядом с самой нижней кромкой в пустоту. Автоматически вцепилась в неё, осознав, что она плотная и похожа на резину.

В следующее мгновение меня пронзили тысячу электрических игл и всё…

Очнулась лежащей на траве, рядом обеспокоенное лицо Мани:

– Ну как ты, девонька?! Жива? Слава богу!

Рядом присел Юнатов, потрогал пульс на шее, погладил по голове, тихо спросив:

– Ну как ты?

Я не чувствовала ни боли, ни, честно сказать, тела, только в голове туман, как после наркоза. Онемевшими губами прошептала:

– Не знаю…

Маня засуетилась:

– Дашенька, ты лежи, не вставай, я сейчас водички принесу, компрессик сделаю – полегчает.

Она вскочила и исчезла, через секунду появившись с кувшином воды, стаканом и полотенцем.

Юнатов приподнял мою голову, Маня, смочив полотенце, положила его мне на лоб, затем, налила в стакан воды, и, поднеся его к моим губам, прошептала:

– Пей.

Сделала глоток. Вроде полегчало. Отпила ещё и ещё, чувствуя, как онемение проходит и силы возвращаются.

Юнатов помог сесть, видя мою попытку. Воду из стакана, допивала уже самостоятельно.

– Вот молодец! – похвалила Маня, подливая мне в стакан ещё воды.

То ли вода какая необыкновенная у неё, толи действие поля щели быстро прошло, но уже через минуту я встала, оглядываясь по сторонам. Меня распирало любопытство: что с Макросом, Василисой, Егором и гусями?

– Макрос собрал их фрагменты, сейчас ими Костя занимается, – успокоил меня Юнатов.

– Как фрагменты? – не поняла я.

Он показал рукой на кучу буровато-серой, желеобразной субстанции, которую, устройством, похожим на пылесос, собирал Костя.

– Ничего, восстановим, – ответила Маня, с горечью. Однако, постаралась улыбнуться и добавила, – Макрос молодец, сколько смог, всё собрал.

– А почему бы вам не активировать их копии? – поинтересовался Юнатов.

– Мил человек, -чуть с укоризной, отозвалась Маня, – Мы с этой проблемой не впервой сталкиваемся. Были, так сказать, прецеденты. И каждая новая копия – это новая версия, совсем другая личность… Да, память будет таже, а вот душа… её придётся нарабатывать вновь.

– И сколько каждый из вас уже умирал? – спросил Юнатов.

– Ну, я можно сказать долгожитель —всего один раз. Остальные, – словно размышляя, на секунду задумалась она, и продолжила, – Костяныч – три, Горыныч – пять, Василиса и Егор – шесть, кот Баюн и Серый Волк – семь, гуси-лебеди – двенадцать. Правда, это было давно, когда мы были доверчивые и социально неопытные с людьми…

– Понятно. И как скоро мы узнаем, что с ними произошло в Пустоши? – поинтересовался Юнатов.

– Думаю, нам стоит в дом пойти, чайку попить, Даше надо подкрепиться, а там и видно будет, – уклончиво ответила Маня. Затем глянув на Юнатова, спросила:

– А что Макрос то говорит?

– Ему тоже досталось. Отправился к себе подлечиться. Обещал полный отчёт сразу дать, как сможет, – также уклончиво ответил Юнатов, взял меня под локоть, и мы направились к крыльцу.

Маня засеменила следом.

Глава 10

Попивая горячий смородиновый чай с мёдом и кушая ватрушку, пыталась понять, что со мной произошло. Почему именно меня потянуло в щель, а других нет? И как удалось ухватиться за край того, что не материально?

– Да, кстати? – обратился ко мне Юнатов, – Что ощутила, когда тебя потянуло к щели?

– Ничего, кроме страха, – ответила искренне, сразу поинтересовавшись, – А почему только меня потянуло, а больше никого?

– Странно, – отозвалась Маня, – Я уже все варианты перебрала, никак картинка не складывается.

Юнатов задумчиво сказал:

– Макрос сообщил, что Даша их спасла, когда она ухватилась за край щели. Она словно создала нить Ариадны, протянувшуюся к нему в Пустошь, и тем самым открыв путь в наш мир.

– Интересно, – удивилась Маня, – Она же просто человек из плоти и крови… Да и как она смогла ухватиться за край того, чего не существует…

Не удержалась и спросила:

– А почему вы сказали, что я вам сродственница?

– Ой, давно это было, – махнула рукой Маня.

– Ну, а всё же? – поддержал меня Юнатов.

Маня, чуть усмехнувшись, ответила:

– Их прабабка Прасковья была очень красивая и многие за неё сватались, а она не хотела выходить замуж, потому как мечтала стать учительницей. Родители об этом и слушать не хотели. Откуда-то прознала она обо мне и пришла, чтобы я ей отвод от женихов сделала, и родители отпустили учиться в город. Понравилась она мне, вот и решила помочь ей по-настоящему, а не просто как остальным, с помощью гипноза. Дала яблоко с моей яблони и сказала, что его надо съесть. Ну, она его съела, посмотрела в зеркало и увидела, как лицо побледнело, румянец пропал, глаза потеряли свою яркость, а коса в половину тоньше стала. Сказала спасибо и ушла. Родители испугались, решив, что она заболела, ну, и отпустили в город лечиться, к родне. Там она пристроилась в школе полы мыть, а потом уговорила директора, чтобы взяли её учиться. Ну, и выучилась на учительницу. Когда вернулась домой, добилась, чтобы здесь организовали школу, где она потом и работала. Ну, а затем и замуж вышла.

– Чем вы её отравили? Ведь не яблоком же? – спросил Юнатов.

– Мил человек, вы же знаете, что яблони у нас вроде как не настоящие. Яблоко было ключом к программе веры в принятое решение, что всё получится, – улыбнулась Маня.

– А как же румянец пропал и волосы выпали? – удивилась я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.