Евгений Астахов, Сергей Булл
Под Знаменем Империи. Том 1

Глава 1

Мы готовимся к худшему, собирая жалкие крохи оставшихся сил.

Быстро, словно взмах крыла пчелы, перед нами появляется высокий человек в тёмных одеяниях – лидер Теней собственной персоной. Из-под земли молниеносно выстреливают два длинных зазубренных лезвия, нацеленных прямо нам в сердца, но…

В следующий миг краем глаза я замечаю знакомый силуэт отшельника. Едва его руки смыкаются на наших запястьях, как по истерзанным телам прокатывается волна тепла и света, а чужая атака безвредно проходит сквозь нас.

Мы буквально растворяемся в воздухе под ошеломлённым взглядом врага. Краткий миг небытия, и вот три вымотанных человека уже стоят на склоне горы, в отдалении от поля недавней битвы.

Если бы я уже не сталкивался с техниками переноса Феррона, сейчас находился бы в полной прострации, пытаясь понять, что же произошло. А так всё предельно ясно. Древняя техника перемещения, которой владеет старик.

– Уходим. Немедленно! – бросает он, зорко оглядываясь по сторонам. – Они просто так вас не отпустят.

* * *

Минули сутки с момента завершения грандиозной битвы. Часть Теней бросили на поиски беглецов, в то время как остальные занялись тщательной «зачисткой» территории секты, собирая и подготавливая к транспортировке в столицу все сколько-нибудь ценные артефакты и свитки. Троим смельчакам удалось ускользнуть из смертоносных сетей, но в руках у Лимина Сана остался их невольный сообщник. Впрочем, как вскоре выяснилось, такая характеристика была преждевременна.

К пыткам командир Теней прибегать не стал, прекрасно осознавая, что Мэй, командир городской стражи Орена, вряд ли бы по доброй воле пошёл на сделку с опальными учениками секты. Его мотивы секрета не составляли, но сейчас Лимина интересовало совсем другое.

– Я уже рассказывал вашим людям, господин Лимин Сан, как всё было, – жестко произносит Мэй, пряча за показной твёрдостью растущую тревогу. – Мне ещё раз повторить?

Неторопливая беседа идёт в изысканных покоях бывшего патриарха. Впрочем, от былой роскоши мало что осталось. Сражение не пощадило даже их. Здесь для разговора собрались два командира, но совершенно разных уровней как в плане культивации, так и в социальном статусе.

Тот, что руководит стражей Орена, тяжело вздыхает и принимается в мельчайших подробностях описывать ход сражения с самого начала, стараясь не упустить ни единой детали.

– Ближе к концу, пожалуйста, – холодно обрывает его Лимин Сан, небрежным жестом поправляя складки безупречно-чёрного шёлка.

Мэй чувствует исходящую от этого человека смертельную угрозу и прекрасно понимает, малейшая ошибка будет стоить ему жизни. Поэтому он тщательно подбирает слова, осторожно лавируя между правдой и ложью.

– Вот про финальную битву, невольным свидетелем которой стали вы и ваши люди, стоит поговорить особо, – вкрадчиво произносит глава отряда Теней, чуть подаваясь вперёд. – Ваша версия событий, мягко говоря… никуда не годится.

– Что значит «моя версия»? – угрюмо переспрашивает Мэй, уже догадываясь, куда клонит его грозный собеседник. – Это не версия, а факты. Всё произошло именно так, как я описал.

– Нет-нет. Вы ошибаетесь. Понимаю: понесённые раны, усталость, хаос боя. Да и суматоха была изрядная. Сейчас я вам расскажу, как всё произошло на самом деле, – безапелляционно заявляет столичный офицер и принимается излагать свою трактовку событий.

Чётко, детально, с расстановкой и нужными акцентами. Голос командира Теней звучит ровно и монотонно, но от этого спокойного тона у Мэя по спине ползут ледяные мурашки.

– Ваши слова и слова ваших людей, если они хотят дожить до следующего рассвета, должны звучать одинаково и максимально убедительно, – веско роняет Лимин, испытующе глядя на собеседника. – Прежде чем вас отпустить, мои агенты тщательно проверят, все ли выжившие свидетели говорят одно и то же. И это должна быть исключительно «правда». Лжи мы не потерпим.

Его глаза, пустые и холодные, словно два осколка обсидиана, упираются в побледневшее лицо Мэя.

– Вам всё предельно ясно? – уточняет он почти светским тоном. – Никаких юных героев, в одиночку победивших ужасающего демона, не было и быть не могло. Эти выдумки оставим странствующим сказителям. Именно Тени, практически без посторонней помощи, разделались со всей этой мерзостью. С демонопоклонниками и самим Вастаем. Ваш же скромный вклад в общую победу, – Лимин Сан небрежно показывает на пальцах крохотную долю, – безусловно, будет отмечен в столице. Отрадно знать, что в этой провинции ещё не все продали душу подземным тварям и чтят нашего господина Императора.

– Я так понимаю, выбор у меня не велик? – выдыхает командир стражи сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая бессильную ярость.

– Почему же, выбор имеется, – равнодушно пожимает плечами командир Теней. – Принять нашу версию событий и донести её до всех ваших людей, включая уцелевших адептов. Или пополнить и без того обширные списки погибших. Решайте.

Мэю не требуется много времени на размышления. Тяжело вздохнув, он мысленно просит прощения у Кая и Каору и принимает названные условия. В конце концов, на кону стоят жизни его людей, которые должны вернуться к своим семьям. Он не имеет права рисковать ими из-за глупого упрямства или ложной гордости.

«Надеюсь, когда-нибудь вы сможете меня простить», – думает он, направляясь к остаткам своего отряда, чтобы объяснить им всю безнадёжность их нынешнего положения.

* * *

На восстановление после грандиозной битвы у нас с Каору уходит почти неделя. Мучительные дни, когда мы можем только охать и со скрипом перемещаться от лежанки к нужнику и обратно.

Последствия оказываются куда серьёзнее, чем представлялось сразу после схватки. Мы выложились далеко за пределы своих естественных возможностей, и пусть поначалу казалось, что организм сумеет быстро компенсировать потери, реальность является иной. Чудо, что мы вообще смогли стоять на ногах сразу после боя.

Первые несколько суток проходят как в тумане, мы почти не встаём с коек в одном из многочисленных тайных убежищ отшельника, балансируя на грани забытья. Лишь на третьи сутки ко мне постепенно возвращается способность самостоятельно передвигаться по пещере. Каору же по-прежнему может двигаться только с моей помощью, каждый шаг даётся ей с неимоверным трудом.

В этот же день к нам возвращается отшельник, многозначительно улыбаясь в седую бороду.

– Встали уже? Молодцы, соколики, молодцы. А у меня для вас как раз гостинцы нашлись.

Откашлявшись и проведя ладонью по седой бороде, он продолжает уже другим торжественным тоном:

– В награду за вашу несгибаемую решимость и доблесть я хочу преподнести вам прощальные дары.

В руках старика лежат две небольшие коробочки, по форме и размеру напоминающие книги в богатых переплётах.

– Что это? – удивлённо спрашивает Каору, с любопытством разглядывая врученный ей предмет. – Никогда раньше не видела ничего подобного.

– Н-да, – киваю я, буквально кожей чувствую исходящую от него мощную ауру Ки.

– Какой-то древний артефакт? – вскидывает на собеседника глаза девушка.

Я тоже внимательно изучаю преподнесённый мне футляр и понимаю, что именно скрывается внутри. В таких особых шкатулках внутри сект и школ хранят величайшие боевые техники и трактаты, передающиеся избранным из поколения в поколение.

– Можно сказать и так, – таинственно ухмыляется старик, но его улыбка быстро увядает. – Как вы понимаете, секта Восходящего Солнца закончила свой скорбный Путь. И пусть её основатель мыслил о великом предназначении, о добре, которое принесёт всем жителям Империи, результаты его трудов оказались гораздо более трагичными. Немало жизней утеряно из-за жадности, гордыни и халатности. Пускай история секты канет в небытие. С этим я могу смириться… Лишь одно не смогу стерпеть. Знания, обретённые нашими предками о глубинах культивации, не должны исчезнуть.

Собеседник расправляет плечи и продолжает:

– Внутри вы найдёте могущественные техники, что сами выбрали вас своими новыми хранителями. Когда придёт время, вы узнаете, как применить эти бесценные знания. А теперь, детишки, мне пора уходить. Мой жизненный Путь близится к закату, и я хотел бы провести остаток отпущенных мне дней в уединении и покое, как и подобает истинному отшельнику, отринувшему бренное человеческое бытие. Прощайте! Вас ждёт долгая и славная дорога. Вы избрали Путь действия, так не сворачивайте с него!

Торжественность уходит из его речи, и старик смущённо признаётся:

– Если бы судьба даровала мне детей, я бы хотел, чтобы они были похожими на вас двоих…

С этими словами он на миг прижимается лбом к моему собственному, затем ко лбу Каору и одаряет нас последней лучистой улыбкой. На миг мне чудится, что в уголках его глаз блестят слёзы, а затем отшельник растворяется в воздухе, вновь применив технику пространственного перемещения.

На окончательное восстановление у нас уходит ещё несколько дней. Всё это время мы с Каору пребываем в странной, зыбкой неловкости, пытаясь уяснить, кем же стали друг для друга после всего пережитого. Я не могу отрицать, что моя спутница прекрасна и лицом, и душой, но в моём сердце она занимает место любимой сестры, а не возлюбленной. Да и это место уже отдано Наоки.

Наверное, взрослая Лин была бы очень похожа на неё. А может, я просто хочу так думать…

Неумолимо наступает момент прощания. Мы покидаем гостеприимную пещеру отшельника и останавливаемся на узком горном уступе. Пронзительный ветер треплет наши одежды. Сейчас на мне нет маскировки, все крохи Ки уходили на восстановление тела.

Несколько долгих мгновений мы просто смотрим друг другу в глаза, не решаясь нарушить звенящую тишину. А потом Каору не выдерживает первой и порывисто бросается ко мне на шею, сжимая в крепких объятиях.

– Как же я рада, что мы встретились, Рен! – шепчет она, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я прижимаю её к себе, осторожно глажу по волосам. Сейчас, в этот щемящий миг, она ещё сильнее напоминает мне потерянную сестру. Каору слегка отстраняется, вскидывает на меня сияющий взгляд. На её щеках расцветает нежный румянец, она явно хочет что-то сказать, но я опережаю её.

– Ты – настоящий друг. Самый близкий и дорогой, – с чувством произношу я. – Всё, через что мы прошли, этот бесценный опыт… Я сохраню его в своём сердце навечно.

Каору вновь обнимает меня, ещё крепче прежнего.

– Спасибо, что помог мне отомстить за брата и остановить эту волну помешательства! – горячо шепчет она. – Я бы никогда не справилась одна. Прошу, не зови меня с собой! Ведь если ты попросишь, я просто не смогу отказать, – её голос прерывается от сдерживаемых рыданий. – Этот край – мой дом, и долг велит мне помочь людям, пострадавшим от этой трагедии, залечить раны, восстановиться и вновь обрести надежду…

Мы смотрим друг на друга, и в этот миг наши сердца бьются в унисон. Так не хочется расставаться, разрывать эту невидимую, но крепкую связь, что породили смертельные испытания и общие страдания. Увы, у каждого из нас – своя дорога. Свой Путь, что неумолимо расходится в разные стороны от этой точки.

– До встречи! – кричит Каору, прощально взмахнув рукой.

Она улыбается сквозь слёзы, щедро орошающие её щёки.

– Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, Рен!

Я ещё долго вижу перед собой её удаляющийся силуэт. И лишь когда он окончательно исчезает за горным перевалом, отворачиваюсь и решительно шагаю вперёд, навстречу новым испытаниям и новой судьбе.

* * *

Первым делом Каору отправляется к мрачным руинам, оставшимся на месте некогда величественной и прославленной секты Восходящего Солнца. Теперь это лишь безмолвный памятник забытому наследию.

Даже развалины мало напоминают о былом процветании, так основательно Тени вычистили это некогда святое место. Каору, впрочем, пришла сюда не за сокровищами. Всё здесь по-прежнему пропитано ядом тех злобы и алчности, что столько лет отравляли сердца верхушки секты. Ни исчезновения демона, ни бесследной смены власти не хватило, чтобы очистить это место от скверны – слишком сильна и живуча людская порочность.

Каору пришла сюда, чтобы почтить память храброго юноши, без колебаний отдавшего жизнь за тех, кого считал друзьями. Его жертву она не смогла пропустить даже в дикой круговерти боя.

Она находит тело Ёнэ – застывшее, припорошенное снегом, безмолвное. Большая часть охранных формаций, некогда ограждавших секту, была разрушена в ходе недавней битвы, так что теперь эта территория ничем не отличается от любой другой безжизненной снежной вершины.

Тени даже не нашли в себе благородства, чтобы достойно похоронить павших. Их тела так и лежат среди обломков зданий, отданные на милость суровой погоде и диким зверям.

Каору бережно поднимает с земли заледеневшие останки, будто боясь нарушить их последний покой.

– Пойдём, дружище, – шепчет она еле слышно, прижимая безответное тело к груди. – Тебе здесь не место. Твой Путь окончен, ты заслужил отдых…

В её глазах стынут слёзы, но сквозь пелену скорби пробивается упрямый огонёк. Она достойно проводит юного героя в последний путь и вернётся сюда, чтобы очистить это место от вековой скверны раз и навсегда.

Об этой дикой и амбициозной мечте она постеснялась сказать даже Рену.

Не просто помочь пострадавшим людям, а возродить из пепла новую школу. «Новую Зарю» – обитель света и надежды. Секту, где юные адепты будут постигать боевые искусства не для обретения личного могущества, а для защиты слабых и невинных.

Каору сделает всё, чтобы жертва Ёнэ не оказалась напрасной.

* * *

Глубоким вечером губернатор Янли возвращается домой, удовлетворённо улыбаясь. Прошедший званый ужин оказался на редкость плодотворным. Поначалу его обуревала ярость на Мэя за его самовольную отлучку, но, узнав подробности произошедшего, градоначальник Орена мгновенно сменил гнев на милость. Уж такое-то событие сам бог велел отметить в тесном кругу высокопоставленных лиц!

Оказывается, бравый командир городской стражи не просто бездельничал всё это время. Во время планового патрулирования он сумел привлечь на свою сторону не кого-нибудь, а самого Лимина Сана – командира элитного отряда Теней, присланного из столицы. В этой злополучной секте и впрямь творилось невесть что, но объединёнными усилиями двух доблестных групп удалось пресечь творящееся там беззаконие на корню.

Янли ещё долго смаковал пикантные подробности «героической» миссии, старательно позабыв упомянуть, что именно благодаря его бездействию озверевшей демон чуть не накрыл своим влиянием всю провинцию. Умение подать произошедшее в выгодном свете всегда было одним из главных талантов высокопоставленного чиновника.

Увлечённый сладкими воспоминаниями о собственном красноречии сановник не сразу замечает, что носилки остановились у главных ворот поместья. Выбравшись наружу, он милостиво кивает выстроившейся в две шеренги страже.

– Сегодня меня ни для кого нет, – бросает он дежурным тоном, одёргивая складки дорогого шёлкового ханьфу. – Я буду… занят. Да, кстати, девиц, которых обещал подогнать Хван Дон, проверьте как следует. Не хватало ещё, чтобы этот прохвост подсунул мне «худой товар».

– О прислуге можете не беспокоиться, господин, – почтительно склоняется начальник стражи. – Её всю услали со двора ещё до заката. Мы лично проверили каждый закоулок – в доме ни души. Об этом визите никто не узнает, будьте спокойны.

И под «никто» он, конечно, подразумевает супругу губернатора, которая отбыла навестить семью.

– Чу́дно, – кивает Янли, широко ухмыляясь. – Когда девицы прибудут, немедля ведите их в мои покои. Ах, какая будет ночка! Эта болтливая знать со своими церемониями порой так утомляет… Но ничего, сейчас я как следует развеюсь!

Предвкушающе облизываясь, мужчина поспешно поднимается по ступеням, один за другим одолевая пролёты широкой мраморной лестницы. Впереди маячит заслуженная награда – несколько часов незамутнённого плотского блаженства в обществе юных красоток. О, он покажет этим свеженьким бутончикам, на что способен умелый любовник!

Ускорив шаг, Янли мысленно перебирает позы из любимого трактата и ступает в свою комнату. Плотоядная ухмылка сползает с его лица, уступая место гримасе ужаса. Медленно, словно во сне, он застывает, не в силах сделать больше ни шага. Посреди помещения, прямо напротив парадного портрета хозяина дома в полный рост, возвышается могучая фигура. Незваный гость неподвижен и безмолвен, но исходящая от него аура подавляет и гнетёт, словно раскалённые обручи, стягивающие грудь.

Незнакомец неторопливо поворачивается всем корпусом. Тусклый свет масляных ламп выхватывает из полумрака резкие, словно топором вырубленные черты незнакомого лица. Короткий ёжик чёрных волос. Мускулистые руки, покрытые шрамами. Глаза цвета грозового неба впиваются в побелевшее лицо Янли, заставляя того сжаться от ужаса. Липкий страх окутывает душу чиновника, словно гигантский спрут, увлекая в непроглядную бездну.

Губернатор хочет бежать прочь, звать стражу, молить о пощаде, но ужас сковывает его немотой и оцепенением, а, может, эта невероятно мощная Ки лишает его воли.

Незнакомец медленно приближается, от его поступи дрожат стены и гнётся паркет. Не говоря ни слова, он протягивает руку и кладёт широкую ладонь на плечо трясущегося от страха сановника. В этом жесте нет угрозы – только неумолимость воздаяния. Самих вековечных Небес.

– За каждый сделанный выбор в своей жизни придётся платить, – медленно произносит чужак, и его голос кажется Янли смутно знакомым. – Сегодня пришло твоё время.

Глава 2

Покончить с губернатором, несмотря на моё плачевное состояние, не составляет особого труда. Я покидаю его роскошную усадьбу незамеченным и растворяюсь в лабиринте улочек Орена, отыскивая укромное место для передышки. В настоящий момент таких здесь полно. Город всё ещё зализывает раны после удара демонического снаряда, люди пребывают в смятении и страхе. Не всех жителей, поражённых скверной, удалось вовремя найти и обезвредить.

Кажется, будто сама порча обладает своим извращённым разумом. Она затаилась в самых тёмных закоулках человеческих душ, выжидая момента, чтобы вырваться наружу и поглотить свою жертву. Об этом судачит весь город, передавая из уст в уста жуткие истории. Своими глазами я видел, как подвыпивший мужчина, ещё мгновение назад мирно хохотавший в кругу товарищей, вдруг с рыком набросился на них, вспарывая одному брюхо невесть откуда взявшимся ножом.

Выпивка, конечно, и сама по себе штука дурная, калечащая слабые тела и души, но тут дело явно не только в ней. Лицо одержимого убийцы было испещрено уродливой сетью чёрных вен, а глаза подёрнулись мутно-фиолетовой пеленой. И подобные инциденты, увы, не редкость в эти смутные дни.

Однако у меня нет ни сил, ни времени выискивать дремлющую в людях заразу. Нужно возвращаться к Феррону, пока раны не доконали меня окончательно. Пусть с последствиями вторжения разбираются местные власти, я своё дело сделал, отсёк голову гнили, разъедавшей город. Кто теперь займёт место губернатора? Надеюсь, кто-нибудь толковый, и Мэй сумеет найти с ним общий язык.

На командира стражи я зла не держу. Слухи о грандиозной битве в горах, что навсегда опустошила секту Восходящего Солнца, разлетелись не только по всему региону, они уже достигли стен самой столицы. Вот только ни о каких безымянных героях там речи не шло. Впрочем, меня роль народного любимца никогда особо не прельщала. Это была мечта Лин.

Да и не стоит сейчас привлекать лишнее внимание к своему лицу и имени. И всё же в душе остаётся какая-то горечь от того, что люди так и не узнают правду. Не узнают, что за их жизни, рискуя собой, сражались такие же простые смертные, а не всесильные Тени Императора.

О, Тени умело разыграли эту партию, подав всё так, будто случившееся – не более чем очередная «зачистка», проведённая их элитным столичным отрядом во имя безопасности Империи. Конечно, мало кто знал, хотя многие догадывались, что речь идёт о тех самых Тенях – бессменных цепных псах Альдавиана. И люди судачили об этом в тавернах и на рынках, шёпотом за закрытыми дверями и в беседках богатых усадеб. Судачили о доблести верных слуг Императора, о том, как они в очередной раз избавили мир от скверны. Правду о нас с Каору если и передавали, то неохотно и в сильно искажённом виде.

Я в последний раз вдыхаю морозный, колючий воздух Орена. С затянутых свинцовых небес начинает валиться снег – крупными, неторопливыми хлопьями он ложится на мостовую, на черепичные крыши домов, на голые ветви облетевших деревьев. После победы над Вастаем я заметил, что даже сама погода изменилась: ветра утихли, небо больше не давит на плечи душной пеленой.

Мысленно прощаюсь с этим суровым краем, что так много дал мне: и в познании боевых искусств, и в понимании себя самого. Краем, подарившим мне встречу с Каору, с Ёнэ, со странным и мудрым отшельником. На сердце становится тоскливо и горько, но я знаю – мой Путь лежит дальше. Всё ближе к одному мне известной цели, что неумолимо влечёт меня вперёд.

Активирую маяк, повернувшись лицом к далёкой столице. Мощный поток Ки охватывает меня, проникает в каждую клеточку истерзанного тела. В следующий миг мир вокруг смазывается, теряя очертания, и чужая, неодолимая сила уносит меня прочь – в место, которое я пока ещё робко зову своим новым домом.

Перемещение даётся нелегко. Малейшее усилие, любая попытка оперировать Ки отзывается болью во всём теле. Стоит мне материализоваться в зале телепортов, как рядом тут же возникает Феррон. Его призрачный силуэт на миг обретает плотность, когда он подставляет мне плечо, не давая рухнуть на холодный каменный пол.

– Рен, где это тебя так потрепало? – качает головой древний адепт, окидывая моё состояние оценивающим взглядом. – Пожалуй, только после нашей первой встречи ты выглядел настолько же паршиво.

– Ну, могло быть и хуже, – пытаюсь улыбнуться я, но вместо улыбки выходит кривая гримаса.

– Это да. Дыры в груди, по крайней мере, нет, – ворчит Феррон, усаживая меня в кресло возле карты. – Мне, конечно, не терпится услышать твою историю, но сначала тебе нужно хоть немного восстановить силы. А я пока закончу приготовления для наших дальнейших тренировок.

Я киваю, с благодарностью принимая передышку, и медленно бреду в свои покои. Желание погрузиться в горячие целительные воды купален почти пересиливает желание просто упасть и закрыть глаза. Почти. Сначала всё же стоит смыть с себя кровь, пот и всю скверну, что въелась, кажется, в самую душу. Я знаю, вода в этом тайном убежище не простая. Она обладает поистине чудодейственной силой, дарующей исцеление и телу, и разуму. Но даже так на полное восстановление уйдёт немало времени, слишком много сил я потратил, слишком глубоко выжал себя в битве с Вастаем.

Обеденный зал встречает меня симфонией ароматов, от которых рот моментально наполняется слюной. Уставленный богатыми яствами стол буквально ломится от изобилия: вкуснейшее жареное мясо, свежие овощи и фрукты, рис, приправленный диковинными специями, рыба, тушёная с грибами… Каждый раз, возвращаясь сюда, я понимаю, как мало на самом деле нужно человеку для счастья.

– Ну что, Рен, готов поведать о своих странствиях? – улыбается Феррон, усаживаясь напротив. – Каким был твой Путь на этот раз?

– С радостью, учитель, – киваю я, быстро наполняя свою тарелку. – Но сперва позвольте утолить голод, в дальних краях с едой не всегда и не везде складывалось.

– А ведь ты и правда стал сильнее! – прищуривается старый адепт, вглядываясь в мою ауру. – Поздравляю, мой мальчик. Ты перешёл на стадию Золотого Цилиня! Ладно, давай по порядку. Расскажи, как всё было?

Я принимаюсь неспешно излагать события минувших недель, время от времени прерываясь, чтобы отправить в рот очередной кусок. Первую часть рассказа Феррон слушает молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Однако, когда речь заходит о секте Восходящего Солнца, старик не выдерживает.

– Я просто отказываюсь верить, что мир настолько изменился! – в сердцах восклицает он. – Куда только смотрит ваш хвалёный Император?!

– Знаете, учитель, пока я жил в своей глухой деревушке, меня мало волновало, что творится за её околицей, – вздыхаю я. – Да и дела внутри общины не сильно меня трогали, хотя уже тогда я замечал вопиющую несправедливость и пытался ей противостоять. Но когда я отправился в путь… Когда своими глазами увидел мир – не приукрашенную сказку, что нам скармливают с детства, а суровую явь, я осознал, что наша жизнь ничто иное, как илистое дно преисподней.

– Рен, если уж на то пошло, так было всегда, – горько усмехается Феррон. – Испокон веков. Пока светят солнце и луна, пока длится смена дня и ночи, будет существовать и этот порочный круг. Но чтобы великие, во всяком случае, считавшиеся таковыми при моей жизни, кланы и секты выродились в кровожадных чудовищ, пожирающих собственных адептов… От этой мысли мне делается дурно. Каждый твой рассказ, как ушат ледяной воды, безжалостно стирающий пелену самообмана. Я рад, что уже не совсем принадлежу вашему миру. Иначе просто не вынес бы этого зрелища.

Н-да, я тоже хотел бы узнать причины всего этого и понять, чем на самом деле занят наш Император…

Для простого деревенского паренька, сына дровосека, слишком много всего свалилось на голову за столь короткий срок. Я жажду узнать, из-за чего на самом деле погибла моя сестра и почему продолжают умирать другие невинные юноши и девушки. У меня уже есть кое-какие догадки на этот счёт. Путешествие в секту Восходящего Солнца само по себе подкинуло одну из версий. Правда, её омрачает одно серьёзное сомнение. Неужели Император, столько лет воевавший против демонов, и сам в итоге позарился на их запретную силу и алчно присвоил себе их чёрные техники?

Утолив любопытство Феррона касательно злополучной секты, я перехожу к самой волнующей части своей истории – причине моего стремительного прорыва на новый этап Пути. Подробно, не упуская ни единой детали, я описываю грандиозное сражение с Вастаем и героический поступок Ёнэ, который, невзирая на собственную слабость, без колебаний рискнул жизнью, чтобы защитить нас в ключевой момент битвы.

– Двойная культивация Слияния Душ? – восклицает Феррон, и в его голосе мешаются удивление и неодобрение. – Что ж, по крайней мере, всё закончилось не так плохо, как могло бы. Даже во времена моей бурной юности сам Аранг не создавал ничего подобного.

– Не поверю, что это было ему не под силу, – качаю головой я, упрямо глядя на наставника.

– Дело не в этом, – вздыхает Феррон, криво усмехаясь. – Судя по твоему нынешнему состоянию, которое до сих пор не стабилизировалось даже после прорыва на новый этап, ты ведь и сам почувствовал всю разрушительность этой техники?

– Не сказал бы, что для меня лично она была прямо-таки разрушительной, – пожимаю плечами я, – но мы с Каору и правда балансировали на самой грани, за которой уже нет возврата.

– Особенно твоя напарница, – многозначительно кивает Феррон. – Вам невероятно повезло оказаться настолько совместимыми. Иначе твой прорыв мог попросту убить её на месте. Более всего меня удивляет, что двойную культивацию ты проделал не с романтическим партнёром. Последнее, признаю, случалось в моё время.

На миг он задумывается, уплывая в воспоминания.

– В любом случае, я настоятельно советую тебе в дальнейшем избегать подобных техник. Они чудовищно опасны. Ваш случай – скорее исключение, уникальное стечение обстоятельств. Именно поэтому мой собственный наставник, Аранг, не то что не создавал ничего подобного, а наоборот – всеми силами предостерегал своих учеников от таких экспериментов. Он прекрасно понимал, к чему это может привести. Поверь, безвыходных ситуаций не бывает. Я уверен, ты сумел бы найти другой путь.

– Возможно, учитель, – твёрдо встречаю я его взгляд, – но тогда погибло бы ещё больше ни в чём не повинных людей. Мы с Каору отдавали себе отчёт во всех рисках. И осознанно пошли на них, не колеблясь ни секунды.

Феррон смеётся, и в его глазах пляшут лукавые искорки.

– Ох уж эта твоя упёртость, Рен! Впрочем, она мне по душе. Продолжай в том же духе, мой своенравный ученик.

Я заканчиваю свой рассказ, не утаив ни единой подробности. Феррон с видимым удовлетворением выслушивает историю отшельника, радуясь, что наследие его старинного друга не кануло в небытие и что преемники мудреца по-прежнему достойно несут свою непростую ношу. После чего строго отправляет меня завершать восстановление.

Под чутким руководством учителя я создаю особую медитативную формацию и погружаюсь в глубокий целительный транс. Моё золотое ядро духовной силы напоминает надтреснутый орех – вроде бы ещё крепкое снаружи, но готовое вот-вот расколоться и явить миру беззащитную сердцевину. Чем это может закончиться для меня, догадаться нетрудно. Вариантов много, и, пожалуй, быстрая смерть не самый худший из них. Не приведи небеса, я мог бы и сам превратиться в нечто, подобное тому обезумевшему от жажды крови чудовищу, с которым мы сражались. Однако мне удалось избежать подобной участи, и в этом немалая заслуга Каору.

Медитируя, я мысленно возвращаюсь к недавней грандиозной битве. Теперь, глядя на всё со стороны, подмечаю несовершенства наших с напарницей боевых стилей, уязвимые места в техниках, ошибки в тактике и позиционировании. Слова отшельника горят в моём сердце, словно клеймо. Он прав, мы выбрали путь действия. И я готов действовать и дальше, не останавливаясь ни перед чем.

Закончив перебирать воспоминания, я чувствую, что моё тело и разум наконец-то очистились, а энергия Ки забурлила в меридианах с новой силой. Пора вернуться к тренировкам и опробовать техники, которым научился во время странствий, на более серьёзных противниках. Дар отшельника, таинственный свиток с неведомой пока техникой, так и манит меня, лёжа в пространственном кольце, но прежде нужно как следует размяться и проверить свои новые пределы.

Прихватив оружие, я отправляюсь прямиком на тренировочный полигон. В моё отсутствие Феррон ещё сильнее укрепил защитные формации и повысил уровень всех тренировочных марионеток, предвидя мой скорый рост. Теперь даже на первом уровне сложности бои проходят весьма занимательно, условные противники применяют всё более изощрённые техники и действуют на редкость слаженно. Впрочем, для меня они по-прежнему не представляют особого труда.

Я быстро продвигаюсь всё выше и выше, сокрушая марионеток, словно картинки калейдоскопа. Постепенно приходит осознание, этого полигона уже недостаточно. Он перестал быть для меня серьёзным испытанием, превратившись скорее в лёгкую разминку. И всё же я не теряю времени зря, учусь эффективнее противостоять целому спектру боевых техник, на практике закрепляю свои теоретические познания в циркуляции и контроле Ки.

Пусть удары марионеток не способны причинить мне реального вреда, анатомия этих кукол в точности повторяет человеческую – вплоть до мельчайших меридианов и уязвимых точек. И я раз за разом отрабатываю на них свои приёмы, запоминая малейшие нюансы и особенности различных техник.

Боковым зрением улавливаю движение на краю полигона, это сам Феррон. Учитель с нескрываемым интересом наблюдает, как я разделываюсь с его механическими воинами. Когда дюжина марионеток десятого, высшего уровня падает сражённая моим коронным Оплетающим Побегом, старик одобрительно хлопает в ладоши.

– Превосходно, Рен! – окликает он меня. – Но не рано ли ты прервал восстановление? Я всё ещё ощущаю нестабильность в твоей ауре.

– Со мной всё в полном порядке, учитель, – уверенно парирую я, подходя к нему вплотную. – Можете лично убедиться.

Феррон вытягивает руку, и меня окутывает приятное, умиротворяющее тепло его Ки. Он внимательно сканирует моё тело и ядро, а затем, удовлетворённо хмыкнув, кивает.

– Пожалуй, ты и впрямь почти поправился. Хотя ещё пара дней медитаций тебе бы не помешала. Впрочем, раз уж ты так рвёшься в бой, придётся мне лично заняться твоей тренировкой.

Феррон в предвкушении потирает ладони, и глаза его азартно поблёскивают.

– Жаль только, не прямо сейчас. Сперва я должен закончить восстановление последнего уровня защитных барьеров вокруг своего тайного убежища. Твоя текущая сила уже вполне ощутима, Рен. Полноценный спарринг с тобой способен доставить кучу проблем и разрушений. Предосторожность никогда не бывает лишней. Пусть мы и скрыты глубоко под землёй, но особо мощные всплески Ки всё равно способны привлечь внимание одарённых практиков-сенсоров на поверхности. Так что будь добр, завершай своё восстановление по всем правилам. А уж потом я как следует промну тебе бока, не сомневайся!

– Как скажете, учитель, – послушно склоняю голову я.

После чего, отвесив старику шутливый поклон, вызываю новую порцию марионеток, сразу удвоив их количество. Высший уровень сложности действительно бросает вызов, но даже две дюжины механических бойцов не соперники моим отточенным до совершенства навыкам. Краем глаза замечаю, как Феррон, удовлетворённо хмыкнув напоследок, растворяется в воздухе – по своим таинственным учительским делам.

Ещё несколько раундов интенсивной практики, и я чувствую, что настало время перейти к по-настоящему интересной части сегодняшнего занятия. Выудив из пространственного кольца резную шкатулку, вручённую мне на прощание старым отшельником, я с трепетом прикасаюсь к её узорчатой крышке. Пора узнать, какую именно технику Небеса сочли достойной моего внимания.

Осторожно, будто боясь спугнуть момент, я вливаю в шкатулку крохотную толику своей Ки. Вязь иероглифов на её поверхности приходит в движение, завораживающе переливаясь и перестраиваясь в новый узор. В следующий миг крышка просто истаивает в воздухе, словно её и не было. Из недр шкатулки пробивается ослепительное сияние, заставляя меня невольно прищуриться. Там, в самой сердцевине этого миниатюрного солнца, я различаю свиток древней, чуть ли не легендарной бумаги, скреплённый печатью в виде стилизованного солнечного диска.

Протягиваю руку, и меня тут же охватывает волна раскалённого, покалывающего кожу света…

Глава 3

В голове непроизвольно всплывает момент нашего с Каору спасения после битвы, когда отшельник вырвал нас из цепких лап подступавших со всех сторон Теней. Однако это лишь начало. Как именно древняя техника выбрала меня своим новым хранителем, до сих пор остаётся загадкой. Перед внутренним взором проносятся образы адептов Восходящего Солнца – такими, какими они были в незапамятные времена, когда секта ещё не погрязла в скверне демонического влияния.

Я вижу знакомые тренировочные площадки перед центральным павильоном, где мне самому довелось оттачивать навыки. Высокий седеющий мужчина, облачённый в традиционные одежды Мастера, в одиночку противостоит целому отряду рослых воинов. Яркими вспышками он перемещается меж противников, словно солнечный луч, спустившийся с небес на грешную землю.

Видение стремительно обретает всё большую чёткость и реалистичность. Я полностью погружаюсь в картины давно минувших дней. Тот самый мужчина, ставший теперь почтенным старцем, в гордом одиночестве спускается в мрачные глубины неведомой пещеры. Его тело источает едва уловимое золотистое сияние, пульсирующее в такт биению сердца. Свет этой ауры выхватывает из тьмы груды обглоданных костей – жуткие следы кровавых пиршеств хозяина подземелья.

Из клубов едкого, разъедающего камень тумана возникает сам Вастай – исполинский демон, воплощение извечного зла. Старец, в котором я узнаю первого патриарха, пленившего демона, решительно шагает вперёд, готовясь к неизбежной схватке. Серией ослепительных вспышек практик атакует чудовище, мелькая вокруг твари с невероятной скоростью. Его удары, легчайшие на вид, отбрасывают многотонную тушу твари, словно тряпичную куклу.

Фрагменты давней битвы патриарха чередуются с отголосками нашего собственного боя. Мы с Каору, даже слившись воедино и усилив друг друга техникой Слияния Душ, сражались на пределе возможностей, из последних сил поспевая за стремительными атаками Вастая. Контраст между этими двумя сражениями разителен и красноречив.

Я чувствую, как исполинская Ки, заключённая в свитке, устремляется в моё тело, затапливая каждую клеточку, проникая в самую сердцевину костей. Меридианы, расширенные и укреплённые техниками Восходящего Солнца, вибрируют подобно натянутым струнам, едва справляясь с чудовищным напором энергии.

Не дожидаясь команды, тело начинает тренировку прямо там, в неосязаемом мире духовных образов. Пока плоть колотит крупная дрожь, будто от напряжения всех мышц разом, разум проходит путь древнего воина, на краткие мгновения обретая его силу и скорость.

Натиск ощущений становится невыносимым, и… видение обрывается, выбрасывая меня обратно в реальность. Какое-то время я просто стою, судорожно хватая ртом воздух, а измученные мышцы всё ещё подёргиваются в остаточных спазмах. Кажется, будто я и впрямь только что носился по округе со скоростью солнечного света.

Ослепительная аура вокруг шкатулки понемногу угасает, смягчаясь до уютного мерцания. Печать-солнце на её крышке начинает вращаться, набирая обороты. Узкий луч света прорезает полумрак библиотеки и устремляется в потолок. В тот же миг печать раскалывается на две равные половинки и отлетает в стороны, а свиток разворачивается, являя моему взору затейливую вязь письмён вперемешку с редкими иллюстрациями. Очевидно, создатель этого манускрипта не блистал художественными талантами, но его скупые зарисовки однозначно передают суть и отлично дополняют текст.

Я быстро понимаю, что свиток зачарован особой техникой, позволяющей вместить немыслимый объём информации в довольно компактную форму. Стоит начать читать, и древняя бумага будто выскальзывает из пальцев, разворачиваясь всё дальше и дальше, поражая своей подлинной длиной.

На предыдущих этапах вникать в описание могущественных техник Небесного ранга было весьма непросто. Чего стоит одна Длань Асуры, на которую я потратил прорву времени. Сейчас же, достигнув этапа Цилиня, процесс идёт гораздо легче. Единственная проблема – необходимость продираться сквозь частокол незнакомых архаичных иероглифов.

Впрочем, какими бы замысловатыми ни казались старинные письмена, в них всё равно чувствуется особая первозданная мощь. Ведь, по сути своей, любой иероглиф – это крохотная картина, ожившая идея, запечатлённая рукой мастера. И хоть за долгие века начертания упростились и видоизменились до неузнаваемости, первоначальный сокровенный смысл всё так же мерцает под тонким слоем туши, маня и притягивая взгляд.

За этим увлекательным, но крайне утомительным занятием меня и застаёт учитель.

– Вижу, трудишься не покладая рук? – одобрительно улыбается Феррон. – Как продвигается освоение новой техники?

– Потихоньку. Она и впрямь древняя донельзя, – отзываюсь я, с трудом отрывая взгляд от пляшущих на бумаге строк.

У меня уже порядком гудит голова от напряжения. Вот был бы создатель техники чуть более искусным художником, сэкономил бы мне уйму времени и сил. Увы, ключевые моменты и нюансы запрятаны в гуще текста, а редкие иллюстрации раскрывают их лишь фрагментарно.

– Позволь-ка мне помочь, Рен, – неожиданно предлагает Феррон. – Знаю, ты у нас упрямый и самостоятельный, всего привык добиваться своим трудом. Но, раз уж я почти закончил приготовления к нашей грядущей тренировке, глупо упускать возможность тебе подсобить.

Признаться, я и впрямь намеревался самолично докопаться до сути. Однако мудрость Феррона поистине бесценна, а его своевременный совет способен здорово облегчить мне жизнь. В конце концов, зачем мне вообще наставник, если я раз за разом отвергаю его помощь из какого-то ложного чувства гордости?

– Учитель, прошу вас, помогите мне разобраться с этой техникой, – я с почтением склоняюсь перед Ферроном. – Буду очень признателен за любой совет.

– А ты и впрямь растёшь над собой, – улыбается польщённый старик, скрытый за внешностью юнца, присаживаясь рядом. – Погоди, дай угадаю. Тебе ведь нужна подмога не с самой техникой, а с расшифровкой текста, верно? Древние манускрипты – та ещё головная боль, а?

– В точку, учитель, – киваю я. – Своими силами я, конечно, справлюсь. Просто на это уйдёт чертовски много времени.

– Что ж, меньшего от тебя я и не ждал, – Феррон в отличном расположении духа берётся за свиток.

Любопытно, но техника почти не реагирует на прикосновения наставника. Золотистое сияние вокруг манускрипта лишь слегка усиливается, не более. Призрак бегло просматривает текст, то и дело понимающе хмыкая и ухмыляясь каким-то своим мыслям.

– Ну что ж, с языковыми особенностями той эпохи я могу тебе подсобить. Неси-ка бумагу и кисть для письма, – командует он, властным жестом протягивая раскрытую ладонь.

К счастью, у меня всегда всё необходимое под рукой, вернее, в пространственном кольце. Снабдив учителя писчими принадлежностями, я готовлюсь внимать.

И Феррон принимается терпеливо посвящать меня в нюансы и тонкости древнего наречия.

– Ты ведь заметил, Рен, что львиная доля книг в моей библиотеке написана на современном языке? – отвлёкшись от объяснений, спрашивает он, для наглядности изобразив на бумаге несколько знакомых иероглифов.

Утвердительно киваю, подавляя зевок. Многие часы, проведённые за изучением здешних фолиантов, не прошли даром.

– Есть некоторые отличия, но, в целом, многие книги из вашей библиотеки мне вполне понятны, – замечаю я, извлекая из стопки один из фолиантов и бережно раскрывая его. – Вот, к примеру, этот трактат.

– Великолепно! – Феррон с довольным видом забирает книгу и пробегает взглядом по строкам, оценивая сложность текста. – Для простого сына дровосека ты на удивление начитан и образован. Как думаешь, сколько лет этому манускрипту?

– В первую очередь спасибо моей матушке, что научила грамоте. В остальном я всему учился сам, по крупицам собирая знания, – парирую я шутливый укол наставника.

Старик многозначительно хмыкает и кладёт раскрытую книгу передо мной.

– Ну, рискни предположить. Сколько веков минуло с тех пор, как последний иероглиф лёг на эти страницы? – в его глазах пляшут лукавые искорки.

Я задумчиво изучаю текст. Незнакомых символов не так много, большая часть письмён вполне привычна современному глазу.

– Затрудняюсь дать точный ответ, но, думаю, этой книге никак не меньше нескольких сотен лет, – наконец, отвечаю я.

– А вот и ошибаешься, мой юный друг! – торжествующе восклицает Феррон. – Даже призраку есть чему тебя поучить. Сей фолиант создан без малого тысячу лет назад!

Наставник принимается терпеливо разъяснять мне тонкости древней письменности, виртуозно указывая на малейшие отличия старинных иероглифов от их современных аналогов.

– С веками и упрощением начертаний многие иероглифы растеряли изрядную долю своей глубинной силы, – вещает Феррон, для наглядности черкая на бумаге примеры разных эпох. – Именно поэтому в ваше время в мире рождается так мало по-настоящему могущественных техник. А даже если они и появляются, то полноценно передать их грядущим поколениям практически невозможно.

Старик делает паузу, задумчиво поглаживая подбородок, а затем продолжает:

– Впрочем, не стоит воспринимать мои слова как аксиому. Случается и так, что иероглифы различных эпох несут схожий, а то и вовсе идентичный смысл, отличаясь лишь внешне. Более того, даже символы с одинаковым базовым значением могут таить в себе неоднородную степень внутренней силы. Вот, к примеру, возьмём два простых иероглифа: «большой» и «огромный». Как думаешь, который из них несёт бо́льший энергетический заряд?

– Оба означают нечто крупное, превосходящее обычные размеры. Но второй, пожалуй, будет посильнее, – отвечаю я, указывая на один из начертанных учителем символов.

– Совершенно верно. И ведь это лишь простейший пример, призванный проиллюстрировать общий принцип, – одобрительно кивает Феррон.

Время летит незаметно за увлекательной беседой. Наставник подробно освещает множество тонкостей и нюансов, значительно обогащая и расширяя мои познания в области создания техник и письменности.

– Разумеется, крайне важно изучать творения предшественников, постигая их мудрость и секреты мастерства, – подытоживает собеседник. – Однако истинная цель любого культиватора – в конечном итоге выйти за рамки обыденного и сотворить нечто своё, доселе невиданное. Раздвинуть границы возможного, переступить через собственные ограничения. И начинать этот путь следует с познания себя, своих сокровенных глубин.

Феррон решительно поднимается и, одарив меня ободряющей улыбкой, добавляет:

– Что ж, Рен, на первых порах этих знаний тебе хватит для освоения древней техники. Не затягивай, ибо вскорости я жажду воочию узреть, как ты применишь её в настоящем бою!

После хорошего отдыха и основательной теоретической подготовки я с головой погружаюсь в практические занятия. Перемещаюсь на тренировочный полигон и приступаю к отработке движений новой техники. Называется она Шаг Пылающего Солнца и принадлежит к стихии огня, извечному антагонисту моей родной стихии. Однако благодаря опыту слияния душ с Каору этот некогда чуждый элемент тоже стал мне в какой-то мере близок. Увы, не настолько сильно, как дерево, но сильнее, чем было раньше.

Сосредоточившись, я направляю потоки Ки по основным меридианам, чувствуя, как они наполняются живительной энергией, будто речные русла в период половодья. Каналы раскаляются, окрашиваясь сперва изумрудным, а затем и насыщенным золотом. Духовная энергия выплёскивается наружу, облекая моё тело переливчатой аурой, подобной солнечной короне.

Представив конечную точку маршрута, я делаю стремительный шаг вперёд и почти мгновенно перемещаюсь на другой край полигона. Мышцы гудят от напряжения, а духовное ядро раскалилось добела, излучая яркое сияние. Короткая передышка, и я повторяю процесс, оттачивая контроль над потоком Ки и отрабатывая безупречность исполнения.

Да… У этой техники потенциал гораздо выше, чем у Лёгкого Шага, что немудрено, та имеет всего лишь Земной ранг. На полях недавних сражений Лёгкий Шаг значительно утратил свою пользу, поскольку просто не способен тягаться со скоростью моих нынешних врагов.

Сделав по арене несколько кругов, я довожу использование Шага Пылающего Солнца практически до автоматизма, впитывая технику в себя на уровне рефлексов. Приходит понимание, что перемещение требует воистину колоссального расхода энергии, и количество затрачиваемой Ки зависит именно от дистанции прыжка.

Пока я способен преодолевать за раз не более дюжины шагов. На максимальной дистанции техника отнимает столько сил, что повторить её сходу не представляется возможным. Духовная энергия исчезает почти мгновенно, будто испаряясь под немилосердным солнцем. Организм буквально сковывает свинцовая усталость, существенно снижая боеспособность. В критической ситуации, конечно, можно рискнуть и выложиться на полную, но для затяжного поединка подобный подход нерационален.

И это ведь я добрался до этапа Золотого Цилиня, что для большинства адептов недостижимая мечта… Сдаётся, Серебряному Богомолу эта техника и вовсе оказалась бы не под силу.

Спустя множество проб и ошибок, наматывая круги по полигону, я нахожу оптимальный компромисс. На дистанции в три-пять шагов чувствую себя вполне комфортно, затрачивая при этом умеренное количество Ки. Превосходный способ обмануть в бою противника, неожиданно переместившись ему за спину.

Впрочем, по-настоящему освоить и прочувствовать любую технику можно лишь в полноконтактной схватке. Закончив с разминкой, я призываю марионеток сразу нескольких уровней сложности, но для начала ограничиваюсь средним.

Каменные воины атакуют дружно и напористо, двигаясь на удивление быстро и чётко. Я ускоряюсь, лавируя меж градом ударов, но пока справляюсь своими силами без применения техники перемещения. Хотя, надо признать, мои условные противники однозначно стали сильнее. Видимо, учитель втихомолку продолжает совершенствовать свои творения.

Разделавшись с куклами среднего уровня, я постепенно поднимаю планку. И с каждой ступенью всё больше убеждаюсь в своих догадках, Феррон определённо поколдовал над марионетками, сделав их значительно опаснее. Уже на восьмом уровне применение Шага Пылающего Солнца становится не просто оправданным, а зачастую необходимым. Окончательно техника раскрывается лишь на последнем, десятом уровне сложности.

Здесь мои противники обретают поистине головокружительную скорость, то и дело исчезая с глаз и возникая за спиной. Обычными приёмами от них не отбиться, лишь новая техника позволяет не уступать им в стремительности и держать темп боя.

Несколько дней тренировок проносятся для меня, как один миг, я отмеряю время краткими передышками на сон и еду. Раз за разом отрабатываю технику в непрерывных стычках, приноравливаясь молниеносно менять положение не только для уклонения, но и для атаки. Открываются воистину безграничные возможности для обманных манёвров, финтов и комбинированных ударов.

Наблюдая за моими успехами, учитель начинает лично присоединяться к спаррингам. Он внимательно следит за каждым движением, то и дело одобрительно хмыкая или отпуская меткие замечания. Под его чутким руководством мои действия становятся всё более плавными и естественными, при этом не теряя в силе и скорости. Удары словно впитывают в себя жар полуденного солнца, обжигая и испепеляя всё на своём пути.

– Великолепно, Рен! – в какой-то момент восклицает Феррон. – Но, думаю, ты и сам чувствуешь, что нынешних тренировочных кукол тебе уже маловато. Как насчёт того, чтобы скрестить клинки со мной? Без поддавков, в полную силу?!

С этими словами он чеканным шагом выходит на середину полигона. Обломки разбитых марионеток, повинуясь незримому приказу, осыпаются трухой и прахом. А призрачная фигура бывшего ученика Аранга вдруг обретает немыслимую плотность и материальность.

От Феррона исходит поистине исполинская аура, тяжёлая и давящая, как небо перед грозой. Я физически ощущаю, как его могучая воля пытается погасить… подчинить мой разум. Но теперь я достаточно силён, чтобы открыто противостоять этому напору.

Гордо вскинув голову, я одариваю учителя дерзкой усмешкой и приглашающе взмахиваю рукой.

– Мальчишка, смотрю, ты изменился с нашей первой встречи, – голос Феррона грохочет, подобно раскатам грома, а от его шагов содрогается сама земля.

По краю арены вспыхивает огненная стена, отрезая пути к отступлению. Лицо наставника приобретает пугающую резкость черт, губы кривятся в хищном оскале, обнажая клыки.

– Ну что же, покажи мне, насколько хорошо ты овладел Небесной техникой, – едва последние слова срываются с его уст, как Феррон исчезает во вспышке ослепительного пламени.

На месте, где он только что стоял, на миг возникает огненный столп, а я всей кожей ощущаю, как за спиной материализуется аура учителя. Обжигающий жар щекочет лопатки, опаляя одежду.

Моё тело тоже окутывает огонь, но совсем иной – золотистый, чистый, подобный свету самого солнца. Я растворяюсь в нём и плавно скольжу в сторону, уходя от удара. Кулак Феррона рассекает пустоту в том месте, где находился мой затылок мгновение назад. Из его сжатой ладони вырывается неистовый вихрь раскалённого добела пламени.

Развернувшись, я устремляюсь в контратаку, но мой удар пронзает лишь огненный фантом. Феррон непрестанно перемещается по арене, то обращаясь потоками изменчивого пламени, то вновь обретая чёткие очертания. Несколько раз его атаки всё же настигают меня, но я успеваю вовремя среагировать и отразить их. И всё же, что бы ни говорил наставник, очевидно, он сражается далеко не в полную силу. Впрочем, даже так мне никак не удаётся достать его, нанести хоть один прямой удар.

Этот бой подобен попытке решить замысловатую головоломку на время – секунды неумолимо утекают, а разгадка ускользает, ввергая в полнейшее замешательство. Скорость схватки нарастает, мои удары сыплются один за другим, но Феррон словно скользит со мной в смертоносном танце, с грацией опытного мастера уклоняясь от любого выпада. Предугадать его следующее движение практически невозможно, он действует настолько разнообразно и непредсказуемо, что у меня голова идёт кругом.

Однако я не сдаюсь, продолжая наращивать темп и задавать безумный ритм поединка. Цель проста и понятна – достать наставника хотя бы один раз. Пусть даже ценой неимоверных усилий.

Призвав на помощь Шаг Пылающего Солнца, я перемещаюсь Феррону за спину. Он молниеносно разворачивается, но я делаю ещё несколько стремительных скачков, каждый раз оказываясь в слепой зоне и атакуя под самыми неожиданными углами. Удар за ударом, он успевает блокировать все мои попытки, но в последний момент я активирую Длань Асуры.

Призрачные янтарные руки возникают возле меня, чтобы обрушиться на учителя целым шквалом молниеносных ударов. Три выпада Феррон с лёгкостью отражает, а вот четвёртый… Сгусток чистой энергии замирает буквально в миллиметре от его виска, опаляя кожу нестерпимым жаром.

– Превосходно, Рен! – одобрительно рокочет наставник, небрежным жестом отводя от лица мой кулак. – Но помни, в настоящем бою нет места жалости и колебаниям. Особенно по отношению ко мне.

С этими словами он вскидывает раскрытую ладонь и швыряет мне в грудь сгусток концентрированного пламени. Я стремительно ухожу с линии атаки, краем глаза замечая, как огненный шар прожигает в стене арены дыру размером с человеческую голову. А затем, не мешкая ни секунды, с помощью одной из янтарных рук вбиваю апперкот в грудную клетку оппонента, вкладывая в него всю свою силу.

Тело Феррона отлетает на добрый десяток метров, но вместо того, чтобы рухнуть наземь, зависает в воздухе. Очертания наставника теряют плотность, становясь почти прозрачными.

– Вот это совсем другое дело! – смеётся он, плавно опускаясь на каменные плиты. – В схватке не щади противника. Тем более, если он, как я, – всего лишь бестелесный дух. Хорошо, что визит в секту Восходящего Солнца подарил тебе такую первоклассную технику, ибо умение стремительно перемещаться в бою – одно из самых фундаментальных. Без него победы не достичь.

Отряхнув несуществующую пыль с одежд, Феррон грузно опускается на ступени пагоды и, откинувшись на колонну, задумчиво смотрит в темноту каверны.

– Знаешь, Рен, твой рассказ о встрече с Вастаем пробудил во мне множество воспоминаний. На своём веку я не раз скрещивал клинки с отродьями подземного царства, – негромко произносит он, и голос его впервые звучит так устало и отрешённо. – Истребление демонов, защита простых людей от их растлевающего влияния – это была одна из главных задач, что ставил перед нами Аранг. Бессчётное количество раз учитель отправлял меня и других своих учеников туда, где творилось невообразимое зло.

Призрак ненадолго умолкает, погружаясь в воспоминания. А когда вновь подаёт голос, в его интонациях звенит странная, тревожная нотка:

– Однажды мне довелось столкнуться с воистину ужасающим созданием преисподней. Даже сейчас, спустя века, я не могу без содрогания вспоминать ту битву. Такой немыслимой, поистине запредельной мощи я не встречал ни до, ни после…

Глава 4

Я застываю в изумлении, глядя на своего наставника. Феррон сейчас – лишь бледная тень былого величия, призрачный отголосок некогда могучего адепта, одного из лучших учеников самого Аранга. И всё же, даже после смерти, даже перейдя грань, отделяющую мир живых от загробного царства, он способен испытывать страх. Нечто, случившееся в прошлом, до сих пор бередит его бесплотную душу, заставляя содрогаться от ужаса и боли.

Прикрыв глаза, Феррон погружается в воспоминания. Тихим, отрешённым голосом он начинает свой рассказ:

– Рен, пойми, демоны бывают очень разными. Одни полагаются на грубую, необузданную мощь – прямо как Вастай, с которым ты имел несчастье столкнуться.

– На самом деле он скорее дурманил людям головы, подчиняя своей воле, – осторожно возражаю я. – Большую часть времени этот монстр провёл взаперти, скованный формациями и печатями.

– Умение манипулировать и соблазнять в его случае – скорее побочный эффект от длительного заточения, – качает головой наставник. – Если верить твоим описаниям, Истинная суть Вастая – типичный Инфернал. Способный повелевать огнём, но не слишком искушённый в тонком искусстве обмана. Поверь, будь он и впрямь хитёр, и коварен, его бы не удалось удерживать в плену так долго. Впрочем, мы можем вечно гадать, как всё сложилось бы иначе. Сейчас речь не об этом.

– Погодите, Инфернал?.. Это какой-то вид демонов.

– Подвид, если быть точным, – кивает призрак. – Инферналы относятся к категории демонов, которых мы называем Стихийниками. Это могущественные сущности, способные повелевать природными силами – в данном случае, адским пламенем.

– И много таких видов? – я удивлённо приподнимаю бровь.

– О, ты даже не представляешь, насколько, – усмехается наставник. – За свою жизнь я успел сразиться со многими из них. И, поверь, это не те знания, которые хочется вспоминать на ночь глядя.

Он ненадолго умолкает, погружённый в невесёлые мысли, а затем начинает загибать пальцы, перечисляя:

– Начнём с Колоссов или, как мы их ещё зовём, демонов-ратников. Это настоящие машины разрушения, отражающие какую-то одну физическую характеристику. Среди них выделяют три основных подвида: Разорители, специализирующиеся на силе и прямых атаках, Стражи – с их чудовищной живучестью и защитой, а также стремительные Ловчие.

– Прямо как отряды в армии, – киваю я. – У каждого своя роль.

– Верно подмечено, – одобрительно кивает Феррон. – Но, помимо грубой силы, у демонов есть и куда более коварное оружие. Взять, к примеру, Кукловодов – мастеров манипуляций и обмана. Одни из них, Обольстители, специализируются на совращении отдельных людей, нечто подобное пытался провернуть Вастай. Другие, Пастыри, создают целые секты и культы. А Разделители сеют рознь меж бывшими союзниками, заставляя людей ненавидеть и убивать друг друга.

Я передёргиваю плечами. От этих слов мороз продирает по коже.

– Есть ещё Моровики, – продолжает меж тем наставник. – Губители насылают на людей страшные хвори. Исказители порождают чудовищных химер. А Отравители и вовсе превращают всё вокруг в бесплодную ядовитую пустошь.

– Если честно, это тоже напоминает Вастая, – замечаю я.

– Верно, потому что категории могут пересекаться и дополнять друг друга. Например, один демон может обладать чертами Обольстителя, Отравителя и Инфернала, с перекосом в какую-то одну сторону. Порой их бывает довольно трудно идентифицировать.

– Понятно, и это ещё не всё?

– Даже близко нет, – невесело усмехается Феррон. – Мы ещё даже не коснулись Фантомов, владык иллюзий и обмана. Или Менталистов, способных подчинять чужие умы, насылать безумие и вырывать мысли прямо из головы. А ведь есть ещё Конструкты, умеющие обращать против нас наши собственные творения.

Голова идёт кругом от этого мрачного перечисления. Выходит, Вастай – лишь песчинка в бескрайней пустыне? Одна тварь из бесчисленного полчища исчадий подземного мира?

– И все они подчиняются какому-то своему Владыке? – осторожно спрашиваю я.

– Если бы, – вздыхает Феррон. – Будь у них единый повелитель, мы давно бы пали. Нет, Рен, каждый демон – сам себе хозяин. У них есть своя иерархия, но она зыбка и переменчива. Низшие исчадия, способные угрожать лишь горстке людей, – всего лишь пешки. Демоны-офицеры командуют ими и способны разорять целые селения. Демоны-лорды правят городами и провинциями, превращая тысячи людей в свои безвольные марионетки. Полагаю, твой Вастай был или сильным Офицером, или значительно ослабшим Лордом, учитывая печать, наложенную на него.

Наставник умолкает, и его взгляд затуманивается, словно он вспоминает нечто очень далёкое и очень болезненное.

– Однако даже они – ничто в сравнении с архидемонами. Это воплощённые стихийные бедствия, Рен, – тихо произносит он. – Одно такое чудовище способно ввергнуть в хаос всю Империю. Даже ваш Император вряд ли сможет совладать с ними без чудовищных потерь. А уж простым смертным остаётся лишь отчаянно цепляться за жизнь, спасаясь от безумия и разрушений.

На секунду меня пробирает озноб. Я вдруг чувствую себя песчинкой, затерянной меж безбрежных морей тьмы. Неужели наш мир и впрямь окружён столь безнадёжным злом? А вся наша борьба – лишь отчаянная попытка оттянуть неизбежный конец?..

Словно услышав мои мысли, наставник кладёт ладонь мне на плечо.

– Не думай, что сражаться бесполезно, мой мальчик, – твёрдо произносит он. – Да, врагов много. Да, они могущественны и безжалостны. Но, пока в людских сердцах теплится огонь надежды, мы не проиграли. Каждый спасённый нами человек, каждая истреблённая тварь – это ещё один лучик света, разгоняющий непроглядную тьму. И если мы будем упорны и несгибаемы, рано или поздно рассвет наступит вновь.

Медленно выдохнув, я киваю, чувствуя, Феррон прав. Какими бы страшными ни были наши враги – сдаваться нельзя. На дистанции частенько выигрывает не самый сильный, а самый упорный. Мне ли не знать. Сколько знатных детишек я видел в Академии, которые обладали многими преимуществами благодаря своему роду? И где они сейчас? А меж тем безродный лесоруб добрался до этапа Золотого Цилиня на зависть всем врагам и соперникам.

– Вернёмся к моему рассказу, – вырывает меня из мыслей учитель.

В воздухе проступают зыбкие образы, постепенно обретая чёткость. Два демона, настолько разные, что, кажется, их и сравнивать-то нельзя. Один – исполинского роста, с буграми мускулов, бугрящихся под шкурой. Почти точная копия Вастая. Другой – тощий, сгорбленный, с серой кожей и острыми рожками. Он мало чем отличается от человека – разве что самой аурой, исходящей змеиным холодом.

– Редко, когда демон обладает внутренней гармонией, балансом энергий Инь и Ян, – продолжает наставник. – Обычно кто-то из них склоняется к той или иной крайности. Либо, подобно Вастаю, они полагаются на дикую, безудержную ярость и грубую силу. Либо, наоборот, действуют исподтишка, тонко и незаметно. Плетут хитроумные интриги, искусно манипулируя людьми, заставляя их совершать ужасные поступки. Тем самым демон подпитывается отрицательной энергией, растёт и крепнет. Главная же особенность этих тварей заключается в том, что, в отличие от людей, они не могут впитывать духовную энергию из окружающей среды. Им приходится высасывать Ки из адептов вместе с жизненной энергией.

Феррон взмахивает рукой, и в воздухе возникает мерзкая картина. Тощий демон, ухмыляясь, дёргает за ниточки марионетку, с виду неотличимую от человека. Несчастная кукла послушно выполняет любые, даже самые чудовищные приказы своего Кукловода.

– Если демон слаб, он может подчинить себе лишь одну жертву, превратив её в покорное орудие своей воли, – поясняет учитель. – Чем он сильнее, тем больше марионеток способен удерживать под контролем.

От скрюченных пальцев демона тянутся всё новые и новые нити, оплетая собой целую толпу людей. Безвольные рабы, чьи глаза подёрнуты мутной пеленой, безропотно внимают своему господину.

– Как я уже сказал, в большинстве случаев демоны тяготеют к той или иной крайности. Что именно влияет на этот выбор – их прирождённые свойства или осознанное решение, мне неведомо. Ясно одно: смысл существования этих созданий – нести вред всему живому. То есть нам, людям и даже духовным зверям.

Феррон замолкает, погружённый в невесёлые размышления. Движением руки он меняет застывшую в воздухе иллюзию, и теперь перед нами возникает картина выжженной земли, усеянной обугленными костями.

– Мой опыт столкновения с исчадиями бездны не так уж велик, – признаюсь я осторожно. – Но мне всегда казалось, что ими движут примитивные страсти. Ненависть, злоба, жестокость… Или я ошибаюсь?

– Разобраться в этом не так-то просто, – вздыхает Феррон. – У каждого демона – свои цели и методы. Доподлинно известно лишь одно: для человечества они смертельно опасны. Сама их природа направлена на то, чтобы губить и разрушать всё, к чему мы стремимся. За всю жизнь я не встретил ни единого демона, который хотя бы просто не вредил людям, не говоря уж о помощи. Везде, где появляется эта нечисть, воцаряется зло. Вопрос лишь в масштабах.

Последние слова наставник произносит с горечью, будто вспоминая что-то крайне неприятное. Я не тороплю его, давая возможность собраться с мыслями.

– С каким же демоном довелось сразиться вам, учитель? – тихо спрашиваю я, когда молчание становится почти осязаемым.

Феррон судорожно сглатывает. На его лице смешиваются боль, ярость, отвращение. Но он берёт себя в руки и продолжает рассказ:

– Я столкнулся с редчайшим исключением. С демоном, воплотившим в себе обе крайности, чудовищный сплав физической мощи и интеллекта, не уступающего человеческому. Он был идеальным манипулятором, способным подчинять своей воле тысячи людей. И одновременно грозным воином, равных которому я не встречал ни прежде, ни после. Разоритель и Пастырь в одном лице. По силе он находился между Лордами и Архидемонами, и слава Небесам, что последнего ранг он не достиг…

Учитель поднимает руки, словно взвешивая на ладонях две чаши незримых весов. В его глазах пляшут жутковатые блики.

– На поиски этого демона я потратил почти полгода. Мне удалось выйти на его след, но поначалу казалось, будто я преследую бесплотный призрак. Он искусно маскировал свою ауру, искажал её, так что раз за разом я натыкался на, казалось бы, совершенно разных тварей…

– И повадки у него тоже были разными? – осторожно вставляю я вопрос в долгой паузе.

– Ещё бы! – восклицает Феррон, нервно взмахнув рукой. – Я сам начал сомневаться в своём рассудке. На моих глазах гибли целые города, не столицы, конечно, но весьма немаленькие. В одном демон создал разветвлённый культ. Его последователи наперегонки резали себе глотки, насмотревшись на пример своего лидера. Каково же было всеобщее изумление, когда этот «лидер» невозмутимо поднялся, лишь слегка испачканный своей и чужой кровью! Конечно, никаким человеком он не был – просто мерзкая, хитрая личина.

Передо мной встаёт видение пылающего города, улицы которого завалены сотнями трупов. Дома рушатся, подтачиваемые жадным пламенем. В воздухе висит удушливая вонь горелой плоти.

– Мне тогда пришлось основательно попотеть, приводя в чувство уцелевших, – продолжает Феррон. – Из без малого двадцати тысяч жителей в живых осталась лишь сотня. Да и тех демон не удостоил своим «божественным» вниманием, оставил у распутья. Обезумевшие люди рвались последовать за своими собратьями, но не могли ослушаться последнего приказа хозяина – выжить, чтобы нести в мир семена отчаяния и озлобленности.

Я содрогаюсь. Учитель намеренно приглушает видения, размывает самые жуткие детали, оберегая мой разум. И я благодарен ему за это. Увиденное мной во время схватки с Вастаем – лишь бледная тень кошмаров, которые пережил Феррон.

– После этого я ещё долго блуждал по следу, – вздыхает призрак. – Он то и дело ускользал, распадался на части. Аура, на которую я ориентировался, постоянно менялась. Словно сам демон издевался надо мной, заметая следы. В следующий раз мне довелось столкнуться с его делами в крохотной деревушке. Местный дурачок надругался над несколькими юными девушками, а потом разорвал их на куски. Он и сам, верно, был не прочь совершить подобное. Но в его теле я учуял отголоски всё той же мерзкой сущности. Разум твердил, что это очередной отдельный случай, никак не связанный с предыдущим. Но интуиция буквально вопила, я иду по следу одного и того же мерзкого исчадия.

– И что же им двигало? – не удерживаюсь я от вопроса.

– О, поверь, я много раз задавался тем же вопросом, – мрачно усмехается наставник. – И, в конце концов, пришёл к страшному выводу. Им двигало лишь желание… повеселиться. Ему просто нравилось сеять вокруг хаос, боль и смерть. Наш мир был для него гигантской песочницей, люди – игрушками, которые он волен ломать, когда заблагорассудится. Знаешь, как иногда маленькие дети резвятся с куклами или деревянными солдатиками? Поиграют и выбросят либо сломают в приступе злости. Вот и ему нравилось заставлять бедолаг плясать под свою дудку, а потом отрывать им головы.

Феррон продолжает демонстрировать мне картины прошлого, по-прежнему оберегая от полного погружения в пучину своих мрачных воспоминаний. Впрочем, даже приглушённых образов более чем достаточно, чтобы ощутить весь ужас творящегося. Боль, разрушения, смерть – безумие и вседозволенность, облечённые в плоть.

Передо мной предстают искорёженные тела, сваленные грудой под отвесным утёсом. Переломанные руки и ноги застыли в немыслимых положениях, вывернутые суставы неестественно выпирают сквозь разорванную плоть. Один за другим в кошмарную кучу падают всё новые трупы. Люди, точно загипнотизированные, шагают к обрыву и, кланяясь невидимому идолу, бросаются вниз. Добровольная смерть во имя высшего блага – только вот это благо есть не более чем морок, грамотно внушённый Кукловодом.

– Путь мой был долог и тернист, – продолжает Феррон, и губы его сжимаются в тонкую линию. – Разорённые большие города и крошечные селения, а между ними – мелкие пакости, совершенно несущественные на первый взгляд.

Наставник взмахивает рукой, и перед нами встаёт новая сцена. Двое опустившихся пьянчужек не поделили последний кувшин дешёвого пойла. Один с рыком бросается на другого и одним движением вспарывает собутыльнику брюхо.

– Подумаешь, какая мелочь, верно? – горько усмехается Феррон. – Да разве такое редкость по кабакам?

Я молча качаю головой. Даже в нашей богами забытой глуши случалось подобное, несколько забулдыг сложили головы при весьма похожих обстоятельствах.

– Но ведь и в этих обыденных до зевоты происшествиях неизменно прослеживался след всё того же ублюдка, – почти рычит учитель. – Для меня его поимка превратилась в навязчивую идею.

И вот уже видения почти захватывают меня. Феррон будто растворяется, лишь голос его продолжает течь, словно река, поясняя мелькающие передо мной сцены.

– На юге Империи, в благодатном краю вечного лета, где почти не выпадает снег, на берегу тёплого моря высятся три крупных города. Их расположение неслучайно, волею неведомых сил в здешних водах издревле водится рыба в таких количествах, что, кажется, её можно черпать голыми руками. Богатейшие уловы принесли этим городам славу и процветание, молва о них разлетелась по всей Империи.

Я парю в вышине, глядя на раскинувшиеся подо мной оживлённые порты. По широким чистым улицам деловито снуют люди, над крышами домов вьются дымки очагов. Всюду царят мир и спокойствие. Но вдруг картина стремительно меняется. Добротные здания оборачиваются покосившимися лачугами, нарядные горожане – оборванцами со впалыми щеками и затравленным взглядом. На каждом шагу вспыхивают пьяные драки, люди в крови катаются по грязи, от их воплей закладывает уши.

– Я долго выслеживал этого хитроумного мерзавца, – вновь раздаётся голос Феррона. – Он был очень силён, но предпочитал действовать исподволь через своих марионеток. В тот раз, однако, он превзошёл сам себя. Разделил свою сущность на три части, и каждая затеяла собственную игру.

Перед моим внутренним взором возникают трое мужчин, приближающихся к воротам городов. Один идёт в гордом одиночестве, двое других – в окружении разномастной толпы последователей.

– Я метался меж этих проклятых городов, силясь разгадать замысел врага, – вздыхает наставник. – Терял время и людей, увязая в липкой паутине лжи. Но всё же сумел нащупать верный след и вступил в бой с первой ипостасью демона.

На окраине портового города разворачивается битва. Феррон, совсем ещё молодой, но уже полный сил, скрещивает клинок с исполинским чудовищем, чья плоть будто соткана из клубящейся тьмы. Уклоняясь от разящих лап, юный адепт ловко сближается с монстром и обрушивает на него град огненных техник. Демон ревёт, отшатываясь, но тут раздаётся оглушительный раскат грома, и рядом возникает второй змеиный силуэт. Оба чудовища сливаются воедино, и в то же мгновение на Феррона со всех сторон кидаются одурманенные люди. Мужчины и женщины, старики и дети – все они, не щадя себя, бросаются наперерез его атакам, служа демону живым щитом.

– Коварство исчадий бездны поистине не знает границ, – бормочет учитель. – Но то было ещё не самое страшное.

Из ниоткуда является третья тварь. Все демоны вновь сливаются, обретая чудовищный облик, в сравнении с которым прежние личины кажутся почти безобидными. Вокруг твари закручивается вихрь непроглядной тьмы, сметающий всё на своём пути.

– А я-то, глупец, полагал, что имею дело с обычным хитрым Кукловодом! – восклицает Феррон, и голос его дрожит от с трудом сдерживаемой ярости.

Нас вновь затягивает в водоворот битвы. Картины мелькают с ошеломляющей скоростью, но, повинуясь воле Феррона, время чуть замедляет бег, позволяя мне ухватить болезненные подробности. Наставник, весь в крови, с разодранной одеждой, нападает на чудовище, не давая ему ни мига передышки. Но даже этого недостаточно. Демон с лёгкостью уклоняется от его атак, будто злая насмешка, всегда оставаясь на полшага впереди.

– Целый город со всеми жителями был стёрт с лица земли в том сражении, – глухо произносит рассказчик. – Я спас, кого мог, но, чтобы одолеть эту мразь, пришлось совершить почти невозможное. Прорваться на принципиально новый уровень техник перемещения.

Финальный аккорд битвы разворачивается высоко в небесах. Израненный, полумёртвый от усталости Феррон мечется вокруг исполинского демона ослепительно-яркими вспышками, то появляясь, то исчезая. Их смертоносный танец – воплощение самой стремительности. Атаки сталкиваются и гасят друг друга, пока юный адепт не берёт верх в чистой скорости.

Последний удар насквозь пронзает эфемерный силуэт демона, заряд Ки скользит по клинку в тело врага, и того разрывает в клочья. Обезумевший от горя Феррон в исступлении рубит останки твари, пока от неё не остаётся лишь дурное воспоминание.

Видение меркнет, размывается кровавой пеленой. Мы вновь стоим на тихом тренировочном плацу, но теперь меня пробирает озноб, слишком свежи воспоминания об увиденных зверствах.

– Как ты мог убедиться, победа стоила мне очень дорого, – устало выдыхает Феррон. – Хотя мои раны – сущие царапины в сравнении с морем пролитой в тот день крови.

Мы молчим, подавленные горечью и болью прошлого. События последних дней всплывают в памяти, заставляя сердце сжиматься. Неужели подобные кошмары – наша общая судьба? Неотвратимый удел всех, кто встаёт на пути зла?

– Так кто же они такие – демоны? – нарушаю я тягостную тишину. – Откуда вообще взялись в нашем мире?

– Знать бы ответ на этот вопрос – глядишь, и путь к их полному искоренению отыскался бы, – вздыхает учитель. – Но даже великий Аранг не сумел проникнуть в тайну их происхождения. После его исчезновения я долгие годы собирал любые крупицы знаний о природе демонов. И все свои изыскания заключил в этом труде. Все категории, виды и подвиды. Всё здесь.

Он небрежно взмахивает рукой, и в его ладони, точно по волшебству, материализуется увесистый фолиант. Витиеватая вязь на обложке гласит: «Полное описание всех известных демонов Империи». Чуть ниже я различаю размашистую подпись самого Феррона.

– Почитай на досуге, – наставник протягивает мне книгу. – А пока готовься отправляться в путь.

– Куда, учитель? – вскидываюсь я, бережно принимая бесценный дар.

– В этот раз, Рен, выбор целиком и полностью за тобой.

Недолго подумав, отвечаю:

– На запад… Я направлюсь на запад. Пора поглядеть, как на самом деле выглядит война Альдавиана с демонами.

Глава 5

В последующие дни я полностью посвящаю себя освоению техники Шага Пылающего Солнца. С каждой тренировкой движения становятся всё более плавными и свободными. Постепенно я начинаю сочетать новую технику с Дланями Асуры, создавая поистине разрушительные комбинации.

Мы с учителем проводим ещё несколько спаррингов, и Феррон высоко оценивает мои успехи. Однако наши тренировки ограничены обстоятельствами, в которых пребывает мой наставник. Дело в том, что мой уровень развития Ки слишком высок для призрачного отпечатка души Феррона. Конечно же, проблема заключается не в том, что мой этап превосходит наставника. Это даже близко не так. Просто он лишён реального тела и, будучи чисто духовной сущностью, не может оптимально использовать собственные силы. Будь он в своём настоящем теле, то без труда загонял бы меня до полного изнеможения, но сейчас каждый поединок отнимает у него огромное количество энергии и требует длительного восстановления.

Поэтому учитель сосредотачивается на совершенствовании тренировочных марионеток. Хотя даже марионетки десятого уровня уже не могут сравниться со мной в силе, они по-прежнему превосходят меня в скорости реакции, что добавляет элемент вызова в тренировочный процесс.

После очередного изматывающего занятия я отправляюсь в купальню. Стоя под искусственным водопадом, низвергающимся из стены, я смываю с себя усталость и напряжение. Затем, задержав дыхание, я погружаюсь в бассейн и ненадолго предаюсь медитации. Когда я всплываю на поверхность, то вижу в своём отражении крепкого мужчину лет тридцати пяти. На лице, особенно возле глаз и на лбу, залегли глубокие морщины, а в чёрных волосах блестит первая седина.

Интересно, сколько же мне сейчас лет? Жаль, что у меня не осталось ароматических палочек, чтобы точно определить, насколько я постарел за эти полтора года интенсивных тренировок. Что ж, это отличный повод наведаться в столицу.

Однако перед выходом на поверхность следует позаботиться о своём образе. Листовки с моим описанием встречаются по всей Империи, а в столице их концентрация будет особенно высока. К тому же, там сосредоточены основные силы Теней.

Поэтому перед выходом я тщательно меняю свою внешность. Благодаря древесной технике я могу трансформировать не только лицо, но и всё тело. На этот раз я сохраняю свои черты, но уменьшаю рост, чтобы не слишком выделяться среди городских жителей. К счастью, художник, рисовавший мой портрет на листовках, явно не отличается мастерством, да и точного описания моей внешности у властей, скорее всего, нет.

Я колдую над своим обликом перед зеркалом в комнате для медитаций. Помимо общих габаритов, я уменьшаю объём мышечной массы, чтобы больше походить на местных. Трансформация тела оказывается весьма болезненным процессом. Мой вес не меняется, просто тело становится более плотным и компактным.

Для маскировки я выбираю одежду, которая позволит сойти за зажиточного горожанина. На первом этаже пагоды целая комната отведена под гардероб. Пусть современных нарядов здесь нет, зато имеется множество традиционных одеяний. Я останавливаю свой выбор на тёмном ханьфу с изящным серебристым узором по краю отворота.

Наконец, удовлетворённый результатом отправляюсь наверх, к выходу из тайного убежища и прибываю в столицу глубокой ночью. Город шумит, но шум этот особенный, временами зловещий и угрожающий.

Большинство жителей мирно спит в своих домах, а на улицах чаще попадаются приезжие, которых легко отличить по одежде и манерам. Этим умело пользуются уличные зазывалы и ночные торговцы, стараясь привлечь как можно больше покупателей, пока рынки затихли, а лавки закрылись до утра. Впрочем, столица есть столица – здесь даже посреди ночи можно раздобыть практически что угодно.

Я без труда нахожу передвижную лавку-повозку на одной из центральных улиц, где ещё бродят запоздалые гуляки, по большей части уже захмелевшие.

– Доброй ночи, господин, – почтительно кланяется мне торговец средних лет. – Что изволите приобрести?

Мой богатый наряд производит на него впечатление, и он начинает любезно демонстрировать свои товары, ненавязчиво расспрашивая о моих предпочтениях. Выбор в его лавке поистине впечатляет – от редких книг до диковинного оружия, больше похожего на произведения искусства.

– Так что же вас интересует, господин? – льстиво осведомляется торговец. – Могу предложить несколько великолепных картин, если желаете.

Я утвердительно киваю, приметив небольшую коробочку с ароматическими палочками, которые помогут определить, сколько лет жизни мне ещё отпущено.

Сейчас мы с торговцем выглядим ровесниками, хотя на самом деле я почти вдвое моложе его. Он самый обычный человек со слабой аурой, так что его возраст не вызывает сомнений. А вот моя молодость скрывается под маской преждевременной старости, вызванной интенсивной культивацией.

– Взгляните, – торговец извлекает несколько картин и начинает с воодушевлением их демонстрировать.

В одной из них я с изумлением узнаю собственную работу. С трудом сдержав улыбку, я интересуюсь:

– А что это за мазня?

Я указываю на полотно, изображающее лесную чащу из окрестностей моей родной деревни.

– Как вы сказали? – обижается торговец. – Мазня?! Чтоб вы знали – это великолепный образчик сельской пасторали! Работа известного в приграничье художника. Я понимаю, что в искусстве вы не разбираетесь и не виню вас в этом. Поэтому только сегодня и только для вас я могу сделать скидку и отдать её за полсотни солеев.

– Полсотни, – я фыркаю, словно услышал какую-то глупость. – И что берут эти художества за такие деньги?

Коммерсант активно трясёт головой.

– И как же зовут этого мастера? – спрашиваю я, с притворным интересом разглядывая собственную подпись в углу картины.

– Лесной Дух, – не моргнув глазом врёт торговец. – Так берёте?

– Пожалуй, возьму вот это, – говорю я, указывая на открытую шкатулку с ароматическими палочками.

На лице торговца мелькает тень разочарования, но он тут же вновь нацепляет маску дружелюбия и обходительности:

– Один луник, господин.

Расплатившись, я направляюсь в ближайшую таверну, где снимаю комнату на ночь. Заведение я выбираю не случайно, сюда раз в неделю захаживает старик Ямато, чтобы пропустить стаканчик-другой. Надеюсь, он не изменил своей привычке.

Перед сном я зажигаю ароматическую палочку и наблюдаю, как она медленно тлеет, отмеряя оставшиеся мне годы. Я знаю, что на этапе Золотого Цилиня продолжительность жизни сокращается вдвое, но палочка прогорает чуть меньше, чем положено. Это открытие озадачивает меня. Конечно, я рад, что мне отпущено больше времени, чем предполагалось, но причина остаётся неясной. Надо будет расспросить Феррона по возвращении. А пока убаюканный благовониями и шумом ночного города я погружаюсь в глубокий сон.

Поиски информации занимают ещё несколько дней. Я посещаю множество мест, где бывают ученики и работники Академии, надеясь встретить старого повара Ямато. Однако пока мне не удаётся его увидеть. Неужели он изменил своим привычкам? Среди пьяной болтовни и слухов мало что можно почерпнуть действительно важного. Даже захмелевшие языки не слишком охотно распространяются о серьёзных вещах.

Первой значимой новостью становится обострение ситуации на западном рубеже. Туда срочно набирают людей. Ходят слухи, что произошёл какой-то прорыв и силы Империи столкнулись с целой армией демонов. Но это всего лишь домыслы, а мне нужны точные сведения.

Я продолжаю обходить излюбленные места Ямато, стараясь, впрочем, не спрашивать о нём напрямую. Лишнее внимание Теней к старику ни к чему хорошему не приведёт. Параллельно я захожу и в «Медвежью берлогу», но, к моему разочарованию, Торрика там нет. Вместо него за прилавком стоит молодая девушка, которая сообщает, что хозяин уехал по делам и должен вернуться на следующей неделе.

Лишь к концу седмицы мне, наконец, удаётся столкнуться с Ямато в одной из таверн. Он коротает вечер за выпивкой в компании нескольких коллег с кухни. Засиживаются они допоздна, но один за другим собутыльники покидают старого повара, не в силах тягаться с его лужёной глоткой. Оставшись в одиночестве, Ямато в одиночку приканчивает ещё несколько кувшинов и лишь потом, картинно покачиваясь, выбирается из заведения. Я почти уверен, что старик притворяется более пьяным, чем есть на самом деле.

Следую за ним на почтительном расстоянии. Пока мы идём по центральным улицам, мне удаётся оставаться незамеченным. Даже в ночной час здесь хватает народу. Но вот Ямато ныряет в узкий переулок, и я, хорошо зная эту часть города, двигаюсь параллельным курсом, ориентируясь на ауру старика. Убедившись, что за ним нет слежки, я, наконец, решаюсь подойти ближе. Как я и предполагал, вдали от людных мест походка Ямато становится уверенной и твёрдой. Он окликает меня, даже не оборачиваясь:

– И долго ты ещё будешь ходить за мной хвостом, Рен?

– Я вовсе не преследую вас, – отзываюсь я. – Просто мера предосторожности.

– Ну да, конечно, – усмехается Ямато, разворачиваясь. Увидев меня, он удивлённо вытягивает лицо. – Ты никак усох? Ноги тебе, что ли, подрубили? Или это тоже мера предосторожности?

– А вы всё такой же, – парирую я. – Вас по-прежнему не перепить.

– Можно подумать, ты пробовал! – хохочет старик. – А был когда-то таким здоровяком, глядишь, и справился бы. Я, вообще-то, уже домой собрался, но раз ты объявился, видать, неспроста. Пойдём, покажу тебе одно местечко, где можно спокойно потолковать.

За новой порцией горячительного Ямато охотно делится со мной новостями из Академии. Сам я лишь заказываю поесть, чтобы не привлекать лишнего внимания. С переходом на новый этап моему телу требуется много питательных веществ. Количество жизненной энергии и без того сократилось, пусть и не так сильно, как я опасался. Качественная еда – лучший способ поддержать организм.

– Насчёт западного фронта – чистая правда, – слегка заплетающимся языком говорит захмелевший Ямато. – А вот, что там творится доподлинно, – одни слухи. Сейчас туда активно набирают адептов из Академии. Вот-вот как раз должна отправиться группа выпускников на службу в Имперскую Гвардию.

– А кого именно туда определили, не знаете? – интересуюсь я, прикидывая, как бы мне самому затесаться на фронт.

– Да много кого. Император самолично отбирал самых знатных отпрысков, – Ямато принимается перечислять кланы. – Чтобы показать, что даже знатные кланы честно выполняют свой долг по защите наших рубежей, – с кривой ухмылкой завершает он.

– Клан Кровавого Моря, – перебиваю я его. – Кто-то из них едет на рубеж?

– Как же, самолично главный наследничек Зено, – тут же откликается повар. – Папаша-то как рад был! Закатил пир на весь мир, да ещё и отпуск сынку выбил перед отправкой. Вроде как на днях отпрыск должен вернуться из поместья в столицу.

Мы ещё какое-то время беседуем с Ямато, пока он не доходит до кондиции. Впрочем, в полной отключке старик так и не оказывается. Я провожаю его до Академии, но сам внутрь не захожу. На прощание прошу разузнать поточнее, когда именно вернётся Зено, и уславливаюсь встретиться через неделю в одном из привычных мест.

Затем я вновь направляю стопы к «Медвежьей берлоге». Торрик как раз должен был к этому времени приехать.

В деньгах я, конечно, не нуждаюсь – тратить их, по большому счёту, не на что. Но мне хочется обсудить с торговцем, как идут дела в городе. Может, я сумею помочь простым горожанам хотя бы с водой, за время моего отсутствия проблема только усугубилась. Снабжением же занимается один из аристократических кланов.

Прежде у лавки Торрика всегда было тихо, но сейчас, стоит мне приблизиться, как до меня доносится шум, несмотря на глубокую ночь.

– Эй, хозяин! – несколько мужчин в простой одежде азартно колотят в дверь. – Открывай! Надо поговорить!

– Да нет его, говорю же! – раздаётся из-за двери испуганный девичий голос. – Он ещё не вернулся!

– Открой! – требует один из незваных гостей, пиная дверь. – По-хорошему прошу! По-плохому тебе, цыпа, не понравится! Нам позарез нужны ваши печати! Вода нынче – дорогое удовольствие!

Глава 6

Головорезы не удовлетворены ответом девушки. Они продолжают ломиться в дверь, подбадривая друг друга. Один из них со всей силы колотит кулаком, другой несколько раз пинает тяжёлым сапогом. Трое наседают на деревянную преграду, а ещё парочка выглядывает из подворотни.

– Эй, девица, открывай давай! – злорадствует парень со свёрнутым набок носом. – Слыхали мы, что Торрик тут раздаёт халявные печати за гроши. Нуждающимся, как говорится. Вот мы, видишь, тоже нуждаемся. Позарез надо.

– Я же сказала, нет ни печатей, ни хозяина! – не сдаётся девушка. – Приходите на следующей неделе, когда хозяин вернётся. Только вряд ли это что-то изменит. Печатей давно уже нет. Никаких!

– Так дело не пойдёт. Давайте-ка вскроем эту лавчонку и сами всё обыщем. Заодно и с девицей познакомимся поближе, – в руках одного из троицы появляется железный ломик, а на лице возникает недобрый оскал.

Он начинает вставлять инструмент в дверной проём, когда я подхожу ближе, привлекая к себе внимание.

– Это здесь раздают водяные печати? – невинно интересуюсь, оглядывая собравшихся.

Двое тут же преграждают мне путь.

– Эй, парень, в очередь. Нехорошо мешать честным людям. И вообще мы первые пришли, – двое крепких ребят закрывают троицу своими спинами.

Одеты они в простую одежду, словно крестьяне или прислуга небогатой знати, но выглядят слишком угрожающе. Крепкие руки увиты жгутами мышц, движения резкие. А оружие на поясах необычное, я ощущаю энергетические колебания. Духовные клинки.

Что они и демонстрируют незамедлительно, обнажая кинжалы. Лезвия длинные, почти как короткие мечи, да ещё и светятся. Не простые они ребята, наёмники, скорее всего. И не из лучших.

– Загляни сюда попозже, вечерком, – бросают мне. – А лучше завтра, когда новый товар подвезут. Мы сегодня всё заберём. У нас бронь.

– Видишь ли… – я делаю едва уловимый жест рукой, и парочка оседает наземь, – у меня тоже срочное дело.

Два быстрых удара в печень, сопровождаемые уколами по акупунктурным точкам. Мои пальцы молниеносно находят их слабые места. Они – наёмники, а не культиваторы. Уровень Ки невысок, так что эффект моего воздействия напрочь перекрывает течение энергии, и они просто отключаются. Движения мимолётны, словно я лишь слегка взмахнул рукой.

– Ты что творишь? – рычит тот, что ковыряет дверь ломом, и бросается ко мне.

Мой кулак легонько встречает его уже когда-то сломанный нос. Неприятный хруст, и пятак уже смотрит в другую сторону, а его обладатель захлёбывается криком боли. Ребром ладони бью по шее, заставляя подавиться собственным воплем. Парочка по бокам, уловив опасность, пытается обойти меня с флангов, но я мимолётными подсечками опрокидываю обоих. Они пролетают по воздуху и падают, нелепо распластавшись рядом.

Я вырубаю всю шайку, оставив в сознании лишь одного – со сломанным носом. Ухватившись за повреждённую часть тела, трясу его, пережимая горло и вынуждая говорить. Когда он пытается что-то произнести, ослабляю хватку, давая такую возможность.

– Кто вас послал? Зачем вы достаёте девчонку?

– Ублюдок, – рычит единственный оставшийся в сознании боец, по-видимому, главарь.

Я смотрю на него сверху-вниз, продолжая выкручивать окровавленный «клюв». На манипуляции уходит немного времени, прежде чем он начинает говорить.

– Нас просто наняли в таверне. Мы работаем группой! – сбивчиво тараторит головорез и хватает меня за руку. – Прошу, постой! Остановись, я и так всё скажу.

Отпустив его, отстраняюсь:

– Внимательно тебя слушаю.

– Да говорить-то особо и нечего. Заказ был анонимный, – причитает недавно такой уверенный в себе боец.

– И это всё, что ты можешь сказать? – я недоволен таким результатом. – Твой нос явно требует лечения. Давай-ка его сюда, попробую вправить.

Тяну пальцы в сторону собеседника, но он отползает назад, закрывая руками лицо:

– Не только нас просили навестить Торрика! Ещё несколько ватаг, что берутся за грязную работу, получили похожие заказы.

Наконец-то разговор идёт в нужном русле. Нечистые на руку наёмники не брезгуют никакой работёнкой. За такую платят много, лишь бы нанимателям не задавали лишних вопросов. Задачей этого отряда было прошерстить чёрный рынок и найти тех, кто за бесценок сбывает печати для очистки воды.

С ними за время моего отсутствия произошло несколько крупных инцидентов. Пострадало много невинных горожан. Городской совет, недолго думая, ужесточил контроль над подобными печатями. Вот только это оказалось лишь ширмой. Никакого реального контроля нет. Проверки печатей любого качества не проводятся. Их просто изымает стража, и в открытую эти товары уже не продаются. В итоге из рук «доблестной» стражи все печати для очистки воды утекают на чёрный рынок, где их цены взлетают до небес.

И в этом хаосе, накрывшем столицу, варится Торрик, продолжая распродавать остатки моих печатей по весьма выгодным ценам. А беднякам, благодаря моему наказу, они и вовсе достаются почти даром.

Такая конкуренция сильно не нравится ни клану Кровавого Моря, ставшему фактическим монополистом по поставкам чистой питьевой воды в столицу, ни дельцам чёрного рынка, где цены на печати запредельны и можно хорошо наживаться. Однако предложения Торрика спутывают многим карты.

– Это ещё что такое? – я заставляю громил вывернуть карманы.

Помимо монет и всякой мелочи вроде кроличьих лапок и железных гвоздей, у каждого обнаруживаю по печати.

– Нам дали образец, – поясняет главарь. – Это те, которыми промышляет Торрик.

Честно говоря, я сильно удивлён увиденному и ошибся в своём предположении. Купец-медведь продаёт совсем не мои печати. Среди десятка прямоугольных листов, заряженных Ки и хранящих одноразовую технику, нет вышедших из-под моей руки. В этих печатях запечатано нечто похожее, но сделанное гораздо грубее.

Я оцениваю переплетение иероглифов и подмечаю неточности. При воссоздании печати тот, кто пытался её повторить, просто не сумел верно начертить все линии. От порядка, положения линий и качества каллиграфии зависит эффект, который будет производить конечный иероглиф. Если создавать печать, не зная правильного написания каждого символа, то она не сработает или эффект окажется гораздо слабее. Как в нашем случае.

В этом и заключается одна из сложностей копирования чужих техник. Надо знать, как написал её создавший мастер, а не как принято писать в обществе. Так и с моей печатью. Я зашифровал её достаточно сложно, используя необычную, собственную художественную технику начертания. Но даже так линии были повторены весьма умело, раз печать работает, пусть и слабее. Однако больше чем наполовину воссоздать силу воздействия оригинала не удалось ни на одной из копий.

– Свободны, – я отпускаю наёмников. – Будете должны мне за то, что шкуру с вас не спустил. И чтобы сюда больше не совались. Ясно? Или ваши ошмётки будут со стен соскребать.

– Так точно, милостивый господин! – кланяются лидер и ещё один очнувшийся парень.

– Где в дальнейшем вас искать? Будет для вас поручение, чтобы отработали свои грехи, – многозначительно смотрю на них.

Неуверенно кашлянув, лидер отвечает:

– Трактир Оранжевая обезьяна или У Тётушки Хэ. То там, то там, – поясняет он.

– И не вздумайте распускать языки! – предупреждаю я. – Сдадите меня, найду и вырву ноги.

– А что нам сказать насчёт печатей? – испуганно складывает руки на груди Кривой Нос. – Если мы придём ни с чем, пришлют других. Надо, чтобы Торрик хоть на время притих со своими бумажками.

– Вот и скажете, что запугали его до смерти, а все печати он распродал. А теперь пошли прочь!

Подхватив раненных, они исчезают быстрее, чем пьяница осушает кружку с рисовым вином.

Я стучу в дверь.

– Не открою! – смело откликается девичий голос. – Я всё дяде расскажу, он с вас шкуру спустит… Как только вернётся.

Достав из кольца подлинную печать, просовываю её в щель под дверью.

У меня про запас хранилось несколько. Вот одна из них и пригодилась.

Через пару секунд в двери с лязгом открывается окошко, и на меня смотрят два удивлённых девичьих глаза.

– Ты ещё кто? – роняет она.

– К Торрику от Рена, – добродушно улыбаюсь я. – Он ведь твой дядя, верно?

Окошко закрывается, и через несколько секунд на пороге появляется девушка с гривой непослушных рыжих волос. В руке она держит странный жезл, покрытый ажурными символами. По описанию узнаю новейшую разработку западных артефакторов. Оружие, внутри которого скрыто несколько одинаковых печатей. Каждый заряд позволяет высвободить вложенную атакующую технику. Весьма опасная штука даже в неумелых руках. Для активации хватит и капли Ки, так что использовать может практически любой.

Увидев, что головорезы скрылись, она смелеет.

– Думаешь, назвал дядино имя, и я просто так пущу тебя в лавку?!

– Опусти эту штуку, пока не поранилась, – спокойно замечаю я.

– Я вполне способна за себя…

Не успевает она договорить, как её жезл оказывается у меня, а я заталкиваю ойкнувшую девушку обратно в помещение.

– Внутри поговорим, – командую я.

Племянница торговца немного шумит, но, наконец, признав во мне важного для родича гостя, начинает рассказывать, что тут происходит.

Оказывается, Торрик по поручению Рена, то есть моему, ввязался в это дело и погрузился слишком глубоко.

– На него это, конечно, не похоже, но он внезапно проникся идеей заботы о бедняках и слабых. Эти печати были не бесконечными, так что нам пришлось импровизировать, – вздыхает девушка. – Когда они кончились, голытьбе стало совсем туго. Поэтому дядя и решил попробовать повторить технику, хотя бы частично.

– И кто именно смог скопировать печати? – интересуюсь я.

– Что, неплохо получилось? – сверкает глазами девушка.

– Неидеально, но, похоже, работает, – я скептически оцениваю рисунок, начиная догадываться по её реакции, кто приложил руку к созданию этих дубликатов.

Впрочем, свою критическую оценку пока не выдаю.

– Сейчас я тебе всё покажу, – девушка приносит кувшин с водой и ставит передо мной. – Вот, набрала в городском колодце. Воду оттуда пить совершенно невозможно. Ослиная моча и та чище, – кривится собеседница.

Я даже без пристального изучения чувствую, что вода очень нехороша. Тот, кто выпьет её в таком виде, может не просто отравиться, а даже умереть. Девушка использует печать, приложив её к сосуду. Прямоугольная бумага вспыхивает, активировав технику. Воду охватывает свечение, энергия проходит сквозь неё сверху от места, где закреплена печать, до самого дна. Осадок выпадает вверх, окутанный плёнкой. Девушка быстро извлекает его и отбрасывает в сторону.

Теперь я оцениваю воду как годную для питья, но детям всё-таки лучше её не давать. Разве что кипячёную.

– Всё ясно. Итак, мне нужно поговорить с Торриком, – спокойно добавляю я.

– Да ты кто такой вообще? – она складывает руки на груди.

– Мы с твоим дядей вели дела. У нас уговор. Ты не обязана участвовать в этом.

На глазах девушки наворачиваются слёзы.

– Куда делся Торрик? – аккуратно спрашиваю я.

– Да ты, видимо, издеваешься?! Если бы я знала, небось, не тряслась бы за дверью, когда в неё ломятся какие-то душегубы!

Не перебиваю её, позволяя выплеснуть эмоции.

– Не знаю. Возможно, его похитили. Или он сам сбежал, испугавшись расправы. Главное, что его нигде нет уже несколько дней.

– Скажи, когда ты его видела в последний раз?

Девушка задумчиво вздыхает, закатывает глаза, что-то подсчитывая, и выдаёт:

– Три дня назад. Он сказал, что у него намечается деловая встреча. После того разговора он больше в лавке не появлялся и домой не возвращался.

Я погружаюсь в размышления, пытаясь осмыслить всё, что узнал от племянницы Торрика.

Судя по всему, кризис с водой в столице достиг критической точки. Вода в городских колодцах непригодна для питья, если они вообще не отравлены… Единственный источник чистой воды – поставки от клана Кровавого Моря, но их явно недостаточно, чтобы удовлетворить нужды всех горожан. К тому же, цены на эту воду, наверняка, непомерно высоки.

Торрик пытался помочь беднякам, раздавая им мои печати для очистки воды. Когда они закончились, он с помощью племянницы даже попробовал воссоздать технику, пусть и не совсем успешно. Хотя копии работают хуже оригинала, сам факт, что их удалось повторить, впечатляет. Девушка явно обладает талантом к созданию печатей.

Однако самое тревожное – это исчезновение самого Торрика. Рыжеволосая красавица говорит, что он пропал три дня назад после какой-то деловой встречи. Боюсь, это не случайность. Кому-то явно не нравится, что купец снабжает бедняков чистой водой. Возможно, его похитили, чтобы он не мешал чьему-то плану по обогащению на кризисе.

Клан Кровавого Моря приходит на ум в первую очередь. Им выгодно сохранять монополию на поставки воды. Да и наёмники, пытавшиеся вломиться в лавку Торрика, явно действовали по чьему-то приказу. Возможно, самого клана или его союзников.

Кроме того, меня беспокоит, что мои печати для очистки воды кто-то сумел скопировать, пусть и не полностью. Это значит, что техника может попасть не в те руки и быть использована во зло.

Я должен разобраться во всём этом. Найти Торрика, выяснить, кто стоит за его исчезновением и попытками помешать снабжать столицу водой. Жители не должны страдать из-за чьей-то жадности и политических игр.

При этом нельзя пропустить и возвращение Зено.

Похоже, мне придётся лично заняться этим делом.

Глава 7

Начать стоит с малого. Я прошу племянницу Торрика, которая представляется Риной, навести порядок в бумагах и проверить, с кем он мог встречаться в последний раз. Девушка, хоть и уверяет, что уже проверяла все документы, соглашается изучить их ещё раз. Я настоятельно советую сообщать обо всех незваных гостях и взять на службу кого-нибудь из наёмников для защиты.

– Да кто ко мне сейчас пойдёт? – фыркает рыжеволосая. – Дяди нет, а они все словно с цепи сорвались. Хотят выманить у нас, точнее, у меня эти ваши водяные печати. И надо же было дяде ввязаться в такое! Теперь любой чужак может оказаться засланным.

– Успокойся, – я задумчиво потираю подбородок, вспоминая старого знакомого. – Послушай, если ты не доверяешь местным наёмникам, я знаю одного, за которого могу поручиться лично. Поспрашивай в городе Вейлора, у него свой отряд. Ему можно верить. Когда найдёшь, скажи, что от Рена. Если он вдруг запамятует или прикинется, что не знает меня, намекни про змею. Он сразу поймёт, о ком речь, и точно примет заказ. Должен тебе помочь.

– Хорошо… – вздыхает Рина и качает головой. – Видимо, другого выбора у меня нет. Это явно лучше, чем отбиваться в одиночку и бояться ступить за порог, – неохотно соглашается племянница Торрика.

Закончив дела в «Медвежьей берлоге», я отправляюсь по тавернам собирать слухи. Проблема воды стоит чуть ли не на первом месте. Поставки в город идут стабильно, но её всё равно не хватает. Городские колодцы дают очень плохую воду, однако власти не торопятся решать эту проблему, несмотря на многочисленные жалобы.

Те, кто побогаче, могут позволить себе воду, поставляемую кланом Кровавого Моря. Положение бедняков, как всегда, мало кого интересует. Помимо проблем с водой, в столице горячо обсуждают новый набор в войско Императора, сражающееся на дальнем фронте против демонов. Вот что сейчас у всех на слуху. Надо же людям как-то отвлекаться от ежедневных проблем, а очередные победы Альдавиана служат прекрасной темой для сплетен. Многие знатные кланы стараются пропихнуть своих отпрысков в армию, чтобы усилить влияние и добиться признания самого Императора.

Оба вопроса касаются и меня, так что, разузнав, где находится ближайший колодец, я отправляюсь туда. Они разбросаны по всему городу в особых выделенных местах. Как правило, это жилые районы, и точки водоснабжения сделаны так, что доступ к ним могли получить сразу много людей.

Только самые богатые горожане могут позволить себе прямой доступ к воде. Как правило, это знатные кланы, у которых колодцы находятся прямо на территории поместий. Самое удивительное, что как раз у них практически нет проблем с водой. Однако так просто их источники не проверить.

В первую очередь я осматриваю скважины общего пользования, разбросанные по всей столице. Раньше доступ к ним был вполне свободным, и каждый житель мог ими пользоваться, чтобы пополнить запасы питьевой воды, но около четверти века назад ситуация в столице ухудшилась.

Изучив несколько колодцев, расположенных посреди улиц состоятельных жителей, я вижу, что они заброшены. Однако, чтобы не слишком нарушать привычки горожан, рядом с колодцами разбиты лавки с гербами Кровавого Моря.

На повозках постоянно подвозят воду, пополняя запасы. Я ощущаю, что бочки не простые. Усиленные и изменённые неизвестной техникой они могут хранить гораздо больше воды, чем кажется со стороны. Нечасто встретишь пространственные техники, видно, что это направление торговли для клана имеет ключевое значение.

От желающих пополнить запасы чистой воды нет отбоя. Горожане выстраиваются в длинные очереди, создавая бесперебойный спрос на столь простой и жизненно необходимый товар.

Я вливаюсь в нестройные ряды покупателей из состоятельных граждан, которые обсуждают другие городские новости, словно покупка воды для них – дело привычное.

За прилавком торгует лично один из представителей Кровавого Моря. Он с алчным блеском в глазах принимает оплату и следит, как люди клана в доспехах разливают воду или выдают уже готовые кувшины и небольшие бочки.

Выстояв очередь из нескольких десятков человек, я подхожу к прилавку и прошу воды. Крепкий и слегка пухлый купец оценивает меня пристальным взглядом. Наконец, он изрекает:

– Кувшин воды будет стоить три луника.

– Уважаемый, – холодно возражаю я, – у меня уши на месте. Только что ты отдал такой же объём воды за полтора луника.

– Не шуми, мужик, – кривится представитель Кровавого Моря, окинув продолжающую расти очередь презрительным взглядом. – Вода нынче в дефиците. Так уж звёзды сложились, что на тебе её осталось крайне мало. Можешь подождать, пока привезут новую партию, возможно, тогда и цену скину. Но тогда тебе придётся встать в конец очереди. А, возможно, не скину…

Он хохочет над собственной немудрёной шуткой. Несколько бойцов клана поддерживают его сдержанными смешками.

– Эй, парень, не задерживай! У меня маленький ребёнок ждёт! – раздаётся возмущённый возглас из толпы.

– А у меня старая мать! – визжит какая-то женщина. – Она так и помереть может. Давай уже плати или проваливай!

Скрипнув зубами, я отдаю целых три луника. Для меня это настоящая дикость. Да для большинства ремесленников даже в городе это дневной заработок. А тут за кувшин столько берут! Район-то богатый, люди словно не замечают, как на них наживаются. Хватают покупку и бегут по своим делам.

Я отхожу в сторону и пробую на вкус эту драгоценность. Вода чистая, лучше, чем получилось очистить племяннице Торрика. Однако это не всё. Жидкость насыщена лёгкой, едва заметной Ки. То ли после применения схожей техники, то ли специально, чтобы усилить вкус и эффект.

Неудивительно, клан Кровавого Моря всё же славится своими водными техниками. Вот и выбрали себе надёжный источник доходов. Слишком подозрительно всё это выглядит.

Покинув это место, я прохожусь по другим колодцам города. Почти везде встречаю торговцев из того же клана. Кроме того, доступ к старым скважинам перекрыт, а охраняет их городская стража.

Никто, кроме Кровавого Моря, попросту не торгует водой, и это крайне удивительно. Логика подсказывает, что на столь лакомую нишу слетелась бы масса стервятников, но в столице этим занимается всего один клан. Очень странно. Иначе как сговором я это объяснить не могу.

А сколько слухов ходит. Если верить Рине, единственными купцами, чья поставляемая вода проходит проверку качества у городских чиновников, являются представители Кровавого Моря.

Под покровом ночи я незаметно посещаю личные колодцы некоторых кланов, и увиденное поражает. В большинстве случаев вода малопригодна для питья, однако источники некоторых влиятельных семей являются исключением из этого правила. Интересно, болтают ли они об этом в публичных местах? Сомневаюсь.

Итак, что же здесь происходит?..

Я отправляюсь в бедняцкие районы города, где скважины вроде как должны быть закрыты, но на самом деле здесь даже страже нет особого дела до происходящего. Не имея денег и альтернатив, люди берут воду из непригодных для питья источников и стараются как-то её очистить. С учётом дефицита разработанных мной печатей это практически невозможно. Результатом подобных кустарных фильтров являются отравления и даже смерти. Но, так как страдают в основном неимущие, эта проблема мало волнует городские власти.

Здесь мне удаётся поближе изучить и осмотреть эти колодцы. Круглые, выложенные камнем, они уходят глубоко под землю. Поймав нескольких пьянчуг, ошивающихся поблизости, я подробно их расспрашиваю.

Сначала они отнекиваются и бормочут что-то невнятное, но звон серебряных монет быстро развязывает им языки.

– Да что тут рассказывать-то? – икая, говорит один из них, с жадностью глядя на монету в моей руке. – Колодцы в нашем районе давно уже запаршивели. Люди болеют, мрут как мухи. А стражникам хоть бы хны.

– Ага, – подхватывает другой, утирая грязным рукавом сопли. – Говорят, это всё Кровавые Псы виноваты, – последнее он произносит, понизив голос. – Они, мол, нарочно губят колодцы, чтобы свою воду втридорога продавать.

– А печати-то эти, для очистки, тоже хрен достанешь, – вздыхает третий пьянчужка, почёсывая давно немытую бороду. – Раньше хоть Торрик помогал, почитай единственный, кто о нас заботился. А теперь и он сгинул куда-то.

– Да уж, – подытоживает первый. – Совсем плохи дела. Того и гляди, весь район вымрет от этой отравы. А знатным господам только того и надо, земельку, значит, освободим под их хоромы.

Я киваю, отдавая им обещанные монеты. Информация, конечно, обрывочная, но она подтверждает мои собственные мысли.

Перемещение по городу и изучение проблем с водой с разных сторон постепенно позволяют мне сформировать целостную картину.

У большинства богачей вопрос с водой вообще не стоит. Для кого-то покупка кувшина за несколько серебряных монет не составляет труда, а у некоторых и в собственном колодце источник вполне чистый. Таких я отмечаю, запоминая, к какому клану они принадлежат. Меня больше всего смущает именно этот момент. Наверняка, они как-то замешаны.

Более того, мне удаётся лично поговорить с несколькими торговцами, которые хотели заниматься поставкой воды в город, но их воду и очищающие печати признали негодными и даже вредными. Этот факт они озвучивают с необычайной злостью.

Я посещаю ещё один из районов знати, где почти во всех дворах, кроме одного, также наблюдаются проблемы с водой. Я пробираюсь во двор, как раз, когда прислуга подступает к источнику с парой вёдер. Дождавшись, пока они уйдут, я спускаюсь в сам колодец и оказываюсь в системе городского водоснабжения.

Такой огромный город, как столица, не так-то просто обеспечить водой. Поэтому, наверное, ещё во времена Феррона и Аранга здесь была создана сложная система. Это сеть подземных каналов, по которым вода добирается до колодцев, откуда её и берут жители. Я изучаю тоннели, подходящие к району аристократии, и делаю интересное наблюдение.

Возле домов, где вода непригодна, в канале ощущается странная Ки. Изучив это место подробнее, я понимаю, что здесь явно поработал мастер создания формаций. Мне удаётся обнаружить наличие скрытой техники, которая прямо сейчас воздействует на всю воду, текущую по каналу. Вот только снять эту формацию не получается, она хорошо замаскирована и ещё лучше защищена.

По подземным тоннелям я добираюсь до самого первоисточника. В недрах города скрыта разветвлённая сеть подземных рек, струящихся на разных глубинах. Кроме того, в самом сердце этого лабиринта пробурены глубокие скважины, дающие дополнительную живительную влагу. Именно отсюда, из этих тёмных глубин, начинается долгий путь воды по хитросплетениям каналов и туннелей. Поднимаясь всё выше и выше, она распределяется по районам столицы, словно кровь по венам гигантского организма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.