Дарья Колган
Простые истории

Рассказы из этого сборника были написаны в 2021 году. Год, когда я начала привыкать быть мамой. Год, когда прошли первые тревоги после ковида. За год до больших перемен.

Спасибо моему мужу, который всегда поддерживает и помогает.

Сосед.

Сидя в дурацком дачном туалете-скворечнике, Борис Палыч мучился от отравления садовыми химикатами. Уже второй час он не мог покинуть насиженное место. Сидел он в полутьме и редкие лучи солнца пробивались через резную дверь, создавая на его седых коленях световые узоры наподобие хохломы. Впрочем, Борис Палыч эту красоту совершенно не видел, его мысли были заняты местью.

– Старый хрен! – периодами выкрикивалось из «скворечника».

Лариса, жена Борис Палыча, полола рядом грядку и шумно выдыхала на каждое гневное оскорбление из туалета.

Конфликт Борис Палыча с соседом начался почти сразу, как только он купил эту дачку в старом СНТ пару лет назад. Преисполненный радостью, что он нашел занятие, которое скрасит его пенсию, он живо общался с соседями, с некоторыми ходил вместе в баню, с некоторыми даже выпивал иной раз. И лишь один дед с правого участка на первое приветственное «Здрасьте! Я Борис!» хмыкнул, смачно плюнул и ушел в свой аккуратный белый дом с зеленой крышей.

Первый раз Борис Палыч не придал значения враждебности соседа – настроение дело такое – но с каждым новым контактом ситуация накалялась.

Сначала соседская яблоня разрослась так сильно, что загородила весь свет для Ларисиных цветов. В поисках какого-то компромисса, Борис Палыч дождался, когда сосед чем-то серьезно занялся в огороде, и, закрыв глаза на свои шестьдесят семь лет, выпрыгнул из-за кустов.

– Здравствуйте! Мы с вами еще не знакомы, я ваш сосед Борис. У нас тут видите ли какое дело – ваша яблоня так сильно разрослась, что загораживает свет как раз там, где сидят цветы моей жены, – Борис показал на Ларису, стоявшую в традиционной огородной позе в нескольких метрах от него.

– Надо было думать, где цветы сажать, – дед отрубил диалог безапелляционно и исчез в дебрях своего сада так, что Борис не успел очухаться.

Потом через забор начал своё сорняковое наступление на возлюбленные грядки Борис Палыча мясистый ревень. Его гигантские лопухи-листья и толстые кислющие стебли, как большой осьминог, проникли через старенький деревянный забор. Иногда Борис Палычу даже снилось, что соседский ревень так размножился, что занял весь его огород. Он открывал дверь, а там везде был ревень. Всегда после такого он просыпался от ужаса в поту.

Но в этом году этот дед переплюнул сам себя. В середине лета он собирал всяких жуков со своих грядок и складывал их в бутылку. Дело не зазорное, но надо же этих жуков убить! А он что – как собирал, так и бросил эту бутылку по середине грядок. Хоть бы керосина в нее налил. А он все оставил и убежал в свой белый дом с зеленой крышей.

Собственно эти жуки недолго думая, переползли на любимые помидоры-сливки Борис Палыча и успели уже подожрать листья. Ох, как расстроился Борис Палыч, когда увидел эти листья в дырочку!

А теперь вот – на виноград, который с трепетом Борис Палыч растил по всем методичкам виноградников, попал какой-то химикат. Однозначно специально сделал!

– Вот же вредный говнюк! – послышался очередной шумный выдох Ларисы с дальнего угла грядки.

Спустя несколько дней, в новой попытке побороть вторжение ревеня, Борис Палыч заметил копошащуюся в кустах соседскую бабку.

– Простите! Извините! – размашисто, как будто дунул в горн, крикнул Борис Палыч.

Бабка подняла глаза на него. Это было такая аккуратно стареющая женщина, в красивом ровно повязанном на голове платочке, как с шоколадки «Аленка». Правда, сама Аленка была на много десятков лет старше. Она встретилась глазами с Борис Палычем, резко не по возрасту вскочила и буквально убежала к себе в домик с зеленой крышей.

– Понятно, бабка тоже ку-ку.

До конца лета новых контактов с соседями не случилось, так и ушли зимовать.

С самых первых теплых дней Борис Палыч рвался на дачу. И, как только установилась регулярная теплая погода, Борис Палыч уже копался в грядках.

К началу лета соседский ревень опять пустил несколько стрел в сторону Борис Палыча. И только сейчас он увидел, что помимо злосчастного ревеня и яблони через забор по всей стороне с дедом лезет безумная трава и сорняки.

– Вот же старый! Новое мне испытание.

Истошно и даже немного театрально Борис Палыч матерился в соседскую сторону и размахивал тяпкой, чтобы победить надвигающуюся катастрофу с сорняками. В этот момент милейший Тимурик, совершенно непонятной национальности и возраста темноволосый парень, который был абсолютно каждому в товариществе помощник за умеренную плату, шел мимо ругающегося пенсионера.

– Дядь Борь! Дядь Борь! Ты чего там ругаесся?

– О Тимурик, да видишь опять мне напасть! Сорняки эти от соседа лезут и лезут!

– Это да, Клим Аркадьич всегда ухаживал за огородом, а в этом году уже и некому. Очень жаль – очень жаль!

– Не понял, почему жаль?

И тут Тимурик рассказал Борис Палычу историю, почему Клим Аркадьич был всегда такой смурной и недружелюбный. Дело в том, что его жена, та самая аккуратная старушка, долго и безнадежно болеет. Практически ничего не помнит и нуждается в постоянном уходе. Последние годы Клим Аркадьевич и сам стал сдавать – всё-таки возраст. Бабка помнила только этот сад и этот домик с зеленой крышей, который они молодые с мужем построили. Так Клим Аркадьич ее каждое лето сюда привозил, и они жили, занимались огородом, как могли. Каждый день для него был испытанием, конечно. Снова рассказывать человеку всю его жизнь, а он на тебя смотрит и ничего не понимает. Только этот огород и помнит. Этот дом стал для него и счастьем, и проклятием.

– А вот совсем недавно мне позвонила женщина какая-то – то ли сиделка, то ли работник какой. Сказала, привезу на неделе Светлану Петровну – это жена его. Нужна будет помощь в саду, все в порядок привести. А он сам умер.

– Кто?

– Да Клим Аркадьич. Уснул и не проснулся. Только всем распоряжения и успел оставить. Ладно, побежал я!

Весь гнев на соседа тут же пропал. Борис Палыч бросил борьбу с сорняками у себя на стороне и перелез через забор к соседу.

Баня.

Ку-ку! Ку-ку!

Кукушка-кукушка, сколько мне лет осталось?

Ку-ку! Ку-ку!

Когда холмы то взмывают вверх, то опускаются вниз деревня выглядит, как большой, объемный ковер домов и огородов. Видно не только соседскую крышу, но и крышу соседей соседей.

Только для тех, кто жил на таких землях, понятна хитрость ставить дом в низине. Когда дом внизу, его видно меньше. И такие же любопытные глаза, как у Валентина, не смогут установить привычный ритм жизни каждого дома. В глубоком пенсионном безделье, как у него с Татьяной, и не таким начнешь заниматься, чтобы сохранить ощущение нужности. Так он и глядит с холма через свой старый бинокль на другие дома. Ибо страшнее всего здесь остается хулиганство, воровство и вандализм, а не любопытство.

Валентин, конечно, не из злого умысла имел бинокль. Охотничье прошлое все-таки. С тех пор как в последний раз он победоносно вывалил на кухонный стол мертвую тушку кролика прошло уже лет десять, которые Татьяна спокойно дышит и не нервничает, что на очередной вылазке кто-то кому-то что-то прострелит или чего хуже на ее кухне опять окажется труп животного, которое нужно приготовить, чтобы не ударить в грязь лицом.

Татьяну эти бытовые дела приводили в уныние, родись она полвека спустя, она скорее всего была бы счастливой одинокой женщиной, но в ее время так нельзя было. Поэтому вот тебе старая деревня, огород, двое детей-погодок, которым уже за сорок, домик из кирпича в низине участка и Валентин, который топит баню и смотрит в бинокль.

Принцип растопки бани не так уж прост, как кажется. Особенно, если это обычная русская баня по-черному. Родись Валентин на полвека позже, он бы построил что-то другое. Может быть, модное со светлой парилкой или большими окнами, может быть даже с несколькими комнатами. Но однозначно с более высоким потолком и большой дверью, чтобы не приходилось постоянно пригибаться.

– Это курятник! – так молодой Валя объяснял вторую постройку председателю кооператива.

– Валь, если это баня, то ее нужно убрать. Не положено.

– Да какая же это баня! Посмотри, разве на этих полках можно париться – это же насест для кур.

Глупый, старый закон, который отменили так же, как приняли, посадил Валентина на эти «насесты» париться, ругать председателя (Царство ему небесное!) и смотреть в маленькое окошко-иллюминатор в стене на свой участок, дом, жену и собственную жизнь.

Чтобы разжечь печку нужно создать среду для легкого распространения огня. Нельзя использовать горючие жидкости, потому что от них вся парилка провоняет. Нужно сконструировать горку – внизу бумага, на бумагу щепочки: от маленьких до более крупных. Когда схватятся щепки толщиной в палец, огонь уже не погаснет, можно начинать подкладывать дрова.

Ежедневные газеты, которые сперва шли на оборачивание банок и упаковку очень нужных фарфоровых сервизов, которые никак не примут в наследство неблагодарные современные дети, прекрасно подходили для этой горки. Когда газет не было, жгли подписные журналы, совсем редко книги. Но, если книги и шли в печь, то сначала оценивались интересны ли они будущему поколению, или их ждет участь многострадальных сервизов.

Валентин вообще часто задавался вопросами будущего – что достанется потомкам. Но после рюмки-другой домашнего крепкого вина был горазд только на радикальные и крепкие суждения: «Ничего им не надо, детям этим. Ни твои, Таня, сервизы. Ни наш дом. Ни-че-го! Так и помрем среди этого барахла!»

Последние пару лет барахлом признаётся почти всё, что долго не использовалось. А от всего барахла Валентин категорически избавляется. И если книги в этой войне горят первыми, то на сервизы все никак рука не поднимается.

Лучше всего горит мелованная бумага. Ни эти дурацкие цветные глянцевые журналы со следами красивой жизни с другой стороны планеты, ни Бурда с выкройками, которые на почте маниакально выписывают все женщины. Они все тлеют, как надежды и мечты. Тлеющая полоса пробегает по страницам, превращая их в серое бархатное покрывало. Нет в них искры!

Отлично горят газеты, а еще лучше толстые журналы с литературными опусами. Валентин выписывает их, как все, уже с десяток лет. После какой-то громкой публикации подписка на журнал появилась сразу у всей улицы. Шум утих, а подписку никто не отменял. Лопни, но держи фасон.

Валентин редко открывал эти подписные журналы без посторонней наводки. Бывало, сосед или дочь скажут: «А ты видел в последнем выпуске какая карикатура?». Тогда он надевал очки, устраивался поудобнее и с ритуальной холодностью именитого критика приступал к чтению. В конце он говорил: «Интересно!» – и закрывал журнал навсегда.

Под конец жаркого дня очень приятно наблюдать, как солнце идет на спад. Летом особенно чувствуется переход ото дня к ночи, от одного дня к другому. А еще этот розовый закат, предвещающий ветреное завтра.

Баня с белесыми стенами на фоне контрастной зари буквально светится. Миниатюрное окно в этом свечении выглядит еще более миниатюрным, чем обычно. Валентин лишний раз убеждает себя, что по-другому сделать нельзя было – не разрешили бы. И еще эта голубая дверь, как бельмо на глазу, собрана по частям из старых досок, откровенно маленькая, и чтобы пройти в нее широкоплечему Вале, и чтобы вообще называться дверью.

Бочком с горсткой журналов на растопку он заходит в баню и начинает свои традиционные манипуляции с огнем.

Баня действительно больше похожа на курятник, но слишком буржуазный для смутных времен. Курятник, какой бы кучерявый он ни был, строить на участке можно было, а вот баню – нет. И тут ничего не поделаешь.

За голубой дверью пряталось мизерное помещение. За такой дверью другого и быть не могло. Дверь, в которую можно было пройти только согнувшись в три погибели, могла вести только в помещение высотой в два человеческих роста и шириной полтора шага. Захочешь лечь на пол – не поместишься. Ноги будут торчать прямо из этой голубой двери.

Высота предбанника была метра три не меньше, потому что не было потолка, а сразу шифер двускатной крыши. Напротив входа висела подобранная на какой-то свалке и отремонтированная вешалка, справа под миниатюрным окошком была прикручена скамейка, которая в каком-то недалеком прошлом была прогнившими досками. Слева от входа еще одна маленькая дверь, но массивная, как в сказочном теремке. Не такая ветхая, как голубая, но тоже собранная из остатков чужих жизней.

За ней скрывалась та самая парилка-курятник с двусмысленными полками для парения и маленьким окном в мир. Здесь же старая печь с баком для горячей воды. Её, как и всё в этой жизни, Валентин собрал по частям сам. Крупные, грубые швы сварки разного металла делали печку уникальной и уродливой одновременно.

Заржавевшую задвижку на топке Валентин сначала без страха открывает руками, но предусмотрительно откладывает щепочку, чтобы, когда печь разогреется, не обжечься.

Сначала берем бумагу. Что сегодня превратится в золу? Очередная “Дружба” выпуск 2007 года.

«Зачем мы столько лет ее выписываем, надо сходить отменить эту подписку!» – вступает в диалог с самим собой Валентин. Одну за одной он отрывает страницы коричневого крепкого журнала с темными буквами, неизвестными именами и бесконечными столбиками текстов.

«Неужели это кто-то читает?!»

Каждая страница в умелых руках Валентина превращается в упругий комок. Всего комков нужно было пять или шесть, чтобы построить из них пирамиду, а сверху складывать щепки помельче, потом побольше и так далее. Зажечь печь каждый раз авантюра, игра! Собрал конструкцию, закрываешь задвижку и ждешь – потянуло или нет? Потянуло! Можно бросать поленья покрупнее.

Дело было почти сделано, вода в баке уже нагревалась, в самой бане становилось теплее. Валентин собрал всё, что принес для розжига – поднял щепочки, старые бумажки и несчастную “Дружбу”. Взгляд его притянула сама собой первая строчка, а потом глаза сами поскакали по тексту. Пробежавшись взглядом по первому столбцу, Валентин присел на неуклюжую лавочку в предбаннике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.