Мария Синягина
РОКЕР: черное и белое

Мария Синягина

Рокер: черное и белое

Роман

Оглавление

Глава 1. Крушение надежд

Глава 2. Снова на те же грабли

Глава 3. Новые горизонты

Глава 4. Это уже слишком

Глава 5. Я больше тебе не верю

Глава 6. Без песен ты никто

Глава 7. Алюминиевые огурцы

Глава 8. Кроткая. Или нет?

Глава 9. Не можешь бороться – беги

Глава 10. Без неожиданных визитов как-то спокойнее

Глава 11. Молотки и молот

Глава 12. Компромисс

Глава 13. Еще один

Глава 14. Потери

Глава 15. Грехопадение

Глава 16. Маркетинговая стратегия

Глава 17. Черное и белое

Глава 18. «Лунные блики»

Глава 19. Чувство обостренной справедливости

Глава 20. Идеальная афера

Эпилог

Глава 1. Крушение надежд

Арс старалась не оглядываться назад. Впереди бушевал зал. Не такой большой, как хотелось бы, но все же это был «Роккк», один из самых крутых клубов Москвы.

Сегодня после концерта они договорились поужинать с Островским, он обещает новые концерты на других, более крупных площадках. Это то, чего «Лунные блики» не могут добиться вот уже много лет. С тех самых пор, когда Арсения Светлова, лидер и основатель группы, поссорилась с Артуром Велеевым – известным, влиятельным рок-музыкантом.

В то время она работала музыкальным редактором на радиостанции «ВелиАр», принадлежащей Велееву. Как-то раз она заметила, что плейлист, который она так тщательно составляла, перекроен почти на треть. Арс не растерялась и отправилась прямиком к генеральному, который популярно объяснил, что она здесь никто и право открывать рот ей никто не давал. И дернул же ее черт выпалить Дедушке правду-матку прямо в лицо. О купленных ротациях и бесталанных исполнителях. О том, что ему плевать на искусство и все его творчество – фикция, обычное манипулирование аудиторией. Велеев тогда совсем не выглядел таким старым, как сейчас, да и это бы ее не остановило. Надо признаться, Арс не сдержалась бы и сегодня, не посмотрела бы ни на возраст оппонента, ни на то, что точно знала, к каким последствиям обязательно приведет ее несдержанность. Артур Велеев оказался мстительным, он не просто затаил злобу на Арсению Светлову, но и сделал все, чтобы ее карьера, только набиравшая обороты, забуксовала.

Вопреки его стараниям, Арс не смирилась и не сдалась. Она делала все, чтобы оставаться на плаву. Благодаря настойчивости и, что скрывать, таланту, у нее появилась своя аудитория, которая любила ее песни и хотела ходить на ее концерты. Только вот выступать на более или менее приличных площадках с тех самых пор ей не давали. Деятельность «Лунных бликов» ограничилась затрапезными клубами и бесплатными фестивалями, где она, известная рок-певица, вынуждена была делить сцену с начинающими музыкантами. Арсения крутилась как могла, стучалась во все двери, а в перерывах между репетициями и чередой постоянных отказов делала аранжировки на заказ, писала песни для других исполнителей. Это позволяло ей неплохо зарабатывать, но стремилась она все-таки к карьере музыканта-исполнителя, человека на первых ролях и планах, а не к мимолетному упоминанию в титрах.

Продюсер Эдуард Островский появился в жизни Арсении внезапно. Он сам нашел ее студию, заявился к ним прямо на репетицию и сообщил, что хочет сделать «Лунные блики» рок-группой с мировым именем. Что-то говорил про перспективу и заработки, называл астрономические суммы. Арс сомневалась, но, посмотрев на своих музыкантов, возбужденные взгляды которых были устремлены на продюсера, решила принять его предложение. Островский не обманул, и уже спустя две недели в их расписании появились выступления на таких площадках, о которых еще месяц назад они могли только мечтать.

Что ж, их первый после долгого перерыва большой концерт подходит к концу и уже сейчас можно сказать: они молодцы. Хорошая атмосфера, качественный звук. Зрители – ее аудитория из социальных сетей и цифровых площадок – активно подпевают, ловят каждое ее слово.

– И на клавишах Ренат Скептик Айдаров!

Зал взорвался криками и аплодисментами, а Скептик прошелся по клавишам длинным глиссандо.

– Соло-гитара неподражаемый Гари Рыбаков! – Зрители подхватили и это имя, пижон Гари лишь мимоходом улыбнулся, не отступая от основной партии.

– На басу Лера Маршал! Валера, не спи, мы тебя слышим! – Гитарист ненадолго оживился, зарядил грозный низкий басовый рифф, а потом снова слился в общем ансамбле.

– На барабанах наш новенький, но уже незаменимый Иван и я, ваша Арсения Светлова!

Арс низко поклонилась, в прыжке распрямилась и поправила головной микрофон. И почему он постоянно слетает? Хотя, наверное, меньше надо прыгать по сцене.

– Ну что, споем вместе?

Зал снова заревел, скандируя название заглавной песни «Лунные блики». Арсения взяла с подставки гитару, накинула на шею ремень и заиграла интро ее самой известной песни. Арсения написала ее пятнадцать лет назад, с ней же стала популярной. Теперь на каждом концерте они играют ее последней под дружную поддержку зала. Жаль только, что концертами их музыкальная жизнь не избалована. А еще жаль, что сегодня с ними нет Нинель, ее бэк-вокал здорово оживляет звучание. Она снова закрыла глаза, представляя, что перед ней не рок-клуб, вмещающий максимум пятьсот человек, а Олимпийский стадион¹ в Лужниках.

Сейчас сверху посыплется снег, это самая красивая часть концерта. Правда, техник, который обычно запускал реквизит с колосников², сегодня не пришел. Хорошо хоть Островский согласился залезть на эту верхотуру и в нужное время запустить реквизит. Повезло. Иначе финал концерта оказался бы не таким эффектным.

Вдруг сцена содрогнулась от удара, словно от первого толчка землетрясения. Валерик на басу пропустил несколько нот, а клавишная партия Рената и вовсе прервалась. Зал больше не пел, и Арсения распахнула глаза. Софиты ослепили ее. Словно с непривычки, она моргнула, фокусируясь, и, наконец, увидела его. У ее ног без движения лежал человек. Его рука неестественно вывернулась, а голова запрокинулась.

Звуки постепенно исчезали, только Гарик, увлекшись, не замечая ничего вокруг, продолжал играть. Арсения обернулась, увидела, как Иван откинул в сторону палочки, сорвал с себя наушники и со скоростью медведя, преследующего жертву, ринулся к ней. Его стул упал на пол, но Иван, если даже и заметил это, не остановился ни на секунду. Он тронул Гари за предплечье, и соло-партия прекратилась. Арсения присела на корточки. Перед ней с остановившимся взглядом лежал Эдуард Островский. Ее новый продюсер, надежда на мировую славу «Лунных бликов», был мертв.

Арс потянулась к нему, желая поправить завернувшийся ворот рубашки, обнажающий длинную, словно от цепочки, отметину на шее, но чьи-то сильные руки бесцеремонно дернули ее вверх, оттаскивая от тела.

– Что такое? – возмутилась Арсения, скидывая с себя тяжелую руку барабанщика. – Отпусти!

– Не трогай его. – Иван завел ее руку за спину и наклонился прямо к уху, Арс дернулась и зло посмотрела на него:

– Ты что, рехнулся?! Отпусти, на нас же смотрят!

– Сделаешь хуже. – Иван взял ее за запястье и повел за кулисы. – Да не сопротивляйся ты!

Барабанщик почти силой запихнул ее в гримерку и плотно прикрыл дверь.

– Какого рожна я здесь? – Арсения злилась. Она всегда злилась, когда не понимала, что происходит.

– Значит, так, – припечатал Иван, – ты здесь, чтобы успокоиться. Выпей воды, водки или коньяка. Но лучше валерьянки. Посиди пять минут, а потом выходи и держи себя в руках – ничего не трогай и ни с кем не говори. Ты на публике. Все пятьсот человек смотрят не только на Островского, но и на тебя. Ему уже все равно, а тебе, надеюсь, пока нет – один неосторожный поступок, и все, что осталось от твоей карьеры, рассыплется в прах.

– Какого лешего ты тут командуешь! – взбесилась Арс, отскакивая от него. – Я здесь главная!

Она скинула блестящий концертный жакет и осталась в черной облегающей майке. Схватила со стула небрежно оставленное перед концертом черное худи и, повернувшись к Ивану спиной, чтобы тот не заметил отчаянный румянец на ее щеках, принялась натягивать его поверх майки.

– Ты что, идиотка? – раздраженно, даже словно разочарованно, бросил Иван ей в спину. – Твоего продюсера убили, а ты лезешь к его телу. Его нельзя трогать, потому что сейчас сюда приедет полиция и, поверь мне, начнется ад.

– С чего ты решил, что он не сам упал? – Арсения удивленно повернулась к нему.

– Потому что я видел его руки.

*

Когда они возвратились в зал, охрана уже оцепила сцену, оттеснив зрителей и музыкантов. Арсения подошла ближе и вгляделась в очертания того, с кем пару часов назад весело болтала, строила планы. И не только на сегодняшний вечер. Светотехник не догадался погасить прожектор, отчего луч света падал прямо на неподвижное тело.

Арс посмотрела на руки Островского. Да, Иван оказался прав. Обычно аккуратные, со сдержанным мужским маникюром, руки продюсера выглядели теперь по-другому. Грязь на костяшках. Ссадины. Кое-где виднелись синяки и кровоподтеки. Ноготь на указательном пальце правой руки слез с пластины и некрасиво оттопырился. Арсению передернуло.

Да, его определенно убили. Возможно, толкнули, а потом, когда он повис, как показывают в фильмах, зацепившись руками за край какой-нибудь балки, били по кистям, чтобы сорвался. И он упал.

– Девушка, отойдите от пострадавшего! – Люди в форме по-хозяйски разместились рядом с телом, оставляя на полу грязные следы. Арс показалось, что своими грязными ботинками они втаптывают в сцену ее, Арсении, жизнь.

Кто же его убил? И что теперь делать ей?

– Девушка, вы тут главная? – Арсения обернулась, краем глаза увидела, как усмехается Иван.

– Меня зовут Арсения Светлова, – проговорила она, глядя на барабанщика, а затем перевела взгляд на полицейского, – я руководитель музыкальной группы «Лунные блики», мы здесь выступали. Вам лучше найти менеджера клуба, она свяжет вас с управляющим.

– То есть это ваш концерт сейчас был? – Арсения кивнула. – Тогда нужно, чтобы вы сделали объявление. Зрители в зале могли что-то видеть, поэтому я не могу их отпустить. Но и опросить сегодня их тоже не получится, у нас нет столько людей. Поэтому каждому из них надо будет подойти к нашим сотрудникам, их сфотографируют и запишут данные. После этого они смогут уйти. Да, и если кто-то видел что-то важное, попросите их подойти ко мне лично. Запомнили?

– Конечно. – Арс растерянно оглядела зрительный зал. Он изменился разительно. Еще сорок минут назад это была стихия, единая сила, люди пели вместе с ней, жили ее музыкой, так же, как и она сама. Теперь же она чувствовала их страх. Он проникал в нее и соединялся с ее чувствами – болью, растерянностью, неопределенностью.

– Друзья! – произнесла она и закашлялась. Прочистила горло, отвернувшись от микрофона. Увидела, как люди потянулись к ней. Софиты уже погасли, поэтому она видела глаза, устремленные на нее.

– Друзья, – вновь повторила она, – произошел несчастный случай. Мне очень жаль, что так получилось, но вам… всем нам придется пока остаться здесь. – Зал возмущенно загудел, но Арс не обратила на это внимания. – Ненадолго. Полиция запишет ваши данные и отпустит. В течение нескольких дней с вами свяжутся, чтобы опросить. Если кто-нибудь из вас видел что-то необычное, связанное с тем, что случилось, прошу вас, не молчите. Подойдите к этому человеку прямо сегодня, – она рукой показала на полицейского, – и расскажите все. Да, и еще, – она поймала недовольный взгляд полицейского, – я понимаю, что этот вечер испорчен, хоть и не по моей вине. Я прошу у вас прощения.

*

Полиция работала медленно, основательно. Арс с ребятами отпустили только ближе к двум ночи. Раздавленные, уставшие, они молча разбрелись сначала по гримеркам, а потом расселись по машинам и двинулись каждый в свою сторону. Никто и не вспомнил, что после концерта они договаривались собраться, чтобы отпраздновать их победу. Нечего праздновать. Все кончено.

Арс тяжело опустилась на сиденье своего нового БМВ.

Ей было очень жалко Островского, у него, кажется, осталась молодая жена. Точнее, она уже вдова. Тот строгий полицейский сказал, что она не смогла приехать в клуб, вроде как находилась слишком далеко. Арсения слышала, как он договаривался с ней на завтра о встрече в отделении полиции.

А еще Арс жалела своих ребят – ее музыкантов. Она снова проиграла, снова подвела их. Неважно, что в случившемся не было ее вины. Факт оставался фактом – «Лунные блики» снова опустились на самое дно.

Вся ее команда, кроме Ивана, с ней многие годы, а кто-то – даже страшно подумать – почти полтора десятилетия. Иван пришел недавно и для нее, Арсении, он во многом вынужденная мера. А все потому, что старого барабанщика пришлось попросить покинуть группу. Многие крутили пальцем у виска – из коллектива выгнала, а в постели оставила. Да, секс и работу Арсения Светлова не связывала никогда. Не в том смысле, что не спала с тем, с кем делала музыку, а в том, что близкие отношения с кем бы то ни было не давали ее избраннику никаких послаблений или индульгенций.

Мирон перешел черту, когда решил, что может безнаказанно косячить в студии и на сцене, а еще опаздывать везде и всюду только потому, что она с ним спит. Странно, конечно, но, когда она его уволила, он не хлопнул обеими дверьми – звукоизолированной дверью репзала и той, что закрывала ее просторный лофт. Видимо, Арс недооценила степень его привязанности к ней. А возможно, дело было в отсутствии амбиций. Не как таковых, конечно, а именно тех, что касались «Лунных бликов».

Когда Нинель привела к ним Ивана, Арс, не раздумывая, уволила Мирона. Обидно, одним днем. Светлова не дала доиграть ему даже заявленные концерты. Мирон расстроился поначалу, а потом засыпал ее идеями о том, где он планирует попробовать свои силы. Вариантов оказалось много, Арс даже не ожидала, что он так быстро отойдет от потрясения.

Иван поначалу ее очаровал. Харизматичный, очень музыкальный, красивый.

«О его чувстве ритма ходят легенды», – сказала ей Нинель. Арсения убедилась в правоте помощницы, когда посреди концерта у их звукорежиссера отказал клик-трек³. Арсения уже готовилась к ритмическим ляпам, но вопреки ее опасениям новый барабанщик отыграл так, будто метроном был вмонтирован прямо в его мозг.

Потом, правда, Иван начал ее раздражать. Нет, его чувство ритма никуда не делось, играл он превосходно. Вовремя завершал треки. На концертах прекратились ситуации, когда музыканты уже закончили, а барабанщик по инерции продолжает играть. Ни разу на выступлениях Иван не нарушил паузы внутри композиции. Арс периодически использовала прием прерванной песни: она любила этот момент, когда в зале на несколько секунд наступала полная тишина, а потом, словно не сговариваясь, музыканты снова начинали играть.

Только поэтому он пока с ними. Потому что в остальном терпеть Ивана стало просто невыносимо. Неприязнь эта настигла Арсению не сразу. Он перебивал ее во время репетиций, спорил – на каждую ситуацию у него было собственное мнение. Теперь он казался ей бесцеремонным, насмешливым и даже тираничным. И все равно таким талантливым. Она почему-то перестала оглядываться назад, чувствуя его взгляд даже тогда, когда барабанщик совершенно точно играл с закрытыми глазами.

Как и в случае с Мироном, Арсения на первое место поставила интересы группы. Она никогда не шла на сделку с совестью, когда дело касалось творчества. Ради искусства, ее искусства, она готова терпеть даже такого, как Иван.

Ребятам, кстати, он нравился. Арсения видела, как легко он влился в коллектив. Возможно, ее отношение к барабанщику было обусловлено обычной ревностью, но думать об этом ей не хотелось.

Под мысли, невеселые и вязкие, словно мазут, она доехала до дома. Парковка была забита, и она еще раз порадовалась тому, что не поскупилась и арендовала себе место на подземном паркинге: ее белоснежная лошадка определенно требовала для себя отдельного и, главное, всегда свободного стойла.

Дома она бросила сумку с концертным реквизитом и кофр для платьев и костюмов прямо на пол. Завтра рассортирует. Что-то отправится в паровой шкаф – освежиться, что-то в стиралку вместе с тем, что уже лежит в корзине. Жакет, похоже, придется выкинуть. Непонятно, как на нем оказалась кровь Островского, ведь она сняла его практически сразу. Хорошая вещь, вряд ли отстирается, хотя, может быть, химчистка справится.

Арсения налила себе чашку капучино. Она не признавала кофе в непроверенных местах, всегда пила его только дома или же там, где точно знала – напиток не испортят, не используют неделю назад (в лучшем случае) помолотую робусту, не вскипятят и ни в коем случае не предложат растворимый вариант. «Разочарование от плохого кофе может вогнать меня в депрессию», – иногда шутила она.

Закрывая глаза, она по привычке продумывала, что будет делать завтра.

Первое и самое главное – это визит к Дедушке. Похоже, все, что случилось сегодня, лишь продолжение сценария, который Артур Велеев начал разыгрывать сразу после их ссоры. Хотя почему всего лишь? Если ее предположения верны, то Артур сегодня превзошел самого себя – совершил убийство. Казалось, что все это слишком даже для него. Хотя если Дедушка впал в маразм, что вполне вероятно при его деньгах, власти и характере, то мог пожелать завершить свой план по уничтожению Арсении Светловой как творческой единицы.

Глава 2. Снова на те же грабли

Длинная яркая юбка мешала ей. Пару раз она даже наступила на подол, выругалась, а потом плюнула и подтянула пояс повыше, к груди. Она и сама не знала, зачем когда-то купила эту вещь, ведь в ее гардеробе – и концертном, и повседневном – принципиально царил монохром. Черный, немного белого и еще меньше серого. При этом на концерте, при желании, Арс могла блестеть не хуже зеркального диско-шара – стразы и пайетки на черном, особенно в свете софитов, смотрелись на ее худощавой фигуре лучше любого самого яркого наряда. Она всегда – и в жизни, и на сцене – ощущала себя стопроцентным рокером, поэтому никогда не допускала в образ ни грамма гламурности.

Сегодня, снимая юбку с вешалки в гардеробной, ей пришлось срезать с нее бирку – вещица несколько лет провисела в шкафу. Завершили образ кепка с надписью AC/DC и с длинным, закрывающим лицо козырьком и черная медицинская маска – наследие периода локдаунов и эпидемий.

Этот маскарад Арсения задумала не случайно. Она прекрасно знала, что Артур Велеев вряд ли захочет с ней встретиться, поэтому, отправляясь в известный ей не понаслышке бизнес-центр в центре Москвы – туда, где располагался офис его радиостанции, – решила изменить внешность.

На проходной никого не было. Арс, воровато оглянулась, пригнулась, чтобы проскочить турникет и, конечно же, упала, запутавшись в непривычно длинной юбке. Чертыхнувшись, она подобрала объемные складки и, потирая ушибленное колено, поспешила к лифтам.

Радио «ВелиАр» занимало целый этаж. Перед входом Арсения скинула куртку и уверенным шагом проследовала через зону open space прямо к кабинету директора.

– Девушка, вы куда? – окликнули ее уже перед самой дверью.

– Мне назначено, – намеренно раздраженно кинула она, надеясь, что ее уверенный тон убедит секретаря в том, что она имеет право здесь находиться, и решительно распахнула дверь.

Велеев был на месте. Он удивленно поднял глаза из-под невесомых, кажущихся невидимыми, очень дорогих очков и с недоумением уставился на посетительницу. Арсения сняла кепку и сдвинула маску на подбородок.

– Здравствуйте, Артур Денисович. Я войду?

– Ты вообще-то уже вошла, но уж коль спросила, то нет, нельзя. Заметь, я не спрашиваю, зачем ты явилась. Тебя здесь не ждали, так что проваливай. И дверь поплотнее прикрой, сквозняк, знаешь ли, всякую заразу может в кабинет принести.

– Я не уйду, – спокойно произнесла Арсения, усаживаясь на стул, – нам надо поговорить.

Взгляд Дедушки из насмешливо-удивленного превратился в жесткий, деловой.

– А ты наглая, – коротко констатировал он, – не изменилась вовсе. Ну, говори.

– Вчера у меня был концерт в «Роккке».

– Ты что, хочешь, чтобы я тебя поздравил? – Велеев удивленно поднял одну бровь.

Что это – отличная актерская игра или он действительно ничего не знал о ее концерте?

– Поверь мне, любой твой концерт, тем более в «Роккке» – это случайность. Возможно, ошибка. Уверяю тебя, больше ты эту сцену не увидишь. Только если из зала.

– Артур, вы не хотите прекратить эту травлю? – внезапно для себя спросила она. – Вам самому не надоело?

– Я же урод, ты забыла, девочка? Или ты передумала и хочешь извиниться?

Арс оставила вопрос Велеева без ответа. Впрочем, скорее всего, ответ ему и не требовался, Арс была уверена, что это ничего бы не изменило в отношении Артура к ней.

– Вчера на концерте убили моего продюсера, Эдуарда Островского. Его скинули с колосников прямо ко мне под ноги. Это он устроил мне концерт в клубе. Не знаю, как он обошел ваши… Кхм… Рекомендации, – она попыталась усмехнуться, но вышло плохо, усмешка получилась кривой, – но у него явно был талант.

Артур смотрел на нее внимательно, с интересом. Арсения замолчала, ожидая, как отреагирует на ее слова Велеев. Он помолчал немного, словно оценивая, заслуживает ли она ответа, и наконец произнес:

– Мне твой придурок самодеятельный до лампочки. С талантом или без. Я не знаю, откуда он взялся и что у него за связи, но меня бы он все равно не переиграл. И ты не переиграешь, я все равно перекрою тебе кислород.

– А вы еще большая тварь, чем раньше. – Светлова сама не поняла, как из ее рта вырвались эти слова, но сдержать их просто не сумела. – Мстительная сука. Это вы убили Островского, я докажу это, и вы сядете.

Велеев усмехнулся, глубоко и разочарованно вздохнул, словно ожидал чего-то подобного.

– Жаль, что жизнь тебя ничему не научила. Ты не заслуживаешь этого, но я все же поясню. Еще раз. Мне нет нужды убивать твоего продюсера, он никто, так, случайный человек, которому почему-то повезло. И я его не трогал.

– Я вам не верю.

– А тебе и не надо. Но чтобы ты не тратила мое время и не шлялась сюда, как к себе домой, я тебе кое-что покажу.

Он откатился назад на большом офисном кресле и с трудом выпрямился. Отошел от стола и встал, демонстрируя сухую фигуру в потертых широких джинсах и пиджаке, который стоил в несколько раз больше средней зарплаты тех, кто обычно ходил на его концерты. Одна штанина джинсов была обрезана до колена, из-под нее торчала белая гипсовая повязка.

– Сломана. – Он весело пожал плечами. – Неудачно покатался на сноуборде, знаешь, возраст уже не тот. Так что, девочка, даже если бы я захотел забраться на колосники, чтобы скинуть с них твоего продюсера, я бы просто не смог этого сделать. Физически. Да и незачем мне это. Ну что, сама уйдешь или охрану позвать?

*

Арсения вдохнула неожиданно по-летнему жаркий майский воздух – когда успело так потеплеть? – и с горечью посмотрела на офис «ВелиАр». Похоже, она повторила свою же ошибку. Второго раза Артур ей точно не простит. Он, конечно, и первый не забыл, как оказалось, но теперь, видимо, уничтожить ее станет для Дедушки делом принципа. В конфронтации с Артуром Велеевым она зашла так далеко как никто другой.

«А может, Велеев все-таки замешан в убийстве Островского? – вдруг подумала она. – То, что у маэстро сломана нога, означает только, что его самого не было в клубе. Но это не значит, что произошедшее не его инициатива – о заказных убийствах знают даже школьники, а уж возможностей и связей у мэтра больше, чем у любого среднестатистического обывателя.

Да. Надо разобраться. Если Артура посадят, то ее проклятью под названием «ссора с влиятельным человеком» придет конец.

Арс уселась за руль. Надо было проверить, на сколько хватит оплаченного времени парковки, но сил совершенно не осталось. Разговор с Велеевым опустошил ее. Она долго невидящим взглядом смотрела на приборную панель, а потом, словно что-то решив для себя, стремительно достала телефон, что-то поискала в нем и нажала на кнопку вызова. Абонент не заставил долго ждать и уже после второго гудка Арсения услышала добродушное:

– Да, да!

– Владимир Маркович, доброе утро, вы можете сейчас говорить? – хотела произнести она, когда ее собеседник, не дождавшись первой реплики абонента, сам затараторил в трубку:

– Давай, душа моя, поскорее говори, что там у тебя приключилось. Если на прием, то лучше к Верочке, она тебе окошко удобное подберет. Или что-то болит сильно? Тогда приезжай, конечно, хоть сейчас. Мы тебя потихонечку проведем. Может, чуть подождать придется, но…

Арсения улыбнулась, вспоминая забавную привычку своего давнего знакомого вслух вести даже не начавшийся еще диалог. Владимир Маркович Селин, известный врач, заведовал частным медицинским центром. Это было дорогое элитное заведение. Пациентов у них было немного, но все они были личностями медийными. Ну, или просто при деньгах, что, конечно же, не отменяет популярность.

Арсения сегодня не собиралась к доктору, ей нужен был сын Владимира Селина – насколько она помнила, его звали Илья. Этот золотой мальчик, человек, который мог выбрать себе любую профессию, любой, даже богемный образ жизни, наперекор родителям пошел работать в правоохранительные органы. Она знала Илью по рассказам его отца, и он единственный сейчас мог бы подсказать, как правильно ей вести себя в сложившейся ситуации.

– Владимир Маркович, здравствуйте! – медленно, нараспев проговорила она. – У меня ничего не болит, не беспокойтесь. Мне нужно поговорить с вашим сыном.

– Ах, ты же с Илюшей моим так и не познакомилась! Мы с Ларисой Игоревной так надеялись на вашу дружбу, но ты, вертихвостка моя неугомонная, так и не собралась. Все, душа моя, припозднилась ты, поезд ушел. Илюша женился, они в Испании обосновались, живут не тужат, дочку воспитывают.

– Значит, он больше не работает в полиции, – расстроилась Арсения. – Как жаль, я так надеялась, что он сможет помочь.

– Так тебе мой Илюша по делу нужен… А я-то понадеялся, что ты за ум взялась, жениха ищешь…

– Что же вы расстраиваетесь, Владимир Маркович? Вам радоваться надо, что я на вашего Илюшу не претендую. Я вообще-то партия не очень выгодная, с проблемами, да и характер у меня так себе. Мне нужна помощь, лучше, если это будет сотрудник полиции, который даст несколько советов, не официально, а так, скажем, в обход.

– Ладно, душенька, я понял, что тебе нужно. Давай я Илье напишу, он посоветует кого-нибудь из коллег, если, конечно, у него еще остались контакты. С тобой свяжутся, а ты уж сама договоришься, как отблагодарить. Сейчас время такое, сама понимаешь.

– Конечно, конечно! Вы только попросите, чтобы мне поскорее позвонили, дело срочное.

Глава 3. Новые горизонты

– Ты чего, королева-мать, умом тронулась?

Этими словами ее встретила Нинель. Арсения, которая уже порядком привыкла к юбке и перестала спотыкаться в ней на каждом шагу, тоже подумала, что Нина немного того. Иначе с чего бы ей приветствовать Арс таким странным образом? Потом, проследив за взглядом сотрудницы, поняла, что ее реакция обусловлена не чем иным, как нетипичным для начальницы нарядом.

– А, это так, новый образ, расширяю горизонты.

– Ну-ну. – Помощница слишком хорошо знала пристрастие Арс к черному цвету, поэтому, конечно, не поверила.

В студии, как обычно в дни, когда группа не планировала репетировать, присутствовала только Нинель. Даже через приличный слой косметики на лице помощницы было видно, что девушка простужена. Именно поэтому Нинель и не было на концерте в этот раз – попробуй исполнить вокальную партию, когда у тебя болит горло и заложен нос. Работа в офисе иное, здесь по крайней мере можно отмолчаться, поберечь связки. Конечно, Нинель не смогла остаться дома, она задумала несколько конкурсов для подписчиков в социальной сети, для этого нужно было подготовить и упаковать подарки. Арсения же приехала в студию, чтоб подписать диски и открытки для поклонников.

– Вот скажи, зачем ты пришла? Отлежалась бы дома, я бы сама все сделала.

– Какая разница, где болеть, – хрипло возразила Нинель. – Я не могу дома долго находиться, мне нужно чем-то заниматься. Посижу в тишине, подарки упакую, соцсети твои помониторю. Давай, что ль, чаю попьем? Я как раз заварила зеленый.

– Ладно, трудоголик мой дорогой, наливай, – улыбнулась Арсения, – а я пойду переоденусь.

Нинель посмотрела насмешливо на начальницу: похоже, новый образ ей все-таки не комфортен, раз Арсении нужно переодеться, но на этот раз никак не прокомментировала непривычный наряд. Арс вытащила из шкафа белую свободную футболку и черные брюки с широкими белыми полосами по бокам и скрылась в соседнем помещении.

В их студии было две комнаты. Первая – главная, ее ребята еще назвали пультовой – предназначена для репетиций коллектива и создания записей. Комната была отделана шумоизоляцией, Арсения потратила немало сил и средств, чтобы рабочие сделали ее звуконепроницаемой. Помещение было наполнено проводами различной длины и степени спутанности, здесь стояли микрофонные стойки. Звукозаписывающее оборудование, барабанная установка и электронное пианино завершали интерьер.

Гитары, как правило, ребята приносили с собой, никто не хотел надолго расставаться со своим инструментом. Пусть даже у каждого из них дома, так же, как и у Арсении, было по несколько экземпляров.

Вторая комната была значительно компактнее, но выполняла гораздо больше функций. Это был и кабинет, где хранились все юридические документы по группе, и кухня, в углу примостились диван, рядом с ним кулер и небольшой стол, где расположились чайник, микроволновка и полочка, куда они складывали чай, конфеты и печенье. За микроволновкой, Арсения знала, трусливо пристроилась початая бутылка скотча. Да, заповедь Светловой «не бухать там, где мы делаем музыку» исполнялась почти всегда.

Здесь же стоял шкаф, куда Арс и ее ребята складывали запасную одежду – попробуй провести за репетициями день и не вспотеть.

– Сюда едет жена Островского, – крикнула Нина. – Сеня, ты слышишь?

– Зачем? – спросила Арсения, высунув голову и обнаженное плечо из-за приоткрытой двери. Мысль о том, что жену Островского теперь надо называть вдовой, озвучивать она не стала. Какая, в сущности, разница? Все и так всё понимают.

– Да я сама не знаю. Она что-то объясняла мне про документы, я ничего не поняла, а потом сказала, что ей надо с тобой о чем-то поговорить. Короче, я пригласила ее сюда, ты ведь не против?

– С чего бы мне быть против? – Арсения, одетая как обычно, прошла к шкафу и поглубже запихала в него скомканный пестрый наряд. Она взяла со столика дымящуюся кружку с ароматным чаем – у Нины был отличный вкус – и с наслаждением уселась на диван. Все-таки есть вещи, которые без сомнений можно назвать целебными. Хорошая песня на вовремя включенной радиоволне, чистый лист бумаги и ручка, готовые к новым рифмам, внезапно родившимся у тебя в голове и, конечно, чашка горячего чаю и задушевный разговор с тем, кто тебя понимает.

После разговора с Велеевым Арс загрустила. Светлова понимала, что даже если бы она извинилась, наладить отношения с Артуром ей бы вряд ли удалось, слишком уж он злопамятен. И все равно Арс корила себя за несдержанность, своей очередной грубостью она сделала еще хуже.

Нина слушала ее внимательно, не перебивала. Только один раз тяжело вздохнула, как раз в тот момент, когда Арс пересказала, какие именно претензии и какими словами Светлова высказала Велееву.

Стук в дверь раздался, когда девушки выпили по две чашки чаю. Пришла жена Островского. Нинель дипломатично выскользнула за дверь, оставив Арсению наедине с молодой женщиной по имени Динара.

«А дверь в студию Нина не закрыла, – машинально отметила Арсения. – Вот лиса любопытная».

На лице вдовы почти не было косметики, одета она была в просторное платье цвета хаки и черные кеды. Светлова разглядывала ее украдкой. Сложно было понять, что в облике женщины казалось неправильным.

«Она слишком молода для того, чтобы становиться вдовой. – Арс внезапно поняла, что именно во внешнем виде женщины напрягало ее. – Она младше Островского лет на двадцать».

Нет, Арсения не была ханжой, спокойно относилась к союзам, где у партнеров большая разница в возрасте, неважно, кто из пары старше, а кто моложе. Только вот смотреть на молодую женщину, которая в свои тридцать лет осталась вдовой, было очень больно. Хотя какая разница, в каком возрасте терять близкого человека, в любом случае это горе, и для того, чтобы справиться с ним, нужно немало сил.

– Примите мои соболезнования, – произнесла Арсения, когда они с Динарой уместились на том же диване, на котором только что чаевничали с Ниной. Арсения налила гостье чай.

– Спасибо, – выдохнула Динара. – У меня еще не получилось привыкнуть к мысли, что Эдуарда больше нет. Мы ведь вместе не так давно, поженились меньше года назад. Можете рассказать, как он погиб? Это ведь случилось прямо у вас на глазах.

Так вот зачем она пришла. Хочет узнать историю из первых рук. Только вот Арс говорить об этом совсем не хочется. До сих пор тело содрогается, когда она вспоминает, как открыла глаза там, на сцене, и поняла, что случилось непоправимое.

Даже странно, она ведь поэт, сама сочиняет тексты для песен, и в какой-то момент ей стало казаться, что не только в творчестве, но и в жизни она может говорить на любые темы. Он писала много – о любви, смерти, войне. Единственная тема, которой она не касалась принципиально, – политика. Арс хорошо знала свои недостатки и лишь в этом случае ей хватало выдержки не соваться туда, где наделать глупостей своей несдержанностью было страшновато.

– Вряд ли вам поможет мой рассказ, – Арсения покачала головой, она не собиралась мучить женщину, расписывая подробности гибели ее мужа, – в нем нет ничего, что помогло бы вам справиться с горем. Лучше запомните Эдуарда живым, в сущности, важно только то хорошее, что было у вас, пока он был жив, а все остальное пусть останется за кадром. Теперь это уже не так важно.

– Вам, наверное, и самой тяжело об этом говорить? – проницательно заметила Островская. Арс в ответ только кивнула. – Вы не видели, кто это сделал?

Арсения покачала головой. Говорить действительно было сложно.

– Ему угрожали, – вдруг сказала Динара. – Я не знаю кто, муж был не слишком откровенен, когда дело касалось проблем, но я несколько раз слышала его разговоры по телефону. Как жаль, что…

Динара заплакала. Арсения понимала ее. Когда умер папа, основным чувством, которое охватило ее с головой, была жалость. Не к себе, нет. Ей было жаль, что она не успела сделать то, что откладывала. Редко говорила папе, как на самом деле его любит, не так часто звонила – ведь у нее столько дел, столько планов. Хотела подарить ему электронную книгу, папа так о ней мечтал, и как-то не собралась. Она думала, что все успеет, а оказалось, что на то, чтобы все успеть, ей выделили не так много времени.

– Мне тоже очень жаль. Эдуард немало для нас сделал, у нас благодаря ему все только начало налаживаться. А вы работали вместе?

– Я нотариус, к музыке имею весьма далекое отношение, только как слушатель. Но зато я знаю, как он хотел, чтобы у вас все получилось. – Динара вытерла слезы и глубоко вздохнула, успокаиваясь. – Он был уверен, что вместе вы сможете добиться грандиозного успеха.

Из студии в это время полилась музыка. Видимо, Нине надоело подслушивать, и она решила включить радио. Арс отчетливо услышала припев старого хита, который постоянно крутили по телевидению лет десять назад:

Улететь и не вернуться,

Быть с тобой и не проснуться.

И в объятиях твоих

Сладкий сон меня сморил.

– Представляете, какую ерунду сочиняют, – заметила Островская. – Эдуард понимал толк в музыке, он долго работал за рубежом, знал цену настоящим музыкантам. Я так сильно его любила, как же он мог так со мной поступить?

*

Арс давно не было так хреново, как после разговора с Динарой. Она быстро подписала диски, которые Нина запланировала подарить фанатам и, даже не посмотрев информацию в навигаторе о пробках, рванула домой.

Пожалеть о своей беспечности ей пришлось почти сразу. Как только она выехала из переулка, где располагалась студия, тут же попала в затор – где-то впереди случилась авария, которая перегородила две из трех полос. Происшествие наложилось на пиковое вечернее время, когда весь офисный рабочий люд устремляется по домам, и эти обстоятельства в сумме создали такую пробку, в которой движение более статика, чем динамика.

Арсения настроила магнитолу на «Лейлу» Эрика Клэптона – эта песня всегда ее успокаивала – и на секунду закрыла глаза, чтобы привести в порядок обрывки тревожных мыслей. Этого мгновения хватило, чтобы пропахший выхлопами майский воздух разрезал нестройный хор автомобильных клаксонов – зазевалась на дороге дамочка, позволила себе расслабиться. Арс продвинула машину вперед на полтора освободившихся метра, вытащила из бардачка самые большие темные очки, которые ей в свое время удалось найти – в целях конспирации – и нацепила их на нос. Очень хотелось крикнуть из окна что-то резкое, а то и показать нетерпеливым товарищам по дороге средний палец – ее нервы, похоже, действительно были на пределе, но она понимала, что все это ей нисколько не поможет. И уж если поддастся искушению, а ее узнают, в прессе будет скандал. Поэтому она спрятала глаза за темными очками, а мысли за красивой мелодией и приготовилась к долгой дороге.

Когда она уже почти смирилась с тем, что ей придется провести за рулем не только вечер, но и часть ночи, зазвонил телефон. Сдержанный мужской голос представился Леонидом и сказал, что он от Селина. Какого – младшего или старшего – не уточнил.

– Вам удобно сейчас разговаривать? – тихим уверенным баритоном спросил он.

– Как раз сейчас удобно, только наушники подключу. – Арс зашерудила рукой в сумке в поисках чехла с гаджетом. Выцепила наушники, достала из чехла и вставила себе в уши. Собеседник терпеливо ждал. – Все, Леонид, я готова общаться.

– Владимир Маркович сказал, что у вас деликатная проблема, но в подробности не вдавался. Какая помощь от меня требуется?

«Значит, все же старший Селин, – отметила Арсения, – надо знать, кого в итоге благодарить за контакт». Она коротко описала ситуацию, в которую попала, начиная со столкновения с Велеевым и заканчивая трупом у себя под ногами.

– Я не понял, – после небольшой паузы сказал Леонид, – если случилось убийство, то этим и так будет заниматься полиция. Тем более что дело громкое, о нем уже вся Москва говорит. Просто так, на тормозах его не спустят. То есть смысла заниматься расследованием убийства у меня нет. Что же вы хотите?

Арс призадумалась. А и правда, чего она в итоге хочет? Чтобы ее ссоры с Велеевым не было? Или чтобы рассудительный полицейский поговорил с ним «по-своему», надавил, чтобы Дедушка от нее отстал. Иными словами, обеспечил крышу. Предположение было абсурдным, и Светлова хмыкнула.

«Тьфу ты, дура, – подумала она, – просто бандитские девяностые во всей красе. Какая крыша, какое «надавил», у Велеева статус, авторитет. Да и, скорее всего, знакомства у него в таких кругах, которые Арс и не снились. Этот полицейский, какой бы крутой он не был, скорее сам вылетит с работы, чем сможет ее защитить».

– Не знаю, – честно призналась она. – Мне нужно быть уверенной, что если убийство заказал Велеев, то с рук ему это не сойдет.

– То есть все же я должен работать параллельно с официальным следствием и если улики укажут на Артура Велеева, то предоставить их вам? – уточнил детектив.

– Да, я должна знать точно, Артур это или нет.

– А если это не он?

– Тогда я должна узнать, кто убил Островского и почему его труп оказался у моих ног. Вы сможете это сделать?

– Смогу, – ответил полицейский, и Арс почему-то подумала, что сейчас этот человек пожал плечами. – Мы сможем встретиться, скажем, завтра утром и оговорить детали?

– На Кузнецком мосту, например, в одиннадцать? Я как раз туда поеду продлевать страховку на машину. Там кофейня такая есть, с резными стульями и красной вывеской прямо около метро. Пойдет?

– Договорились, – подтвердил полицейский, – в одиннадцать на Кузнецком.

И отключился. Арс вздохнула и сделала погромче Клэптона, который давно покончил страдать по своей Лейле и переключился на другие темы. Ехать Светловой оставалось еще около двух часов.

Глава 4. Это уже слишком

Когда Арсения затеяла ремонт в только что купленной «норе», как она ласково прозвала свое новое жилище, ей казалось, что стиль лофт – это идеальный вариант оформления пространства. Мама убеждала ее сделать уютную квартиру в светлых тонах прованса, Нина предлагала дизайн в стиле модерн с обилием мягкой мебели, картин и вазонов, ребята из группы ничего не знали об интерьерных деталях, но сошлись на том, что Светловой в квартире нужен огромный яркий диван и барная стойка. Арс же хотелось бунтовать. Она заказала черные открытые полки, а вместо платяного шкафа сделала гардеробную. Ее она не стала прятать за глухими стенами, ограничилась затемненными стеклянными раздвижными дверями, надетыми на грубые направляющие. В ее квартире так же, как и в гардеробе, преобладали контрастные черно-белые тона. Уже потом Нина заметила, что квартира Светловой лучше всего отражает ее характер – абсолютная бескомпромиссность во взглядах, никаких полутонов. Либо ее устраивает происходящее, либо нет, и что бы ни случилось, она никогда не пойдет на сделку с собственными представлениями и принципами.

Она тщательно выбирала картины и плакаты. Кроме них на стенах, отделанных панелями, имитирующими белый кирпич, висела как минимум дюжина гитар, еще несколько стояли на подставках на полу. Немного выбивалось из брутального рокерского антуража светло-коричневое акустическое пианино советского завода «Аккорд», но тут Арсения была непреклонна – электронный инструмент прекрасно выручал на репетициях, но душой она отдыхала, только когда играла на акустике.

Сегодня впервые Арс пожалела, что в ее гостиной нет торшера с мягким рассеянным светом или кресла-качалки – ей вдруг захотелось тишины и уюта. А еще кофе, но уж это удовольствие она себе позволить точно могла.

Кофемашина блаженно заурчала, прыснула, и в широкую фарфоровую чашку, больше напоминающую супницу, полилась белая пена, а потом, когда молочный водопад прервался, машина выпустила струйку черного, только что смолотого ароматного кофе. Арсения постояла несколько секунд, глядя на неполную чашку, и нажала на кнопку «эспрессо». Сегодня можно и покрепче. Она снова немного подумала, не глядя протянула руку и достала с полки красивую бело-черную бутылку с ликером. «Шериданс», ее слабость. Да, пусть ее кофе сегодня будет покрепче во всех смыслах.

Арс уселась с ногами на диван цвета молочного шоколада, придвинула поближе приставной столик с дымящейся кружкой. В квартире стояла тишина. Девушка нажала на кнопку пульта, и из огромных колонок, умело расставленных в разных углах гостиной так, чтобы звук концентрировался в центре – там, где стоял диван, полились успокаивающие звуки любимого Radiohead. Да. Сегодня так. Отдых. Спокойствие. Тихая музыка и мысли. Мысли, которые требовалось упорядочить, расставить по своим местам, аккуратно разложить на полочки, совсем как в ее лофте.

Из-за последних событий она не сделала и половины из того, что запланировала на это время. Больше всего ее беспокоило, что она не продлила страховку на автомобиль, а вместо этого поехала к Велееву. Но дела могут и подождать. Главное – восстановить силы и решить, что делать дальше. А страховку она купит завтра. Как раз неподалеку от Кузнецкого моста есть офис ее страховой компании.

Она отогнала от себя желание взяться за телефон, чтобы оформить полис через интернет, и зарылась в мягкий вязаный плед. Надо отдохнуть.

Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда Арс, вдохнув из чашки дурманящий аромат кофе и ликера, собиралась сделать первый глоток.

«Ну и кого это принесло?» – раздраженно подумала Арсения. Как только вошла в квартиру, она отключила домофон, убрала все оповещения с телефона и часов, плотно прикрыла и зашторила окна. Девушке хотелось одиночества и тишины, чтобы ее не отвлекали от внутреннего диалога, ведь то, что произошло, могло изменить ее жизнь раз и навсегда. Точнее – уже изменило. А вот в какую сторону все повернется, зависит теперь только от нее.

Сигнал повторился. Арс подавила порыв отсидеться за запертыми дверями, отставила чашку и поплелась открывать. Вдруг она забыла про очередную доставку, ну или, в конце концов, это приперлись соседи сообщить, что она их заливает.

Ивана Арсения узнала сразу, как только глянула на дисплей видеодомофона. Теперь он уже прерывисто жал на кнопку звонка, словно отстукивал сообщение на азбуке Морзе, и что-то говорил ей в камеру.

«Ну что ты там бубнишь! Не хочу я тебя слушать! И видеть не хочу!» – проговорила Арс скорее себе, чем барабанщику, и только после этого распахнула дверь.

– Тебе не кажется, что это не очень вежливо являться в чужой дом без приглашения? – вместо приветствия заявила Арс.

– Кажется, – согласился Иван. – Но на телефон ты не отвечаешь, а мы с ребятами волнуемся.

– И где же они? – Арсения в ужасе представила, что сейчас в ее квартиру вломится целая толпа «ребят», и мысленно схватилась за голову.

– Кто где, – Иван бесцеремонно отодвинул ее и вошел в прихожую, – Скептик с Гариком на халтуре, окучивают какой-то клуб.

Арсения знала, что ее клавишник и гитарист, помимо работы в «Лунных бликах», выступают с какой-то кавер-группой. Она в свое время дала согласие на эту авантюру, при условии, что их концерты все же будут у ребят в приоритете. Каждый раз, когда она слышала о том, что Гари и Ренат идут на подработку, ее сердце щемило от боли и обиды. Это она, Арсения Светлова, должна обеспечить своим мальчикам регулярные концерты, большие сцены и крупные гонорары. Это она виновата в том, что ее команде приходится искать дополнительный заработок.

– Нинулька наша сопли лечит, а Валера с малыми остался. Сказал, что жену отпустил то ли в спа-салон, то ли к массажисту.

– Какой салон, ты на время смотрел?!

– Я тебе объясняю, почему ребята не пришли. Не знаю я, где сейчас Леркина жена, может, уже дома. Важно, что я здесь. Если хочешь, можешь использовать меня в качестве жилетки.

Арсения содрогнулась, разглядывая рубаху Ивана в огромную фиолетово-синюю клетку.

«Хорошо хоть и правда без жилетки», – пронеслось у нее в голове.

– Ты меня кофе напоишь? Пахнет изумительно! – И, не дожидаясь ответа, ее барабанщик принялся стягивать кроссовку, опираясь пяткой о носок.

– Ну ты, Иван, и наглый, – возмутилась Арс, – может, тебя еще переночевать пустить?

– Ладно тебе, начальница, не ругайся, – добродушно произнес барабанщик. – Я целый день на ногах, кофейку попьем, и я пойду. Заодно и новости тебе расскажу.

– Какие новости? – насторожилась Арс.

– Такие, о которых не говорят на пороге, – отрезал Иван. Арс моментально сообразила, что Иван неспроста перся посреди ночи в такую даль. Она не знала, где живет барабанщик, но была уверена, что не где-то поблизости. И про жилетку он не просто так упомянул. Что-то еще случилось? С ребятами все в порядке – барабанщик только что перечислил, где кто находится. Это главное. Но какие новости может принести барабанщик, если она всегда у руля, все известия в первую очередь проходят через нее?

– Ванная направо, полотенце для рук черное маленькое, – сказала Арс и отправилась на кухню. – Какой тебе кофе?

– С пенкой. – Барабанщик вошел следом за ней и тут же без спросу уселся на ее любимое место. Арс заскрежетала зубами. – Покрепче.

Арс сдвинула на край стола вазочку для конфет, в которой вместо сладостей лежали скрученные струны и горсть медиаторов, и поставила перед Иваном большую черную чашку. Сама уселась напротив. Он отхлебнул, причмокнул и без предисловий произнес:

– В «Формате» концерта не будет.

– Как?! – ахнула Арсения. «Формат» был еще одним крупным клубом, известным на всю Москву. Они должны были играть там большой концерт на следующей неделе. Об этом договорился еще Островский, и это так же, как и выступление в «Роккке», Арс считала отличной возможностью для «Лунных бликов» заявить о себе. – Откуда ты узнал?

– Позвонили.

– Тебе? С какой стати? – Арс как обычно в разговоре с Иваном не могла сдерживать раздражение.

– Да ни с какой! – отмахнулся барабанщик и с громким чавкающим звуком отхлебнул из чашки. – Я в студию приехал к вечеру, Нину прогнал, а то она вся больная за компьютером сидит целый день…

– Дальше! – потребовала Арс.

Иван посмотрел на нее укоризненно, но добродушно, словно на ребенка.

– Да ничего, я приехал порепетировать, услышал, как звонит телефон в кабинете, и взял трубку. Менеджер из «Формата» до тебя не дозвонился, вот и набрал студию. Много там билетов продали?

– Много. Почти весь зал. Господи, – наконец Арс не выдержала. Она схватилась за голову и взвыла: – Ну почему я такая дура!

– Эй, эй, – Иван растерялся. – Ты не дура, успокойся, пожалуйста.

Да, ее барабанщик, как и многие мужчины не знал, что нет для плачущей женщины слова более раздражающего, чем «успокойся». Арс разразилась сначала слезами, а потом гневной тирадой, которая началась тем, что именно она, Арс, виновата во всех проблемах, которые преследуют «Лунные блики», а закончилась тем, что Иван совсем обнаглел, ведет себя бесцеремонно и, если бы он так круто не играл на барабанах, она бы давно его выгнала. Он спокойно выслушал ее возмущенную речь, а потом просто сказал:

– Спасибо.

– В смысле? – опешила Арс. – За что?

– За то, что я круто играю. – Иван улыбнулся. – Я стараюсь, правда. А что касается твоей вины, то ты не кипятись. Велеев очень сложный человек, он многим жизнь попортил, даже тем, кто не вступал с ним в открытую конфронтацию, как ты. Арсения, ты пойми, без твоих текстов, музыки, твоего особенного тембра, да и темперамента, что уж там, не было бы «Бликов». Поэтому перестань себя корить и давай лучше подумаем, как быть дальше.

– И как же нам быть? – Арс вытащила из коробки салфетку и шумно высморкалась. Это было неприлично, но ей было наплевать.

Ивана ничуть не смутило трубное сморкание, он еще раз отхлебнул из чашки – куда уж Арсениному носу тягаться с теми звуками, которые издавал барабанщик, когда потягивал из чашки кофе.

– Никак, – ответил барабанщик, и Арсения сникла, – против Артура идти словно бороться с ураганом, находясь в его эпицентре. Ты вымотаешься, устанешь, но все равно он тебя победит. Или отпустит, но только если захочет сам. Поэтому предлагаю сосредоточиться на творчестве, ведь все, что ты делаешь, не ради того, чтобы победить Велеева?

Арсения яростно помотала головой.

– Вот и забудь про него! Слушай, а ты не хочешь между вторым и третьим куплетом в «Свой-чужой» убрать бридж⁴? Мне кажется, что он там только мешает. Его надо либо совсем выкинуть, либо поставить перед последним припевом.

Арс опешила от такого неожиданного перехода. Она отложила грязную салфетку, прочистила горло и только тогда поинтересовалась:

– А чем это тебе не угодил мой бридж?

Она придумывала его долго, аккорды не ложились на переход, ей все время казалось, что чего-то не хватает, не цепляет. Этот вариант, как она считала, был лучшим из всего, что тогда пришло ей в голову. Недавно она презентовала песню группе, и ребятам материал понравился. Только Ивану вечно все не так. Может, именно поэтому ей так сложно с ним сработаться?

В это время снова ожил домофон, и удивленная Арс отправилась посмотреть, кого еще принесло в такое время. Нехорошее предчувствие ее не обмануло, и, открывая дверь, она мысленно содрогнулась. Трудно представить, что сейчас будет.

– Котенок, привет! – Мирон вручил Арс громоздкий бумажный пакет с продуктами и по-хозяйски впился в ее губы долгим, но будто дежурным поцелуем. – Я так и думал, что ты дома. Ты знаешь, что у тебя отключен телефон?

– Мирош, – Светлова отстранилась от любовника и кивком показала ему на кухню, – тут такое дело…

– Ты что, не одна? – Мирон скинул туфли и буквально ворвался в кухню. Арс, держа пакет обеими руками, проследовала за ним.

– А что здесь происходит? – Мирон злобно посмотрел на Ивана. – Ты что, решил меня не только за установкой сменить, но и в постели?

– Мирош, не кипятись, – примирительно проговорила Арсения. – Мы просто разговариваем. Иван мне новости принес не очень хорошие, вот пытаюсь их переварить.

– Что случилось? – насторожился Мирон.

– Я тебе сейчас расскажу. А Ивану уже пора.

Она посмотрела на нового барабанщика прямо, без стеснения и злости. Должен же он понять, что его визит затянулся.

– Да, я как раз уже собирался уходить. Мироша, – Иван не удержался и напоследок решил поддеть соперника, – ты только не волнуйся, я везде справлюсь. И тут, и там.

Арсения закрыла глаза, выдохнула, сдерживая смешок. Нет, конечно, она не должна так веселиться, ведь Мирон при всех своих недостатках не плохой человек. Но ей почему-то было забавно наблюдать, как бесится от подначек Ивана Мирон. А еще ей почему-то показалось, что Ивану совсем не хотелось уходить. И от этого тоже почему-то стало весело.

На следующий день встали рано – обоим предстоял насыщенный день, на который необходимо было настроиться. Мирон приготовил завтрак, попытался принести его в постель, но Арс отправила любовника с подносом обратно – Светлова никогда не была поклонником крошек на простыне – и завтракали они на кухне.

Арсения налила себе кофе и, обняв чашку двумя руками, уселась за стол. Мирон поставил на стол прозрачный чайник со свежезаваренным чаем. Рядом с вазочкой с медиаторами примостилось блюдо с тостами и ее любимым пахучим сыром, тарелка с голубикой и клубникой. Арс наслаждалась запахом и вкусом утра и любовалась своим мужчиной. Он был красив. Крепкий, накачанный торс, сильные руки – ее слабость. Белая футболка на загорелом теле – меньше месяца назад он вернулся с какого-то курорта, куда отправился сразу, как только она сообщила ему, что больше не хочет видеть его в качестве барабанщика в «Лунных бликах».

Вчера после того, как ушел Иван, Мирон сделал все, чтобы Арсения почувствовала себя лучше. Он приготовил ей горячую ванну с морской солью и душистыми маслами. Заварил потрясающий ароматный чай, который в числе прочих покупок оказался в его пакете, сделал расслабляющий массаж. Они допили «Шериданс», не разбавляя его кофе. Арсения подозревала, что Мирон ожидал романтического продолжения, но после чая и массажа у Арс стали так слипаться глаза, что она чуть не уснула прямо на диване. Мирон перенес ее на кровать, и девушка сразу отключилась. Сквозь сон она слышала, как любовник с кем-то говорит по телефону, но уловить смысл разговора не смогла, да и не стремилась.

– Мы сегодня встретимся? – спросил Мирон, отпивая из чашки свежезаваренный чай. Почему-то он не любил кофе, и от этого Арс всегда чувствовала себя немного виноватой. Словно это она не смогла найти нужных слов, чтобы убедить его влюбиться в этот напиток.

– Не знаю, Мирош. Я сегодня столько всего должна сделать, поэтому что со мной будет к вечеру, понятия не имею. Может, лучше завтра?

– Завтра так завтра, – согласился он и запихнул целиком в рот самую большую красную ягоду. – Ты только напиши мне, как с «Форматом» поговоришь, хорошо? Интересно, что они скажут.

– Я и так знаю, что скажут, я ведь это уже проходила, и не раз. Они принесут извинения, а потом озвучат одну из стандартных причин для отказа – например, что билеты никто не покупает или у них внезапно сломалась аппаратура. Могут, конечно, придумать и что-то более оригинальное, но итог будет один – концерт они отменят. Я им, конечно, позвоню, но, уверена, толку от этого не будет.

Да, ситуация повторялась. Еще тогда, несколько лет назад, когда Арс повздорила с Артуром, он начал действовать незамедлительно. Концерты срывались один за другим, ей отказывали как проверенные, так и новые площадки. Каждый раз они находили веский предлог, чтобы разорвать отношения. Кто-то даже платил неустойку, но эти деньги нисколько не компенсировали ни моральные, ни финансовые потери, которые несли «Блики».

Видимо, на какое-то время Велееву надоело ее прессовать, он чуть ослабил тиски, поэтому Островскому и удалось организовать «Лунным бликам» несколько приличных концертов. Однако продюсера не стало, да и Арс снова вспылила и наговорила Велееву дерзостей, поэтому он решил возобновить атаки.

Хватило бы у Эдуарда Островского связей и сил, чтобы противостоять Артуру? Не стало ли его влияние ущемлять не только самолюбие Велеева, но и деловые интересы? Если да, то смерть продюсера выглядит действительно очень подозрительной.

– Эй! – Мирон больно ущипнул Арсению за попу, и она вскрикнула. – Давай вылезай из своих мыслей и иди в душ, а я пока посудомойку загружу.

Арсения послушно встала, залпом допила кофе и отправилась в ванную. Мирон ворвался к ней, когда Арс уже забралась в кабинку и намылила голову. Сначала через шум воды ей почему-то показалось, что Мирон что-то болтает ей о посудомойке – ведь он только что собирался ее загружать. И никак не могла понять, почему он так взволнован. Оказалось, что речь про ее автомобиль.

– Горит?! – прокричала она, выскакивая из душевой. – Как это моя машина горит?!

Мирон собрался первым. Пока Арс в исступлении носилась по квартире, он успел натянуть на себя одежду, найти и сунуть ей в руки спортивные штаны, футболку и куртку. Арсения кое-как оделась, и они с Мироном выбежали на улицу. Первое, что увидела Арс, был дым. Много дыма. Он валил из автоматических ворот въезда на парковку, окутывал пространство вокруг, а потом, не доходя до толпы, рассеивался в утреннем небе. Дом был оцеплен, пожарные натянули бело-красную ленту, чтобы зеваки не мешали им работать, и сами сновали туда-сюда. Толпа людей возле дома с любопытством заглядывала за ленту, но подходить ближе все боялись.

– Сочувствую. – Сосед из квартиры напротив, полный дядечка в очках с толстыми линзами, подошел к ним, кивнул Арсении, пожал Мирону руку. – У вас была хорошая машина.

– С чего вы взяли, что загорелась именно машина Арсении? – спросил у него Мирон.

– Я видел, – ответил сосед. – Как раз садился в свой «крузак» и услышал шум. А потом увидел, как из вашего автомобиля валит дым.

– Какой шум? – заинтересовался Мирон.

– Я так и не понял. Что-то словно хлопнуло, а потом в сторону выхода пронесся человек.

– Что за человек? – встрепенулась Арс, – вы его рассмотрели?

– Нет, конечно. Он больше походил на тень. Да и я, как вы понимаете, его не разглядывал, сам скоренько ринулся к выходу. Уже снаружи набрал 112, но там, оказывается, все уже знали, у нас какая-то система стоит, которая если что-то загорается, автоматически передает информацию.

– Датчики дыма и огня, – вмешался Мирон, – правильно, парковка-то подземная, если разгорится, то и дом может рухнуть.

Арсения поежилась.

– Ладно, соседи, – мужчина глянул на экран телефона и заторопился, – мне на работу пора, такси подъехало. А вы к пожарнику подойдите, он вас давно искал.

– Пожарник это жук, – громко, почти возле самого уха произнес чей-то голос. Человек в форме, оказалось, стоял прямо рядом с ними, Арсения его даже не заметила. – А мы пожарные. Вам нужно подойти к инспектору, видите, мужчина в черной куртке?

Пожарный указал пальцем на мужчину, который что-то сосредоточенно набирал в планшете. Арс поспешила к инспектору, в душе надеясь, что он поведает ей что-то утешительное. Мозг не хотел верить в случившееся. Оказалось, зря. Ее любимица, почти новая БМВ сгорела, от нее остался только обугленный корпус. «Пойдет в утиль», – так выразился инспектор. Он что-то долго выяснял, записывал, а потом дал Арс подписать протокол и отпустил их.

Дома Арсения распсиховалась. Она плакала, кричала, металась от одной стены до другой и заламывала руки.

– Арсик, угомонись. Ну купишь ты себе новую тачку. – Мирон в отличие от Арсении был совершенно спокоен. Он налил себе чаю в черную кружку – ту, из которой вчера пил Иван, и уселся за стол. – Это ведь всего лишь машина.

– Всего лишь! – возмутилась Арс. – Да ты можешь себе представить, сколько она стоит?!

– Да знаю я, сколько она стоит, – отмахнулся Мирон, – между прочим, я себе точно такую же хотел брать, только денег не хватило.

– Тем более, – уже более спокойно произнесла Арсения. – Дело в том, что и мне, как оказалось, эта машина уже не по карману. Если бы Островскому удалось помочь нам с раскруткой, я бы ее оставила. А поскольку надежды на это больше никакой, я хотела ее продать. Взамен купила бы себе что-то попроще, а остальное вложила в раскрутку – нам надо новый альбом записывать, с ним уже пробовать поездить по регионам, а на это немало денег нужно.

– Тебе страховая оплатит большую часть этой машины, вот и купишь новую, да и на раскрутку останется.

– Да нет у меня никакой страховки! – снова заорала Арс, на этот раз так, что Мирон дернулся и пролил на стол чай. – Из-за убийства Островского я пропустила все сроки, сегодня должна была ехать продлевать ее.

Арс схватилась за голову. Вчера вместо того, чтобы ехать в страховую, она отправилась к Велееву. Мало того, что там глупостей наделала, так еще и с машиной сама себя подставила.

– Ну ты даешь! – Мирон даже перестал водить губкой по столу, остатки разлитого чая тонкой струйкой полились на пол. – Кто ж на страховку забивает с такой тачкой! Ее ведь даже онлайн сделать можно было, они бы тебе сами привезли все бумаги.

Арсения бросилась в комнату, с размаху шлепнулась на кровать и завыла в подушку. Мирон тихо прошел следом и сел рядом.

– Ну все, все, милая моя. Успокойся, ничего не вернешь. Значит, надо просто жить дальше.

Он аккуратно погладил ее по голове.

– Мне пора ехать. Ты ведь справишься без меня? Будешь хорошей девочкой?

Арс подняла от подушки заплаканное лицо и угрюмо кивнула.

Пока Мирон собирался, она так и сидела, забившись в угол дивана и опустив подбородок в шерстяной колючий плед. Наконец хлопнула дверь, и в квартире стало тихо. Плакать больше не хотелось. Она дотянулась до столика, на котором с вечера стояла чашка с так и недопитым кофе и отхлебнула из нее. Еще вчера она бы не стала утром употреблять даже небольшое количество алкоголя – все же в кофе был ликер, но теперь, когда она не за рулем, ей было все равно.

Часы отсчитали десять утра, и Арс нехотя поднялась и отправилась одеваться. Спортивные штаны она сменила на черные джинсы, а бесформенную домашнюю футболку на узкую рубашку с рукавами три четверти и воротником-стойкой. Следы слез на лице пришлось замазать толстым слоем концертного грима. В обычной жизни Арс старалась пользоваться косметикой по минимуму, но сегодня, посмотрев на себя в зеркало, она поняла, что без макияжа ей не обойтись. Очень было бы некстати увидеть собственную физиономию на каком-нибудь «желтом» сайте с завлекающими заголовками о ее скорой или, как вариант, уже свершившейся кончине.

Леонид уже ждал Арсению за столиком возле окна. Полицейский окликнул ее и поднялся, чтобы помочь усесться. За соседними столиками расположилась парочка студентов и одинокая женщина с ноутбуком. За барной стойкой не было никого, в том числе и сотрудников.

– Где же официант? – оглядываясь, поинтересовалась Арсения. В метро оказалось душно, Светлова вспотела и очень хотела пить.

– Закажите через приложение, – Леонид указал на планшет на столе. – Там и меню, и терминал для оплаты.

Арс заказала себе бутылку минеральной воды с газом и наконец-то выдохнула.

– Простите за суету, у меня сегодня был непростой день.

– День только начался, – заметил полицейский. – Но вообще-то по вам заметно. Ощущение, что вы вырвались из ада.

– И у меня такое же ощущение, – подтвердила Арсения, принимая у официанта, появившегося из ниоткуда, бутылку ледяной воды и стакан.

Леонид дождался, пока официант отойдет, а потом спросил:

– Так что у вас случилось?

– Моя машина сегодня утром сгорела, – сказала Арс и грохнула стаканом о столешницу. – А еще мне отменили концерт, на который мы почти продали все билеты. Это уже случалось и раньше – после нашей первой ссоры с Артуром все мои концерты отменили именно так, с извинениями. А еще с заверениями, что они во всем разберутся и мне позвонят. Как вы понимаете, за все эти годы мне не перезвонил никто.

– Вы думаете, что Артур Велеев поджег ваш автомобиль?

– Леонид, я не знаю. Эти события произошли очень… некстати. И все они сложились в картинку, которую можно назвать: «Слишком». Отмена концерта это одно, я это уже проходила, но вот убийство и то, что случилось с машиной, – это что-то новенькое, и это, как вы понимаете, уже слишком.

– Мне тоже так кажется, но, думаю, есть способы это проверить. Я вам помогу, но вы должны понимать, что это будет стоить…

Полицейский взял многозначительную паузу.

– Я все понимаю, я готова заплатить. Леонид, понимаете, у меня отняли не только рыбу, но и удочку, которой я могла бы поймать новую. И… – Телефон издал трель. – Подождите. Алло!

Звонила Нинель. Ее хриплый голос в трубке звучал обеспокоенно.

– Сеня, нам на почту пришло письмо. Официальное, от «Роккка». Они просят неустойку за сорванный концерт.

– Не мы же его сорвали, какого лешего они с нас неустойку просят?! И какая сумма?

– Большая, Сень, очень большая. А еще звонил менеджер из «Легенды», сказал, что им какой-то нотариус прислал бумагу о том, что песни, которые мы планировали у них исполнять, принадлежат не тебе, а какому-то другому чуваку по фамилии Вольф.

– Какому Вольфу, что за чушь? Все песни, которые я пою, мои! И слова, и музыка – я все придумала сама, и я бы никогда не передала на них права!

– Не знаю, он мне ничего не стал объяснять, сказал, что пришлет на почту какое-то то ли уведомление, то ли заявление. Как придет, я тебе его перекину.

– Ладно, – вздохнула Арсения, – будем разбираться. Я как освобожусь, сразу в студию, ты тоже приезжай, хорошо?

Арс кинула телефон на столешницу, не дождавшись, пока Нинель ей ответит, с силой откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

– Случилось что-то еще? – полюбопытствовал Леонид.

– Случилось кое-что, да, – с горечью произнесла она и обхватила голову двумя руками. – Похоже, кто-то хочет уничтожить мою жизнь.

Глава 5. Я больше тебе не верю

К середине дня стало по-настоящему жарко. Арс взмокла, рубашка намертво прилипла к спине, а на лбу ощущались капли, которые противно сползали по вискам.

Добираться до студии, где она назначила общий сбор, пришлось на метро. На входе Арсения долго разбиралась с билетами – на общественном транспорте в последний раз она ездила очень давно. К тому же по неопытности Арс выскочила из подземки в другой, дальний от ее студии выход. Пришлось отмотать лишние полкилометра, что внесло в ее настроение немалую толику раздражения.

В машине ее спасал кондиционер, но сегодня и автомобиль, и кондиционер сгорели. Конечно же именно сегодня Арсения забыла утром зарядить телефон, и теперь он жалобно попискивал, уведомляя о скором отключении. Зарядное устройство, кстати, тоже осталось там, в машине.

Светлова ворвалась в офис в надежде, что в кипе проводов завалялась лишняя зарядка и ей не придется ехать домой без связи. Дверь была приоткрыта, Арс резко толкнула ее и замерла на пороге. В комнате, которую они называли офисом, царил настоящий разгром. Бумаги валялись по всему кабинету, дверцы шкафа были распахнуты, большая часть вещей оттуда вывалилась на пол. Посреди этого безобразия сидел Иван и раскладывал то, что некогда лежало на столе.

– Привет, – поздоровался Иван. – Ты рано.

– Что это? – тут же накинулась на него Арс. – Это ты раскидал?

– Не-а, – меланхолично ответил барабанщик. – Когда я пришел, здесь уже был бардак. Там, – он указал на репетиционную, – кстати, все на месте.

Арс резко повернулась и ушла в соседнюю комнату, где хранилась аппаратура. Там действительно все было в порядке, техника и мебель стояли как обычно. Она вернулась в кабинет, отодвинула к стене стул и в смятении уселась на него. Иван как ни в чем не бывало продолжил подбирать раскиданные бумаги и стопкой укладывать их на стол.

– Да, и дверь была открыта. Тебе нужно проверить, что пропало.

– Я ничего не понимаю. Если это воры, то почему они не позарились на действительно дорогие вещи. В соседней комнате у нас техники на несколько миллионов, а они копаются в бумажках. Нет здесь ничего по-настоящему ценного, только документы и личные вещи.

Она подошла к шкафу и подняла валяющиеся возле открытой дверцы вещи – ее брюки и пару футболок. Концертное платье. Юбку, в которой она ходила к Велееву. Несколько нарядов Нины. Какие-то мужские футболки – чьи, она толком не разобрала. Она неаккуратно запихнула все это на бесцеремонно освобожденную кем-то полку и захлопнула дверь.

– Денег здесь не было?

Арс только покачала головой. Она иногда оставляла Нине деньги на общие нужды, например, если нужно было пополнить запасы чая или кофе или приобрести туалетную бумагу – небольшие, но необходимые траты. Это были явно не те суммы, ради которых стоило взламывать хитрые замки ее студии.

– Значит, дело в бумагах.

– Но кому они могли понадобиться? Здесь ведь ничего особенного, обычная бухгалтерия. Счета, договоры, налоговые отчеты. Кому оно нужно?

– Не знаю, – пожал плечами Иван. – И все же здесь разгром. Присоединишься ко мне?

– Я и сама могу убраться, – огрызнулась Арс, однако встала и тоже принялась за уборку. Иван ее гневный выпад будто бы не заметил.

Они подняли все с пола, бумаги сложили в стопки на столе, вещи разложили по полочкам. Раскиданные чайные пакетики и печенье без упаковки отправились в мусорку. Конфеты в фантиках и банку растворимого кофе поместили на прежнее место.

Теперь Иван, сидя на стуле у стены, искоса поглядывал на Арс, угрюмо смотрящую в одну точку где-то в середине стопки собранных документов, и периодически отбивал указательными пальцами по краю стула замысловатый ритм. Каждый новый заход этого немного нервного постукивания отличался от предыдущего, и Светлова, хоть и злилась на Ивана (интересно только, за что) с интересом ждала, какой ритмический рисунок выйдет у барабанщика в следующий раз.

Арсения устроилась поудобнее за столом и принялась методично перебирать документы – доставала по одному листу из стопки, рассматривала его и аккуратно укладывала в специальный лоток. Когда стопка закончилась, Арс подперла кулаком подбородок и вздохнула.

– Ну? Что не так?

– Не знаю, – призналась она. – Если что-то и пропало, то я этого не вижу. Надо будет позвать девушку, которая нашими налогами занимается, пусть она разберется в том, чего не хватает. У меня сейчас проблемы посерьезнее, чем бардак в студии.

– У тебя или у «Лунных Бликов»? – прищурив глаза, спросил Иван.

– А это не одно и то же?

– Для тебя, возможно, но не для ребят. Твои личные проблемы касаются только тебя, а группу только те, что связаны с «Бликами».

Арсения зло посмотрела на Ивана. Конечно, она воспринимала все, что обрушилось и на нее, и на группу, как звенья одной цепи. Именно потому, что не разделяла свои интересы и интересы коллектива. Как оказалось, со стороны все выглядело по-другому. Мухи отдельно – котлеты отдельно. Она, Арсения Светлова, и ее проблемы на одном берегу, проблемы «Лунных бликов» – на другом. Хотя решать и те и другие все равно придется Арсении, поэтому для нее разницы действительно никакой.

Светлова как раз собиралась сообщить об этом Ивану, но в студию начали подтягиваться музыканты.

Глядя на их беззаботный вид и слушая беспечные разговоры, Арсения подумала, что, возможно, на этот раз Иван оказался прав. Ее проблемы, проблемы «вождя», если переиначивать цитату из старого фильма, «индейцев» не очень-то и волновали.

Последней, постукивая тонкими каблучками по темному ламинату, в студию вбежала Нина.

– Все в сборе, – провозгласила Арсения. – Ребят, двигайтесь поближе, есть разговор.

– У нас разве не репетиция? – удивился Гари. – Зачем здесь Нинель?

Нина обиженно посмотрела на гитариста, а потом картинно закатила глаза. Арсения знала, что Гарик давно, когда еще только Нина пришла к ним работать, попытался ухаживать за ней. Нинель его ухаживаний не приняла и отношения с тех пор у них не заладились – гитарист не смог простить ей отказа. Смотреть на их постоянные перепалки было неприятно, но сделать Светлова ничего не могла. Пару раз она затевала разговор то с Гари, то с Нинель, но каких-либо положительных результатов не добилась – Гарик продолжал подначивать Нинель, а та надменно игнорировала все его выходки.

– Не репетиция, – отрезала Арс. – У нас собрание, и мне нужно, чтобы присутствовали все, а Нина тем более.

Нина смешно сморщила нос и, улыбнувшись Арсении, наконец уселась на свободный стул, предварительно установив его подальше от Рыбакова. Гарик презрительно хмыкнул и отвернулся.

– Давай уже, колись, зачем ты нас собрала. Не томи. – Голос у Рената Айдарова был резким, интонации вызывающими, отчего все, что он говорил, казалось как минимум претензией, а как максимум ругательством. Поначалу Арсения напрягалась, даже принимала его высказывания на свой счет, а потом привыкла.

Арс оглядела команду. Взгляды ребят, кроме разве что Гари, были направлены на нее. Все утро она пыталась собраться с мыслями, чтобы рассказать о том, что произошло, мягко, не сгущая красок, оказаться благоразумной и мудрой начальницей, но, как обычно, у нее ничего не получилось.

– А собрала я вас здесь, чтобы сообщить: мы в глубокой заднице.

Все, кроме басиста, заржали, заполняя небольшое помещение гулким хохотом. Арсении показалось, что на похоронах заиграла полька. Естественно, они подумали, что Арс шутит. Арсения, подождав, пока неуместный смех стихнет, поведала команде о своем вчерашнем визите к Велееву и его последствиях. Пока она говорила, благодушный, веселый и беспечный настрой находящихся в комнате улетучивался прямо на глазах.

После рассказа ненадолго в комнате стало тихо, а потом заговорили почти все. Только Иван сидел молча. И Валерик тихо вздыхал и почесывал подбородок. Когда же все успокоились, басист тихо произнес:

– Что же, мы опять без гонораров.

– Да, дорогой, похоже на то. Что думаешь?

– Думаю, что ты права. Ну, то, что Велеев козел и все такое. – Арсения благодарно посмотрела на него, но Лера продолжал:

– Однако он с нас теперь не слезет. И раньше-то было тяжко, а уж теперь и подавно… И это значит, что нам опять придется искать, где заработать. Ты права, Арсения, но все же ты должна была промолчать.

Светлова покраснела. Она тоже думала о том, что хорошо бы ей тогда было промолчать. Или, как вариант, вообще не соваться к Артуру, ведь сдерживать себя в эмоциональных порывах она никогда не умела.

– Да ладно тебе, Лера, – вмешался Айдаров. – По сути, ничего не изменилось, не так уж нас этот Островский и раскрутил. Подумаешь, пару клубов организовал!

– Тебе, смотрю, легко говорить, вы с Гариком на своих шабашках бабло заколачиваете, а мы должны подсасывать. Я же не подросток, чтобы не на интерес играть, а для кайфа. Мне, между прочим, семью кормить надо!

– Ну и найди себе такую же шабашку, велика проблема! – это вступился Гари.

– Не буду я себе искать никаких шабашек. Мне нужна стабильная работа, я музыкант и не хочу больше участвовать в этих дрязгах. Извини, Арсения, но я ухожу. Если нужно будет доиграть какие-то концерты, я готов, но впредь на меня лучше не рассчитывай.

Конечно, они переругались. Тяжело сохранять равновесие, когда все, во что ты верил, висит на волоске. Валерика можно понять, у него действительно семья, недавно родился второй ребенок. И хоть Ренат постоянно намекал, что басист слишком ленив для того, чтобы искать дополнительный заработок, Арсения знала: Маршал верил, что блокада Велеева не продлится вечно. Возможно, с его стороны это было наивно, но Арс была рада, что есть человек, который, как и она сама, надеется на то, что черная полоса пройдет. Лера, в отличие от Гарри и Рената, никогда не искал работы на стороне. Делал ставку на «Лунные блики». И то, что самый преданный член ее команды перестал в нее верить, стало для Арсении сильным ударом.

Человек, который был предан ей, разочаровался, опустил руки. И во всем этом, безусловно, ее вина.

*

– Почему ты им не сказала про письмо от «Роккка» и этого Вольфа?

Они с Ниной сидели на диване в офисе и пили чай. Нина подтянула и так короткое узкое платье прямо на талию и по-домашнему, с ногами, уселась на диван. Арс сидела по-турецки, примостив чашку между ног. Музыканты разъехались в отвратительном настроении, репетировать никому не хотелось.

Арс была рада, что никого, кроме Нины, в студии не осталось. Смотреть ребятам в глаза ей было стыдно. А еще, по-хорошему, надо было рассказать всю правду и про неустойку, и про неведомого Вольфа, но она трусливо промолчала, особенно после того, как увидела реакцию на ее рассказ о возобновлении конфликта с Велеевым.

Они с Нинель внимательно прочитали все документы, которые переслал им представитель «Легенды». Согласно бумагам, права на песни Светловой действительно принадлежали человеку, которого Арс не видела никогда в жизни.

– Что делать будешь? – спросила Нина. – Есть планы?

– С неустойкой «Роккку» я как-нибудь сама разберусь, завтра придет бухгалтерша, которая нашими налогами занимается, мы с ней покумекаем, что можно взять со счетов. Заодно и документы разберем.

– А с Вольфом?

– С ним буду думать. У меня ощущение, что это какая-то шутка. Я ведь уверена, что ничего подобного не подписывала. Надо, наверно, с юристом проконсультироваться, что в таких случаях вообще нужно делать.

– Какая же ты наивная! – грустно и как будто даже разочарованно сказала Нина. – Надеешься на закон. В порядочность веришь. В справедливость. Да нет у нас ни закона, ни справедливости, ни тем более порядочности! Документы подделать можно так, что комар носа не подточит, если, конечно, у тебя есть связи. У Велеева, кстати, они есть, да такие, что нам и не снились.

– Ты тоже думаешь, что я не должна была ехать к нему?

Нина дипломатично пожала плечами и отвернулась.

– Ну же, говори, – Арс ткнула ее коленкой в бок, – я справлюсь.

– Не знаю, Сень, – тяжело произнесла она. – Мне кажется, ты сделала глупость. Все же наладилось, стало гораздо лучше. Зачем ты опять к нему полезла?

Арс не ответила, а Нина немного помолчала и добавила:

– Вряд ли ты выплывешь теперь. Но я с тобой.

Слова Нинель были лучшими из того, что слышала Арс за последние нескольких дней. Арс подняла на подругу красные глаза и бросилась к ней на шею.

– Ауу, – завыла Нина и вскочила с дивана, отряхивая с тонких капроновых колготок коричневые капли. Арс в порыве благодарности опрокинула чашку, чай из нее растекся по дивану и полу. Девушки засуетились, стараясь устранить последствия аварии, пока чай не впитался в диван. Нина тут же принялась стаскивать с себя колготки, Арсения полезла в шкаф за бумажными полотенцами. Отмотав примерно половину рулона и уложив бумагу толстым слоем на мокрую обивку, Арс опустилась на колени, чтобы вытереть пол.

В голове, как обычно в таких ситуациях, зазвучал мамин голос: «Кто моет полы на коленках?!» В детстве Арс под строгим маминым присмотром мыла полы в позе «собака мордой вниз». Впрочем, так она свою позу обозвала, уже став взрослой, а тогда, в детстве, ругалась она исключительно на маму. Впрочем, только про себя. Уже тогда маленькая Арс старалась оберегать родительницу от всех неприятных ситуаций. Или скорее себя от реакции мамы на такие моменты.

– Подожди, – Нина справилась с мокрыми колготками и подошла к дивану, – ты так все полотенца потратишь. У нас где-то тряпка была, я сейчас поищу.

– Да ладно, – отмахнулась Арс, – тут немного осталось, я сейчас быстро протру. У меня, кстати, колготки в шкафу новые лежат, возьми их, чтобы с голыми ногами домой не ехать.

Она отмотала еще немного бумаги и запустила руку под диван, чтобы убрать последние капли, попавшие на пол.

– Вот и все, – сказала Арс, – быстро и просто. И не надо никакой тряпки, а то ее потом еще постирать и высушить надо.

– Лентяйка, – хмыкнула Нина.

– Я сегодня в этой комнате уже столько убиралась, что могу и отдохнуть, – парировала Арс. Она собрала скомканные мокрые полотенца, чтобы поместить их в мусорное ведро, и поднялась на ноги. – Ну что, поехали по домам? Здесь точно не посидишь, диван-то мокрый.

Арсения вытащила из мусорного ведра пакет, чтобы выкинуть его по дороге, и огляделась в поисках другого мусора. На столе валялись обертки из-под пакетиков с чаем и упаковка из-под колготок, которые только что распаковала Нина. На полу возле дивана лежал небольшой бумажный прямоугольник. Арс смахнула мусор со стола прямо в пакет и нагнулась за бумажкой. Это оказалась визитка.

– Нин, это у тебя карточка выпала? – спросила она, протягивая Нинель чуть влажный кусок картона.

– Нет, это не мое, – Нина взяла в руки прямоугольник и прочитала: «Запрон Константин Михайлович, адвокат».

– Подожди! – воскликнула Арс, – это же…

– Да, – подтвердила Нина, – это тот самый адвокат, который прислал письмо о том, что права на твои песни уже тебе не принадлежат…

Глава 6. Без песен ты никто

После спортзала Арс всегда чувствовала прилив сил. Занималась она регулярно, не реже трех раз в неделю и каждый раз ей приходилось себя заставлять идти на тренировку. Нет, сами занятия приносили ей удовольствие, однако убедить себя собрать сумку и выйти из дома каждый раз было очень сложно. Как только первый, самый тягостный этап оставался позади – она добиралась до зала, переодевалась и начинала тренировку, – ее организм начинал кайфовать. Именно после таких занятий в голову ей приходили самые точные рифмы и самые красивые аккорды.

Сегодня она ограничилась беговой дорожкой. Быстрый шаг на протяжении полутора часов и «ДДТ» в наушниках, как оказалось, неплохо прочищают мозги. По крайней мере ей удалось успокоиться, перестать душить себя нескончаемыми обвинениями и настроиться на действия.

Татьяна, ее бухгалтер, должна была ожидать ее в офисе – они договорились, что Арс приедет попозже, в то время как Таня приведет в порядок потревоженные бумаги.

Метро встретило Арсению благодушно. Она с комфортом проехала несколько остановок в полупустом поезде, без ошибок нашла переход на свою линию и на этот раз вышла там, где нужно. На выходе ее остановила молодая женщина. Она смущенно попросила автограф, и Арс с удовольствием расписалась. Кроме того, она заметила, что дорога до студии заняла у нее ровно вполовину меньше времени, чем обычно, когда она добиралась на автомобиле. Да, определенно, в передвижениях на общественном транспорте имелись свои преимущества.

Татьяна встретила ее на пороге. Она открывала дверь, с трудом удерживая в руках поддон с двумя высокими стаканами кофе из кофейни напротив.

– Здравствуйте, Таня, – поприветствовала ее Арсения и жестом указала на ее ношу, – вы так сильно хотите кофе?

– Один вам, – улыбнулась бухгалтер. – Я знаю, что растворимый вы не пьете, а кофемашины в офисе нет.

Арс отобрала у Татьяны ключ – свой был где-то глубоко в рюкзаке – и открыла тяжелую дверь. Они уселись на диван. Он высох, но на обивке от пролитого чая проступили некрасивые коричневые пятна.

«Надо заказать химчистку», – подумала Арс, а вслух спросила:

– Вы успели посмотреть документы? Есть чем порадовать?

– Наверное, – пожала плечами бухгалтер, – неустойку заплатить можно, но счет это опустошит. А для того, чтобы погасить налоги, потребуются еще вливания. Если вы гарантируете поступление, то можем смело брать оттуда деньги.

– А можно как-то оспорить эту выплату? Я не уверена, что в ближайшее время у нас будут существенные поступления.

– Я не юрист, а бухгалтер, поэтому не скажу. Но точно знаю, что такой клуб, как «Роккк», не будет настаивать на платеже, если у них нет четких документальных оснований.

– А что скажете по документам, пропало что-то?

– Из того, что делала я, все на месте – отчетность, акты, договоры. Но один документ меня насторожил.

И Татьяна протянула Арсении несколько листов А4, скрепленных степлером.

– Что там? – Арс взяла в руки документ. – Это договор с Островским, я подписала его, когда мы только начали работать.

– По факту это уже не договор, посмотрите, последней странички нет, ее вырвали.

Арс перевернула листы. В самом деле, та страница, где она ставила свою подпись, отсутствовала. На месте, где скоба от степлера скрепляла несколько листов, остался маленький белый клочок.

– И что это значит?

Бухгалтер пожала плечами.

– Это странно. Если вы говорите, что есть документ, по которому вы передаете права на песни, но вы его не подписывали, это наводит на мысль, что тот договор сфальсифицирован. А уж коль мы нашли этот документ, то, скорее всего, он и послужил основой.

– То есть этот разгром в студии могли затеять ради этого договора.

– Скорее всего, разгром лишь следствие. Или он вообще не связан с этим договором и вас просто хотели обокрасть, но, к примеру, не успели.

– Вы можете мне что-то посоветовать?

– Я бухгалтер, – снова напомнила Татьяна, – все, что я могу вам посоветовать, это найти деньги на оплату налогов.

– Бред какой-то! – Арсения сделала глоток кофе и откинулась на спинку дивана. – Если бы вы только знали, как мне не хочется со всем этим разбираться. Плюнуть бы на все и…

– Не жалейте себя. – Татьяна оторвалась от документов, которые только что показывала Светловой и строго на нее посмотрела. – Вы не имеете на это права. От вас зависят жизни ваших сотрудников, как бы пафосно это ни звучало, и вы должны хотя бы попытаться.

– Да ладно вам, Таня, – усмехнулась Светлова, – для них это просто работа.

Арсения сглотнула, вспомнив слова, которые сказал ей Лера Маршал перед тем, как уйти.

– А для вас? Я не верю, что вы считаете «Лунные блики» обычной работой, а ребят простыми сотрудниками. Иначе вам не было бы так больно. Знаете, я как-то раз тоже не захотела разбираться. Мы работали в одной фирме, он был моложе и наивнее, что ли. Постоянно дарил мне всякие безделушки. То фигурку, купленную за три копейки у бабушки в переходе, то шоколадку, мятный леденец или веточку сирени. Каждый день, когда я приходила на работу, я находила на своем столе презент. Мне это казалось смешным, совсем не похожим на настоящее ухаживание. – Татьяна горько усмехнулась и продолжила: – И я решила оставить все как есть, подумала, что даже если у него действительно ко мне чувства, он это перерастет. Несмотря на то, что он тоже был мне симпатичен, я испугалась. Как-то раз он провожал меня до дома, было поздно, совещание затянулось, а потом наш автобус сломался и пришлось идти пешком. Знаете, есть такие дворы, в которые лучше не заходить даже днем – они больше похожи на закоулки. Но мы решили срезать, мне очень хотелось поскорее добраться до дома.

– И что случилось?

– Их было трое, и они хотели развлечься. Прицепились ко мне, попытались затащить в подъезд. Он вступился за меня и получил ножом в живот. – Татьяна горестно вздохнула. – Знаете, я ведь даже не попыталась тогда ему помочь. Пока они дрались, я словно оцепенела, не могла даже пошевелиться. А потом они увидели, что натворили и сбежали. Я подошла к нему, он лежал на ступенях, в глазах такая боль. Он посмотрел на меня и сказал: «Я никогда и никого не любил так, как тебя». И умер. Он не дожил даже до приезда скорой помощи.

– Господи, – прошептала Арсения, – какой ужас!

– Да, – кивнула Татьяна, – ужас. Я иногда думаю, что все могло сложиться иначе, не будь я такой трусихой. Если бы я не испугалась его и своих чувств, попыталась вникнуть, разобраться, мы могли бы просто не пойти в этот вечер ко мне, а, например, отправились бы к нему.

– Таня, вы не должны винить себя за то, что случилось.

– Не должна, знаю. И тем не менее я виню.

*

Бухгалтер ушла сорок минут назад, а Арс все сидела на заляпанном диване и смотрела в одну точку. А именно – на визитку адвоката Запрона, которая лежала на столе. Скорее всего, Татьяна права и разгром не имеет к правам на песни никакого отношения, ведь он случился позже, чем были составлены документы, которые переслали ей из «Легенды». Вопрос в том, откуда взялась визитка. Арс с Запроном не знакома, даже не слышала о нем до недавнего времени. Может быть, в студии искали визитку? Но кто? И как она здесь оказалась, ведь чужие не так часто появляются в ее офисе?

Поток мыслей прервала Нина. Она ворвалась в офис красная, запыхавшаяся, словно за ней гналась стая бешеных собак.

– Сеня, привет! Новости хорошие? Я хотела успеть, пока еще бухгалтер не ушла, но на маршрутке в такую пробку встала, что… – Нина не договорила, лишь махнула рукой, мол, сама понимаешь и, не глядя, плюхнулась на диван, при этом чуть не усевшись Арсении на колени. Арс отодвинулась, вытащила из-под Нины полы своей одежды и ответила:

– Новости так себе. Неустойку мы покроем, а вот на налоги уже не останется. С другой стороны, у нас будет время, чтобы их заработать. Хотя в связи с последними событиями я в этом не уверена.

– А если не найдем деньги?

– Гитары продам. У меня есть такие экземпляры, которые стоят очень дорого…

– Нееет! – воскликнула Нина, – это же твоя коллекция, ты ее с такой любовью собирала!

– А что делать, – пожала плечами Арсения, – жить-то надо как-то. Я, кстати, тебе зарплату перевела, ты видела?

Нина кивнула и только сейчас принялась стягивать с себя короткую кожаную облегающую куртку.

– Нам с тобой надо в соцсетях поактивничать, а то со всеми этими событиями я пиар совсем забросила. А подписчики, кстати, спрашивают про Островского. Надо бы рассказать.

– Что говорить? – Арс поднялась и раздраженно принялась расхаживать по комнате. – Мы и сами ничего не знаем!

– Вот и расскажи об этом. И об отмене концертов. Можешь сказать, что ты заболела или что у тебя сломалась аппаратура.

– Я не буду врать! – взвилась Арс. – Ты лучше выложи что-нибудь из старого материала, может, с репетиций видео осталось.

– Сеня, у тебя из-за этого могут быть проблемы, – напомнила Нинель. – Ты же помнишь, что права на песни официально тебе не принадлежат, ты не можешь их публиковать. И старые записи, наверное, тоже подчистить надо, а то как бы на еще один штраф не нарваться.

– Зараза, – выругалась Арс, – не могу я к этому привыкнуть. Хорошо, уговорила, мы снимем новое видео. Сегодня будет репетиция, у меня как раз есть несколько песен, которые я на будущее откладывала. Они совсем сырые, я еще никому этот материал не показывала. Вот сегодня ими и займемся.

Нина удовлетворенно кивнула.

– Тогда с тебя сегодня объявления о том, что концерты отменяются. Про «Формат» напиши, что точно отменяется, а про «Легенду», что он под вопросом. Они, в конце концов, пока не отвалились, может получится по-быстрому решить что-то с правами.

– А ты оптимистка, – заметила Нина.

– И закажи, пожалуйста, химчистку, не могу на эти пятна на диване смотреть. – Арс сделала вид, что не заметила Нинину реплику. – А я пойду позвоню в «Легенду». Надо же с чего-то начинать.

Разговор с представителем клуба «Легенда» не принес ничего нового. Менеджер делал вид, что не понимает, о чем ему толкует Арс, талдычил будто бы единственно выученную фразу:

– Вы не можете петь песни, которые принадлежат другому человеку без его согласия.

– Да, но…

– Господин Вольф может подписать согласие на то, чтобы вы пели эти песни, и в этом случае вы можете их исполнить в нашем клубе. Если же нет, то у нас связаны руки. Платить правообладателю мы не будем. То есть либо вы сами платите и предоставляете нам соответствующие документы, либо мы отменяем концерт.

– Хорошо, – наконец сдалась Арс, – а если мы будем петь другие композиции? Те, которых не коснулась лапа неведомого господина Вольфа?

– А вы уверены, что тогда этот концерт имеет смысл? – прямиком спросил ее собеседник. – Людям нужны хиты. Если вы хотите представить новые композиции, тогда и формат мероприятия будет совсем иной. Например, презентация нового альбома. Но альбома у вас нет, а есть несколько необкатанных песен. К тому же вы меня извините, но Арсения Светлова без песни «Лунные блики» – это уже совсем не то.

На этих словах Арс не выдержала и бросила трубку. Нет, она знала, что правовой аспект в музыке весьма принципиален. Поэтому и не связывалась никогда с продюсерами, которые в обмен на услуги по раскрутке забирают права на музыкальный материал. Даже с Островским она подписала договор только на услуги продвижения в обмен на процент от гонораров. Не маленький, да. Но все же составляющий не большую часть от денежных поступлений.

– Ты куда? – Нина поймала Арс уже на выходе. – Через час приедут ребята, ты вроде репетицию назначила.

– За час я совершенно точно успею найти Запрона, – кинула Арсения, не оборачиваясь. – Убить его и вернуться на репетицию.

– Не делай глупостей! – пискнула Нинель, но за Арс уже закрылась тяжелая металлическая дверь.

Офис адвоката располагался в «Москва-Сити». Арс не любила это место. Слишком высокие дома, слишком пафосная атмосфера. Дух богатства и снобизма. Попасть в офис к Запрону так же, как она проникла в офис к Велееву, у нее бы не получилось, поэтому она позвонила по телефону, указанному на визитке, и записалась на прием. Неожиданно у адвоката оказалось свободное окошко. Сунув охраннику на проходной паспорт и получив от него указания, на какой этаж подниматься, Арс прошла к лифтам. Лифт был новый, с двумя раздвижными дверьми. Одна – на вход, другая – на выход. Замкнутое пространство, к слову, она тоже не любила, но поскольку кабина была большая, Арс спокойно перенесла поездку.

Кабинет адвоката, куда ее проводила секретарь – молодая женщина в строгом закрытом костюме, по своей роскоши превзошел все ее ожидания.

Светлые ковры начинались прямо от входной двери. Стены покрывали кожаные панели цвета какао, а мебель из красного дерева блестела в лучах флуоресцентного света. Рядом с большим прямоугольным столом расположился электрический, но от этого не менее помпезный камин, на котором логично пристроилась антикварная лампа. Кресла для посетителей тоже были обиты кожей. Этот кабинет меньше всего напоминал рабочее место, скорее – декорацию из фильма о богатых и знаменитых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.