# Бюро добрых дел

Елена Ронина

«Бюро добрых дел» – это обязательное чтение для всех, кто интересуется психологической прозой и исследует сложность человеческой природы.

Сборник состоит из коротких рассказов разных лет. Они не связаны между собой по смыслу и могут читаться отдельно. В каждом рассказе поднимается определенная тема: любовь, дружба, отношения в семье, одиночество, преданность и предательство.

Рассказы Елены Рониной пронзительны, проницательны и вызывают глубокие размышления. Они приглашают читателей заглянуть в зеркало собственных эмоций и найти в себе отклик на универсальные темы человеческого существования.

Близкие люди. Романы Елены Рониной


© Ронина Е., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025


Все совпадения с реальностью случайны, события и персонажи вымышлены.

## Разговоры о любви

### Идеальный квадрат. Повесть

#### Глава 1. ОН

ОН все сделал правильно. Конечно же, накатывало, и ночью в поту просыпался: что он наделал?! Но вот прошло пять лет, и все сомнения ушли. И вина ушла. В конце концов, он имеет право на счастье.

Каким он был пять лет назад? Страшно вспомнить. Сегодня все по-другому. Наконец-то занялся спортом. Вот и сейчас возвращался домой после тренировки. Взял за правило.

Сорок шесть лет – возраст для мужчины опасный. То тут, то там – страшные известия. У одного друга тромб оторвался, у другого – инфаркт. И все же самое ужасное – это инсульт. Стать овощем в расцвете лет – врагу не пожелаешь.

В который раз он в душе поблагодарил Лику. Если бы не она, он так бы и работал как проклятый. Ни сна, ни отдыха.

Как он жил до того момента, как в его жизни появилась Лика? Да и можно ли это назвать жизнью?!


После работы он каждый день приползал домой чуть живой. Жена по привычке чмокала в щеку.

– Бедный. Что ж ты так гробишься? Ты только посмотри на себя! Переодевайся и ужинать.

– Подожди, дай полежу…

– Ни в коем случае. Знаю я тебя. Только голову на подушку, тут же уснешь. Вина налить?

– Давай.

Ему казалось, что он оттаивал во время этих милых ужинов. Жена болтала о мелких недоразумениях. Сын, как всегда, грубил. Правда, обязательно выходил из своей комнаты и минут пять сидел рядом. Отбывал повинность. Потом незаметно исчезал. Интересно, что грубил сын только жене. Ему никогда. Он это отмечал с удовлетворением. Гаденыш, конечно, маленький, но хотя бы чувствует, кто в доме хозяин.

Жена пела свою песню. Убаюкивала его своими ничего не значащими и совершенно одинаковыми рассказами. Периодически он выхватывал главное. Продукты подорожали… Ну почему они всегда дорожают? Хоть бы раз подешевели. А у Петровой новая сумка. Когда-нибудь он встретит эту Петрову и убьет.

ОН старался не улетать далеко в своих мыслях и слушать внимательно. Может, и отвлекался, но ненадолго. Пил вино, слушал такой родной и теплый голос. Смотрел на жену. Они вместе учились в институте. Студенческий брак. И каждый раз он отмечал, что она еще ничего. Понятно, что когда тебе скоро пятьдесят, то это уже не двадцать. Так и ему не тридцать. Да, мысли были именно такими. И почему ему еще хотя бы не сорок? Потому что уже сорок один… Ну что делать. Зато они с женой думают в одном направлении, летом отметили фарфоровую свадьбу, двадцать лет вместе. Квартира нормальная, ужин всегда вкусный. Сын – оболтус. Но зато есть сын. А это важно.

– Данила! Что в школе?

– Погоди, он наверняка в наушниках, сейчас позову.

Жена вставала из-за стола и шла за сыном вернуть его обратно за стол. Он слышал, как недоволен сын, еще раз думал про эти чертовы наушники. Может ведь что-то произойти. Мать, к примеру, может в ванной поскользнуться! Даже на помощь звать смысла нет, никто не услышит. Бред какой-то. Называется, вырастили сына. Чтоб стакан воды подал. Это ж нужно у него перед лицом рукой помахать, чтоб он что-то понял. Безобразие.

Естественно. Сын выходил из своей комнаты в тех самых ненавистных наушниках. Быстро вынимал один, второй так и оставался в ухе.

ОН старался подавить в себе раздражение и начинал разговор как можно миролюбивее:

– Что в школе?

– А что там? Школа…

Каждый раз проносилось в голове: «Это его сын?»

А сын тут же реагировал на его тяжелый взгляд и лицо, начинающее багроветь. В любом случае жена мягко накрывала руку мужа своей теплой ладошкой. Скорее всего, в этот момент она гневно смотрела на сына… Он этого не замечал, но поддержку ощущал. И сын, видимо, чувствовал, что перегнул палку, а родители вообще-то живые люди.

– Да все норм. В чем проблема? – И потом, прокашлявшись, выдавал дайджест того, что произошло за день.

У него даже не было сил комментировать. Он все так же жевал свой ужин, но его отпускало и расслабляло.

В конце ужина жена обязательно вставляла пару абзацев про то, кто и где сегодня отдыхает. Где престижно, где интересно. Да, раздражало. Да, хотелось тут же бросить вилку на стол и с силой отодвинуть стул. Сдерживался. Но мысль посещала. Неужели этот ужин и это вино – всего лишь плата…


ЕЕ он встретил в парикмахерской. Обычно ходил в модный салон к своему мастеру Андрею. К Андрею всегда нужно было записываться заранее. Не ему одному нравился этот брутальный, накачанный, весь в татуировках мастер. И дело не в том, что Андрей – профессионал. Этот парень, всегда неспешный и даже слегка замедленный в своих движениях, вселял уверенность и обладал гипнотическим свойством успокаивать, дарить мысль, что все будет хорошо.

ОН парикмахеру даже немного завидовал. Есть же люди, которые умеют никуда не торопиться. Наверняка они успевают значительно больше.


В тот день он забыл записаться к Андрею, а встреча важная, выглядеть нужно было достойно. Человек, после посещения парикмахерской, всегда выглядит на пять лет моложе. Ухоженный мужчина на любых бизнес-переговорах имеет фору. Это данность, и пренебрегать нельзя. Жаль конечно, что его будет стричь кто-то другой, Андрей ему еще и удачу приносил, но что делать. Сам виноват. Не побеспокоился заранее. Пришлось забежать в первую попавшуюся парикмахерскую по дороге.


Стильная девица стояла, практически загораживая вход и не давая ему пройти. Теплый, однако, прием. Но у него не было выбора.

– У вас места нет?

– У нас мест нет никогда. Только по предварительной записи. Мы тут красим. Краска – это всегда долго.

– Меня красить не нужно.

– Жалко. Вам бы пошло.

Высокая, с очень правильными и четким чертами лица, девица внимательно его рассматривала. Надо же. Отказывает, а сама смотрит не отрываясь. Какая она необычная. Это первое, что тогда пронеслось в голове. А еще то, что интересен не он, а типаж. Это было немного обидно.

– И в какой бы цвет вы меня покрасили?

– В блондина. Но взяла бы тон потемнее.

– То есть покрасить вы меня согласились бы, а постричь нет?

Она все так же внимательно на него смотрела.


У Лики все же нашлось время его постричь. И когда он уже давал ей чаевые, а она с достоинством ответила: «Благодарю», он задал еще один вопрос, который поставил его самого в тупик:

– А поужинать со мной у вас время есть?

– Сегодня?

Он не ожидал такого ответа, но еще больше его возмутил собственный:

– Да.

Она тоже ответила «да».

Через месяц он ушел из семьи.


Изменилось в его жизни все. Ритм жизни, привычки, интересы. Разница в возрасте восемнадцать лет – это не просто много. Это очень много. Но ОН воспринимал произошедшее как подарок судьбы. Ему подарили дополнительные баллы. Он может вернуться назад. Он может прожить эту жизнь еще раз. Причем осознанно, понимая свое счастье. Он сумел подстроиться и перестроиться и каждый день благодарил Лику за эту свою трансформацию.

Пять лет только счастья. Пять лет полноценной жизни. За последний год он даже сумел наладить отношения с женой и вот-вот уже найдет подход к сыну. Он чувствовал, осталось совсем немного.


Сначала было непросто. Квартиру он оставил жене, сам переехал в гостиницу, Лика стойко переносила жизнь в совсем некомфортных условиях, не жаловалась, за что ОН любил ее еще сильнее.

Собственную небольшую студию в новостройке удалось купить через полгода. Лика на следующий же день привела огромного пса.

– А это кто?

– Не знаю. Но он показался мне таким одиноким…

Душа ребенка, тело гетеры, ум взрослой женщины. Не сказать чтобы он любил собак, вообще-то с детства у него всегда жили кошки, но разве же в этом дело? Просто он не пробовал ухаживать за собаками.

ОН каждый день благодарил Бога за подаренные дни, полные радости, сюрпризов и новизны. Именно так он думал каждый день, возвращаясь домой. Дни, недели, месяцы. Сколько может длиться счастье? Оказалось, у всего есть не только начало, но и конец.


ОН открыл дверь своим ключом. Лика сидела на кровати спиной к нему. Не повернулась, не шелохнулась. Она всегда встречала его по-разному. Иногда что-то жарила: вся в дыму и с бутылкой пива; иногда она говорила по телефону, выставляя вперед руку, что означало «не мешай». Иногда просто смотрела в окно. ЕМУ доставляло огромное наслаждение подойти сзади, обнять, поцеловать. Прижаться, вдохнуть ее запах, немного едкий, немного сладкий. Смесь младенца и хищницы. И опять он удивлялся своему откровенному везению.


Сегодня все было по-другому. Рядом с Ликой стоял чемодан.

Сердце рухнуло в пятки, но ОН не мог признаваться себе в такой явной правде и цеплялся за какие-то условности.

– А где Пёсель? – Они так и не придумали ему имя. Пёсель.

– Я его отвезла к маме.

– Зачем?

– Неудобно с собакой и с чемоданом.

– Ты куда-то уезжаешь?

– Да, я переехала.

– Интересно. Далеко? Переехала, это когда и куда?

– Да. К маме.

– Я ничего не понял.

Но ОН уже все понял. ОН этого смертельно боялся. ОН знал, что этот день придет. Разница в восемнадцать лет не может рано или поздно не дать трещину. Лика слишком своевольна и независима. Но почему именно сейчас? Почему было не дать ему этого счастья хотя бы еще на несколько лет. Пусть год. Полгода. За что? Почему сейчас?

#### Глава 2. ОНА

Решение созрело уже давно. Они должны расстаться. Это все было большой ошибкой. Где были ее глаза и о чем она только думала? Лика не любила сантиментов. Все четко и по делу. На повестке дня исключительно технические вопросы: куда деть собаку и где она будет жить? Что она скажет ему? Да какая разница…

ОНА пришла к матери. Нет, не за советом. Просто поговорить или послушать. Сидели на кухне, курили, мать, как всегда, подробно рассказывала о себе и практически не спрашивала, как Лика.

Лика привыкла. Такая семья. Каждый за себя. Оно и понятно, у матери своя жизнь, и она непростая. Много работы, ответственность, иногда появляющиеся кавалеры. Кавалеры не задерживались, потому что матери это было не нужно. Она была самодостаточной. Настолько, что и дочь отгородила от себя очень быстро. Лика, сколько себя помнила, сама собиралась в школу, сама готовила себе завтрак, расчесывала волосы. Как-то она зашла по дороге в школу за подружкой, и картина, которую она увидела, буквально ее поразила. Подружка встречала ее уже в коридоре, с рюкзаком за плечами, а мать большой щеткой ей расчесывала волосы. Тогда она позавидовала. Позавидовала и очень обиделась на мать. После школы Лика сама пошла в парикмахерскую и постриглась. Спасибо мастеру, пожилой женщине. Лишних вопросов не задавала. Спросила только:

– Мама против не будет?

– Она не заметит.

Парикмахерша сделала ей ровное каре, с этой прической Лика ходит до сих пор. Единственное, меняет яркий цвет пряди сбоку. В зависимости от настроения. А так, та добрая и понятливая женщина подарила ей образ. Ее собственный образ.

Мать заметила:

– Постриглась? Тебе идет.

Тогда Лика поняла, что зря она завидовала подружке. И что хорошего? У нее классная мама. Между прочим, финансами на большом предприятии заведует. Они живут на равных и в полном доверии. Деньги в комоде, сколько хочешь, столько и бери.


Лика с детства привыкла сама решать свои проблемы. У матери ровно столько же забот, сколько у нее. Еще и своими ее голову грузить не имело смысла. Мама ее видит и любит, просто у нее другой взгляд на эту жизнь. Кто сказал, что он неправильный? Волосы ей, видите ли, не причесывают…


Работать Лика пошла с четырнадцати лет, на почту. Мать не удивилась и не похвалила. А что? Можно было по-другому?

Кем быть после школы? Выбирай. Профессий много, но умей рассчитывать на себя. Хочешь высшее образование? Почему нет? Только институт – это не самоцель. Важна профессия. Уверена в своем выборе? Лика была не уверена. Поступила за компанию, а потом как-то, опять же за подружкой, пришла в парикмахерскую. Там и осталась.

Ее завораживало, как смешиваются жидкости из разных тюбиков, а потом появляется цвет. И он полностью меняет человека. Его характер, его походку, образ мыслей. Выходит, она может менять людям судьбу. Разве можно было упустить в жизни такой шанс?


Она была красивой. Очень. И сама это знала. В мать. У них на двоих были хороший рост, статные фигуры и четкие, будто вылепленные, черты лица. Крупный рот, большие яркие глаза с как будто накрашенными ресницами, длинная шея, которую и волосами-то жалко закрывать, скульптурный нос. Ко всему выше перечисленному плавная кошачья походка и красивые руки с длинными пальцами. Они были как сестры.

Почему мать совсем не интересовалась мужчинами?

– Не интересно. Не хочу замещать жизнь.

А вот в этом они были совершенно непохожи. Лика не замещала. Она в любви жила. Одна влюбленность заканчивалась, потому что наступала другая. Она не умела оглядываться назад, шла только вперед. У нее не было жалости к тому, кого разлюбила. Она не сомневалась в своей правоте. У каждого своя жизнь. Она отвечает за свою, почему ей еще навязывают жизнь кого-то другого? Она себя никому не навязывала.


– Пёселя надо пристроить на пару недель. Возьмешь? Он спокойный. Гулять с ним буду приезжать.

– Возьму. Почему не взять? Вон места полно. А что? Твоему он больше не нравится?

– Мой мне не нравится.

– Другой опять понравился? – Мать глубоко затянулась. Лика любила смотреть, как мать, прищурившись, выдыхала едкий дым. Мать даже курила как-то по-особенному. Ну надо же. Оказывается, она знала за Ликой особенность влюбляться.

– Понравилась наконец-то сама себе.

– О! Вот это правильно. Я все ждала этого часа. Когда же в тебе проснется собственное «я».

– Могла бы мне про это рассказать.

– Зачем? Ты бы не поверила.

– Может быть, я бы не сделала столько ошибок.

– Ерунда. Все ошибки мы совершаем независимо от советов и опыта.

– Я не умею быть одна. – Лика скорее говорила сама с собой.

– А вот это зря. Учись. Это самое интересное, что есть на свете. Подружиться с собой. И тогда тебе не страшно в этой жизни ничего.

Это был первый совет, который она получила от матери. В двадцать восемь лет. Потрясающе.


Мать опять не спросила ни кто, ни зачем, ни почему. И вообще, что произошло? Это были первые длинные отношения ее дочери. Пять лет – срок приличный. Более того, впервые в жизни Лика познакомила мать со своим мужчиной. Не то чтобы совсем уж официально, но пару раз за эти пять лет они виделись. И кстати, Лика заметила, с каким интересом ОН посмотрел на мать. Та только усмехнулась, но дала понять Лике, что увидела. Мол, вот тебе и ответ про все человеческие чувства. Не верь. Не доверяй душу. Лика не доверяла, душу она всегда оставляла при себе. Но момент влюбленности – это про другое. Это про полет, это не про душу.

ОН, кстати, тогда на ту ухмылку среагировал мгновенно.

– Вы удивительно похожи.

– Нет. Мы разные. Слава богу. С чего ей быть на меня похожей? Она сама себя воспитывала.

ОН пытался вечером как-то комментировать, но Лика не поддержала. Это ее мать, и это ее жизнь.


– А сама где жить собираешься? – Мать затянулась еще раз.

– Еще не придумала.

– Живи здесь. Комната твоя была и будет. – Она вытряхнула пепельницу и пошла спать.


Лика очень хорошо помнила, как увидела ЕГО в первый раз. Администратор салона куда-то убежала, и Лика вышла навстречу клиенту. Она считывала человека мгновенно. Ей нравилось определить по первому взгляду, что это за тип, а потом утвердиться в своей правоте. Как правило, интуиция ее не подводила. Про НЕГО поняла так. Обеспеченный, по уши в работе, не дурак. При этом порядочный. Ясное дело, женат, ясное дело, устал не только от бесконечной работы, но и от семейной жизни. Почему это сразу стало понятно? Взгляд потухший, плечи опущенные, походка не пружинистая.

Салон находился в полуподвальном помещении. Клиент открывал дверь и ему нужно было спуститься по лестнице. Лика любила смотреть, кто и как спускается. На женщин смотреть было не очень интересно. Что с них взять? Кто-то перевалился уткой, в обеих руках по пакету, кто-то, наоборот, изображал из себя королеву. Такая красотка шла, чуть касаясь рукой перил, взгляд в полуулыбке направлен немного вверх и вперед. Господи, можно подумать впереди ее ждет принц, а не Лика с ножницами.

Мужчины – это совсем другое дело. Легкая пробежка по лестнице – и вот он уже, расплывшись в улыбке, у ног мастеров.

Их салон был одним из лучших по окрашиванию, поэтому основные клиенты – это творческий бомонд или спортивная братия. Естественно, валом валила молодежь.

ОН был не их клиент по всему: спускался по лестнице быстро, но нервно и не бежал, хоть и торопился. Странный. Но было в нем что-то такое, что приковало Ликин взгляд. Она просто задохнулась от нахлынувших чувств. Почему-то она сразу поняла, что это ОН. Именно его она ждала столько лет. Искала, перебирала, ошибалась. А еще она почувствовала, что ОН это тоже понял. Все говорят про «химию». Для нее химия была только в краске. А тут она возникла наяву.

ОН потом ей пытался рассказать про жену и ребенка, что это проблема и нужно на что-то решаться. Лика откровенно не понимала, о чем речь? Кому нужна жена, если она не подходит? При чем здесь разговоры о ребенке? Он же никуда не девается.


Лика ценила свою жизнь. Она привыкла честно проживать каждый день. Честно и осмысленно. Она наконец-то встретила ЕГО, и нельзя терять ни минуты. Она не возражала, не изображала из себя недотрогу, не кривила душой по поводу того, что ей жалко его жену. Ей не жалко. Нельзя жить за себя и за того парня, ничем хорошим не закончится. Она умела жить только за себя. Она вообще первое время молчала. Наслаждалась ЕГО восхищенным взглядом и восхищалась сама. Удивлялась, насколько можно погрузиться друг в друга, насколько можно чувствовать одинаково. Разница в возрасте не значила ничего. Ей двадцать три, ему сорок один.

ОН менялся на глазах. И постоянно благодарил за нового себя Лику. Мол, если бы не она, ничего бы не было. Постоянно расхваливал Лику своим друзьям. Мол, наконец-то начал жить. Активно и интересно. По утрам пробежки, три раза в неделю спортзал, джаз-клуб, на который никогда не было времени, хорошие авторские фильмы, которые они с Ликой смотрели на огромном диване с бокалом вина. И эта прекрасная квартира. Пусть небольшая, но с сумасшедшим видом на «Москва-Сити». Раньше он жил в престижном сталинском доме, из окна которого открывался глухой колодец. Теперь он дышит полной грудью.

Лика жила в гармонии с собой год. Узнавала новое, исследовала свои ощущения. А потом она начала уставать. Она стала терять себя. Медленно, но верно она начала жить его прекрасной и насыщенной жизнью. Это было совсем не плохо. Ей нравилась и квартира, и фильмы с бокалом вина. Но… Какая-то неудовлетворенность, ощущение, что что-то происходит не так, потихоньку изнутри ее разъедала.

ОН ничего не замечал. ОН был абсолютно счастлив. На третий год ОН уже полностью изменил себя и начал менять ее. Ему захотелось помочь ей в выборе настоящей профессии, купить разных шмоток, посадить ее за руль своего автомобиля. Шмотки покупались, но она их не носила, ей не нравился его огромный джип, в нем она чувствовала себя запертой и связанной. Душная клетка. Чайка не может жить в клетке.

Лика сама не заметила, как начала по выходным опять заруливать к бывшим друзьям на мотокросс, а элитному вину предпочитала пиво.

Она сломалась на пятый год. Встал вопрос: зачем? Ответ пришел незамедлительно. Она подарила ему ЕГО. А что получила она в этой жизни? Ответ ее шокировал. Она потеряла пять лет жизни. Она за эти пять лет не получила ничего. Как это объяснить ему? Никак. Невозможно. Он не поймет. Не попрощаться она тоже не могла. Поэтому побросала в чемодан свои вещи. Их всегда было немного. Джинсы, куртки, кроссовки, шарфы, майки и фланелевые рубашки. Закрыла молнию на чемодане и впервые за эти пять лет испытала огромную радость. Можно даже сказать, счастье.

#### Глава 3. Жизнь после НЕЕ

Глеб пришел в себя после того, как хлопнула входная дверь. Хлопок раздался не только снаружи, но и внутри. Сначала он подумал: все, инфаркт. Попытался аккуратно вздохнуть. Вроде бы дышит. И то хлеб. Это все нервы, просто нервы.

Нервы… Он не помнил, сколько времени вот так стоял посреди комнаты. Стоял и успокаивал сам себя. Все в порядке. Это все нервы. Не понимал, про что он сам себе рассказывает, при чем тут нервы, но мозг уцепился за фразу, которая его успокаивала и убаюкивала. Просто нервы. Нервишки шалят. Все от нервов. Нервные клетки не восстанавливаются. Нужно просто перестать нервничать. И так дальше. Вариации на тему.

Пришел в себя, когда вспомнил, что надо бы погулять с Пёселем. Ах да, Пёселя тоже нет.

А потом он схватил телефон и лихорадочно начал набирать номер. Нет, не ЕЕ. Бывшей жены. Вовремя спохватился и дал отбой. Жена тут точно ни при чем. И потом, прошло пять лет. Он не знал, что он хотел услышать от Марины. Слова соболезнования? Сочувствия? А кому еще рассказывать? Стыдно… Боже, как стыдно. А Марина все же оставалась женой, хоть и бывшей. Лика замуж идти категорически отказывалась. Вернее, так. Она молча пожимала плечами и не поддерживала эту тему.

Глеб сразу понял, что это серьезно, что Лика не вернется. Более того, она так на него посмотрела перед уходом, что Глеб вообще не узнал ее. ОНА – такая родная, такая единственная, смотрела на него как на пустое ведро. Ни интереса, ни любопытства. Именно ведро. Прошла мимо, пнула ногой и даже не поморщилась, услышав звук ржавого металла. Мало ли что и кого бывает в жизни.

Как же так? Он все стоял, и ни одна мысль не приходила в пустую голову. Действительно, ведро…

А потом был страшный запой. И конечно, звонил Лике, и угрожал, и умолял. Она отвечала односложно и лениво. Но отвечала. Исполняла повинность. Не блокировала, не ругалась, но не жалела и не сочувствовала. Говорила с ним как с прохожим, которому надо объяснить, куда идти. Ну что делать? Раз не знает. Надоел ей, понятное дело, этот прохожий: уже немолодой, не очень-то интересный, вот только страсть какой назойливый. Но куда деваться? ОНА все ж нормально воспитана. Старшим надо помогать. Тимуровка, бл…

В итоге он сам понял, что нужно остановиться, хватит лезть в чужую жизнь. И вдруг пришло в голову… А что, собственно, он про нее знал? То, что она работает парикмахером? То, что есть мать, которая ею не интересуется и с ней на одно лицо? То, что животных любит, в дом пса привела? И все? Маловато будет.

Глебу некогда было вникать во внутренний мир Лики, он формировал свой. И делился. С ней делился! Делился всем, что узнавал, что было интересно. Но она же умный человек! И она улыбалась! Молчала, но улыбалась! Значит, ей тоже было интересно. Или нет? Почему тогда молчала? Возмущалась бы! Предлагала бы свои варианты! Он же не против! Он бы обязательно пошел навстречу.

Дни прозрения сменялись полной апатией. Не хотелось ничего. Жизнь резко покатилась с горы.


Через месяц приехала жена. Позвонила в дверь. Он вылез в чем был, перед дверью попытался пригладить волосы и открыть хотя бы один заплывший глаз.

Это было ни к чему, бывшая жена на него даже не посмотрела, сразу прошла в комнату. Выгрузила продукты из двух сумок, поставила варить суп, запустила стиральную машинку, предварительно закинув туда постельное белье. Все делала молча и по-хозяйски. Без обсуждений и нравоучений. Глеб виновато сидел на краешке дивана и поглядывал, вздыхая, на Марину. В голове все так же было пусто. Он не сравнивал, не мог сказать, что он рад приезду Марины. Как будто у него пропали рецепторы какой-либо эмпатии. Просто человек. Вон посуду моет. Это хорошо.


Перед уходом, заправив постель чистым и собрав пустые бутылки, которых собралось немало, жена дала наказ:

– Вот так поддерживай. Такой красоте нужно соответствовать.

Глеб, прокашлявшись, только и сказал:

– Сама-то как? То есть спасибо…

– Нормально я. Не за что. Родные люди. Спасибо Кураевым. Позвонили, рассказали, в каком ты дерьме.

Слово было другое, но она раньше и про дерьмо не упоминала. Ну дела. Все меняется. Мир меняется. Мир движется вперед. Эта мысль Глебу определенно понравилась. Он за нее ухватился как за соломинку. Изменился мир, изменилась Марина, изменился он. Изменилась его жизнь. Движение не остановилось.

Закрывая за ней дверь, он еще раз посмотрел на себя в зеркало, потом обернулся на идеально заправленную кровать, понял, что, наверное, нужно выбираться. Он знал, что у жены уже год как новый муж. Причем законный. Он же сам тогда настоял на разводе. Еще раз больно резануло воспоминание, что Лика замуж выходить отказалась. Зачем? Действительно. Зачем он ей сдался? Но ведь она же это все сама заварила? Или он?

Наверное, все-таки он. Но она поддержала так естественно.

Глеб тряхнул головой. Прочь! Эти мысли как-то нужно изгонять из головы. Как? Замещая их чем-то другим, конкретным, там, где он кому-то нужен.


Следующим утром он наконец-то вернулся к делам. Пришел в ужас от того, что творилось на работе. Идиоты! За месяц чуть в трубу фирму не выпустили. Он рычал и разбрасывал бумаги, сотрудники прятались по своим кабинетам, но радовались, что ими снова руководят. Организатор – это редкость, основная масса людей любит, чтобы ими руководили, чтобы давали советы. Потом они будут говорить, что советы у него сплошь неправильные, все он делает не так, вот они бы… Ну вот у них самих была возможность. И что? И ничего! Поэтому сегодня они благодарны, и радуются, и не обижаются. Кивают головами: да, да, идиоты! Кто же против! Все сделаем! Вы только скажите, что делать?

Через неделю, вволю поизмывавшись над сотрудниками, немного отошел, понял, что бизнес идет, и, кстати, как показал форс-мажор, он его создал достаточно устойчивым. Глеб немного пришел в себя и даже выбежал на пробежку. Пришел в ужас, оттого что спортивный костюм налез с трудом, встал на весы, пришел в еще больший ужас и понял, что кризис миновал. В конце концов, он же сам себе дал установку. Жизнь идет вперед! И ему только сорок шесть!


А еще через месяц, на той самой пробежке, его догнала Вика. И они побежали вместе. Вика не была ни молодой, ни особенно красивой, более того, она была его на два года старше.

Но вот уже год как они бегают каждый день вместе. После пробежки возвращаются домой, чтобы быстро позавтракать и уехать по своим делам, а вечером с удовольствием вернуться в их общее гнездо.


Ему понадобилось не очень много времени чтобы выздороветь. Через какое-то время он даже почувствовал какую-то благодарность. ОНА показала ему другую жизнь, вытянула из его вечного замо`та, а потом испарилась, как ЕЕ и не было.

Осталась привычка к здоровому образу жизни, к жизни в принципе, интересной и разнообразной, он наконец-то наладил отношения со своим сыном. Они много времени проводят вместе.

Приходили мысли в голову: а что он почувствует, если встретит ЕЕ? А потом и вовсе понял, что даже думать об этом не хочет.

#### Глава 4. Жизнь после НЕГО

У Лики было полное ощущение, что она родилась во второй раз. Она смотрела на небо, и там не нужно было искать Венеру, она шла в лес не за запахом прелой листвы, а просто поддевать листья ботинком и швырять их вверх. Она наконец-то сняла высокие каблуки, влезла в клетчатую фланелевую безразмерную рубашку и стала собой.

Как ни странно, ей вслед оборачивались, она опять почувствовала силу своей красоты, но новых отношений избегала. Она по новой знакомилась с собой. Вспоминала себя ту, прежнюю, радовалась, что она существует.

Лика встречалась со старыми друзьями (спасибо ребятам, тему ее взрослого почти замужества никто не обсуждал. Было и прошло, с кем не бывает).

Ее работа приобрела новые краски. Она колдовала над тинейджерами и надеялась, что ей не придется оправдываться перед их родителями. Она дарила людям счастье, и они отвечали ей взаимностью.


С матерью жили дружно, она всей душой полюбила Пёселя и не отдала, когда Лика все же переехали на съемную квартиру.

– С ним я хотя бы гуляю.

– Это веская причина.


Ну и самое главное. В жизнь вернулся мотокросс. ОН был против категорически. Когда услышал про такое ее странное хобби, сразу начал хвататься за сердце. Так и сказал. Дословно.

– Не забывай, сколько мне лет, не рви мне сердце.

Лика всегда знала, что Глеб старше на восемнадцать лет. Сначала это ее восхищало, потом стало забавно, потом начало тяготить. У нее не было ни отца, ни старшего брата, ни взрослого друга. Глеб заменил всех и сразу. В какой-то момент она поняла, что он-то про это не догадывается. Ему кажется, что он молодой и задорный. Чем больше он в это верил, тем ей становилось смешнее и грустнее. Пока не начало напрягать. Она хочет проживать свою жизнь. В том числе гонять на мотоциклах, а не слушать джаз с умным лицом.


С Егором они познакомились в клубе. Она закончила трассу, сняла шлем, тряхнула головой и встретилась с ним взглядом. Во взгляде было беспокойство. Лика давно уже заметила харизматичного тренера с рыжей бородкой. С некоторых пор они кивали друг другу, но не знакомились. Кто-то должен был подойти первым. Он не подходил, от этого становился интересным.

В тот день Лика подошла сама.

– Привет, я Лика.

– Я – Егор.

– Почто нервы во взгляде?

– Про тебя нервы. Ты – бедовая.

– Я такая, какая есть.

– Это я уже понял.

– Предлагаешь тренироваться?

– Не решусь. Переживать за тебя буду.

– А что, тренеры обычно за подопечных не переживают? Не знала…

– Переживают. Но тут другой случай.


Они стали встречаться, и как-то сразу стало понятно, насколько они одинаковые. Они не искали совпадений, но те выскакивали сами из всей их недлинной биографии. Оба работают с четырнадцати лет, оба окончили английские спецшколы, нравится одна и та же музыка, мамы с одинаковыми именами. Да! Мамы еще и родились в один день.

Лика изо всех сил противилась тесному сближению. Понимала, что рано, не отошла еще от прошлой истории. Она только-только начала свою полноценную жизнь, а тут опять впадать в зависимость. Нет и нет! Не хотела!

И она в который раз пыталась перевести в шутку всплывающие серьезные разговоры.


– Почему ты против того, чтобы мы съехались?

– А зачем?

– Как зачем? Мы любим друг друга.

– Я боюсь слишком близких отношений.

– Глупо.

– Нет. У меня негативный опыт.

– Опыт тут не нужен. Опыт в отношениях только вреден. Это же не ловля блох.

– Все равно.

Они сидели в пивной после очередной тренировки. Егор снял куртку, Лика еще раз отметила, как же он хорош. Человек должен заниматься собой. Тренируй голову и тело. Не может быть одно без другого. В Егоре уживался интеллектуал со спортсменом. Всего было в меру. Татуировок, бицепсов и рассуждений из Плутарха. Егор опять вернулся к незаконченной теме:

– Тебя это терзает? Давай поговорим.

– Да не о чем говорить. Просто я потеряла пять лет жизни.

– Ты же его любила?

– И что? Вот я об этом. У него все другое. Он любит другую музыку, он по-другому одевается, он ест по-другому. Ты представляешь, ему каждый день нужно было варить суп.

– И ты варила?

– С ума сошел? Мы заказывали. Где-то там… Не знаю я.

– Успокою тебя, я суп не ем, но я ем салат. И много мяса.

– Мясо – это понятно.

– Но нам же хорошо вместе.

Лика подняла на Егора глаза:

– Да. Ты – это я. Я это знаю и чувствую.

Егор притянул Лику к себе:

– Ты знаешь, я впервые увидел тебя на трассе. Ты была в шлеме и в костюме, но я уже знал, что ты моя. Мне было безразлично, как ты выглядишь. Ты сняла шлем, повернула голову и сразу же мне улыбнулась.

– Я тебя не помню. Я улыбнулась себе. Тому, что я прошла эту трассу.

– Мне кажется, я ждал тебя всю жизнь.

– Тридцать лет – это не вся жизнь.

Егор не уступал:

– В том-то и дело, но это уже много. Представляешь, мы одну треть жизни прожили друг без друга. Разве можем мы себе позволить терять время?

Лика серьезно посмотрела на Егора:

– Одно преимущество у тебя есть. Ты понравился Пёселю.

– Я тоже это почувствовал. Хочешь, я могу еще понравиться твоей маме? А то с собакой гуляем, а в дом ты его ведешь одна.

– Ей все равно. Мы с ней существуем в параллельной реальности.

– А как ты хочешь существовать со мной?

Лика задумалась. Это был сложный вопрос, и она не знала на него ответа.

– Я хочу существовать с тобой. И я уверена, что мы вместе. Именно поэтому я и не хочу съезжаться. Я боюсь, что быт нас разъединит.

– Мы с тобой все обсудим и договоримся на берегу.


Лика смотрела на Егора и видела в нем себя. Они действительно были похожи. Высокие, сильные, с одинаковыми прическами и одинаковыми взглядами на жизнь. Мотоциклы, бары и кеды Vans. Книги по психологии, лекции по воскресеньям и походы на байдарках.

Он нарисовал ей схему. Один большой круг. В нем два маленьких.

– Вот видишь? Это наша жизнь. А это мы с тобой. Мы – не яблоко, никакие не половинки. Каждый из нас яблоко целое. Со своим гармоничным внутренним миром. Но у нас общее поле, это самое важное. Мы находимся в этом поле.

– Как-то в этом поле голо, неуютно.

– Это пока. Поэтому я предлагаю быть вместе. Смотри. Вот парк, деревья, дорога. А это наш дом.

– Пририсуй трубу.

– Да, и дым идет. Потому что в доме горит очаг.


Лика смотрела на Егора и верила ему. Верила во всем. Она уже чувствовала этот дом. Видела в нем себя, обязательно в шерстяных носках и теплом свитере. И на Егоре точно такой же свитер с оленями. Завтра же она начнет вязать. С чего начать?

Пожалуй, она начнет с носков.

13.09.2023

### Арбатские переулки

#### 1. Поварская

Возраст женщине дан для медитации. Поймет это не каждая, а зря.

Что такое шестьдесят лет? Это время не расстраиваться, это время – обрадоваться. Можно уже не ходить в кино и не читать книги. Зачем? Сколько всего сегодня в твоей голове. Ходи и доставай из памяти разные разности.

Еще десять лет назад Ирине было странно услышать от старинной подруги детства:

– Маман нынче из дома никуда не выходит.

– А двигаться?

– Так она и двигается. Как солдат. Целый день по комнате. Туда – сюда.

– Ну, в принципе, могу себе представить. – Хотя Ирина такое представляла себе с трудом. – Сегодня же телевизор. Всякие там сериалы.

– У нее и телевизора нет.

– Это как?

– А вот так. Она и книжек не читает.

– Ужас.

– И совсем даже не ужас. Она говорит, у нее столько воспоминаний, ей дополнительные эмоции ни к чему.

– Ну это-то понятно, восемьдесят лет, как-никак. Но вот ты думаешь, что мы вспомним в восемьдесят лет?

– Я не знаю, я и сейчас уже ничего не помню.

– И не говори. А я и не хочу вспоминать. Как подумаешь, никакого настроения. Вот ты мне скажи! Почему ничего хорошего не вспоминается, а историю, в которой чуть муж не ушел, из головы не вытравишь? Или в которой эта Панина такой сволочью оказалась? Нет, ну какова сволочь…

– Все, не заводись. Ну да, сволочь. Взяла и оговорила не понять с какого перепугу. Ирка, что ты хочешь? Ты ж с артистками давно общаешься, должна привыкнуть. У них жизнь тяжелая, их никто на роль не берет. Или ты ее уже пожалела?

– Вроде да.

– Так вот я о чем, маман и говорит: я ничего негативного из памяти никогда не достану. Вспоминаю только тех людей, которые мне приятны.

– Феноменально.

– Так и я о том.

– Как нам этого добиться?

– Не знаю, но нужно стремиться. Но все же гуляя по улицам, а не маршируя в четырех стенах.


За десять лет много воды утекло, маман подруги все также медитировала, гуляя вокруг стола, а сама Ирина действительно стала к жизни относиться легче. Ей удалось приподняться над ситуацией и посмотреть на все со стороны. А главное, посмотреть снисходительно. Ей уже не нужно было ситуацию оценивать, разбирать, проговаривать, вести долгие бессонные разговоры, чтобы убедить ту самую актрису, в чем она была неправа. Ей просто стало все равно. Индифферентно. Она стала мудрее? Или мозг стал ленивее? Зачем задумываться? Но она точно стала счастливее.

Раз в неделю Ирина позволяла себе длинные бездумные московские прогулки. Выходила из дома уже с определенным планом, куда идти. По Поварским или по Никитским. И блуждала лабиринтами, любуясь особняками, читая вывески и представляя, кто тут и когда жил. И обязательно в тех ее видениях были кареты. Они подъезжали к парадному входу, и из них выходили дамы, которые приехали на бал. Обязательно шел снег, сначала кучер выдвигал подножку, потом сопровождающий, который выходил первым, подавал руку, и вот уже показывалась красивая туфелька, а потом и голова дамы, в завитках, выбивающихся из-за паутинки шарфа.

С такими картинами Ирина могла стоять у очередного особняка довольно продолжительное время. Раньше бы она обязательно подумала: а что люди скажут? А как она смотрится? А не мешает ли кому, стоя тут как одинокий тополь на дороге. А сегодня она про это не думала. И своими грезами была счастлива.

Ирина научилась разделять. Если она гуляет, то она гуляет, про продукты будет думать в магазине. Нельзя думать про готовку и бал одновременно. Ни то, ни другое от этого лучше не станет.

Раньше все было по-другому, она безумно гордилась своей многофункциональностью. Делала обязательно по три дела сразу, сама называла себя Юлием Цезарем и поражалась, почему у мужа так не получается. Прям по-настоящему думала, что он придуривается. Это сделал, а это опять не успел. Значит, не захотел.

Понимание того, что все люди разные, пришло позже. А еще позже – что не нужно вникать в жизнь других людей. У тебя получилось, у него нет. Почему? Да потому! Не получилось – и не надо. Каждый живет свою жизнь. Разнообразную. Скучную, интересную, ленивую, иногда до одури тупую. Стоп. Кто сказал? Это тебе так кажется? А ему, может, кажется, что это очень даже занимательная жизнь. Да, если хотите, она научилась смотреть не в небо, а под ноги и внутрь себя.