# Диалог модерна: Россия и Италия

Елена Охотникова

Модерн – короткий, но яркий период в истории искусств. Безошибочно узнаваемый, ровесник века, стиль Прекрасной эпохи. Модерн был всюду и его интерпретация раскрывала национальные особенности принявшей его культуры. Невероятно популярный среди современников и неистово осуждаемый следующим поколением. Стиль, до сих пор вызывающий споры о том, что это было – всеобщее увлечение линией и праздником жизни или все-таки фундамент культуры двадцатого века? В этой книге вместе с читателем автор предлагает вступить в диалог с этой эпохой, выбрав главными героями русскую и итальянскую версию стиля модерн. Подобрать код, открывающий дверь в мир прошлого, чтобы лучше понять настоящее.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

> Моему учителю

> Игорю Вадимовичу Кондакову

> с благодарностью,

> любовью

> и уверенностью,

> что диалог не имеет конца

© Е. В. Охотникова, текст, фотографии, 2023

© Ю. В. Обенко, иллюстрации

© А. А. Митрофанов, фотографии, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

## Введение к диалогу

> «Всякий русский художник имеет право хоть на несколько лет заткнуть себе уши от всего русского и увидеть свою другую родину – Европу, и Италию особенно»

> Александр Блок. Из письма к матери

> «Италия для нас не географическое, не национально-государственное понятие. Италия – это вечный элемент духа, вечное царство человеческого творчества»

> Николай Бердяев

В начале 2000-х годов существовал популярный рекламный плакат, на нем была изображена Мона Лиза и надпись: «Будь русским – покупай итальянское». Моя собственная судьба в тот момент еще не была связана с Италией, но емкая метафора отношения русских к этой стране прочно врезалась в мою память.

По мере того как моя жизнь заполнялась итальянскими реалиями, я часто сталкивалась с этой априорной любовью русских ко всему итальянскому, как на бытовом уровне – в восторженном комментарии «это же итальянские туфли», «ну, это же Италия», так и на языковом, когда меня просили «просто что-нибудь сказать на итальянском» – потому что это красиво.

Откуда корни у этой любви, если в принципе уместно рассуждать о происхождении Любви? Почему мы, русские, так трепетно любим все итальянское, почему образ этой страны и всего, что с ней связано, вызывает практически у каждого положительные эмоции. Была ли этолюбовь к стране или любовь к тому образу, который сформировался в сознании русских – это и был вопрос, который, так или иначе, привел меня в практики изучения культуры.

История отношения кобразу иного – это всегда история про отношения не только к другим, но и к самим себе.

Разговор о соприкосновении русской и итальянской культур принято начинать с приезда итальянских архитекторов в Россию. Действительно, что может быть буквальнее физического диалога между пространствами, когда архитектор, яркий представитель итальянского Возрождения, болонец Аристотель Фиораванти приносит с собой новые архитектурные коды. Вот так можно было бы строить рассказ по аналогии с тем, как у некоторых людей существует вера в максимально успешное обучение иностранному языку «средовым методом», когда, вступив в контакт с носителями, ты неизбежно, буквально воздушно-капельным путем, погружаешься и становишься частью другой культуры.

Но это не совсем так, вернее, совсем не так.

Кто, с чем и зачем вступает в диалог – вот главный вопрос, который стоит задать себе, анализируя процесс разговора между культурами.

Впрочем, между людьми тоже.

От каждой новой встречи, от каждого нового слова чего мы ждем? Всегда ли мы действительно понимаем, о чем с нами говорят? Всегда ли одни и те же слова в дословном переводе совпадают в значениях. И может быть, именно наши несовпадения становятся залогом бесконечного разговора?

Итальянцы в России строили много и века спустя, не только принося с собой черты «итальянского», но и показывая русским, какими они могут быть в новых архитектурных декорациях. Образ Италии становится своеобразной метафорой причастности к большой культуре, и для многих художников именно пенсионерские поездки – «итальянские каникулы» – станут отправной точкой для поиска собственного художественного метода.

Но что это было? Какой магией обладала эта земля, сознаваемая даже не как итальянская, а как всеобщая? Откуда в ней это чудесное свойство проявлять гения, делать тебя – и зрителя, и автора – сопричастным великому процессу культуры, который, начавшись, никогда не заканчивался.

Книга, которую вы держите в руках, – о разных формах диалога. О диалоге между культурами, о диалоге образов и представлений и, наконец, о личном диалоге с «другим».

Это книга о красоте – о той силе, которой она обладает, и о той беззащитности, которая силе не противоречит.

Это книга о рождении Прекрасной эпохи, казалось бы, погибшей на полях сражений Первой мировой войны, но бесконечно возвращающейся в культуру.

Это книга о любви, которая все побеждает – даже смерть и время, доказывая, что ничто не напрасно, ничто не забывается и что всему есть место и все на своем месте.

Рубеж веков и торжествующий повсюду стиль модерн позволит нам декодировать этот диалог и понять, что именно происходило важного и в художественных отношениях между странами, и в том, как формировалось и росло самоопределение двух культур.

Культур, которым было суждено в веке XX вновь всколыхнуть представление мира об искусстве, разорвав шаблоны и запустив многочисленные процессы – художественные и социальные, – определяющие нас с вами до сих пор.

Рубеж XIX–XX веков в последние десятилетия постоянно попадает в сферу интересов современной культуры: открываются выставки, издаются книги, неизменным успехом на аукционах пользуются предметы, рожденные в эту эпоху. И интерес этот синхронен по всему миру. Кажется, что стиль модерн и все, что с ним связано, – это именно «то, что нравится всем». Как будто кто-то подобрал универсальный код к сердцу, глазу (а в некоторых случаях – и к кошельку) зрителя.

Теперь, более чем столетие спустя, рассматривая и анализируя наследие модерна во всех областях искусства и сферах человеческой жизни, очень сложно поверить, что в течение многих десятилетий именно этот стиль был порицаем и практически предан забвению.

Введение к диалогу

Ровесник века, столь бурно проявивший себя на пороге грядущих катастроф и преобразований, модерн в определенном смысле оказался заложником собственной «классовой» принадлежности.

Cтиль прекрасной эпохи (Belle Epoque) в определенных контекстах (например, в советской России) оказался крепко сплетен с представлением обо всем «упадочном», «декадентском», «прежнем». Ведь во многих странах в эпоху, последовавшую за модерном, сменились не только политические декорации, но и, собственно, государственные границы.

Столь восхищавший Европу в годы своего рождения и расцвета, завораживающий изгибами линий и трепетной рукотворностью, в то же время понятный не только изысканному обществу, но и простому обывателю, – модерн, разрушающий своей эстетикой границы сословий, по злой иронии на долгое время оказался отмечен клеймом «мещанского и буржуазного».

Большую часть XX века эстетическая критика упрекала модерн в смысловой пустоте и подражательности, стремилась подчеркнуть незначительность его влияния на общее течение культуры некоторых стран. Однако с расстояния в столетие, разделяющее нас, можно с уверенностью сказать, что представление это было ошибочным.

И чтобы понять модерн во всех его механизмах, оценить всю его значимость, стоит рассмотреть это явление не с узко искусствоведческих позиций. На этих страницах мы с вами прочитаем стиль модерн не столько как явление в истории искусства, но шире – как явление культуры.

В действительности механизмы, которые работают изнутри культурной памяти, социума, научного сообщества в отношении модерна, являются точным барометром той культуры, внутри которой имеют развитие.

Что же это за период такой – эпоха стиля модерн?

В искусстве модерн – это период трансформаций, поиск новых форм, разрыв с прежними техниками и идеалами, поиск нового вдохновения и появления новых эстетических кумиров.

В социальной истории – время глобальных перемен в повседневной жизни человека, в стратегиях его поведения, в системе социальных отношений.

В политической истории рубеж веков – это запущенный и движущийся с необратимостью локомотив политических и военных потрясений, распад стран, крушение империй, изменение политических и географических координат.


Франсуа-Рауль Ларш.Электрическая настольная лампа.1895–1905


Конечно, не модерн вызвал все эти изменения. Было бы нелепым подозревать прихотливую растительную линию ранних французских образцов в том, что она разрушила стройную тектонику государственной архитектуры.

Модерн не был причиной, но не был он и следствием.

Модерн был современником, лакмусом, медиатором на рубеже двух эпох, стилем, в котором предчувствие нового мира оказалось сильнее, чем не готовая принять его реальность.

Модерн пережил собственную эпоху и нашел отражение в последующих формах искусства и повседневности. Бесконечно преобразовываясь – то будучи явно артикулируемым, как в культуре конца XX века, то уходя в подполье забвения, как в тридцатые годы, – модерн никогда не покидал культуру, напротив, питая ее и преобразовывая.

Интересно, что при стремлении к образному единству стиль модерн в разных странах далеко не идентичен. И тут стоит разделить все страны на две категории:страны-источники