# Ненастоящая принцесса

Надя Смирнова

Софи совсем запуталась, что настоящее, а что нет. Дружба и любовь реальны или это лишь холодный расчет?

Великая магия и проклятия действительно существуют, или это иллюзия, созданная главой старейшин?

Что случилось с прошлой королевой и почему это так важно сейчас?

В борьбе за власть каждый сам за себя, и у каждого есть свой собственный план, который он будет осуществлять любой ценой. Сможет ли Софи обвести всех вокруг пальца, найти союзников и сохранить свои тайны?

## Глава 1 Новые принцессы

Всё происходящее сейчас казалось Софи сном, не более. Странным, запутанным сном, не кошмаром, но и не радостным приключением. Просто скучным, тягомотным действом. «Проснись же!» – уговаривала она себя, но не могла проснуться и знала это. Всё было реально. Она действительно стояла посреди главного собора Миэлнии в роскошном кремовом платье с жаккардовым узором из роз. Её светлые волосы были непривычно подняты вверх, а корсет больно впивался в рёбра, не позволяя дышать полной грудью. Ноги налились свинцом от долгого стояния в одной позе, но священник в золотых одеяниях всё никак не хотел заканчивать свою речь. «Поторопись же, иначе я скоро грохнусь», – молила его Софи. Но он продолжал длинную монотонную речь, в которой девушка с трудом различала слова: «Великая Магия, принцесса, Мирослава, Элайза, потомки, кровь».

Девушка перевела взгляд со священника на находящиеся за ним фрески. Две девушки в легких белоснежных туниках смотрели с них на собравшихся, будто оценивая, могут ли они находиться здесь или нет. И тут, как вспышка в голове, Софи вспомнила свой недавний разговор с отцом:

– А что, если кто-нибудь узнает?

– Этого никто не узнает, – резко оборвал отец. – Не будешь болтать – никто и не узнает.

– Но всё же…

– Никто никогда не узнает! – отец наклонился к ней. – Это давняя ложь, и в её истоках никто копаться не будет. Уже всё решено, и будет так.

«Будет так», – повторила про себя Софи. Ей бы уверенность отца! Во многом он, конечно, прав: так далеко никто копать не будет, а уж он-то позаботится, чтобы тайна осталась тайной. Но Великая Магия… Неужели Великой Магии нужны слова, документы как доказательство? Великая Магия должна знать всё про всех и всегда, разве нет? Или Великой Магии вовсе не существует?

Тем временем церемония подходила к концу, и на голову Софи опустилась тяжёлая корона. «Почти всё, – подумала девушка, – осталась только клятва». Софи посмотрела вправо, где стояла вторая принцесса, Тея. У той тоже на голове блистала тысячами алмазов витиеватая корона. Лицо девушки будто светилось изнутри от переполнявшего её счастья. Ещё бы, Тея мечтала об этом дне, и наконец её мечта стала реальностью.

– Мы будем на вершине мира! – радостно говорила Тея, представляя этот момент.

Но Софи не испытывала радости. Она сделала шаг вперёд, боясь запутаться в пышном платье, положила руку на Священную книгу – большую, толстую, в золотой обложке, украшенной разноцветными камнями, – и произнесла заученную клятву, стараясь не придавать ей особого смысла.

– Я, Игнатова София, в чьих жилах течет кровь великой Мирославы, клянусь любить и заботиться о народе Миэлнии, клянусь управлять им и почитать его. Клянусь принимать решения, основываясь на законах справедливости и милосердия. Клянусь ставить процветание Миэлнии выше собственных нужд и потребностей. Клянусь быть проводником между Великой Магией и людьми, всегда помнить и чтить заветы, оставленные мне Мирославой.

Софи закончила клятву, наклонилась и поцеловала Священную книгу, а затем отступила назад, позволив Тее занять её место.

Кажется, она справилась, сделала всё в точности так, как ей велела королева Елена. Софи не решилась обернуться и посмотреть, довольна ли та, но чувствовала, что довольна. Всё шло так, как задумала Елена. Теперь больше не было милой, легкомысленной Софи, теперь была только принцесса София и принцесса Тея. Впрочем, Тея всегда была принцессой в каком-то роде. Она выросла в Палире при дворе королевы Елены; её отец когда-то был лучшим другом покойного короля, но и после его смерти, стараниями матери, ей удалось сохранить своё высокое положение.

Софи же никогда не была принцессой. Её отец, хоть и был бароном, но женился на простолюдинке, не имевшей колдовской силы, и совершенно не заботился о том, чтобы бывать при дворе или как-то участвовать в жизни страны. Он вёл жизнь вольную, с частыми переездами, свободно общаясь как с простолюдинами, так и с колдунами, занимаясь тем, что нравилось ему. Софи вовсе не винила его за это; она и сама любила свою прошлую жизнь. Любила просыпаться рано по утрам и бежать босиком по мокрому от росы лугу, любила петь и танцевать резво и живо, как хотелось ей, а не соблюдая определённую последовательность движений. Ей нравилось чувствовать себя живой и счастливой, и она любила то, чем так часто занималась с бабушкой и Кристиной.

Она прикрыла глаза; бабушки и Кристины больше нет, и той Софи тоже. Она – принцесса София; теперь её затягивают в строгий корсет, который бездушно напоминает ей при каждом движении: медленнее, плавнее, ты больше не бегаешь, ты должна быть степенной. Теперь она будет заботиться о «своём» народе и ставить его интересы выше собственных. И умрёт через год-два, как все предыдущие принцессы. Нет же, возможно, дольше! Предыдущая королева Елизавета правила почти двадцать лет, и это было по-настоящему долгим правлением для Миэлнии, где за последние 200 лет ни один правитель не умер своей смертью. Елизавету и её детей эта участь не миновала, напомнила себе Софи.

Нет, не стоит об этом думать, им просто не везло! А у Софи есть Тея и королева Елена, которая покровительствует им. Уж она-то проследит, чтобы две принцессы, которых она с таким трудом посадила на трон, правили долго и счастливо и несли процветание как Миэлнии, так и Палире.

Церемония подошла к концу, и Софи не терпелось оказаться в своей комнате, спрятаться от всех, но следовало соблюдать заведённый протокол. А он говорил, что сейчас в открытой карете они с Теей поедут из собора по главным улицам столицы в Королевскую деревню, где в большом тронном зале им представят старейшин, министров и других важных персон.

На улицах столицы Миэлнии, Милграде, собрались толпы народа. Они кричали и приветствовали принцесс, вернее, одну из них – Тею. Она была племянницей прошлой королевы Анастасии, умершей в возрасте 19 лет и не оставившей прямых наследников. А вот родство Софи выглядело сомнительным. Софи и сама сомневалась в своём родстве, а уж в том, что она главная претендентка на трон, и подавно. Софи приходилась внучатой племянницей королеве, но не последней Елизавете, а той, которая была до неё – Евгении. Но этот факт совершенно не волновал королеву Елену:

– Софи, какие тут могут быть сомнения! В твоих жилах течёт кровь великой Мирославы, тебе шестнадцать – идеальный возраст для принцессы!

Королева Елена правила Палирой, с которой граничила Миэлния с запада, и, несомненно, мечтала присоединить её к своей. Вот только когда она наконец решилась на это и ввела свои войска в Миэлнию, уничтожив предыдущих захватчиков, в силу вступила Великая Магия. Так говорили, но Софи не особо верила в это; скорее, кто-то просто нанял сильного колдуна. Тем не менее, сын Елены, Марк, заболел неизвестной болезнью, и самой Елене стали повсюду мерещиться Мирослава и Элайза – первые принцессы Миэлнии, которые угрожали, что если она не вернёт страну законным принцессам, то драгоценный сын умрёт. В конце концов, Елена сдалась и приняла тот факт, что Миэлния останется свободной, а ещё нашла законных принцесс, которые более чем устраивали её: красавицу и умницу Тею, невесту её сына, и скромную Софи, без всяких связей и влияния.

Позже, в зелёной гостиной, где принцессы могли передохнуть после коронации и прогулки в открытой карете, Софи и Тея встретили королеву Елену. Она, облачённая в роскошное платье из изумрудного шёлка, стояла напротив окна, осматривая собравшихся перед дворцом людей. Заметив вошедших принцесс, она обернулась:

– Ах, мои золотые девочки! – королева Елена произнесла «девоочки», растянув слово, как было принято в южных землях Палиры, откуда она была родом. – Ох, ну что же я! Я же должна теперь обращаться к вам как к принцессам, – она сказала «плыинцессам», а затем всплеснула руками и театрально поклонилась. – Принцесса Тея и принцесса Софи, вы, наверное, очень устали!

– Моё величество падает с ног! – рассмеялась Тея и картинно упала на диван. Выросшая в северной части Палиры при дворе, она говорила практически без акцента. Елена рассмеялась и села рядом.

– Сегодня, мои милые, у вас будет очень долгий и трудный день, – сказала она, протянув руку и проведя ею по чёрным, цвета вороньего крыла, волосам Теи, которая уже успела выпрямиться на диване. – Завтра, крошки мои, будет намного легче.

Софи еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Чрезвычайно милое обращение было визитной карточкой королевы Елены, и это жутко раздражало Софи, а то, что Тея так легко перенимала эту манеру, и подавно. Неужели они не могут вести себя нормально, как подобает людям высокого происхождения? Эти двое продолжали обмениваться любезностями, сидя на зелёном диванчике, стоящем между двух огромных ваз с красными розами. Неужели они не замечают, где находятся? Неужели не понимают происходящего?

Розы со своим тонким, еле заметным ароматом не могли скрыть запах гари, пронизывающий ноздри, а роскошный зелёный диван не мог затмить всё остальное: стены здесь даже не были покрашены или хотя бы отмыты от копоти, оставшейся от пожарища, устроенного предыдущими захватчиками.

И эту «зелёную» гостиную отвёл им для встреч Совет Старейшин, который всегда находился за спинками кресел королей и королев. Совет Старейшин даже в смутное время оставался верен Миэлнии, и, возможно, именно он творил всю ту «Великую Магию», изгоняя захватчиков. И этот Совет даже не потрудился привести комнату в нормальный вид, а решил, что принцессам она сойдёт и так, ведь надолго они не задержатся.

Неужели эти двое на зелёном диване, источающие друг другу любезности, не видят в саже и копоти никакого намёка? Или же видят, но делают вид, что не замечают? А возможно, у них уже есть план дальнейших действий, но в него Софи просто не посвятили?

Двойные двери отворились, и в гостиную вошёл мужчина. Он галантно поклонился, а затем поцеловал руки Теи и Софи.

– Какое отличное начало для новых принцесс Миэлнии! – произнёс он.

– Да, дорогой, они отлично справляются, не так ли? – Елена встала и подошла к графу Орлеанскому, и тот взял её под руку. Фаворит королевы улыбнулся:

– Лучших принцесс и быть не может.

– Ну что же, последний вздох, и можно будет расслабиться. Сейчас вам представят всю элиту Миэлнии. Уж постарайтесь им понравиться, особенно старейшинам – она произносила «сталейшинам». – Они до сих пор что-то решают в этой стране, – Елена недовольно поморщилась, – простите, милые мои, в вашей стране.

Большой зал совсем не походил на зелёную гостиную. Стены с окнами в пол по двум сторонам, зеркала, отражающие множество свечей в золотых подсвечниках, великолепный паркет – все блистало, а букеты алых и белых роз, расставленные в больших вазах по всему залу, добавляли торжественности. Два золочёных трона ждали своих хозяек. Всюду стояли люди, они негромко переговаривались между собой в ожидании принцесс.

Распорядитель поднёс руку к горлу, и его голос, усиленный магией, разлился по залу, заставляя собравшихся замолчать:

– Дамы и господа, представляю вам главных волшебниц по праву рождения, в чьих жилах течёт кровь великих королев Мирославы и Элайзы, принцесс Миэлнии – Тею и Софию.

Все присутствующие повернулись к ним, и, как положено, дамы присели в реверансе, а господа поклонились. Тея гордо вскинула голову и первой пошла к своему трону, за ней семенила Софи, отчаянно стараясь не краснеть и не теряться под взглядом сотни пар глаз.

Елена расположилась на высоком кресле, так сильно напоминавшем трон, рядом с принцессами, что Софи показалось это неуместным. Да и вообще, учитывая, как сильно королеву Палиры здесь ненавидели, ей следовало бы держаться от страны подальше. Но Елена восседала с гордым видом победительницы, ведь она так ловко обвела всех вокруг пальца.

Граф Орлеанский занял место за спинкой её кресла и с оценивающим видом осматривал собравшихся. Елена обернулась к нему и сказала пару слов, отчего он улыбнулся и кивнул в ответ. Что именно она сказала? «Какой класиивый плазник», – подумала Софи, воспроизводя в своей голове манеру Елены, или же она произнесла: «Скоро мы избавимся от всех них»?

Софи тряхнула головой, заставляя себя смотреть на собравшихся, а не на Елену. Распорядитель принялся представлять важных господ Миэлнии принцессам. Начал он с самого главного здесь человека – о нём Софи слышала много раз и от Елены, и от отца, – главу старейшин: графа Леонида Бурова. Граф вышел вперёд, ведя под руку красавицу-жену. Софи отметила про себя, что представляла его совсем не так. По её мнению, глава старейшин должен быть стар и обладать морщинистым лицом и длинной белой бородой. Но у настоящего графа Бурова их не было, и о возрасте напоминали лишь седые волосы; лицо же было гладко выбрито, плечи широки, а вся фигура довольно крепкая. Софи провела подсчёты в уме – графу было чуть больше пятидесяти лет. Старцем он станет не скоро, и, к тому же, Софи посмотрела так, как умела смотреть только она, – имел хорошее здоровье. Поэтому надежды Елены, что он «сдохнет в скором времени», вряд ли оправдаются. Хотя, возможно, она собирается ему в этом помочь.

Его жена, Наталья Бурова, имела очень красивое лицо: большие миндалевидные глаза, высокие скулы, правильные черты, и была лет на десять моложе мужа. На шее у неё висел увесистый медальон – медведь, зажавший в лапах крупный алмаз, – символ семьи Буровых. Шелковое платье было винного оттенка и отделано страусиными перьями того же цвета, которые при каждом движении графини легко колыхались. Графиня смотрела высокомерно, полностью уверенная в том, что здесь она в большей степени королева, чем любая из сидящих на троне.

Надменная графиня со своим мужем отошла в сторону, и им представили остальных старейшин с жёнами – их было одиннадцать – и остальную элиту: графов и графинь, маркизов, баронов и баронесс. Всех их надлежало запомнить, и все они сливались в одно неясное пятно в голове Софи. "Гадюшник", как выразился когда-то её отец, предстал во всём великолепии, а свет свечей отражался тысячами бликов в их драгоценностях. Миэлния была родиной алмазов, сапфиров и бриллиантов, и её элита не забывала это показать. От богатства туалетов дам рябило в глазах, особенно это контрастировало с людьми на улицах, которых девушки видели ранее.

Софи хотелось поскорее освободиться: сбежать подальше от всех, снять корсет, так туго сковавший её, блистательную, но очень тяжёлую корону и волшебное кольцо, тоже служившее символом королевской власти. Девушка взглянула на него: красный рубин блестел холодным блеском и неприятно оттягивал палец. Ей надлежало научиться пользоваться кольцом, ведь, по поверьям, в нём заключалось всё колдовство Миэлнии.

Раскрыть потенциал магического кольца и научиться им управлять, но при этом спрятать от всех свою собственную магию, чтобы никто и не догадался, что она может колдовать сама. Почему это так важно, Софи до конца ещё не понимала, но на этом настаивали её отец и мать, и пока она решила им поверить на слово. Её собственная магия была её тайным оружием, и, по утверждению родителей, если она будет тщательно скрывать её, проживёт дольше. Принцесса колдовской страны, не умеющая колдовать, что может быть лучше? Колдовство Софи, по её убеждению, и не было чем-то особенным и полезным для правительницы, хотя умения были вовсе не заурядными, и за её услуги как колдуньи многие заплатили бы дорого.

Утром следующего дня Софи сидела в личной гостиной принцесс в компании Теи. Без общества Елены Тея вела себя совершенно нормально, не источая комплиментов и множества уменьшительно-ласкательных слов. Общаясь с ней вот так просто, Софи ловила себя на мысли, что они вполне могли бы подружиться и стать лучшими подругами – какими им надлежало быть по обычаю.

В Миэлнии после смерти последнего монарха объявлялись сразу две принцессы, девушки в возрасте от 15 до 18 лет (Софи было 16, а Тее 17), одна из которых должна была быть потомком Великой Мирославы, а другая – Великой Элайзы. В жилах девушек должна течь особая колдовская кровь, и позже они должны выйти замуж и таким образом стать королевами, а их мужья – королями. Так страна должна обрести четырёх правителей, которые будут идеально дополнять друг друга, как стихии: огонь, земля, воздух и вода, и тогда в стране будут царить мир и процветание. И так и было довольно долго, пока одной из принцесс не пришло в голову сбежать накануне свадьбы и исчезнуть в небытие. Рассерженный жених проклял принцесс, и с тех пор вот уже двести лет принцессы умирали молодыми и бездетными.

«Благодаря этому проклятью даже я могу стать принцессой», – грустно напомнила себе Софи. На самом деле она не верила в проклятье, скорее в козни тех, кто убирал не угодных, но это не облегчало её судьбу. «Людей можно обмануть, – напомнила она себе, – чего не скажешь о проклятии». А уж лгать и обманывать Софи научилась ещё в раннем детстве. Не проходило и дня, чтобы она не произносила ложь, и порой даже сама верила в то, что говорила или делала.

Софи оглядела гостиную. Над ней, как и над спальнями принцесс, основательно поработали. Стены были затянуты алой тканью с жаккардовым узором, на полу лежал дубовый паркет, устеленный дорогим ковром работы лучших мастеров Палиры. По краю ковра шел необычный узор из роз с витиеватыми стеблями и кольцами на них – символами Миэлнии и львов – столь знаменитым символом Палиры. Наверняка королева Елена сама лично утверждала этот рисунок, как напоминание о скором единении двух стран. Мебель – круглый стол, два диванчика, два секретера и шкаф с книгами – тоже совершила долгое путешествие, и, хоть и была украшена розами, не давала забыть о стране, из которой её привезли. Виной тому были те же символы – резные ножки напоминали когтистые лапы льва.

От созерцания убранства комнаты и поиска тайных смыслов Софи оторвали двое молодых людей, вошедших в комнату. Они вежливо поклонились и принялись раскладывать на круглом столе бумаги. Софи смерила их взглядом: одетые по последней моде в белоснежные рубашки, пиджаки и брюки угольного оттенка, они явно не являлись слугами. Один из них – высокий, черноволосый, с выбритыми висками – был насторожен и несколько скован. Второй же, коренастый, с коротко стриженными рыжеватыми волосами и волевым подбородком, показался Софи смутно знакомым. Он выглядел высокомерным и насмешливым.

Софи вопросительно посмотрела на Тею. Она-то должна знать, что сейчас нужно сделать. Но девушка просто подошла к столу, склонила голову и принялась рассматривать разложенные бумаги.

Софи пришлось самой прояснять ситуацию:

– Прошу меня простить, но я не очень понимаю, кто вы такие и что здесь делаете?

– Ох, Ваше Высочество, – худощавый провел рукой по волосам, зачесывая их назад, – я как-то не подумал, что вы могли нас забыть. Мы были представлены вам вчера. – И, видя, что Софи по-прежнему смотрит на него озадаченно, добавил: – Я – Орлов младший, сын графа Орлова, председателя Совета старейшин, – он поклонился, – а этот молодой человек, – он вытянул руку указывая на друга, – Буров, тоже, кстати, младший.

Второй тоже поклонился, в его карих глазах играл насмешливый блеск. Ну конечно! Как же Софи не поняла это сразу: Буров-младший был копией своего отца, только значительно моложе.

– Ах, простите, Ваше Высочество, нам надо было представиться иначе, – он подошел ближе, взял руку Софи, наклонился и поцеловал её. Сделал это не учтиво, а скорее насмешливо. Девушка выдернула руку и посмотрела на подругу; Тея не слишком умело подавила улыбку.

– И что же вы нам принесли? – тоном светской беседы поинтересовалась старшая из принцесс.

– Ваша программа мероприятий на ближайшую неделю, – сын графа Орлова говорил учтиво, но не слишком официально. – Все хотят видеть новых принцесс, а народу, как известно, отказывать опасно.

– А что бы вы не забывали о важных господах и местах, которые вам надлежит посетить, – есть мы, – младший Буров по-хозяйски уселся на диван, положив одну руку на спинку, – ваши ассистенты.

Софи много слышала о графе Бурове и его сыне, но такой наглости не ожидала. Граф был не названным королем Миэлнии, королем не по крови, а тем, кто всегда стоял за спинкой трона и руководил страной и королями. По преданию, пра-прапрадед этого графа проклял всех королев и королей после того, как из-под венца сбежала его невеста, и он не получил вожделенный трон.

– И кто же вас назначил на эту замечательную должность? – поинтересовалась Софи, стараясь держаться столь же высокомерно, как и её визави.

– Совет старейшин, – Буров ухмыльнулся, наклонив голову набок. – Совет старейшин оставляет за собой право назначать людей на все государственные должности.

– Вот как. Мило, – Софи начинала злиться. Он говорил слишком уверенно, насмешливо, показывая всем своим видом, что здесь главный он, и девушка решила немного напомнить ему о его месте. – Неужели сыну графа Бурова, председателя Совета старейшин, надлежит занимать столь низкую должность?

– Ваше Высочество, вы так юны и наивны, – младший Орлов тоже наклонился и поцеловал ей руку. – Графы сидят в Совете старейшин, а нам, их скромным потомкам, остается лишь прислуживать молоденьким принцессам.

Софи еле сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину, но Тея находила их поведение скорее забавным, чем оскорбительным:

– Ну, раз прислуживать, так принесите мне воды.

– Принцессочка, вы меня не так поняли, – Орлов подошел к ней и поцеловал ей руку. Этот жест вовсе её не оскорбил, а заставил лишь кокетливо улыбнуться.

– Нет же, я вас правильно поняла, и очень хочу, чтобы ваше сиятельство подошло к кувшинчику, – она указала на кувшин, стоявший в углу комнаты, изящным мизинчиком, – и налило воды вашей принцессочке.

– Ну, раз Ваше Высочество просит, – Орлов пробежался по ней взглядом, лишенным всякого стеснения, сверху вниз, а затем направился к кувшину.

Наверное, Софи тоже стоит научиться вот так запросто кокетничать, и тогда жизнь станет проще, но пока она стояла, не зная, куда себя деть, а Буров- младший беззастенчиво рассматривал её, и по его лицу она не могла понять, о чём он думает.

Двойные двери распахнулись, и в комнату вошла королева Елена. Тея так и застыла с бокалом воды, Орлов рядом, а Буров неохотно поднялся с дивана и поклонился Елене.

– Ох, младший Буров, вы так учтивы, – напряжение, возникшее в комнате, Елену ничуть не смущало. – Простите, забыла, как вас зовут?

– Александр, Ваше Величество.

– Значит, Саша.

– Я предпочитаю полное имя, – холодно ответил он. – Я гляжу, плохо запоминать имена свойственно королевским особам.

– Да, на такие мелочи порой не обращаешь внимания, – Елена пренебрежительно махнула рукой и устроилась на диване. – Вас, молодой человек, я тоже не помню по имени.

– Дмитрий, Ваше Высочество, – в его голосе было больше учтивости, возможно, даже лести, но вот глаза… они стали совершенно черными. Софи передернуло. Елена, казалось, совсем ничего не замечает:

– Я слышала, ваши старейшины назначили вас помощниками принцесс? Это так заботливо с их стороны, но мне казалось, что на этой должности должны быть молодые женщины.

– Учитывая обстоятельства, Совет старейшин решил, что в данный момент принцессам необходимы более опытные помощники, которые будут разбираться не только в фасонах платьев, – голос Орлова звучал плавно и мелодично.

– Какая забота! Ваши старейшины так стараются…

Софи снова взглянула в глаза Орлову, пытаясь разгадать их загадку, но сейчас они были светло-серыми. Возможно, это просто игра света, но Софи посетила одна догадка: глаза выдавали колдовство, и Дмитрий прямо сейчас что-то сделал, применил магию. Она быстро скользнула взглядом ниже, на его руки, желая увидеть кольцо и камень на нём, но руку с кольцом молодой человек предусмотрительно убрал в карман, и блеснул ли камень красным, пропуская магию, оставалось загадкой, как и то, что же он сделал.

Пока Софи размышляла, молодые люди откланялись и вышли. Елена встала с дивана и посмотрела в расписание:

– Похоже, милые мои девочки, они решили уморить вас встречами с народом… – она вздохнула и покачала головой, так что цветок красной розы, сегодня украшавший её прическу, зашатался. – Но, голубки мои, не волнуйтесь, как только народ Миэлнии привыкнет к вам, мы отправим этих старикашек отдыхать.

– А пока нам следует привыкнуть к нашим ассистентам и научиться с ними ладить, – Тея снова посмотрела в расписание. – И запастись кофе, – усмехнулась она.

Софи тоже подошла посмотреть расписание. Оно было очень плотным: встречи с важными чинами сменяли друг друга, а встречи с народом занимали все остальное время. Всю следующую неделю им предстояло работать с 8 утра до 9 вечера без перерыва на обед и выходных.

Двумя часами позже Софи убедилась, что Елена несомненно права: от старейшин надлежит избавиться, и чем скорее, тем лучше.

Она сидела на заседании Совета старейшин в овальном кабинете за большим столом. По сторонам от неё расположились старейшины, по шесть с каждой стороны. Здесь девушка чувствовала себя определённо лишней, ибо все старейшины хорошо знали друг друга, поддерживали и горячо обсуждали плачевное состояние Миэлнии. Граф Буров сидел по правую руку от Софи и задавал тон всему заседанию. Наконец он воскликнул:

– И когда же наши принцессы представят свой план по восстановлению страны старейшинам? – голос графа Бурова, гулкий и холодный, раскатился по овальному залу, цепляясь за стены.

– М-м… в ближайшее время, – пролепетала Софи, стараясь, чтобы её голос звучал достаточно уверенно, будто бы она действительно знает, что делает.

– Народу уже надоело ждать. Страна в руинах, – продолжал Буров, не сводя с неё взгляда. – Каждый день промедления играет на руку нашим врагам.

– Мы… мы хотим сначала… обсудить некоторые моменты, – попыталась вставить Софи.

Но граф перебил её – спокойно, почти вежливо, но с явным намерением прижать:

– Вы ведь хотите процветания для народа, правда?

Софи неуверенно кивнула. Совет старейшин изначально должен был помогать в управлении страной, но сейчас всё выглядело иначе. Правила изменились. И Буров хотел напомнить, кто здесь настоящий игрок.

– Тогда доверьтесь нам, – продолжил он, сводя руки на столе, – дайте Совету полномочия. Чтобы мы могли действовать быстро и решительно. Пока ещё не поздно.

– Мне бы хотелось, чтобы традиции остались нерушимы, – сказала Софи сдержанно, – Даже в трудные времена мы должны помнить, кто мы и откуда…

– Вам следует не только помнить, Ваше Высочество, – перебил он уже без всякого намёка на мягкость, – но и начать действовать.

Софи робко кивнула. Что ж, пока она сама во всем не разберется, лучше будет, если они будут принимать её за наивную, неуверенную в себе девушку. Во всяком случае, так хотели её родители, а уж отец точно знал все правила игры; не спроста он старался держаться от двора как можно дальше.

Она будет такой, какой её хотят видеть все. Пешкой, на которую можно не обращать внимания, а после, когда дойдет до края доски, она покажет им всем. Главное – дойти до края доски.

Всё заседание прошло в том же духе. Старейшины вопрошали и обвиняли её, принцессу, во всех бедах, а она лишь робко кивала и прикусывала щёку изнутри, чтобы не сказать чего-то лишнего в ответ.

После заседания встречи с министрами следовали одна за другой, и каждая, казалось, тянулась дольше предыдущей. Каждый министр долго и в красках описывал состояние своей отрасли и говорил о необходимости восстановить именно её в первую очередь. Софи лишь вежливо кивала и говорила одно и тоже: «Я приму во внимание всё сказанное при распределении бюджета».

Как странно, в последние три месяца её усердно готовили к тому, что она станет одной из принцесс Миэлнии. Учили этикету, придворным танцам, светской беседе, но никто не учил её управлять страной. Конечно, Елена этого и не планировала никогда на самом деле; обе принцессы должны были во всём советоваться с ней, а старейшины и министры так рьяно наседали, желая активно влиять на сознание принцесс или даже получить право на самостоятельное принятие решений.

– Они будут лебезить, втираться в доверие или же пытаться запугать тебя, – наставлял отец Софи перед коронацией, – не верь никому! Думай своей головой. Они все твои враги.

– Но с Теей и Еленой мы же не враги!

– Софи, ты не слушаешь! Враги все. Тея служит Елене, а Елена хочет посадить на трон своего сына, и для этого ей нужна Тея, а не ты. Как ты думаешь, что она сделает с тобой, как только ей это удастся?

В тот день Софи не ответила отцу. Елена, милая, ласковая Елена, которая с такой добротой и участием относится ко всем… Неужели она вот так запросто сможет отдать приказ убить Софи? Не она ли говорит в открытую, что нужно избавиться от старейшин, как только придет время? Так что ей помешает избавиться от Софи?

Эти мысли путались в голове девушки, казалось, что враги действительно повсюду, и никому нельзя верить. Как же тогда ей выбраться из всего этого?

– Люди, тебе поможет народ, нужно лишь склонить его на свою сторону, – говорил отец.

Народ, как он мог помочь ей во дворце среди интриг и хитроумных игр? Софи не знала, но доверяла отцу и, вечером отправляясь в госпиталь, чувствовала прилив сил. Там она встретится с народом и попытается добиться его расположения. Госпиталь полон больных людей, а уж как обращаться с ними, Софи знала наверняка.

Выходя из кареты, она ощутила радостное предвкушение, а зайдя в помещение, не смогла спрятать улыбку. Само место было ужасным: старые облупившиеся стены, койки, стоящие слишком близко друг к другу, смрад немытых тел, крови и медикаментов. Но всё это вовсе не пугало Софи, а скорее напоминало ей о доме и детстве, о родных людях, бабушке и Кристине. Теперь в госпитале она просто посетительница, напомнила себе Софи, но всё же здесь она чувствовала себя на своём месте.

Лёгкое прикосновение к её руке заставило девушку вздрогнуть. Софи быстро оглянулась: рядом стоял её ассистент Александр Буров. Сейчас он приветствовал главу госпиталя, женщину в летах, но Софи испугалась. Что, если он дотронулся до её руки не просто потому, что помещение было тесным? Что, если в этот короткий момент он совершил колдовство? Но какое? Софи ничего не чувствовала, только испуг от прикосновения, не более.

Софи отбросила эти мысли, она не будет сейчас об этом думать. Девушка тепло поприветствовала главу госпиталя, хотя седовласая женщина была насторожена. Участливо расспрашивала о больных, госпитале и медикаментах. Затем принялась переходить от больного к больному, к каждому проявляя участие и внимание. Расспрашивала их о болезнях, семье и близких, желала выздоровления, брала за руку, не забывая при этом одаривать толикой своего колдовства.

Она не умела пользоваться волшебным кольцом, и потому камень на нём оставался спокоен, не выдавая её. Она могла колдовать без кольца, и в этом умении, Софи знала наверняка, она была уникальна. Её колдовство невозможно было отследить, и поэтому она умело расточала его сейчас.

Её тайная сила заключалась в умении лечить людей, и сейчас она, хоть и не пользовалась ей во всю мощь, но помогала людям почувствовать себя лучше, и это благодатное улучшение они будут ассоциировать с ней. А это, несомненно, станет хорошим началом дружбы с народом.

Изредка принцесса ловила на себе озадаченный взгляд Александра. Он больше не смотрел на неё высокомерно или насмешливо, скорее с любопытством оценивал и каким-то неясным образом понял, что она делает, понял, что здесь ей хорошо. Софи попыталась стать серьёзнее, наверное, здесь она выглядит слишком собой, нужно как-то обмануть его, но при этом не потерять благосклонность больных. Или не нужно, и пусть всё идёт своим чередом? Пусть видит, что среди простолюдинов в таком месте она чувствует себя лучше, чем во дворце.

Принцесса продолжила свой обход: толика волшебства, ласковые слова, участие – и она буквально чувствовала, как настроение в госпитале меняется. Её принимали, и это воодушевляло, с каждой минутой девушка чувствовала себя всё лучше и лучше.

Позже, трясясь в холодной карете на обратной дороге, Софи вспоминала свою покойную бабушку. Именно она научила её целительству, помогла раскрыть силу, а Кристина довела способности до идеала. Софи помнила больных, приходивших к ним в дом, отчаявшихся получить помощь врача и готовых на всё ради помощи целительницы, помнила их взгляды, полные надежды и мольбы о помощи, а также заповеди: «Не лечить того, кто не просит о помощи» и «Не применять силу во вред». Первую заповедь она сегодня не нарушила – она никого не вылечила, лишь помогла почувствовать себя лучше, вторую не нарушала никогда.

Вернувшись во дворец, принцесса шла одна по пустым коридорам, желая скорее добраться до своей комнаты и насладиться воспоминаниями в полной мере, когда вдруг услышала голоса, один из которых она сразу же узнала – графа Бурова, только что произнесшего её имя. Решение пришло к ней быстро: она открыла ближайшую дверь и нырнула внутрь.

Это была та самая зелёная гостиная, в которой они разговаривали с Еленой. Комната была освещена единственной свечой, забытой на столике. В неярком мерцающем свете по стенам плясали тени. Девушка не обратила на них внимания и прижала ухо к двери, желая узнать, что замышляет глава старейшин. Не то чтобы она была мастером подслушивания, но знать, что затевает граф и его союзники, не так уж и плохо. Верно?

Собеседники приблизились к двери, и Софи отчётливо услышала голос графа Бурова:

«Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая…»

– Хм, э-ээ… Ваше Высочество?

Софи, застигнутая врасплох, резко развернулась. Перед ней стоял молодой человек; должно быть, до этого он сидел на диване с высокой спинкой в глубине комнаты, а сейчас стоял, и его силуэт отчетливо выделялся в тусклом свете свечи. Это его свеча стояла на столике, и он о ней вовсе не забыл! Белоснежная рубашка юноши буквально светилась в темной комнате, а черный пиджак и брюки сливались в неясное пятно, делая образ несколько сюрреалистичным.

– О.…, простите, я не думала, что здесь кто-то есть… – зачастила Софи, но осеклась и попыталась принять гордый вид королевской особы. – Я просто хотела убедиться, что в коридоре никого нет, – она опустила глаза на свои руки, которые предательски сжимали кружевную отделку юбки, и продолжила спокойнее: – Я устала и не хотела никого встретить по пути в свои покои.

– Понимаю, – молодой человек тепло улыбнулся, будто действительно её понимал, – у вас, верно, был долгий и сложный день. Хотите, я посмотрю, есть ли кто в коридоре, и провожу вас?

– Да, – Софи неуверенно кивнула, чувствуя, как на щеках разливается предательский румянец. – Простите, вы, наверное, были представлены мне вчера, но я не могу вспомнить ваше имя.

Девушка пыталась разглядеть его лицо. В свете свечи она видела темные волосы, зачесанные назад, высокий лоб, аккуратный нос и тонкие губы. Всё его лицо воплощало благородство, и он, несомненно, принадлежал к знатному роду, вот только к какому?

– Михаил, – юноша протянул ей руку, – можно просто Миша.

Это не особо проясняло ситуацию, но, как заметил отец, враги все, так что какая разница, и Софи вложила руку в раскрытую ладонь.

– Софи.

Юноша наклонился и легко коснулся губами нежной кожи, и лишь когда он выпрямился, девушка рассмеялась, вдруг осознав свою ошибку.

– Простите, вы, конечно, знаете, как меня зовут.

Он тоже рассмеялся открыто и искренне.

– Конечно, но мне было приятно познакомиться вот так лично. Это довольно сложно, когда тебя знают все, а ты никого, правда?

– Да, сложновато.

– Софи, я посмотрю, есть ли кто-нибудь в коридоре?

Девушка кивнула и отошла в сторону, давая молодому человеку подойти к двери. Софи совсем не спешила уходить, хотя понимала, что задерживаться не стоит. Молодой человек выглянул в коридор и кивнул ей, показывая, что путь свободен. Он пошел чуть впереди, как бы освобождая дорогу для нее, и проводил до её покоев, где вежливо поклонился на прощание.

Войдя в гостиную, Софи всё ещё улыбалась, но одного взгляда на Тею, раздражённо мерявшую шагами комнату, хватило, чтобы девушка стала серьёзной.

– Как прошёл твой день?

– Отвратительно, – процедила Тея. – Тебе записка от родителей и письмо от Елены.

Она показала на два листка, лежащих на столе. Софи развернула первый, исписанный ровным почерком матери. Она сетовала, что им так и не удалось спокойно поговорить и увидеться наедине после коронации, а теперь они вынуждены уехать, ведь дома остались дети. Софи, хоть и знала, что они не останутся во дворце, всё же была разочарована. Ей хотелось, чтобы они хотя бы ещё пару дней поизображали заботливых родителей, но они правы. Здесь не стоит задерживаться и рисковать, ведь дома ждут их настоящие дети.

Второй лист был исписан витиеватым почерком Елены. Он был полон уменьшительно-ласкательных слов, но Софи разглядела среди них главное. Королева Елена писала: «Я смею надеяться, что старейшины сдохнут в скором времени». Что ж, наверное, будет вовсе неплохо, если это скорое время наступит побыстрее.

– Они кричали на меня и говорили, что это я во всем виновата, – не выдержала Тея. Она остановилась напротив Софи и выглядела уставшей и измотанной. – Как они смеют повышать голос на меня? И к тому же они специально нас разделили своим дурацким расписанием! Они специально разделили нас.

– Я это поняла, но сейчас мы не можем на это никак повлиять.

– Они должны запомнить, что принцессы по крови здесь: ты и я, – Тея указала пальцем сначала на Софи, а затем на себя, – а они никто, лишь советники, не более. И существуют исключительно по милости принцесс.

– Мне кажется, не стоит им говорить об этом сейчас…

– Я и не говорю про сейчас, – отрезала Тея, – но в обозримом будущем!

Их разговор прервали служанки, постучавшиеся в дверь. Они принесли на серебряном подносе ужин, а затем подготовили принцессам их спальни, примыкавшие к общей гостиной по двум сторонам. Тея все ещё была раздражена, но старалась не показывать этого. Она была подчеркнуто вежлива со служанками, и Софи последовала её примеру.


## Глава 2 Петроса

Раздумывая над словами главы старейшин: «Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая…», Софи понимала, что и им торопиться не следует, и потому была сильно удивлена, когда неделей позже получила письмо от Елены. В нем витиеватым почерком были выведены следующие строки:

«Они сильно устали, им пора на покой. Помогите им осознать это в ближайший месяц».

Прочитав письмо, Софи посмотрела на Тею.

– Слишком рано, – произнесла подруга.

– Неужели она думает, что мы так запросто сможем распустить Совет, существовавший веками?

– Нет, ты её совсем не знаешь, – ответила Тея. На её лице появилось странное, сосредоточенное выражение. – Она думает вовсе не это.

– А что она думает?

Прежде чем ответить, Тея оглядела гостиную, в которой уютно потрескивал огонь в камине, а через большие окна в пол проникало закатное солнце, окрашивая комнату в зловещий кровавый цвет.

Тее понадобился один взмах, и камень на её волшебном перстне засветился таким же красным.

—Non vidisti aliquid et non audisti («Не слушая и не прислушиваясь»), – прошептала она, и стены, пол и потолок подернулись серебристой дымкой.

– Заклятие конфиденциальности. Знаешь такое?

Софи на секунду растерялась. В голове всплыли слова отца: «Они не должны знать, что ты умеешь колдовать и разбираешься в колдовстве».

– Нет.

– Это заклятие делает так, что нас невозможно подслушать. Весьма разумно применить его сейчас, не так ли?

– Так что думает Елена?

– Я не знаю наверняка, но знаю её достаточно, чтобы предположить, – Тея подошла к диванчику и села на него, скрестив тонкие запястья на груди. – Она не послала письмо тайно, да и текст в нём слишком прямой. Значит, она посылала его вовсе не нам, а тем, кто прочитает его прежде, чем доставит в наши покои.

– Ты хочешь сказать, что письма читают прежде, чем отдают нам?

– А ты думаешь, нет?

– Но если читают, то наверняка это делают старейшины и их люди. Зачем писать, что хочешь их убрать, зная, что они это прочтут?

– Что ты будешь делать, если узнаешь, что кто-то собирается от тебя избавиться?

Софи пожала плечами.

– Наверное, начну как-то действовать, чтобы этого не случилось. Попытаюсь отдалить тех, кто хочет избавиться от меня.

Тея рассмеялась:

– Отдалить? Софи, да ты ещё ребёнок! – Девушка вновь стала серьёзной. – Я думаю, они решат УБИТЬ нас обеих или только одну. Совет старейшин не намерен упускать власть из своих рук и готов на всё, чтобы сохранить её.

– Ты хочешь сказать…

– Я уже тебе сказала, – перебила Тея. – Совет начнёт действовать, а мы должны поймать его с поличным и наказать за измену и попытку государственного переворота.

– Но как мы это сделаем? А что, если мы не успеем? – Софи села рядом с Теей на диванчик и зашептала: – Что, если этот пресловутый Совет убьёт нас раньше?

– Ну, тогда не повезло.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

Тея пожала плечами:

– От того, что я буду кричать, дрожать или шептать, ничего не изменится к лучшему. Я думаю, нам надо зайти издалека. Не заикаться о роспуске Совета и написать Елене о том, что Совет – это традиция, которую не стоит так быстро нарушать…

– Письмо прочтут и поймут, что мы не будем действовать, так?

– Почти так. Действовать нам все же надо, а то Елене придет в голову написать ещё что-то или начать действовать за нас. Но так, чтобы ни Совет старейшин, ни граф Буров не почувствовали опасности. Елена должна убедиться, что действия мы предпринимаем.

– Знаешь, я как-то плохо понимаю, что ты имеешь в виду.

Тея усмехнулась:

– Я пока и сама плохо понимаю это. У нас есть месяц, и мы что-нибудь придумаем.

Всю последующую ночь Софи ворочалась без сна. «Мы что-нибудь, да и придумаем». Придумаем что? Что можно придумать, чтобы изобразить действие для Елены и отсутствие действия для старейшин? Девушка вспомнила лицо графа Бурого, а затем и его сына, который неустанно следовал за ней повсюду. Если избавляться от старейшин, то непременно стоит начать с графа Бурого. Софи мысленно перебирала все, что знала о графе и его семье. Елена его ненавидела, именно в нем она видела наибольшую опасность и предупреждала принцесс о нём.

– Граф Буров хитёр, – она произносила «хитеол», – очень хитёр. Говорят, это он дал яд Елизавете. Хотя… никто не знает наверняка. Ему её смерть была не выгодна, но всё же королева Елизавета и её дочь умерли от яда… Его стоит опасаться больше, чем кого-либо.

Отец Софи характеризовал графа Бурого как хитрого, умного и влиятельного человека и настоятельно советовал не конфликтовать с ним.

А ещё сын графа Бурого должен был жениться на Агнес, принцессе Югорта. Принцесса, хоть и не была первой в очереди на трон, так как имела старшего брата Уильяма, но брак был бы весьма удачным и выгодным для обеих сторон, учитывая, что южная граница Миэлнии проходила именно с Югортом. На сколько помнила Софи, принцессе Агнес было всего пятнадцать, а значит, объединятся они ещё не скоро. А если объединятся, то она, Софи, точно станет лишней на троне, ибо Агнес являлась кузиной Теи. Как странно, Тея ни разу не упоминала о том, что сын главы старейшин, тот, кто должен унаследовать эту должность, женится на её кузине, с которой, по её собственным словам, у неё теплые и дружеские отношения.

«Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая…» Тут и думать не надо, Тея – кузина невесты Александра. Не это ли лучшая принцесса?

Тея должна выйти замуж за Марка, сына Елены, и тогда Миэлния и Палира смогут объединиться, не так ли? У них общая западная граница. Палира и Югорт тоже граничат между собой. Всего два брака могут создать весомую коалицию. Но нет, не создадут. Елена ненавидит графа Бурова, а он её. Потому-то граф и сомневается, которая из принцесс им нужна: протеже Елены или девочка из ниоткуда? Нет же! Она тоже протеже Елены. Или нет?

Бессонная ночь давала о себе знать, и весь день Софи была вялой и уставшей. Александр следовал за ней повсюду, давал тихие указания, к которым, изображая глупую покорность, она прислушивалась, но иногда отпускал такие же тихие едкие замечания.

Вот и сейчас, в конце длинного утомительного дня, Софи, поднимаясь по ступеням во дворец, оступилась. Сильная рука поймала её:

– Ваше Высочество, осторожнее! – Александр оказался пугающе близко. – Вы буквально спите на ходу! Чем вы занимаетесь по ночам?

Софи выдернула свою руку из его.

– Решаю вопросы государственной важности, – ответила Софи, приподняв подол платья. – Вы подобным занимаетесь? Или же только исполняете?

– Конечно, только исполняю. И сейчас мне надлежит следить, – его голос стал тихим и вкрадчивым, – чтобы вы, Ваше Высочество, не сломали себе шею, поднимаясь по ступеням.

Софи услышала в его словах угрозу, уже хотела ответить, но не успела. Они дошли до площадки на вершине лестницы. Двери отворились, и из них вышел Михаил. С того вечера после коронации Софи его не видела, и сейчас была рада его появлению.

– Ваше Высочество, – Михаил, проявив галантность, поклонился ей, – рад встретить вас.

– Я тоже рада встрече, – ответила Софи и поймала себя на мысли, что невольно улыбнулась ему.

– А я-то как рад, – добавил Александр с насмешкой.

Михаил повернулся к нему:

– Тебя искал отец, он в зале старейшин и весьма в скверном расположении духа.

– Тогда мне стоит поторопиться, – насмешка не сошла с лица Александра, и, проходя мимо, он сказал Михаилу какую-то колкость, не слышную ушам Софи, от которой тот недовольно сжал челюсти, но, заметив взгляд Софи, произнес:

– Не стоит обращать на него внимания. Он всегда слишком самоуверен. – Похоже, не только Софи считает Александра таким. На лице Михаила появилась добрая, бесхитростная улыбка. – Не хотите прогуляться по парку?

Время было позднее, и Софи сильно устала, но этот молодой человек манил её своей простотой, и Софи приняла предложение. Они спустились по ступеням и пошли по освещённому фонарями парку мимо пожелтевших лип. Вечер был ясный и тихий, и бескрайнее небо горело тысячами звёзд.

– Вы знаете созвездия? – спросила Софи.

– Я не так сильно разбираюсь в расположении небесных светил, но некоторые всё же знаю, – сказал он, остановившись и посмотрев на небо, а затем развернулся. – Вон там Большая Медведица, а это Малая.

Софи улыбнулась:

– Их знаю даже я.

– О-о, – наигранно улыбнулся он, – в таком случае, может, вы расскажете мне об остальных?

– А вот в остальных я не сильна, – рассмеялась Софи.

– Я тоже, – Михаил предложил ей руку, и они пошли дальше по парку. – Знаете, я не учёный, чтобы изучать звёздное небо. Предпочитаю им любоваться. Оно завораживает своей бескрайней красотой, когда бывает таким вот чистым и глубоким. А порой, сквозь укрытое облаками небо, замечаешь одинокую звезду, и кажется, что сквозь щель в одеяле кто-то подглядывает за тобой.

С Михаилом было на удивление легко и спокойно. Софи наслаждалась прогулкой, его не спешной речью, отсутствием фальши и двусмысленности, и с лёгкой грустью попрощалась с ним у дверей своих комнат.

– Могу я надеяться на небольшую прогулку завтра вечером? – спросил он на прощание.

– Я думаю, можете. Всегда приятно пройтись в хорошей компании перед сном.

Он наклонился и учтиво поцеловал Софи руку, а затем развернулся и зашагал по коридору.

Софи зашла в гостиную, закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

– Ты что-то задержалась.

Тея сидела за столом перед раскрытой книгой.

– Решила немного прогуляться перед сном.

– Одна?

Софи оттолкнулась от двери, подошла к столу и села рядом.

– Нет. Что ты читаешь?

– Истории родовитых семейств Миэлнии.

– Думаю, весьма занимательно.

– Ты даже не представляешь, на сколько. – Тея потянулась, – Так с кем ты гуляла? Что за молодой человек?

– Ты следила за мной?

– Видела из окна, но не поняла, с кем.

Софи против воли зевнула устало и расслабленно.

– Некто Михаил. Приятный молодой человек.

– Понятно, – протянула подруга, – а у приятного молодого человека есть фамилия?

– Полагаю, что «да», но мне она не известна, – Софи протянула руку и взяла книгу, – вероятно, она даже есть в этой книженции.

– Прочти на досуге, невероятно интересно.

Тея встала и отошла к окну, а Софи принялась листать книгу. Буровы, Орловы, Ушинские, Бородины, Курпатовы и другие сменялись друг другом на страницах. У каждого подробно были расписаны браки, дети и должности с первых времен до наших дней.

Софи начала читать про первого попавшегося Орлова. У самого первого графа было довольно много потомков, и они занимали различные должности: от мест в Совете старейшин и Хранителя традиций до мелких чинов в отдалённых городах. Софи быстро запуталась, кто кому приходился и кем являлся в истории.

– Ты уверена, что книга интересная?

– Очень. – Тея ещё какое-то время смотрела в окно на тёмный парк, и Софи зевнула.

– Наверное, мне лучше прочитать её позже, а сейчас выспаться.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

И Тея повернулась к ней, взмахнув рукой и произнеся тихие слова, и комната вновь погрузилась в серебристую дымку. Софи не удержалась и зевнула ещё раз:

– Ты думаешь, нас подслушивали?

– Осторожность превыше всего. Я придумала, как нам изобразить деятельность, но не выказать пренебрежения старейшинам.

– Как же?

Тея подошла к столу и указала на книгу.

– Граф Буров. Мы должны наведаться на его семейное предприятие в Петросу.

– Не думаю, что граф Буров будет рад видеть нас там.

– Надо не оставить ему выбора.

– И как же мы это сделаем?

Тея помолчала, а затем взяла книгу из рук Софи и открыла на главе, посвященной графу Бурову.

– Ты знаешь, как граф Буров, вернее, его предок, получил титул, место главы старейшин и, главное, земли?

– По-моему, спас деревню от медведей.

– В десятом веке медведь спас тогдашних короля и королеву от разъяренного кабана во время охоты. Воодушевленные, они провозгласили медведя священным животным и символом королевской власти, а убийство медведя приравняли к убийству монарха.

– И?

– Медведей стало много, очень много. И если ты не заметила, парк Королевской деревни переходит в Непроходимый лес.

– Я замечала это, – вставила Софи.

– Так вот, в этом лесу тоже стало полно медведей, а затем и в Королевской деревне. А убивать их по-прежнему было запрещено.

– А медведям было разрешено нападать на людей?

– Именно. И началась в Королевской деревне веселая жизнь. Правители издали указ, – Тея воодушевленно заходила по комнате, – что тот, кто придумает, как вернуть медведей в леса, получит титул графа и земли. Знаешь, сколько смельчаков было?

Девушка остановилась напротив Софи.

– Думаю, много.

– Нет. Всего трое. Первых двух ждала неудача. А вот третий за свои услуги потребовал титул графа – да-да, его и так обещали, – место в Совете старейшин, а главное – не какие-то земли, а именно земли от Кардонского хребта до Каменного моря. И он уговорил их; посмотри, там так и указано: «Уговорил», – Тея показала строку в книге, и Софи прочла: «Петр, не боясь, вышел к медведям и уговорил их удалиться в леса», – И главное: заставил всех поверить в то, что если он потеряет свое место, то медведи вернутся.

– Это, конечно, интересно, но чем это поможет нам?

– Понятия не имею, – Тея опустилась на стул рядом с Софи. – Интересно, но бесполезно. Но если будет настаивать Елена, можно напомнить ей о медведях, хотя её это вряд ли впечатлит.

– А медведи действительно кого-то растерзали после этого?

– Как ни странно, да. Восемь человек. И последнего – не так давно. После смерти Елизаветы страна погрузилась в смуту, и кто только не пытался захватить власть. Одного из главарей захватчиков растерзал медведь прямо в стенах нашего дворца.

– Занятная история, – по рукам Софи побежали мурашки. – А что, если граф – оборотень? Тогда он сам был тем медведем. Или кто-то из родственников. Там наверняка куча потомков.

– Среди самых близких из ныне живущих – сам граф, наш милашка Александр, дочь Ольга и её сын, а также дочь от первого брака, проживающая в Нортленде. О ней тоже не следует забывать: у неё двое сыновей. Есть ещё ребёнок от младшего брата графа.

– Младшего брата? Кто из достопочтенных господ – младший брат графа Бурого?

– Никто. Брат погиб в смутное время. Про его ребёнка ничего не ясно. В этой книге только указано, что он родился 19 лет назад.

Софи зевнула.

– Извини, – она потянулась, – я просто очень хочу спать. Мне кажется, вся эта информация нам никак не помогает, только пугает. Теперь меня ждут кошмары в виде превращающегося графа и его детей в медведей.

– Я лишь пытаюсь что-то сделать. Надо бы как-то напроситься в Петросу. Земля богата алмазами и другими драгоценными камнями, но, по сути, принадлежит не Миэлнии, а Буровым.

– Бьюсь об заклад, земли, раз этот Пётр выбирал сам, были указаны не случайно. Он точно знал, что там найдёт.

– Поэтому версия с оборотнями не такая уж и бредовая. Если доказать её, то Буровы перестанут быть такими уж спасителями.

Софи встала:

– Ладно, подумаю, как добраться до Петросы, а сейчас я собираюсь спать. Сними заклинание, я позову служанку.

Напроситься в Петросу казалось Софи удачной идеей. Предприятие графа Бурова приносило внушительную долю налогов и обогащало страну – уже этого было достаточно, чтобы взглянуть на Петросу. К тому же Елена наверняка одобрила бы затею: не эти ли земли интересовали её больше всего в Миэлнии? Вот только сам граф вряд ли обрадуется визиту. Поэтому Софи решила обратиться с просьбой к Александру, выбрав момент, когда он будет в расположении духа.

В конце дня они остались в зале заседаний вдвоём: Александр молча наблюдал, как Софи читала документы. Девушка задержала взгляд на страницах, затем подняла его к портретам прежних королей и королев на стене, словно пытаясь уловить в их глазах Совет.

– Думаете, они вам что-нибудь подскажут? – спросил Александр, опускаясь на стул справа от неё.

– А вдруг. Было бы весьма неплохо.

– Я могу подсказать вам прямо сейчас, не дожидаясь, когда мой портрет расположат в этом зале.

– Вы очень любезны. Но не стоит утруждать себя. Я могу дочитать это одна, без вашего участия.

– Но я всё же лучше дождусь ваших решений.

– Неужели вы совсем не устали? День был долгий.

– Я привык много работать на благо нашей любимой страны.

– Чувствую, мне с вами повезло, – Софи сделала паузу, а затем улыбнулась ему. – Полагаю, на следующую неделю вы уже готовите расписание?

– Ваше Высочество правильно полагает. Не волнуйтесь, оно будет не менее интересным, чем это, – молодой человек со скучающим видом снял пылинку с рукава угольно-черного пиджака.

– В таком случае, я хочу кое-что добавить.

– Добавить? – Александр удивленно изогнул бровь и посмотрел прямо на неё.

– Да, раз я совсем не устаю, а вы привыкли много работать, предлагаю на следующей неделе посетить Петросу, – Софи затаила дыхание.

– Ваше Высочество, зачем вам это? У вас и так будет достаточно встреч и через неделю, и через две, а одна дорога на наше скромное предприятие займет не менее трёх часов в одну сторону… – его голос снова стал скучающим, но Софи-то видела, как напряглось всё его тело. Петросу ей никто показывать не собирается.

– Но, Александр, мы вполне можем себе это позволить. Я запасусь кофе, вы возьмете несколько литров крови… – от этой колкости он лишь поморщился.

– И что же моя милая принцесса собирается смотреть в Петросе?

– Я должна знать все о том, откуда прибывает такая большая часть налогов. Вы же и сами видели все эти больницы, детские дома, разрушенные школы… Для восстановления всего этого потребуются деньги, – она наигранно вздохнула. – А большинство предприятий тоже разрушены или убыточны, а вот ваше семейное дело процветает, – она понимала, что сделала не те выводы, которые от нее ожидались, – и надо где-то брать деньги.

– И вы хотите взять их с Петросы?

– Нет, что вы… Лишь перенять опыт успешного управления, – Александр задумался, и Софи решила использовать свое главное оружие. – Но, может, вы и правы. Мне не стоит ехать одной… – она сделала вид, что размышляет, отвернулась и снова взглянула на бумаги на столе. – Сама я мало в чем разбираюсь, но в следующем месяце сюда собирается Елена, и мы могли бы съездить с ней вместе. Надо будет ей написать…

– Не стоит, – резко прервал её Александр, – думаю, мы сможем организовать поездку и в этом месяце.

Софи спрятала улыбку. Он согласился слишком быстро, наверняка думает, что она не сможет найти там ничего. Надо будет посоветоваться с Теей, в конце концов, это же она предложила. Софи посмотрела на часы. Было уже девять. Интересно, таинственный Михаил дожидается её на ступенях дворца? Девушка сложила бумаги стопкой и передала Александру.

– Мне стоит все обдумать. Я приму решение завтра. Можете идти.

– Благодарю за ваше разрешение, – учтивые слова были произнесены с усмешкой. – Не хотите пройтись по парку? Вечер довольно теплый, и хорошая прогулка поможет вам принимать решения быстрее.

– Думаю, вы правы. Прогулка будет весьма полезна, – «Только не с вами» – добавила Софи про себя и встала. – Предпочитаю пройтись одна, размышляя над принятием законов и прочим.

Кажется, этот ответ его вполне устроил, и молодой человек тоже встал.

– Приятной прогулки.

Несколько минут спустя Софи вышла из дворца, закутавшись в теплую накидку. Вечер был тихим и свежим, как и вчера, а на ступенях её уже ждал Михаил. Он вежливо поклонился ей:

– Добрый вечер, Ваше Высочество.

– Добрый, – улыбнулась Софи.

Она положила руку в его ладонь. Пальцы Михаила были тёплыми, крепкими, и этот мимолётный контакт напомнил ей, что даже в холодном камне дворца есть место живому теплу.

– Как прошёл ваш день?

– Весьма неплохо, – ответила Софи и, желая подбодрить собеседника, добавила: – А вечер будет ещё лучше.

– Может, пройдём к гроту? – предложил он.

– Было бы интересно, его я ещё не видела.

– Тогда нам стоит пойти по этой аллее.

Они свернули на боковую аллею. Тишина обнимала их, но Софи не могла избавиться от навязчивых мыслей о медведях, бродящих где-то в глубине парка.

Молодой человек, будто подслушав её мысли, сказал:

– Знаете, этот грот был построен много веков назад. Говорят, когда в деревне свободно бродили медведи, они любили это место особенно. Наверное, им оно казалось природной пещерой.

– Признаюсь, я немного побаиваюсь медведей.

Он чуть пожал плечами.

– Не стоит. Они довольно миролюбивые животные. К тому же их здесь давненько не видели.

– Но если появятся, вы ведь защитите меня? – с улыбкой спросила Софи.

– Конечно, – улыбнулся он ей в ответ.

С мыслью о медведях к Софи пришла и другая, о которой до этого момента она вовсе не думала.

– Скажите, вы не знаете, а в Петросе есть медведи?

– В лесах Петросы, конечно, есть, да и вообще во всех наших лесах медведи не редкость. Они же священны. А почему вы спросили про Петросу?

– Собираюсь её посетить. Александр обещал организовать поездку в этом месяце.

– Правда? – его удивление было неподдельным.

– А почему нет?

Он посмотрел куда-то в сторону, размышляя, а затем повернулся к ней.

– Вы хотите увидеть, как добывают алмазы?

– Конечно, это же волшебство природы. Сама природа создала эти невероятные камни, а человек смог довести её творения до совершенства.

– Да, когда человек и природа добиваются синергии, рождаются удивительные вещи, неправда ли? – он искренне улыбнулся ей.

Дальше они заговорили о чудесах природы и камнях, и, дойдя до грота, Софи совсем расслабилась. Сам грот, состоящий из грубых камней, в лунном свете показался ей прекрасным.

***

Двумя неделями позже Софи завтракала в своей гостиной в одиночестве. Тея должна была вернуться из Палиры только вечером, и Софи наслаждалась покоем. Она вспомнила восторг подруги, когда сообщила ей, что смогла напроситься в Петросу. Тея хотела поехать с ней, но граф Буров с Советом старейшин, вероятно, не случайно выбрали дату, когда она будет занята в Палире. Скорее всего, граф решил допустить на свои территории лишь одну принцессу, и это немного волновало Софи.

Что ж, Софи придётся постараться. Она посмотрела в окно: дождь, барабанивший всю ночь, усилился, а ветер завывал громче и пронзительнее. В такую погоду не хотелось выходить из теплой гостиной, но, если она откажется, вряд ли получит такую возможность ещё раз.

Софи облачилась в теплое пальто, шляпку, взяла книгу, подаренную Михаилом, и отправилась к своей карете. Слуга услужливо держал зонтик над ней, который опасно кренился от ветра. Принцесса придерживала одной рукой шляпку, а второй – подол дорожного клетчатого платья, который всё равно намок. Как только она уселась на бархатное сиденье, струйки воды с одежды потекли на пол. Софи подвинулась, стараясь оказаться подальше от образовавшейся лужицы, когда дверца отворилась, и напротив неё сел Александр.

– Не передумали ехать? – спросил он вместо приветствия.

– Нет, отчего же. А вы что, не поскачете на своём великолепном коне?

– Издеваетесь?

– Нет, просто интересуюсь. И что же ваша уважаемая семья, владеющая столь масштабным предприятием, не смогла купить вам карету? – Софи негодовала, эти три часа она хотела провести в одиночестве с книжкой или просто рассматривая пейзажи за окном.

– Ну что вы, но мне показалось неразумным мучить своих лошадей в такую погоду, и я решил поехать с вами.

– Как мило, но впредь будет лучше, если вы воспользуетесь своими, – и она демонстративно открыла книгу. Карета покачнулась и поехала.

– Не боитесь испортить зрение, читая при такой тряске и освещении?

– Немного, но для меня это способ бегства от реальности, а раз другого нет, значит, воспользуюсь им.

– А реальность настолько плоха, что от неё нужно убегать?

– Да, – пояснять она не хотела.

– Может, реальность именно такая, какой вы сами хотите её видеть?

Она оставила вопрос без ответа, полностью игнорируя его. Дальнейшая часть поездки прошла в молчании. Софи изображала увлечённое чтение, хотя было темно, карета сильно тряслась, и разобрать написанное было невозможно, а Александр скучающе смотрел в окно. За пеленой дождя разглядеть что-либо было сложно, и Софи тешила себя надеждой, что ему так же некомфортно, как и ей.

Более трех часов неутолимой тряски, и они приблизились к месту назначения. Дорога из-за дождя длилась дольше положенного, и Софи не терпелось размять затекшее тело, да и просто избавиться от общества молодого человека на сиденье напротив. На удивление, он молчал всё это время и после той попытки в самом начале даже не пытался с ней заговорить, и принцесса не выдержала первой.

– И что же, ваш отец уже ждет нас на предприятии?

– Нет, у него есть дела поважнее, – молодой человек перевел скучающий взгляд с окна на неё, – чем устраивать экскурсии.

– О, значит, это вы будете проводить экскурсию?

– Нет, я же ваш ассистент, мне полагается вас сопровождать, – Александр лениво потянулся, – экскурсию проведет брат.

– Брат? – Софи покопалась в памяти. – У вас же сестры?

– Да, две старшие сестры. Брат – двоюродный.

– Понятно.

Тем временем тучи окончательно рассеялись, открывая Софи вид на горы, и он был чарующим. Горы украшали белоснежные шапки, а их склоны поросли густым лесом. Их острые вершины пронизывали небо и кое-где скрывались за облаками. Карета двигалась медленно, давая возможность рассмотреть все природное великолепие. Старые ели ещё блестели от капель дождя и напоминали новогодние деревья, украшенные к празднику. А вот лиственная часть леса пестрела во всём своем осеннем великолепии. Багряные и золотые деревья мокрыми выглядели ещё более яркими и торжественными.

Затем показались высокие стены с бойницами, в каждой из которых виднелся наёмник. Стена казалась бесконечной и не приступной, дорога неровной полосой шла к ней, и путники были как на ладони. Петроса встречала их устрашающим великолепием. Такому устрашению могла бы позавидовать не только Миэлния, но и государство Елены.

– Какие укрепления! – сказала Софи вслух.

– Да, знаете ли, когда последние десятилетия страна переходит из одних рук в другие, укрепления не помешают.

– Выглядит впечатляюще, – стены казались просто огромными и очень надёжными. – Почему вы живёте не здесь? Здесь же безопаснее? – Зачем рисковать, разгуливая по Королевской деревне, если можно просто укрыться здесь и переждать всё?

– Ваше Высочество, вы шутите? – он удивлённо посмотрел на неё. – Укрыться здесь? Чтобы Вашему Высочеству пришло в голову оттяпать наше великолепие? Нет уж, лучше контролировать ситуацию изнутри.

Софи вспомнила о десятилетии войны и хотела сказать, что контролировать у них не очень-то получалось, но промолчала. За это время захватчикам пришлось несладко, и многие погибли; возможно, это и означает "контролировать". Кто-то даже погиб, растерзанный медведями, – напомнила она себе.

Они подъезжали к воротам, и на башне сверху принцесса разглядела человека в меховой шапке. Её передёрнуло – Софи знала, кто это. Таких людей называли шаманами, и жили они на севере. Как-то с бабушкой они ездили в те края. Она помнила, как уважительно они относились к её бабушке, потому что она умела лечить людей. Сами же шаманы умели убивать целые роты солдат, не прикасаясь к ним. Они, наряду с яндернами, которые обладали большой энергией и могли ею управлять, были большой редкостью, и иметь такого колдуна на службе означало обладать сокровищем, чья ценность не поддавалась исчислению, так как его сила была практически безгранична.

Внезапная догадка заставила её быстро откинуться на сиденье. А что, если он здесь, чтобы убить её? Что если это ловушка? И в эту ловушку она напросилась сама. Она взглянула на молодого человека. Александр внимательно наблюдал за ней.

– Что с тобой вдруг? – он перешёл на «ты», но она это даже не заметила. – Тебе нехорошо?

– Нет, просто… – голова работала плохо, и она не смогла придумать ничего путного, решила сказать правду, – тот человек на башне, в меховой шапке, это же шаман?

– А-а, да, – Александр оживился. – Мы с отцом привезли его к нам лет пять назад. С тех пор в этом месте всё хорошо. Ты даже не представляешь, что умеют эти люди. Они могут одним ударом в бубен ослепить целое войско…

– А могут одним ударом и убить его, – закончила Софи за него.

– Всё верно, – Александр был доволен, что разгадал загадку её испуга, – но не бойся, без моего приказа он действовать не будет. А я ему этого не приказывал. Пока не приказывал.

Софи улыбнулась; смеяться или плакать от такой угрозы, она не знала. Её ассистент недоверчиво посмотрел на неё и прищурился:

– А Ваше Высочество откуда знакома с шаманами?

Софи нашлась не сразу; она посмотрела вниз и обнаружила книгу, которую по-прежнему держала в руке.

– Читала в книге.

– Понятно, – неопределённо сказал Александр, и Софи поняла, что он прикидывает, могла ли Елена заиметь такого шамана.

Тем временем они проехали сквозь ворота, которые были приветливо отворены. Софи поразилась толщине стены, отложила книгу на сиденье и приготовилась выходить из кареты. Дверца отворилась, сын графа Бурова вышел первым и протянул ей руку. Она спустилась по ступеням, щурясь от яркого солнца, и, уже готовая увидеть второго едкого Александра, к её удивлению и радости, их встречал Михаил.

– Здравствуйте, Ваше Высочество, – он, улыбаясь, поклонился. И тут-то она поняла: двоюродный брат – это и есть Михаил!

Пока они обменивались приветствиями и ничего не значащими фразами, она судорожно вспоминала, о чём болтала с ним. Не рассказала ли она чего-то, чего знать Буровым не положено? Вот почему тогда, по дороге к гроту, он так удивился. Она же спросила его не просто про медведей и Петросу, а про его семью.

– Ну что, вы готовы к экскурсии? – Михаил предложил ей руку.

– Конечно, – согласилась Софи, но руку проигнорировала, – но меня больше интересует не экскурсия, а документы и цифры.

– Документы, цифры – как же всё это скучно! – Михаил усмехнулся, и они пошли вперёд. – Давайте сначала я покажу вам, как добывают эти великолепные камни, покажу кимберлитовую трубку. Вы знаете, что это?

– Не особо, – призналась Софи.

– Тогда я объясню. Кимберлитовые трубки – это практически вертикальные трубки, образовавшиеся при прорыве магмы сквозь земную кору, – он начал свой рассказ, и она внимательно слушала. Молодой человек увлеченно говорил, и они шагали по деревянному настилу вперёд. Здесь, на семейном предприятии, Михаил был таким же добрым и ласковым рассказчиком, с которым она гуляла в деревне, и, похоже, он собирался рассказать и показать ей именно то, что она просила увидеть – синергию природы и человека, рождающую столь восхитительные шедевры.

Он рассказывал и рассказывал ей об истории происхождения камней, а она любовалась видами и наслаждалась покоем, который наполнил её до краёв. Александр куда-то удалился, и она смогла расслабиться. Михаил был увлечён рассказом, а Софи наконец могла его рассмотреть при свете солнца. Широкие плечи, сильные руки – всё это роднило его с Александром. Но глаза, в отличие от карих глаз брата, были зелёными, а улыбка – открытой и весёлой.

Они прошли дальше и увидели глубокий котлован. Софи невольно поразилась его размерам и не сразу поняла, что сказал её добрый рассказчик, а когда поняла – ужаснулась.

– Неужели вы хотите, чтобы мы спустились вниз?

– Вы боитесь?

– Нет, – не слишком убедительно соврала Софи, – просто хотела уточнить.

Михаил улыбнулся своей обворожительной улыбкой.

– Тогда пойдемте сюда, – он махнул рукой, и она увидела странное сооружение в виде небольшого домика из камня.

– Что это? Вы же хотели вниз?

– Это лифт. Неужели вы думали, что мы будем спускаться пешком? – он рассмеялся. – Это заняло бы несколько часов. Пойдёмте.

Они подошли к домику, и слуга открыл перед ними дверь. Оказавшись внутри, Софи увидела небольшую комнату, а в ней странную кабинку. Эта кабинка была сделана из металлической решетки, и рядом с ней их уже ждал Александр.

– Как погуляли? – ехидно спросил он. На короткий миг Софи показалось, что молодой человек сказал ещё что-то, но потом она решила, что это просто эхо гуляет по комнате. Но все же у братьев был такой вид, будто они обмениваются фразами, минуя её уши. Наконец, Александр едва заметно кивнул.

– Это вам, Ваше Высочество, – и протянул ей какую-то странную штуковину, похожую на котелок.

– Что это? – она ужаснулась, не понимая, что они собираются варить.

– Это каска, – ответил Александр, – вдруг какой-нибудь камушек упадет на вашу хорошенькую головку и прибьёт вас. Не в Петросе же этому случиться.

Софи обернулась к Михаилу. Ей показалось, что Александр потешается над ней, но Михаил уже надел каску, и она решила последовать его примеру. Аккуратно вынула шпильки и сняла свою шляпку, надев вместо неё каску. Она представила, как нелепо выглядит в ней, и постаралась держаться с максимальным достоинством.

К её огорчению, Александр тоже облачился в этот странный котелок, а она-то надеялась, что он не пойдёт с ними. Он придирчивым взглядом осмотрел её и протянул руку, и, едва коснувшись ткани, аккуратно снял с её воротника маленького жука. К удивлению Софи, он не раздавил его, а аккуратно положил на столик рядом со шляпкой.

– Сюда, пожалуйста, – второй слуга открыл перед ними дверцу небольшой кабинки. Софи зашла внутрь, и два молодых человека последовали за ней. Кабинка была тесной, и стоять приходилось очень близко друг к другу, и Софи эта близость пугала.

Как только дверь закрылась, лифт покатил вниз. От неожиданности Софи вцепилась в руку ближнего к себе молодого человека. Подняв взгляд, она увидела смеющиеся карие глаза. Она отпустила руку и встала ровно, проявляя вежливый интерес, как это полагается леди, но ноги у неё тряслись – уж очень страшным ей казался этот спуск.

– И как опускается это чудо? – спросила принцесса.

– Волшебство, – просто ответил Александр, как само собой разумеющееся.

– Это придумал ещё наш прапрадед, – Михаил был более разговорчив, – раньше приходилось использовать осликов, что бы они поворачивали колесо, и лифт поднимался и опускался. Скорость у него была черепашья. И наш прапрадед придумал, как сделать движение быстрым и обходиться без помощи осликов.

– Волшебное заклинание, – Александр заговорил театральным шепотом, – оно передаётся из поколения в поколение и не раскрывается посторонним.

– Ух ты, как интересно. А рабочим до сих пор приходится использовать осликов? – не удержалась Софи. – Или кто-то из вас постоянно здесь, чтобы перевозить их вверх-вниз?

– Не пытайтесь умничать, Ваше Величество, – ухмыльнулся Александр.

Лифт наконец остановился, и дверь отворилась. С непривычки Софи еле вышла из кабинки. Ей хотелось найти какую-то опору, и она прислонилась к стене. Факелы, горевшие тут, давали тусклый свет, и девушка слабо представляла, что ждёт её впереди. Ей почудилась горгулья дальше по проходу, но, присмотревшись, она поняла, что это всего лишь очередная балка вдалеке.

– Вам плохо? – Михаил был, как всегда, учтив.

– Немного, – призналась Софи, – просто я не привыкла… Сейчас уже хорошо, – и она распрямилась. Михаил снова предложил ей руку, и в этот раз Софи её приняла. – Куда теперь?

– Мы пойдём по шахте вперёд, и вы сможете увидеть…

– Я только хочу уточнить, – прервала его Софи, стены и потолок давили на неё со всех сторон, – чтобы выбраться наружу, мне нужен кто-то из вас, чтобы запустить лифт?

– Можете воспользоваться помощью лифтёра, – Михаил не сразу понял цель её вопроса.

– А где он? – в коридоре они были только втроём.

– Там, где лифт для рабочих, – её вопросы сбивали его с толку.

– Не обращай внимания, он у нас просто не слишком сообразителен, – Александр отбросил свой высокопарный слог и решил разъяснить ситуацию непонятливому кузену простыми словами. – София немного нас побаивается, и ей кажется, что мы её здесь оставим. Вот и хочет сразу выяснить пути к отступлению.

Взгляд Михаила был таким, будто он её увидел впервые.

– Боитесь? Почему?

Александр картинно закатил глаза.

– Понимаешь ли, наша семья, – он начал говорить тем тоном, которым ребенку разъясняют простые истины, – не совсем дружит с принцессами…

Михаил отмахнулся:

– Не слушайте его, мы вас здесь не оставим.

– А если и оставим, здесь совсем не страшно, а даже интересно.

– Что-то я сомневаюсь, – под землёй Софи чувствовала себя не слишком комфортно.

– Не сомневайтесь, представляете, в 10 лет я заблудился в этих пещерах и блуждал здесь больше суток.

– Точнее, всего несколько часов, – вставил Михаил, – дядя чуть с ума не сошёл.

– Это не важно. Важно, что я ходил из пещеры в пещеру и совсем не испугался и не искал выход. Тут невероятная красота в некоторых местах.

– Вы шутите? – она посмотрела по сторонам. Земляные стены и деревянные балки не казались ей красивыми.

– Нет, я серьезно, я здесь заблудился и побывал в таких местах…

И Александр стал рассказывать о своих приключениях с таким азартом и воодушевлением, которого Софи от него совсем не ожидала. От надменности не осталось и следа. Его брат подтрунивал над ним и вставлял свою версию событий, но делал это не зло, а так, как принято у хороших друзей. Софи смеялась, она чувствовала себя на удивление легко и непринужденно и позволяла увлечь себя всё дальше по подземному коридору. Её больше не волновала возможность заблудиться, а братья казались надежной опорой, их семейные шутки и истории только веселили её.

Рабочие, которые встречались им на пути, вежливо кланялись и отступали в сторону. Софи отметила про себя, что все они выглядели сытыми и здоровыми, и на них смотрели с уважением. Это подтверждало то, что она слышала об этом предприятии: несмотря на войну и голод, царившие в стране, Петроса тщательно оберегала своих работников и обеспечивала их всем необходимым. Это было своеобразное государство в государстве.

– Нам пора! – снова шутил Александр. – Ваше Величество найдёт дорогу домой?

– Нетушки, я здесь точно заблужусь, – её это больше не пугало, и Софи рассмеялась, – и будете потом отчитываться перед народом!

– Ну, тогда идем дальше, – молодой человек сделал какой-то знак рабочему, стоявшему впереди, и тот пошёл вперёд и скрылся за поворотом.

Они неспешно последовали за ним. За поворотом находилась пещера, в центре которой горел факел и стоял какой-то странный механизм. Несмотря на его бездействие, он показался Софи устрашающим: гигантские гусеницы, основание и главное – невероятная рука с сотней зубьев на конце. Под машиной стояла другая – похожая на телегу, но очень больших размеров. Она была доверху наполнена горной породой.

Александр подошел к большой телеге, зачерпнул горсть породы и протянул Софи. Она удивленно посмотрела на него, а затем опустила взгляд на ладонь. Среди невзрачной горной породы блестели маленькие камушки, похожие на осколки стекла. Она протянула руку и взяла один. Холодный и шершавый, камень хранил в себе слабое внутреннее свечение. Он чем-то напомнил девушке каплю росы.

– Что это? – спросила Софи, хотя уже догадалась сама, – алмаз?

– Конечно, это алмаз, – сказал Михаил, протянув руку. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Затем он взял камень и показал его на свет. – Смотрите, пока выглядит как стекляшка, но после того, как его промоют и обработают, он будет блестеть в каком-нибудь кулоне, подвеске или серьгах.

Софи несколько минут с интересом разглядывала переливы света в камне, а потом заглянула внутрь большой телеги. Сколько же ещё таких стекляшек здесь находится? Сотни, тысячи… или ещё больше? Потом она подняла голову и вновь ужаснулась механизму, который нависал над ними. Александр поспешил удовлетворить её интерес.

– Эта машина нужна, чтобы откалывать куски от горной породы. Она называется комбайном. Посмотрите на эти шипы; когда они начинают движение, то дробят все вокруг, а после раздробленная порода собирается в такие телеги и отправляется на промывку и сортировку.

– А можно посмотреть, как происходит процесс?

– Нет, – её любопытство позабавило кузенов, – процесс слишком шумный и довольно опасный.

– Мы же не хотим рисковать жизнью нашей принцессы, – Александр был в своем репертуаре.

– Как долго работает эта машина? – механизмы были скрытой страстью Софи, больше, чем камни, которые казались ей холодными и безликими. А вот этот гигант вполне мог бы иметь свое имя и скверный характер.

– 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.

– Значит, сейчас ваш комбайн не работает, потому что приехала я?

– Какая вы догадливая. – Александр высыпал горную породу из руки, затем камень на его кольце блеснул красным, и он очистил ладонь с помощью колдовства. – Так что каждая минута простоя нам дорого обходится. Вы же не хотите лишить нас заработка, а жителей Миэлнии – таких ценных средств, которые мы платим в казну в качестве налогов?

– Конечно, нет.

– Тогда ведите нас назад к лифту, – Александр снова издевался, – а мы посмотрим, сможете ли вы вывести свой народ к свету.

Софи развернулась и пошла назад. Братья подозвали рабочего и что-то ему сказали. А Софи обдумала, какую верную фразу сказал Александр: «Вывести народ к свету». Удастся ли ей это когда-нибудь? Из коридора – вряд ли. Увлеченная разговорами, она не запоминала дорогу, да и вообще – тоже. По сути, она была никем и ни в чем толком не разбиралась. Если бы у нее была возможность, она бы с удовольствием отдала престол кому-то другому.

– Софи, вы обиделись? – Михаил догнал её. – Не слушайте брата, он любит говорить колкости.

– Да нет же, это не колкость, аналогия весьма хороша. Проблема в том, что я не могу.

– Что не можете? – Александр догнал их.

– «Вывести народ к свету».

– Придется смочь, – Александр ей лукаво улыбнулся, – или умереть, заблудившись в темных коридорах.

И снова аналогия была ей весьма понятна.

– Как я вас ненавижу, – Софи топнула ногой, – я же в принцессы не навязывалась.

– И?

Она закатила глаза и не ответила. Они дошли до развилки. Здесь коридоры шли в трёх направлениях: два вперёд, один назад.

– Куда дальше? – Александр продолжал игру, Михаил хотел что-то сказать, но осекся под взглядом кузена.

– Нет, пожалуйста, не заставляйте меня искать дорогу, – взмолилась Софи, – мы же так можем ходить до ночи.

– Ничего, запас крови у нас с собой есть. Вы взяли кофе для себя? – он вернул ей её колкость. Михаил насупился и сдвинул брови – их обмен любезностями был ему не понятен.

– Кофе нет, и еды тоже, – вздохнула Софи, – так что если я умру от голода, это будет на вашей совести. – И она приняла его игру: – Нам налево.

Михаил был удивлён. Он уже готов был поспорить с братом, но она согласилась вести их. Софи шла на пару шагов впереди, и братья молча вели какую-то перепалку; она буквально чувствовала это и немного наслаждалась их раздором. Их команда всё же имела свои слабости, и, если постараться, можно обрести верного союзника в лице Михаила.

Как же всё хорошо оказалось; Она не знала, кто такой Михаил, и прониклась к нему симпатией, гуляя по тёмным аллеям парка, а молодой человек явно симпатизировал ей. А если бы она сразу знала, что он Буров, то была бы слишком осторожна. Так что дружба с ним будет весьма полезна для неё. На секунду она засомневалась, не будет ли это нехорошо, если она станет использовать Михаила в своих целях, но быстро отогнала эту мысль. Мысль о союзнике в виде Михаила и ранее ей симпатизировала, но теперь она нашла ей логичное обоснование. А значит, разрешила себе дружить с ним ещё больше. Принцесса обернулась:

– Михаил, вы не предложите мне свою руку снова? Я немного устала.

– Конечно, Софи, – он подошёл к ней, и она положила свою изящную руку на сгиб его локтя. – Если хотите, я могу показать вам дорогу.

– Ну что вы, не стоит, нужно же проверить, смогу ли я вывести «народ к свету», – она сделала ударение на слове «народ» и послала колкий взгляд Александру; тот в ответ лишь усмехнулся.

Они блуждали невероятно долго, и коридоры казались однообразными и бесконечными. Софи уже растеряла свою решимость и подумывала спросить дорогу у Михаила, но каждый раз, встречаясь с насмешливым взглядом Александра, продолжала упрямо идти вперёд.

Всю дорогу Михаил сыпал историями из своего детства о том, как сначала отец, а потом дядя брали его на предприятие, и это казалось невероятным приключением. Софи слушала, кивала в нужных местах и мысленно пыталась вспомнить коридоры, которые они проходили. Если бы можно было остановиться, закрыть глаза и призвать колдовство, она бы точно нашла дорогу быстрее. Но для братьев она была простолюдинкой, не имеющей колдовской силы, и развенчивать этот миф не хотела. Она просто говорила наугад, куда сворачивать, и они шли дальше.

– Ещё не поздно сдаться, – подтрунивал Александр.

– Ни за что, я очень упорная, – сдаваться к радости Александра, который будет потом смеяться над ней каждый день, она не хотела.

Он посмотрел на часы.

– Уже темнеет, если мы проведём здесь ещё хотя бы полчаса, то не сможем уехать домой. Вам придётся заночевать здесь…

– О, это не так уж и плохо, – Софи храбрилась, как могла, – к тому же… – но договорить она не успела; её охватил восторг, – да вы снова издеваетесь! Мы почти пришли! И вы знаете это, поэтому и предлагаете мне сдаться, чтобы получить лишний повод посмеяться надо мной.

Братья рассмеялись, а она поспешила свернуть за поворот – там находился лифт. Смеясь, они втроём зашли в лифт, дверь закрылась, и они быстро стали подниматься.

– Как вы догадались?

– Я запомнила это место. Там я спрашивала, как выбраться наверх, а вы смеялись надо мной. – Софи смеялась от облегчения и от того, что в этой игре ей удалось победить. – Там одна балка напоминает горгулью, поэтому-то я и запомнила.

Все так же смеясь, они вышли из лифта и из небольшого домика, в котором он находился. Софи с радостью обнаружила, что ещё не стемнело. Она мысленно провела подсчёты: они приехали сюда около двенадцати, ещё где-то час-два бродили здесь. Сколько же они провели в подземелье? Ей казалось, что прошла маленькая жизнь.

– Сколько сейчас времени? – спросила она.

– Три часа.

– Время обеда, – и Михаил повёл её к красивому зданию с белоснежными колоннами, в котором, как догадалась Софи, находились комнаты для господ.

В столовой их уже ждал накрытый стол. Он ломился от яств. Здесь были и гусь, и сыры нескольких сортов, и печёные овощи. Братья сели по узким сторонам стола, а Софи расположилась в центре. После долгой поездки и прогулки еда казалась божественно вкусной, а возможно, была таковой и была.

Насытившись, девушка с интересом осмотрела комнату. Она явно была мужской, вероятно, графиня бывала здесь не часто. По стенам висели великолепные картины охоты и осенней природы. Почему-то Софи вспомнилась так не похожая на эту кружевная столовая Елены, наполненная замысловатыми штучками, а также этикет и то, чему её учила Елена.

– Мы неправильно сидим, – сказала она вслух.

– В каком смысле? – недоуменно спросил Михаил.

– По правилам этикета я выше вас по положению, а значит, должна сидеть во главе стола.

– И кого же из нас вы хотите согнать с места? – вкрадчиво спросил Александр. Софи не растерялась:

– Обоих.

Братья засмеялись.

– Ладно, я понимаю, я в гостях, но все же. Мне бы хотелось, чтобы вы не забывали, кто я.

– Да, мы помним, вы та, кто выведет «народ к свету», – из словесных дуэлей с Александром она редко выходила победительницей, поэтому решила пока сдаться и включить женское кокетство.

– Вы теперь будете долго подтрунивать надо мной? – спросила она. – Вы бы подтрунивали, если бы я сдалась и если я вывела вас?

– Если бы вы сдались, Софи, я бы подтрунивал сильнее.

– О, это утешение для меня.

После обеда они отправились на фабрику, где порода сортировалась и промывалась. Софи с интересом обнаружила, что на фабрике основную черновую работу выполняли механизмы. Люди лишь управляли ими и следили за работой. Алмазы по конвейерной ленте двигались дальше, и девушки-работницы сортировали их. Некоторые в необработанном виде отправлялись на экспорт, какие-то складывались в мешки, и их назначение оставалось для Софи загадкой, но основная часть поступала в другое здание.

В этом здании работали ювелиры. Как объяснил ей Михаил, раньше огранка и производство украшений находились в другом месте, но им пришлось перенести его за стену, так как война не щадила никого. На их предприятии трудились лучшие ювелиры. Они производили великолепные украшения, и Софи разрешили полюбоваться их работой. Девушка восхищалась их тщательностью и увлеченностью делом. Казалось, они просто не замечали её, настолько камни поглотили этих людей.

На вопрос Софи, откуда берется золото для украшений, братья дали довольно пространный ответ. Они принялись рассуждать о золотоносных приисках, разбросанных по миру, и, слушая их рассуждения, девушка вскоре забыла свой вопрос.

Пришло время уезжать. Софи поблагодарила братьев за приятную экскурсию и с удивлением обнаружила, что за этот день она отдохнула и хорошо провела время. Михаил подал ей руку и помог сесть в карету. К её огорчению, он остался в Петросе. Она уселась на сиденье и лишь тут поняла, что ехала сюда совсем не ради экскурсии. Никаких бумаг и цифр она так и не узнала. Принцесса хотела попытаться выудить хоть какую-то информацию у Александра по дороге домой, но карета покачнулась и поехала. В этот раз молодой человек предпочел лошадь.

Софи усмехнулась сама себе: вот так просто её устрашающая поездка превратилась в весёлую и интересную прогулку, не более.

## Глава 3 Застрявшее кольцо

Огонь в камине потрескивал и убаюкивал, пока Софи без утайки рассказывала Тее всё о поездке в Петросу утром следующего дня. Софи смотрела то на огонь, то на подругу, вспоминая каждую мелочь из того, что ей удалось запомнить. Тея, слушая, наклонилась вперёд, желая не упустить ни одного слова, и в конце сделала неутешительный вывод:

– Для Елены надо будет придумать другую историю, – она выпрямилась и вскинула руку, кольцо блеснуло красным, и письмо белой голубкой вылетело из секретера в раскрытую ладонь. Тея протянула его подруге.

Софи быстро развернула листы бумаги и пробежалась по ним глазами: Елена жаждала услышать о поездке к этим «гадким Буровым» на предприятие во всех подробностях. А главное – узнать всё об устройстве предприятия, а также то, что они могли бы посчитать незаконным, чтобы иметь повод обвинить главу старейшин.

– Надо будет что-нибудь ей написать, – Тея улеглась на диванчик и вытянула ноги. – Думаю, прогулка по подземным коридорам и флирт вряд ли её впечатлят.

– Я что-нибудь придумаю. Как думаешь, нам нужно ещё что-то сделать?

Тея поморщилась:

– Нет, Елена вполне довольна, да и Буров вряд ли разозлился. Эта прогулка скорее выгодна ему, чем нет.

Софи опустила глаза:

– Ты думаешь, он такой заботливый и добрый со мной только по тому, что так надо?

– Я думаю, не стоит доверять ни Михаилу, ни кому-либо ещё слишком сильно.

Софи ничего ей не ответила. Она сама уже об этом думала и не раз. Что если все эти прогулки, подарки, внимание были не проявлением симпатии, а попыткой втереться в доверие? Она вспомнила его глаза, добрую открытую улыбку, тёплые руки… Это всё настоящее или притворство? Не задаётся ли он сейчас тем же вопросом? Что если это она пытается использовать его и через него выведать секреты влиятельного дяди?

Хотя за секретами она скорее обратилась бы не к нему, а к Александру. Его насмешливые карие глаза вполне могли бы обмануть, вот ему точно верить не стоит. Софи вспомнила, как в лифте, испугавшись, прижалась к нему, и сейчас немного корила себя за это. А ещё вспомнила, как он легко коснулся её рукой, снимая с ворота жука. Софи откинулась на подушки; почему того жука снял он, а не Михаил? И почему не раздавил, как всякий нормальный человек? Она бы раздавила…

В дверь постучали. Тея встала с дивана и поправила причёску. Софи тоже выпрямилась.

– Войдите.

Зашли двое помощников. Они сухо поздоровались и расселись за столом. Принцессы устроились напротив и посмотрели принесённое расписание на неделю. Софи поразилась – в четверг у неё был выходной.

– Хм, вы, наверное, что-то напутали и забыли записать встречи на четверг?

– Вовсе нет.

– Неужели в Миэлнии закончились важные чиновники, министры, а также больницы и школы? Мы же вроде собирались пойти по второму кругу?

– Просто у меня на этот день другие дела, – Александр склонил голову на бок и усмехнулся, – но, если хотите, я найду для вас сопровождающего и заполню день.

– Нет, – только потом она сообразила, что не стоило отвечать так поспешно. – А вообще, я могу ходить и одна, и, если честно, не особо понимаю ваши функции. – Ей вполне хватило бы Марии – её строгой девушки-ассистентки, появившейся совсем недавно.

– Зато я хорошо понимаю.

***

В четверг, выглянув в окно, Софи расплылась в улыбке – лил дождь, а значит, то, что она задумала, удастся ей легче. Простое платье и черный неприметный плащ помогут ей исчезнуть от всех.

С извозчиком Софи быстро добралась до главной площади столицы Милграда. Сунув вознице монету, она накинула капюшон, спрятав лицо под ним, и открыв непременный серый зонт, зашагала прочь, смешиваясь с толпой таких же серых и невзрачных горожан, которые пытались как можно быстрее пересечь площадь в этот холодный дождливый день.

Девушка обернулась и заметила двоих, которые шли точно за ней, и легкая улыбка появилась на её губах. Она так и знала! За ней следят, но вряд ли они ожидают того, что она собирается сделать, а если пару часов спустя они увидят её здесь же, то, возможно, не станут докладывать своим нанимателям. Интересно, на кого они работают? На графа Бурого и старейшин? На Елену? Или кого-то еще?

В любом случае, даже если они и доложат, даже если из-за этой её глупости что-то произойдет, она всё равно сделает то, что задумала. Ей просто нужно хоть ненадолго почувствовать себя собой, вспомнить, кто она есть на самом деле.

Дорогу она знала не слишком хорошо, но быстро сориентировалась: сделав поворот, она оказалась в переулке, лишь на пару секунд скрывшись от глаз преследователей, но этого ей было достаточно. Подняв руку, она дотронулась до нужного кирпича – портала, произнесла пароль и в следующую секунду оказалась на другой, менее оживленной улице. В спальном районе столицы у её бабушки был дом, и она беспрепятственно дошла до него.

Дом выглядел серым, унылым и заброшенным; всего два окна выходили на улицу. Калитка неприятно скрипнула, и Софи зашла во двор, достала ключ, приложила руку в нужном месте и отперла дверь. Маленькие сенцы вели в такую же маленькую кухню и комнату. Здесь всё было под стать фасаду. Эту часть дома использовали исключительно для прохода, поддерживая его унылый вид, не выделяющийся среди других таких же домов.

Софи прошла дальше, достала с полки книгу и надавила на витиеватый цветок на старой резной панели, украшавшей стену. Панель отъехала в сторону. Здесь начинался её мир, мир, в котором она осталась единственной хозяйкой.

Светлые стены, лепнина на потолке, хрустальные люстры и статуи – всё осталось таким, как она помнила. Богатство отделки могло бы соперничать с главным дворцом Миэлнии. Бабушка любила роскошь и искусство и в своем доме собрала внушительную коллекцию. Эта часть дома находилась совсем в другом месте. Софи взглянула в окно и улыбнулась ослепительному солнцу и цветущему саду. Лето круглый год – бабушке это очень нравилось, поэтому эту часть дома устроила в теплой стране Февронии.

Бабушка Софи была одной из немногих, а может быть, таких больше и не осталось, кто мог переносить и соединять части различных домов и беспрепятственно перемещаться между ними. Её дом походил на волшебную шкатулку: открывая дверь в комнату, было трудно предугадать, какой вид откроется за окном. Обстановка же соответствовала тому, для чего эта комната предназначалась.

Именно в Февронии находился ещё один выход из дома. Его называли парадным, и через него сотни больных входили в дом к великой целительнице Хельге (ну а Софи её звала просто бабушкой Олей). Бабушка всегда могла, в случае опасности, закрыть входную дверь и перенести всё внутри дома в другое, более безопасное место; больных хватало везде. Софи мечтала научиться делать так же, но бабушка умерла, не закончив обучение, и внучке остались лишь книги и тысячи неразгаданных секретов.

Софи очень нравилась эта часть дома. В детстве она могла часами рассматривать белоснежные мраморные скульптуры, сочиняя истории про каждую из них. Картины в золочёных рамах тоже оживали в воображении девочки, перенося её в ту эпоху, в которой они были написаны. Теперь, невольно вспомнив свои детские фантазии, девушка улыбнулась и, протянув руку, дотронулась до маленькой мраморной девочки – главной героини её детских рассказов.

Девушка прошла по коридору и завернула за неприметную портьеру. За ней находилась лестница. Коридорчик был тёмным, лишённым всякого света, но Софи легко поднялась по знакомым ступеням, нащупала ручку и открыла дверь.

В комнате было холодно и темно. Принцесса быстро подошла к камину, привычным движением руки закинула пару поленьев и колдовством разожгла огонь. Погрев руки, она отправилась к противоположной стене, отдернула тяжёлые портьеры и посмотрела в окно. Снег уже лежал, укрывая белыми шапками бесчисленные ели где-то внизу, на небе блистали звёзды. Этот вид действовал на Софи успокаивающе. Она была дома, в своём маленьком царстве, где была настоящей принцессой.

Когда-то давно бабушка, получив в обучение внучку, решила поселить её в круглой комнате на втором этаже. А комнату эту унесла в снежные края, где царили долгий день и долгая ночь.

Несмотря на странное место, Софи любила свою комнату, любила книги, которые теснились в высоких шкафах и занимали собой полкомнаты, любила вид из окна – он будоражил её воображение, и она сочиняла сказки о злых колдуньях, укравших солнце, и добрых феях, вернувших его на место.

Девушка отвернулась от окна и подошла к книгам, быстро пробежалась по их корешкам. Ничего такого, что могло бы помочь ей в государственных делах, здесь не было – бабушка была далека от политики, а вот книг про колдовство было в достатке. Только их она забрать не могла – она же для всех была не колдуньей и обещала отцу не развенчивать этот миф, хотя кожаные корешки манили её, предлагая заглянуть в удивительный, колдовской мир. Нет, миф о том, что она лишена колдовской силы, она развенчивать не будет, не столько повинуясь родителям, сколько ведомая своими собственными чувствами. Тайна должна оставаться тайной.

Что же ей всё-таки взять с собой? Софи непременно хотелось что-то взять как талисман и напоминание о своём настоящем «Я». Она обежала глазами комнату, и её взгляд остановился на маленькой подвеске-фее, лежащей на туалетном столике перед зеркалом. Она протянула руку и колдовством призвала подвеску, а затем села на кровать и принялась её рассматривать.

Подвеска представляла собой миниатюрную золотую девочку с крыльями бабочки, искусно отделанными драгоценными камнями. Девочка, взмахнув крыльями, раскинула руки в стороны и застыла, будто собираясь взлететь. Софи смутно помнила того, кто подарил её. Время стёрло его лицо, но она любила его и ждала. Как же долго она ждала! Теперь место этого человека занял другой, и его, даже в своих мыслях, она называла папой, хотя точно знала, что он ей не отец, а дядя.

Нет, не стоит об этом думать! Это было давно, никто не знает, и все считают её дочерью барона Игнатова, наследницей, в чьих жилах течёт кровь великой Мирославы. Несомненно, в ней эта кровь тоже есть, но … Софи появилась как побочная линия сюжета: по принципу наследования все дети старшего ребёнка в семье имели первоочередные права на трон в отличие от детей младших. А Софи на самом деле была дочерью Кристины, появившейся на свет через десять лет после брата. Таким образом, принцессой должна была стать вовсе не Софи, а её кузина Аннет. Она всего на полтора года младше Софи, но была настоящей дочерью барона Игнатова. Кристина пыталась спасти свою дочь и вместе с братом подделала документы, сделав Софи его дочерью. Знала ли она тогда, к чему это приведёт?

От камина стало жарко, и Софи сняла дорожный плащ. Она легла на кровать, сжимая в ладони фею, и закрыла глаза. Она дома, снова дома. Только дом теперь пуст, в нём не осталось никого. Больше не донесётся голос бабушки или Кристины, зовущей её вниз. В дверь уже не постучат страждущие, и она не побежит открывать, обгоняя служанку. Всё осталось в прошлом. Пора привыкнуть к этому, как бы тяжело ни было. Она сильная, она должна.

Девушка смахнула слезы, разжала ладонь и повесила малютку-фею на свой золотой браслет, а затем встала, подошла к камину и залила его водой из медного чайника, висевшего рядом. Ей пора идти, иначе, пролежав здесь ещё и поддавшись воспоминаниям, она не сможет этого сделать. Софи взяла свой плащ и быстро вышла из комнаты, не оглянувшись.

Она спустилась и прошла в комнату, носившую гордое название – операционная. В эту комнату попадали тяжело больные после всех необходимых манипуляций. Для них она была странным местом – логовом настоящей колдуньи. Пузырьки и баночки теснились на полках и в стеклянных шкафчиках, стол в центре предлагал больным прилечь на него, и они, трясясь от страха, ложились. Дальше их сознание меркло, и начиналось самое интересное.

Любопытство в первый раз завело маленькую Софи в эту комнату прямо во время операции. Бабушка стояла в белом халате и фартуке, на которых отчётливо виднелись капли крови. Она вращала руками и шептала что-то неразборчивое, будто пела негромкую колыбельную, а на столе были видны огромные ступни, белая простыня и снова кровь. Это кровавое месиво на месте живота мужчины заставило девочку вскрикнуть. Её схватила Наташа, тогдашняя ученица бабушки, и потащила к двери. Но бабушка прервала свою песню и, не отрывая глаз от распростёртого тела, сказала:

– Раз зашла, пусть смотрит.

Наташа отпустила Соню и вернулась на свое место. Любопытство победило страх, и девочка подошла ближе. Среди кровавого месива она различала ткани. Присмотревшись, увидела странное черное пятно с неровными краями, которое, словно большой паук, захватило что-то непонятное внутри мужчины. Бабушка вновь зашептала, и маленькая Соня заметила, как паук стал сжиматься, будто сдуваясь, превращаясь в маленькую неясную точку.

– Он исчез! – невольно вырвалось у неё.

– Да, ты способна к целительству, раз можешь видеть болезни, – бабушка посмотрела на нее с нескрываемым интересом. – Что конкретно ты видела?

– Я видела большого паука, он стал меньше от ваших песен, бабушка, и исчез совсем.

– Очень хорошо, – бабушка кивнула. – Смотри дальше.

Несколько взмахов руками, и ткани на животе мужчины начали срастаться. Она уже видела солидное брюшко без единого шрама. Бабушка улыбнулась Софи, и девочка улыбнулась в ответ; вот это в её понимании было настоящее волшебство.

С тех пор Софи присутствовала на всех операциях и приемах больных, молчаливой тенью следуя за бабушкой. Сначала она лишь сопровождала её, стояла тихо в уголке, а потом сама уже выступала в роли целительницы. Она научилась управлять своей энергией, легким прикосновением руки заставляя больного входить в оцепенение, наделяя его толикой волшебства для улучшения состояния. Она пела мантры и легко водила руками, заставляя болезни исчезать, и ликовала внутри – она может, она действительно это может. Она будет, как её бабушка, лечить людей; Софи рано поняла это и грезила этой мечтой. Мечтой, которой не суждено было сбыться.

Девушка подошла к застеклённому шкафчику, открыла его и стала рассматривать толпившиеся там пузырьки. Она сама толком не знала, что ищет: яды, противоядия, лечебные смеси, настойки или перемолотые в порошок травы… Ей хотелось забрать их все, неизвестно, когда ещё выдастся такой день, но она не могла.

Взгляд упал на маленький зелёный флакончик – в нём хранилось противоядие от большинства ядов. Софи взяла его, покрутила в пальцах и сунула в сумочку, а затем протянула руку и взяла ещё один – красный. Его назначение она хорошо помнила; содержимое было очень ценным и готовилось не один месяц, поскольку в нём заключалась энергия колдуньи, его приготовившей. В сказках содержимое этого флакона называли живой водой, и это было то необходимое Софи, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Позже, возвращаясь под дождём в королевскую деревню, она вспомнила бабушку и её слова: «Ты как безмозглый зверёк, который всегда убегает вместо того, чтобы напасть самой и выцарапать врагу глаза…» Как точно! Имея в арсенале десяток ядов, она взяла только противоядие и живую воду.

Вернувшись в Королевскую деревню, Софи опасалась последствий за своё неожиданное исчезновение, но их не последовало. Она даже загадала, совсем как в детстве: если Михаил спросит её об этом небольшом исчезновении, то это значит, что она ему не нравится и он пытается извлечь выгоду из их встреч. Но он не спросил. Он ни словом не обмолвился о том, что знает о её поездке в город, и тем более о том, что она так ловко растворилась в толпе. Не это ли доказательство его искренности? Хотя, конечно, он мог и не знать об этом маленьком путешествии.

Но Михаил не бросился её расспрашивать даже тогда, когда она сама рассказала ему о поездке.

– Знаете, в свой выходной я ездила в город.

Он ответил лишь:

– Правда? Почему же вы не позвали меня с собой? Я мог бы провести вам экскурсию.

– Мне хотелось пройтись одной. Побыть среди простых людей, почувствовать их настроение.

– И поездка удалась?

Софи поморщилась:

– Не особо. Лил этот противный осенний дождь, я почти ничего не видела и даже ухитрилась заблудиться прямо в центре города.

– Да, осенняя погода не располагает к прогулкам, – он перевёл разговор. – За дождём лучше наблюдать из окна, сидя в тёплой гостиной перед камином.

– Нет, всё же я думаю, что важнее компания. В хорошей компании и холодный дождь в радость.

***

Прошло чуть больше двух месяцев со дня коронации, и Софи с удивлением поняла, что старейшины стали относиться к ней мягче, добрее. Было ли это признаком того, что они привыкают к ней как к принцессе, или им нравились её тёплые отношения с Михаилом, Софи не знала. Возможно, и то, и другое. Но Софи находила множество преимуществ в наличии старейшин.

Они знали многое, решали многие вопросы и во многом разбирались лучше неё, а также были верны стране, избавляя её от нудной, монотонной работы. Ей нравилось встречаться с простыми людьми, и она видела, что они принимают её. Многие стремились прикоснуться к ней, пожать руку, а дети и вовсе забирались к ней на колени. После таких поездок, хоть Софи и раздавала частички своей силы на право и налево, она чувствовала себя наполненной и сильной. А вот сидение с бумагами в кабинете, заседания Совета и встречи с министрами, мэрами и другими важными людьми утомляли, забирая все жизненные силы.

Но Елена настаивала. Она жаждала избавиться от старейшин любой ценой. Её письма недвусмысленно говорили об этом, а при приезде обеих принцесс в Палиру она заявила открыто, не стесняясь в выражениях.

– Девочки мои милые, вы ведь поможете мне? Уберите этих чокнутых старейшин! Хочу, чтобы они сгинули, провалились сквозь землю! Ох, как я ненавижу их всех! Представляю, как вам сложно с ними, – она бросилась обнимать принцесс. – Ох, прошу вас, придумайте что-нибудь, издайте указ, вы же принцессы и можете всё…

В своей речи Елена явно забывала о том, что Миэлния – не Палира, и в ней никогда не было единоличного правления. Старейшины всегда хранили курс страны, даже при быстро меняющихся правителях. И если бы они попытались подписать такой указ, они подписали бы себе смертный приговор, ведь старейшины не желают уходить с насиженных мест.

– Еленочка, но мы не можем, – Тея всегда была очень дипломатична в разговорах с Еленой, – ты же знаешь, если мы попытаемся убрать этих мерзких старейшин, они поднимут бунт и всю страну против нас.

– Ох, ничего не хочу слышать про бунты, это ужасно, ужасно! Вы не сможете быть настоящими принцессами, пока там заправляют эти гадкие старейшины.

– Да, ты права, – Тея взяла её за руку, – и мы с Софи это понимаем, – она протянула вторую руку к Софи, которая молчала. Все эти разговоры с Еленой, её показная мягкость и участливость раздражали. – Я думаю, нам сначала нужно заручиться поддержкой народа. Софи ежедневно посещает казённые учреждения и встречается с людьми, и уже добилась огромных успехов. Её уже хорошо встречают. Я же налаживаю контакты со знатью, которая может нам пригодиться, – тут Софи некстати вспомнила о внезапно возникшей дружбе между Теей и Дмитрием Орловым, – и всё идёт по намеченному плану. Еленочка, народ полюбит нас, и уже через несколько месяцев мы сможем убрать этих противных старикашек без боязни бунта.

– Ох, Теечка, какая же у тебя умная головка! – королева Палиры обняла девушку, а затем как-то странно посмотрела на Софи. – И ты, Софичка, молодец, – Елена обняла и её, – Девочки мои, я так на вас надеюсь.

Позже, возвращаясь домой в карете, Софи спросила Тею:

– Ты действительно думаешь, что мы сможем убрать старейшин?

– Нет, конечно, – Тея помолчала. – Но пусть Елена думает, что мы действуем. Нам нужно время…

Время им действительно было нужно. Но не только оно. Нужны были деньги на восстановление страны, а их получить было практически неоткуда. Налогов не хватало даже на поддержание в том же положении, не то что на развитие. Елена денег не давала даже в долг стране под проценты, аргументируя это тем, что нужно научиться рассчитывать на себя. Софи же понимала, что это потому, что страна пока не её, и как только Марк, сын Елены, обвенчается с Теей, деньги найдутся, и народ будет считать это заслугой обожаемого сыночка.

Старейшины были богаты, а некоторые даже слишком, по мнению принцесс, но они не давали денег стране, а предпочитали меценатство. Так появлялись больницы имени графа Бурова, школы графа Орлова, парки маркиза Ивлева… И в этом свете убирать старейшин было очень опасно. Принцессы не могли предложить стране ничего, кроме своих милых улыбок, старейшины же снабжали необходимым.

Тее предстояло отправиться в Нортленд и встретиться с президентом Даниэлем Гроснаном. Эта встреча её пугала. В Нортленде, в отличие от Югорта, в который она ездила в прошлый раз, королевой была не сестра покойного отца, в Нортленде вообще не было короля. В этой стране власть была выборной, и ею управлял президент, которого выбрали люди.

– Вы уверены, что мне следует ехать на эти переговоры? – спросила она Дмитрия и Александра, когда они любезно предоставили ей всю информацию о президенте.

– Конечно, почему нет? – ответил Дмитрий.

– Не знаю, но Нортленд – это же Нортленд. Там ведьм сжигать прекратили всего-то лет сто назад.

– Не волнуйтесь так, Ваше Высочество, Нортленд сейчас весьма прогрессивная страна, все эти гонения остались в прошлом, и сейчас она вполне безопасна. Конечно, люди там по-прежнему невежды, им лишь дай повод, но правительство и президент весьма благосклонны.

– Спасибо, Дмитрий, вы меня успокоили. Надеюсь, их президент по достоинству оценил помощь колдунов, способствовавших его приходу к власти.

– Вы на что-то намекаете?

– Нет же! Просто хотелось узнать, как в стране относятся к колдовству. Вы же с Александром выросли в Нортленде, я ничего не путаю?

– Всего лишь жили какое-то время. А у вас есть какой-то особый колдовской дар, – вставил Александр, – и вы боитесь, что он напугает президента?

– Нет. Я боюсь, что, так как все старейшины провели смутные годы в Нортленде, оказывая поддержку нынешнему правительству, они могут сейчас потребовать от него что-то взамен.

– Что же?

Тея закатила глаза. Софи были понятны её опасения. Старейшины отправляли Тею в Нортленд, с которым Палира, в которой выросла Тея, враждовала столетиями, а о санкциях, вводимых Еленой и президентом Гроснаном против друг друга, уже ходили легенды. И в этой связи было совсем не понятно, зачем отправлять её, почему не встретиться представителю старейшин или ещё кому-нибудь, например, Софи, которая была более нейтральна.

Что, если задумана провокация, в которой какой-нибудь религиозный фанатик, всё ещё верящий, что колдуны – это ошибка природы, убьёт её? Что, если они задумали именно это?

– Хорошо, хотя бы вы, Дмитрий, поедете со мной?

– Конечно, и не отстану ни на шаг, не беспокойтесь, – он мягко дотронулся до руки Теи, лежавшей на столе, и та не убрала её.

Софи перевела взгляд с рук на Александра и, встретившись с ним глазами, поняла, что он тоже несколько удивлён этим жестом. Похоже, не одну её занимают романтические мысли. Но что сделает Елена, узнав, что невеста её сына не равнодушна к другому? Или это всё же игра? Отец Дмитрия заседает в Совете старейшин, дядя – Хранитель традиций, может, Тея специально хочет обнадёжить их в преддверии этой страшной во всех отношениях поездки? Тогда ей тем более не стоит так на них смотреть.

Софи с преувеличенным интересом принялась рассматривать портрет президента, лежавший на столе. Лицо было смутно знакомо: тонкий нос, светлые волосы, серые глаза. Он был ещё не стар – Софи заглянула в листок: 40 лет – для президента это совсем не много. Где же она его видела? Ну, конечно, Елена знакомила их с портретами всех правителей, когда они были в её дворце в Палире. И этого она характеризовала как гадкого, хитрого и изворотливого…

Нет, она определённо видела его не на фотокарточке, а вживую. Вот только где? В прошлой жизни? Когда принимала пациентов и безбоязненно путешествовала с бабушкой? Или с Кристиной? Тогда они оказывали ему колдовские услуги, никак не связанные со здоровьем близких. Но какие именно? Если она вспомнит, можно будет прибегнуть к шантажу… От этой мысли её передёрнуло. Нет, нельзя так думать, нельзя использовать свои знания в корыстных целях. Но всё же, где она его могла видеть?

– И всё же ехать должна ты! – наконец сказала Тея, убирая руку со стола. – Ты не умеешь колдовать, а значит, фанатики тебе не страшны.

– Фанатики могут и не знать, что я не колдую, – Софи подняла правую руку и показала на кольцо, – у меня колдовское кольцо на пальце, а значит, я колдунья.

– Но ты не колдуешь в бытовом плане. Я колдую по привычке: притягиваю вещи, поправляю прическу, а ты так никогда не делаешь.

Вот тут наличие Совета старейшин играло на руку Софи. Она всегда могла спрятаться за их спины, не буквально, конечно.

– Но Совет старейшин хочет, чтобы поехала ты!

– Плевать я хотела на желания этого чёртового Совета!

Софи знала, что Тее не следовало так отвечать, да и сама Тея знала, что слова могут быть опасны, и потому прикусила губу. Своими словами она могла испортить всё очарование скрещенных на столе рук.

– Прошу прощения, волнение делает меня слишком эмоциональной.

И это была сущая правда. Тея неподдельно нервничала и всю следующую неделю мерила шагами гостиную. Но, похоже, она сделала ставку на своё очарование и кокетство: искала общества Дмитрия, говорила с ним, смеялась больше обычного. Как-то поздним вечером, возвращаясь из поездки, Софи заметила их фигуры вдалеке среди стройных лип в парке.

Интересно, подруга сейчас играет или ей действительно приятен Дмитрий? Воспринимает ли он её как принцессу или больше как девушку? И было ли хоть что-то в этой прогулке настоящее?

Софи терзалась сомнениями, но спросить напрямую у Теи так и не решилась, и поэтому, идя сегодня по парку в сопровождении Михаила, была особенно задумчива. Быть может, у Теи тоже возникают подобные вопросы, а не только у неё.

Дождик, моросивший с утра, оставил небольшие лужицы на дорожках, превратившиеся в маленькие блестящие островки, а отсутствие снега делало вечер темнее. Силуэты деревьев принимали причудливые формы, а тонкий серп месяца, то и дело появлявшийся среди облаков, подглядывал за ними.

Михаил, теперь они были с ним на «ты», любезно предложил Софи свою руку, и они шли вместе по узкой дорожке среди лип, скинувших свои одежды, к гроту. Сзади раздался взрыв смеха, и девушка, обернувшись, увидела компанию молодых людей, среди которых она различила Дмитрия и Александра. Последний наклонился к руке хорошенькой рыжеволосой девушки и поцеловал её, а та в ответ кокетливо ударила его перчаткой, рассмеявшись. От Теи Софи слышала, что Александр не равнодушен к маркизе Вильсмет, и это, вероятно, была она. Удивительно, но, оказывая столько внимания Тее, Дмитрий вовсе не против покутить с друзьями.

Молодые люди явно собирались на какую-то веселую вечеринку, но Михаила они, казалось, вовсе не волновали. Он смотрел только на Софи, даря ей всё своё внимание, и девушка отметила про себя, что её общество он явно ценит больше. Он всеми силами пытается развлечь её, а не ищет общества веселой маркизы или кого-то еще. Софи невольно улыбнулась своим мыслям и прикусила губу.

Они удалялись всё глубже в парк, и голоса вдалеке стихли, создавая особую атмосферу. Софи стало казаться, что они здесь одни, одни во всем мире, и никто им более не нужен. Она полной грудью вдыхала морозный воздух и ближе прижималась к своему кавалеру, а Михаил принялся рассказывать о своём детстве, о том, как когда-то бегал по этой тропинке с братом рыбачить на реке.

– Представляешь, мы в тот день встали рано утром на заре, потихоньку выбрались из дома, что бы никто из взрослых не узнал, и по этой дорожке крались к реке вместе с Сашей и Димой. Там, за гротом, была хорошая тропка к реке и мостику, с которого мы рыбачили…

– Ни разу не была на рыбалке…

– Конечно, это же не женское занятие, – улыбнулся Михаил, – хотя кузина с нами тоже рыбачила. – Софи было сложно представить, как высокомерная Ольга могла бежать к реке с удочкой в компании братьев. – Мне нравится сидеть на реке на заре, когда из-за горизонта поднимается солнце. Такая тишина вокруг, воздух удивительно свежий, а потом всё просыпается…

– Ой…

Софи поскользнулась на тонком льду, образовавшемся на тропинке. Михаил, пытаясь её удержать, обхватил двумя руками за талию и притянул к себе. Их лица оказались совсем близко. Она неловко засмеялась, но тут же замолчала. Он приблизился и поцеловал её в губы. Прикосновение сначала было легким, будто спрашивая разрешения, а затем стало уверенным и настойчивым. Софи ощущала вкус его губ и растворялась в нём, ей хотелось остаться в этом мгновении навсегда, но Михаил отстранился и улыбнулся ей. В свете тонкого месяца Софи видела, как блестят его глаза, и застенчиво улыбнулась в ответ.

Всю ночь, лёжа в постели, Софи вспоминала этот поцелуй. Прикладывая пальцы к губам, она пыталась вновь ощутить прикосновение его губ. Она улыбалась и во всех подробностях вспоминала прогулку, каждое слово, сказанное Михаилом, и каждый свой ответ. Вспоминала, как сильные руки удержали её от падения, как блестели его глаза.

Постепенно её хорошее настроение сменилось тревогой. А что, если эти чувства не настоящие? Что, если Михаил играет с ней? Может быть, он просто, повинуясь дяде, ухаживает за ней, пытаясь выведать её секреты, а потом встречается с Александром и Дмитрием, потешается над ней?

Нет, этого просто не может быть! Софи в который раз прокрутила в голове все разговоры, которые когда-либо вела с ним. Ничего такого они не обсуждали, никаких секретов она не рассказывала, да и вообще, когда они услышали смех этой бурной компании, Михаил даже не посмотрел в их сторону. Он их как будто и не заметил вовсе! Не это ли доказательство, что нужна ему только Софи?

Его губы, такие нежные, чувственные, так осторожно и не смело прикоснувшиеся к её. Она снова поднесла руку к своим губам и закрыла глаза, пытаясь вспомнить поцелуй.

Всё утро Софи прятала улыбку и ни с того ни с сего заливалась румянцем. Она уже почти жалела о том, что рассказала о поцелуе Тее, которая расспрашивала о произошедшем в мельчайших подробностях. А встреча с Александром несколько её пугала. Вдруг Михаил рассказал о поцелуе кузену, и её ждет целый день шуточек и подколок.

Принцесса села в карету, и Александр занял место на сиденье рядом. Снова моросил дождь, и юноша предпочел воспользоваться её каретой, как всегда, не спросив разрешения. Софи вежливо поздоровалась, но Александр лишь махнул рукой и отвернулся к окну, приложив голову к холодной раме. Ему было явно не до разговоров, видно, вчерашняя вечеринка затянулась. Она улыбнулась: даже если он и знает о поцелуе, вряд ли это сейчас занимает его.

В карете Софи молчала и ерзала, то вспоминая о вчерашнем поцелуе и краснея, то сомневаясь, правильно ли она поступает. Временами, поглядывая на молодого человека рядом, ей хотелось, чтобы он сказал что-нибудь и вывел её из круговорота мыслей. Но он молчал и, похоже, прилагал большие усилия, чтобы сидеть ровно. Софи видела, как сильно у него болит голова, эта боль красным шариком пульсировала в его висках. Она могла бы облегчить её, просто приложив руку. Но ему-то уж точно не стоит знать о её способностях.

В конце дня её снова ждала прогулка в компании её прекрасного принца. Дождь успокоился, к вечеру подморозило, и под ногами снова стало скользко. Софи хотела ещё раз поскользнуться, в этот раз намеренно, и она уже искала глазами блестящий тонкий ледок, но этого не потребовалось. На тёмной аллее Михаил аккуратно взял её за подбородок, наклонился, и её обдало сначала белым облачком его дыхания, а затем она почувствовала вкус его губ. От этого нежного поцелуя снова закружилась голова, и все переживания забылись.

Прошла неделя, и в свободный от государственных дел вечер Михаил пригласил Софи в театр. Софи тщательно готовилась: выбирала платье, прическу, придумывала, о чем они будут говорить, мечтала о поцелуях и в своем воображении дошла до фаты и белого платья. Свадьба. Интересно, они действительно поженятся? Или что-то сможет им помешать? Елена? Теперь её следует опасаться, едва ли ей понравится такой союз. Да и убрать старейшин в этом случае уже не удастся. Она как-то совсем забыла, что сейчас они с Теей должны думать о том, как убрать старейшин. Интересно, а Тея думает об этом? Или её улыбки, переглядки и шутки с Дмитрием всерьез? Почему-то Софи в это не верила. Тея наверняка сейчас приводит свой план в действие. Когда она вернется из Нортленда, стоит расспросить её об этом. Только сначала нужно, что бы та поставила заклятие конфиденциальности.

Как жаль, что Софи сама не может колдовать! Она должна поддерживать свой образ простолюдинки, не имеющей колдовской силы. А она любила колдовать, любила чувствовать энергию и силу в своих руках, любила наблюдать, какое действие производит её колдовство.

Софи задумчиво посмотрела на своё кольцо – колдовское кольцо с рубином в центре, окружённое мельчайшими алмазами. Тяжёлое и слишком большое для её тонких пальчиков, оно казалось чужеродным, но в нём, по преданию, скрыта огромная сила. Скрыта ли? И вообще, могло ли само кольцо обладать какой-либо силой? Софи совсем не умела пользоваться кольцом. Бабушка не учила её использовать кольцо, которое считалось своеобразным усилителем, способным направить силу колдуна в нужное русло. Большинство колдунов не умели колдовать без кольца, а при колдовстве камень светился красным, пропуская энергию. Софи же, наоборот, умела колдовать самостоятельно, но совершенно не умела использовать кольцо. Что, если в нём действительно есть какая-то сила?

Софи подняла руку и, сосредоточив поток через кольцо, прошептала:

– Pro me.

Ничего. Ни дрожи воздуха, ни малейшего проблеска в камне кольца. Энергия словно застряла где-то между ладонью и металлом, упрямо отказываясь подчиниться.

Она нахмурилась и повторила движение – взмах, шёпот, взгляд, полный уверенности. И снова – пустота. Листок лежал на месте, как ни в чём не бывало, будто насмехаясь над ней своей неподвижностью.

– Ну же… – тихо процедила она, делая ещё один резкий жест. – Pro me!

Софи стиснула зубы.

Камень не засиял. Листок не шелохнулся.

С каждой неудачей раздражение в ней росло, и теперь оно уже смешивалось с обидой. Почему это дурацкое кольцо её не слушается? Оно должно слушаться!

– Ты будешь светиться… – прошептала она, словно угрожая. – А этот жалкий листочек – прилетит ко мне в руку.

Она взмахнула снова. И снова. И ещё.

Воздух оставался неподвижным, только лёгкое дрожание пальцев выдавало нарастающее напряжение.

В груди поднялась горячая волна упрямства. Она почти видела в воображении, как камень вспыхивает мягким светом, а бумажка плавно срывается со стола. Но в реальности не произошло ровным счётом ничего.

Софи в расстройстве стянула кольцо с пальца и швырнула его на пол. Подняв руку и, не утруждая себя произносить заклинание вслух, она подумала: «Pro me», и лист спокойно прилетел к ней. Девушка победно усмехнулась и огляделась в поисках ненавистного кольца. Затем вытянула руку и улыбнулась. Без кольца она могла притянуть всё что угодно, а уж маленькую золотую штуковину с красивым камушком – тем более. Ей нужно было всего лишь немного магии. Но ничего не произошло. Кольцо не летело к ней. Софи попробовала ещё раз. Снова ничего. Она начала паниковать и осматривать пол в поисках потерянной драгоценности. Кольца не было.

Принцесса несколько раз прошла по комнате, шурша парадным платьем из розового шелка, в которое от нетерпения с помощью служанки влезла полчаса назад, пытаясь разглядеть красный блеск камня. Но ничего не было. Она опустилась на колени и обшарила каждый сантиметр, наконец обнаружив его, вздохнула с облегчением. Кольцо надежно покоилось между половицами рядом с бюро, как раз в том месте, где заканчивался ковер. Оно прочно застряло, и, как ни пыталась принцесса поддеть его пальцем, не поддавалось.

Софи негромко ругнулась. Она вытянула руку над кольцом и снова призвала магию, прошептав «Pro me». Ничего. Потом встала, взяла со стола перьевую ручку и свечу в серебряном подсвечнике и снова опустилась на колени. Девушка попыталась поддеть кольцо кончиком перьевой ручки, но кольцо так и осталось зажатым между двумя половицами. Однако при ярком свете свечи кое-что интересное открылось глазам Софи. Она с нетерпением откинула край ковра и провела пальцем по щели. Щель была шириной не более половины сантиметра и около полуметра в длину. Дальше пол был ровным, но, если приглядеться, она видела, что щель уходит далеко вниз. Значит, она не просто в половице, а ещё и в полу. Софи наклонила свечу и буквально легла на пол, но дальше разглядеть ничего не смогла.

Она протянула руку, и лист бумаги прилетел к ней. Девушка опустила его в щель. Он свободно упал внутрь и исчез из виду. Софи снова ощупала пол; что-то подсказывало ей, что это тайный ход. Только вот как его открыть? И как достать кольцо? Хотя, вопреки логике, кольцо её интересовало меньше, а вот ход мог быть полезен. Она снова наклонилась и попыталась при свете свечи разглядеть, что находится внизу.

В дверь постучали. Софи не успела ни ответить, ни выпрямиться, как она распахнулась, и вошёл Александр.

– О, у вас тут, я гляжу, очень интересно, – в его тоне звучали весёлые нотки.

Софи с достоинством выпрямилась, но не встала.

– Александр, вас не учили, что сначала нужно постучать, дождаться ответа, а только потом войти?

– Учили, но в этот раз я об этом забыл и ничуть не жалею, – его игривый взгляд скользнул по довольно глубокому декольте её вечернего платья.

– Прекратите! – девушка встала. Её помощник усмехнулся: она была на голову ниже его, и вид для него по-прежнему был хорош.

– Куда же вы так вырядились?

Софи закатила глаза:

– В театр, – недовольно буркнула она и, желая побыстрее от него отделаться, добавила: – Зачем вы пришли?

– Я уже и забыл…

– Не издевайтесь!

– Ладно, ладно, – он примирительно вскинул руки, – я принёс вам это, – он протянул ей конверт, – от Теи из Нортленда.

– Спасибо.

Софи вскрыла печать и быстро пробежала глазами по тексту. Подруга просила её уговорить старейшин согласиться на чуть другие цены на топливо, так как президент не соглашался на их условия, а Елена требовала подписать договор любой ценой.

Мозг Софи лихорадочно заработал. Если они подпишут договор с той ценой, которую просила Тея в письме, то он будет не выгоден им, и жители страны окажутся в ещё более плачевном состоянии. Но если не подпишут, то разозлят Елену. А от неё ещё неизвестно чего ожидать. Что же делать?

– Можно прочитать письмо и помочь вам с решением, – серьёзно предложил Александр и протянул руку.

– Мне кажется, вы его уже прочитали до того, как принесли мне, – Софи вложила письмо в его руку, – но можете освежить память.

– Какая вы умная и наблюдательная, – он вернул письмо ей, – я бы ответил ей просто: нет.

– Почему?

– А ты отгадай!

– Хватит мне тыкать!

– Простите, пожалуйста, Ваше Величество! – он легко поклонился.

– Наверное, мне стоит созвать Совет старейшин и посоветоваться с ними…

– И пропустить интересный вечер с моим кузеном? – он явно испытывал её.

– Государственные дела для меня важнее всего остального, – с достоинством ответила принцесса.

– Но всё же я бы советовал не созывать Совет старейшин и просто ответить «нет».

– Почему? – его позиция казалась странной. Его отец возглавлял Совет, и он всегда поддерживал его.

Молодой человек вздохнул.

– Если предложишь на рассмотрение Совета, значит, ты допускаешь, что Совет может согласиться. То есть хочешь, чтобы он согласился…

– Но я не хочу! – закончила она за него, – но тогда меня убьет Елена.

– Может, и не убьет, – резонно заметил Александр, – во всяком случае, не сейчас.

– Она разозлится, а лучше её не злить…

– Вам решать, Ваше Высочество.

Он снова окинул её оценивающим взглядом, внимательно осмотрел всю и задержался на её руках, всё ещё держащих письмо.

– Где же ваше кольцо?

Софи не ожидала вопроса и растерянно посмотрела в сторону застрявшего кольца, и это не укрылось от молодого человека. Он проследил за её взглядом, посмотрел на загнутый край ковра.

– Вы его потеряли?

Софи терзали сомнения. Сказать правду или солгать? А что, если он увидит, что щель уходит вглубь, и поймет, что там есть ход?

– Оно упало в щель между половицами и застряло. Я не могу его достать, – Софи показала на кольцо. Будь что будет.

– И свечка должна помочь вам в этом нелегком деле? – он смотрел на неё выжидающе.

– Прекратите издеваться. Либо помогите мне, либо нет.

– Помочь в чём?

– Достать кольцо, что же ещё! – Софи сердилась на него; он снова измывается.

– Хорошо, – он наклонился и протянул руку, готовясь с легкостью извлечь кольцо, но оно не поддавалось. Софи следила за его движениями, и у неё появилась внезапная догадка: он знает, что здесь есть ход. Она присела рядом.

– Возможно, вы можете мне помочь ещё кое в чём.

– В чём же? – Александр оставил свои попытки и посмотрел на неё.

Софи, тщательно подбирая слова, заглянула ему прямо в глаза.

– Может быть, вы знаете ещё что-то и расскажете это мне.

Он усмехнулся.

– Вы говорите странными загадками…

И то, как он смотрел на нее, как ухмылялся, говорило о том, что он знает. Но как подступиться к нему с расспросами, Софи не понимала.

– Это отверстие уходит глубоко вниз.

– Какое отверстие?

– Эта щель, – то, что он снова насмехался, выводило её из себя, – я опустила туда лист, и он упал внутрь.

– Как интересно… А дальше?

– Что дальше?

– Ты говорила, что тебе нужно в чём-то помочь.

– Мне нужно помочь достать кольцо.

– И только? – Александр игриво изогнул бровь.

– Да, – девушка кивнула и добавила, – но если ты знаешь, как открыть этот ход, тоже.

Она специально сказала «ты» так, будто они были друзьями. У друзей принято делиться секретами.

– Ну что же. Как достать кольцо по-другому, я не знаю, поэтому поступим так… – Он махнул рукой, его кольцо сверкнуло красным, и комната со стороны двери подёрнулась лёгкой дымкой, такой, какую делала Тея, – так нас не услышат. Ты умеешь хранить секреты?

– Конечно.

– Тогда смотри, – и Александр надавил на половицу, сдвинув её всего на миллиметр вниз, потом встал и подошел к стене, надавил на канделябр в форме цветка, тот тоже чуть сдвинулся внутрь. Затем он задул свечу в нём и повернул. Лёгкое звяканье, и половицы отъехали в сторону. Кольцо упало в темноту. Софи поднесла свою свечку и разглядела узкую каменную лестницу.

– Куда ведёт эта лестница?

– В пещеры Печоры.

– И откуда ты это знаешь? – Она следила за его рукой, за тем, как засветилось его кольцо, и как легко поднялось её колечко.

– Это секрет, – сказал Александр, вернув канделябр на прежнее место. Проход закрылся, одно движение рукой, красный блеск камня, и ковер вернулся на место. – И такую секретную информацию лучше никому не рассказывать. Как и то, что ты знаешь о том, что здесь есть ход. Ты поняла меня?

– Да, – девушка послушно кивнула, задула свечу и поднялась.

– Сама бы ты до этого нескоро догадалась, – Александр снова ухмыльнулся.

– И почему ты вдруг решил мне помочь? – Софи протянула руку за кольцом ладонью вверх, ожидая, что он просто отдаст его ей. Но он подошел ближе, молча развернул её руку и медленно надел кольцо на средний палец.

– Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь, Ваше Величество, – а затем нежно провел тыльной стороной ладони по её щеке. Это движение заставило её покраснеть.

Раздался стук в дверь, Александр резко отошел в сторону, взмахнул рукой, и рябь исчезла.

– Войдите, – сказала Софи.

Зашёл Михаил.

– Софи, ты прекрасно выглядишь, – он подошёл, наклонился и поцеловал ей руку. Затем как-то злорадно ухмыльнулся кузену. – А ты что здесь делаешь?

– Жду, когда наша дорогая принцесса соизволит написать ответ, – Александр вернулся к своим высокомерным манерам.

Софи потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чём он говорит. Письмо Тее.

– Да, конечно, – принцесса села за стол. Она ещё не решила, что писать, но Александр прав: соглашаться нельзя, а раз нельзя соглашаться, то и созывать Совет не зачем. В конце концов, у неё же свидание…

Позже, в театре, ей никак не удавалось уловить сюжет пьесы. С одной стороны, Софи досадовала на себя за то, что рассердилась и кинула кольцо, с другой – на кольцо, так не вовремя застрявшее, но больше всего её сердил Александр. Особенно его последние слова: «Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь».

– Тебе не нравится пьеса? – прошептал Миша, наклонившись к ней.

– Нет, что ты, – она улыбнулась, – пьеса великолепна.

Но наделе Софи с трудом понимала, что происходит на сцене. Ей никак не удавалось сосредоточиться на этом вечере, на Михаиле, и быть здесь и сейчас, а не спускаться по тайной лестнице, а Александр незримо присутствовал рядом и ухмылялся. Вечер был безнадежно испорчен, и Софи проклинала себя за это и за то, что позволила ему провести рукой по её лицу. Этот его жест был гораздо более интимным, чем все те поцелуи, которые она делила со своим принцем.

Прошла неделя, и Софи с ужасом поняла, что всё чаще думает об Александре, о его руке, легко касающейся её лица, и о тайной лестнице, ведущей в неизвестность. Даже на тёмных аллеях, когда они вечерами останавливались с Михаилом, и он наклонялся и целовал её, она чувствовала не губы, а тыльную сторону ладони, скользящую по щеке, и слышала ужасающе вкрадчивый голос: «Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь». Его обладатель по-прежнему вел себя с ней высокомерно, и порой ей казалось, что всё произошедшее – лишь сон. Тогда, оставшись одна в комнате, она непременно нажимала на половицу, поворачивала канделябр и открывала потайную лестницу, как доказательство, что это ей не приснилось.

«Не стоит об этом думать», – говорила себе Софи. – «Александр просто играет со мной! Он сказал это специально, чтобы меня позлить». Она прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться на настоящем. Михаил – её нежный, заботливый принц, он бы никогда не позволил себе такого фамильярного жеста и уж, конечно, слов. Он её любит.

Тея вернулась из поездки невероятно злой. Пусть никакие фанатики её и не убили, но договор они не заключили, а последующая встреча с Еленой прошла отвратительно. К вечеру Тея успокоилась, и когда подруги уселись на своём любимом диване, передвинув его поближе к камину, спасаясь от сквозняков, гулявших по комнате, она начала красочно, в лицах, изображать их разговор с Еленой. Софи не знала, плакать ей или смеяться.

– Я же сказала тебе всё валить на меня, – не выдержав, рассмеялась Софи.

– Я и валила, сказала, что ты струсила и не пошла просить у старейшин…

– Но я не струсила! Предложение было ужасным.

– Я знаю, но для Елены лучше, что ты струсила.

– Ладно, пусть будет так, она всё равно считает меня недалёкой.

– И это очень хорошо! – рассмеялась Тея, так что тряпочные бигуди на её голове закачались из стороны в сторону. – А то бы тебе пришлось общаться с ней больше, и «вы, мои милые девоочки» – она передразнила акцент Елены, – преследовало бы тебя в кошмарах.

– О, да, «клоошки мои, я так по вам скучала», – довольно похоже изобразила Софи.

– Как дела с Мишей? – улыбаясь, спросила Тея; она всегда интересовалась всеми свиданиями.

– Все хорошо, как всегда, – Софи не хотелось вдаваться в подробности и вспоминать о том, что мучило её последнюю неделю, поэтому она решила показать Тее своё открытие; в конце концов, это была их общая гостиная. – Смотри, что я нашла!

Софи встала и подошла к месту тайного хода, подруга последовала за ней. Софи отогнула ковер, надавила на половицу, а затем повернула канделябр. Тайный проход тихо отворился, и Тея присвистнула, будто не была благовоспитанной девушкой. Она с интересом заглянула вниз.

Любопытство и восторг Теи были так велики, что она уговорила Софи накинуть шаль поверх домашнего платья и спуститься по ступеням. Софи всю прошлую неделю боролась с собой, но так и не решилась спуститься, и потому была благодарна подруге: вместе им будет не так страшно.

Лестница была крутой и темной, но заканчивалась освещенным факелами подземным коридором. Принцессы осмотрелись вокруг. Каменные стены узкого коридора переходили в такой же каменный арочный потолок, пол так же был из камня. Коридор был узким и длинным, так что им пришлось идти друг за другом. Он заканчивался с одной стороны круглой пещерой, из которой не было другого выхода, и новым проходом с другой. Следующий проход был шире предыдущего, и они могли идти рядом; он так же был освещен факелами с гербом Миэлнии, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Этот коридор был довольно длинным и разветвлялся на три таких же широких прохода.

Софи ощущала, как колотится сердце, и старалась справиться с волнением. Эти пещеры совсем не страшны. Она – принцесса Миэлнии, и пещеры Печоры принадлежат ей и Тее. У них есть полное право находиться здесь; кроме того, найти выход будет совсем не лишним – он может пригодиться в будущем.

Но почему ей так страшно? Она чувствовала, что что-то ужасное должно случиться, если они пройдут по этим пещерам. Возможно, это просто страх неизвестности, или есть что-то еще? Это всего лишь пещеры, которые сотворили когда-то первые королевы Мирослава и Элайза, желая укрыть своих подданных от захватчиков. Софи вспомнила все легенды, связанные с пещерами, и то, что недостойные, спускаясь в них, лишались жизни. Нет же, они достойны! Они принцессы, и это их пещеры! Но тоненький голосок в голове упорно твердил: «Пещеры принадлежат Тее, не тебе. Ты не можешь быть принцессой!».

Софи попыталась подавить свой страх и сосредоточиться на поиске выхода. Выход может быть полезен. Они с Теей вернулись в комнату, взяли катушку с ниткой, привязали конец к ножке стула и снова спустились. Прошли по узкому коридору и вышли в широкий.

Тея посмотрела по сторонам, как бы ориентируясь:

– Если я правильно понимаю, выход наружу должен быть из грота в парке. А парк от нас справой стороны. Пойдем туда.

Софи с трудом представляла, где они находятся, но кивнула. Ей нравилась уверенность Теи и то, что они действовали вместе. Эта маленькая тайна, секрет, поможет им сплотиться, стать настоящими подругами, научит доверять друг другу. В подтверждение мыслей Софи Тея произнесла:

– Выход нам может пригодиться, если вдруг что-то случится…

– Ты думаешь, кто-то против нас что-то замышляет?

– Я уверена, практически каждый хочет от нас избавиться по своим причинам, – она немного помолчала и поправила катушку в руках. – Пошли дальше. Знаешь, я тут подумала: раз тебе открылся этот проход – может, это знак, и Великая Магия Миэлнии благоволит нам?

До этого Софи даже не думала об этом. Она не верила в Великую Магию и было бы лучше, если бы её не существовало, потому что проход не открылся ей сам, а если Великая Магия есть, то благоволит она вовсе не ей.

– Не думаю. Хотя, конечно, возможно, Великая Магия хочет, чтобы мы заблудились в бесчисленных коридорах.

– Ты пессимистка. И как-то неуважительно говоришь о Великой Магии, – заметила Тея. – Я верю, что мы сейчас найдем выход, через который сможем спрятаться, если что-то случится, и о нем ни одна живая душа не знает.

Софи прикусила губу; к счастью, подруга на неё не смотрела. Один человек точно знал об этом проходе, а значит, мог знать и его отец, и все старейшины. А вот от них-то и надо было прятаться в первую очередь.

Принцессы прошли ещё немного в молчании, каждая думая о своем. Стук их домашних туфель отдавался от каменного пола. Факелы мерцали, и Софи оглядывалась по сторонам: кто же их зажёг? Может, это нелепая шутка Александра? Или, того хуже, ловушка? И они идут в неё сами. Сама того не замечая, Софи сжала руку подруги.

– Ох, Софи, ты боишься.

– У меня дурное предчувствие.

– А у меня хорошее. Может, будем верить моему?

– Я стараюсь, – промямлила Софи. Она уже буквально чувствовала, что должно случиться что-то плохое. Что-то, что раздавит её, украдёт что-то важное.

– Да не трясись ты так. Хочешь, иди обратно, по нитке, а я всё тут разведаю?

Софи отрицательно покачала головой.

– Нет, я лучше с тобой.

Но внутренний голос говорил ей, что надо уходить, бежать отсюда как можно скорее. Нет, всё хорошо, они с Теей здесь, и Тея, похоже, ничего такого не чувствует. Это всё дурацкое воображение Софи, она сама просто придумала себе этот страх, потому что ненастоящая принцесса. Всё хорошо, вон как восторженно блестят глаза у Теи, сейчас они просто найдут выход, а затем вернутся в безопасную комнату, разве нет?

– Смотри, здесь холоднее, значит, выход где-то рядом, – перебила поток мыслей Софи Тея. – Я буквально чувствую это.

– Хорошо, – только и смогла выдавить Софи, пока её паника нарастала. Они прошли ещё немного, и на стене больше не было факелов. Тея с помощью колдовства развела огонь прямо в своей руке. Софи позавидовала ей, такого она ещё не видела в своей жизни, а потом вспомнила, как бабушка учила её ориентироваться в темноте без света, только с помощью чувств. Наверное, пора вспоминать эту способность. Но девушка никак не могла сконцентрироваться, мысли скакали с одной на другую. Стены и потолок подземелья давили на неё со всех сторон, а холод вводил в оцепенение.

– Аккуратно, здесь ступеньки, – предупредила Тея.

Софи разглядела узкую лесенку. Тея пошла первой вверх по ступеням, Софи следом, стараясь не отстать ни на шаг. Перед ними был сплошной камень. Тея протянула руку, желая коснуться его, но её рука скользнула внутрь. Ещё шаг – и Тея исчезла за каменной стеной. Недолго думая, Софи с бешено бьющимся сердцем последовала её примеру.

Сквозь камень она прошла легко, не почувствовав никакого препятствия. Они действительно оказались у грота. Девушки оглянулись – камень опять был сплошным, серым и плотным. Тея спрятала огонёк.

– Вот это да! – голос Теи дрожал, но не от страха, а от холода. – Теперь мы знаем, как можно убежать, если что.

– Сомневаюсь, что мне удастся вспомнить дорогу. Тем более, если ЧТО случится, – заметила Софи.

– Мы привяжем нитку и в следующий раз пойдем точно по ней, – Тея стучала зубами. – Как же здесь холодно! Пошли назад!

Но обратно в пещеру Софи совершенно не хотелось, здесь, на свежем воздухе, она чувствовала себя лучше, дышала свободнее, несмотря на холод.

– Давай ещё немного постоим, а то подземелье давит на меня слишком сильно…

Тея подула на свои ладони, пытаясь их согреть:

– Ты постой, а я привяжу н-н… – она клацнула зубами, – нитку и посмотрю, что там ещё есть. Т-только не замерзни окончательно.

– Не волнуйся, я в порядке.

– Я скоро вернусь.

Тея протянула руку и вновь легко прошла сквозь камень. Софи стояла, чуть дрожа, чувствуя, что должно случиться что-то плохое, а также сознавая, что ей не следует возвращаться в пещеры сейчас. Она глубоко вдохнула свежий морозный воздух, позволяя ему наполнить её изнутри. Ночь была безлунной, небо затянуто облаками, снег по-прежнему не выпал, и даже в паре метров от себя она не могла разглядеть ничего. Принцесса закрыла глаза и, как её учила бабушка, призвала на помощь все свои органы чувств. Нужно успокоиться. Всё, что ей кажется сейчас, – не по-настоящему. Никакой опасности нет. Вдох-выдох. Нужно сконцентрироваться на дыхании. Медленный вдох и медленный выдох. Морозный воздух заполняет её изнутри. Шум реки справа от неё. Лёгкий ветерок. Шаги.

## Глава 4 У каждого свои секреты

Девушка резко дёрнулась и бросилась к гроту. Камень стал глухой стеной и не пропускал её внутрь. Софи заметалась: вот-вот кто-то окажется здесь, и что же ей делать? Шаги приближались, и Софи уже различала голоса. Граф Буров! Он-то наверняка обернёт всё в свою пользу. Она вжалась в холодный камень.

– Мне кажется, ты недостаточно стараешься!

– Да стараюсь я! Всё идёт просто отлично, – второй голос звучал раздражённо, но Софи легко узнала его. Он принадлежал Михаилу. Её Михаилу.

– Тогда почему она ещё не делает то, что нам нужно?

– Я не хочу слишком явно давить. Я пока не знаю, как подступиться, – признался юноша.

– Вот-вот, не знаешь.

– Дядя, успокойся, всё идёт как по маслу. Софи – милая дурочка, окрутить её не составляет труда, и у меня всё на мази.

– Я как-то в этом сомневаюсь.

– Не сомневайся, я знаю, что делаю, – его голос звучал холодно и расчётливо.

– Не все думают так же…

– Не все знают её так же хорошо! – оборвал Михаил. – Она глупая и пустая, и влюбляется быстро, а значит, очень скоро будет делать всё, что нам надо. И потом …

Вдалеке заухала сова, и Михаил резко замолчал.

– Это знак?

– Нет, просто птица, – жёстко ответил граф, – птица, которая сообщает, что нам надо поторопиться…

Они отдалились от неё, и Софи уже не могла расслышать слов, но и этого ей хватило. «Она глупая и пустая, и влюбляется быстро, а значит, очень скоро будет делать всё, что нам надо». Как он мог! Слёзы покатились из глаз, а в груди образовался комок. Она сползла по холодному камню на замёрзшую землю, больше не чувствуя холода. Весь свет померк, осталась лишь тьма.

Это был он! Её милый, добрый Миша, тот, с которым она целовалась украдкой на тёмных аллеях этого парка. Неужели всё это было лишь игрой? Игрой, в которой победитель получит корону? Все они хотят только одного – заполучить корону Миэлнии. Она же не нужна никому? Что они сделают, когда их план удастся? Избавятся от неё? Софи передёрнуло. Он её не любит и никогда не любил… Это была всего лишь игра, а она действительно глупая, наивная дура.

Софи ничего не чувствовала, кроме боли внутри. Ни ледяного ветра, ни холода, сковавшего руки и ноги, ни замёрзших ладоней Теи, которая пыталась поднять подругу с земли и увести обратно в Печору. Они быстро прошли по коридору, и Софи не заметила, как они поднялись по каменным ступеням и оказались в своей гостиной. Тея усадила Софи перед камином, завернув в тёплый плед, и сама устроилась рядом, обнимая подругу, пытаясь выудить у неё, что же стряслось.

Софи плакала, слёзы душили её, но она нашла в себе силы рассказать своей лучшей подруге о предательстве, о том, какая она была дура! Как она могла довериться ему! Неужели всё это было ложью? Было ли хоть что-то настоящее? Нет, не было. Тея утешала подругу как могла и строила свои собственные планы.

Утром служанки могли прийти разбудить своих хозяек, и им открылась бы удивительная картина: обе госпожи спали в платьях в гостиной, обнявшись, а рядом стояли их запачканные домашние туфельки. Кому расскажут об этом служанки, было неизвестно, и Тея допустить этого никак не могла. Она вскочила очень рано и быстро привела обувь в порядок, переоделась в другое платье и колдовством перенесла спящую подругу в её спальню, как раз успев управиться до шагов, послышавшихся за дверью.

В гостиную вошли служанки.

– Доброе утро, Ваше Высочество, вы уже встали?

– Да, Таня, что-то мне не спится.

– Посмотрите, – Таня раздвинула тяжёлые портьеры, – снег выпал.

Тея выглянула в окно и увидела снежные шапки. Из соседней комнаты вышла Софи. Выглядела она ужасно: лицо и глаза были красными от ночных слёз, а Тея уже придумала хороший план.

– Таня, принеси нам завтрак, – распорядилась она. – А ты, Нина, – обратилась она ко второй служанке, – принеси что-нибудь от болезни, а то я немного простыла, да и у Софи насморк.

– Да, госпожа, – согласилась она, – сейчас так много болеют, что делать, холода… – но под грозным взглядом Теи она замолчала и попятилась к двери.

Как только обе они скрылись за дверью, Тея обняла подругу и прошептала на ухо:

– Тебе не стоит ссориться с Михаилом.

– Но как же так? Он меня просто использует… Он меня не любит…, – слезы снова покатились из глаз.

– Включай свою практичность, – Тея по-прежнему шептала, – он нам нужен. Подумай сама. Они могли бы избавиться от нас, но не избавились только потому, что ты мило улыбаешься и гуляешь с Михаилом.

– Ты хочешь, чтобы я…, – Софи подобрала слово, и оно показалось ей чуждым, – использовала его?

– Именно.

– Но так нельзя.

– Он использует тебя, а ты – его.

Софи отстранилась.

– Я так не могу.

– Почему?

Девушка пожала плечами, это было неправильно. Она не будет использовать его. Пусть он и использовал её, но она не станет, она не такая… «Она глупая и пустая и очень скоро будет делать всё, что нам надо» – неужели она действительно такая?

Вернулась служанка Таня с подносом. Она тщательно расставила всё на столе, а Нина принесла бутылочку с микстурой. Софи безучастно наблюдала за их движениями, комкая в руках платок. Может, если она использует его, ей станет легче?

– Что-то ещё?

– Нет, идите, – Тея махнула рукой. Служанки вышли, и девушки вернулись к разговору.

– Может, ты права, но это как-то гадко, – слезы снова заструились из глаз Софи. – Я подумаю… Но я так не смогу… обманывать и притворяться…

– Подумай. И не руби сгоряча, – настаивала подруга.

Весь день Софи находилась в своих мыслях. Может, стоит рассказать Мише, что она слышала разговор? Может, он найдёт какое-то логичное объяснение сказанному? Может быть, он просто притворялся в разговоре с дядей, а на самом деле влюблён в Софи?

Нет, он всё это сказал, потому что так думает. Теперь, прокручивая в голове все их разговоры, Софи понимала это. Теперь она обращала внимание не только на слова, но и на взгляды, жесты. Он всеми силами пытался ей понравиться, быть таким, каким хотелось видеть его ей. Но всё это было не потому, что он влюблен, всё было для дела, потому что так сказал дядя.

Снова слезы тонкой струйкой покатились из глаз, когда Софи вспомнила день их первого поцелуя. Тот взрыв смеха позади и взгляд Михаила: он смотрел на неё и даже не обернулся. Но сейчас Софи вспомнила и ещё кое-что: он сжал челюсти. Вероятно, в ту секунду он проклинал её за то, что ему приходится развлекать недалёкую принцессу, а не веселиться с друзьями. Софи сделала судорожный вдох. Может, ей всё это привиделось? Может, это только плод её воображения?

Она вспомнила холод, бесконечные коридоры, мерцание факелов на стенах. Сейчас, в свете уходящего дня, это казалось сюрреалистичной историей, ночным кошмаром, который никак не мог быть правдой. Может, она просто уснула, и это всё ей приснилось? Может, ничего и не было?

Но Тея? Тея была с ней там, в этих коридорах, и хоть она не слышала этого разговора, всё остальное было с ней и было реально. Софи быстро стерла холодной ладонью слёзы. Карета, в которой она ехала, в последний раз качнулась и остановилась. Дверца открылась, и Софи выбралась наружу. Было холодно, но снег, шапками лежавший повсюду, делал мир не таким страшным, а светлым, торжественным, вопреки тому, что творилось в душе у Софи.

Девушка различила хорошо знакомую фигуру на ступенях дворца. Увидев её, он улыбнулся искренней, доброй улыбкой, которой улыбался ей всегда, и пошёл на встречу. Неожиданно Софи вспомнила совсем другую его улыбку – взгляд превосходства, который он послал кузену, когда они собирались в театр. Тогда Софи была слишком взволнована открытием потайной лестницы и тем прикосновением Александра, но сейчас поняла смысл всего произошедшего. Наверняка они поспорили, отменит ли она свидание или нет. Поспорили на неё.

– Софи, здравствуй, – Михаил здесь и сейчас улыбнулся ей, но его улыбка больше не казалась чистой и искренней. Она была полна лести и обмана.

– Здравствуй, – произнесла Софи. Миша сделал шаг ближе, и она вскинула руки, отступая назад. – Прости, я простыла, не подходи ближе, не хочу, чтобы ты заразился.

– Как жаль, тогда тебе лучше поскорее подняться к себе и согреться. Давай я попрошу служанку принести тебе горячий чай?

– Давай, – кивнула Софи, стараясь улыбнуться, а не заплакать. Теперь она успела разглядеть облегчение на его лице. Наверняка он рад, что сегодня ему не придётся развлекать эту дурочку-принцессу, и он сможет кутить с друзьями столько, сколько захочет.

***

Софи так и не прекратила отношения с Михаилом под бдительным руководством подруги. Тея всеми силами пыталась уговорить Софи изображать чувства, использовать Михаила, но Софи никак не могла заставить себя притворяться. Уж слишком хорошо она помнила то яркое, чистое чувство первой влюблённости, которое теперь было жестоко растоптано.

Поэтому при появлении Михаила она становилась холодной и отстранённой, часто сразу уходила, притворяясь больной или уставшей, и часами просиживала в своей комнате одна, терзаемая мыслями о его предательстве и собственной наивности. Как она могла быть такой слепой? Мысленно прокручивая все встречи и свидания, она пыталась найти виноватого, и очень скоро граф Буров стал ей не просто неприятен – она возненавидела его. Это он заставил Михаила делать всё это, он заставил его притворяться и обманывать. Во всём виноват граф, и никто больше, и она отомстит ему, обязательно отомстит.

Она лишит старейшин власти, выгонит его из Королевской деревни. Софи живо представила, как будет довольна Елена, и неожиданно улыбнулась. Теперь она знает, что делать. Нужно лишить графа Бурова власти, что бы он больше не пытался использовать её.

Одним снежным днём, когда Софи в который раз прокручивала всё произошедшее, её ненависть к графу Бурову возрастала в разы. Так ещё и самому графу вздумалось читать ей лекцию после заседания, на котором она ничего не решала, о том, в чём она не права и что её глупые действия погубят всю страну. Софи сказала слишком громко:

– Я делаю так, как считаю нужным.

– Ты делаешь так, как указывает тебе Елена, – граф Буров, вспыльчивый от природы, тоже был взбешен её упрямством.

– Нет же, я делаю так, как Я, – Софи сделала ударение, – считаю нужным, и …

– В таком случае…

– Не перебивайте, пожалуйста, и не забывайтесь: принцесса тут Я! – Софи ещё повысила голос и буквально почувствовала, как все, кто был в этом зале, повернулись к ним. – И мне решать, а ваше место – возглавлять Совет, которому я позволяю быть… – на этих словах кто-то больно схватил её под локоть. Она повернула голову и встретилась взглядом с сыном графа Бурова. Он примирительно выставил руку, обращаясь к отцу.

– Не обращай внимания, наша принцесса немного температурит и, вероятно, бредит, – сказал Александр, не дав ей произнести ни слова более. Он потащил её к выходу, открыл дверь и буквально вытолкнул за порог. – Иди к себе быстро! – процедил он сквозь зубы.

Софи повиновалась; ей вдруг стало жутко страшно. Это чувство вызвали как слова, слетевшие с её губ, так и то, что юноша следовал за ней, не отставая ни на шаг. Она шагнула за порог своей гостиной и быстро попыталась закрыть дверь, но не успела. Молодой человек вставил ногу в щель, затем с силой толкнул дверь и зашёл внутрь. Дверь он закрыл сам, движение рукой, блеск камня – и стена подернулась рябью от заклятия конфиденциальности. Теперь, даже если она закричит, никто не услышит.

– Ты что творишь? – зашипел Александр на неё. – Тебе что, жить надоело?

– Может, и надоело! Что хочу, то и творю, – несмотря на страх, Софи не хотела отступать.

– Так хоти творить только то, что нужно! И думай, прежде чем открывать рот!

– Я думаю! И сейчас я хочу, чтобы ты ушёл и не указывал мне, что делать!

– Уйду, когда захочу! И делать ты будешь то, что нужно!

– Нет! Убирайся!

– Дурочка, продолжишь в том же духе – не доживёшь и до завтра!

Он снова взял её за локоть и подтащил к дивану.

– Сядь! – от этой команды сел бы любой, и Софи послушалась, но продолжала сверлить юношу рассерженным взглядом, скрестив руки на груди. – Теперь слушай, ты пойдёшь и извинишься за…

– Никуда я не пойду!

Александр наклонился к ней и поставил руки на спинку дивана так, что их лица оказались напротив друг друга, и она ощутила на своём лице обжигающее дыхание.

– Не воюй с моим отцом, – произнес он отрывисто. – Тебе не победить.

– Ну и что, тебе-то какая разница? – голос предательски дрогнул.

– Разница есть, – он выпрямился. – Поэтому я прошу тебя чуточку успокоиться и посмотреть на ситуацию здраво.

– Я так не умею.

– Софи, что за упрямство? Ты прекрасно умеешь!

– Не умею, – и, против своей воли, добавила: – Мне все равно…

И, произнеся эти слова, она вдруг поняла, что ей действительно все равно. Она одна во всем мире. Это не её жизнь. Чья-то чужая, но не её. Какие перспективы её ждут дальше – никаких. Всё всегда будет обманом. Все всегда будут лебезить, втираясь в доверие, чтобы заполучить корону… В этой жизни она вытянула не счастливый билет.

Александр сел с ней рядом.

– Софи, успокойся, ты устала, тебе надо отдохнуть.

– Не хочу я отдыхать. Ничего не хочу, – Софи смахнула слезу.

– Хорошо, сделаем так, – Александр взял её руку в свою. Его ладони были теплыми и успокаивающими, кольцо блеснуло, но никакого колдовства не последовало. – Я извинюсь перед отцом от твоего имени. И ты постараешься вести себя как обычно, – он взял её за подбородок и повернул её лицо к себе. – И больше никогда не будешь заикаться о роспуске Совета.

Софи приободрилась. От него исходила уверенность и сила.

– К чему такие беспокойства? – Мозг Софи начал соображать на удивление хорошо, оставляя эмоции позади. Ей нужно было знать, в чем его выгода. Ведь ему-то было выгоднее избавиться от неё.

– Подумай сама…

– Пока меня оставляют живой из-за того, что я дружу – она выбрала это слово – с Михаилом, так как все здесь рассчитывают, что он получит престол, – теперь это было очевидно для неё, новая истина внезапно открылась ей, и она добавила, глядя ему прямо в глаза, – а Тея жива только потому, что иначе взбунтуется Елена.

– А говорила, что здраво смотреть на ситуацию не умеешь.

– Так в чём твоя выгода? – Софи вздохнула, она и сама знала уже ответ. – Если я буду жива, ты сможешь жениться на мне и получить корону. А от мертвой тебе мало проку.

– Очень хорошо, – он довольно откинулся на спинку дивана. – Ты хорошо соображаешь.

– А ты гадкий человек, – Софи выдернула свою руку. – На самом деле тебе на меня плевать! Нужна лишь корона.

Он рассмеялся:

– К короне я получу неплохое дополнение.

– Не сделаю, как ты говоришь! Завтра же распущу Совет.

– Пустая угроза.

– Ничего не пустая. Это в твоих глазах я глупая дурочка, а я, может, ещё…

– Ты не глупая, но вот ещё что лучше не делать… С этого дня общайся с моим отцом только через меня, – Александр снова стал серьезным, – если он заговорит первым – уходи под любым предлогом, мол, голова разболелась или ещё что.

– Чего только не сделаешь ради короны! – Она закатила глаза, – а ничего, что я мило провожу время с твоим кузеном?

– О, это я в курсе. Хотя в последнее время, – он поморщился, – это не мило и не проводишь, и заставляешь всех нервничать – нехорошо.

Этот разговор казался Софи абсурдным. Она говорила с врагом и обсуждала с ним его планы. Так, будто сама собиралась помогать ему.

– И что же теперь, мне надо чаще видеться с Михаилом?

– О, это совсем не обязательно. Но мне всё же интересно – он уже успел тебе надоесть?

– Нисколько, я правда немного простужена. Но мне все же хочется прояснить твои планы. Ты потом убьешь Михаила и женишься на мне? – По правде сказать, мысль об убийстве Михаила показалась ей более привлекательной, чем она думала вначале.

– Нет, что ты, кузена я не убью. Но вряд ли ваша, как ты выразилась, «дружба», – и он пальцами изобразил кавычки, – продлится долго.

– Почему же? Мне интересно, расскажи…

Александр замолчал. Он явно сомневался, говорить ей или нет, и она решила поставить его в неловкое положение.

– Он так мил, добр, заботлив, вряд ли мне придёт в голову предпочесть тебя ему.

– Да, он так мил, добр и заботлив, что уже успел тебе наскучить, настолько, что ты витаешь в облаках, находясь рядом с ним, и торопишься уйти.

– Влюблённые часто витают в облаках, разве нет? – Она встала и подошла к окну.

– Летают вместе, но в любом случае у вас мало общего, и всё это быстро закончится.

– А ты мне прям подходишь, – Софи совсем забыла, что должна быть воспитаной, – что-то ты не торопишься.

Александр отмахнулся:

– Жениться на тебе по закону можно будет ещё не скоро, так что время есть.

Разговор утрачивал всякую нормальность. Они обсуждали отношения чисто с практической точки зрения, и это пугало Софи ещё больше. Если она когда-нибудь и пойдёт под венец, то только по любви.

– Ладно, я больше не буду заикаться о роспуске Совета. Можешь идти.

– Спасибо, конечно, за разрешение, но я уйду тогда, когда посчитаю нужным, – он подошёл к ней, в глазах плясали весёлые искорки, – учись подчиняться будущему мужу.

Софи рассмеялась:

– Вряд ли я за тебя когда-нибудь выйду. Знаешь ли, я ещё верю в любовь…

Она не договорила. Александр протянул руку и снова провёл тыльной стороной ладони по её щеке, там, где ещё виднелась дорожка от недавних слёз. От этого прикосновения у Софи перехватило дыхание.

– Как бы там ни было, я рад, что смог поднять тебе настроение и вернуть к благоразумию. Мне пора, – он вскинул руки, – ухожу.

– До свидания, – только и смогла произнести Софи. Быстро сняв заклинание, молодой человек скрылся за дверью, а принцесса подняла руку и коснулась щеки в том месте, где прикасался он. На неё снова накатило уныние и одиночество, но теперь она точно знала, что у неё есть союзник. Довольно странный союзник, который хочет использовать её в своих целях, но он, по крайней мере, был честен с ней и не играл её чувствами.

***

За последние недели Тея стала настоящей лучшей подругой Софи. Они много болтали, и частенько их разговоры были такими долгими, что обе засыпали вместе на одной кровати. Тея рассказывала Софи о своём детстве, о том, как ей жилось, когда её отец был жив. Софи рассказывала о своём, тщательно избегая колдовской составляющей.

Однажды подруга призналась, что выходить замуж за Марка, сына Елены, ей вовсе не хочется. Об этом союзе когда-то решили их отцы, и теперь ей ничего не остаётся, как согласиться. Софи напряглась, услышав такое. Елене это точно не понравится; уже один этот разговор может быть опасен. Софи часто ловила подругу, флиртующую с Дмитрием, но всегда считала, что она делает это из холодного расчёта. Возможно, именно Дмитрий стал причиной таких заявлений.

– Если ты когда-нибудь скажешь об этом, Елена взбесится. Она спит и видит вашу свадьбу, – без обиняков заявила Софи.

– Не взбесится, если обожаемый сынок передумает сам.

– Он не передумает.

– Передумает, нужно только помочь ему в этом, – тон Теи снова стал деловым; у неё явно был какой-то план.

Софи опасливо оглядела комнату – стены в серебристой дымке – их не подслушают, Тея позаботилась об этом. Порой то, какой хитрой и предупредительной была подруга, пугало Софи.

– У тебя есть какой-то план? – произнесла Софи шёпотом.

– Конечно… – Тея закусила губу, а Софи затаила дыхание. – Марк вполне может влюбиться в другую, – Тея расчётливо сверкнула глазами, – или испугаться настолько, что и близко не подойдёт к стране.

– Не думаю, что это возможно. – Сама эта мысль казалась Софи абсурдной. – Чего ему бояться?

– Великой Магии, конечно же.

– Но Великую Магию ты же контролировать не можешь?

– Я нет, но можно найти человека, который за большую сумму сможет это изобразить.

У Софи появилось четкое ощущение, что Тея уже искала такого человека и что это не просто слова; у неё действительно был план, и она начала его реализовывать. Вот только расскажет ли она его Софи?

– Не думаю, что это хорошая идея… – Софи помолчала. – Если Елена узнает… – «Но я хочу знать, что ты задумала», – хотелось добавить Софи.

– Не узнает, она даже и не думает в этом направлении…

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, – загадочно улыбнулась подруга. Софи, затаив дыхание, ждала продолжения. Расскажет или нет? Неужели ей удалось найти сильного, могущественного колдуна, согласного имитировать Великую Магию? Неужели она в тайне уже договорилась с ним? Что он сделает? Нашлет на Марка болезнь? Проклятье? Кошмары? Или, может быть, убьет? Софи передернула плечами и посмотрела на подругу внимательно.

Тея встала так, будто сейчас не она произносила такие опасные слова, взяла свечу в подсвечнике и подошла к столу. Она наклонилась, стараясь рассмотреть что-то среди вороха бумаг, оставленных в беспорядке. Что она хочет там найти? Тайное соглашение? Может, среди этих бумаг есть записка от Дмитрия, который сообщает о сильном колдуне, способном наслать проклятие?

Неловкое движение, и свечка свалилась с подсвечника, коснулась ладоней Теи, которая пыталась поймать её, и упала на стол. Бумаги вспыхнули, а Тея в изумлении осталась стоять, прижимая к себе обожжённую руку. Ещё немного – и её домашнее платье загорится.

Софи среагировала моментально. Она вскочила на ноги, потушила огонь с помощью колдовства, а затем, позабыв обо всём, бросилась к подруге:

– Ты в порядке? Обожглась?

Она перевернула её пальцы и осмотрела: несколько маленьких пузырьков уже раздувались на красной обожжённой коже. Софи призвала своё колдовство, провела рукой над пузырьками, представляя, как они исчезают, и кожа вернулась к своему гладкому, аристократическому виду, стала точно такой, какой была до соприкосновения с огнём.

Тея продолжала молча смотреть на Софи, которая только теперь поняла – она не должна колдовать на людях. Никто не должен видеть, что она умеет колдовать! Софи лихорадочно соображала: может сказать, что это Великая Магия руководила её руками, но кольца не было у неё на пальце; она сняла его и положила в шкатулку, готовясь ко сну. Что же делать?

– А ты не говорила, что умеешь колдовать? – голос Теи звучал вкрадчиво.

– Это вышло случайно, я испугалась… – затараторила Софи, – как-то само получилось.

– Я-то тебе доверяю и делюсь своими секретами…

– Я… я тоже тебе доверяю.

– И?

– И делюсь секретами… – она так облажалась, не будет ничего плохого, если Софи расскажет часть правды. – Я немного умею колдовать. Бабушка научила.

– А лечить тоже она?

– Да.

– Колдовать могут многие, а вот лечить нет, – Тея обняла подругу и стала такой, какой была с Софи всегда, обычной веселой подругой. – Спасибо, ты спасла меня. И руки мои спасла, не представляю, как бы я завтра появилась с такими руками.

Софи вымученно улыбнулась – для неё это было пустяком. Наверное, ей всё же показалось, Тея просто испугалась за свои руки и всё.

– Как же мне с тобой повезло! – Тея отстранилась, её глаза сверкали от любопытства. – А что ты ещё умеешь?

– Мало чего, – призналась Софи, – могу немного притягивать драгоценные предметы…

– Нет же, из целительства?

В этой тайне нет никакого смысла, тем более теперь, когда она показала свои умения. Кроме того, Тея рассказала ей большой секрет.

– Из целительства практически всё. Не идеально, но могу очень многое. Только вот здесь от этого никакого прока.

– Но как же нет прока? Ты же вылечила мою руку.

– Это мелочь. Нет прока от настоящего колдовства. Знаешь, раньше я могла лечить опухоли, всякие недуги, а теперь лишь вижу умирающих в больнице…

– А в обратную можно?

– Что в обратную? – не поняла Софи.

– Делать так, чтобы кто-нибудь заболел.

– Нет, ты что, – испугалась Софи, – это большой грех, так можно потерять дар. Целительница должна лечить, а не калечить.

– Но всё же возможно? – уточнила Тея.

Софи неуверенно кивнула. Это действительно было возможно, и она могла это, но… Настрой подруги ей не нравился, как и тот расчетливый блеск, появившийся в её глазах. Софи решила внести ясность.

– Возможно, но я против этого и не применю ни при каких обстоятельствах. Магию целителя можно использовать только во благо людей, не во вред. И если кого-то убить этой магией, то может умереть и дар.

– Конечно, конечно, – быстро согласилась Тея. – Я просто спросила, из любопытства…

– Пожалуйста, только не говори об этом никому, особенно Елене.

– Конечно, я никому не скажу. Надеюсь, ты это тоже никому не рассказывала? – Софи отрицательно покачала головой. – Это хорошо, Михаилу тоже?

– Нет.

Позже, когда Тея уснула, Софи ещё долго ворочалась в кровати. Не стоило показывать себя и рассказывать о целительной силе, но как нужно было поступить, она не знала. Тея – её подруга, единственный человек, которому она может доверять здесь. У них общие цели, и, держась вместе, они могут всё. Или же каждый сам за себя, и своя шкура дороже? Почему у Софи такое стойкое ощущение, что к разговору её подвели? Почему ей кажется, что Тея специально скинула свечу с подсвечника? Почему она могла развести огонь в руке там, в пещере, но здесь обожглась? И что на самом деле задумала Тея?

## Глава 5 Невеста по принуждению

Софи любила зиму с её снежными шапками, чистым морозным воздухом и ощущением сказки, когда снежинки неспешно спускаются с неба. Но не в этом году. В этом году она её просто ненавидела!

Зима не задалась с самого начала, с того дня, как выпал снег, укрывший деревню шапками. Он много раз таял, часто сменяясь дождём. Дни стояли хмурые и серые, заставляя Софи и жителей Миэлнии тонуть в безрадостных мыслях. Страну захватила эпидемия лихорадки, а голод стал настолько осязаем, что пришлось ввести карточки.

Софи приходилось сидеть взаперти, дабы не подхватить лихорадку от простых жителей Миэлнии. Но на деле лихорадки боялась не она, а старейшины, запретившие ей покидать Королевскую деревню. Хотя, если быть до конца честной, Софи подозревала, что волнуются они вовсе не за её здоровье, а за своё влияние. А влияние старейшин росло.

Они продолжали своё меценатство, раздавая продовольствие нуждающимся, открывая новые госпитали и снабжая имеющиеся медикаментами. Принцесса оставалась в стороне от всех этих действий, и недовольство народа росло. Софи не могла их винить; всё выглядело так, будто она испугалась и спряталась в Королевской деревне.

Тее повезло больше – она частенько ездила с визитами в другие страны и была на виду, Софи же бездействовала. Зачем подданным такая принцесса: сомнительного происхождения, при первой же опасности спрятавшаяся, не способная ни на что?

Принцессе все чаще стало казаться, что старейшины уже задумали от нее избавиться. Когда она встречалась с людьми, то потихоньку, капля за каплей, получала хоть какое-то влияние; сейчас же она стремительно теряла ту ничтожную малость, что имела.

Софи даже решилась на отчаянный шаг: написала королеве Елене с целью заручиться её поддержкой, но и она была непреклонна: такой хорошенькой девочке стоит волноваться за свою жизнь и не покидать дворца, а что до народа, они вполне могут подождать.

Время работало против Софи, нужно было действовать, и ей пришла в голову безумная мысль. 18 февраля, в день Святой Элайзы, поздравляя страну с этим праздником перед толпой репортеров, она завершила свою речь словами о том, что снижает затраты на содержание Королевской деревни, а также часть зарплат чиновников и старейшин в этом месяце пойдет на покупку лекарств для больниц.

Это решение стало сенсацией, взбудоражившей всю страну. Одни приветствовали решительные действия принцессы, видя в них знак надежды, другие опасались последствий, ведь старейшины наверняка не смирятся с таким посягательством на их власть. Однако народ, измученный трудностями, надеялся, что это решение станет началом перемен, и принцессы смогут возродить страну.

И сейчас, лежа на диване в гостиной, Софи вспомнила, как Александр, проходя мимо неё после её неожиданного заявления, шепнул лишь одно слово: «Идиотка». Возможно, она действительно идиотка, но ей хотелось сделать что-то самой, и это было единственное, что она могла.

Прячась от собственных мыслей, принцесса предпочла сбежать из реальности и погрузилась в чтение. Тея снова уехала в Палиру, к Елене, которая так соскучилась по своей милой девочке, и для визитов было слишком поздно, поэтому Софи могла позволить себе расслабиться, погрузиться в историю, согретая уютным теплом камина.

Сюжет книги потихоньку захватил принцессу, отодвигая всё настоящее как можно дальше, и она не сразу заметила шум, а, заметив, лишь прислушалась к нему. Дверь резко отворилась, и в комнату вбежала её горничная Нина:

– Ваше Высочество, скорее, надо бежать!

– Бежать куда? – ужаснулась Софи. Она встала и приняла вид гордой леди.

– Деревню захватили… Пойдемте…

– Кто захватил? – Она недоверчиво выглянула в окно.

– Бандиты…

Двойные двери гостиной отворились, больно ударившись о стену, и в комнату вбежало пятеро мужчин. Они наставили на неё пистолеты, а один из них, как поняла Софи, самый главный, театрально поклонился:

– Ваше Высочество, рад видеть вас в добром здравии.

– Как мило, – в этой ситуации Софи старалась держаться с достоинством, – чем могу помочь?

Он подошел ближе и грубо взял её за подбородок.

– Помочь ты действительно можешь. Милашка, – его голос звучал нагло и хрипло. – Ты сделаешь меня королем.

– Чудненько, – Софи предпочла отступить на шаг, – а с какой же, позвольте узнать, стати?

– С какой? – он хохотнул, показывая ряды кривых желтых зубов. Бедная Нина пятилась к двери, надеясь незамеченной ускользнуть. – Я женюсь на тебе, милочка, и стану королем.

– Боюсь, Совет старейшин не позволит мне выйти за вас, – Софи присела на диван. В сложной ситуации светская беседа удавалась ей весьма неплохо.

– Совет старейшин! – он снова рассмеялся. – Эти трусы бежали из деревни при первых же выстрелах!

– О, это даже хорошо, давно мечтала от них избавиться…

– Вот видишь, мы тебе помогли. – Он уселся рядом с ней на диванчик, и принцесса с сожалением сморщила носик: "придется потом менять обивку, она же вся провоняет". Странная мысль в данной ситуации, но страха не было.

– И что же будет после того, как вы женитесь на мне? – поинтересовалась Софи вежливо.

– Ну, для начала брак должен быть консуммирован, – он и его сподвижники снова загоготали.

– Всё интереснее и интереснее… а потом? – Софи мысленно считала часы. Если старейшины действительно сбежали, единственный шанс на спасение был в приходе войск Елены. А они, даже если кто-то послал им сообщение сейчас, не придут раньше завтрашнего полудня, при условии, что будут сильно торопиться.

– А потом, – он протянул руку и дернул её за локон, волосы распрямились, а затем снова вернулись в прежнее положение, – а потом я решу… – вкрадчиво добавил он. – А пока, моя милая невестушка, дайте мне вашу ручку, – он взял её за руку и грубо стянул магическое кольцо. Софи без всякого сопротивления рассталась с ним.

– Я думала, что кольцо должно быть на моем пальце во время церемонии?

– Это вовсе не обязательно. Как видишь, сейчас темно, а браки, как известно, в темноте не заключают, – он провёл рукой, – так что у тебя есть время приготовиться…

Софи встала:

– В таком случае прошу оставить меня, я хочу отдохнуть перед столь важным днем…

– Отдыхать ты будешь, но не здесь, – он легко поднялся, взял её за локоть и повёл к выходу. Софи скосила глаза в сторону люка: возможности сбежать через Печору больше не было.

– Подождите, пожалуйста, – принцесса видела, что её спокойствие и вежливый тон напрягали разбойника. Он остановился. – Позвольте взять книгу, чтобы я не скучала.

– Ваше Высочество, вы либо тупы, либо приняли какое-то слишком сильное успокоительное…

– Успокоительное? Но почему? – изображать дурочку у неё получалось лучше всего.

Мужчины рассмеялись, и тот, что был моложе остальных, протянул ей книгу.

– Спасибо, – поблагодарила она, – а может, я выйду лучше за этого милого юношу? Он хотя бы молод…

– Заткнись!

Главарь начал выходить из себя, и Софи замолчала, но заметила, как юноша переменился в лице. Возможно, с помощью лести ей удастся переманить его на свою сторону? Но её повели в подвал дворца и заперли в одном из его отделений, совершенно пустом и без окон.

Софи ловкими пальцами ощупала каменный пол, пытаясь отыскать какой-нибудь намёк на потайной ход, но ничего подобного не обнаружила. Она попыталась применить свои другие силы, те, которым её учила бабушка, но это тоже не помогло. Из её подземной темницы был только один выход – дверь, а за ней повстанцы оставили охрану. Софи пыталась не паниковать и придумать хоть какой-то план побега.

У неё есть колдовство, и о нём никто не подозревает, это уже хорошо. Ещё бы хоть одного верного человека за этой стеной, и, возможно, ей удалось бы сбежать.

Кто же может помочь? Старейшины скрылись в неизвестном направлении. Она убьёт их всех, если выживет! Неужели они допустят, чтобы она вышла за этого урода? Или нет, не так. Допустят, чтобы королём стал этот человек? Может, они и прислали его для отвода глаз, а потом убьют и её, и его? В свете последних событий это вполне вероятно. Даже вероятнее, что всё будет так: разбойники убьют её, а старейшины убьют их и будут на коне – они снова спасли страну от захватчиков.

Софи снова одна, одна против всех. Как всегда! Перед глазами появился насмешливый обладатель карих глаз, но Александр явно не спешил спасти её. Конечно, он не прочь жениться на ней и захватить престол, но ждать этого долго, ведь Софи совсем недавно исполнилось семнадцать, и гораздо надёжнее просто от неё избавиться, жениться на другой и позволить отцу править, возглавляя такой важный Совет старейшин. Трус, несчастный трус! Сбежал, как и все!

Софи прикрыла глаза. Надо признать, верных ей людей в деревне не было, и надеяться она могла лишь на себя.

Девушка сползла по стене вниз и попыталась уснуть, но сон не шёл к ней. Вдруг прямо у её ноги проскользнула мышь. Этих хвостатых тварей она боялась, поэтому снова встала и прижалась к стене. Спать она сегодня точно не будет; для неё осталось лишь одно – погрузиться в воспоминания.

Безоблачное раннее детство. Красивые куклы с настоящими волосами, няня и роскошные наряды, которые она носила тогда. Она помнила своего настоящего отца, который подхватывал её на руки и кружил, но время стёрло его лицо. Софи помнила ощущения, блеск украшений и хрустальных люстр, но лица предательски стёрлись из памяти. Девушка провела рукой по запястью и нащупала подвеску – подарок отца – маленькую фею с крыльями, усеянными драгоценными камнями.

Ей было всего пять, когда её родители поссорились; что-то произошло между ними. Кристина забрала дочь и отправила её на воспитание к своему брату. Сколько Софи ни спрашивала у неё потом, почему так произошло и почему с отцом видеться нельзя, Кристина отвечала лишь: «Вырастешь – поймёшь, или когда-нибудь ты это узнаешь». Все вопросы про отца Кристину сердили, и в конце концов Софи смирилась с тем, что его она больше не увидит никогда.

А как бы ей хотелось иметь отца! Любящего, заботливого, того, который защитил бы её от всех невзгод! Тайком она иногда фантазировала, как он придёт и спасёт её, но он, верно, забыл о её существовании.

Кристина была в её памяти ангелом и дьяволом одновременно. Милая, красивая, она любила играть с дочерью, но также любила пропадать в неизвестных местах по несколько месяцев.

Её способность видеть будущее делала её немного сумасшедшей. Она горячо переживала события, которые ещё не произошли, и откровенно скучала, когда они происходили, так как пережила это раньше.

Эта способность делала её желанной добычей сильных мира сего, которым так не терпелось заглянуть в будущее и увидеть себя в богатстве и власти. От них она тщательно скрывала своё имя и свою дочь. Поэтому Софи стала племянницей, чтобы никто не подумал, что она может иметь ту же способность.

Сейчас Софи жалела, что у неё нет этой способности. Она бы заглянула и узнала, что будет завтра, не пришлось бы гадать.

Кристина была убита, бабушка умерла всего через несколько месяцев после этого, и Софи осталась одна. Может, вся жизнь бессмысленна, и ей тоже пора умирать. В конце концов, она никому не нужна. Из глаз покатились слезы, и девушка поддалась им, сползая по стене вниз.

Софи проснулась от негромкого голоса служанки. Открыв глаза, она снова увидела серые стены, а свет от единственной свечи, принесенной Ниной, слепил глаза.

– Ваше Высочество, мне велено одеть вас, – Нина дрожала и показывала на платье. Софи сразу узнала его. Это было её платье, которое она надевала на свой день рождения в конце января, когда к ней приезжала семья. Ткань была расшита розами, а узкий корсаж мешал дышать полной грудью, но оно было очень красивым и подчеркивало фарфоровую кожу девушки. Видно, в её вещах основательно покопались.

– Хорошо, Нина, – Софи искоса посмотрела на дверь, она была чуть приоткрыта, за ними наблюдали чьи-то глаза.

С помощью служанки, которая принесла воду, расческу и шпильки, она привела себя в порядок и облачилась в платье. Узкий корсет сдавил грудь, платье заняло своё место поверх. Софи провела рукой по рисунку из роз. Нина принялась с преувеличенной тщательностью оправлять складки, несколько раз проведя рукой по красивой ткани чуть ниже пояса. Софи не выдержала, желая помочь и быстрее закончить с этим делом, и тоже провела по ткани в этом месте. Между складок она нащупала нож.

Нина, заметив, что госпожа наконец нашла подарок, лукаво подмигнула и сунула руку принцессы в маленький потаённый кармашек, а затем отступила в сторону.

– Вы очень красивы, Ваше Высочество, – сказала она, выдавив из себя улыбку.

Дверь отворилась, за принцессой пришли. Вчерашний худощавый юноша поманил Софи к выходу. Она последовала за ним. Нина быстро накинула ей на плечи шерстяную шаль и перекрестила.

«Значит, я не одна», – Софи ощутила прилив сил. Но кто же решил ей помочь? Неужели люди Елены добрались раньше? Или это старейшины? Или, что самое вероятное, просто Нина, к которой Софи всегда была добра.

Её привели на площадь перед дворцом. Среди наёмников, захвативших деревню и её в плен, толпились простые работяги; никого из знати не было, значит, всем им удалось сбежать.

Дул сильный ветер, клоня тонкие деревца к земле и ломая ветки, накрапывал мелкий противный дождь, который был так некстати в феврале, и было ужасно холодно, так что многие из пришедших накинули капюшоны, замотались шарфами до самых глаз и горбили фигуры, пытаясь спрятаться от ледяных порывов ветра. Их грубые и неброские одежды сливались в неясное пятно.

Наёмники выглядели так же; их глаза слезились от ветра и выпивки, и каждый из них имел отличие – красную повязку на рукаве и пару пистолетов в руках. Софи насчитала человек тридцать, но, возможно, их было ещё больше. Они грубо переговаривались, стараясь перекричать ветер.

В центре, на небольшом помосте, сооруженном за ночь из неокрашенных деревянных досок, стоял главарь. Его лицо раскраснелось, но не было закрыто. На губах играла жутковатая улыбка, в руке он держал пистолет, готовый пристрелить всякого, кто решится помешать ему. Завидев Софи, он улыбнулся шире и поманил её к себе. Девушка в ужасе остановилась, сердце её упало, пропустив несколько ударов.

Спасение могло прийти к ней только через мост, соединявший деревню со столицей, но проход по нему был перекрыт досками и всяческой мебелью, а также несколькими бандитами, готовыми пристрелить всякого, кто решится приблизиться. Река огибала деревню с двух сторон, поэтому пройти можно было только по мосту. С двух других сторон находился парк, переходивший в густой, нетронутый человеком священный лес. Там войска пройти не могли; во всяком случае, их путь через лес займет намного больше времени. Кто же ей поможет?

Вся надежда, появившаяся у Софи, когда она обнаружила нож в кармашке платья, испарилась. Её снова захватил страх – страх и жалость к самой себе. Никто не придет, и никто не поможет ей! Любая попытка перебраться через мост будет пресечена; река в эту несносную зиму так и не покрылась крепким льдом, чтобы можно было перейти, а лес был не проходим. Она оказалась в ловушке и совершенно не видела выхода.

– Ваше Высочество, я жду вас здесь, что же вы не идёте?

Софи посмотрела на стоящего рядом с главарем священника, облачённого в торжественный золотой, который должен был скрепить этот союз. Он нерешительно переминался с ноги на ногу, опускал глаза, стараясь не смотреть на Софи, и заметно дрожал.

На помосте был установлен стол с великой книгой, на которой следовало давать клятвы, а также Софи разглядела две короны, которые должны лечь на головы новобрачных. Разбойники основательно подготовились, соблюдая все обычаи.

– Жду, когда же заиграет свадебная музыка, – Софи улыбнулась, пытаясь скрыть свое замешательство. Главарь гоготнул:

– Я решил, что мы можем обойтись и без неё. Идите же сюда, ваш народ мерзнет на этом проклятом ветру. Так что быстрее.

– Вы так печётесь о моем народе, – Софи не двинулась с места, она прикидывала, когда же ей применить нож, сейчас или позже, – похвально.

– Кончай болтать и иди сюда, – он сделал знак, и Софи больно схватили за предплечье и повели к помосту.

Она неуверенно шла через собравшихся людей; они расступались прямо перед ней и сразу следом смыкались. Некоторых ей удалось узнать – тут были её лакей и кучер, служанки Нина и Таня, кухарка, конюх… Остальных Софи не успевала разглядеть; они расступались быстро, опустив головы и пряча лица, боясь, что она их узнает.

Вдруг кто-то легко проскользнул ладонью по её руке и оставил в ней что-то похожее на кольцо. Её кольцо. Она обернулась и увидела карие глаза, выглядывавшие из-под капюшона. В следующую секунду её будто обожгло, и она услышала в своей голове голос Александра: «Тяни время!». От неожиданности ноги Софи заплелись, и она не упала только благодаря руке, ведущей её. Главарь снова загоготал:

– Значит, всё же боишься, а я уж подумал, совсем блаженная.

– У меня просто слетела туфелька, я поправлю её, – стальные руки отпустили её, и Софи наклонилась, делая вид, что поправляет обувь. Затем снова оглянулась, но карих глаз не было видно. Может, ей показалось? Она быстро спрятала колечко в потайной кармашек платья, туда, где уже лежал нож.

– Иди ко мне, моя милая невестушка.

– Иду-иду.

Софи поднялась на помост. Мозг лихорадочно соображал: тянуть время! Это-то она и так понимала. Но вот как это сделать? Она снова решила прикинуться идиоткой.

– Сколько людей собралось, – девушка окинула взглядом площадь, – и все пришли поддержать меня.

– Не тешь себя иллюзиями, мы согнали их сюда в качестве свидетелей.

– Свидетелей? Чего?

– Бракосочетания.

– А-а, – протянула Софи, – кажется, я начинаю понимать.

– А я уже начал сомневаться, что у тебя вообще есть мозги.

Не зная, что ещё делать, Софи повернулась спиной к главарю и заговорила громко и отчетливо, стараясь перекричать ветер и всех вокруг.

– Здравствуйте, жители моей милой волшебной страны Миэлнии, я рада видеть вас в столь знаменательный день…

– Что ты делаешь?

– Приветствую мой народ, – и Софи продолжила свою речь, – я рада, что, несмотря на непогоду, на столь сильный ветер и дождь, вы пришли сюда, чтобы поддержать меня. О такой поддержке и верности подданных можно только мечтать.

В толпе одобрительно загудели. Главарь рассвирепел: он резко развернул Софи к себе.

– Идиотка, я же сказал, мы собрали их здесь силой, – он махнул священнику: – Начинай церемонию.

– Какую церемонию? – То, что главарь нервничал, вернуло уверенность Софи, и она решила и дальше прикидываться дурочкой.

– Свадебную, идиотка…

– Как интересно, а кто же невеста?

– Ты, – он ткнул в неё пальцем, – заткнись и стой смирно! Начинай! – Это уже было сказано трясущемуся священнику, но Софи было не унять:

– Но кто же жених?

– Ты что, головой ударилась что ли? – он уже кричал: – Я!

– Вы мне не подходите, – Софи попятилась к краю помоста, – слишком старый…

Она снова увидела карие глаза и услышала голос: «Молодец, продолжай в том же духе».

Главарь больно дернул её за руку:

– Тебя никто не спрашивает! Встань сюда!

– Но как же, я же помню, что в церемонии священник должен спросить, согласна ли я выйти замуж? А я не согласна.

– Придется согласиться, – он нецензурно выругался.

– Не выражайтесь, пожалуйста, я же леди.

– Не указывай мне! – рявкнул он ей, а затем священнику, – начинай!

– Но все-таки, я же не согласна! – Софи зачастила, не давая ему вставить и слова. – Мне просто жаль священника, он произнесет такую длинную речь в такую ужасную погоду, а я скажу «нет», и все будет напрасно.

– Ты не скажешь «нет».

– Но я же не хочу за вас замуж!

– Если ты сейчас не прекратишь ломать комедию, я буду убивать по одному человеку на площади.

– Да, и как вы это сделаете? – Софи округлила глаза, выказывая неподдельный интерес.

– Перережу горло.

– Кровища будет… – она театрально поморщилась.

– Принцессочка, – презрительно процедил он, – тебе что, не жаль своих подданных…?

– Нет, конечно. Они здесь только потому, что вы согнали их сюда, а на меня им плевать. – Ситуация начала забавлять Софи. – Здесь меня морили голодом и издевались, так что я не прочь кого-нибудь прикончить…

– Встань на место! – гаркнул главарь.

– Так я же стою уже! – И с невинным видом добавила: – С кого начнем? Нет, я уже знаю, с кого бы хотела начать, – она поискала в толпе карие глаза, – но они не пришли, так что можете выбрать любого. Может, посчитаем считалкой?

Главарь сделал знак, и человек, стоявший справа от помоста, схватил женщину и приставил ей нож к горлу. Софи узнала Нину. Несмотря ни на что, ей она смерти не хотела. Что же ей сделать?

– Я немного волнуюсь, – она покорно встала на положенное место, – можно, я возьму вас за руку?

– Так-то лучше, – один взмах рукой, и Нину отпустили. – Будем держаться за руки, как трогательно, – и главарь взял её за руку, чувствуя, что уже победил. На самом деле, дотронувшись до её нежной кожи своей грубой шершавой рукой, он проиграл.

– Вам не кажется, что ветер стихает? Может, снова пойдет дождь? Или будет снег? – Он стоял, парализованный её магией. Софи продолжала: – Мне кажется, зима была чересчур тёплой. Дожди зимой – это так странно. Я где-то читала про глобальное потепление, может, это оно и есть. Хотя если вдуматься… – все захватчики переглянулись, ожидая реакции своего главаря, но он по-прежнему стоял и не реагировал, как статуя, а Софи пространно размышляла о погоде, возможном холодном лете и малом урожае, о том, чем им придется кормить подданных, возможных бунтах и прочем… Вторую руку она незаметно поместила в кармашек платья и сжала рукоятку ножа. Главное – не промахнуться… Ей нужен один точный удар, что дальше – она не знала.

Священник переминался с ноги на ногу, с удивлением глядя на двоих перед собой. Все растерянно переглядывались, и вот тот, что приставлял Нине нож к горлу, не выдержал. Он вскочил на помост и приблизился к главарю:

– Ал, что с тобой? Пора начинать…

В следующую секунду просвистела пуля, и он упал замертво. Софи отскочила в сторону, так и не применив нож, и главарь вновь обрел способность к движению. Следующая пуля просвистела совсем рядом с его головой, но пролетела мимо.

Началась паника, все побежали в разные стороны, главарь дернулся к Софи, но затем слетел с помоста. Он выхватил пистолет и принялся стрелять. Софи запуталась в длинном платье и упала на деревянные доски, больно ударившись плечом. Чьи-то сильные руки схватили принцессу поперек талии и стащили с помоста на промерзшую землю. Она попыталась высвободиться, брыкалась во все стороны, но, повернувшись, увидела Александра и перестала сопротивляться.

Пули свистели со всех сторон, а спаситель тащил её к реке, крепко прижимая к себе. Они добрались до статуи, находившейся совсем рядом с парапетом, и вместе спрятались за каменным постаментом.

Её спаситель начал стрелять, Софи прижалась к его плечу, прячась за спиной и переводя дыхание. Затем она решилась выглянуть из укрытия и, к своему ужасу, увидела неожиданную подмогу разбойникам, спешившим из леса.

– Спускайся по склону и двигайся вправо, там есть вход в пещеру, – быстро скомандовал Александр.

Второй раз повторять не пришлось. Она подобрала платье и быстро перелезла через парапет, оказавшись ниже уровня земли. Ногами девушка нащупала уступ. Если проявить ловкость, то вполне можно спуститься вниз: отвесный склон был рукотворным и состоял из грубых камней. Софи сделала несколько шагов вправо, держась руками за нижний край парапета, а затем пошла быстрее, уже поверив, что может спастись.

Главарь появился из ниоткуда. Он приставил пистолет к виску девушки и крикнул: «Стоп!» Стрельба смолкла, и все замерли. Теперь ещё трое бандитов держали её на мушке.

– Добегалась? Вылезай, идиотка!

– Я не могу, – голос Софи звучал жалобно, казалось, она вот-вот заплачет, – мне не на что упереться.

– Давай руку, – главарь наклонился и протянул ей руку. Софи уперлась в уступ, призывая все свои силы. Она осторожно протянула дрожащую ладошку. Большая рука обхватила маленькую, и невидимая сила пробежала по ней. Главаря вновь парализовало. Софи потянула на себя, и он перемахнул через парапет и полетел вниз, совсем как каменная статуя.

Раздались выстрелы. Софи быстро обернулась и, к своему удивлению, увидела солдат Елены. Они подоспели с другого берега и уже стреляли в разбойников через реку. Софи разглядела среди них графа Орлеанского, любовника Елены, и сердце её упало – он целился прямо в неё.

Она прыгнула вниз в тот момент, когда он нажал на курок, и пуля просвистела чуть выше её головы, задев лишь прядь волос.

## Глава 6 Печора и Великая Магия

Вода была ледяной, длинные юбки путались, не давая плыть, корсет помешал Софи сделать глубокий вдох на поверхности, и теперь она задыхалась. Руки и ноги немели от холода и беспокойно барахтались. Софи металась, боясь всплыть на поверхность, но долго находиться под водой она не могла. Сверху, прорезая толщу воды, сыпались пули; несколько из них попали в главаря, и вода тут же окрасилась в алый.

Софи увидела свет где-то сбоку, и, чуть приглядевшись, разглядела пещеру, а в ней горящий факел. Печора будто предлагала укрытие, и девушка поплыла к спасительному свету.

Софи легко выбралась в пещеру и упала на каменный пол, жадно хватая ртом холодный воздух. Надо было скорее расшнуровать корсет, чтобы снова задышать полной грудью, но снять платье без служанки она не могла. Маленькие пуговки находились сзади, и её закоченевшие пальцы никак не могли их расстегнуть. Софи вспомнила про нож, трясущимися руками достала его и, недолго думая, разрезала платье, а затем и тугой корсет. Стало намного легче, и она смогла вдохнуть, но всё же было слишком холодно.

Ее нижняя рубашка, насквозь пропитанная ледяной водой, липла к телу, как и мокрые волосы, разметавшиеся по плечам. Софи дрожала; она хотела было попробовать выплыть наружу, но сквозь толщу воды увидела неясные силуэты стреляющих солдат, а значит, бой продолжался, и ей стоило переждать здесь.

Софи поднялась, оскальзываясь на мокром полу, и сделала несколько шагов вглубь пещеры. Затем вспомнила, как они ходили с Теей, и сделала надрез на платье. Она вытащила одну нитку и, окоченевшими пальцами, которые никак не хотели слушаться, привязала её к факелу. Подобрала тяжелое от воды платье и пошла дальше, трясясь от холода.

Небольшой узкий коридорчик, а за ним следующая пещера, в которой стояло уютное кресло с высокой спинкой и полыхал камин. На сиденье лежал большой пуховый платок. Всё было так, будто ждали именно её.

Софи нерешительно взяла платок. Он был тёплым и мягким. Принцесса несколько раз окликнула того, кто приготовил ей всё это, но ответа не последовало. Она решилась завернуться в платок, а затем пододвинула кресло поближе к огню и уселась в него, вытянув руки к языкам пламени.

Софи снова посмотрела по сторонам и решилась снять туфли и чулки. Её ноги окоченели ещё на площади, где она была одета явно не по погоде. В холодной воде они просто превратились в ледышки. Девушка потёрла их руками, нижнюю рубашку она снять не решилась, поэтому потуже сомкнула платок на груди.

Она пошарила в складках теперь уже не нужного платья, с которого ручьями бежала вода, и нашла своё кольцо. Красный камень блеснул в свете камина, она поцеловала его и прошептала «спасибо», а затем надела на палец.

Тепло от камина ласкало её и убаюкивало. Принцесса сидела, выпрямившись, боясь расслабиться, ей нужно лишь переждать, а затем снова нырнуть в ледяную воду. Поленья потрескивали и пели свою колыбельную, а языки пламени играли друг с другом. Усталость оказалась сильнее, и вскоре веки принцессы закрылись, а спина откинулась на мягкую спинку кресла, дыхание стало мерным и ровным.

Проснувшись, Софи ещё долго лежала с закрытыми глазами. Ей снился кошмар, наверное, она зачиталась книгой и уснула в гостиной в кресле. Не открывая глаз, она потянулась. Надо проснуться окончательно, её ждут дела, но, открыв глаза, она подскочила, увидев перед собой каменные стены. Кошмар не был сном, кошмар был настоящим.

Девушка оглянулась по сторонам, а затем взяла свои уже сухие чулки и надела туфли. Как долго она спала? Час, два или всё же больше?

Софи прошла по коридорчику и попала в ту комнату, из которой пришла в комнату с камином. Здесь всё было так же – каменные стены с трёх сторон, а с четвёртой – река. Сквозь слой воды она видела рыб и голубое небо высоко над ними. Солдат и разбойников не было видно, и Софи глубоко вздохнула. Это было совсем не просто вновь погрузиться в ледяную воду и выплыть туда, где её чуть было не убили, но другого выхода у неё не было.

Платье и корсет остались лежать у камина, шаль она потеряла ещё на площади. Софи оглядела себя. Выйдя из воды в таком виде, она будет смотреться не слишком прилично, но платье разрезано, и его уже не надеть. Девушка завязала платок крестом на груди, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу. Она набрала в лёгкие побольше воздуха и шагнула в ледяную воду.

Принцесса уперлась в твёрдую стену – там, где совсем недавно была вода и рыбы, теперь находилась сплошная каменная стена. Софи ощупала её рукой. Что же это? Девушка сделала шаг назад и снова увидела рыб, лениво перемещавшихся в холодной воде. Протянула руку и ощутила камень там, где её глаза всего несколько секунд назад видели воду. Что же делать? Софи попробовала ещё раз, но стоило ей прикоснуться к толще воды, как она превращалась в стену.

Голова уже кружилась от голода, и девушка опустилась на холодный каменный пол. Надо было признать поражение. Здесь ей не выбраться. Куда теперь? Выход из этой пещеры был только один, и Софи вернулась в комнату с камином и уселась в кресло. Если через воду не выбраться, значит, надо идти в другую сторону и искать другой выход.

Но что, если Печора решила оставить её у себя? Почему? Ответ тут же возник в её голове: она была не настоящей принцессой. Но зачем тогда пещера открылась для неё? Зачем спасать её, а затем оставлять в заточении?

Софи отогнала от себя тревожные мысли. Ей нужно рассуждать здраво, а не трястись от страха. Она не ела с прошлого вечера, а учитывая светлую синеву над толщей воды, скорее всего, проспала ещё один день. Если Софи не найдёт выход в ближайшее время, то умрет от обезвоживания. Голова кружилась уже сейчас, а желудок предательски урчал.

Девушка нащупала нитку на платье и привязала её за ножку кресла. По нитке она всегда сможет вернуться. Но зачем ей сюда возвращаться, выхода же тут не было? В конце концов, Софи всё же проделала эту манипуляцию с ниткой и пошла, распуская подол когда-то красивого платья.

Направо, налево, прямо, направо, налево, прямо – все коридоры казались Софи одинаковыми: каменные стены и потолки, факелы, всё сливалось в одно. Она постоянно останавливалась и связывала концы нитки. Руки начали трястись, и наконец, это занятие ей надоело, и она оставила тяжёлое платье лежать на полу.

Туфли болезненно растерли ноги, и Софи решила оставить их, но, сделав пару шагов, поняла, каким ледяным был пол. Девушка снова надела туфли, смяв задники, сделала пару шагов, прислонилась к стене и заплакала. Состояние отчаяния охватило её. Всё, она больше никуда не пойдёт, умрёт прямо здесь.

Она сползла по стене на пол, намереваясь остаться здесь навсегда, но его холод придал ей сил, и она снова поднялась. Если не найдёт выхода, то, может, найдёт комнату с камином. Умирать и жалеть себя в удобном кресле будет намного приятнее.

Коридоры, бесчисленные коридоры. Она никак не могла понять, проходила ли здесь раньше или коридор был совсем новым. Мысли путались. Куда идти на следующей развилке: направо или налево? Проходила она здесь или нет?

Девушка устало прислонилась к стене и погладила камень рукой, прикрыв глаза. Куда же дальше? Может, и идти не стоит? Сил у неё больше не было. Голова кружилась от голода, а тело окоченело от холода…

Софи почудился запах запечённой говядины: он манил её за собой. Как же вкусно пахнет! Она бы сейчас всё отдала за кусочек запечённого мяса. Наверное, она совсем сходит с ума, но запах был таким реальным. Девушка вдохнула его ещё раз и открыла глаза, ожидая, что галлюцинация исчезнет. Запах был по-прежнему здесь. Она сделала пару нерешительных шагов, а затем побежала по коридору.

Умопомрачительный запах запечённого мяса становился всё сильнее и привёл её в комнату, где стоял стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе лежали яства: запечённая говядина, которая так манила Софи своим ароматом, свежий хлеб, аккуратно нарезанный сыр, соус и печёный картофель, все возможные фрукты и графин с водой.

Софи это казалось не реальным; она, вероятно, совсем выбилась из сил и уснула. Но раз это сон, почему бы не покушать хотя бы здесь? Девушка отодвинула тяжелый стул с богатой обивкой из лазурного бархата и резной спинкой и села за стол. Перед ней на тарелке лежала чистая салфетка, и она расстелила её на коленях. Руки тряслись, но она все же взяла вилку и нож и положила пару кусочков говядины.

Ей до безумия хотелось накинуться на еду, но она же принцесса и должна вести себя соответственно. Да и накрытая скатерть, серебряные столовые приборы, салфетки явно говорили о том, что здесь ждут воспитанную барышню. К тому же это сон, а во сне вообще торопиться не следует, нужно насладиться вкусом.

Кусочки мяса были прожарены идеально, и соус правильно оттенял вкус мяса. Софи отломила кусочек хлеба и отправила его в рот; он был ещё тёплым после выпечки и с хрустящей корочкой. Девушка повернула голову и увидела камин справа от себя, в котором уютно потрескивал огонь.

Насытившись, её снова стало клонить в сон. «Сон во сне?» – задалась вопросом она. Не может же этого быть. Может, она не спит, и это магия Печоры? Сытая Софи соображала намного лучше, и мысли были не столь ужасны. Фрукты были вкусными и свежими, такими, будто их только сорвали с ветки, а сейчас был конец зимы, а значит, это было точно невозможно. Может быть, невозможно для неё, но есть же Великая Магия Миэлнии, и для неё всё возможно.

Печора была частью этой магии. Она спасала нуждающихся в ней и убивала тех, кто хотел её захватить или использовать в корыстных целях. Возможно, этот стол, камин (Софи всё никак не могла вспомнить, был ли он здесь, когда она только вошла), эти кушанья – всё это просто магия. Но сытость была реальной, и она тёплой волной разлеталась по уставшему телу. Если бы магией можно было создавать еду из ничего, то в стране бы сейчас не было голода. Или, может, это невозможно на земле, а в Печоре возможно? За раздумьями, согреваемая жаром камина, девушка снова задремала.

В этот раз сон был не долгим. Огонь в камине погас, и Софи стало холодно. Во сне она приняла скатерть за одеяло и потянула её на себя. Тарелка с оглушительным звуком упала на пол и разбилась. Эхо прокатилось по комнате, и девушка резко проснулась. Она поморгала, вспоминая, где она и как здесь оказалась. Потом встала и посмотрела на камин. Ничего, кроме кучки золы, в нём не было. Может, ей стоит полезть вверх через дымоход? Ведь дым должен выходить на поверхность, а значит, она найдёт выход.

Она заглянула внутрь. Дымоход был закрыт решёткой, так что дым выходил, но она пролезть не могла. К тому же, если он был волшебным, дыму вовсе необязательно выходить на поверхность. Она зря испачкала руки о решётку и теперь безуспешно пыталась оттереть с них сажу салфеткой.

Софи оглядела стол. Практически всё она съела. В кувшине оставалась вода, и она налила себе бокал, выпив пару глотков. Кувшин стоит взять с собой, и яблоки тоже. Их осталось всего три, и девушка сложила фрукты в салфетку, допила воду из стакана и взяла кувшин.