Руслан Изумрудов
Пентименто

Страх.

Когда исчезли все воспоминания о прошлом, мыслительный процесс только начинает восстанавливаться, а из памяти пропали абсолютно все слова, первое, что происходит при таком пробуждении – сжимающее ум и тело состояние, успевшее незаметно поглотить целиком, но ещё не поддающееся ни обозначению, ни описанию.

Это страх. Страх из-за отсутствия осознания, невозможности понять и объяснить происходящее самому себе и, в конце концов, из-за того, что само слово «страх» покинуло память. И хотя ещё невозможно ни описать это состояние, ни хотя бы дать ему название, оно уже охватило. А от этого градус общей напряженности увеличивается и становится ещё страшнее. Словно резко утратилась возможность дышать, но при этом осознать происходящее не представляется возможным, как нет и возможности произнести «удушье», «не могу» и «дышать», но не из-за отсутствия воздуха, а из-за того, что внутри головы, где когда-то были мысли и слова, царит пустота.

Сейчас, когда я вспомнил, как называется это чувство, парализовавшее меня целиком, заставившее сердце биться чаще и слегка подрагивать всем телом, словно при переохлаждении, сознание несколько успокоилось. Однако, радоваться пока рано.

Сколько времени прошло с тех пор, как я пришёл в себя, когда моя память представляла собой белоснежный, без единого пятнышка, чистый лист, до момента, когда начали вырисовываться какие-то очертания действительности, ответить сложно. Как и угадать, хотя бы примерно. Всё равно будет мимо. Ход времени потерян, неощутим, как и само время.

Тем не менее, начало положено и страх начал понемногу отступать.

В голове словно завёлся какой-то двигатель, пробыв до этого долгое время в бездействии, и, медленно тарахтя, заработала машина оценки и анализа действительности.

Первыми появились мысли. Ещё беспорядочные, скачущие, набегающие друг на друга, путающиеся, где каждая новая мысль закрывает собой завершение предыдущей, но всё же – мысли. За ними, из пустоты, притянулись слова, которые и позволили мыслям быть тем, чем они являются, отображая и озвучивая их внутри моей головы.

Слова. Наборы букв, объединяющиеся с другими такими же наборами, формируя тем самым мысли и… речь.

Речь нужна для общения. Возможность выразить мысли, возникающие в голове словами.

– Выразить мысли, возникающие в голове. – произнес я вслух тихим хриплым голосом.

В горле стоял ком и пришлось прокашляться, чтобы первоначальный свист, раздавшийся при попытке сказать что-нибудь, перешел в какое-то подобие голоса. Неизвестно, когда я последний раз использовал свой речевой аппарат, тем не менее, нужно приводить его в чувство.

Произнесенные вслух слова, нарушили, успевшую стать привычной, беззвучную тишину и, тем самым, вернули ощущение страха, однако, в этот раз смешанного с чувством радостной грусти. Я услышал свой голос. Голос, который тоже забыл.

– Голос, который тоже забыл. – повторил я тихим неслышным шепотом, хотя не ставил цель шептать.

– Я здесь один. – произнес я уже уверенным голосом, однако после того как эти слова были сказаны и прошло какое-то мгновение, чтобы осознать их смысл, в горле вновь возникло напряжение.

В череде хаотично носящихся мыслей, мелькали и вполне очевидные, которые обозначали, что я, собственно, человек и что есть другие люди. Однако здесь я один. Вот только, где это «здесь»?

***

До этого момента машина внутри моей головы успешно развешивала ярлыки с наименованиями, помогая выстраивать таким образом мыслительный процесс, но теперь, при попытке понять, где я нахожусь, двигатель этой машины заглох.

Название вертелось на языке, а мозг уже впрыснул чувство тревоги, которое медленно стало растекаться по телу, обдавая каждую клетку наэлектризованным холодом, хотя осознание ещё не пришло, как не появилось и слово.

Я нахожусь в какой-то комнате, представляющей собой белый квадрат. Слева, справа, сверху, снизу, позади, спереди – всё белое, за исключением, разве что, небольшого тёмного прямоугольника, смотрящего на меня. Всмотревшись на него в ответ, стало понятно, что это окошко. Окошко в двери, которую я не сразу заметил, настолько она слилась с противоположной стеной. Лишь едва заметные линии, которые легко упустить, если не задерживать взгляд, выделяли дверь из стены, напротив которой, уже неизвестно сколько времени, сижу я.

Неизвестно и сколько уже времени я осматриваю это помещение.

Когда я только пришёл в сознание, а ярлык со словом «амнезия» или, хотя бы, «потеря памяти» ещё не созрел, я беспомощно озирался по сторонам, подобно ребёнку, изучающему окружающий его мир, задаваясь множеством вопросов и не находя никаких объяснений. По мере того, как налаживались способности к мышлению и какому-то анализу, постепенно вернулось и внимание, которое пока что тоже прихрамывало.

Сейчас я замечаю, что белый квадрат, в котором я нахожусь, сам состоит из белых квадратов, только меньших. Решив, что таким образом я окажу помощь восстанавливающемуся мозгу восстанавливаться быстрее, я решил поупражняться и посчитать количество мелких квадратов. «Заодно, – подумал я, – проверю себя на знание чисел и сколько из них вернулось в памяти». Начав подсчёты с потолка, я несколько раз сбился со счета, потому что квадраты сливались, я забывал на каком остановился и каждый раз приходилось начинать заново, на потолке я и остановился, так как затея показалась мне скучной и ненужной.

Удовлетворившись тем, что большая часть чисел звонко и точно отскакивала от сознания и перелетала в шёпот, которым я помогал себе при подсчётах, я немного порадовался, отбросив возникшую тут же мысль, что возможно я располагаю числа в неверном порядке, как одновременно произошли две вещи: Первая – на каком-то участке мыслительного центра повис ярлык «палата для душевнобольных», вторая – пришло осознание.

***

«Психиатрическая больница», «сумасшедший дом», «психушка» и прочие слова, которые когда-то были мне знакомы, но лишь понаслышке, продолжали выстреливать из моей памяти, вгоняя меня в мрачное настроение.

Прийти в себя в психушке – начало, конечно, не очень оптимистичное. Но тут же возник вопрос, породивший ряд других, каждый из которых был пропитан сомнением. Как я сюда попал? Теперь, конечно, стало ясно, что я потерял память, вероятно долго восстанавливался и долго приходил в себя, но насколько моё текущее состояние позволяет мне мыслить и делать какие-то выводы, я делаю следующий: я не болен.

Что было до момента «пробуждения», обстоятельства, по которым я оказался здесь и, собственно, кто я такой, всё это ещё не отображается в памяти, да и поговорить пока удалось лишь с самим собой, но лишь потому, что других людей здесь нет. Мне кажется, душевнобольной не способен задаться вопросом, псих он или не псих, как не может и подвергнуть сомнению или согласиться с таким заключением. А я уже способен и размышлять, и делать выводы и, по-моему, очень даже здраво.

Надо напрячься и вспомнить, кто я. Но, видимо, машина памяти ещё работает не на всю мощность и недостаточно разогрета. Пока есть только генератор мыслей, довольно хорошо функционирующий, рычаги выводов и анализа, фонари концентрации и внимания, но самое главное устройство ещё не собралось до конца. Нет ни единого намёка на моё прошлое до этой комнаты. Но я почему-то уверен, что я не нахожусь тут с самого рождения или большую часть жизни, хоть даже не помню, сколько мне лет.

Наверное, не стоит торопиться. Со временем всё, сразу или постепенно, восстановится. В конце концов, уже присутствует заметный прогресс: от непонимающего, ровным счётом ничего, трясущегося в ужасе, я стал способен мыслить, составлять некоторые умозаключения и что-то понимать.

Одну догадку, всё же, нужно проверить. Мне вспомнилось, что в некоторых случаях, потеря памяти связана с травмой головы. За неимением зеркала и других источников отражения, я принялся осторожно ощупывать свою голову руками. Пройдя несколько раз по всей поверхности головы и не обнаружив никаких признаков травм: не было ни шрамов, ни царапин, ни вмятин, по крайней мере, ничего такого, что можно было бы найти наощупь, – я сделал вывод, что амнезия вследствие повреждения головы, не мой случай. Это и радует и, в то же время, нет. Одним ответом было бы больше.

Пока я тщетно пытался рыться в потёмках своей памяти без какого- либо внутреннего освещения и развлекался ощупыванием собственной головы, я успел абстрагироваться от того факта, что я в палате психбольницы. Но теперь, когда заняться было больше нечем, осознание вновь набросилось на меня, породив во мне тревогу и… возмущение.

Внутри всё протестовало и отказывалось принимать факт, что все так, как и должно быть и все на своих местах. Версии были самые разные и все выступали в качестве защиты. Во-первых, всё это могло быть чьим-то дурацким розыгрышем, начиная от потери памяти и заканчивая помещением в психушку. Во-вторых, это может быть и не психушка вовсе, а какая-то декорация. Возможно, кто-то что-то мне подмешал или я чем-то надышался, потерял сознание и пришел в себя в этих белоснежных, как и мой внутричерепной архив, стенах. Вполне неплохой сюжет для шоу.

Поднявшись с пола, я подошёл к окошку в двери и посмотрел в него. Ничего кроме темноты по ту сторону не видно. Прислонившись ухом к замочной скважине, я стал прислушиваться к тому, что происходит за дверью, но никаких звуков слышно не было. Тогда я принялся ходить по палате и толкать стены, представляя, как они упадут и передо мной откроется павильон, в котором я увижу съемочную группу. Взгляд стал всматриваться в каждый уголок в поисках камеры и, в какой-то момент этих поисков, я поймал себя на мысли, что веду себя как раз как псих и если кто-то действительно наблюдает за мной, то своими действиями я только это подтверждаю.

Надо успокоиться и вести себя нормально. Заметив лежащий в одном из углов некогда белый матрас, по которому столько раз пробегал мой взгляд, но который я по-настоящему увидел только сейчас, я подошёл к нему, прилёг и принялся размышлять, бесцельно смотря в потолок из квадратов. Интересно получается, сколького не видишь, если не заостряешь на этом внимание.

Возвращаясь к возможным версиям, третьей причиной, может быть простая ошибка. Если так разобраться, разве потеря памяти является причиной для помещения в дом для душевнобольных? Вряд ли. Вероятно, на первых порах я вёл себя неадекватно: может быть, испуганно смотрел по сторонам, мычал что-то несвязное, а кто-то увидел такую картину и решил: всё понятно. Парень не в себе. Надо бы его переместить туда, где ему самое место. И вот я здесь.

Четвёртая причина стала комбинацией первой и второй, только без элементов шоу, с настоящей палатой в настоящей психбольнице. Кто-то меня отравил, нашли меня уже без сознания и привезли сюда.

Но всё это лишь догадки, которые пока ни подтвердить, ни опровергнуть не представляется возможным.

Пожалуй, на сегодня хватит размышлений и выстраивания догадок. Надо дать передышку тому двигателю, который уже неизвестно сколько работает на полной мощности, после того как резко включился. Как и мне самому.

Едва закрыв глаза и почувствовав, как меня забирает сон, несмотря на обстановку, мозг, на последнем обороте двигателя выбросил последнюю на сегодня частичку информации, размер которой был колоссальным: Рой! Моё имя Рой! После этого уже наступил сон.

***

Даже когда кажется, что дела хуже некуда и беспросветный мрак поглотил целиком, находятся какие-то крохотные, незначительных размеров, моменты, которые хоть и едва заметно, но всё же освещающие, кажущуюся абсолютной, тьму.

Собственное имя, вспомнившееся на последних секундах до погружения в сон, как и всё остальное, не исчезло после пробуждения. Мозг был слишком утомлён, проделав так много работы с непривычки, поэтому сил, чтобы подскочить и плясать от радости у меня не нашлось. Да и сон оказался сильнее. Особо радоваться сейчас тоже не стоит, ведь всё может опять стереться, отбросив меня в самое начало, заставляя по новой проходить через страх, не понимая, что это страх, но всё же есть повод для скромной улыбки.

Кажется, осталось совсем чуть-чуть и передо мной возникнет полноценная картина, большая часть которой ещё скрыта от меня не разгоняемым туманом. Нужно лишь подождать. Но сколько?

Жажда получить все ответы сиюминутно стала вытеснять смиренное терпение, к которому я только приготовился. Но как я ни старался, вспомнить, что было до этой палаты и какие обстоятельства привели меня сюда, не удавалось. Прошлое отказывалось принимать форму и давать хоть какие-то подсказки.

Обведя глазами в очередной раз помещение, меня охватила скука и я попробовал снова уснуть, но сон не приходил. Тогда я поднялся и принялся ходить по палате, попутно выискивая в себе признаки какого-то помешательства и, не находя таковых, испытывал удовлетворение, смешанное с недовольством.

– Эй! – обратился я в пространство за дверью, подойдя к ней. – Кто-нибудь есть? Я в полном порядке, слышите? Я не псих! Выпустите меня!

В какой-то момент меня укололо сомнение. Я задумался, сколько психов отрицают свою ненормальность и пытаются убедить всех и, главное, себя в своей адекватности.

Приложив ухо к двери, я вновь стал прислушиваться к пространству по ту сторону палаты, пытаясь уловить звуки шагов, разговоров, хотя бы какие-то звуки. Но как я ни вслушивался, ничего, кроме звенящей в ушах тишины, до меня не донеслось. Возможно, здесь хорошая звукоизоляция и я не услышал бы даже взрывов, а может там действительно никого нет и ничего не происходит. Я стал пытаться открыть дверь, цепляясь пальцами за выемки, так как ручки на ней не было, но ничего не вышло. Тогда я снова принялся наматывать круги по палате, пока не поймал себя на мысли, что так делают психи.

Вся эта обстановка начала действовать мне на нервы. Я даже не знаю, который час. Может быть сейчас ночь, и все спят, а утром кто-то зайдёт взглянуть на меня и мне удастся убедить их в своей адекватности. А если сейчас день? А если кто-то приходил, пока я спал? Нужно избавиться от мыслей и ни о чём не думать, так я только подбрасываю дров в нарастающий пожар своей злобы. Но мысль, что не надо думать – это уже мысль, которая заставляет думать.

Ещё немного и я действительно сойду с ума. Есть что-то давящее в этих стенах. Сколько времени я уже здесь, если не считать момента, когда я пришёл в себя? День? Неделя? Больше?

Вопросы множились, но ответов больше не становилось.

Может в этом и заключается чья-то цель? Свести меня с ума? Но если так, то почему? Зачем?

Вопросы. Одни вопросы.

***

Я не заметил, как заснул и сейчас не уверен, что проснулся. Закрываю глаза и открываю их уже несколько раз, каждый новый раз держа глаза закрытыми дольше предыдущего. Но всё остаётся по-прежнему: плотно закрытая до этого дверь, сейчас чуть приоткрыта и рядом с ней расположились заботливо сложенные стопкой вещи.

Казалось бы, инстинктивно стоило бы подскочить с места и броситься прочь, даже не переодеваясь, но я жду какой-то подвох. Просто смотрю в оцепенении на эти изменения, не веря своим глазам и, словно ловлю от них встречный выжидающий взгляд, в котором читается вопрос: что будешь делать?

Поднявшись на ноги, я неспеша подошёл к приоткрытой двери и заглянул в образовавшуюся щель. За дверью было темно и слегка веяло затхлостью. Прислушавшись, стало слышно едва различимое жужжание лампы, работающей где-то вдалеке.

Я бросил взгляд на стопку одежды и на самом её верху заметил белый прямоугольник с каким-то текстом на нём. Я не стал брать его в руки, боясь изменить что-либо, поэтому прочитал написанное присев на корточки. На визитке было написано следующее:

Ты в тупике?

Нужны ответы?

Найди Чарльза Эмбера.

Указанное имя показалось знакомым, но может только показалось. Запрос к памяти, как и следовало ожидать, отправился и затерялся без ответа.

Итак, что делать?

Остаться здесь, смирившись с ложным диагнозом, который мне кто-то ошибочно поставил или ухватиться за эту ненадёжную соломинку, которая, если верить написанному, может дать мне ответы?

Приоткрыв дверь чуть больше, я, выдохнув с облегчением, что она не издала ни единого звука, выглянул за пределы своей палаты. В едва различимом пространстве выделялись очертания колонн, ограждающих какой-то зал с несколькими столами. Судя по всему, столовая. По бокам от моей тянулись ещё несколько других палат. Вот и всё, что удалось разглядеть в этой кромешной тьме.

Я зашёл обратно и принялся бродить по палате, собираясь с мыслями и ожидая появления кого- или чего-либо. Но никаких изменений не произошло и это подтолкнуло меня к принятию решения.

Подойдя к стопке вещей, я принялся перебирать её, изучая из чего она состоит: в самом верху лежала чёрная толстовка с капюшоном, под ней была полностью чёрная футболка, дальше шли синие джинсы и, в самом низу этой пирамиды стояла пара серых кроссовок, в каждом из которых торчало по белому носку.

Наспех переодевшись и убрав визитку в карман джинсов, я в последний раз оглядел место своего заточения, в котором провёл неизвестно сколько времени и вышел прочь. Едва перешагнув порог палаты, по телу пробежало паническое электричество. Как отсюда выбраться и куда идти, мне неизвестно. Достав визитку, повернувшись к источнику света, я повертел её в руках, ожидая найти какие-то указательные знаки или хотя бы намёки на них от моего тайного союзника, но он, судя по всему, решил, что тут я уже справлюсь сам. Следовало догадаться, учитывая лаконичность визитки. Что ж, приглашение в игру принято, значит, будем играть.

Преодолев практически наощупь столовую, я пошёл на зов жужжащей лампы. Пока все её собратья мирно отдыхали от освещения пространства, она одна отказывалась гаснуть и, издавая гудение, сменяющееся изредка лёгким потрескиванием, слабо освещала интерьер лечебницы бледно-серым светом. Благодаря её тусклому мерцающему сверканию, повернув голову влево, я заметил неподалёку дверь, к которой и направился. Моим телом управляло уже какое-то новое чувство, которому я слепо доверился.

Приоткрыв эту дверь, через открывшийся передо мной холл, едва видимый в ночном сумраке, впереди, в нескольких метрах, виднелась следующая дверь, в прозрачном стекле которой были заметны освещаемая лунным светом, уходящая вдаль тропинка, ведущая к воротам, имеющим грозный вид и слегка пошатывающиеся скрюченные ветви деревьев по бокам крыльца, которые словно подзывали к себе.

***

Едва оказавшись на свободе, я сбежал по ступеням и устремился, куда глаза глядят, не обращая ни на что внимания. Теперь, когда перестало хватать воздуха для дальнейшего бега, я нехотя остановился, согнулся и, пока мои лёгкие жадно глотали воздух, стал осматриваться по сторонам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.