Евгения Ник
Измена. Сбежать от любви

Глава 1

Яна

– Яна, к врачу и сразу домой, – безапелляционным тоном задвигает Алексей – я жду от тебя на этот раз хороших новостей.

– Лёша, ты же должен понимать, что это небыстрый процесс, – пытаюсь донести до мужа, что не стоит сразу ждать какого-то результата. – Это наш третий врач, и всё начнётся с самого начала: консультация, обследование…

– Да мне давно надоели твои отговорки, Яночка, – накаляется супруг. – Пора уже радикально исправлять твою несостоятельность, как женщины! – чеканит последние слова и скидывает звонок.

После этого разговора мои щёки вспыхивают, как спички. Его слова “…несостоятельность, как женщины!” – бьют наотмашь. Ох, Лёшенька, если б ты только знал всю правду. И от этого осознания кончики пальцев моментально становятся ледяными, что приходится растирать их, сжимая в кулаках. Прикрываю глаза, выравниваю дыхание, пытаюсь выбросить из головы эту саднящую фразу, но никак не выходит, и в какой-то момент я не замечаю, что сказала вслух:

– Ненавижу тебя…

– Простите, что? – не оборачиваясь на меня, спрашивает Глеб.

Приоткрываю рот в попытке ответа, но в итоге смыкаю губы и просто оставляю вопрос моего водителя в игноре.

После посещения медицинского центра настроение портится и стремится к нулю с геометрической прогрессией, ведь я – “несостоявшаяся, как женщина” и сегодня не смогу обрадовать Алексея.

Сидя на заднем сидении автомобиля, сверлю стеклянным взглядом затылок водителя, но мои мысли в этот момент блуждают где-то в глубине. Я думаю о том, как я докатилась до такой жизни в свои двадцать два года. Куда подевались все мои мечты и планы о будущем? Ответа, как и ожидалось, нет. В какой-то момент улавливаю ощущение, будто за мной наблюдают, перевожу взор в зеркало заднего вида и вижу, как на меня смотрит водитель. Моментально становится неловко, и я отворачиваюсь к окну.

– Яна Викторовна, всё хорошо? – доносится тихий, с приятной и обволакивающей хрипотцой, и при этом совершенно холодный голос. – Ещё минут пятнадцать, и будем дома.

– Да, спасибо, – также тихо отвечаю Глебу, лишь на мгновение снова встретившись с ним взглядом. – Включите, пожалуйста, музыку, что-нибудь без слов.

Снова отворачиваюсь к окну и всем своим видом показываю, что вести беседы у меня нет ни малейшего желания. Правда, едва ли нашего водителя можно назвать особо разговорчивым. За все полгода, что он работает в нашей семье, мы перекидывались лишь дежурными фразами. Водитель. Мой. А ведь несколько лет назад я и мысли не могла допустить, что у меня будет личный водитель.

В восемнадцать лет я оставила родительский дом в маленьком провинциальном городке и поехала “покорять” мегаполис. Без труда поступила в ВУЗ на экономический факультет. Заселилась в общежитие и нашла вечернюю подработку в баре. Работа официантом, конечно, не предел мечтаний, но зарплата, с учётом чаевых покрывала все неудобства и порой хамское отношение посетителей. Там я и встретила своего будущего супруга.

Алексей пришёл в компании двух друзей, а я в тот вечер обслуживала их столик. Весь вечер он не сводил с меня глаз, буквально пожирал и раздевал меня взглядом. И я совру, если скажу, что мне это не льстило. От Алексея шла аура силы, уверенности и сексуальности. Внешне он был среднего роста и крепкого телосложения, имел темно-смолистого оттенка волосы, лоб с несколькими поперечными морщинками и карие глаза. Женщинам такие мужчины нравятся, и я не была исключением. После смены он встретил меня у бара и предложил проводить до общежития…

Всё начиналось как в сказке: он старше меня на семнадцать лет, интересный, состоятельный и влюблённый с первого взгляда мужчина. Разве можно мечтать о чём-то большем? Конечно же, та восемнадцатилетка моментально влюбилась по уши. Уже через месяц Алексей сделал мне предложение, и я, недолго думая, дала своё согласие. Ещё через четыре месяца мы сыграли пышную свадьбу, которую праздновали в одном из ресторанов мужа. Я и доброй половины гостей не знала, но разве это имеет значение, когда счастье накрывает с головой? Поздравления и комплименты в мою сторону лились рекой. Я была настоящей принцессой: светлые волосы заплетены в толстую косу, прошитую золотой нитью с жемчугом, почти невесомая фата и нюдовый макияж, белоснежное, кружевное и облегающее свадебное платье в пол. Всё это подчёркивало мою природную, нежную красоту. Наверно, каждый гость в тот день сказал Алексею, как ему повезло урвать такую красивую женщину. Я смущалась и без остановки благодарила за комплименты, а новоиспечённый супруг с гордостью соглашался и принимал их.

Но волшебство длилось ровно до свадьбы. Хотя и первый год в статусе супруги, можно сказать, был безоблачным, а некоторые моменты я списывала со счетов. Всё-таки Алексей старше меня на семнадцать лет и имеет больше жизненного опыта. Я не сразу распознала, когда забота сменилась на тотальный контроль, ласковые слова и комплименты, на ежедневные оскорбления и совершенно безосновательную ревность. Проверка моего телефона, мессенджеров и даже личный водитель-охранник, чтобы после института я была доставлена сразу же домой. Никаких встреч с друзьями, которых теперь практически не осталось. Дом, институт, дом. Ко всему прочему, в бизнесе мужа не всегда всё шло гладко: проверки, конкуренты, необходимость постоянно держать качество на высоте. Как следствие, появилась алкогольная зависимость. А в один из дней я забыла в аудитории тетрадь, и уже на улице меня догнал одногруппник Витя. Рыжий и добродушный парень, всегда с ослепительно-солнечной улыбкой на лице.

– Янчик! Постой, Яна, ты забыла, – прокричал в спину одногруппник, догоняя меня. Остановился, положил руку мне на плечо, а второй протянул тетрадь. – Кое-как тебя догнал, бегунья! Держи. – Витя засиял своей улыбкой во все тридцать два зуба.

Я дёрнулась, как от удара молнии, и тут же обернулась. Водитель, оперевшись на авто, пристально смотрел на нас, разговаривая по телефону. И я уже знала с кем. Чёртов Глеб! Схватила тетрадь из рук Вити, молча кивнув в знак благодарности, и двинулась к машине. Глеб уже не разговаривал по телефону, а вот мой зазвонил.

– Лёша, я уже… – не успела договорить, как меня жёстко перекрикнул супруг.

– Ты, мать твою, больше не учишься в своём блядском институте! Всё поняла Яна? Завтра же заберёшь документы и будешь заниматься домом, как нормальная жена! – И тут же скинул звонок.

Я медленно отвела от уха телефон и прожгла Глеба своими голубыми глазами, полными слёз и ненависти. Села в машину и поехала домой на очередную “казнь”.

Сейчас мне двадцать два года. Я жена известного владельца сети ресторанов “BELOV”. И я абсолютно несчастлива в своём браке.

Снова смотрю на водителя, собираюсь с силами, но всё равно подрагивающим голосом говорю:

– Глеб, ты должен мне помочь.

Глава 2

Яна

– Вам плохо? – лицо Глеба не выражает каких-либо эмоций.

Стискиваю зубы и осознаю, о чём только что хотела попросить водителя. Кажется, я совсем поехала головой. Он будет последним человеком после моего мужа, кому я смогу довериться. Ждать от такого человека помощи – дохлый номер.

– Всё в порядке, едем дальше, – говорю уже спокойным тоном.

И всё равно, чем ближе к дому, тем больше нарастает нехорошее предчувствие. Становится душно, а сердце заходится в панике. Не в силах больше справляться с тревожностью, прошу остановить автомобиль, чтобы выйти на улицу. Глеб чуть сводит густые брови, но, не говоря ни слова, плавно съезжает с дороги на обочину. И только оказавшись на воздухе, мне становится легче. Ветер треплет мои пшеничные волосы, и я умиротворённо прикрываю глаза. Вдох, задержка, выдох. Рука замирает в районе солнечного сплетения.

Да, в последнее время я каждый раз боюсь возвращаться домой и встретить там своего мужа: пьяного, злого или… В этом месте, даже мысленно, до дурноты больно вспоминать, что было три дня назад. Меня начинает знобить и откровенно трясти, но я так и стою, не решаясь сесть в авто. Взгляд устремлён вдаль: наблюдаю за тем, как покачиваются деревья от легко ветра, пролетают птицы, медленно плывут облака. Затем оборачиваюсь, смотрю решительным взглядом на водителя и говорю:

– Глеб… – делаю паузу, прикусив до боли язык, снова останавливаю себя от возможной ошибки и продолжаю совсем не то, что хотела. – Пора возвращаться домой, – плетусь обратно в машину.

***

Ворота гаража открываются, и я вижу чёрный Рендж Ровер. Значит, муж уже дома. Внизу горла встал болезненный комок, а тело будто сковало спазмом. Водитель выходит из автомобиля и направляется к моей двери, чтобы помочь выйти. Когда он открывает дверь, я так и сижу истуканом, уставившись в одну точку.

– Яна Викторовна, мы дома, – говорит бездушный робот-Глеб.

– Серьёзно? А я думала, мы в цирк приехали, – слишком эмоционально отвечаю я. Перевожу взгляд, смотрю в совершенно пустые глаза водителя, вздыхаю и добавляю чуть спокойнее. – Это был, если что, сарказм Г-ле-б-чи-к.

Смотрим друг на друга, и мне вдруг хочется рассмеяться. Истерично на разрыв, хохотать до хрипоты от всей бредовости ситуации и той реалии, в которую я себя загнала. Бедный Глеб, он-то не виноват ни в чём, а я взъелась на него.

Выхожу из гаража во двор и медленно иду по дорожке к дому, которую освещают фонарики. Когда-то я любила и этот двор с большой зелёной лужайкой, и этот просторный дом с высоченными потолками. Обожала сидеть в шезлонге с чашечкой горячего чая и просто наслаждаться жизнью. Но это было недолго и будто в другой жизни. Сейчас же, всё здесь ассоциируется с тюрьмой и безвыходностью. Водитель плетётся за мной, а как иначе, надо же передать ”сокровище” из рук в руки.

В гостиной нас встречает Алексей Романович Белов – мой муж. В руке держит уже привычный рокс* с виски. А по красноватому лицу понятно, что выпил он уже достаточно. Комок в горле ещё сильнее сдавливает, и, кажется, я вот-вот начну задыхаться. Бросаю быстрый взгляд на столик, прежде чем снова посмотреть на мужа. Так и есть, бутылка практически пустая. Хочется развернуться и немедленно сбежать, но вместо этого натягиваю улыбку и приветствую:

– Милый, привет. Я думала, ты ещё на работе, – обнимаю супруга и делаю вид, что целую его, практически невесомо мазнув губами по щеке. От такой близости во мне зарождается ураган и откровенно штормит от непринятия этого мужчины. А когда Алексей обнимает меня в ответ, внутри я просто взрываюсь от немого крика и желания схватить недопитую им бутылку, чтобы разбить её о голову НЕлюбимого мужа. Кое-как сдерживаю этот порыв и просто жду, когда он отпустит меня.

– Кхм… – наконец-то Глеб подал признаки жизни. – Алексей Романович, хорошего вечера, если на сегодня нет планов, то я ухожу.

– Покурим и можешь быть свободен, – муж отстраняется от меня и выходит с водителем во двор, чтобы послушать очередной подробный доклад обо мне.

Плевать! У меня есть около тридцати минут свободы. Быстрым шагом поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Распахиваю дверь в спальню. Здесь всё до отвращения напоминает мне о том, что было несколько дней назад. Смотрю на стены, кровать с деревянными столбиками у изголовья, две тумбочки по бокам от кровати, всё в светлых тонах, но мне кажется, что комната пропитана грязью, запахом мужской похоти, унижением и болью. Невольно ёжусь, потирая запястья, на которых до сих пор видны синяки. Отмираю и быстро направляюсь в ванную комнату. После душа несусь к кровати в надежде лечь спать, избежать общения с Алексеем. Наивно. Не успеваю дойти до постели, как дверь в комнату резко открывается и входит муж.

– Что сказал врач? – грубо спрашивает он. – Проблема в тебе? Предложил лечение или что там требуется? – будто с пренебрежением выплёвывает последние слова.

– Гинеколог провела осмотр, назначила УЗИ и кое-какие анализы. Всё это необходимо для уточнения диагноза, – устало вздыхаю, поднимаю глаза на мужа и продолжаю. – И дальнейшей тактики лечения для планирования беременности.

– То есть опять ничего не известно? – муж накаляется, играет желваками и сжимает до белых костяшек кулаки. – Яна, а может, всё проще? Может, просто надо трахаться чаще, м? – склоняет голову набок и смотрит абсолютно звериным взглядом.

– Лёша…

– Лучше заткни сейчас свой рот чем-то полезным!

Меня будто снежной лавиной накрывает. Грудь сдавливает до такой степени, что кажется, если тронуть, я рассыплюсь на миллиарды ледяных осколков. Непроизвольно начинается тремор, и моя нижняя губа заходится в подёргивании. Вот-вот и разрыдаюсь.

"Нельзя, Яна!" – приказываю себе. Будет только хуже, потому что Алексей просто ненавидит женские слёзы. Шмыгаю носом, делаю глубокий вдох, поднимаю к потолку широко распахнутые глаза и всеми силами подавляю свою слабость.

Муж бьёт кулаком себя в бедро и, выругавшись, выходит из спальни. А я так и остаюсь в подобии каменного изваяния.

Всё дело в том, что у Белова просто маниакальная цель – продолжение рода. Иначе и не скажешь.

Лев – прайд – стая!

Было бы смешно, если б не так горько. Мы женаты три года, если первый год всё было спокойно, то потом каждый встречный и поперечный считал своим долгом спросить, когда в нашей семье будет пополнение. Сначала мы отшучивались, что не торопимся и всему своё время. Но позже, идея завести ребёнка всё сильнее крепла у Алексея. Но, а я… Боялась. Ведь к тому времени, когда муж серьёзно настроился на расширение семьи, наши отношения были уже далеки от идеала.

Я боялась забеременеть и ещё больше боялась, что мой секрет будет раскрыт. Заветные две полоски не появляются лишь потому, что я принимаю средства орльной контрацепции втайне от мужа. Мой ребёнок должен родиться и жить в любви и заботе. Разве мы сейчас можем этим похвастаться? Я много раз визуализировала образ счастливой семьи, но только в ней никак не проглядывался мой Лёша. Образ мужчины всегда рисовался со спины или с размытым лицом.

Прислушиваюсь к звукам нашего дома, тишина. Тихо встаю и подхожу к окну: так и есть, мой муж во дворе курит сигарету.

“Чтоб ты подавился!” – в сердцах думаю и морщусь, как будто съела лимон. Уже собираюсь отойти от окна, как замечаю в стороне двора нашего водителя. А я думала, уехал… Он определённо смотрит на Алексея, вот только этот взгляд заставляет меня замереть и продолжить наблюдать. Так смотрят на людей, которые вызывают лишь отвращение, презрение, пренебрежение. Удивительно, я всегда думала, что наш водила только что пятки не лижет Белову. И вдруг такая перемена. Вокруг одни лицемеры, вот уж действительно… А потом, происходит то, чего я никак не ожидала: Глеб вскидывает голову и смотрит прямо на меня своими тёмными, как уголь, глазами! По спине пробегают мурашки. Нет, невозможно, я стою за занавесками, и увидеть человека с такого расстояния не получится, но он определённо смотрит в окно спальни. А в следующее мгновение уголок его губ приподнимается в подобии улыбки.

Что за чёрт?

Внизу хлопает дверь, я снова ищу глазами Алексея, но не вижу его во дворе. Начинаю метаться по комнате, не зная, где найти себе место. В этот момент дверь спальни открывается, и я понимаю, что надвигается огромная катастрофа. Слова мужа звучат, как самый настоящий приговор:

– Яна, раздевайся и на кровать…

__________

*Рокс – бокал для виски.

Глава 3

Яна

Сталкиваюсь со стеклянными глазами мужа и рефлекторно обнимаю себя за плечи в попытке хоть как-то защититься. Во рту мгновенно всё пересохло, а ноги намертво приросли к полу. Только широко распахнутые глаза отражают весь ужас, который я сейчас испытываю.

Алексей, видя моё состояние, только кривится в недовольной гримасе и подмахивает подбородком в сторону кровати. Расстёгивает ворот рубашки и медленно шагает в мою сторону. Меня начинает мутить с такой силой, что перед глазами тотчас темнеет, а во рту появляется привкус горечи.

– Меня сейчас стошнит, – это всё, что успеваю выпалить сиплым голосом и убегаю в ванную.

Казалось, что вместе со рвотными массами из меня вышла и душа. Сижу на полу, привалившись к стене, с совершенно отрешённым видом. “

Это же нервное, я ведь не могу быть беременной? Пожалуйста, только не это”, – шепчу себе, уткнувшись лицом в колени.

Нужно обязательно сделать тест.

Когда выхожу из ванной, наблюдаю довольную рожу захмелевшего мужа. Он сидит на краю кровати, рубашка уже полностью расстёгнута, а руки на коленях сцеплены в замок. Взгляд исподлобья.

– Это то, что я думаю? – приподнимает одну бровь Белов.

– Я не знаю, нужно будет проверить.

– Завтра же купи тесты!

– Лёша, я всё проверю, – раздражаюсь и снова становится дурно лишь от одной мысли, что я действительно могу быть беременна. – Не торопи события, – добавляю практически шёпотом.

Алексей бросает гневный взгляд, затем переводит его на мой живот, сжимает челюсти, но ничего не отвечает.

В этот вечер мы просто легли спать. На удивление я мгновенно провалилась в сон. Видимо, стресс, накопившийся за последние дни, выключил организм. Мне снова снилась счастливая семья. Моя семья. Мы бежим наперегонки через хвойный лес, лучи солнца яркими стрелами пробиваются через пушистые ветви и освещают тропинку. И вот, наконец, выбегаем к берегу! Я – абсолютно счастливая, оборачиваюсь на двух светловолосых детей,а за ними из леса выходит мой муж, их отец. Вот только это не Алексей, это… Глеб!

Вскакиваю с постели. Белова, к счастью, рядом нет. Значит, уже уехал. Перевожу взгляд на часы, стоящие на тумбе: время 8:27 утра. Делаю глубокий вдох и на выдохе плюхаюсь обратно в постель, запрокинув руки за голову. Состояние абсолютной разбитости, плюсом остался неприятный осадок после сна. Глеб, серьёзно? Уж лучше бы и дальше лицо моего фантазийного мужчины было нечётким. Не то, чтобы наш водитель был уродлив или что-то в этом роде. Нет, он очень даже красив, если так можно выразиться про мужчин. Высокий, крепкий. Угольно-черные волосы, короткая стрижка, которая с первого взгляда выглядит небрежно, но я вижу, что на самом деле над ней поработал хороший барбер. Нос с совсем небольшой горбинкой, возможно от перелома. Широкие брови и абсолютно тёмные глаза, порой они кажутся не карими, а именно чёрными. Над верхней губой, сбоку, едва заметный шрам. Волевой подбородок. Да и своей фигурой он может гордиться, скорее всего, регулярно торчит в тренажёрке. И всё же… Глеб, мой охранник и водитель? Ну уж нет, он точно не предел моих мечтаний! И я ещё помню, из-за кого чуть не попрощалась с институтом. Пришлось практически на коленях убеждать Алексея в том, что я действительно просто забыла тетрадь, а то, что одногруппник положил свою руку мне на плечо, всего лишь случайность. Никакого романтического подтекста там не было. И конечно же, что кроме своего “любимого” мужа, я не вижу никого и ничего вокруг. К счастью, Алексей на следующий день остыл, и больше мы не возвращались к этой теме. Учиться остался последний год, не представляю, как бы я бросила учёбу на финишной прямой. В общем, Глебчик знатно подгадил, и теперь он в чёрном списке.

Прикрываю глаза и снова проваливаюсь в “объятия Морфея”. На этот раз, сон напоминает обрывки недавних событий. Мне снится Белов, спальня и наш недавний скандал. Я впервые заговорила о разводе, но муж пришёл в ярость. Кричал так, что, казалось, лопнут стеклопакеты на окнах. В какой-то момент я попыталась выбежать из комнаты, но он схватил меня за запястья и с силой впечатал в кровать, а дальше… Он назвал это “примирительным сексом”, я бы сказала иначе.

Просыпаюсь в холодном поту и ознобе. Неужели теперь я буду и во снах переживать тот ужас? Наконец-то встаю и плетусь в ванную. Принимаю горячий душ и с силой растираю себя мочалкой, будто хочу содрать кожу. Тело буквально горит, но, мне кажется, я всё равно грязная. После “садистского” душа всё тело жжёт и покалывает, но, кажется, мне всё-таки стало легче.

Спускаюсь на первый этаж, где меня встречает наша милая домработница-тётя Ира.

– С добрым утром, Яночка! – как всегда, широко улыбается Ирина – Каша, бутерброд с маслом, сыром и кофе?

– Здравствуйте! – улыбаюсь, и на душе становится теплее. – Да, всё как обычно. Каша моя любимая, пшённая?

– Обижаешь, Яночка.

– Посидите со мной, пока я завтракаю? – вытягиваю губки “уточкой” и строю жалобные глазки.

– Конечно, моя девочка, как я могу отказать тебе!

От этих нежных, ласковых слов, внезапно во мне что-то щёлкает и срывается стоп-кран. Глаза мгновенно наполняются слезами. Падаю на колени и начинаю рыдать во весь голос. Тётя Ира вскидывает руки, подбегает и плюхается рядом со мной на пол, крепко обнимает одной рукой, а второй легонько похлопывает по спине.

– Тише-тише, маленькая, ш-ш-ш-ш… – полушепотом успокаивает меня эта милая женщина.

Не знаю, сколько мы так сидим, кажется, целую вечность. Больше не плачу. В душе все высохло, как в пустыне. Из меня выходят только пустые всхлипы и икота, а лицо стянуло от высохших слёз. За этой сценой нас и застаёт водитель.

– С добрым утром, Яна Викторовна, – его каменное лицо ничего не выражает. – Алексей Романович распорядился отвезти вас на учёбу и затем в аптеку.

Поднимаю непонимающий взгляд на Глеба.

– В аптеку зачем?

И тут вспоминаю, что нужно сделать тест на беременность. Моментально тушуюсь и краснею. Глеб открывает рот, чтобы ответить, но я быстро его перебиваю:

– Через двадцать минут буду готова. Можешь идти.

Водитель выходит во двор. Я заверяю тётю Иру, что всё в порядке, бегу умываться, привожу себя в достойный вид при помощи косметики и сажусь за стол завтракать.

В машине то и дело поглядываю на водителя. После ночного сна рядом с Глебом ощущаю себя ещё более неловко. Идиотизм какой-то, он точно не “герой моего романа”. А кто герой? Я целиком и полностью зависима от супруга по некоторым причинам, так разве у меня есть право мечтать о другом мужчине? О ком я вообще могла бы мечтать? Ни одного образа. Опять кошусь на водителя, и настроение моментально портится, а самое глупое: мне хочется как-то сорваться на него. Мотаю головой в попытках отмахнуться от навязчивых мыслей, затем поднимаю глаза на зеркало заднего вида и, совсем как вчера, сталкиваюсь с изучающим взглядом Глеба.

– Что? – поднимаю одну бровь вверх.

– Мы приехали.

Поворачиваю голову и вижу, что мы действительно стоим около моего института. Опять злюсь. Но на кого? На Глеба или на себя? Не дожидаясь, когда он откроет дверь, открываю ее самостоятельно и выскакиваю из машины под его неодобрительным взглядом.

– Лицемер, – неожиданно для себя произношу, не глядя на Глебчика, пытаюсь обойти его, но в этот момент, моя нога предательски подворачивается, и я заваливаюсь набок. Он ловит меня в последний момент, на долю секунды я вижу, как хмурятся его брови, а затем лицо снова приобретает каменный вид. Вот же Робот!

– Яна Викторовна, будьте осторожнее.

– А Алексею Романовичу ты доложишь о том, как лапал меня сейчас? – говорю с вызовом, а сама в шоке от такой смелости.

– Нужно было вас не ловить?

– Притворщик, – сквозь зубы цежу. – И стукач! – смотрю, как выражение лица Глеба наконец-то меняется от спокойного до состояния недоумения, и получаю от этого настоящее удовлетворение.

Стряхиваю с себя невидимые пылинки и гордой походкой иду в сторону входа в университет. Но внутри, я напоминаю, скорее желе: всё трясётся от эмоционального всплеска. Берусь за ручку двери и в последний момент оборачиваюсь в сторону белого Мерседеса. Глеб стоит на том же месте и смотрит на меня. Отворачиваюсь, взмахнув волосами, и скрываюсь за дверью.

День в стенах универа проходит, как обычно, но я ловлю себя на мысли, что то и дело думаю о проклятом водиле. И даже не сразу обращаю внимание на педагога, который уже трижды обращался ко мне, до тех самых пор, пока соседка по парте – Наташка, не толкнула меня локтем вбок.

– Белова, очнись ты, – шипит Натаха. – Комаров уже три раза задал тебе вопрос!

Только после этого я включаюсь в учёбу: отвечаю на вопросы, дискутирую, высказываю своё мнение.

После учебных пар направляюсь к парковке, интересно он всё время ждёт меня, как верный пёс, или уезжает куда-то? Никогда ранее не задавалась этим вопросом, а хотя какое мне дело. Я слишком часто стала думать об этом парне, и мне это определённо не нравится. Глеб, завидев меня, выходит из автомобиля и открывает заднюю дверь.

– Сегодня поеду на переднем сидении.

– Как скажете… – на лице Глеба ноль эмоций.

Едем до аптеки молча, собственно, как и всегда, но у меня создаётся впечатление, что Глебу не нравится такое близкое соседство со мной. “Так тебе и надо, гад!” – сама поражаюсь своей реакции на него. В аптеке покупаю сразу три теста разных производителей и возвращаюсь в машину. Прошу заехать в какое-нибудь кафе на обед, заодно сделаю тест или от нервов не доеду до дома. Я принимаю средства ОК*, но были дни, когда не удавалось вовремя выпить таблетку, и теперь это терзает меня. Риск минимальный, но есть.

По щеке скатилась одинокая слезинка, от счастья – одна полоска. Одна! Аккуратно промакиваю салфеткой влагу с глаз и выхожу из туалета. Ощущение, будто тяжёлый груз наконец-то покинул мои плечи. Сажусь на летнюю веранду и наконец-то радуюсь тёплому майскому дню, подставляя лицо лучам солнца. Перевожу взгляд на Мерседес, достаю телефон и пишу сообщение.

Яна Белова: поднимайся на веранду, я заказала тебе кофе и сэндвич.

Водитель: Ок.

Это моё первое сообщение Глебу за всё время, что он работает на моего мужа. Подставляю руки под подбородок и улыбаюсь. А когда водитель молча садится напротив, улыбаюсь ещё шире и говорю:

– Кажется, у меня родился один план.

________

* Средство ОК – средство оральной контрацепции.

Глава 4

Яна

С некоторое время смотрим пристально друг на друга. Оцениваем какие-то невидимые параметры. Пытаемся считать эмоции друг друга. Я это чувствую, каждой клеточкой своего тела, мне наконец-то удалось затронуть что-то такое, что вывело Глеба из привычного состояния заморозки. Он заинтересовался. У меня действительно появился план, как обрести частичную свободу от деспотичного контроля мужа, но на самом деле Глебу о нём знать не нужно, однако эмоции взяли верх, и я ляпнула об этом. Теперь жалею. Всё должно произойти, когда он не будет ожидать.

– Яна Викторовна, если у вас есть планы, я должен доложить об этом Алексею Романовичу, – говорит он и отпивает кофе. В его глазах читается любопытство.

– Шутка Глебчик, ну ты чего так напрягся? – смотрю на него с улыбкой. – Смотри, у тебя даже морщинка между бровей появилась. Ты знаешь, с возрастом могут остаться большие заломы на коже и…

– Яна Викторовна, я сегодня не понимаю вас.

Мне нужно сменить тему, поэтому говорю, то, что первое приходит на ум.

– Давай поиграем в вопрос-ответ? Ты уже давно работаешь у нас, а я даже не знаю, что за человек ежедневно меня сопровождает. Хочу узнать о тебе больше, – говорю и легонько улыбаюсь, ведь мне на самом деле стало сейчас интересно. – Первый вопрос: сколько тебе лет?

– Двадцать восемь.

– Фамилия?

– Миронов.

– Семья есть? Мать, отец? – в этот момент замечаю, как у Глеба чуть дёрнулась скула. Этот вопрос ему неприятен. – Жена, дети?

– Моя семья, мать и сестра, – делает паузу и добавляет. – Не женат, и детей нет.

– Высшее образование? Хотя вряд ли, иначе ты бы не работал водителем и моей охраной в одном лице.

Глеб прищуривается, взгляд его темных глаз становится холоднее и острее. У меня даже мурашки пробежали по спине. Чтобы как-то сбить с себя это состояние, пытаюсь сделать глоток, но тут же давлюсь и начинаю закашливаться.

– Да, вы правы, высшего образования у меня нет, – не отводит от меня ледяной взгляд. – К сожалению, не сложилось.

Честно говоря, становится неудобно. Наверное, не такого ответа я ожидала. Чувствую себя полнейшей дурой. Остальное время мы сидим молча и пьём кофе до тех пор, пока у Глеба не начинает звонить телефон. Он смотрит на экран и говорит:

– Алексей Романович звонит. Я отойду, а вы побудьте здесь.

Хмыкаю. Будто я могла куда-то сбежать. Да Лёша меня из-под земли достанет и в аду найдёт.

Водителя нет около пяти минут. За это время я успела закончить свой скромный обед и теперь просто глазела на прохожих. Странно, но я люблю рассматривать людей, размышлять о том, куда они спешат, ждёт ли их кто-то…

Глеб появляется практически бесшумно, садится на то же место и говорит:

– Алексей Романович сообщил, что на работе возникли проблемы и сегодня его не будет дома.

– Так, значит, гуляем? – невесело усмехаюсь я, перебирая пальцами по краю пустой чашки.

– Это значит, мы едем домой. Сегодня останусь на ночь в вашем доме, – на выдохе говорит Глеб и машет рукой официанту. – Алексей Романович просил не оставлять вас одну, а также нигде не задерживаться.

– Какой послушный пёсик. Будешь охранять сегодня хозяйку. На, держи косточку! – эмоции и раздражение берут вверх. Как же я устала от тирании Лёши. Злюсь на мужа, а срываюсь на этом парне. Хотя тоже заслужил. Ведь это он докладывает обо всём моему мужу, а я, в лучшем случае потом оправдываюсь, а в худшем… терплю побои.

Глеб поднимает уголок губ и произносит:

– Хорошая шутка, я оценил, – кивает мне, затем достаёт портмоне и оплачивает счёт подошедшему официанту.

На этот раз сажусь обратно на привычное место, на заднем сидении Мерседеса. Мысленно корю себя за своё поведение в течение всего дня, веду себя, как маленькая капризная девочка. Вставляю в уши наушники, включаю музыку и прикрываю глаза. Сама того не замечаю, как засыпаю, и сквозь сон мне чудится тёплое касание чужих рук, древесный запах леса после дождя, поглаживание моих волос. Открываю глаза, я в своей спальне, за окном уже темно. Последнее, что помню, это как я слушала музыку в машине. Получается, я заснула, а водитель принёс меня сюда… Так, стоп! откидываю одним рывком одеяло и тут же успокаиваюсь. Честно говоря, я уже вообразила, что окажусь голой, как героиня слащавого фильма. А рядом обязательно окажется голый мужик. Но нет, к счастью, я одна, в той же одежде, что и была днём, единственное, чего не хватает – моей обуви, но это “домогательство” со стороны Глеба я как-нибудь переживу.

Спускаюсь на первый этаж за стаканом воды. И в это время за окнами гостиной замечаю, что во дворе мелькают язычки пламени. Точно, моя стража в лице водителя сегодня ведь ночует в нашем доме. Осторожно выхожу на улицу и вижу, что около очага сидит Глеб с баночкой безалкогольного. Смотрит на огонь с абсолютно скучающим видом. Кажется, будто полностью погружен в свои мысли.

– Грация кошки, это не про вас, – не поворачиваясь в мою сторону, говорит он. От неожиданности чуть ли не подпрыгиваю на месте. – Присаживайтесь, только накиньте плед. Вечером прохладно.

С шумом выдыхаю и быстрым шагом спускаюсь по ступенькам, подхожу к скамье и беру плед. Обворачиваюсь им, плюхаюсь рядом с Глебом и решаюсь заговорить о том, что не давало мне покоя.

– Почему ты ненавидишь моего мужа?

– Вам показалось.

– Я видела тебя вчера в окно, – делаю глубокий вдох и продолжаю. – И то, как ты смотрел на Алексея… Мне кажется, так смотрят на врагов, – говорю это, потому что сама смотрю так на мужа, когда он не видит. – Ты его ненавидишь. Почему?

– Яна Викторовна, не знаю, что вы там придумали, возможно, вам стала скучна жизнь богатой супруги-затворницы… – говорит он с явным раздражением.

Я ждала любого ответа, но то, как он заговорил, просто выбило меня из колеи. Стало очень обидно и больно, как от пощёчины.

– Замолчи! Ты ничего обо мне не знаешь! Да как ты вообще смеешь разговаривать со мной таким образом? – практически перехожу на крик. – Быстро встал и ушёл со двора: ты здесь на работе, а не на отдыхе! – подлетаю со скамьи. – Я расскажу Алексею о том, как ты разговариваешь со мной и ведёшь себя по-хозяйски в нашем доме, – делаю паузу и добавляю уже тихо. – А также то, что ты трогал меня и гладил мои волосы.

– Не расскажите, – Глеб встаёт и смотрит, сжав губы в тонкую полоску.

– Тебя уволят! – цежу сквозь зубы.

Фыркаю и тут же уношусь в дом. Не хочу, чтобы этот козёл увидел мои слёзы, которые так предательски рвутся наружу. Обида заливает всю грудину и отдаётся болезненным комком. Ладно, муж меня ни во что не ставит, но какой-то водитель… Да кто он вообще такой? Двуличная и наглая морда!

Принимаю горячий душ, переодеваюсь, и только после этого, спокойствие более или менее возвращается ко мне. Подхожу к окну и выглядываю: костёр потушен, во дворе никого. Тут же накатывается слабость. Руки отрываются от занавески и плетьми повисают вдоль тела. Вот, за что он так со мной? Что я ему сделала? Сама виновата, конечно, не надо было вообще с ним разговаривать.

Я уже легла на кровать в надежде заснуть, как раздался стук в дверь.

Глава 5

Яна

Через год после свадьбы Алексея и Яны Беловых.

Смотрю на себя в зеркало и довольно улыбаюсь. Хороша, так хороша! Макияж, укладка, чёрное облегающее платье с открытой спиной и тонкими бретелями в виде цепочек. Всё просто идеально! Сегодня мы с Лёшей идём на ужин по случаю удачной сделки. Я не особо знакома с кругом его общения, но знаю, что там будут влиятельные люди, а значит, нужно выглядеть сногсшибательно. Да и повод важный, ресторанная сеть моего любимого мужчины разрастается как на дрожжах.

Спускаюсь на первый этаж, где меня ждёт супруг, в предвкушении его восторга. Лёша стоит около выхода, сунув руки в карманы брюк. Смотрю на него восторженными глазами. Красивый, дорогой, властный.

– Этот синий костюм тебе безумно идёт. Мой муж сегодня будет самым красавчиком и сразит всех наповал! – искренне улыбаюсь ему.

– А у тебя не нашлось платья поскромнее? Такие наряды подходят больше девкам, что ошиваются в ресторанах, ожидая подцепить себе “папика”, – выдаёт Алексей категорично.

Я замираю и начинаю часто-часто моргать. Показалось, что я просто ослышалась. Но нет, глаза Лёши говорят, что он действительно недоволен моим образом.

– Мне пойти переодеться? – произношу вдруг севшим голосом.

Муж достаёт руку из кармана, смотрит на часы и говорит:

– Нет времени, поехали.

Обидно. Я специально готовилась, выбирала заранее платье и образ. Даже специально звонила секретарю Алексея и уточняла некоторые моменты по формату ужина. Возможно, муж просто на нервах и сказал это необдуманно? Стараюсь успокоить себя и настроиться на позитивный лад.

Несмотря на то что ресторан находится на краю города, он пользуется большой популярностью среди элиты. Сегодня часть ресторана вышла за пределы здания и расположилась на улице. Оформление по-настоящему завораживает. Я то и дело останавливаюсь в восхищении от работы декораторов. Грубоватая мебель древесных тонов, покрыта белоснежными скатертями с золотым обрамлением, дизайнерская посуда ручной работы, несколько зон с открытыми уличными жаровнями из необработанного камня, на которых умелые повара готовят мясо. Многочисленные лампы приглушённого тёплого оттенка создают уют и при этом некую интимность. И конечно же, всё это великолепие добавляет близость к берегу реки, где обустроена небольшая сцена, на которой музыканты играют живую музыку.

– Потрясающе, – дрожащим шёпотом выдаю я.

Алексей смотрит на меня и довольный собой улыбается.

– Мы старались.

Крепко прижимаюсь к мужу и прощаю ему недавнюю грубость. Теперь я понимаю, каких стараний и нервов стоило всё это организовать. В такие моменты я всё больше и больше влюбляюсь с Лешу. Да, он, конечно, может быть вспыльчивым, нетактичным, ревнивым, но разве это так критично? Он просто сильная, волевая личность.

Вечер идёт гладко. Я, как верная супруга, везде и всюду рядом с Алексеем. Принимаем многочисленные поздравления и комплименты, отвечаем на вопросы журналистов, фотографируемся. Создаётся впечатление, что мы популярные звёзды, и сегодня весь мир крутится только вокруг нас.

Наступает момент, когда Лёша должен произнести свою речь. Он поднимается на сцену, ослепляет всех своей белоснежной улыбкой под громогласные аплодисменты. Когда шум стихает, супруг начинает свою речь, и в этот момент у меня звонит телефон. Смотрю на экран и сбрасываю. Повторный звонок – сбрасываю. Третий – сбрасываю. Четвёртый… Да что такое! Нажимаю “ответить”, но даже не слушаю, а сразу говорю:

– Мама, прекрати звонить, мы на важном ужине. Я потом сама перезвоню! – скидываю звонок и переключаю телефон в режим “вибро”.

Через пару минут смартфон снова начинает вибрировать в сумочке. Как могу, игнорирую, но в какой-то момент не выдерживаю от бесконечного “жужжания”, достаю его и смотрю на экран. Брат. Хмурюсь и всё же решаюсь отойти в сторону, чтобы ответить.

– Паша… – начинаю я, но не успею и слово вставить.

– Янка у нас, блять, трындец! Отец в больнице, дома всё вверх дном перевёрнуто! А ты ещё и трубку не берёшь! – истошно рычит младший брат.

– Это такой прикол? Пашка, ты бухой, что ли? Я не понима… – рявкаю я. – Где мама? Дай ей телефон, срочно!

– Дура! – бросает брат и в то же время передаёт телефон матери.

Маму было невозможно слушать, какие-то обрывки фраз сквозь истерику: “долги”, “кредит на развитие бизнеса”, “коллекторы”, “бандиты избили отца до полусмерти”.

Я начинаю зеркалить её состояние, и меня охватывает паника. Смотрю на любимого мужчину, он всё ещё на сцене, но у меня уже нет ни сил, ни терпения находится здесь. Я должна быть с семьёй. Сейчас! Но я не могу испортить Лёше вечер и не хочу отвлекать, поэтому… Достаю телефон и начинаю записывать голосовое сообщение, он должен понять ситуацию.

Яна-бельчонок: “Любимый, у моих родителей случилась беда, сама толком не совсем поняла, что произошло, но я должна срочно уехать. Прости меня! Вызову такси, до городка ехать отсюда недалеко. Как доберусь, обязательно тебе напишу, или позвони, как освободишься. Люблю тебя.”

До городка доезжаю очень быстро, за что отдельное спасибо таксисту, который вошёл в моё положение. Выхожу из автомобиля у здания больницы. Смотрю на обшарпанные старые стены здания, окна, которые не меняли ещё с советских времён, и не могу поверить, что папа действительно там. Может, это какая-то ошибка или чья-то злая шутка? Звоню брату и сообщаю, что я на месте. Отправить сообщение мужу совершенно забываю.

Нет, это была не шутка. Паша выходит из здания. Я отчётливо вижу, что на нём нет лица, идёт, ссутулившись и чуть покачиваясь. Подходит ко мне и застывает: глаза красные и опухшие от слёз, губы припухли и обветрены, на скуле синяк, а костяшки кулаков разбиты в кровь. Обнимаю моего брата и тихо шепчу:

– Так, это правда? Папа здесь? Как он? Как мама? Как ты?

– Всё плохо, Ян. Врачи говорят, если он и останется жив, то непонятно в каком состоянии… – устало и как-то отрешённо прохрипел Пашка.

А дальше, всё как в тумане. Ночью отец впал в кому. Под утро приехал Лёша и сначала наорал на меня, за то, что уехала одна. Я тоже сорвалась на крик. В итоге мы серьёзно поругались, и муж уехал домой. Первые два дня мы с мамой и братом безвылазно сидели в больнице, пока врачи откровенно не выпроводили нас из здания, заверив, что при изменении состояния отца нас обязательно оповестят. А в родительском доме меня накрыло новой волной отчаяния. Всё было перевёрнуто, разбито, сломано. Казалось, что дом пережил сильнейшее землетрясение.

Мой отец работал много лет обычным дальнобойщиком, но всегда мечтал к старости открыть свою небольшую фирму по грузоперевозкам. Этой мечтой он и поделился с другом, а тот посоветовал взять кредит под залог недвижимости. Мол, риски минимальны, грузоперевозки всегда имеют спрос, так что кредит с лёгкостью закроется. Так папа и сделал, да только бизнес не пошёл. Конкуренция, поломка сначала одной машины, затем другой. А позже одна из грузовых машин попала в ДТП и сгорела по вине водителя, работавшего на отца. Увы, это не страховой случай, а значит, никакой денежной компенсации. Ремонт транспорта требовал не только затрат, но и длительного времени. Возник простой и, как следствие, отсутствие денег. Со временем начали копиться проценты по долгам. На горизонте появились коллекторы, по факту – настоящие бандиты. Сначала всё шло на уровне угроз по телефону, затем дверь квартиры исписали краской всякими оскорблениями, закончилось всё тем, что в жилье родителей ворвались какие-то люди и все перевернули вверх дном, а отца избили. Пашка пытался помочь родителю, но куда уж там, братец совсем не боец. Он мечтает стать врачом, а махать кулаками считает удел глупцов, которые не могут договориться на словах. Наверно, теперь он поменяет своё мнение…

На четвёртые сутки отец пришёл в себя, однако последствия ЧМТ* оказались фатальны. Наш папочка, глава семьи – прикован к постели, а состояние его сознания навсегда изменилось. После выписки из больницы ему потребуется реабилитация и пожизненный уход.

Мама от горя осунулась и за несколько дней внешне постарела лет на десять. Все эти дни держится только на сильнодействующих успокоительных. Но всё равно постоянно переживает: как будет жить теперь папа, отберут ли у них квартиру, как быть с оплатой института, у Пашки, ведь он не смог поступить на бесплатное, недобрав несколько баллов.

Через неделю приезжает Лёша, с совершенно неуместным букетом цветов и золотым браслетом в подарок. Просит у меня прощение и обещает со всем помочь. Он и помог. Нанял юристов для решения вопроса по бизнесу отца, расплатился с процентами по долгам, пообещал отправить папу на реабилитацию в Европу и оплатить обучение Паши в медицинском.

А заодно, получил полную власть надо мной.

Каждая наша ссора непременно заканчивалась шантажом. Алексей постоянно давил на то, что перестанет оплачивать лекарства и лечение отцу, у которого идёт неплохая динамика по здоровью. А без оплаты универа Пашку ждёт работа разве что грузчиком. Ещё через какое-то время, нотки тирании начали все чаще и чаще присутствовать в моей жизни…

Да, примерно через год после свадьбы моя жизнь разделилась на “до” и “после”.

__________

*ЧМТ – черепно-мозговая травма.

Глава 6

Глеб

“Тебя уволят!” – цедит сквозь зубы Яна, мать её, Викторовна.

И меня обдаёт жаром, как от печи. Не ожидал от тихони услышать эту фразу. Тут же триггерит, и на теле напрягается каждый мускул, но, на счастье, “моей хозяйки”, после своих слов она срывается и убегает в дом. Нет, я бы ничего ей не сделал, но мысленно признаю: придушить захотелось. Последние дни Белова ведёт себя странно, и это начинает беспокоить. В первый день не особо придал этому значение, но сейчас… Её странные намёки, вопросы, открытые подколы… Такое ощущение, что её мотает из стороны в сторону. Может головой поехала? Тяну воздух. Сжимаю в руке недопитую банку и из неё тоненькой струйкой начинает выливаться жидкость прямо на газон. Видел бы сейчас эту картину Белов. Орал бы, как потерпевший. Усмехаюсь и качаю головой. Выбрасываю банку, тушу огонь, аккуратно складываю и убираю сброшенный девчонкой плед. Ухожу в домик охраны. Состояние поганое после её выпада, но и я, конечно, сегодня мудак, так налажать умудрился. Их семейка – долбанутая, но мне блять, нужна эта работа!

Примерно полтора года назад я узнал от близкого знакомого нашей семьи, что в его охранное предприятие обратился Белов – владелец ресторанного бизнеса. Изначально он имел один ресторан, довольно посредственный, кстати, но его плюс был в удачном расположении. Окраина города, тихое место вдали от дороги, с красивым видом на речку. В итоге это место облюбовал определённый контингент людей, привыкших себя не афишировать. Вслед за этим, дела у Белова постепенно пошли в гору. Отдам ему должное, мужик он не тупой и знает, как делать деньги, что для этого требуется, чего хотят посетители, как “убирать” конкурентов… Так вот, когда у Белова появились деньги и более высокий статус, не солидно стало без личного водителя и охраны. Алексей Романович для обеспечения безопасности и сопровождения взял тогда двух человек, а примерно полгода назад и я присоединился к ним. Работа не пыльная. Хотя этот деспот, тот ещё хмырь, жену свою чуть ли не на привязи держит. Но мне это только на руку. Стабильность! Практически всегда одни и те же задачи, отчёты, один и тот же маршрут, без каких-либо сюрпризов. Девчонка, вообще мне казалась пришибленной. За всё время работы мы разговаривали только дежурными фразами: “привезите – увезите”, “здравствуйте – до свидания”, а от мужиков, Белов не в счёт, она шарахалась, как от огня. Но сегодня вечером, получается, удивила.

“Почему ты ненавидишь моего мужа?” – да она обладает даром проницательности! Смеюсь, но выходит, как-то невесело.

Кажется, в моей рабочей рутине наметились изменения. Снова выхожу на улицу. Организм срочно требует дозы никотина. Делаю затяжку, прикрываю глаза и ощущаю, как расслабленное состояние заполняет сначала грудную клетку, потом расплывается в конечностях, и в конце наполняет голову. Приходит осознание того, что до возвращения Алексея Романыча, надо уладить стычку с его женой. “Тебя уволят!” – снова пульсирует её фраза в голове. Смотрю в окно спальни семейки Беловых: свет не горит. Спать легла?

“Ну, придётся нарушить её сон.” – мысленно говорю себе и двигаю к дому.

Внутри жилище утопает в темноте, лишь маленький красный огонёк, напоминает о том, что в этом доме всё под неустанным контролем, практически каждый уголок. Несчитая, спален, ванных комнат и еще пары мест. Запрокидываю голову назад и с шумом втягиваю воздух, задерживаю в себе и точно так же, с шумом выдыхаю. Позже надо будет “поиграть” с камерами наблюдения. Перешагивая через одну ступень, быстро поднимаюсь на второй этаж. Подхожу к двери и прислушиваюсь. Тихо. Стучусь. Тихо. Снова стучусь, мысленно считаю до трёх, медленно открываю дверь и прохожу в комнату. Яна лежит на кровати, с головы до ног укрытая одеялом. Спит? Не спит? Да, блять, только сейчас понимаю, как тупо это всё выглядит со стороны! Стою и пялюсь на неё, как маньяк на свою жертву.

– Яна Викт… – начинаю негромко, но голос предательски хрипит. Откашливаюсь, подхожу ближе и толкаю более уверенно. – Яна, давайте поговорим… Пожалуйста.

Ноль реакции. Но мне кажется, что Белова притворяется. Или нет? Молча стою, поднимаю брови вверх и накрываю лицо рукой. Зависаю в таком положении на несколько секунд, затем подхожу ещё ближе. В груди начинает невыносимо печь, а пальцы покалывать мелкими иголками. Рука тянется к уголку одеяла рядом с её лицом, но в какой-то момент смещается чуть выше, к волосам. Что я, блять, сейчас творю? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Практически невесомое касание. Второй раз за день! Это конец, какие-то внутренние датчики беспрерывно пищат, и меня взрывает, словно вулкан. Отдёргиваю руку, смотрю на неё, как на что-то чужеродное в своём теле и с силой сжимаю в кулак. А в следующую секунду слышу, как Яна, показавшись из-под одеяла, полушепотом говорит:

– Ты снова это сделал!

Смотрю на неё совершенно безумными глазами. Готов поклясться, по ощущениям, у меня в этот момент из ушей и носа пар валит, а мой “бортовой компьютер” потерял связь с внешним миром. Рот будто цементом залит. Понимаю, что ничего членораздельного выдать сейчас физически не способен, и принимаю одно-единственное решение: срываюсь с места и вылетаю из дома, как полный кретин.

Глава 7

Яна

Услышав стук в дверь, мгновенно замираю. Кажется, я даже дышать перестаю. Бесшумно натягиваю одеяло на голову, оставив только макушку. Стук повторяется, и моё сердце начинает лихорадочно отбивать “чечётку”.

“Пожалуйста, пусть он уйдёт”, – мысленно говорю себе, но на самом деле мне хочется, чтобы Глеб зашёл. И он действительно входит в спальню. Я слышу его шаги, чувствую его, улавливаю сквозь одеяло аромат его парфюма – древесный, свежий, словно лес после дождя, есть ещё какая-то нотка, но её определить не могу. И испытываю смешанные чувства: злость, обиду, страх и стыд.

– Яна Викт… – начинает хрипловатым голосом и откашливается.

– Яна, давайте поговорим… Пожалуйста.

В его голосе чувствуются немного виноватые нотки. Неужели хочет извиниться? Слышу, как приближается, и окончательно цепенею. А затем происходит то, чего я совершенно не ожидаю. Ощущаю очень лёгкое, почти невесомое касание его руки до моих волос. Зачем он это делает? Это что, какая-то игра? Сначала наговорить гадостей, а потом вот это? Второй раз за день, между прочим! Меня настолько захватывает возмущение, что я убираю одеяло, чтобы громко выразить свой гнев. Вижу Глеба, и весь мой воинственный настрой улетучивается, отчего практически шёпотом говорю:

– Ты снова это сделал!

Глеб бросает на меня дикий взгляд, а затем просто разворачивается и быстрым шагом уходит. Через несколько секунд слышу, как на первом этаже хлопает дверь и в доме наступает полнейшая тишина… Сажусь в постели и растираю руками лицо, провожу ладонями вверх по волосам, зачёсываю их в хвост и сцепляю руки замком на затылке. Так и сижу какое-то время…

Завтра я обязательно об этом пожалею, но это будет завтра. Если и делать ошибки, то, очевидно – сегодня. Одной больше, одной меньше – уже не так неважно. Я не доверяю Глебу, но хочу его использовать. Два дня этот план не даёт мне покоя. Возможно, моя нервная система дала сбой, и я тихо схожу с ума. Потому что если не получу хоть капельку свободы, то окончательно сломаюсь. Этим и оправдываю всё то, что собираюсь сделать. Беру с прикроватной тумбы телефон, достаю из шкафа толстовку и надеваю. Иду вслед за Мироновым. Кажется, так он назвал свою фамилию… Смешно конечно, он столько работает у нас, но я совершенно ничего не знала о нём и даже не интересовалась.

Около дома охраны ненадолго останавливаюсь. Руки предательски дрожат, но я перевожу телефон в беззвучный режим, заранее включаю камеру и сую руку с ним в карман. Только бы камера случайно не отключилась. Только бы всё сработало, или Глеб может обернуть всё против меня в очередном отчёте Белову. Ну что, погнали! Тяну за ручку и открываю дверь. Глеб сидит в кресле с широко расставленными ногами, смотрит в пол, одна рука упёрта в колено, второй держит телефон и с кем-то разговаривает. Но как только я захожу, он бросает:

– Арт, сделай всё красиво, как ты умеешь, – устало улыбается, а я вдруг отмечаю, что ему идёт улыбка. – Всё, не могу говорить больше, – делает паузу и встаёт с кресла. – Да… Да, перезалей весь этот фрагмент. Ты смотри там, футаж*, как для телешоу не вставь! – смеётся. – Давай, братан, доверяю тебе. До связи, – кивает, будто собеседник его видит и отключает звонок.

– Привет… – говорю на выдохе, а внутри будто железный стержень стоит.

– Доброй но-очи… – тянет он в недоумении.

Делаю шаг. Ещё шаг, и ещё. Оказываюсь примерно в метре от Глеба. Смотрю в его глаза, но не могу удержать зрительный контакт, взгляд опускается на губы, я непроизвольно закусываю свою и чувствую, как лицо начинает гореть от смущения.

– Я хочу знать… Скажи мне? – выговариваю с дрожью в голосе, а затем перехожу на шелест. – Зачем ты это сделал?

Глеб делает шаг назад, закидывает руку вверх и треплет волосы. Оба молчим. Делаю очередной шаг к нему. Наблюдаю за тем, как он достаёт из кармана джинсов зажигалку, чиркает ею и смотрит на огонёк. Молчим. Снова чиркает зажигалкой. Делаю ещё шаг вперёд, теперь Глеб исподлобья впивается в меня острым взглядом и, ухмыляясь одним уголком губ, говорит:

– Я хотел извиниться, но что-то пошло не так, – разводит руки и делает паузу. – Прости-те, если напугал. Получилось не очень красиво, да? И тупо.

– Угу, не очень… – практически мычу в ответ. Каждое слово даётся с трудом.

А дальше всё происходит с такой скоростью и неожиданностью для Глеба, что он не успевает хоть как-то среагировать. Я стремительно делаю последний шаг и оказываюсь к нему максимально близко, быстро тянусь на носочках, одной рукой обхватываю за шею, зажмуриваюсь – и целую. Точнее сказать, просто прижимаюсь к его губам. Замираю в ожидании того, что он меня оттолкнёт, отшвырнёт, как болонку, но этого не происходит… Приоткрываю глаза, но не разрываю контакт, он смотрит на меня. А затем сводит брови к переносице, будто испытывает сильную боль, издаёт какой-то надсадный гортанный рык и неожиданно для меня, раскрывает свои губы. Я податливо отвечаю на это действие, после чего его язык проникает в мой рот. Вспышка! Разлетаюсь на бесчисленное количество атомов! Меня с ног до головы обдаёт волной ранее неизведанных чувств. Он меня опьянил! Заполнил своим уникальным, ни с чем не сравнимым в этом мире вкусом. Что это? Как поцелуй может вызывать настолько сильные эмоции? Кажется, что я сгораю и заново рождаюсь, и так бесконечное количество раз. Одна рука Глеба роняет зажигалку и обхватывает меня за голову, а вторая обвивает талию, и он с силой прижимает меня к своему телу. Мы целуемся! Жёстко. С первобытным голодом, словно два волка сражаются за кусок плоти. Божечки! Что я творю? Что он творит? Что мы творим? Внизу живота тяжелеет, болезненно и вместе с тем, приятно тянет. Грудь каменеет, по ней растекается саднящее тепло. Хочу тоже его обнять, хочу прижаться ещё ближе, ещё сильнее. Хочу буквально слиться в единое целое с этим мужчиной. Достаю руку из кармана в попытках обнять Глеба и только в это время вспоминаю про телефон. Чёрт, нужно решаться! Сейчас!

Заношу руку с телефоном вправо, касаюсь на экране заветной кнопки и нас ослепляет яркой вспышкой фотокамеры.

__________

*Футаж – короткий видеоматериал, созданный специально для видеомонтажа.

Глава 8

Яна

– Не понял блять, – резко бросает Глеб. – Ты зачем это сделала? – кивком указывает на мою руку.

Быстро блокирую телефон и собираюсь спрятать его обратно в карман, но Глеб перехватывает моё запястье и рычит:

– Ты. Чё. Мать твою. Сделала? Дура! – делает короткую паузу перед каждый словом.

И мне так некстати, приходят слова из популярной у молодёжи песни про дуру, которую тут же начинаю напевать.

– Точно дура! – фыркает он.

– Может, ты успокоишься и нормально поговорим? – выдавливаю из себя, когда кривляться уже надоело.

– Я тебе сейчас руку сломаю! Быстро включила свой телефон и удалила эту хероту, – напором берёт.

– Давай ломай! А может, сразу две? М? И заодно язык вырви, чтобы я не смогла Лёше ничего рассказать, – на одном дыхании выливаю эту тираду.

Глеб сильнее сжимает мне руку, и незажившие после Белова синяки удваивают от этого боль. Ну что за изверг? Он мне так новых добавит. Складываюсь пополам, издаю глухой стон и пытаюсь выкрутить руку из его крепкой хватки.

– Отпусти! Мне больно, придурок! – не в силах больше терпеть, рявкаю, и на последнем слове мой голос начинает дрожать.

Он ослабляет хватку и только тогда замечает синие гематомы. Физиономия становится ошалелой. Резко разжимает свою руку и задирает мне рукав.

– Это… – округлив глаза, произносит Глеб.

– Не беспокойся, это уже было. Ничего особенного, – растирая запястье, успокаиваю его. – Но было больно, знаешь ли.

Миронов снова хватает меня за руку и задирает рукав ещё выше, а затем делает то же самое со второй рукой. Пытаюсь вырваться, но он только сильнее раздражается, дёргает замок толстовки и стаскивает её с меня.

– Да прекрати ты уже! Я же сказала, всё в порядке! – перехожу на злобный крик.

– Это он? Белов? – каменным голосом толкает Глеб. Разворачивает меня спиной к себе и задирает край пижамы, чтобы осмотреть тело.

– А это не твоё дело! – отскакиваю от него, прожигаю взглядом и заливаюсь краской. Шарить у меня под одеждой – конкретный перебор.

Глеб стискивает зубы и дышит глубоко носом, отчего его ноздри на каждом выдохе расширяются. Отворачивается от меня и с безысходностью в голосе тянет:

– А-а-а, да что, сука, за день сегодня такой?

Абсолютно согласна с ним, между прочим. Это самый настоящий сюр. Замечаю, что за окном светает. Устало вздыхаю и плетусь в сторону кресла. Плюхаюсь в него и прикрываю глаза. Глеб, чертыхнувшись, выходит из домика. Слышу, как щёлкает зажигалкой: перекурить решил…

Скоро вернётся Алексей, а у нас тут турецкий сериал развернулся.

Пора заканчивать эту драму.

Через несколько минут возвращается Миронов. Вместе с ним в помещение проникает запах утренней свежести и росы, никотина и парфюма. Проходит и встаёт напротив меня, руки в карманах. Видно, что обдумывает дальнейшие слова.

– Яна Викторовна, удалите эту фотографию, – говорит привычным спокойным голосом. – Мне не нужны неприятности. Произошло недоразумение. Давайте вести себя, как взрослые люди, – заканчивает свою пламенную речь, которую, очевидно, придумал, пока “травился” никотином.

– Яна Викторовна… Мы снова перешли на “вы”? – говорю с лёгким сарказмом в голосе.

– Это моя работа, и я не хочу её потерять. Поэтому…

– Поэтому ты и не потеряешь. Но у меня будет больше свободы, – достаю из кармана телефон и задумчиво кручу его в руке. – Эта фотка – моя гарантия, что ты станешь где-то “слепым”, где-то “глухим”, – тихо выдыхаю и продолжаю пояснение: потому как вижу, что Глеб находится в недоумении. – Если банально – я хотела тебя шантажировать Глебчик! Твои подробные доклады Алексею, порой, стоят мне очень дорого. Да и ты не дурак, прекрасно видишь, что он контролирует меня двадцать четыре на семь. Так недолго и кукухой поехать, – делаю паузу. – Теперь у меня есть то, из-за чего тебя могут уволить, так что желательно нам подружиться. Я храню этот компромат втайне, а ты меняешь свой формат работы. Перестаёшь докладывать о каждом моём чихе и вздохе.

– Это и был ваш план?

– Давай, когда мы наедине, общаться без официоза?

Миронов немного тушуется, но быстро принимает новые правила.

– Это и был твой план, о котором ты упоминала тогда в кафе?

– По сути… Да и по факту – да, – улыбаюсь, говоря об этом.

– А ты сама не боишься, что муж увидит этот снимок? Тебе самой как? Не паришься об этом? – меняется в лице и со злорадной ухмылкой задвигает Миронов.

– Боюсь, – честно признаюсь и по его реакции вижу, что не ожидал такого ответа.

Конечно же, я боюсь супруга, потому что знаю, какой он. Знаю, что может причинить боль как физическую, так и моральную. Но и существовать уже просто устала. Хочу жить! Мне нужно продержаться несколько лет, пока Пашка не окончит универ. А там он устроится на работу. Я, надеюсь, смогу уйти от Белова и тоже начну зарабатывать деньги. Мы с братом обязательно что-нибудь придумаем, найдём финансы и поможем папе с лечением, долгами… Обязательно…

От этих мыслей на глазах выступают слёзы, но я заставляю себя улыбнуться, глядя на своего водителя.

Глеб скрещивает на груди руки и смотрит глазами, полными гнева. Думает о чём-то своём. Понимаю… Неприятно, когда тебя “схватили за яйца” и диктуют условия. Он отходит и садится в кресло перед мониторами. С минуту мы сидим в полнейшей тишине, пока он не разрывает воздух фразой:

– Алексей Романович вернулся.

Глава 9

Яна

Бросаю взгляд на монитор и вижу, как Рендж Ровер мужа, начинает заезжать в гараж. Десять секунд. Вот моё время на спасение.

– Помоги! Задержи его! – бросаю затравленный взгляд на Глеба и стрелой вылетаю в сторону дома.

Бегу с такой силой, что с ноги слетает тапок. Чёрт! Скидываю второй и несусь босиком дальше. Рывком открываю дверь и просто взлетаю на какой-то реактивной мощи в спальню. Приваливаюсь к двери спиной и пытаюсь отдышаться, но лёгкие настолько спёрло, что я тупо начинаю закашливаться. Зажимаю как могу, рот рукой, но продолжаю тявкать, как бродячая собака. В два прыжка достигаю ванной комнаты, открываю кран и начинаю жадно поглощать ледяную воду. Пью до тех пор, пока в желудке не каменеет, а горло не начинает саднить. Выключаю воду, вытираю рот рукавом пижамы. Кажется, отпустило. Возвращаюсь в комнату и отдалённо слышу тихие разговоры. Подхожу к окну так, чтобы меня не было видно. Глеб, Алексей и его водитель – Дамир стоят у беседки, разговаривают и курят. Видимо, Миронов всё-таки отвлёк моего супруга. Вал, это прозвище Дамира, очевидно, сокращение от его фамилии – Валеев, как обычно, рассказывает что-то весёлое и сам же смеётся, после чего эту волну подхватывают уже всё. Чудной он. Всегда на позитиве… Солнце уже практически полностью показалось из-за горизонта, а я так и не ложилась спать. Да уж, весёлая была ночка. Ищу глазами свою обувь. Вот, один тапок валяется на дорожке, второй отлетел в сторону и повис на кусте спиреи. М-да-а… Лёша точно удивится, увидев эту современную инсталляцию. Выдыхаю с шумом воздух. Перевожу взгляд на мужчин и смотрю на Глеба. Во мне тут же что-то коротит. Касаюсь пальцами нижней губы, чуть оттягивая её. Понравилось. Мне безумно понравилось целоваться. Впервые! По-настоящему мне понравилось!

По правде говоря, не сказать, что я имею богатый опыт отношений с мужчинами. Белов был моим намба ван* в плане настоящих отношений и телесной близости. Был ещё лет в пятнадцать мальчик, с которым я встречалась пару месяцев. Но за это время поцелуев было не больше пяти раз. И то, мне не понравилось. Совсем. Вот никак. Слюняво и противно. Одним словом – фу! С Алексеем, конечно, было иначе, но всё же… Это и рядом не стояло с тем, что я испытала сегодня с Глебом. С этими мыслями волочу ноги к кровати и ложусь спать.

Просыпаюсь в середине дня. Голова раскалывается от боли, в висках пульсирует. Состояние разбитости налицо. Белов лежит рядом и спит. Видимо, работал всю ночь. Осторожно встаю с кровати и ухожу в другую комнату. Умываюсь и спускаюсь на завтрак. Домработница сегодня отдыхает, поэтому сама делаю тосты, смазываю их сливочным маслом и джемом. Варю кофе. Аппетита нет, но я заталкиваю в себя еду, потому что вообще не помню, когда в последний раз ела. Думаю обо всём, что произошло, проматываю, как киноплёнку, кадр за кадром. Как вдруг, замираю, не донеся кружку с кофе до рта. Толстовка! Этот придурок сорвал её с меня и куда-то швырнул. А это значит… Она всё ещё лежит в доме охраны! Зашибись! Вся проблема в том, что сегодня у Глеба выходной, а на смену заступил Дамир. Это плохо. Очень-очень плохо. Что, если он её увидел и понял, что она моя. Он может рассказать об этом Алексею. Меня охватывает самый настоящий приступ паники. Как вообще можно было так облажаться?

Выхожу во двор, вижу, что тапки на том же месте. Забираю их и иду к качелям. Сажусь и какое-то время просто качаюсь, наблюдая за зданием охранников. А потом решаюсь написать Миронову.

Яна Белова: Привет! У нас серьёзные проблемы. Моя толстовка осталась в вашем домике. Ты её убрал?

Отправляю сообщение и гипнотизирую экран. Каждая секунда тянется вечностью. Наконец, вижу заветные галочки. Прочитано!

Водитель: 1. Проблема у тебя. 2. Осталась, и? 3. А мне оно надо?

От этого ответа зверею. Он совсем охренел?

Яна Белова: Урод. Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться для нас обоих?

Водитель: За урода спасибо. Лестно… Толстовка белая, в форме мешка. Вал тупо решит, что она моя. Всё, дышите спокойно, Яна Викторовна.

Больше ничего не пишу. Чищу нашу переписку. У-у-у, как же он меня раздражает! Почему он так легко к этому относится? А если Валеев поймёт, что вещь явно не мужская. Или видел меня в ней когда-то и решит сказать Алексею, что обнаружил эту находку там, где ей явно не место. Как же быть? Я ничего не могу сделать, пока Миронова нет. Не пойду же самостоятельно забирать вещь, да и Дамир уже точно её видел…

Примерно через час из дома появляется Белов, окрикивает меня, призывая подойти. По спине пробегает холодок, а желудок сводит болезненным спазмом. А вдруг… Нет, он вроде выглядит спокойным. Всё в порядке.

– Доброе утро! День, – поправляю сама себя. – Будут какие-то планы на выходные?

– Ты забыла, какая сегодня дата? – поднимает бровь супруг. Точно! День рождения его матери. – Так, я сейчас на часок уеду решить один вопрос, – по-деловому сообщает он, смотрит на меня острым взглядом и выплёвывает очередную порцию дерьма. – Будь готова к моему приезду, сегодня едем к родителям. И сделай что-нибудь с собой, выглядишь как жёваная тряпка.

Мысленно вцепляюсь ногтями в его рожу и раздираю её! Жёваная тряпка? Серьёзно? Это вообще нормально, говорить такое своей жене? Слов нет. Больно. Оскорбительно и унизительно. Не выдержав взрыва эмоций, вскидываю взгляд на супруга и быстро лепечу:

– Ты вообще ещё любишь меня? Не похоже совсем. Если я выгляжу как тряпка, может не стоит позориться со мной в такой важный для Светланы Анатольевны день? Всё-таки день рождения, – запинаюсь на пару секунд и выдавливаю из себя предложение. – Я могу и дома остаться, всё равно приболела.

Белов смотрит на меня не моргая. Гоняет желваками по скулам. Взмахивает руку вверх и проходится шлепком по моей щеке… Ог-лу-ши-тель-но.

– Ты совсем охренела? – рычит Белов. – Если б не любил, стал бы я всё это дерьмо грести на себе? Твой братик, твой отец, всех содержу, за всех плачу, всё для вас делаю. Я, по-твоему, просто меценат? – давит громче, только что слюной не харкает.

Из дома охраны выходит Дамир, взгляд растерянный. Топчется на месте, не зная, куда себя деть. А мне вдруг становится больно. Не от пощёчины, а от того, что эти помои вылились на обозрение чужого человека. Слёзы тонкой струйкой потекли по щекам. Опускаю голову и смотрю себе под ноги. Капли из глаз падают на тротуарную плиточку и разбиваются. Разбиваюсь и я.

– Потеряйся нахуй! – гаркает Алексей. Я вздрагиваю, но это обращение было адресовано не мне.

Валеев с жалостью посмотрел на меня и медленно ушёл обратно. Мне тоже стало его жаль. Жаль, что пришлось это увидеть, затолкать подальше свои принципы и не вмешаться. Он просто подчинённый супруга: что сказал хозяин, то и делаешь. “Спасибо, Дамир, в твоих глазах я прочитала, что такие методы семейных разборок ты не приемлешь”, – мысленно посылаю благодарность. Просто жаль…

– Через час будь готова, – холодом в тоне обдаёт муж. Протягивает ко мне руку и проводит по пылающей щеке. – Чёрт! Ян, ты прости. Просто твои слова… Ты. Ты меня вывела, – заиграл нотками вины. – Конечно, я тебя люблю! И буду любить всегда! Я же только ради тебя в лепёшку расшибаюсь, – тянется ко мне и целует.

От этого поцелуя внутри меня создается вакуум. Белов шарит своим языком внутри моего рта. Но мне всё равно. Рецепторы отключены. Ничего нет. Выжжено. Я ничего не чувствую.

Вот так, за одно короткое время, один поцелуй меня наполнил светом, а другой – пустотой…

__________

*Намба ван – number one (с англ.) – номер один.

Глава 10

Яна

Моя свекровь решила устроить празднование дня рождения в шикарном ресторане в самом центре города. Заведение занимает здание бывшего театра, поэтому интерьер помещений поистине впечатляет своей роскошностью и вместе с тем, элегантностью. Высокие потолки, лепнина, многоярусные люстры из хрусталя, словно произведение искусства. Стены выполнены в приглушённо-оливковых и кремовых тонах. На каждом столе красуются скатерти кремового оттенка и канделябры со свечами, на стульях – чехлы в тон скатерти с большим бантом на спинке.

Всё дорого. Всё Богато.

Мне уже доводилось бывать в данном ресторане, и каждый раз он оставлял приятное впечатление.

***

Алексей вернулся домой не через час, как говорил, а через два. Был уже при полном параде: чёрный смокинг с бабочкой, белоснежная рубашка, волосы уложены назад, идеально выполнена окантовка совсем короткой бороды. Если бы я не знала, какой на самом деле Белов, влюбилась бы повторно. Красивый, но внутри, как гнилое яблоко. Я же для этого вечера выбрала платье с сочетанием сложной объёмной формы подола от колен и облегающего верха. На контрасте чёрного и белого цветов. Открытый ворот, оголяющий плечи и облегающие рукава, которые прикрывают мои руки. Лаконичные украшения. Волосы выпрямила утюжком до идеально прямого состояния. А вот с лицом пришлось изрядно повозиться, чтобы скрыть усталый вид и появившуюся гематому, “любовно” оставленную мужем. Профилактически. Просто, чтобы знала своё место и не смела перечить в будущем. Видимо, так.

В автомобиле едем молча, каждый в своих мыслях. Алексей уткнулся в телефон, что-то читает. Я смотрю на красивый вечерний город. Так и едем, пока эту идиллию не разрывает голос Дамира:

– Подъезжаем к цветочному.

– Угу, – не отрывая глаз от телефона, мычит Белов.

Останавливаемся у магазина, Алексей уходит за букетом. Я решаю тоже выйти на улицу, о чём сообщаю водителю:

– Дамир, я хочу выйти на свежий воздух.

– Секунду, – с улыбкой отвечает он и выскакивает из машины, чтобы помочь мне выйти. Открывает дверь с моей стороны, подаёт руку и снова с тёплом в голосе и улыбкой говорит. – Прекрасно сегодня выглядите, Яна Викторовна! – но глаз на долю секунды всё равно цепляется за мою скулу.

– Спасибо, – отвечаю, слегка растянув уголки губ в подобии улыбки. Хочется побыть одной. Отхожу чуть поодаль от водителя и наконец-то ловлю релакс.

Вечер выдался жарким и абсолютно безветренным. В это время на улице много людей. Кто-то идёт после работы, кто-то просто прогуливается, у кого-то свидание. Такая приятная атмосфера царит вокруг, что никуда не хочется уходить отсюда. Взять бы освежающий домашний лимонад со льдом, устроиться на летней веранде и наслаждаться этим вайбом.

– Вал здорова! Снова! – слышу за спиной знакомый голос Глеба.

Во мне моментально, будто ключ зажигания повернулся. Оборачиваюсь и застываю. Миронов стоит в белоснежных кроссовках, голубых джинсах и белой футболке оверсайз из-под которой виднеются татуировки. Не знала, что они у него есть. Но самое главное, что он находится не один. Глеб в компании красивой девушки. Не просто красивой, а потрясающе красивой! И в её руках большой букет роз. Ну всё, приехали. Глушу мотор.

– О! Привет, какими судьбами тут? – откликается Дамир.

Глеб переводит взгляд на меня, осматривает сверху вниз, отчего становится неловко. Глаза поднимаются выше, скользят по груди, оголённым плечам. От этого хочется съёжиться, стать маленькой и вообще исчезнуть. Затем взгляд снова в глаза, и его взор тоже цепляется за мою скулу. Да что ж вам всем надо от неё? Я и так замазала её жирным слоем “штукатурки”, ещё и хайлайтера не пожалела.

– Добрый день! – говорит он, глядя мне в глаза.

– Добрый! – отвечаю наигранно весёлым голосом.

Миронов снова переводит внимание на Дамира и задвигает:

– Да я тут, со своей, как видишь! – склоняет голову к красотке и довольно подмигивает.

– У “своей”, вообще-то, имя есть, – дерзко говорит девушка и добавляет. – Авелина.

– Очень приятно. Дамир, – отвечает ей Валеев и как-то смущённо тушуется.

Мужики… Все одинаково падки на красоток. Чувствую себя гадким утёнком, и от этого становится неприятно. Нет, я знаю, что красива, но эта девушка всё равно заставила меня комплексовать. Начинает печь в грудине, словно внутрь раскалённый металл заливают. Хотя с чего бы? Мне то вообще какое дело? Какая мне разница, с кем Миронов: один или с девушкой? И всё равно стою и нервно тереблю свой бедный маникюр. Ещё не хватало ноготь себе оторвать. Губы то и дело кривятся. Я то закусываю их, то жую, совершенно забыв, что они накрашены.

– А это Яна, – говорит всё тот же Дамир, представляя меня. Потом сам же исправляется. – Яна Викторовна.

– Супруга Белова Алексея Романовича, – добавляет Глеб.

Авелина резко впивается в меня режущим взглядом. Вздёргивает свой носик и сжимает губки до белой полосочки. Я ей явно не нравлюсь. Но почему? Мы же впервые видимся, а такое ощущение, будто я уже в чём-то провинилась перед ней.

– Очень приятно, – говорит девушка с нотками антипатии.

– И мне, – пищу, и это максимум, который я могу выдавить.

Злюсь на себя ещё больше и на Глеба. А ещё на всю ситуацию. Мой водила, конечно, хорош, ничего не скажешь! Ночью целовался со мной и, между прочим, явно с энтузиазмом. Что-то я не помню, чтобы он меня отталкивал или что-то подобное. Нет же! Наоборот, поглощал мой рот, как дикая зверюга. А на следующий день спокойно идёт на свиданку со своей девушкой, дарит розы. Ну не мерзость ли? Не зря тогда сказала, что он лицемер. Так и есть.

В итоге не выдерживаю и иду к авто, по пути бросая холодом:

– Дамир я в машину.

Он подбегает, открывает передо мной дверь и помогает сесть обратно в автомобиль. Дальше я уже не слышу их разговор. Не очень-то и хочется. Злость заливает меня до краёв. Тем лучше, что ушла. Глеб хотя бы не увидит моих эмоций.

Алексей возвращается с шикарным букетом нежно-розовых пионов – любимых цветов его матери. Аккуратно укладывает его на переднее сидение, а сам садится рядом со мной.

– Всё, по пути, больше нигде не останавливаемся. Итак, опаздываем, – смотрит на часы. – Можем ехать Дамир, – отдаёт указание. И мы трогаемся с места.

Как я и говорила, ресторан выше всех похвал. Уже с улицы здание впечатляет своей архитектурой и красотой. Что уж говорить о внутреннем интерьере. Вечер будет проходить по дресс-коду Black Tie*. Прямо-таки бомонд на выгуле. Хотя это и недалеко от правды. Мои свёкры практически всю жизнь работают в администрации нашего города и занимают не последние должности.

По прибытии на место нас встречает приятный молодой человек-хостес** и провожает в зал. Почти все гости уже на месте, и это хорошо. Не люблю неловкие беседы, когда мероприятия только начинаются и разговоры только раскачиваются.

Мы практически достигли нашего столика, как навстречу засекотили свёкры.

– А во-о-от и наши дети наконец-то пожаловали! – громогласно приветствует нас Светлана Анатольевна. – Здравствуй, мой дорогой, – целует и обнимает Алексея, – Наша Яночка! – склоняет голову набок, ослепительно улыбается и также приветствует меня поцелуем и объятиями.

Здороваемся в ответ. Белов передаёт букет. Свёкор уже топчется в ожидании своей минутки внимания.

– Ну дети, давайте и с отцом тогда пообнимаемся, – громко смеётся чуть захмелевший Роман Андреевич. – Очень рады вас видеть!

– А мы то, как скучали, да, Ян? – толкает мне супруг.

– Не то слово, – скромно улыбаюсь, переводя взгляд с Алексея на его родителей.

– А теперь, девчонки, можно я украду у вас Лёшку? – снова смеётся свёкор.

Мы со Светланой Анатольевной дружно киваем и мужчины удаляются вглубь зала.

В итоге, я остаюсь со свекровью. Она водит меня по ресторану: с кем-то знакомит, с кем-то просто задушевно общаемся на повседневные малозначительные темы. В общем, как и каждое празднование её дня рождения. На самом деле, сейчас я рада этому. Хотя бы ненадолго смогу отвлечься от всего. Да и Алексей занят общением то с одними людьми, то с другими. Лишний раз контактировать с мужем нет ни малейшего желания, так что это плюс. А ещё, тут я могу ненадолго забыть о Миронове.

– Яна, что-то ты совсем у нас исхудала, – с досадой вдруг говорит свекровь, когда мы снова остаёмся вдвоём. – Одна кожа да кости скоро останутся! А тебе, наоборот, наедать жирок надо. Здоровее будешь! Тебе ещё детей рожать. И мы с отцом надеемся, что их будет как минимум трое! Нам всё-таки наследники нужны! – заливается хохотом.

Настроение моментально даёт крен. Понимаю, что дальше будет только хуже, поэтому улыбаюсь и отвечаю:

– Светлана Анатольевна, не беспокойтесь, наследники у вас обязательно будут, – говорю, лишь бы отцепилась. – Простите, мне нужно отойти ненадолго, – лепечу и быстро уношу подальше ноги.

Поднимаюсь на второй этаж, там располагается второй зал ресторана, только поменьше, но сегодня он пустует. С улицы я видела, что там есть выход на балкон. Он-то мне и нужен. На моё счастье, там никого нет, и я могу спокойно отдохнуть. Облокачиваюсь локтями на балюстраду, смотрю на парк, расположившийся напротив ресторана. Стою так не меньше пятнадцати минут, пока на мои плечи не опускаются чьи-то руки, от испуга я вздрагиваю и чуть не переваливаюсь за ограждение.

– Тише, Яна, это я, – резко притягивает меня за плечи Белов. – Испугалась?

– Да, не ожидала, – на выдохе отвечаю.

– Я тебя потерял. Звонил, но ты телефон не берёшь, – с укором смотрит на меня. – Пошёл в итоге искать свою любимую жену, – Прижимает меня к себе и целует в макушку, – Ян, ну ты чего? Ещё обижаешься за сегодня? Давай завязывай. Так вышло… Просто не провоцируй меня больше.

– Наверное, у меня беззвучный режим стоит, – выкарабкиваюсь из плена его рук, открываю сумочку и достаю телефон. – Ну да, так и есть – беззвучка, – разворачиваю экран и демонстрирую его мужу. Второй его вопрос оставляю без ответа.

– Идём в зал, пока нас не потеряли и не начали поиски, – он с шумом втягивает воздух, берёт меня за руку и тянет за собой.

Внизу мероприятие плавно течёт своим чередом. Сначала одни гости выходят на сцену, поздравляют Светлану Анатольевну, вручают подарки, потом другие. Она их сердечно благодарит. Обнимашки, целовашки, все счастливы до небес. А потом обязательно музыка и танцы. И так по кругу.

– Потанцуем? – предлагает, но на самом деле просто уведомляет Белов.

Ничего не отвечая, подаю руку, встаю со стула, иду за ним. Все движения на автомате. Эмоции на автомате. Чувства на автомате. Я, как бездушная кукла. Словно балерина из музыкальной шкатулки. завел ключиком и она танцует, иного ей не дано

Когда заканчивается танец, я ещё пребываю в своих мыслях, и вдруг меня будто вытаскивают из-под воды на поверхность радостным приветствием:

– Бра-а-атик, невестка! Как я рад вас видеть! – шутливо затягивает Александр.

– Не могу сказать того же, – кривится Алексей, но жмёт руку.

Александр – единокровный старший брат Алексея. Их разница в возрасте – всего один год. Так что, можно понять, почему они не совсем дружны. Всё-таки отец Алексея бросил беременную мать Саши и ушёл тогда к Светлане Анатольевне, а вскоре и она заявила о своей беременности. В общем, в их истории всё сложно. Но Сашка, наверное, единственный в этой семье, кто по-настоящему вызывает у меня симпатию и хорошее отношение.

– Что за ангел спустился с небес? Что за нимфа? Что за сказочная фея? Яночка, с каждой встречей ты становишься только прекраснее! – восхищается Саша.

– Комплименты для своей дамы прибереги, – бурчит супруг.

– Ох, Яночка, как ты только терпишь этого занудного мужика рядом с собой? – подмигивает мне родственник. – Милая, однако ты просчиталась. Выбрала не того брата! – заливается смехом, и я невольно тоже начинаю хихикать.

– Саша, прекрати, – с укоризной и улыбкой в голосе говорю.

– Уж не о себе ли ты говоришь? – бросает супруг.

– Ну конечно, о себе или у тебя ещё братья появились? Хотя… Папашка-то наш не промах, может кто и отыщется из родственничков, да и конце-концов он ещё успеет на своём веку запилить детишек, – говорит Сашка и начинает уже откровенно ржать.

Не могу удержаться и тоже прыскаю смехом. Лицо моего благоверного багровеет, он хватает бокал с виски и одним махом заливает себе в горло. Глыкает он, а морщусь от этой картины я. Саша изгибает брови и смотрит с каким-то снисхождением на брата.

– Яна, а давай танцевать? – просто добивает этим предложением Белова, который и без того мечет стрелы. – Брат, ты не против?

Алексей отводит руку в сторону, ладонью вверх, показывая, что мы можем идти. Отворачивается и уходит к столу.

– Кажется, мне абздольц***! – заговорщицки говорит Саша. – Но! Ради танца с тобой и жизни не жалко! – обволакивает теплом своего голоса, нежно обнимает за талию, и мы начинаем плыть в танце.

– Так уж и жизни? – с иронией спрашиваю.

– А то! – хмыкает и потом резко меняет шутливый настрой на серьёзный, тихо спрашивает. – Что с лицом бельчонок? Ты, конечно, поработала над мордочкой, но отёк я заметил. Это он тебя так приложил? – смотрит глазами, полными льда.

– Тебе как: сладкая ложь или горькая правда? – насмешливо отвечаю вопросом на вопрос.

– Понял, – цедит сквозь зубы Александр. – Гандон! Свернуть ему шею, что ли…

– Ой, Саша, пожалуйста, не вмешивайся. Это наши проблемы, – на одном дыхании тараторю. – Мы разберёмся. Но спасибо, конечно. На самом деле у нас всё в порядке. Зря беспокоишься.

– У тебя мой номер есть? Запиши на всякий случай, – говорит с полной серьёзностью в голосе. – Вдруг пригодится.

– Спасибо, – выдаю шёпотом и хочу расплакаться. Так тепло мне бывает только в кругу моей семьи.

Музыка стихает, мы завершаем танец. Саша стоит спиной к Алексею, достаёт свой телефон и говорит:

– Диктуй, пока твоя любовь не видит! Так быстрей будет. Запишу тебя в контакты и дозвон скину, а ты сохрани.

Быстро называю цифры и кошусь в сторону мужа. Он, полыхая гневом, встаёт из-за стола и надвигается на нас. Саша скидывает мне однократный звонок, убирает телефон в карман и целует мою руку.

– Слюни свои подтяни! – рявкает Белов, оказавшись рядом с нами.

– Хорошего вечера, Яна, – не глядя на брата, говорит Александр. – Береги её, – обращается уже к Алексею. Кивает и уходит.

Белов берёт меня за руку и рывком дёргает за собой. К счастью, никто этого не замечает.

– О чём говорили? – смотрит с прищуром и недоверием в глазах.

– Сделал комплимент моему образу. Спрашивал, готова ли я к защите диплома. Интересовался, как в целом наши дела, – на ходу придумываю ответ, который должен удовлетворить мужа.

Белов выдыхает и, кажется, действительно успокаивается. Думаю, что всё самое худшее за этот день произошло, как ведущий в микрофон оглашает:

– А теперь, уважаемые гости, минуточку внимания. На сцену приглашается сын Светланы Анатольевны – Алексей и его прекрасная супруга – Яна!

– Идём, – бросает муж и ведёт меня к сцене.

Сердце ухает вниз в предчувствии чего-то плохого. Мы просто поздравим свекровь, так отчего меня колотит? Желание буквально сорваться и бежать, бежать, бежать. Так далеко, как только можно.

Сначала микрофон дают Белову, и он льёт медовые речи о своей матери. Всё это растягивается настолько, что в какой-то момент я перестаю слушать. Стою, улыбаюсь. Наконец, это заканчивается, и микрофон передают мне. Тараторю свою часть, уложившись в рекордные пару минут. Гости разряжаются аплодисментами. Выносят подарок, который Алексей передаёт Светлане Анатольевне. Она смахивает одинокую слезинку и берёт микрофон.

– Дорогие мои дети! – с дрожью в голосе. – Лёша. Яна, – делает паузу. – Я безумно счастлива в этот день! Я счастлива оттого, что вы рядом со мной! Это так ценно! Лёша, сынок, гордость моя! Ты всегда и во всём был, и остаёшься лучшим! У тебя всё, всегда получается. Всё, о чём желаешь – добиваешься. Всё у тебя есть, – шутливо говорит и подмигивает сыну. – А скоро, надеюсь, будет ещё больше, и вы с Яночкой порадуете меня внуками! Заказ на следующий день рождения делаю на три внука! А лучше пять! – смеётся и показывает на пальцах количество. – Три мальчика и две девчонки. Как вам? Потянете?

Улыбка Белова дёргается и становится неуверенной. Он переводит взгляд на меня со знаком вопроса. А затем говорит в микрофон:

– Мама, сразу пять не обещаем, конечно! – смеётся. – Мы пока что сохраним интригу, – светит своей голливудской улыбкой. – Но ты, мама, узнаёшь обо всём, конечно же, первая!

Свекровь утирает вновь выступившие слёзы. Зал повторно раздаёт шум. Я же медленно растворяюсь, ведь совершенно забыла о том, что так и не сообщила Белову результат теста. Он, само собой – отрицательный.

Мою руку обвивает рука мужа и до боли сжимает. Медленно спускаемся в зал.

– Дома поговорим… – режет мой слух шёпот НЕлюбимого мужа.

__________

*Black Tie (с англ.) – “чёрный галстук” – дресс-код, предполагающий наличие строгого костюма, чёрного галстука-бабочки и белой сорочки.

**Хостес – лицо ресторана (компании), чьей основной задачей является встреча гостей.

***Абздольц (разг.сленг) – выражение крайнего восхищения или неудовольствия чем-либо.

Глава 11

Яна

– Ну и? – давит вопросом Алексей, как только переступаем порог нашего дома.

– Что? – разворачиваюсь к нему лицом и округляю глаза, а у самой сердце ухает вниз.

– Яна, ты чё издеваешься? – рявкает муж. – Что с тестом?

– Ничего. Я не беременна, – вздыхаю и опускаю глаза в пол. – Видимо, несварение было в тот день.

– Сука! Да сколько ж можно? – выкрикивает Белов и в воздухе взмахивает рукой в досаде.

Быстрым шагом идёт к бару, достаёт бутылку виски, бокал. Наливает и тут же осушает алкоголь. Взгляд на меня. Взгляд на бокал в руке. Морщит лицо и запускает его в стену буквально в полуметре от меня. Тот разбивается с шумом вдребезги, оставив на стене после себя след. Мелкие осколки разлетаются в разные стороны.

– Ах, – вздрагиваю от неожиданности и испуга. – Лёша…

– Да заткнись ты со своим, Лёша, Лёша! Мычишь как корова, – переходит на крик. – Я все анализы в круг и поперёк сдал, со мной всё отлично! Здоров, как бык-осеменитель! Хоть ежедневно трахайся и плодись! А с тобой что? Что, блять, с тобой-то не так? Ты скажи мне? – подходит ко мне и хватает рукой за лицо, сжимая пальцами щёки, отчего губы вытягиваются в подобии “уточки”. – М? Что не так?

Моё тело бьёт крупной дрожью, громко дышу, издавая сиплый звук на выдохе. Боже, как же мне страшно! Ноги становятся ватными, не понимаю, как ещё держусь на них. Тяну трясущиеся руки к Алексею и кладу поверх его рук.

– Лёша, пожалуйста, – рвано сиплю. – Прекрати. Успокойся, пожалуйста, ты меня пугаешь!

– А Саня тебя сегодня не пугал? С ним хорошо и спокойно? Хвостом перед ним вертела, как последняя потаскуха! А может, у тебя с ним что-то есть? Может, ты его на балконе ждала, а тут муженёк появился и всё обосрал вам? Спишь с ним, пока я на работе, и стебётесь надо мной! – оглушает криком весь дом, а может, и всю округу. – Какой Белов дурак! Ха-ха! Так у вас, да? – отпускает моё лицо из захвата, вновь берёт бутылку и делает большой глоток прямо из горла. – Как тебе такая версия милая?

– Никак, – тихо отвечаю и тру рукой лицо. – Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Я всегда с водителем. Под контролем. Маршрут мой тоже до боли скучен и однообразен. Дом, институт, дом. Максимум моих развлечений: поход в магазин. Не приписывай мне того, чего нет и быть не может. Это меня обижает.

Сил стоять больше нет. Подхожу к дивану и практически валюсь на него. Я так устала. От всего. Бояться. Оправдываться. Терпеть.

– Я так больше не могу, Ян… – неожиданно для меня, устало произносит супруг.

Поднимаю глаза и пытаюсь прочитать, что он подразумевает под этим, но ничего не вижу. Сейчас Алексей напоминает просто серую рябь, как помехи на телевизоре.

– Что ты имеешь ввиду? – задаю вопрос на удивление абсолютно спокойным голосом.

– Не знаю. Я, блять, сам уже ничего не знаю. Не понимаю, – проходится руками по лицу и волосам, с силой прочёсывая их. – Хочу, как раньше. Чтобы ты смотрела на меня так, как дети смотрят на конфету с сюрпризом. Но этого нет. Ты мне скажи, что не так? Что мне сделать?

Молчу. Мне нечего сказать. Я не люблю Белова. Сейчас во мне всё исказилось, сломалось и восстановлению не подлежит. Летальный исход моих чувств.

– Ответь мне, – давит вопросом и подходит ко мне. – Яна, я люблю тебя! Хочу тебя! Хочу от тебя детей! Наших детей… Живу лишь тобой! – касается моей щеки тыльной стороной ладони.

– Я… – ком давит на гортань. – Тоже… Люблю, – от этой лжи, распадаюсь на какие-то мелкие детальки, частицы, пыль. Хочу закричать во всё горло. Орать, пока не потеряю голос. Не могу так больше, просто не могу! – Не люблю…

– Что? – глаза Белова будто умерли. Абсолютно стеклянный, безжизненный взгляд.

– Прости, – шепчу и опускаю голову вниз. Слёз нет. Ничего нет.

– Яна, повтори, – железным голосом требует Алексей.

Молча мотаю головой. Если кто-то думает, что нельзя уничтожить словами. Могу огорчить. Можно. Я это сделала прямо сейчас.

Белов с совершенно диким видом берёт меня за шею и сжимает, не сильно, но всё же болезненно. Смотрит прямо в глаза и цедит по слогам:

– Пов-то-ри, что ты ска-за-ла? – сильнее припечатывает меня к дивану и наваливается сверху.

Однако всё, что я могу, только барахтаться в попытках скинуть его с себя и мычать что-то нечленораздельное.

– Любишь? – рычит мне в лицо. – Любишь? – увеличивает напор в голосе.

Разжимает руку. Я закашливаюсь и хватаю ртом воздух. Как только дыхание выравнивается, Белов хищно впивается мне в губы. И целует. Целует. Целует. Дёргает сбоку замок платья, стаскивает его. Шарит грубо руками по моему телу. И меня охватывает ужас, от осознания, что подобное уже было. Всё. Не могу. Не хочу. Нет!

– Лёша, хватит! – рычу и пытаюсь вырваться. – Да прекрати ты уже! Я не хочу! – перехожу на оглушительный крик, от которого спирает голосовые связки, и я вновь закашливаюсь.

Мой вопль отрезвляет Алексея. Он отшатывается от меня. Смотрит на свои руки. В глазах: шок, испуг, полное отрицание происходящего.

– Что… Что я? – словно в сумасшедшем бреду бормочет супруг, продолжая смотреть на руки.

– Ты ужасен… – выдаю на хрипе с частым дыханием.

– Прости, Яночка… – таким же хриплым полушёпотом говорит Алексей. – Я не знаю, что на меня нашло… Прости.

Отталкиваю его ещё дальше от себя, сползаю с дивана на пол, а затем встаю и убегаю на второй этаж, в спальню. Не нашу. Закрываюсь на замок, хотя, конечно, открыть его пинком не составит большого труда. Но так отчего-то спокойнее. До утра Белов меня не тревожит. Я пребываю в полусне, постоянно просыпаясь. Только ближе к утру мне удаётся ненадолго уснуть.

Как только открываю глаза от пробуждения, все мысли крутятся в одном направлении. Я не хочу его видеть. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Слишком много боли Алексей причинил мне за последнее время.

После того как умылась, выхожу из комнаты и плетусь на первый этаж. Щёлкаю кнопку на чайнике, чтобы заварить потом чай. Наливаю в стакан воды и выхожу на улицу. Сажусь на качели, пью воду, задумчиво рисую ногами какие-то узоры на тротуарной плитке. Опустошив стакан, ставлю его у каркаса качели, аккуратно отталкиваюсь ногами и покачиваюсь, прикрыв глаза.

– С добрым утром! – слышу рядом тихое приветствие мужа.

– С добрым, – даю холода в голосе.

– Может быть, скатаемся сегодня за город? Отдохнём? – предлагает Белов. – Я подумал, что нам обоим только на пользу пойдёт. Выдохнем. Успокоимся.

– Нет, – режу на корню. – Я не хочу сейчас с тобой никуда.

– Яна, – взволнованно начинает. – Ян, посмотри на меня, – просит и касается моего плеча.

Открываю глаза, смотрю на мужа, и на какое-то время повисает тишина. Вновь прикрываю веки, отталкиваюсь ещё и продолжаю качаться.

– С завтрашнего дня мне нужно плотно готовиться к защите диплома, – хладнокровным тоном завожу. – Я хочу уехать к родителям на пару недель и готовиться там. И думаю, каждому нужно остыть.

– Какие ещё родители? Это исключено! – с паникой выпаливает Белов, повышая тон, от которого я начинаю морщиться.

– Ну, тогда на этом у меня всё. Хорошего дня, – встаю, поднимаю пустой стакан и направляюсь к дому. – Я буду в комнате готовиться, постарайся меня не отвлекать, – бросаю на ходу.

Уже поднимаюсь по ступенькам, как Алексей меня окрикивает:

– Яна, – тяжёлый вздох, будто каждое слово даётся ему с трудом. – Уезжай. Да, лучше погости у родных.

Останавливаюсь, не веря своим ушам. Так и стою спиной к мужу в ожидании продолжения, но Белов молчит. Жду. Не может быть всё так легко. Хотя легко, это слишком громко сказано. Каждый день с ним, как рулетка, никогда не знаешь, что ждёт: пряник или кнут. Пауза уже затягивается. Скорее всего, он ответил, пожалел и сейчас обдумывает новое решение. Ожидаемо. Мотаю головой и на выдохе тянусь к дверной ручке. В этот момент супруг отмирает и говорит абсолютно безапелляционным тоном:

– Но есть одно условие.

Глава 12

Яна

– Тебя повезёт водитель и останется там с тобой на всё время, – говорит Белов.

Оборачиваюсь и смотрю на мужа. Теперь уже он сидит на качелях и, не отрывая от земли ног, покачивается.

– Лёша, ты, конечно, прости, но где твой водитель будет жить две недели? – поднимаю брови вверх в изумлении от такого решения мужа.

– Одну. Ты поедешь на одну неделю, – устанавливает всё-таки рамки. – Где он будет ночевать, тебя не должно волновать, пусть хоть в машине ночует. Сегодня подумаю, кто из парней будет с тобой в эти дни.

– Две недели. Я поеду к своим родителям на две недели! – играть, так ва-банк решаю я. – И так родных вижу очень редко. Я скучаю по ним, хочу помочь маме с уходом за отцом. И вообще, я же сказала, хочу вернуться в конце мая к защите диплома. Здесь последние дни одна нервотрёпка, ты это сам видишь.

– Яна! – резко выпаливает на эмоциях муж. – Прекрати спорить!

– А я не спорю, я говорю своё решение. В конце концов, я не зверёк, которого ты можешь в клетке держать! – быстро тараторю в ответ.

Я определённо “таблетку храбрости” приняла сегодня, иначе никак не могу объяснить тот факт, что так открыто вступаю в конфронтацию с Беловым. Но мне кажется, в этой маленькой схватке победа за мной.

– Хватит! – прикрикивает Алексей, но тут же успокаивается и гаснет. – Иди собирайся к отъезду. Насчёт остального подумаю, – встаёт с качелей и направляется в сторону домика охраны.

Захожу в дом, иду готовить завтрак и улыбаюсь. Неужели я вырвусь из этой крепости? Пусть и ненадолго. Увижу родных. Не верится! Так и хочется взвизгнуть громкое “у-и-и”! Также интересно, кто из водителей будет меня сопровождать? По правде говоря, с Глебом будет, скорее всего, больше свободы. Опять же, если он принял мои условия. Наш разговор так и остался открытым, потому что вернулся Алексей. В итоге, мы так и недоговорили, не пришли к соглашению, не заключили сделку. Но, думаю, он согласится, потому что работой Миронов дорожит. С другой стороны, после случайной встречи у цветочного, когда он был со своей девушкой, во мне остался неприятный осадок. Ночью целовал одну, наутро другую… Хотя если так подумать, то и я не лучше. Замужняя девушка сосётся со своим охранником. Ну просто красота, ничего не скажешь! В любом случае видеть Глеба после той ночи не очень хочется. Ладно уж, не стану забивать себе голову. Впереди хорошие и спокойные дни.

Завтракаем с Алексеем вместе, но сейчас, это совершенно не напрягает меня. Я пребываю в предвкушении от встречи с родными.

– Милая, – отвлекает меня от мыслей Белов. – Тебя сегодня повезёт Михаил, а завтра его сменит Глеб.

Миша Кренц – это наш третий охранник-водитель. Высоченный и здоровенный парень как шкаф. Но хорош собой, этого не отнять. А ещё, насколько знаю, он один воспитывает маленькую дочь. Знаю, что ему нелегко, много работает, всегда соглашается на дополнительные смены,если возникает такая потребность. И это всё заслуживает уважения. Насчёт жены, не знаю подробностей его семьи, но, кажется, его жена бросила семью и умотала за лучшей жизнью. Ладно ушла от Миши, какой он внутри семьи был неизвестно. Но бросить ребёнка… Просто в уме не складывается.

– Угу, – мычу в ответ Алексею и жую бутерброд с красной рыбой и творожным сыром.

– Пиши мне, – неуверенно смотрит на меня, добавляет в кофе немного сливок и двигает кружку в моём направлении. – Чтобы я не переживал, как ты там.

– Хорошо, я постараюсь, – тянусь за кружкой. – Спасибо.

Со стороны мы смотримся образцовой, идеальной и счастливой семьёй. Но только издалека. Если присмотреться ближе, будет понятно, что мы тонем. Корабль терпит настоящее крушение. Мы же, в попытках спастись цепляемся друг за друга и тем самым только сильнее топим друг друга. Белов требует любви, но способен ли он сам на неё? Не на словах, на действиях. Разве любя шантажируют, делают больно физически и морально? Это любовь такая? За этот месяц я обросла болезненными отметками от супруга. На запястьях гематомы практически исчезли, но, если приглядеться, можно увидеть слегка желтоватые пятна. На скуле приходится постоянно замазывать синяк тональной основой и пудрой. Теперь и на шее виднеются кровоподтёки. Красота! Спасибо, Лёшенька! “Чтоб ты с унитаза не слезал всю эту неделю!”, – мысленно желаю мужу “добра”. И ехидно улыбаюсь, но он считывает это по-своему.

– Так рада, что домой едешь? – видя мою улыбку, спрашивает Алексей.

– А? – не сразу понимаю, о чём он говорит. – А, да. Очень рада, – соглашаюсь с этой версией. И от этого ещё больше хочется улыбнуться.

Позже, собираю вещи, которые умещаются в двух сумках. Звоню маме, чтобы обрадовать своим приездом.

– Мамуль, привет!

– Привет, доча! Как ты? Как твой Лёша? – спрашивает с теплотой в голосе. Про наши проблемы в отношениях не знает. Да и незачем.

– Всё отлично! – смеюсь ей в ответ. – Ты чайник уже поставила? – веселюсь я.

– Чайник? Зачем? – в голосе неподдельное удивление.

– Как зачем? Ну ма-а-ам, – тяну я. – А меня чем угощать будешь?

– Яночка, да ты что? Серьёзно? К нам едешь, что ли? А Лёша, он с тобой?

– Еду, ещё как еду! – улыбаюсь. – Лёша дома остаётся, у него работа. Так, ладно, я собираю вещи, так что не отвлекаемся. Я в путь-дорогу, а ты стол накрывать! Пока-пока, мам! Целую! До встречи!

– Всё, ждём, доча. Пойду папу обрадую! – в голове безграничное счастье. – Целую тебя! – прощаемся и заканчиваем разговор.

Уезжаю из дома после обеда. Миша относит сумки в автомобиль. Я хожу туда-сюда и задумчиво пытаюсь вспомнить, не забыла ли ничего. Алексей стоит неподалёку и курит. Видно, что переживает, хотя пытается не подавать вида.

– Яна Викторовна, всё готово! – громко оповещает меня Михаил.

– Отлично! Я скоро подойду, – отвечаю водителю и иду к Алексею.

После вчерашней ситуации Белов сегодня покладистый, как никогда. Хоть он и причинил мне много боли, унижения и страданий, но сейчас, глядя на него, я будто ненадолго отпускаю ситуацию.

– Лёша, ну, я поехала… – толкаю с неловкостью в голосе.

– Буду скучать, – говорит совсем тихо. Выпускает дым и добавляет. – Приедешь, позвони сразу! – подходит совсем близко ко мне, но переступить какую-то невидимую черту не решается. – Люблю тебя…

Каждое его признание, как новый гвоздь, загнанный в сердце, ведь я не могу ответить тем же. Увы, но моё представление о любви несколько отличается. И вместе с тем, пусть это глупо, тупо и я совсем ненормальная, но мне жаль Белова. Впервые вижу его в таком состоянии. В данную минуту он напоминает мне брошенного щенка. Наверное, оттого и смягчаюсь.

– Конечно, позвоню, не переживай, – заверяю мужа, делаю ещё шаг, выдыхаю с шумом воздух и приобнимаю его.

Чувствую, как у Алексея напрягается всё тело. Он нерешительно поднимает одну руку и осторожно прижимает меня к себе ближе, крепче. Втягивает запах моих волос и легонько целует в макушку. А мне вдруг приходит в голову мысль: если бы всё было иначе, у нас могло всё получиться. Но нет… Он такой, какой есть. И я такая, какая есть. Между нами не может быть хеппи-энда.

– До свидания, – шепчу я.

– До встречи, – на пару секунд прижимает меня крепче и затем выпускает из объятия.

Всю дорогу с Мишей едем молча. Он сосредоточен на дороге. Я погрузилась в свои мысли, которые после отъезда из дома льются сплошным потоком. Например, я стала понимать, что небольшой свободы в браке с Беловым мне уже мало. Мне нужна полная свобода. На смену этой мысли в голову лезут страхи. А как же оплата за обучение Пашки? А как же папа и его лечение? А как остальные финансовые вопросы, с которыми помогает родителям мой муж? Как ни крути, всё упирается в финансы. Но совсем скоро я закончу университет, и тогда обязательно надо найти работу. Мне нужны деньги, которыми я буду распоряжаться как пожелаю.

Ближе к моему родному городку, достаю из сумочки зеркальце и осматриваю себя. Припудриваю лицо, распускаю хвостик, чтобы волосы скрыли, часть лица, тяну выше ворот водолазки. Вроде не видно ничего.

– Миша, как я выгляжу? – спрашиваю водителя на одном из светофоров.

Кренц поворачивается, окидывает меня серьёзным взглядом и даёт заключение:

– Всё в вас прекрасно, Яна Викторовна.

– Спасибо, – смущаюсь, хотя сама же задала этот вопрос. По правде говоря, непривычно слышать комплимент от такого громилы. – Мне очень приятно, н-но я имела в виду, т-ты замечаешь что-нибудь не то во мне? – немного запинаюсь от волнения в словах, когда говорю и зачёсываю прядь волос за ухо.

– Волосы лучше вернуть обратно, как было, – спокойно говорит Михаил и смотрит на “фонарь”, который я так старательно маскировала. – Если я правильно понял, что вы имеете ввиду.

– Да… – возвращаю прядь волос, как было изначально. – Спасибо, – неловко вышло, но я не хочу, чтобы мама или кто-нибудь из близких это увидел. – После поворота проедь немного прямо, до капитальных гаражей, через них можно сократить почти квартал. Потом направо и до конца, – подсказываю более короткий путь.

– Понял, – буркает Миша и следует моим советам.

Звоню Белову, сообщаю о том, что благополучно добралась до места и прощаюсь.

Не зря говорят, что дом там, где твои близкие, где семья. Вернувшись сюда, на короткое время, меня покидают тревоги. Тут я по-настоящему счастлива, много смеюсь и говорю. И как же мне не хватало этого! Просто обнять мать, отца. Смотреть на них. Сказать, как сильно их люблю. Как дорожу. Наверное, только с уходом из родительского дома во взрослую жизнь, начинаешь по-другому ценить семью. Глубоко. Трепетно. Бережно. С благодарностью, принимая каждую встречу и проведённое время вместе.

Вечер удался на славу! Помимо родителей, в гости пришли и другие родственники: моя двоюродная бабушка, мои тётя и дядя. Сначала мы ужинали и делились новостями. Позже наши посиделки так разгулялись, что мы уселись играть в “монополию”, “ассоциации” и даже в карты, зарубились в “дурака”. Смеялись так много, что под конец у меня откровенно болели мышцы живота. Так засиделись, что провожали гостей уже ночью.

– Мама, как же офигенно мы посидели! – восхищаюсь, словно ребёнок после того, как все разошлись.

– А ты приезжай чаще, будем собираться так всегда. И Лёшку своего вытаскивай, а то он уже заработался совсем, – сокрушается мама.

– Мам, ну не начинай, а! – ворчу и расправляю свою кровать. – Я в душ и спать. Ты тоже давай ложись. Посуду и уборку завтра сделаем, а сегодня уже отдыхать. – тяну улыбку, приобнимаю за её плечи и веду из комнаты в сторону родительской спальни.

– Спокойной ночи, доча, – переходит на шёпот мама.

– Ага, спокойной, – тихо отвечаю ей, целую в щеку и ухожу в душ.

После водных процедур абсолютно счастливая укладываюсь на кровать, беру телефон и вижу два непрочитанных сообщения в мессенджере. От двух разных мужчин…

Глава 13

Яна

Водитель: Яна Викторовна, добрый день! Завтра в девять часов утра сменю Михаила. Если что-то требуется привезти из дома, пишите, я возьму с собой.

Читаю первое сообщение и по непонятной причине злюсь на Глеба. Снова эта вежливая манера. Закусываю губу и думаю: что, если Миронов откажется помогать мне? И дальше будет душить своими подробнейшими отчётами мужу. Мысленно нецензурно выражаюсь и пишу короткий ответ.

Яна Белова: Ок

Отправляю сообщение, закрываю переписку и открываю другое сообщение. Оно оказывается, от брата моего супруга – Саши Белова.

С/Б: Янчик, привет, дорогая. Мне тут соловьи напели, что ты от моего братишки свинтила. Случилось что? Я надеюсь, этот поскрёбыш ничего тебе не сделал?

Яна Белова: Привет. Да, я уехала, мне нужно готовиться к дипломной работе, подумала, что у родителей будет спокойнее. Спасибо за беспокойство, но всё хорошо.

С/Б: Передо мной можешь снять свою маску хорошей жёнушки. Яна, я же вижу, ты не такая замороженная. И между вами происходит какой-то треш. И да, мне не плевать, что этот долбоящер вытворяет. Значит так, на днях поеду мимо твоего городишки, предлагаю встретиться, выпить кофе, поговорить о погоде.

Яна Белова: Ты же в курсе, что я тут с водителем. Это тебе соловьи, надеюсь, тоже поведали? И, зная вашу взаимную нелюбовь, как думаешь, через сколько минут после нашей встречи, Алексей об этом узнает? Нет, Саша, плохая идея.

С/Б: А я-то думал, ты более смелая. Охранник с тобой живёт круглые сутки? Сомневаюсь. Было бы желание, а придумать что-то всегда можно.

Ну вот и зачем он так? Это же грязная игра. Как красной тряпкой перед быком помахал. Мой внутренний бунтарь теперь бьёт кулачками и требует действий.

Яна Белова: Саша – ты провокатор!

С/Б: Ох, милая, и не только это. Встречаемся?

Яна Белова: Да, я что-нибудь придумаю.

С/Б: Вот и умница! Я точно не знаю, в какой день. Напишу тебе.

Яна Белова: Ок.

Честно говоря, по отношению к Саше, всё равно присутствует некий барьер. Зная их негласную войну с Алексеем, мне не хочется быть потенциальной причиной ещё большего конфликта.

Возвращаюсь к переписке с Глебом. Пусто. Моё сообщение прочитано, но он больше ничего не писал. Не очень-то и хотелось. Хмыкаю и убираю телефон.

Утром просыпаюсь от вкуснейшего аромата маминых блинчиков. Голодный спазм поднимает меня с постели и заставляет выйти из комнаты.

– Ма, с добрым утром! – стою в дверях кухни и наблюдаю, как она колдует вокруг плиты.

Ощущаю себя снова восьмилетней девочкой. Вот сейчас мы всей семьёй позавтракаем, а потом родители поведут нас с Пашкой в парк. Почему-то именно это воспоминание всплыло сейчас в памяти.

– С добрым дочунь! – отвечает мама, стоя с лопаткой в руке. – Глянь, как там отец.

Иду в комнату и аккуратно заглядываю. Папа сидит в кресле и смотрит телевизор.

– Пап, доброе утро! Всё хорошо? Тебе что-нибудь нужно?

Отец кивает и показывает на свою кружку. После черепно-мозговой травмы у папы проблемы с речью. Он практически не говорит. Но, к счастью, в последнее время пошла динамика, и его словарный запас чуть расширился.

– Воды? Чай? – задаю наводящий вопрос.

– В-во-д-ды, – слово даётся ему с трудом.

– Поняла, секунду! – улыбаюсь, а у самой в сердце щемит. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что папа такой.

Приношу воду. Сажусь рядом с папой на диван, а потом и вовсе кладу голову на его колени, и он начинает гладить меня по волосам. Прикрываю глаза, тем самым сдерживая подступающие слёзы. Как же так могло произойти? Почему именно с моим папочкой? За что? Поднимаюсь и целую отца в щеку и отхожу к окну, рассматривая наш двор. Пытаюсь отвлечься и думать о посторонних вещах. Но получается слабо. В этот момент мой телефон издаёт звук сообщения.

Водитель: Здравствуйте. Я в городе. Если планируете куда-то ехать, сообщите, я подъеду к вашему дому. Если пока не нужен, то поеду заселяться в квартиру, она в соседнем доме.

Яна Белова: Привет. Заселяйся.

Водитель: Понял.

Понял ты. Да что ты там понял вообще? В досаде думаю и тяжко вздыхаю. Чуть позже надо будет дёрнуть его и закончить начатый разговор. Но это всё позже.

После завтрака пришла соседка, чтобы посидеть с папой, а мы с мамой могли погулять и пройтись по магазинам. На улице стоит солнечная, но прохладная погода, поэтому я надела нежно-голубое лёгкое трикотажное платье под горло, которое выигрышно подчёркивает достоинства моей фигуры, и белые кроссовки. Мы прогулялись до парка, где всё осталось также, как в моей памяти. Разве что лавочки покрасили в зелёный цвет. Раньше они были серые. И вот, появился ещё милый ярко-жёлтый фургончик с кофе навынос. Мы взяли по стакану и устроились на лавочке. Хорошо так. Парочки гуляют. Мамочки с детишками: кто пешком, кто на самокате, кто на велосипеде. Пожилые люди прогуливаются. От такого непроизвольно ловишь умиротворение.

– Дочунь, как у тебя дипломная продвигается?

– Всё хорошо! Осталось только подготовиться и защититься.

– Я так горжусь тобой! Всё переживала, вдруг вы с Лёшей малыша решите рожать, и ты бросишь институт, – с нотками тревоги говорит мама.

– Ну уж нет! Я столько сил приложила для поступления. Ни за что бы не бросила, – улыбаюсь и подмигиваю маме. Хотя тема детей, каждый раз отзывается во мне болью. – А как у Пашки дела?

– Всё прекрасно! Он очень старается. Понимает, какая на нём ответственность лежит, всё-таки Алексей помогает с оплатой обучения. – говорит мама и теребит в руках стакан с кофе. – Паша сказал, обязательно заработает потом деньги и всё вернёт Алексею. Ещё и с процентами.

Невесело улыбаюсь и киваю в ответ. Всё таким же правильным остался брат, и упрямым. Надо будет обязательно ему написать и поболтать.

Немного отдохнув, решаем совершить набег на магазины. В итоге набираем просто немыслимое количество продуктов, но понимаем мы это, только стоя на кассе. Да уж, на себе точно не дотащим до дома. Думаю позвонить Глебу, но отметаю эту мысль. Я наконец-то дорвалась до свободы, и хочется насладиться этим. Открываю приложение такси и оставляю заявку.

Через пару минут мы уже садимся в машину и с ветерком летим в сторону дома. Водитель всю дорогу тараторит, а мы смеёмся над его историями. Так и доезжаем до дома. Выхожу из машины, быстро огибаю её и помогаю выйти маме. Разворачиваюсь и практически врезаюсь носом в чью-то грудь.

– Я не понял, – давит голосом Миронов. – Кажется, я написал тебе, что, если буду нужен: написать мне или позвонить. – в глазах полыхает гнев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.