# Род Эвата. Мифы Аталии

Анна Петушкова

Город Иса стоит на пороге катастрофы.

Ясных магов приносят в жертву в ритуалах, нежить прорывается через городские ворота, а Департамент защиты ясных скрывает истинную угрозу.

Дарка, ясный маг, связана клятвой крови со своими братом и сестрой – тёмными магами. Эта нерушимая связь заставляет их ощущать её боль и делить судьбу: если Дарка погибнет, они умрут вместе с ней.

После смерти их отца, великого некроманта восточной границы, его воины покинули опасные земли, оставив семью без защиты. Брат и сестра вынуждены бежать с Даркой в столицу, надеясь, что там она будет в безопасности.

С проблемами они столкнутся ещё в пути, когда сказки и мифы Аталии, о которых им рассказывала в детстве мать, окажутся реальностью.

Первая книга цикла «Мифы Аталии» – фэнтези о ментальной магии, древних проклятиях и борьбе за власть. Цикл будет состоять из трёх частей.

> Эта история была создана совместно со Светланой Валуйской. Благодаря нашим идеям и общему вдохновению родился мир Мая, цикл "Мифы Аталии". Этот мир наполнен магией, тайнами и захватывающими приключениями. Надеемся, что вы полюбите его так же, как и мы.

## Пролог

Старик из пустошей, опираясь на плохо отёсанную трость, медленно поднимался по извилистой тропе между массивными утёсами. Солнце светило ярко, припекая озябшее тело. Деда Атефа не заботила погода – он всегда был одет одинаково: льняные короткие штаны и рубаха с запахом, опоясанная вокруг тощей фигуры. Ступни замотаны в хлопковую ткань, а на ногах были лапти из лыка.

Остановился перед самым сложным участком, перевести дыхание, поднял взгляд к чистому небу. В этих краях такая погода была редкостью. И казалось, она благословляла его на задуманный обряд. Да… Сделал глубокий вдох, думая, что день был бы прекрасным, если бы не ветер. Он окутывал запахом гниющей плоти, не позволяя и на мгновение забыть: родные пустоши Таммории были землями нежити.

Ох. Откладывать было нельзя. По его расчетам, у него оставалось всего несколько часов, прежде чем детей заберут на обед и сон. Закинул трость на выступ и, уперевшись руками, забросил сначала правую ногу, а потом и сам забрался на ровный и безопасный участок. Гнилой запах остался позади, его окутал тонкий аромат цветов. Вот так, преодолев одно препятствие, можно было оказаться в другом мире.

На ровной поверхности опора ему не требовалась, и, держа трость на плече, старик Атеф бодро направился по ухоженным тропинкам через парк к возвышающейся своим мрачным величием крепости рода некромантов.

Да. Его внучка – его душа и сердце – выбрала себе в спутники некроманта…

– Деда! – раздался детский голосок и навстречу выпрыгнула одна из его правнуков. Она подбежала к нему и подняла руки. – Утро! Доброе утро! Мама говорила, что ты придёшь играть.

– Ты почему так далеко от дома одна? – строго спросил дед, подхватывая девочку на руки. Арина на его горе была тёмным магом. Старшие близнецы Акимир и Арина оба были отражением отца, их окутывал плотный тёмный туман. Атеф как никто знал, что из таких вырастали злые люди.

– Не одна! Не одна! – тут же бурно закачала головой девочка, обернулась на его руках и приложила руки ко рту: – Аким, деда пришел!

– Иду!

Дед начал крутить головой в поиске мальчишки, ведь голос прозвучал совсем близко.

– Ща упадёт, – прокомментировала девочка, – заслужил.

Дед посмотрел на нее, охнул и поднял глаза кверху. Правнук, слезал с дерева, опустился на нижнюю ветку и разжал руки. Атеф в последний момент успел подскочить и поймать ребенка, прежде чем тот сломал себе ногу или, что еще хуже, шею. Близнецы были столь непоседливы, что он начал сомневаться, доживут ли они до того дня, когда им придётся защищать свет Эвата.

– Вы, – выдохнул он, когда внук счастливо поприветствовал его. – Почему… – однако сердце ещё не пришло в норму. И он был не в силах их наругать. Вдали зазвучал голос их матери, призывающей близнецов, и дед направился к ней, оставляя свою трость на тропе.

– Мир! Арина! – голос их матери звучал строже с каждой секундой.

Акимир вжал в голову в плечи и испуганно посмотрел на сестру, пока та опустила голову на плечо деда и заворковала, что скучала по нему. Ох маленькая лиса.

– Со мной они! – крикнул Атеф, завидев Ясну.

Её окружало ясное сияние их светлого рода. Вцепившись в её юбку, стояла маленькая Дарка. Его мир. Девочке было всего три года, и она не отходила от матери ни на шаг. Но, завидев любимого деда, растянулась в большой улыбке и, неровно ступая, побежала к нему, выкрикивая: «Дяда! Дяда!» – и весело смеялась, когда он, опустив на землю старших, обнял своё сокровище.

– Опять Дарка, – пробурчала Арина, дед поднял глаза в тот момент, когда Ясна встав за их спинами положила руки на головы. Близнецы испуганно сжались.

– Сколько раз я говорила не убегать, – процедила женщина.

– Аким заставил, – пискнула Арина. Дед приложил руку, скрывая смешок. Лицо брата девочки изменилось на глазах, он хватал ртом воздух и было видно, что хотел что-то сказать, но не мог и просто качал головой.

– Значит так, – Ясна присела на корточки смотря на своих старших, – на шаг от деда отойдёте останетесь без игр и отцу расскажу. Поняли?

– Поняли, – в голос выдохнули близнецы.

– Слушаться во всем.

– Поняли.

– Ох, – Ясна поднялась на ноги и потянулась, – пойду их отца будить, далеко не уходите.

Атеф с грустью смотрел ей вслед, запоминая образ.

Его решение лежало на сердце тяжелым грузом. Он знал, что после запланированного обряда, Ясна его не простит и он больше ни ее ни детей не увидит.

– Дяяяда, – протянула младшая, обнимая его. И, выдохнув, он посмотрел на близнецов.

Акимир поджал нижнюю губу, шмыгнул носом.

– Рина, обманщина! – крикнул он деду, топнув ногой.

– А ты ябеда!

– Не ябеда!

– Ябеда-ябеда-ябеда!

Это могло продолжаться бесконечно. И дед подхватив за руку Акима повёл их вдоль тропинки.

– Арина, догоняй!

Но девочке слова не требовались – она уже бежала за ними, весело повторяя Акиму одно и то же слово. Дарка, находясь на руках, рассказывала нечто интересное про «бабу» – дед подозревал, это слово означало «бабочка», но быть уверенным не мог. Его правнучка сокращала каждое слово на свой манер.

Впереди уже виднелась полянка, залитая ярким светом. Там из камней, заряженных светлой энергией, он выложил треугольник – символ света – и очертил снаружи ветками звезду, символ тьмы. Смысл этого древнего обряда был в том, чтобы заставить саму тьму защищать свет. Для этого он собирался провести над своими внуками давно запрещённый ритуал – клятву крови.

– Деда, что это? – Акимир выбежал вперёд и присев на корточки дотронулся до камня, тот засиял и мальчик одернул руку. – Горячо.

– Давайте, мои любимые, – он поставил Дарку на землю, присел и подозвал близнецов. – Помните, я вам говорил, что нет ничего крепче семейных уз? – он дождался кивка и продолжил: – Однако я нашёл способ сделать вас ещё ближе. – Протянул руку к младшенькой. – Чтобы Дарка была частью вас, как и вы друг у друга. И тогда вы всегда будете знать, когда прийти ей на помощь.

Дед посадил Дарку и Акима в углы звезды и обернулся к старшей.

– Мама не будет ругаться? – неуверенно спросила Арина.

– Это же ради Дарки, глупая, – ответил за деда Акимир.

Поцеловав тёмную макушку старшенькой, дед посадил её в последний из углов звезды и приступил к обряду. Ветки воспламенились, камни засветились, отражая свет, создавая иллюзию стены.

Атеф не питал иллюзий. Ясные на протяжении всей истории Аталии находились под гнётом некромантов. Их освободили считанные годы назад, но он не верил, что это продлится долго. Он помнил времена, когда люди с ясными силами считались скотом не более. И не верил, что их свобода продлится долго.

Он читал тихие ритмы. Всё, что угрожает Дарке – пройдёт через близнецов. Они почувствуют. Они поймут. И даже если не захотят будут защищать. Потому что кровь не спрашивает разрешения.

Кровный обмен настал.

Атеф подошёл к Арине, Провёл ритуальным ножом по её ладони. Кровь выступила тонкой линией. Повторил с Акимом, а затем с младшей.

Едва почувствовав боль, девочка поджала губы и горько заплакала, но Атеф не позволил себе остановиться. Он сжал её ладонь крепче, чтобы кровь пошла как нужно – иначе круг не замкнётся.

Сложил руки детей друг с другом, кровь стекала между пальцами. Связь замыкалась.

– Руки! Арина, Мир! Отпустите руки! Сейчас же! – донёсся голос их матери. Атеф не обернулся, он дочитывал финальные слова, ясная магия была на высшей точке, проходя через Акима, Рин и возвращаясь к Дарке.

Ритуал замкнулся.

Смотрел на детей, стараясь запомнить их лица; все трое были напуганы. К ним бежал отец, его энергия – тёмная и плотная, как сама ночь, вырывалась яростными волнами.

– Атеф, – скорее грозный рык.

– Мои любимые, – прошептал дед, положив руки на близнецов, – помните: нет никого важнее вас троих. Берегите друг друга.

В следующую минуту его схватили за голову и с силой отшвырнули назад. В теле старика не было энергии защищаться. Проехав по траве, сел ровно, смотря на некроманта. Акмат Сонах – гроза востока – первым достиг их поляны. Его глаза горели яростью, лицо было перекошено. Он выхватил свой меч. Атеф ни о чём не жалел, слабо улыбнулся, бросив взгляд на детей. Арина стояла, прижимая к себе Дарку. Аким застыл где-то между сёстрами и ими.

Некромант замахнулся. Дед прикрыл глаза.

– Не трогай деда! Деда! – детский голосок, и мальчишка бросился к старику, обнимая его. Громко рыдая.

– Аким, в сторону, – процедил Акмат.

– Эй, всё хорошо, иди, – подтолкнул правнука дед. Но мальчик закачал головой, что не уйдёт.

– Хватит, Акмат, – тяжёлое дыхание и голос, что сбивался. – Убери меч.

– Твой дед… клятва крови, – прорычал некромант.

Взгляд своей любимой внучки Атеф уже не мог вынести и опустил глаза.

– Уходи и не возвращайся, – прошептала Ясна. Она подошла ближе, схватила своего сына и крикнула громче: – Уходи!

Он чуть покачнулся, открыл глаза, бросил рассеянный взгляд на застывшее от ярости лицо некроманта, бросился бежать.

***

Этот эпизод стёрся из памяти детей. Только шрам на ладони каждого из них напоминал, что ритуал имел место быть.

Мать объяснила старшим: если с Даркой случится беда, она накроет всех троих. А если смерть придёт за младшей, то и близнецов она заберёт с собой.


## Глава 1. Падение крепости Сонах

Каждая минута казалась вечностью. Дарка Сонах стояла в холле, смотря на мраморный пол. Вокруг царил хаос: люди носились, кричали, хватали какие-то вещи. Через туман до сознания доходили крики слуг: «Быстрее! Быстрее!». Девушке было всего восемнадцать. Она проснулась на рассвете, чтобы встретить отца после сражений. Его не было. И Некроманты оглушили новостью: он не вернётся.

Почувствовав, как её дёрнули за юбку, она перевела шокированный взгляд. Мокша. Её лемур стоял рядом и смотрел на неё яркими-большими желтыми глазами, приоткрыв пасть. Она видела и не видела его одновременно; в ушах звенело, а в горле стоял ком. Из оцепенения её вырвал голос второго офицера отца. Он звал свою жену и отдавал приказ брать только деньги. Его слова, наполненные эгоизмом, отрезвили девушку. Они. Все. Предатели.

– Малвес! – крикнула она, сжав руки в кулаки.

Никто не остановился и даже не замедлил шаг. Младшей дочери главы Востока для них больше не существовало. Качнув головой, она побежала в вестибюль. Пробираясь между людьми, отталкивая их с дороги… Все они слились в одно пятно, и лишь лицо второго офицера она видела чётко. В отсутствие отца именно он занимал его место.

Она не сводила взгляда со своей цели и видела, как он, делая вид, что не слышит её, шёл к выходу. За ним бежала его жена с детьми. Он не смел так поступать!

– Стой! – наконец она нагнала его, схватила за руку и изо всех сил дёрнула на себя. – Почему? – с надрывом, задыхаясь, спросила она. – Почему? Где тело отца?! Почему вы его не привезли? Это твой долг! Долг каждого!

Её громкий, отчаянный крик пронёсся по холлу, заставив людей на мгновение остановиться.

– Тело сожгли, – его голос был глух и равнодушен; он говорил, отведя взгляд в сторону.

Дарка продолжала смотреть на него, сглотнув.

– Но почему вы покидаете поместье? Ты можешь занять его место, пока не вернётся мой брат… Малвес, – едва слышно произнесла его имя, пытаясь поймать взгляд.

– Господин Акимир не воин, никогда им не был и не будет. Рядом с ним не будет безопасно. Здесь больше небезопасно, у нас нет сил сражаться. Только не с… – он вдруг замолчал, широко раскрыв глаза, словно собирался сказать лишнее, и, выдернув свою руку из холодных пальцев девушки, резко отвернулся. – Госпожа, следуйте за всеми. Сейчас не время истерить.

Дарка изумлённо смотрела на него. Истерить? Не время? Её будто обдало холодной водой. Задыхаясь от горя и собственного бессилия, она вновь сжала его рукав и заговорила:

– Ты думаешь, нежить не доберётся до Катами?! – её голос стал глуше, – Одумайся, Малвес! Покидая поместье, ты обрекаешь Катами на смерть.

Из распахнутых дверей донёсся раскат грома, подчёркивая её слова весомым аргументом. Наконец он поднял на нее взгляд. Его лицо исказилось злостью, и он потянул руку, которую она сжимала, на себя, а потом оттолкнул её. Наступив на задний подол юбки, Дарка не удержала равновесие и упала. Он обернулся к семье и коротко приказал им продолжать путь.

Мокша запрыгнул на неё и начал шипеть. А девушка осталась сидеть на полу, не в силах поверить, что он позволил себе оттолкнуть её. Главные двери крепости были нараспашку, и один за другим слуги покидали дом. Дарка замечала взгляды на себе, но никто не остановился. И она бездумно смотрела на улицу. Небо было пасмурным, и тучи настолько плотные, что на улице было темно. Дождь шел ливнем. Раскаты грома. Молнии. И запах сырости. Казалось, сама природа горевала о смерти её отца… а люди не стали.

***

Время шло, и к полудню земли Сонах опустели. Ни одного человека не осталось; лишь хаос в холле. Дарка подозревала, что хаос царил во всех комнатах их крепости. Гроза прекратилась, и лишь порывы холодного ветра врывались внутрь через открытые двери. Она сидела на ступенях лестницы ведущей на второй этаж и смотрела на деревце.

У дверей, в огромном горшке, выкрашенном в жёлтый цвет, росло низкорослое дерево. Лет семь назад его посадила мать, решив, что так будет уютнее, и… она убеждала всех, что однажды оно даст плоды, и у них будет любимый отцом ранетус. Дерево так и не дало урожая. Оно стояло перед выходом совершенно не к месту, выделяясь ярким пятном. После смерти матери отец сам ухаживал за ним, поливал. Один раз Дарка даже видела, как он протирал листочки влажной тряпочкой.

Прикрыла глаза, делая болезненный вдох. Не могла поверить, что отец умер. У неё остались только брат и сестра. Они жили в Катами, а она даже не знала, как туда добраться.

– Надо было идти за всеми, – произнесла она в пустоту. С дверей прорвался очередной порыв ветра, вызывая дрожь. Мокша заскулил, и Дарка прижала его к себе. Её проводник не любил холод даже больше, чем она. Стоило закрыть двери хотя бы ради него.

Поднялась на ноги, опираясь на позолоченные перила брошенного замка. С тихим писком с неё скатился Мокша и уже привычным жестом вцепился в её юбку, повиснув грузом, ловко карабкаясь наверх, на хрупкие плечи девушки.

Дарка потянулась к двери, когда услышала стук копыт. Дороги были размыты, и он был глухим и едва различимым. Но она была уверена, что слышала его, и вместе с этим звуком пришло огромное облегчение. Они не бросили её одну.

– Мокша, – прошептала девушка, поворачивая голову к зверьку, – они приехали за нами.

К тому моменту, как на горизонте появился первый всадник, слёзы уже катились по щекам, и она смахивала их рукой. Ступила в грязь как раз в ту секунду, когда сестра натянула поводья, останавливая лошадь. Сразу за ней остановился и брат.

– Арина, – голос Дарки потонул в ветре, так тихо она сказала.

Лошадь Акима дёрнула мордой – её наездник соскользнул с седла. Оправив свой плащ и подбирая его в руки, ловко спрыгнула и Арина, не дожидаясь помощи брата.

– Дарка, – брат сделал шаг и протянул руки к ней. – Мы выехали, как только слухи дошли до нас.

– Они рассказали, как это произошло?

Дарка стояла, обняв себя одной рукой, и покачала головой.

– Ни-ни-ни слова, – с трудом выговорила она, – совсем. Малвес сказал всем покинуть поместье.

Наконец Аким сделал несколько шагов и сжал её в своих объятиях, согревая озябшее тело. Брат был высоким, и Дарка, прижимаясь к его груди, ощутила, что он положил подбородок на её макушку.

– Мы дома, – прошептал он.

– Как странно, что они не остались. Я думала, отец тренировал Малвеса, чтобы тот выполнял его обязанности на случай… – Арина осеклась. Сестра не любила показывать свою слабость или боль другим. Вот и в этот раз, едва её голос дрогнул, как она резко оправилась: – В любом случае, нам некогда терять время. Давайте за сборы, надо покинуть поместье до захода солнца.

– Рин, две минуты ничего не изменят, – прошептал Аким, оборачиваясь к ней. Дарка даже тогда не перестала его обнимать. – Наш отец умер.

Тишина. Арина ничего не отвечала, и Дарка, приподняв голову, нашла взглядом сестру. Та смотрела прямо на брата, прожигая его взглядом карих глаз. Лицо было напряжено, казалось, бледнее обычного, оттенённое чёрными волосами, непривычно заплетёнными в строгую дульку. Казалось, сестра вот-вот взорвётся.

– Кажется, это я сообщила тебе новость, пока ты развлекался…

– Рин! – брат в тот же момент перебил её, нахмурившись.

Сестра дёрнула головой в сторону, сжав губы, и наконец горько произнесла:

– Времени нет! – её голос был глубоким, наполненным приказом и скрытой болью. Она лишь на мгновение остановилась, посмотрела на Дарку и направилась в дом: – За сборы! Собирайте всё самое ценное. Вещи и прочие глупости купим в Катами или Исе.

Арина всегда так поступала: не в силах справиться с собственной болью, она замыкалась в себе. Аким покачал головой и опустил взгляд к Дарке.

– Наша командирша сказала собираться, – пошутил он. – Как ты?

Его карие глаза были наполнены теплом, и младшая слабо улыбнулась, кивнула ему, сглотнула.

– Пойдём.

***

Дарка шла собирать свои вещи, но ноги привели её к кабинету отца. Дверь была приоткрыта, и оттуда виднелся слабый свет. Ещё вчера она сидела там, пила чай с печеньем, пока он работал. Казалось, зайди она туда и он улыбнётся. В этот момент в кабинете что-то упало, сердце дрогнуло. Сама не понимая, что ожидала, она открыла дверь и вошла внутрь

Разочарование было моментальным, но не менее глубоким. За столом сидела её сестра, она выдвигала все ящички – даже не заметила, что Дарка стояла в проёме. Лицо Рин было сосредоточенно, и она бормотала себе что-то под нос. Младшая обвела взглядом кабинет – всё было как обычно. Посреди стоял мягкий диванчик со столиком: отец поставил его специально для неё. Дубовый стол у окна, настенные большие часы…

– Блин, – обо что-то уколовшись, Рин приложила палец ко рту.

Дарка опустила взгляд: в ящичке, куда залезла её сестра, лежал ножичек для вскрытия печатей.

– Что ты ищешь?

Вздрогнув, сестра подняла к ней взгляд. Прикрыла глаза делая глубокий вздох, Рин явно была раздражена.

– Где отец держал ключ от сейфа? Всегда лежал здесь! – Арина дёрнула за ручку верхней полки сильнее, чем требовалось, и та вылетела из своего места, и все старые коробки для чернил и перья посыпались на пол. – Фуууух, – громко выдохнула старшая, вновь прикрывая глаза.

– Папа убрал его некоторое время назад… не доверял новому, – не договаривая, Дарка подошла к стеллажу у стены. На нём стояли любимые артефакты отца – подарки от друзей, те, что он заказывал из Исы у лучших артефакторов из ассоциации. Она улыбнулась, вспоминая его рассказы о столице. Подняла самый опасный – Огненное Дыхание, который никто не рискнёт трогать зря, – и, подхватив ключ, протянула его сестре.

Резко прыгнув к руке, Мокша выхватил ключ и, прыгнув на стол, протянул его Рин.

Брат и сестра не любили лемура, вот и в этот раз Арина выхватила ключ не поблагодарив Мокшу. Опустилась перед сейфом, открывая его.

– Почему ты не собираешься? – резко спросила она.

Когда умерла мать, Рин вела себя так же – была раздражённой и срывалась на каждого из них. Иногда казалось, что она ничего не чувствовала – лишь злость. Но Дарка была уверена, что её сестра просто не умела или боялась показаться слабой.

– Пришла собрать вещи отца, – ответила младшая.

Сестра осторожно выкладывала вещи из сейфа на пол – первым был альбом матери, и Дарка дёрнулась, чтобы его взять. Сердце стучало – отчего-то она боялась, что Рин заберёт его себе. Она опустилась на колени, прижав вещь к себе. Старшая лишь глянула на неё и ничего не сказала. Вытащила документы на дом, учетную книгу, деньги, драгоценности – и, наконец, улыбнулась: в руке показалась печать главы рода Сонах. Эта вещь принадлежала Акиму, но Дарка была уверена, что брат о ней даже не вспомнит.

Сжав её в руке, она сложила все остальные вещи – их наследство.

– Я оставлю себе? – неуверенно спросила Дара, продолжая прижимать к груди альбом матери.

Рин глянула на него и никак не отреагировала.

– Собери все артефакты отца и проверь его стол. Всё, что ты найдёшь ценное, собери в его сумки. Если не хватит… внизу найдёшь мешки и вязки.

– Хорошо…

Не сказав больше ни слова, сестра покинула кабинет. И только её глухие шаги раздавались по просторным коридорам. Дарка улыбнулась сама себе – альбом достался ей. Перевернула первый лист. Их мать любила делать зарисовки угольным грифелем: их маленьких, отца. В каждом штрихе чувствовалась её любовь. Именно это помогло Дарке осознать, что Рин права – пришло время сборов.

– Мокша! – воскликнула она, и её лемур подпрыгнул на месте – он, кажется, успел задремать. – Быстрее, сумку!

Закончив с артефактами, Дарка подхватила тяжёлые сумки и спустила их вниз. Куда ставить было видно сразу. Перед выходом стояли большие чемоданы, мешки. Дарка подошла ближе… Ковёр? Рин что же хочет забрать всё? Явно ведь не поместится никуда. Но Дарка знала, что лучше с сестрой не спорить, пусть ей Аким скажет лучше… кстати…

– А где они? – она опустила взгляд к Мокше, что так же собирал вещи. Он притащил свое голубое одеяльце и положил к вещам на пол.

Его ответ не требовался, она услышала шум из главного зала некромантов. Оружейная? Недоумевая, что Аким и Рин делали бы там, младшая поспешила на шум.

Подошла, прислушиваясь. Рин вновь раздавала приказы, в этот раз Акиму. Брат безразлично хмыкал, и Дарка приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Внутри ярко светили все артефакты, освещая доспехи и оружие. Воины отца бежали, но не посмели взять то, что им не принадлежало. И теперь Рин их осматривала, комментируя, что они могли бы продать ордену Катами. Аким стоял в центре зала, перед ложем для Калабхити – меча отца.

Вокруг него пылала тёмная энергия, рывками переплетаясь с энергией клинка. И Дарка бросилась, чтобы остановить его. Она знала наверняка: отец не хотел, чтобы Аким становился мастером меча, тем более мастером Калабхити.

– Не трогай его! – воскликнула Дарка, хватая и одёргивая руку брата. Он, казалось, и не заметил её, его глаза горели светом вожделения.

– Признала меня…

– Что? Аким?.. – Дарка сжала его руку.

– Калабхити признала меня, – произнёс брат, протягивая вторую руку к мечу, и знаки, высеченные на лезвии клинка, засветились жёлтым светом.

– Рин! Скажи ему! – в отчаянии крикнула она. Обернулась – сестра рассматривала доспехи и никак не реагировала. И Дарка, подступив ближе к брату, зашептала: – Калабхити опасна. Отец говорил, что жалеет, что взял её в руки. Аким, это была его надежда – что ты не будешь следовать его стопам. Одумайся. Брат.

С каждым её словом голос звучал всё менее уверенно, ведь было очевидно – Акимир совсем её не слушал.

– Дарка, – его голос был глух, но наполнен надеждой, – ты понимаешь, что это значит? Когда-нибудь я отобью земли у нежити и верну нашей семье величие. Мы вернём наши земли! Ха! – на его лице появилась мальчишеская улыбка, и он наконец обхватил рукоять, поднимая меч, заключая связь с клинком. Его охватил свет, который быстро обернулся в тёмный туман.

Мягко отстранив младшую сестру, он поднял меч обеими руками и, затаив дыхание, посмотрел на него с восхищением.

– Но отец… – Дарка не знала как достучаться до него.

– Отец умер, – раздался голос сестры, холодный и насмешливый. Дарка уже по этому тону осознала, что она не на её стороне. Обернулась. – А мы живы. И меч признал его своим хозяином.

Как так? Почему они не понимают, что отец хотел им лучшего?

Рин, однако, считала, что тема исчерпана, и заговорила:

– Аким, собери всё оружие. Продадим его в Ордене Катами.


***

Сборы затянулись. Время неумолимо приближалось к закату. И брат с сестрой торопливо складывали последние вещи в повозки.

Дарка не обращала внимания на старших, растерянно оглядываясь. Она так привыкла к тому, что Мокша всегда рядом, что порой даже не замечала его и потому не сразу поняла, что он исчез.

– Мокша?..

Громкий вой со стороны пустошей Таммории заставил всех замереть и переглянуться.

– Быстрее, – крикнул Аким, – Рин в повозку! Мы с Даркой будем следовать позади!

Арина обернулась к нему и растерянно кивнула. Забралась на козлы, подхватила поводья. Заметив задержку, обернулась к своим.

Дарка растерянно оглядывалась.

– Дарка! – крикнул брат. – Я сказал: в повозку!

Он закончил завязывать вещи, чтобы они не рассыпались в дороге.

– Мокша! Я не вижу Мокшу! – отчаянно крикнула девушка, вглядываясь в темноту.

Световые артефакты, прикреплённые к повозкам, не давали яркого света, и она не могла видеть далеко.

Аким крикнул Рин, чтобы она ехала, сам подошёл к младшей и схватил её за руку. В этот момент она услышала пронзительный клич лемура.

Он бежал к ней от дома, в зубах держал своё любимое одеялко. Оно путалось под ногами замедляя движение. Дарка охнула, что они забыли его одеялко и сделала шаг к нему. Аким подхватил сестру и заставил её забраться на козлы, сам обернулся к её питомцу.

Тот мчался во весь опор, то и дело спотыкаясь и переворачиваясь из-за длинного одеяла. Аким громко выругался и уже сделал шаг вперёд, когда заметил очертания первого неживого. Существо уже забралось на скалу и оказалось рядом с их поместьем.

От него разнёсся гул, и в ту же секунду оно с огромной скоростью бросилось к первому живому существу – лемуру.

– Мокша! – Отчаянно крикнула Дарка, немея от шока.

Аким забрался на козлы, подхватил поводья и ударил по лошади, чтобы она понеслась.

– Мы не можем оставить Мокшу! – в ужасе кричала Дарка, хватая его за руку, чтобы он остановился.

Лемур в последний момент бросил своё любимое одеяльце, в два прыжка преодолел расстояние и запрыгнул в повозку. Быстро перебежав по вещам, он забрался на плечи Дарки, а потом и в её объятия. Замер там подрагивая и поскуливая.


## Глава 2. Катами и Мяун в Исе

Глубокая ночь. Воздух был тяжёлым и влажным, оседая на коже и одежде, утяжеляя и без того тяжёлый и колючий плащ.

Дарка с детства мечтала побывать за пределами земель Сонах. Мечтала путешествовать и посетить каждый город их необъятной страны. Она была не против даже путешествия по Тамморрии – отец говорил, что там, кроме как мёртвых земель, ничего не было, но она не верила, ведь никто и никогда их не пересекал.

День пришёл – она покинула родные земли.

Вдали раздавался низкий вой волков, и девушка могла поклясться Мунэ, что он был в разы громче в этом месте, чем у дома. Отчего-то на ум приходила легенда о старом белом волке, который ходил между городами и поедал странников. Она укуталась глубже в свой плащ, прижимая лемура и наблюдая за старшими. Они спокойно, даже не пытаясь пробраться за стены города, расстелили одеяло на высокой траве перед стеной, под тусклым светом одного из факелов. Из глубин травы слышался стрёкот и шуршание чего-то крупного.

Прикрыв рот, Дарка подняла взгляд наверх, по выкрашенной в белый цвет стене. Побелка была старой, с явными изъянами, и тем не менее было очевидно, что эти места не знали нашествия нежити. Заметив тень наверху, она пригляделась и была уверена, что там кто-то был.

– Почему вы не скажете им открыть ворота? – спросила она, указывая наверх носом. Мокша на её руках согласно пискнул.

Аким поднял голову, вглядываясь в темноту.

– Потому что это запрещено, – ответила за него Арина. – Давай, иди, садись.

Она закончила кормить свою лошадь, потрепала её по голове и направилась к брату. Дарка на неё смотрела, поджав верхнюю и выпятив нижнюю губу: её сестра больше всех любила Рами, свою лошадь.

– А я не тебе говорила, – обиженно пробубнила младшая и посмотрела на брата – он был менее противным, однако более равнодушным, протяжно зевнул.

– Запрещено, – протянул он, похлопал рядом с собой, чтобы Дарка садилась рядом. С другой стороны, он держал руку на новом мече. Его он положил на один из плащей.

– Не хочу спать на сырой земле, – продолжала бубнить младшая и смотрела на то, как сестра грациозно опустилась на предоставленное Дарке место, укуталась в одеяло и с язвительной насмешкой произнесла:

– Вот и карауль нас. Разбуди, если увидишь нежить.

Дарка даже рот открыла от такой непростительной грубости – при отце бы Рин не позволила себе так с ней говорить…

– Аким! – громко крикнула Дарка, топнув ногой. Брат, однако, смотрел на лежавший рядом меч, провёл по нему рукой, поднял к ней взгляд. Он, казалось, и не слышал их. И Рин насмешливо улыбнулась, чуть наклонилась вперёд, вглядываясь куда-то за спину младшей. Девушка обернулась, пытаясь увидеть, что там было. Было темно, свет факелов был неровным и плясал, отбрасывая дрожащие тени.

– Я, кажется, вижу волка… белого, – в голосе Рин была очевидна издёвка, но она всё равно сработала. Дарка поспешила к ним, развернулась и, опираясь на плечо Акима, начала моститься между близнецами, отодвигая противную Рин своей попой.

– Дай мне места, – говорила она пихая сестру в сторону, у той было много места со стороны. Мокша упав, схватился за её плащ и недовольно пищал.

– Эй! Кто там! – раздался голос со стены, грубый и неприятный. Дарка с Мокшей в тот же момент затихли. – Угомонитесь до утра или мы будем принимать меры.

– Заберут тебя, – хмыкнула Рина, наконец отодвинувшись.

– Не заберут, – шипела в ответ Дарка. Каждый раз она обещала себе быть выше провокаций Рин, но каждый раз той удавалось пробить её защиту.

– Всё в порядке! Мы опоздали к закрытию врат! – крикнул в ответ Аким.

– Ждите молча!

–Угомонитесь обе, – уже тише произнёс брат. – Рин, прекрати её поддевать.

Арина молчала, Дарка надулась и вся съёжилась, почувствовав, что сестра начала натягивать на неё капюшон плаща.

– Я говорила тебе прятать ясную энергию.

– А папа любил мой свет…

В этот момент брат даже выглянул через Дарку, показывая Рин палец, чтобы она держала свою язвительность в узде, ведь их сестре хватило бы «такта» сказать, где их отец был со своей любовью. Хмыкнув, Арина пожала плечами – молчу.

Дарка подняла глаза к небу. Мокша у неё копошился на руках, пытаясь устроиться между поджатыми коленями и животом, и не помещался. Ещё бы, столько ест, – недовольно думала девушка, чуть вытягивая ноги.

– А что мы будем делать дальше?

Повернула взгляд к Акиму – тот молчал, к сестре – та задумчива любовалась звездами, тусклый свет со стены оттенял её шелковистые черные волосы.

Втайне Дарка всегда завидовала ей: у неё и у Акима были тёмные волосы, карие глаза, брови, делавшие лица выразительными. Тонкий нос, тонкие губы. А в этот момент, сестра выглядела словно высеченная из камня – холодная, далёкая, но очень красивая. Дарка от них отличалась. Волосы цвета соломы, брови у Дарки были настолько светлыми, что терялись на лице, делая его тусклым. Кожа сухая и краснела при любом воздействии – жара, холод, солнце, пыль.

– Поедем в Ису, – ответила Арина, когда Дара уже и позабыла о вопросе. Она завалилась всем своим весом на Дарку и та бы её скинула, если бы сестра не была такой тёплой.

***

– Эй, вы кто такие? Давайте в сторону! – неприятный хриплый голос донёсся сквозь дымку сна. Но Дарка могла бы его проигнорировать, если бы её твёрдая и углистая подушка не начала двигаться, пихая её. Она приподняла голову, шею тянуло.

Вздохнув и подняв лемура с колен, она прижала его к груди, разворачиваясь в сторону Рин, собираясь спать на ней. Та, однако, поднялась на ноги за мгновение, и Дарка упала на одеяло.

– Вы чего? – прохрипела младшая Сонах, пытаясь запихнуть Мокшу себе под голову. Лемур воспротивился, в мгновение подскочив на своих лапах, громко закудахтал, высказывая ей всё, что думал, и, прыгнув ей на голову, потом по спине, оттолкнулся мощными лапами, запрыгнул в повозку с вещами и спрятался где-то внутри.

– Живее! – нетерпеливый голос, и Дарка наконец села. Над ней стояла Арина, поправляя одежду. Накинула капюшон на светлую макушку девушки и завязала. Этот плащ скрывал ясный свет Дакри, и старшие строго наказали никогда не снимать. Дарка была бы даже не против, но плащ был тяжёлым и колючим.

После того как Рин помогла ей подняться, Дара провела взглядом по местности. Солнце едва забрезжило над горизонтом, покрывая просторы тусклым светом и оттеняя холодный влажный воздух лёгким туманом. Рядом с ними стоял страж, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу. По его лицу было видно, что ему явно не нравилась эта задержка, и, извинившись, Дарка поспешила уйти с его дороги.

– Шастают тут всякие, – бурчал страж, громко цокнув.

– Дарка, иди сюда, – Дара обернулась к брату. Он отвязал лошадей и вывел повозки к дороге, готовясь их завозить, одну с наполненную оружием и вторую с вещами.

Арина подошла к нему, подхватив поводья повозки с вещами, готовясь войти.

– Ну и куда путь держите? – страж перекрыл им дорогу. Это был худощавый мужчина в поношенной одежде, на которой виднелось множество плохо пришитых заплаток. Дара, придерживая рукой капюшон, чтобы он не закрывал обзор, проследила за его взглядом: страж смотрел куда-то поверх них, пытаясь заглянуть в повозку.

– Молодёжь нынче невоспитанная, – грозно насупившись, пробурчал он и для видимости положил руку на рукоять меча. – Отвечай давай, ты! – он ткнул носом в сторону Акима.

Лицо брата было напряжено, и он смотрел на стража прямым, явно раздражённым взглядом.

– С земель Сонах, – спокойно ответила Рин. – Хотим продать вещи и письмо отправить.

– Б-ха! – громко икнул стражник. – Гари! Смотри-ка, смельчаки! – Он бросил взгляд на заполненные вещами телеги, и его глаза тут же вспыхнули жадным блеском. – И додумались же на проклятые земли Сонах полезть!

Дарка испуганно сжала руку брата, стараясь успокоить. Вокруг него сгустилась энергия и потемнела, но, казалось, эти стражи совсем не видели этого. Люди без каких-либо сил, мать говорила, с такими нужно с уважением.

– С дороги, страж, – презрительно заговорил Аким, – я и мои сестры движемся в орден Катами.

К тому моменту к ним подошел второй, глянул на Акима, на повозку за его спиной и решил подойти ближе к Рине.

– Спесь-то поумерь, мы ж можем и не пропустить в город, – говорил первый, – но можем быть и лояльнее за… определённую цену.

– Девка-то какова, – произнёс второй, останавливаясь прямо перед лицом Рин. – За поцелуй уж пропущу тебя и бесплатно. – Он ухмыльнулся, глаза блестели, и он наклонился прямо к замороженному лицу старшей сестры.

– Ой, – Дарка закрыла рот руками. В её голове сестра была опаснее брата. И казалось, та была на грани. Аким сунул поводья в руки младшей и выхватил из ножен Калабхити – энергия вокруг сгустилась ещё сильнее.

– Иди сюда, я тебя поцелую, – прошипел Аким, ступая. И в месте с ним лошадь Рин поднялась на дыбы, и передними копытами попыталась лягнуть стража в голову.

Охнув, мужик упал и начал отползать.

– Что здесь происходит! – из города вышел мужчина, статный высокий военной выправки человек.

– Меня зовут Акимир Сонах, это мои сестры. Ваши стражи, – говорил Акимир, развернувшись к новому лицу, выплевывая каждое слово, – оскорбили мою сестру и пытались взять с нас деньги. Ну раз таковы… новые правила, – он выделил это слово, и, опустив меч, потянулся к мешочку на поясе, достал несколько медняков и бросил их под ноги стражам. – Вам хватит.

– Вы дети Акмата Сонах?, – новый человек смерил взглядом стражей и махнул им рукой отходить в сторону.

– Рин, заходи, – приказал Аким, продолжая смотреть на стражей.

И старшая сестра, явно неудовлетворённая тем, как закончилось утреннее происшествие, двинулась внутрь города. Аким, убра́в в ножны меч и взяв из рук младшей поводья, направился следом. Дара отошла чуть в сторону, оборачиваясь к стражам. К своему удивлению, она увидела, как они доставали монеты из грязи. И её сердце сжалось от жалости. Она потянулась к своему мешочку, чтобы дать им больше монет.

– ДАРА! – голос Акима был громким, и, вжав голову в плечи, младшая поспешила за ним.

Катами встречал серыми стенами и узкими улицами, вымощенными грубо обтёсанными камнями. Все домики казались хилыми, с соломенными крышами; у многих и стёкол не было на окнах, и люди выходили, открывать деревянные ставни.

Дарка, приоткрыв рот, шла позади повозок. Она разглядывала каждого прохожего. Почему-то все были одеты в серые, потёртые вещи, словно к ним совсем не приезжали купцы. В крепость Сонах каждый второй месяц приезжали разные купцы с товарами. Казалось странным, что они обходили этот город стороной.

Отстав от своих, она разглядывала тощего парня, одежда на нём стёрлась до дыр. Перед собой он толкал тачку, заполненную картошкой, и почему-то ругался.

В такой одежде и холодно, – думала младшая Сонах.

– Дарка, не отствай! – донёсся голос сестры.

Вздрогнув, девушка кивнула и хотела ускориться, но её внимание привлекла грузная женщина. Та поставила стульчик прямо на краю дороги, разложила грязное покрывало и начала выкладывать на него вязаные носки из шерсти. Дарка знала такие – они были колючими и неприятными для кожи. Кто их купит?

Она хотела подойти к женщине и спросить, зачем она занималась таким неблагодарным делом. Но в этот момент ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Подняла глаза. С другой стороны дороги стояла старая женщина. Она опиралась на высокий посох. Одета была в похожий на Даркин плащ, только капюшон был опущен, и девушка могла видеть тусклый серый туман, окружавший старую госпожу. Заметив взгляд Дарки, женщина улыбнулась мрачной улыбкой и направилась к ней.

Та выглядела угрожающе, и Дарка, неловко переминаясь с ноги на ногу, произнесла:

– Здравствуйте…

Пожилая женщина неожиданно вскинула посох и на всю улицу громко выкрикнула:

– Ясная в Катами!

Вздрогнув, девушка попятилась назад, но было поздно. Старуха рывком схватила её за руку и крепко сжала, потянув на себя. Её глаза блестели нездоровым восторгом, а сухие губы дрогнули в мерзкой улыбке. Она облизала губы, словно предвкушая что-то приятное.

– Ясная! – с каким-то странным наслаждением прошипела ведьма.

– Я не яс-на-я! – громко, по слогам, проговорила Дарка. Она изо всех сил пыталась вырвать руку и одновременно другой била по морщинистой кисти, чтобы та её отпустила.

– Немедленно отпусти! – прогремел капитана стражи.

Дарка уже сама вырвалась и испуганно побежала вперёд, где остановились повозки. Забежала за спину брата, схватилась за его руку. Он бросил на неё строгий взгляд.

– Я говорил тебе не отходить.

– А я не отходила, – тут же прошептала младшая, выглядывая из-за его спины.

Старая женщина бежала следом и остановилась перед сестрой, которая перекрыла ей путь. Взгляд Рин был кровожадным, рука была в кармане, и Дарка могла видеть там знакомую энергию. Артефакт? Рина взяла дыхание дракона из кабинета отца и держала в кармане? – охнула Дарка сознав. Она даже и не видела, когда сестра его взяла. Если бы отец увидел, как бесцеремонно обращалась со столь опасной вещью сестра…

Видимо, почувствовав опасность от Рин, ведьма остановилась. Её спина напряглась, и, тихо охнув, она схватилась за поясницу, согнулась почти пополам и, прихрамывая на правую ногу, начала пятиться прочь. Сестра сделала шаг в сторону старухи.

– Рин, оставь бабушку! – воскликнула Дарка.

Сестра слабо усехнулась оборачиваясь к Дарке пожала плечами, что ничего не собиралась делать. Отойдя на безопасное расстояние, старуха вдруг резко выпрямилась и, внезапно избавившись от хромоты, бросилась прочь.

– Советую не задерживаться в городе слишком долго… – сухо произнёс капитан стражи, обращаясь к Сонахам. – К вечеру все будут знать, что в Катами ясный маг.

Не дожидаясь ответа, поспешил в сторону Ордена.


## Глава 3. Дух Амбы

Все оружие рода Сонах они оставили в ордене Катами. Зато одну из повозок освободили, и Дарка устроила там себе уютное ложе: расстелила несколько одеял, кинула подушки. Каким образом получилось так, что на нём лежали старшие ленивцы, а она сидела на козлах, она точно не понимала. Когда Аким с Рин играли в кулачки, решая кто будет вести, Дарка посчитав, что её не должны игнорировать в таких вещах, стала играть с ними и проиграла.

– Это очень легко, – говорил Аким, усаживая её на козлы и давая в руки поводья. – Дорога одна, прямая. Если вдруг кто будет навстречу ехать, ты нам скажи.

– И животинку свою забери, – хмыкнула Рин, небрежно указывая на лемура, который посмел спать на самой удобной подушке.

– Мокша может спать где хочет, – Дарка осеклась, ведь её любимый брат схватил за шкирку лемура, который сразу же запищал и стал вырываться, и положил его рядом с младшей.

– Чтобы тебе не одиноко было, твой же проводник, – погладив сестру по голове, Аким увалился рядом с Рин и счастливо вздохнул.

Дарка особенно оскорбилась, когда они ударились кулачками. Её брат с сестрой всегда отличались отдельным видом наглости, только при родителях вели себя невинно.

Вторая повозка следовала строго за ними. Арина могла управлять разумом и легко подчинила сознание лошади. Замыкала их малый караван Рами, личная лошадь Рин.

Младшая была не обидчивой и быстро отошла. Она восторженно любовалась природой их, как выяснилось, прекрасной страны. Вся серость осталась на востоке, и стоило им выехать в среднюю часть Аталии, как природа стала яркой и пёстрой. Она вдыхала воздух, наполненный ароматом цветов, полной грудью и любовалась красками полевых цветов. По окраинам шли березовые рощи и еловые леса – прекрасно было всё.

Они были в пути почти весь день. Уже на подсолнуховом поле Дарка поняла, что приближаются к месту, где покоился дух Амбы. Это место было помечено у неё на карте. Девушка довольно заёрзала на козлах, обернулась к старшим и радостно сообщила, что они проезжают болото душ Амбы.

Она всегда мечтала увидеть это место. Легенда о Синаме и пяти несчастий были самыми интересными из всех, что рассказывала им мать.

Во времена, когда леса Синамы ещё не существовало, на его месте возвышался замок древнего рода Учур.

Пять катастроф – жестоких убийств невинных людей – произошли в пяти лучах Звезды Смерти. В центре которой и располагался замок Синамы Учура, великого артефактора прошлого.

Сила пяти несчастий соединилась в этом месте, создав огромное энергетическое поле. Когда враги напали на замок, артефакт, над которым Синама работал, поглотил эту силу и произошёл катаклизм. Все: воины рода и враги, обратились в духов и были заточены в пределах поместья.

А бывшие земли рода Учур стали известны как лес Синама – проклятие Аталии. Любой, кто войдёт в круг леса, будет повержен. Его тело захватит один из духов, и тот сможет покинуть пределы заточения. А душа погибшего займёт его место в вечном плену.

Каждый год, в день падения Синамы, духи покидали пределы своего заточения. Пока светило солнце, они могли вселиться в любого путника на дороге. Изредка достигали даже городов. Этот день стал официальным днём семьи.

Смерть Амбы, хранителя лесов и болот, было вторым несчастьем Синамы. Говорят, что дух Амбы заточили в болоте, а на его глазах перебили всю его семью. С тех пор он верил, что если напитает болото достаточным количеством душ, те смогут занять его место. Болото отпустит его, позволив соединиться со своей семьёй.

– А вы помните историю о Нике-путешественнике? – оживленно спросила Дарка. Но ни Рин, ни Аким её не слушали. Они думали о своем.

– Вы зря меня не слушаете! – воскликнула Дарка. – дух Амбы меня трогать не станет, так мама говорила.

– Ты уже взрослая, не обязательно верить всему, что мама говорила, – раздался голос сестры. Она лежала, прикрывая глаза рукой, создавая тень; взгляд был устремлён в небо.

– Вот попадёшь ты к Амбе и вспомнишь мои слова, – хмыкнула Дарка, гордо отворачиваясь от неё.

Младшая Сонах натянула поводья, удивлённо смотря на дорогу. Их окружали подсолнуховые поля, и дорога, что ещё мгновение назад шла вперед, теперь заворачивала. Не веря собственным глазам, она обернулась: позади остановилась вторая повозка с их вещами.

– Почему остановились? – донёсся сонный голос брата.

– Я могу поклясться Мунэ, – назвала Дарка имя тёмного бога, – что ещё минуту назад дорога шла прямо! А сейчас появился резкий поворот направо!

Она подняла глаза к Акиму, он поднялся со своего места и смотрела на поворот. Ничего не обычного или магического видно не было.

– Ладно, я поведу.

Он опустился рядом с сестрой, сбрасывая небрежным движением Мокшу к ногам. Зашипев, лемур забрался на колени своей хозяйки, и Дарка его погладила. Она не понимала, почему её старшие не любили Мокшу – он был добрым и пушистым.

– Поаккуратнее с ним можно?

Аким не ответил, ударил поводьями и они медленно двинулись в путь. Дарка развернулась к повозке и приподнявшись на ногах осторожно положила лемура на подушку Акима и бросила предупреждающий взгляд на сестру.

– Не трогай его.

– Не трогаю.

– И не смотри на него… – она взвизгнула, когда повозка подскочила на каком-то бугорке. Села на место, с удивлением отмечая, что стало тихо. Всё их путешествие их преследовали звуки птиц, животных, стрекот кузнечиков. Тени подсолнухов становились длиннее, и казались неестественными. Они росли ровно, одинаково, и всё больше складывалось ощущение, что поле было не настоящим.

Девушка была не из пугливых, но всё равно придвинулась ближе к брату, схватив его за руку.

– Аким, разворачивайся, – голос сестры звучал глухо, словно доносился издалека, – Рами и повозка за нами не идут.

Дарка резко обернулась и с удивлением обнаружила, что повозки за ними действительно не было. Подул холодный ветер, сильный, бурным потоком, он бросал в лицо пыль и сухие листья, ослепляя её.

Спрятала лицо в руке брата, чувствуя, как она напряглась; он тянул поводья, останавливая лошадь. Их оглушил раскат грома. Открыла глаза как раз в тот момент, когда лошадь поднялась на дыбы и бросилась вперёд галопом. Аким вскочил на ноги, натягивая поводья, и громко ругался. Солнца уже не было, тучи затянули небо, полил дождь.

– Аким! – закричала Рин, перекрывая шум ливня. – Разворачивайся назад!

– Я пытаюсь! Дарка, держись! – крикнул он сестре. Повозку так сильно качало, что Дарка буквально подлетала на своем месте, с трудом удерживаясь за сиденье. Она повернула голову, чтобы убедиться, что Мокша держался.

Громкий треск.

Повозку резко качнуло в сторону, и, не в силах удержаться, Дарка слетела в сторону, лишь успела закрыть голову руками, когда почувствовала, как приземлилась на мокрую землю и проехалась по ней. Некоторое время продолжала лежать. Сердце бешено колотилось. Руку и бок саднило, кажется, она натолкнулась на какой-то острый камень.

Застонав она приподняла голову.

– Аким? Рин? – тихо произнесла она, но девушка даже не видела, где была повозка. Дождь заглушал все звуки, стекая по лицу, голове, затекая за шиворот плаща. Она глубоко дышала, прощупывая свою ногу, где саднило; раны, вроде, не было, лишь ушиб. Сглотнула, в голове проплывали все слова о болоте Амбе и Нике-путешественнике. И её смешные слова больше не казались смешными. Ведь мало кто уходил от Амбы живым.

Натянула на голову капюшон в попытке слиться с лесом, не хотелось, чтобы её ясный свет притягивал к себе лишнее внимание. Рин была права – Дарка верила не всему, что говорила мама. Она, сжав в руке большой острый камень, собираясь защищаться, поднялась на ноги.

Её преследовало чувство, что рядом кто-то стоял. Замерла. Перед ней сверкнули два красных глаза. Они смотрели не мигая. Девушка с трудом сглотнула. Она пыталась отвести взгляд, но не могла – страх сковал её тело.

– Я не боюсь тебя, – проговорила она, но голос был столь глух, что даже она сама себя не слышала.

Руки дрожали, и когда высокая тень с ужасающими глазами сделала к ней шаг, она увидела бледное, изъеденное плесенью лицо и искривленный рот, камень выпал из рук.

Силуэт протянул к ней руку. Дарка судорожно сжалась, пытаясь спрятаться. Когда холодные пальцы коснулись её плеча, нечто внезапно отдёрнуло руку. В его красных глазах мелькнул шок.

Дарка, сглотнув, сделала шаг назад. В темноте она с трудом смогла разглядеть, как высокая фигура с ужасающими красными глазами провела рукой в сторону, и мощный порыв ветра поднял её в воздух. Девушка закричала, зажмурившись и прикрыла голову руками. Леденящий поток ветра тянул её вверх и назад с огромной силой, унося из леса прочь.

***

Дождь бил по лицу, ослепляя, и Арина стояла, держа ладонь козырьком, чтобы хоть что-нибудь видеть. Лес казался непроходимым и глухим. Кажется, поводья лопнули, и их повозку занесло. Дакра соскользнула первой, в попытке её поймать Рин выпала следом, потому была уверена, что та где-то рядом.

– Дарка! – крикнула Рин, приложив руки ко рту. Почему её не видно? Они должны быть совсем рядом. Её маленькая сестра была взрослой только снаружи, внутри жил пугливый ребёнок. И старшая Сонах брела по лесу в направлении, как ей казалось, сестры.

Услышав шорох, она резко развернулась, вглядываясь в поток воды и темноты. Но нет, Арина совсем ничего не видела. Сделала ещё шаг, и по телу прошла дрожь, ведь что-то дотронулось до её ноги. Вскрикнув, отпрянула, наконец посмотрев вниз. Перед ней сидел мокрый лемур и смотрел на неё яркими жёлтыми глазами, которые светились в тени леса.

Ох… она положила руку на сердце, пытаясь успокоиться. Мокша выглядел не таким толстым, как обычно, серая шерсть прилипла к телу, и он был похож на жалкого облезлого кота.

– Ты… где Дарка? – Рин осторожно дотронулась до животного ногой.

Мокша приоткрыл пасть и прыгнул в сторону, показывая ей куда-то идти. Но Арина больше его не видела, она смотрела вдаль. Там, в глуби леса, стоял маленький удивительно уютный домик. Внутри горел свет, столь притягательный, что ей захотелось немедленно оказаться внутри.

На плече она ощущала что-то тяжелое, холодное, но поддерживающее. И откуда-то родилась чёткая уверенность, что там, в домике, её ждали Аким и Дарка. Где-то на подсознании проносилась история о Нике Путешественнике, и она замерла. Запах гнили сменился в сознании теплым мучным.

Да. Она уже собиралась шагнуть к домику, как ощутила острую боль в ноге – что-то укусило её. Опустила взгляд. Мокрый, взъерошенный лемур впился зубами в ногу, прокусив кожу до крови. Боль вернула ясность сознания и она дернула ногой. Мокша отпустил ногу девушки, и она встретилась взглядом с жёлтыми глазами лемура. Он отчаянно шипел на что-то за ее спиной.

Уже тогда со всей ясностью Арина понимала, что на плече лежала чужая рука. Что за спиной кто-то стоял, и этот кто-то был ментальным магом, как и она, но в разы сильнее. Опустила взгляд к руке, и ком подступил к горлу: та была грязевой, пузырилась, и она была уверена, что в ней ползали червяки.

– Аие, – выдохнула от отвращения, пытаясь убрать плечо из-под этой гадости. Арина с детства не могла терпеть грязь. Кто-то сжал ладонь, удерживая, и девушка, набравшись храбрости, полуобернулась, встречаясь взглядом с красными глазами.

Высокий человек повернул свои яркие кровавые глаза к Мокше. Приоткрыл рот в зловещем оскале, и Рин успела разглядеть гнилые зубы и ощутить отвратительную вонь. Он поднял тяжёлую, покрытую грязью ногу, намереваясь раздавить маленького лемура. В последний момент Рин, собрав остаток сил, оттолкнула ногой Мокшу в сторону. Лемур перевернулся в грязи, громко пискнув.

Тяжёлая скользкая рука по-прежнему лежала на плече, сковывая движение. Преодолевая отвращение, Рин подняла свою руку и положила её поверх чужой. Рука незнакомца была холодной и слизкой, пальцы Рин утонули в этой мерзкой субстанции. Ей казалось, что по руке тут же начало ползать что-то.

Сонах сделала судорожный вдох, стараясь не выдать ужас, заполняющий её тело.

– Нет, – произнесла девушка. – Нет, – повторила она, ставя блок на мощный поток ментальной магии, направленный на подчинение её воли. Чёрная рука растаяла в грязи вместе с фигурой.

Рин передёрнулась и согнулась, тяжело дыша. Что-то вязкое стекало с плеча, и в голове произошёл взрыв. Она буквально подпрыгнула на месте и начала судорожно расстёгивать пуговицы жакета для верховой езды. Следом скинула рубашку, оставаясь в нательной сорочке. Верхние вещи бросила в сторону. И остолбенела: ведь те угодили на слегка зеркальную поверхность, оттуда вылезла грязная лапа и моментально утянула её вещи вниз.

– Мунэ, – прошептала Рин, отступая назад. Мокша злобно зашипел, теперь повернувшись в сторону болота. Рин подняла глаза. Дождь мешал разглядеть происходящее, но сердце подсказывало ей – там был Аким. Она вглядывалась в сторону болота и наконец разглядела его силуэт.

Аким стоял, вглядываясь в темноту. Он хотел сделать шаг вперёд, но что-то обвилось вокруг ног, затягивая в глубины вязкой поверхности.

Амба? Болото Амбы? Он раздражённо сморщился, пытаясь поднять ногу, одну, вторую, но с каждым движением погружался глубже вниз. Опустив взгляд, он не сразу смог разглядеть множество рук. Они лезли прямо из болота, обхватывая и утягивая; при каждом движении им удавалось утянуть чуточку глубже. Осознав это, он перестал шевелиться.

Молодой Сонах был рождён для сражений, был готов к любой опасности, его душа требовала битв. Возле крепости отец не позволял ему тренироваться. В Катами он поступил на боевую некромантию, но и там не нашёл врагов. И вот настал момент, когда он мог опробовать свои силы, отомстить сёстрам. С Калабхитой в руках он верил, что непобедим.

Проблема была только одна: его враг был – болото… как сражаться с болотом?

Он погружался всё глубже. Надо было срочно предпринимать действия. Мысли бегали по кругу, пока до сознания недонесся голос Рин. Столь слабый, что он не был уверен, если действительно его слышал.

«Меч.. В болото». Меч?

Юноша потянулся к поясу, нащупал рукоять и, сжав её изо всех сил, дёрнул Калабхити из ножен. На мгновение ему показалось, что рукоять задрожала, а внутри он ощутил восторг, который принадлежал не ему. В ту же секунду голос Рин смолк, и он больше не чувствовал её присутствия. Всё его сознание заполнило чужое.

Убей.

Это была не мысль Акима и даже не слово. Это был порыв, зов, что пришёл откуда-то извне и мгновенно завладел всем его сознанием.

Убей.

Акимир, сжав меч, опустил взгляд вниз и заметил, что за мгновение до того, как он всадил клинок в болото, красные глаза и быстро исчезли. Меч светился, поглощая чужую энергию, и, казалось, ликовал.

А следом сознание Акима захлестнули крики – бесконечные, отчаянные, исходившие из самой трясины. Ноги отпустило, и, скользя по вязкой поверхности, юноша двинулся вперёд.

Шаг. Ещё шаг.

Снова – убей.

Но прежде чем это желание успело сформироваться в цель, он ощутил под ногами твёрдую почву. В следующую секунду его сестра кинулась его обнимать, возвращая в реальность.

Дождь закончился. Вокруг кромешная тьма, непроходимый лес и звенящая тишина.

А в его руках дрожала Рин.

Аким медленно отстранил её, убрал меч в ножны и посмотрел на неё.

– Где Драка?

– Быстрее, – Рин потянула его за руку.

Они бросились бежать сквозь лес в противоположную сторону от болота, куда их вёл Мокша. Казалось, лес совсем не хотел их отпускать. Ветки деревьев хлестали по лицам, а корни цеплялись за ноги. За их спинами раздавались зловещие звуки, будто кто-то крупный и тяжёлый двигался следом.

– Позади нас, – хрипло проговорила Рин. Аким вновь выхватил меч, отпустив руку сестры, и резко развернулся, вонзив в высокое грязевое тело горящий меч по самую рукоять. Грязь медленно стекла по мечу юноши, и, вместе с духом Амбы, исчез и его лес с болотом. А брат с сестрой стояли посреди подсолнухового поля под ярким, опускающимся к горизонту солнцем.


## Глава 4. Иса

– Дух Амбы, – потрясённо произнёс Аким. – Это был дух Амбы.

– Р-разве, – стуча зубами, то ли от холода, то ли от страха, начала Рин, – дух Амбы не сказка для детей?

– Где? – Аким оглядывался по сторонам. На небе не было ни единой тучи, солнце ярко светило, но уже клонилось к горизонту. Он на мгновение замер, осознав, что если они останутся за стеной Исы, то эта ночь у них будет последней.

– Быстрее! – Он дёрнул сестру, та стояла, выжимая свои волосы. Рядом с ней тряс своей шерстью лемур, брызгая грязью в стороны. – Дарка! – крикнул Аким, едва заметив их повозку.

Он буквально силой тащил Рин за собой, пока ты пыталась вытереть волосы свободной рукой. Мокша прыгнул вперёд, быстро пересекая расстояние.

– Где Дарка? – спросил юноша, обернувшись к сестре. В голове начала подниматься паника, и он был готов идти назад к Амбе, когда услышал тонкий голос:

– Здесь, – и следом всхлип.

Их сестра сидела под большим колесом на корточках, обнимая себя за колени и горько плакала. Она подняла на старших глаза и зарыдала ещё сильнее, вытирая красный нос.

– Я д-д-дум-думала, вы нев-не-в-вернётесь, – сквозь слёзы проговорила она. Опираясь на колесо, поднялась на ноги.

Рами заржала едва завидев Рин, подойдя к ней начала совать ей мордочку в плечо.

– Подожди, я грязная, – раздраженно отозвалась Рин, отходя от лошади.

Дарка тем временем поджав губу, смотрела на лемура – грязного, мокрого, дрожащего – и всхлипнула ещё громче, подхватывая его на руки.

– Вы даже взяли Мокшу с собой, – начала осыпать поцелуями грязную мокрую шёрстку; а лемур в её руках дрожал и громко пищал, явно жалуясь на произошедшее.

– Это Мокша нас взял с собой, – донёсся голос сестры. Дарка обернулась к ней: Рин присела на колено и, завернув штанину своего костюма для конной прогулки, прощупывала ногу.

Успокоившись, младшая Сонах с удивлением разглядывала нательную сорочку сестры. Она была мокрая, прилипла к телу сестры и просвечивала.

– Почему ты голая?

– С Амбой флиртовала, – голос Акима был раздражённым. – Поднимайся, – брат, схватив Рин за руку, поставил её на ноги. Он уже успел снять обувь и даже грязные штаны, и достал чистую сухую одежду. – Нам надо успеть в Ису до захода солнца!

– Мне нужно переодеться, – произнесла Дарка, икнув.

– Две минуты, Рин! Я сказал две минуты!– отрезал Аким подталкивая сестру к повозке, сам подхватил чистую рубашку.

Дарка поспешила в противоположную часть повозки. Следом, ругаясь о том, что Акиму не мешало бы поумерить пыл и свой тон, подошла Арина. Она достала воду, что у них была, и начала лить себе на руки от плеча вниз.

– Аким ругаться будет, – шёпотом произнесла ей Дарка и замолчала, ведь сестра бросила на неё убивающий взгляд, зубы были сжаты. И младшая поняла, что шанса убить было больше у Рин.

– Не трогай наши вещи грязными руками! Вот держи! – Арина сунула ей в руки бурдюк. Сама полезла за вещами, достала два чистых платья, сунула одно в руки младшей.

– Это же твоё?

– А я что, знаю, где твои вещи? – процедила сестра сквозь зубы. Отчего та была такая злая, Дарка не знала, но предполагала, что из-за грязи. – Не порви. Ох! Мой артефакт! Амба забрал мой артефакт! – сестра начала бить себя по бокам, но артефакт лежал в потеряном жакете. Она сжала кулаки.

А младшая, осознав, что это не её проблемы, отвернулась от неадекватной. Думая, что это Мунэ забрал у Рин столь опасную вещь, чтобы та сама себе не навредила.

Едва Дарка успела надеть платье и выйти к брату, как он накинул на неё чистый плащ скрывающий энергию.

– Сколько их у вас? – шокировано спросила девушка.

– В повозку. Рин переоделась?

Дара заглянула к сестре: Арина надела платье, сняла грязные штаны и бросив в сторону, явно не собираясь их восстанавливать. И теперь лила последние остатки воды на свои ступни, чтобы надеть обувь. Пожала плечами и, пока Рин не видела, постучала по голове – что сестра того.

– Арина! В повозку! – громко крикнул брат, закатив глаза.

Рин никак не отреагировала, продолжая свои действия. Дарка зато заскочила первой и, развернувшись на сиденье на коленях, дотянулась до сумки со своими вещами и схватила тёплую шерстяную накидку. Раскрыла её и не успела даже позвать Мокшу к себе – он сам прыгнул. Лемур продолжал дрожать и притворяться больным. Она мягко гладила его по голове, успокаивая и согревая в накидке.

– Твою ж мать, Рин, – прошипел Аким.

Он вышел к старшей и, схватив её за руку, начал усаживать в повозку.

– Две минуты подождать не можешь?

– Не могу! Ты знаешь не хуже меня, что под Исой ночью встаёт нежить! Если врата закроют до нашего приезда, нам…

– Да сажусь я! – Арина села рядом с сестрой, когда ей в лицо прилетел такой же плащ, как и у Дарки.

Младшая поджала губу, чтобы не смеяться.

– Чтобы Дарка не привлекала внимание, надевай, – Аким залез в повозку и, переступив через колени Арины, сел посередине и подхватил поводья, резко ударяя по лошади.

***

Дарка из последних сил держалась за бортик телеги. Их безумно трясло, телега буквально подпрыгивала на каждой неровности. Дорога была разбита, и грязь засохла буграми. Мокша пищал в такт каждому прыжку. Он больше не делал вид, что вот-вот помрёт – он схватился за платье мёртвой хваткой, и, кажется, младшая даже слышала его треск.

Рядом поднявшись на ноги, нещадно гнал Аким, стегая лошадь. Дарка сжималась от каждого удара, она буквально ощущала, как лошади было больно. Она хотела, чтобы брат остановился, но, крикнув раз, её голос потонул в грохоте колёс. Аким никак не отреагировал, продолжая гнать, пока сердце младшей обливалось кровью за несчастное существо.

Зажмурилась при очередном ударе. И наконец выпустив лемура, схватилась за торс брата.

– Хватит! Она бежит как может!

Руки Акима застыли, и Дарка, обнимая его, подняла взгляд. Брат смотрел вперёд, взглядом наполненным… Страхом? Девушка повернула голову. В заходящем солнце виднелась огромная, высокая стена – в разы массивнее той, что окружала Катами. На ней горели световые артефакты, виднелись люди, которые с их расстояния казались игрушечными. А ворота медленно закрывались.

– Чёрт! – Аким с силой стеганул лошадь. – Стойте! – из последних сил крикнул он.

Но его голос не мог достичь такого расстояния – он затонул на открытом поле и грохоте колёс. Дарка смотрела перед собой. Огромная площадь разбитой земли, обломков мечей, обугленного дерева – чёрная сажа буквально покрывала каждый сантиметр, не было ни одной травинки или живого существа.

Громкий гул горна – и ворота остановились.

Их повозку опередила Рами и, галопом уйдя вперёд, первой ворвалась за ворота. Они были вблизи, когда солнце зашло за горизонт. Дара, продолжая обнимать напряжённое тело брата, смотрела, как восставала нежить по сторонам. Со стены полетели стрелы, окружённые чёрным туманом. А из ворот вышли первые отряды, вступая в сражение с нежитью.

Наконец они прошли рубеж в безопасность. Раздался новый звук горна, Дара обернула лицо назад, ворота за ними начали закрываться. Стражи кричали им останавливаться. И брат натянул поводья. Телега продолжала нестись вперёд, и Аким завернул её, та накренилась в бок, брат схватив Дарку, перенёс вес в её сторону.

Они остановились, но Аким некоторое время не двигался, обнимая младшую сестру. Только когда услышал крики и приказ, явно обращённый к ним, поднял голову, поспешно натянув на голову младшей капюшон, он спрыгнул вниз.

Мокша продолжал крепко держаться за неё, и она попыталась отодрать его лапки. Почувствовала, как сестра придвинулась ближе и начала поправлять её плащ, чтобы укутать и Мокшу.

– Не опускай капюшон, – Рин поправила плащ и на себе. Едва она накинула капюшон, как тут же скривилась. – Иу. Почему он такой колючий?

Ха. Сдержать удовлетворение даже в такой момент, когда отовсюду доносились звуки сражения, громкие гудки горна, – было тяжело. Она улыбнулась, наклонилась к сестре и прошептала:

– Это побочный эффект.

– Эй! Спускайтесь! – донёсся громкий приказ.

Развернувшись к спуску, Дарка легонько дотронулась до головы Мокши, где-то в районе её живота.

– Не отпускай меня.

Потянулась к ручкам, чтобы спуститься. Подул ветер, обдувая лицо, приподнимая капюшон. Аким помог ей спрыгнуть вниз.

Девушка отошла в сторону осматриваясь, насколько было возможно. Перед ними в строю стояло сразу шесть стражей, впереди них вышел высокий, массивный человек – явно их командующий. Он стоял держа руки за спиной, ожидая, пока Аким и Рин копошились в вещах.

– Нашла, – прошептала Рин.

– Ойх, – устало вздохнул капитан, он глянул на Дарку и махнул рукой остальным, – возвращайтесь на посты.

– Вот, – Аким вышел вперёд, – наши свидетельства о рождении. Я и мои сёстры прибыли поступать в Академию.

Дарка втянула в себя тёплый воздух, и заметив, что Мокша высунул Мордочку из под плаща, поспешила его спрятать, натыкаясь на взгляд капитана. Он качнул головой, возвращая документы брату.

– Дети Сонах значит? По какой причине вы нарушили комендантский час?

– Мы должны были прибыть час назад, – ответил Аким, – но непредвиденные обстоятельства задержали нас.

– Пусть снимет капюшон, – приказал он, глядя в сторону Арины. Дарка потянула руку и к своему, понимая, что ему надо было их посмотреть. – Только она, – добавил он, очевидно заметив движение.

– Что за обстоятельства? – спросил он, когда Рин выполнила приказ.

– Эм…

– Наша вторая повозка сломалась, колесо укатилось в сторону. Пытались починить, – тут же начала говорить Арина, чуть выступив вперёд. Так было всегда: когда Аким – честный и прямолинейный – терялся, сестра в мгновение придумывала что-то несуществующее. Их отец считал, что у Рин был такой талант – правдоподобно врать.

– Только лошадь забрали, – закончила сестра, указывая на Рами, стоящую рядом с ней.

– Барышни на востоке смотрю смелые, – равнодушно прокомментировал он. Лицо Рин окаменело в мгновение.

– Мы впервые в Исе. Вы можете направить нас в гостевой дом? – спросил Аким.

Капитан хмыкнул, его суровое лицо на мгновение стало задумчивым. Затем он резко повернулся и подозвал одного из подчинённых.

– Дон! Отведи путников в гостевой дом на улице Кожевников, – капитан позволил себе лёгкую усмешку. Его взгляд скользнул по гостям города. – Эту ночь вам придётся потерпеть.

***

Молодой некромант едва указав в сторону двухэтажного деревянного дома, поспешил убежать придерживая нос рукой. И дарка могла понять причину, ведь выпустив и рук лемура она спрятала свой нос в плаще. Стояла такая вонь, которая она не знала, что и существует.

– Фу… что это за место? – это был голос Рин, брезгливый и явно возмущенный.

– Давайте уйдём! – пропищала Дарка. Мокша висел на её плаще с внутренней стороны, перетягивая его в одну сторону, натирая кожу. Но даже чувствуя лёгкую боль, она не могла убрать рук от носа. Пахло чьими-то испражнениями и множеством других неприятных запахов, в которых младшей Сонах быть ещё не приходилось.

– Посетители? Давайте, заходите! – донёсся голос от крыльца. – Лошадей просто так не кормим! – щуплый парень, чуть старше двадцати, вышел к ним, напустив грозный вид. Он был на голову ниже Акима, но всё равно подошёл к нему, сдвинув брови и засучив рукава старой серой рубахи, явно готовый драться, если придётся. На ногах были слишком короткие для него штаны, открывающие кучу синяков и укусы комаров. Дарка хотела вылечить его, но не знала, как предложить.

Брат же, полностью игнорируя молодого человека, продолжал устраивать лошадей в хлев: сначала Рами, а потом отвязал вторую от повозки.

– Нам, – в нос заговорила Арина, – комнаты на ночь… Три? – она обернулась к Дарке.

– Две! – встрепенувшись, ответила младшая. Она одна спать в таком месте не собиралась. Пусть Рин терпит её, хочет она того или нет.

– Серебряник… два! – громко крикнул парнишка, вступая прямо в грязь. Дарка присмотрелась – он наступил в засохшую плюшку от лошади. Фу. Но он никак не отреагировал, протянул руку Рин: – Деньги вперёд.

Старшая сестра буквально перестала дышать, полезла в свой мешочек, достала две монеты, положила в протянутую руку, убрала мешочек и, только закрыв нос обратно рукавом, выдохнула. Но Дара уже её не видела – прямо на её нос опустилась огромная муха… Какая наглость! Она крутанула носом.

– Мы не несём ответственности за оставленные без присмотра вещи. – И он указал длинным пальцем на заваленную вещами повозку, после чего протяжно, не прикрывая рта зевнул, показывая, что устал и не собирался долго с ними возиться.

– Я тут одна не останусь! – тут же озвучила младшая. Она знала, что её противные брат с сестрой не задумываясь оставят её следить за вещами.

– Что значит одну? – Рин обернулась, – С Мокшей.

– Не-ос-та-нусь! Пусть Рина остаётся! – произнесла она брату.

– В этой вони?

– Так никто здесь не останется, давайте! – Аким начал нагружать сестёр вещами.

– Я не хочу таскать тяжёлое, – пробурчала Рин, и её взгляд просветлел. Она не стала обращать внимания на возмущение Акима. Опустила свой нос и, подхватив мешочек, протянула ещё два серебряника пареньку. – Подсоби госпоже, милок.

– Серебряник? За сноску? – парнишка, казалось, заподозрил неладное. Присмотрелся к нему, прикусил, потом к двум первым и, убедившись, что его не обманывают, начал брать мешки.

– И ты меня учила экономии? – хмыкнул Аким. Он сунул ей в руки сумку. – Неси, не ной. Дарка, вот тебе тоже.

– У меня Мокша, – выдохнула Дарка, и Мокша высунул мордочку из-под плаща, громко чихнул и быстро спрятался обратно.

– В кого вы такие ленивые? – недоумевал Аким. Тощий парнишка подхватил большую часть вещей и бодро шёл к дому, пока Аким тащил остальное.

Внизу находился трактир, где за парой столиков сидело несколько рабочих, которые даже не смотрели на них. Дарка озиралась с отвращением, ведь неприятный запах стоял и внутри заведения.

– Даже у Амбы было милее, – шёпотом произнесла она Рин.

– Правила дома, – тем временем устало вещал им управляющий, пока они поднимались по скрипучей лестнице. – Кухня закрывается через тридцать минут. Если хотите заказать ужин, делайте это сейчас. Банные комнаты открываются с десяти утра. После десяти вечера запрещено покидать комнаты. Туалет общий, расположен в конце коридора.

– Нет, перебила его речь Арина, – я хочу искупаться сегодня. Сейчас.

– Ой, – поморщившись, отмахнулся Аким. – переживешь. Я хочу спать.

– Я тебя с собой купаться не звала. Ему отдельную комнату, – тут же приказала Рин, не желая находиться в одной комнате с грязным братом.

Паренёк завёл их в первую комнату и опустил вещи на пол. Разогнулся, громко хрустнув поясницей. В комнате было убого. Горела всего одна свеча, стены – грязные, мрачные, побелка слезла, а у маленького закопчённого окна стояла узкая кровать-тюфяк, набитая чем-то явно колючим и не особо ровно.

– Вы есть будете или нет?

– Будем. Несите всё, что есть, и затопите мне баню, – вновь приказала Рин.

– Слушай, дамочка, меня твои серебряники не заста… – Он замолчал, когда в его руки упала злотая. Он в шоке посмотрел на свою ладонь, глаза резко пробудились, и, казалось, от уставшего вида не осталось и следа. Он нахмурился и прикусил монету. – Настоящие? – глянул на Рин, и вдруг расплылся в улыбке, – Госпожа! Что же вы сразу не сказали, что хотите искупаться?

– Сначала отведите меня в мою комнату, – влез Аким, раздражённо закатив глаза.

– Здесь оставайся, – произнёс прислужник, даже не взглянув на юношу. Он спросил у Рин какие её вещи, и подхватил все сумки на которые она указала.

– И эту! – но парнишка не слышал Дарку, и ей пришлось бросить Мокшу и взять свои вещи самой.

– Пойдёмте, милые девушки, я отведу вас в лучшую комнату!

Они поспешно покинули мрачное помещение. Лишь Дарка на прощание счастливо помахала Акиму, который остался в тёмной комнате, печально освещённой одной догорающей свечой.

– Я есть тоже буду! – крикнул Аким, но перед его носом уже захлопнулась дверь.

Управляющий приветливо рассказывал о том, что заставит повара запечь для них цыплёнка целиком. Он отвёл девушек в комнату, расположенную в конце коридора, ярко освещённую артефактами. Её стены были покрашены столь свежей краской, что запах ещё не выветрился, закрывая вонь. Баня была затоплена всего через двадцать минут.


## Глава 5. Академия имени Ашура

Первая ночь в Исе была не из приятных. Кровать неудобная, маленькая, твёрдая, одеяло тонкое. Ещё и Рин причитала каждую минуту, что ей не нравилось, не давая спать. А с утра и вовсе подняла ни свет ни заря, сообщив, что им пора уходить из этого… сестра не выразилась цензурно, места.

– Я хочу спать, – Дарка, которая едва смогла задремать под утро, отвернулась, случайно навалившись на Мокшу – он спал у неё под спиной. Громко запищав, выполз. – Шшш, не хотела, не хотела, – говорила девушка, успокаивая и похлопывая ему по спине.

– Чем раньше мы доберёмся до центра Исы, тем раньше заселимся в новый гостевой дом и там, – голос сестры был сладок, она присела рядом с Даркой, поглаживая её по голове.

– И там? – спросила младшая, высовывая нос из-под покрывала.

– Будет мягкая кровать, подушка, тёплое одеяло и…

– И? – голос Рин был столь мягок и приятен, что Дарка невольно поддалась его очарованию, разворачиваясь на спине.

– Там будет пахнуть булочками и цветами, а не…


Дарка поспешно прикрыла рот сестре рукой, заранее зная, что та собиралась выпасть из приятного образа в грубость.

– И я высплюсь? – с подозрением спросила младшая, усаживаясь.

– И ты выспишься.

– Ну лааадно, Мокша, просыпайся, – Дарка дёрнула лемура за хвост, считая, что она не может спать, и он не должен.

Кажется, у Мокши это была последняя точка. Он подскочил, шерсть встала дыбом, открыл пасть и громко-громко запищал, подпрыгивая на лапах.

***

Академического центрального круга троица достигла поздним утром. В первую очередь они заселились в гостевой дом. И, наверное, впервые в жизни, Рин не обманула. Дара зашла в большую комнату, внутри которой было много света и, главное, большая кровать с белыми простынями, взбитыми подушками и периной. Мокша прыгнул на неё, забиваясь под подушки ещё до того, как носильщик ушёл.

Дарка, почти не веря своему счастью, провела рукой по перине, улыбаясь. Едва она увидела удобства, как всё тело заболело, напоминая о жутком путешествии.

– Переодеваться не будешь? – спросила сестра.

– Я и в сороч… – младшая осеклась, оборачиваясь. Её сестра стояла у своей кровати, вытащив вещи, надела чёрное свободного кроя платье со свободными рукавами, чулки, подвязав их шёлковыми лентами, и застёгивала пояс со своими мешочками и вещами. – А куда ты…

– Мы идём в Академию, дата поступления прошла и нельзя откладывать… – Арина закончила одеваться и подошла к большому зеркалу с расчёской. Глянула на сестру и нахмурилась, – у тебя минута на сборы.

Так Дарка уяснила урок раз сотый в жизни – её сестре доверять было нельзя.

– Я готова, – буркнув, обернулась к подушкам. – Мок… – замолчала, ведь лемур бугорком полз под одеялом, и только хвост его мелькнул, когда он спрыгнул и спрятался под кроватью. Мокша предпочитал спать днём, так что достать его уже не выйдет.

– Так пойдёшь? – судя по голосу и взгляду сестры, Дарка выкупалась в хлеву. – От тебя Скотным районом несёт, – для наглядности Рин помахала перед носом.

– Не несёт, – тут же ответила Дарка.

Усмехнувшись, Арина развернулась к зеркалу. Старшая любила тратить часы, выбирая платья, проводя время перед зеркалом. Убедившись, что Рин не обращает на неё внимания и полностью поглощена собой, Дарка отвернулась и украдкой понюхала себя. Вкусно пахнет.

В комнату раздался стук.

– Входи, – отозвалась Рин, подвязывая часть волос в высокий хвост.

– Готовы? – Аким тоже переоделся в свежую одежду: чёрный костюм с бархатными вкладками на вороте и рукавах. Свою новую игрушку брать с собой не стал.

– Поздравляю, сестра, – с лёгкой язвительностью проговорила Арина, бросая взгляд через зеркало на младшую. – Ты ленивее своего брата.

Дара сжала руки в кулаки, оглядываясь – хотелось что-нибудь бросить в неё. Но под рукой ничего не было, а если она ударит её подушкой, так Рина же будет ей весь день нотации читать. Не стоило того. Надувшись подняла глаза к брату. Он со смешинками в глазах смотрел на Рин, качнул головой и подошел к Дарке.

– Прекрасно выглядишь.

– Выглядит прекрасно, – хмыкнула Арина. Она подхватила маленький флакончик с парфюмом. – Пахнет не очень. – И, прежде чем ей успели ответить, перевела тему: – Ты узнал, где мы найдём Тамаса?

Оба – Дара и Аким – имели одинаковое выражение лица, когда их сестра откупорила пузырёк и плавным движением пальца начала наносить аромат на шею. Закрыв флакончик, она провела руками по волосам.

– Друга отца? – пояснила Рин, не получив ответа.

– Ты на свидание идёшь или в Академию? – бросил Аким, однако под взглядом Рин добавил: – Дом Некроманта. Сказали, он всегда там, на своей кафедре, в это время.

– Ладно, пойдём, – закончив, Арина развернулась на своём пуфике перед зеркалом и плавным жестом приподняла руку.

– Наша госпожа, – хмыкнул брат Дарке.

Академический район казался островком рая. И если в Скотном районе люди существовали, то здесь – жили. Улочки были чистыми, а дорожки – упорядоченными, вымощенными камнем столь аккуратно и ровно, что даже между плитами не пробивалась грязь. Цветы росли вдоль пешеходных частей, а по широким мощёным дорогам проезжали кареты. Деревья росли в строго отведённых для них местах, разделяя проезжую часть и тротуар.

На улицах было множество людей. Дарка, приподнимая капюшон, с восторгом рассматривала двух девушек в ветвистых юбках, с множеством бус на шее, кистях и даже на поясе. Даже на ногах виднелись бусы. Ступни были в открытых сандалиях. Сверху – обтягивающие кофты без рукавов, приоткрывающие грудь. Они громко смеялись, привлекая внимание.

Задержаться и рассмотреть их ей не дали. Аким уводил сестёр вверх по улице, которая вела к Академии. Насколько могла оценить Дарка, все улицы сходились лучами к огромной площади, на которой виднелись массивные здания – не только не уступающие их дому, но некоторые даже превосходящие его размерами.

Дом Некроманта, к которому их направили, казался крупнее на фоне других: у него было целых три этажа. Он был выложен из тёмного камня, с маленькими окнами. Все линии стремились вверх, придавая зданию вытянутый облик. Двери были массивными, обитыми металлом и утопленными в глубокой арке. Над входом были высечены слова: «Дом Потустороннего».

Внутри было довольно мрачно и холодно, горело множество артефактов, оттеняя мрачные каменные стены, которые даже не покрасили и не отделали. На стенах висели огромные картины с разными изображениями. Что Дарка, что её старшие, не сговариваясь, остановились перед монументальной картиной, расписанной прямо на стене, которая начиналась над основанием лестницы и тянулась до самого потолка следующего этажа. Была запечатлена война Аталии с Джунгуром – великая битва при Гарии. Это сражение прославило и их отца, и его друга Тамаса. Вот только дети Акмата знали, что отец покинул Орден Исы именно после победы в этом сражении, считая события той войны позором его жизни.

Ни один из них не нарушал тишину. Дарка вглядывалась в краски и реку, которую выкрасили в красный цвет, чтобы передать, что то сражение ознаменовалось рекой крови. Раздались глухие шаги. Дарка, продолжая придерживать капюшон, подняла глаза. К ним спускалась девушка.

– Мы ищем Тамаса Фи, – Аким сделал шаг на лестницу и положил руку на перила, перегородив девушке дорогу. Его глаза блестели, когда он смотрел на неё, и он улыбнулся.

Невысокая блондинка прошлась взглядом по телу брата настолько откровенно и многозначительно, что Дарка прикрыла рот рукой, не в силах поверить в такую распущенность. Даже мама не позволяла себе так смотреть на отца. Она повернула взгляд к Рин. Но той было всё равно.

– По лестнице на второй этаж, потом направо. В конце коридора – последняя дверь. Узнаете кабинет Тамаса по характерному запаху, – девушка хихикнула над своей непонятной шуткой, подмигнула. – Пройду? – подошла почти вплотную, проведя пальцами по руке Акима.

– Проходи! – Дарка подскочила на лестницу, схватила брата за руку, чтобы он убрал её с перил, и шикнула: – Не мешай девушке идти… своей дорогой.

Со спины донёсся характерный смешок, но Дарка не отреагировала. Она отодвинула брата в сторону, и следила за тем, как девица проходила мимо. Только потом заметила на себе взгляд брата.

– Что ты делаешь? – изумлённо спросил он.

– Не бойся, мы тебе хорошую девушку найдём… ясную. Пойдём, – Дарка взяла его за руку и потянула наверх.

– Ясную?

Дарка обернулась, но Аким тем же ошарашенным взглядом смотрел на Рину. Сестра смотрела на него блестящими наполненными удовольствием глазами.

– Она права, лучше ясной тебе пару не найти, – произнесла она, и засмеялась прикрывая рот.

Младшая насильно повела их на второй этаж, не выпуская руки брата, который что-то говорил Арине – та подтрунивала над ним. Уже приближаясь к указанной аудитории, от которой действительно доносился «характерный» запах – алкоголя, Арина обогнала их, обняла сестру за плечи и насмешливо спросила:

– А мне ясного мужа найдём?

Дара замерла на месте, поднимая взгляд, растерявшись. Сразу не нашла, как красиво и не обидно сказать Арине, что ясным портить жизнь нельзя. Рин, кажется, догадывалась, о чём та думала, и смотрела с нескрываемым восторгом.

– Он спит! И храпит! – Аким уже заглянул в кабинет и выглянул обратно. И действительно, его довольно громкому тону подыгрывала музыка низкого храпа.

Уйдя от объятий сестры и избегая щекотливого вопроса, Дара заглянула внутрь комнаты. За массивным дубовым столом развалился грузный мужчина. Его ноги были небрежно закинуты на столешницу, стул опасно накренён назад, а голова запрокинута в расслабленной позе. Лицо полностью скрывала большая чёрная шляпа с широкими полями, которые слегка подрагивали в такт громкому храпу, нарушавшему тишину кабинета.

– Господин Фи! – громко крикнула Арина. – Доброе утро!

Ой! Дарка, не желая участвовать в столь невоспитанном акте, заступила за спину сестры и выглянула уже оттуда. Капюшон сполз с головы, принося её голове неописуемое блаженство и отдых.

Храп на мгновение прекратился, шляпа соскользнула с лица мужчины, явив его красный нос. Он потёр его, громко зевнул… и вновь провалился в сон.

После чего Рина небрежно показала брату, что он шел его будить.

Аким обошёл кабинет и решительно потряс мужчину за плечо. Тот всхрапнул в последний раз, зевнул и медленно открыл опухшие красные глаза. Его взгляд остановился на Рин. Со стоном он убрал ноги со стола, сел ровно и потёр лицо обеими руками.

– Какое число? – голос его осип, и, кажется, во рту было так сухо, что он приложил пальцы к горлу. Глянул на прибитый к шкафу календарь. – До занятий… – протяжный зевок, – не беспокоить.

– Мы послали вам письмо, – тихо произнесла Дарка, осторожно выглянув из-за спины Рин.

Тяжёлый взгляд опухших глаз Тамаса упал на младшую. Он сложил губы, выпустил воздух и издал протяжное «пф-у-у».

– Ясная, – произнёс он, изогнув брови, словно всё ещё не веря своим глазам. Потёр лицо руками. – Кто пустил ясную в Дом Некроманта? Идите, пока вас не увидели.

Для Дарки его слова были красной тряпкой, она не любила, когда её не вопринимали в серьёз и она тут же вышла из-за спины сестры.

– Что значит «впустили»? Почему это меня не должны были впустить? Могу быть где…

Арина навалилась на неё со спины, закрывая рот и тихо прошептав, что сейчас не время говорить. Но Дарка продолжала бубнить сквозь руку, что они – ясные, свободные люди, и она может ходить, куда захочет.

– Нам нужна ваша помощь, – перешёл к делу Аким. Он сам подошёл к тумбе, на которой стоял кувшин с водой, плеснул в глиняную чашку и под взглядом Тамаса передал ему. – Мы слышали, что опоздали с поступлением и надеялись, что вы поможете нам обойти эту дату.

Тамас чуть сморщил глаза, помассировал виски и наконец подхватил предложенную кружку, опрокинув воду залпом.

– Ещё.

– Мы отправили вам письмо перед тем, как покинули Катами. Думали, вы… вы получили его? – спросила Арина, продолжая держать руку на губах младшей.

Дарка наконец лизнула её ладонь и прямо восхитилась: сестра не сморщилась и даже не накричала на неё. Вот это железные нервы. Лишь отвела руку в сторону и вытерла её о плащ Дарки.

Тамас медленно приподнял голову и вновь осмотрел всех троих. Его взгляд был мутным, но уже более внимательным. Он потёр лоб, потянул шею, хрустнув суставами, затем повернул голову в сторону одного из ящиков, доверху забитого письмами.

– Катами… – задумчиво протянул мужчина. – Катами? Восточный город… Вы кто?

– Дети Акмата Сонах, – ответил Аким.

Профессор остановил взгляд на Акиме, внимательно его разглядывая. На лице появилась чуть косая улыбка.

– Действительно, одно лицо, – хмыкнул он самому себе.

– Он умер, – тут же произнёс брат.

Сердце Дарки защемило. За все дни путешествия это было впервые, когда кто-то из них произнёс эти слова. Иногда ей казалось, что они просто уехали из дома, а он там ждёт их и переживает. Ни Рин, ни Аким, казалось, не позволяли поднимать эту тему. Но почему? Разве в такой момент горя они не должны быть ближе друг к другу? Она совсем не понимала их.

Некоторое время стояла тишина. Тамас не произносил ни слова, опустив взгляд к столу, где лежала его громоздкая рука.

– Его тело… сожгли?

Старшие переглянулись, явно не зная, что ответить, и Дарка ответила за них:

– Сожгли, сожгли. Его некроманты сделали это сразу же в пустошах. Потом… бросили нас.

Тамас выдохнул, но его хмурый взгляд стал ещё тяжелее.

– Что значит бросили? Кто же теперь защищает восточную границу?

– Некроманты отца присоединились к Ордену зачистки Катами, – ответил Аким.

– Идиоты, – Мужчина приложил руку к подбородку, с недельной щетиной. – Защитить крепость Сонах в разы легче, чем город. Стены города не выдержат натиска. Катами падёт со временем, а нечисть Таммории двинется внутрь страны.

Он перевёл взгляд к крохотному грязному окну в своём кабинете, через которое едва просачивались солнечные лучи, погрузившись в свои мылси.

Дара подняла взгляд к Рин – и была права. Аким оказался более приличным человеком: он выжидал, пока друг отца переварит информацию. А сестра не выдержала:

– Так вы поможете нам или нет?

Тамас перевёл взгляд опухших глаз на неё, вытер красный нос и нахмурился, не понимая.

– У нас вот… – Рин вновь положила подбородок на голову Дарки – рост ей позволял. – Насколько мы знаем, только в Академии Ашуры есть факультет для ясных магов.

Взгляд Тамаса к тому моменту стал более осознанным, он встретился с голубыми сияющими глазами Дарки.

– Нам нужна ваша помощь, чтобы наши документы приняли. Мы с сестрой обучались в Академии Катами.

Тяжко вздохнув и буквально выдохнув облако перегара, Тамас поднялся. Подхватил свою чёрную шляпу с полями и кивнул им, указывая рукой на дверь. Опустил взгляд на Дарку.

– Наденьте капюшон на вашу… – он задумался, причмокивая губами, пытаясь подобрать слово.

– Сестра я, – пробурчала Дарка.

***

В приёмной ректорской было очень красиво и хорошо обставлено. В центре комнаты находилась мягкая мебель с точечными деревянными ножками, два кресла с мягкими перьевыми подушками, обтянутыми плотной материей. Посередине стоял столик с цветами в маленькой изящной вазочке. В воздухе витал запах травяного чая с лёгкой ноткой шиповника. Да, Дарка его узнала – их мама в своё время добавляла шиповник во все чаи, убеждая, что так не только вкуснее, но и полезнее, пока Акима не высыпало от него.

– Располагайтесь здесь, – сдержанно произнесла помощница ректора Кира, как она представилась. – Я сообщу ректору о вашем прибытии, господин Фи.

Она провела взглядом по троице и задержала его на Дарке – дольше положенного. Младшая ей улыбнулась в ответ.

– Поторопись, – произнёс Тамас, ведь молодая женщина не двигалась с места. В ту же секунду она залилась краской и выбежала из комнаты.

– Мне она нравится, – решила Дарка, оборачиваясь к своим.

– Тебе любой понравится, кто будет любоваться тобой, – хмыкнул Аким, подавая руку и помогая опуститься на диван. С левой стороны устроилась Рина, сев полубоком, скрестив ноги под диваном.

– А ей ты, кстати, не сильно и понравилась, – хмыкнула старшая, приподняв подбородок.

– Большинству будет непривычно видеть ясную в компании тёмных магов. Ожидайте… кхэ… такую реакцию везде, – произнёс Тамас, между делом прочищая горло. Он буквально увалился в одно из кресел. Его массивная фигура едва помещалась в нём, а ножки даже скрипнули по полу. Он разложил тяжёлые руки на подлокотники и поднял взгляд опухших тяжёлых глаз на Акима.

– Как это произошло? Кто убил его? – наконец спросил он.

Дарка замерла на его словах. До этого она пыталась пододвинуть Рин, чтобы та не занимала полдивана, пока они бы с Акимом умещались на кусочке.

– Мы не знаем, – ответил Аким. – Мы прибыли в поместье, когда там не осталось ни единой души.

– Они не вышли к нам, ни один из воинов отца, даже когда мы прыбыли в Катами в Орден, – тихим голосом подтвердила Рина.

Дара подняла глаза на сестру, убрала руки с её ног и, чуть сгорбившись заговорила:

– Я спрашивала Малвеса…

– Стой, – перебил её Тамас, опустил руку и подался вперёд. – Малвес Тайгаш служил вашему отцу? Ха. Я думал, он бежал из… не важно, продолжай.

– Не служил. Предал его, – сжав руки в кулаки на коленях, с трудом проговорила Дара. Аким положил руку поверх её и сжал.

– Малвес не покинул бы ваши земли без причины. Его семью мало где примут, – пробормотал Тамас. Он посмотрел на Дарку, навалился вперёд, уперевшись локтями в колени. – Расскажи подробнее, что случилось в тот день.

Дарка подняла взгляд на брата. Он сжал её руку в ответ, мягко кивнув. Рина сидела рядом – всё в той же расслабленной позе, занимая большую часть дивана, но она не смотрела на сестру. Её взгляд был устремлён в сторону, а тело напряжено, словно заморожено… никакого участия в истории.

– В ту ночь была гроза. Я и Мокша… мой лемур, – добавила Дарка, бросив быстрый взгляд на мужчину. Он казался не только больше отца, но и обладал куда более устрашающей аурой. – Я спустилась, как обычно, на рассвете вниз, чтобы вылечить раненых. Люди возвращались… – её голос становился всё тише, и она опустила взгляд, сжав губы, пряча верхнюю под нижней. – Последним вернулся Малвес. В руке он нёс погасший Калабхити и… – судорожный вдох. Сердце защемило, и Дарка качнула головой.

Никто её не торопил. Тамас спокойно ждал, пока она расскажет всё до конца.

– Объявил, что отец пал в сражении. А после… отд-отдал прик-кaз покинуть креп-пость до заката.

Девушка замолчала. Почувствовав тень, она подняла голову. Рядом с ними стояла пожилая женщина. Она была одета в строгое плотное платье прямого покроя с вышивкой на вороте, оттеняющей его голубизну. Под грудью виднелся пояс, подчёркивавший не талию, а скорее угловатость фигуры; по моде к нему были прикреплены разные мешочки и вещи. Волосы были уложены вверх, а взгляд серых строгих глаз был устремлён на Дарку.

– Здравствуйте…

Тамас, однако, нахмурился, приподнимая руку в сторону женщины и устремляя взгляд к ясной девушке, спросил:

– По какой причине? Малвес назвал причину?

Та украдкой вытерла слёзу.

– Он не сказал. Я пыталась остановить, сказать им подождать Акима, чтобы Малвес занял место. Но он сказал, что граница без лидера не выстоит. Сказал, что тело сожгли. Это было всё. Люди покинули наши земли в тот же момент.

Дарка замолчала, поднимая голову. Женщина выждала и, убедившись, что больше никто не говорит, развернулась к некроманту.

– Неожиданно тебя видеть в этом месте, в это время, Тамас. Чем обязаны столь… неожиданному визиту от столь… занятого человека? – В её голосе слышался лёгкий упрёк.

Арина наконец села ровно и положила руку на спину Дарки. Та мягко ей улыбнулась, в надежде, что сестра наконец готова признать их общее горе. Но нет. Сердце старшей было сделано из камня.

– Спину выпрями, – прошептала та ровным голосом.

Глаз Дары дернулся.

– Помощь нужна – внести в список студентов задним числом, – произнёс Тамас. Он опустил руки на подлокотники кресла и, опираясь на них, с хрипом поднялся на ноги – кресло жалобно скрипнуло. Он неуклюже протянул руку женщине, помогая ей присесть на свободное кресло. Но даже этот светский жест выглядел на нём чужеродно.

– Задним, говоришь, – она посмотрела на троицу, и на лице появилась тонкая улыбка. – Не знала, что тебя ещё может что-то заботить.

Дара поджала губы, молча посмотрела на мужчину. Тот никак не отреагировал, просто плюхнулся обратно в кресло.

– Кирочка, милая, принесите господину Фи крепкий кофе… без сахара. И… – она опустила взгляд на троицу. – Чай?

– Благодарим, – ответила Рина за всех.

– Откажусь, – раздался голос Акима.

И Дара слабо улыбнулась – ведь мама строго запретила ему пить чай с шиповником. Каким-то образом этот простой жест вернул её в детство. Она обернулась к брату: он сидел, откинувшись на диване, смотрел вперёд. Его лицо было напряжено, и его окружала тесная энергия, которая, казалось, сгустилась сильнее после истории. Даже его тронула история о смерти отца.

– Акрна, ректор Академии, – представил Тамас, приподняв палец с подлокотника.

– Госпожа Амедичи, – плавно кивнула Рина в ответ. Линия ректоров Академии была известна всем – род Амедичи основателей Академии. – Арина Сонах, мой брат Акимир и Дарка.

Женщина приподняла брови, бросив удивлённый взгляд на Тамаса, провела им по троице и остановилась на Дарке.

– Ясная дочь некроманта? – произнесла она наконец. В голосе читалась лёгкая насмешка, в которой явно ощущались недоверие и оттенок презрения.

Дара в ту же секунду выпрямилась, собираясь защищаться, но Арина, всё ещё державшая руку на её спине, чуть ущипнула и прошептала: «Молчи».

– Наша мать была ясной, – пояснила она.

Но, казалось, её слова лишь больше поставили женщину в тупик, и её взгляд уже перешёл к Акиму.

– Ясная мать некроманта… ты знал об этом? – бросила она резкий взгляд на Тамаса. Тот снял с себя шляпу и обмахивал ею своё красное лицо, в приёмной и без того прохладном помещении.

– Да, – коротко ответил он.

Она задумчиво их рассматривала. Кира вернулась с подносом и расставила чайный сервиз. Тамасу протянула аккуратное блюдце с маленькой фарфоровой чашечкой.

– Род Сонах… вы пропустили даты поступления, но всегда можно сделать исключение.

– Мы привезли выписки из Академии Катами, – Арина передала документы, положила руку на голову младшей. – А наша Дарка до этого нигде не обучалась на первом курсе…

– Я получила образование дома! – тут же исправила её младшая, затараторив, пока Рин её не перебила. – У меня были репетиторы, как положено. И мама меня обучала. И лекарь из меня хороший.

– Лекарь? Ты – ясная лекарь? – в этот момент взгляд ректора изменился. Она бросила его на брата девушек и, дождавшись кивка, улыбнулась Дарке. Младшая Сонах, подражая Рине и её маневризму, мягко кивнула и добавила:

– Один из лучших.

Ректор кивнула ей и, кажется, ушла мыслями в себя, пока Рин наклонилась к уху Дарки и с насмешкой спросила:

– С кем же ты себя сравниваешь…

– Лекари среди ясных редки… ну что же. Всё решим… все лекари работают в госпитале ясных при обучении. Ты должна знать, что это…

– Я согласна! – перебила ей Дарка. Рин вновь ущипнула. – Что?

– Я всех некромантов отца лечила! – говорила Дара убирая от себя руку сестры.

– Вот и прекрасно.

– А вы – некромант? – она обратилась к Акиму. Дождавшись кивка, проговорила: – Большая часть групп некромантов к этому моменту уже заполнена, но мы найдём для вас место. Кирочка, запишите Аки… Кстати, должна вас предупредить: уже несколько лет наша Академия придерживается принципа равенства среди студентов. Посему имя вашего рода не будет указано в реестре преподавателей.

– Хорошо, – равнодушно отозвался Акимир.

– Кирочка, запишите Акимира в список некромантов… третий курс? И вы Арина маг ментал?

– Пфф, – раздался весьма громкий явный смешок со стороны Тамаса. Арина в момент бросила на него резкий взгляд. – У акмата в семье появился ментал?

– И чем же плохи менталы? – напряжённо спросила Арина. И Дара, чувствуя своё торжество, ущипнула её, чтобы та тоже не вмешивалась в чужие разговоры.

Тамас лишь развёл руками, но его глаза выдавали смех.

– Да так… Акмат ненавидел всех магов-менталов…

– Не он один. Давай, Кирочка, запишите Арину к… – ректор неожиданно замолчала и вдруг ухмыльнулась: – к Морту в наставничество. Но чтобы попасть к нему, придётся доказать, что вы достойны зваться магом-менталом.

– Шшш, – прошептала Дарка ей на ухо, испытывая удовольствие. – Нельзя реагировать на слова столь уважаемых людей. Это совсем не соответствует твоему статусу. – Она даже интонацию сестры повторила.


## Глава 6. Поиски квартиры

Следующий день оказался не менее суматошным. А началось всё весьма банально.

Дарка сидела внизу, в столовой гостевого дома, в ожидании пока Арина и Аким спустятся. Перед ней стоял изящный фарфоровый сервиз, откуда доносился изумительно насыщенный запах смородинового чая. Рядом стояли яйца в железных подставках. Она намазывала масло на тост, когда к ней подошла служащие дома. Девушка была невысокой и напуганной, а за ней стоял недовольный мальчишка, грозно взирая на Дарку, из под опущенных бровей.

Младшая Сонах как раз кормила хлебом Мокшу. Всё это время она спокойно игнорировала взгляды посетителей и разговоры в свою сторону. Девушка была в прекрасном настроении: выспалась, рано проснулась и получила удовольствие от того, что на этот раз она разбудила Арину, а не наоборот. Та нагрубила ей, но это была мелочь. Дара дала себе обещание, что в этот день ей ничто не испортит настроение.

– Мне пожалуйста ещё… повидла, – произнесла она девушке с грозным парнишкой.

– Вот наглёж! Давай, говори! – паренька окружал лёгкий туман, выдавая в нём мага. Он дёрнулся и пихнул девушку локтём в спину.

– Из-извините, – заикаясь проговорила девчушка, – ясным сюда вход запрещён! – наконец, на духу выдохнула она, – пожалуйста, покиньте заведение.

– Да? – Дара откусила свой тост. Она действительно сняла капюшон с головы, решив, что ничего страшного не случится. Её ясная энергия окружала золотистую голову. – А где написано?

– Что? – девушка округлила глаза.

– Где написано, что нельзя? Мои старшие сняли комнату, заплатили как все. Завтрак мне полагается…

Дара звучала уверенно – ведь так ей сказала Арина, выгоняя из комнаты. А всё потому, что младшая с утра стояла у неё над душой, громко жалуясь, что хочет есть, а сестра никак не могла отодрать голову от подушки.

Мокша поднялся на задние лапки и начал есть Даркин тост прямо из её руки.

– Мне, пожалуйста, ещё тост, – решила она не объедать своего проводника.

– Эй! Что ты с ней возишься! Давай, п-шла отсюда!

Дарка удивлённо приподняла брови. Мальчишка резко выступил вперёд, отодвинул девушку в сторону и указывал ей выйти. Та чуть нагнула голову вбок и наконец отвернулась.

– Не уйду! – вот ещё вздумали выгонять её. Потому что она ясная? Они спятили. Хорошее настроение начало трескаться. – Кушай, не торопись, – произнесла она, погладив Мокшу по голове.

– Есть специальные места для ясных… в Зерне…

– Вот и идите туда, – тут же ответила Дарка. – Где мой тост? Обслуживание у вас, конечно, оставляет желать лучшего, – говорила она, гордо подняв подбородок, стараясь звучать как сестра. Та всегда говорила грубо, но все вокруг делали, что она хотела, а значит, её тон работал.

– Я сейчас силу применю! – громко воскликнул парниша – лет пятнадцати. Он был выше Дарки, но такой худой и несуразный, что Дарка рассмеялась ему в лицо. Они грубы – почему она должна быть вежливой? Она подхватила ножичек для масла.

– Я буду защищаться! Мокша, покажи своё оружие, – однако её лемур лишь глянул на неё, явно не понимая, чего хозяйка от него хочет. Она ему показала зубы. Мокша приоткрыл пасть, где виднелись клычки. – Кусается, между прочим, – она вновь рассмеялась.

Их перепалка начала привлекать внимание среди посетителей. Но Дарка не переживала – в просторный зал как раз вошли Аким с Рин.

– Вон, с моим братом говорите, – она указала ножичком за спину парнишки. Тот насупился, подворачивая рукава и прижимая голову к плечам, словно собирался драться.

– Ещё ясн… – замолчал, ведь он развернулся прямо в грудь Акима. Отшатнулся. Лицо Акима не выражало эмоций, было напряжённым, и он смотрел на служащего как на червяка.

– Ты ещё кто?

– Ты… ты…

– Я тост принесу! – воскликнула девушка и умчалась прочь.

– Он мне грубил и выгонял, – тут же пожаловалась Дарка. – Скажи ему так нельзя.

Арина обошла и опустилась за стол к сестре, её лицо было по-прежнему немного мятым и недовольным. Сестра обожала спать до полудня.

– Ясным тут не мес… – однако голос парнишки сдал и ушёл куда-то в писк. Он вздрогнул, когда Аким приподнял руку, и запищал: – Некромантам ордена запрещено угрожать горожанам!

– А я не некромант ордена… пока, – усмехнулся брат. Он, однако, не стал нападать на него, лишь небрежным жестом пихнул в плечо в сторону. Прошёл и опустился за стол.

– Но-но… я позову стражу, если ясная не уйдёт! Она мешает посетителям!

– Заодно кофе мне принеси, – глянул на Арину и добавил: – два.

После этого момента их тревожить никто не посмел. Только девчушка улыбнулась Дарке, когда принесла её заказ. Потом огляделась и поставила перед ней пудинг.

– Это от меня, ясная, – прошептала она и поспешила убежать.

***

План на день был один, и самоуверенности старших можно было позавидовать. Оба были уверены, что найдут квартиру до полудня и отправятся отдыхать. Аким сорвал все объявления о квартирах с доски перед Академией, и они направились по первому адресу.

– Выбор за мной, – строго говорила Арина Акиму. – Не будем брать первое, что попадётся. Нам нужно три комнаты, иначе ты будешь жить с Даркой в одной.

Дара сморщила лицо. Что это за новый вид игры, в которой проигравший остаётся с ней? Как грубо. Погладила мордочку лемру, Мокша сидел на плече и принюхивался к чему-то вкусному витающему в воздухе. Действительно запах выпечки разносился такой аппетитный, что даже у неё— совершенно неголодной потекли слюнки.

Мокша дёрнулся на плече, и Дарка, зная, что это значит, успела поймать его прямо в взлёте.

– Ты наелся, – проговорила она. Потом обернулась к Акиму с Рин – они о чём-то, как обычно, спорили. – И вообще! Разве вы не близнецы? Вот и живите в одной.

Рина остановилась, разворачиваясь к Дарке, провела рукой по её косе.

– Солнышко наше, не говори ерунды.

– Так, все в отдельных комнатах будут, – подвёл итог Аким. Он остановился перед первым домом где-то в тёмном переулке. Домики, все как один, стояли в строй и были двух-трёхэтажными.

– Это первое место, – Аким присмотрелся к цифре пятьдесят три на старом домике, который окружала мрачная зелённая дымка.

– Ой, – Рин сморщила нос осматриваясь, – ведьмы? Не хочу жить с ведьмами.

ОДнако Аким уже не слушал, он заскочил на крыльцо и постучал.

Внутри раздались громкие голоса, и вышел мужчина средних лет с женщиной – обоих окружал плотный чёрный туман некромантов.

– Доброго утра, – вежливо произнёс Аким. – Я и мои сёстры ищем квартиру. Ваша ещё сдаётся?

Они оценивающе посмотрели на Акима. Голова мужчины кивнула, и в тот же момент его жена положила руку на его плечо, указывая длинным носом за спину парня – на Дарку. Дара стояла, не скрываясь, решив, что люди, которые сдадут им квартиру, должны знать, что с ними будет жить ясная. Лучезарно улыбнулась в ответ на их взгляды.

Они недоуменно переглянулись.

– Вашу сест… то есть, сестёр бы заселили, а некромантов не приемлем, – ответил мужчина. – Хорошего дня.

И прежде чем Аким успел указать им, что они сами были некромантами, дверь захлопнулась прямо перед его носом.

– Лич с ними, – махнула рукой Рин. – Всё равно переулок жутковат, да и пахнет неприятно. Пойдём дальше.

Так началась череда эпических отвержений. Даже когда Дарка пряталась под плащом, стоило лишь заметить её энергию – им отказывали по невероятно глупой причине.

Но настоящим эпическим отвержением стал последний мужчина. Старый ведьмак показывал им квартиру, где было всего две комнаты. Рин уже почти согласилась делить одну с Даркой, если Аким откажется спать на полу в коридоре.

Как вдруг Мокша выпрыгнул из плаща младшей и подпрыгнул к чучелу ворона, блеснув ясным светом проводника.

Аким с Рин замерли, следя за реакцией старого ведьмака. Тот, не моргая, смотрел на животное, затем кивнул, приложил ухо к стене и палец к губам.

– Стены не хотят вас. Говорят, энергия у вас… двоих плохая, – и он указал на Рин и Акима.

Дарка опустила голову, вздыхая. Наклонилась и подхватила Мокшу на руки, злиться на него он не могла.

– Я сдаюсь, – произнесла Рина. – Что вы все прицепились? Ну ясная она! Ну не съест она вас.

– Рин, не надо, у нас ещё есть варианты, – спокойно произнёс Аким.

Но время перевалило за полдень, на улице было жарко. Лоб старшей покрылся испариной, ноги гудели, и она больше терпеть не могла.

– Не надо меня успокаивать. Я хочу ответ: что вам сделала ясная? – с растоновкой спросила она, игнорируя брата, что закатил глаза и подозвал к себе Дарку.

Старик смотрел на неё, почесал макушку.

– Я не отказываю вам из-за ясн… – он замолчал, на лице появилась улыбка, и он подозвал её жестом: – Подойди-ка, девица. Секрет открою.

Рин едва успела сделать шаг, как Аким преградил ей путь рукой и бросил опасный взгляд на деда.

– Стой, где стоишь. Мне говори свой секрет, – процедил он.

Старичок замялся, переступая с ноги на ногу, и наконец, чуть поддавшись вперёд, зашептал:

– Место та я знаю, примут. Всех вас. Артефактор тут местный, третий этаж сдаёт – лучше положения не найти, прямо напротив дома некромантов. Сдаст вам квартиру. Деньги сдерёт немалые, но на этом… – он вновь замолчал, будто боясь произносить слова. – Вы ж никому не скажете, что я вас туда послал?

– Никому, – заверила его Рина. Она опустила руки на руку брата и сжала. Взгляд горел – ей казалось, что старичок откроет секрет, после которого жить станет проще.

– Сыграть вы можете на этом. Подпишите контракт. У писаря заверьте – он согласится. Но… почему бы тебе, девица, одной туда не пойти?

– Почему же не я? – подозрительно спросил Аким.

– Не станет Мяун обдуривать некроманта с такой энергией.

– Где его найти? – шёпотом спросила Рин.

– Мяун, – голос её младшей был наполнен восторгом, и она похихикала, явно наслаждаясь самим именем.

– Да вон объявление, цветастое. Улица Мира, двадцать один. Артефактор мстительный… не говорите обо мне, что я вас послал, – проговорил он.

– Сомнительно зву… – начал было Аким, но Рина уже не слушала. Она схватила его за руку и потащила из дома. Только Дарка задержалась. Поклонилась.

– Спасибо, добрый дедушка.

***

Нужный дом они нашли быстро, но взгляды привлёк не он, а Чайная по соседству.

– Нам это место подходит, – тут же озвучила Дарка. – Иди, Рина, без квартиры не возвращайся. А мы пойдём поедим.

– Если он покажется угрожающим – сразу выходи. Мы будем ждать в Чайной.

– Давайте, – Рина была погружена в боевой пыл. – Аким, ты за старшего, ждите меня.

В то же мгновение Аким встал перед ней, подойдя вплотную. Рина подняла удивлённый взгляд на него. Он был немногим выше, смотрел ей в глаза – такие же, как у него, – мягко улыбался, но в глазах горела высокомерная насмешка.

– Рина, – он наклонился к её уху, – у нас всегда, – выделил это слово. – за старшего я.

Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, словно проверяли, кто первый сломается. В груди горел огонь, и Рин сжала кулаки, хмурясь.

– Но первой родилась я.

– Две минуты? Ой, – он, однако, отступил. – И если бы ты родилась мужчиной, я бы уступил. Пойдём, Дара.

***

Рин смотрела вслед своему брату, который только тогда развернулся и, бросив насмешливый взгляд на неё, ушёл. В такие моменты он особенно раздражал. Цепляется к словам. Она покачала головой. С тех пор как они поступили в Академию и съехали из дома, брат начал безумно раздражать, считая, что имеет право ею командовать.

Заходить в лавку она не торопилась – стояла на одном из камней мощёной дороги, удерживая равновесие на носочках. Пыталась рассмотреть, что же было не так с лавкой. Аким был прав – слова ведьмака не настраивали на то, чтобы жить там.

Сам дом, однако, был крепким: три этажа, чистые окна, серый фасад, на крыше поднимались какие-то трубы.

Первый этаж был открытым: дверь – нараспашку, и ставни, высотой в стену, были сложены гармошкой в сторону, открывая вид внутрь тёмной лавки.

Она подошла ближе, вглядываясь в неё. Внутри было много световых артефактов, освещающих помещение ярким светом, но если приглядеться, то можно было заметить плотный чёрный туман, окружающий каждый артефакт – именно он и создавал этот мрак.

Как странно. У отца только «Дыхание дракона» имело такой туман – и это был один из самых опасных артефактов… который она потеряла. Она вздохнула и сделала шаг, когда проходящая мимо женщина вдруг крикнула ей:

– Ох, деточка, не вздумай там жить. Плохой человек этот Мяун.

Рин бросила на неё беглый взгляд и скрестила руки на груди. Плохой? Что значит – плохой? Опасен? Будет Дарке угрожать? Поэтому дед и отправил их к нему, зная, что тот не будет против ясной?

Воображение разыгралось, и она уже представляла этого Мяуна старым ведьмаком в огромной конусной шляпе и вороной на плече, который по ночам упивается кровью ясных.

В этот момент из лавки вышел и сам продавец – молодой парень, немногим старше её самой. Одет он был весьма расхлябанно: свободные штаны, на которых виднелась дыра, и безрукавная рубашка с рисунком. … как он нанёс картину на ткань?

Кучерявые светлые волосы, чёрные татуировки на руках и шее. Рубаха без рукавов открывала накаченные плечи, а на лопатках виднелись две звезды. Его окружал густой чёрный туман – такой же, как и у брата.

Некромант? Почему некромант держит лавку артефактов? – невольно подумала она. – Может, это не он.

В этот момент парень обернулся к ней и встретился с ней взглядом.

– Я ищу Мяуна? – спросила она, продолжая разглядывать его татуировки, замечая руны в символах тьмы. Тату были магическими? Она о таком не слышала.

– Чем могу помочь? – приветливый тон, бархатный тембр, располагающий к себе. Отчего-то это казалось ещё более подозрительным.

– Мне сказали вы сдаёте квартиру. Я и мои брат с сестрой ищем жильё… как можно ближе к дому некроманта. Посоветовали вас.

– Кто? – человек явно опешил. Его взгляд прошелся по Рин и он смахнул дурные мысли. На лице появилась приветливая улыбка, и в мгновение артефактор-некромант стал самой «мисс Обходительность».

– Я угощу вас кофе, деву… Госпожа? – молодой человек в тот же миг подбежал к невысокому заборчику. Рин только тогда заметила низкий – по колено – деревянный забор, выкрашенный в чёрный цвет. Мяун открыл калитку и галантно протянул руку, выдавая манерность благородного человека. Сопроводил её к столу и усадил на стул.

Рин с каждой минутой всё больше относилась к нему с подозрением. Ведь внешне на благородного человека он совсем не походил.

– А я сам артефактор. Создаю артефакты у себя же в кв… – замолчал и тут же заверил: – У меня очень – выделил это слово – безопасно. Живу на втором. Сдаётся квартира на третьем.

– Не похожи вы на артефактора.

– Ещё и не в первом поколении, – отозвался он певучим голосом, в котором явно звучала шутка. Но Рин пока не понимала, в чём она заключалась. Он хлопнул в ладоши. – Вам повезло! Более качественной квартиры во всём Академе… да что там, я бывал в районе Говена – и даже там квартиры завидуют моей.

Рин не сдержала смешка. Ведь даже она знала, что район Говена – это Дворец Короля, на территории которого, помимо самого дворца, располагались дома самых древних родов всей Аталии.

– ну а мебель, – продолжал хвалиться Мяун, воздвигая руки к небу…

– Собирал Мунэ? – насмешливо спросила Рин, комментируя его жест.

– Не собирал, – молодой человек опустил на неё блестящий взгляд. – Но он её благословил. И мебель, лестница, кровати – настолько крепкие, что выдержат и нашествие нежити! Гарантирую: всё вокруг рухнет, а мой дом останется!

– И как часто мне ожидать нападений?

– Я сделаю вам кофе, дорогая госпожа…

– Арина.

Взгляд Мяуна заблестел при её имени, но он ничего не сказал и скрылся в лавке. Рин откинулась на стуле: её имя и имя Акимира означали «мир», и такие имена давали исключительно ясным магам, тогда как имя Дарка означало «подарок тёмного Бога» и было исключительно именем некромантов благородных домов. Таким своеобразным чувством юмора обладали их родители.

В Академии Катами Аким неоднократно доказывал людям, почему его имя следует произносить со страхом, а не с насмешкой. Рин же мало заботили чужие слова.

– Там даже ванная комната есть! – выглядывая из стеллажей воскликнул Мяун.

Рина прикрыла лицо руками, уже смеясь во весь голос. Почему он так нахваливал квартиру – было непонятно. Может, цену набивал?

Он показался почти сразу, в руках нёс небольшой подносик с двумя изящными чашечками, от которых поднимался пар.

– Я сделал на свой вкус. Мёд с рынка ясных, вкуснее не найдёте. Молоко свежее! – он поставил чашечку перед Рин. Она потеряла весёлость, как только он произнёс слово «ясные». Пригубила… и это был самый вкусный кофе в её жизни.

Мяун опустился напротив.

– А что я говорил. Мне верить можно.

– И как вы относитесь к ясным? – спросила она. Он замер – казалось, её вопрос застал его врасплох. – Презираете? Ненавидите? Души не чаете?

Он задумался, отпивая, явно пытаясь понять, есть ли у вопроса верный ответ. Откинулся на стуле. Рин опустила взгляд на татуировку на его плече – какая-то руна отчего-то казалась знакомой.

– Никак. Ясные – наша жизнь, – шутливо произнёс он. – Они там, я здесь. Все эмоции, что вы описали, слишком сильные. Я к ним отношусь с… уважением.

Он поднёс кружечку ко рту, отпивая. Его мышцы играли – всё тело, насколько могла оценить девушка, было натренировано, выдавая бойца. Почему он притворяется артефактором?

– Ванная? – Рин решила вернуться к их разговору, и он в мгновение ожил.

– Да! – Мяун поднял палец вверх, делая круг. – Это очень большая редкость! Общие бани – если вы любите людей… – махнул рукой в сторону, – …всего в трёх кварталах. При хорошей погоде разве это далеко? Пять минут быстрым шагом, – убеждённо говорил парень. – Но ванная и туалетная… Я сам лично создал систему с водопроводом. Такие есть лишь в благородных домах района Говена. А я даже придумал, как вода уходит в канал… – он не договорил и указал в сторону чайной, где ждали брат с сестрой девушки.

– Отходная вода идёт в яму соседей? – спросила Рин, приподняв брови.

– Это очень дорого – иметь свою, – отмахнулся торговец. – Не знаю, были ли вы уже в Скотном районе, однако там отходную воду выплёскивают прямо в окна. Так что моя система великолепна во всех отношениях.

Рин невольно скривилась, потом пожала плечами. Смотря с чем сравнивать: и безногий маг окажется богом среди бездарей.

– Ирод! – раздался громкий голос женщины, проходившей мимо них.

Это заставило Рин повернуть голову, но Мяун не растерялся.

– Доброго утра и вам, госпожа Кекет, – ответил он нарочито вежливо, слегка кивнув. Женщина гневно махнула рукой в его сторону.

– Девушка, беги от этого… ирода! – предупредила она Рин. Показав ему кулак и сплюнув в сторону лавки, пошла дальше.

– Завидует условиям моей квартиры, – поспешно пояснил Мяун, привлекая внимание Рин к своей персоне. – И ещё! Я только закончил реновации!

– Сколько за месяц? – перешла девушка к делу. Стоило его остановить – она подозревала, что он мог говорить бесконечно долго.

– Учитывая восхитительное местоположение дома, цена просто смешная.

Рин выжидательно приподняла бровь.

– Три злотых за месяц.

– Вы, Мяун, наверное, где-то мяукнулись, раз такую цену заламываете, – выпалила она, не скрывая сарказма.

– У вас прекрасное чувство юмора, – тут же промурлыкал он. – Пойдёмте, посмотрим квартиру!

Жестом приглашая девушку следовать за ним, Мяун продолжал восхвалять жильё.

– Даже кухня из лучшего дерева лесов…

– Синамы?

– Нет, что вы, – проигнорировав сарказм, так же вежливо ответил Мяун. – Из дуба Великого леса Иенгра… Вы любите готовить?

Рин покачала головой: не могла, не умела, не хотела уметь. Артефактор сделал глубокий вдох и торжественно указал на всё ту же чайную по соседству.

– Где ещё вы найдёте место рядом с едальней? Лучшая еда нашего района. Где, вы думаете, я кофе взял?

Это стало последней каплей. Рин расхохоталась, не сдерживая веселья, и, похлопав его по плечу, весело произнесла:

– Можете говорить что угодно, а три злотых в месяц мы платить не будем.

Квартира действительно была неплохой. Три комнатки были маленькими, но в добавок имелась просторная общая. Кухонька – Рин скользнула взглядом по плите. Она о таких слышала: работали на жидких горючих смесей алхимиков. Холодильный шкаф, в котором также стояли алхимические колбы.

Сама она в жизни не проводила времени на кухне, потому это помещение её мало интересовало. Зашла в комнату напротив туалетной и, осознав, что ей такая подходит, кивнула. А Мяун выглядел скорее смешным, чем опасным.

И потому уже через полчаса они вновь сидели внизу, на улочке, и под свежий летний ветерок и новую порцию сладкого кофе шли дебаты.

– Сто серебряников в месяц, и мы подпишем договор на полгода. Документ должен быть заверен у писаря Верхней Палаты, – произнесла Рин.

Мяун изумлённо поднял брови:

– Сто серебряников?! Мне выгоднее квартиру держать пустой!

– Тогда ищите других квартирантов.

Кофе закончился, желудок тянуло и Рин сдалась.

– Одна злотая и пожизненно бесплатный кофе по утрам.

– Пожизненно?.. – усомнился Мяун. Они оба опустили взгляд в текст договора, и торговец дописал пункт. – Бесплатный кофе, пока проживаете по адресу…

– Мы почти закончили, – произнесла она, заметив за спиной Мяуна Акима.

– Тебе всё понравилось? – он сам перешагнул через заборчик и опустился с ними за стол.

Мяун более внимательно осмотрел Акима, с лёгким подозрением в глазах протянул руку для рукопожатия.

– Мяун.

– Акимир. Можешь звать – Мир.

Брат выглядел серьёзно, но Рина не смогла сдержать смешка. Так в дества брата звала мать и ему это нравилось. Однако он вырос и для всех остался Акимом.

– Аким. Зови его Аким.

К тому времени в лавку прибыл писарь Верхней Палаты, чтобы заверить контракт.


## Глава 7. Ясная в тёмной лавке

– Бороться за права ясных так утомительно, – с трагичностью в голосе, которой могли позавидовать и плакальщицы смертям, говорила Дарка. А после остановилась на мгновение и грустно вздохнула.

Солнце медленно заходило за горизонт, оставляя блики на её золотистой макушке. Лицо обдувал приятный тёплый ветерок, принося запахи мяса на гриле. Рядом шёл брат, тащил последнюю из их вещей сумку. А впереди бежал лемур. Всё было хорошо, если бы не «но».

Лемур, заметив печальные нотки в голосе хозяйки, остановился и прыгнул к ней, поднимая большие круглые глаза. Только он её понимал. Противный брат был рядом, но не проявлял никакого участия.

– Да, Мокша, мы с тобой изгнанники мира.

– Ойх, – наконец заметил её печаль и Аким, но отчего-то голос скорее был уставшим, чем сочувствующим. Никто не понимал её печаль. – И когда же ты боролась? За эти права?

Дарка выпрямилась и бросила на него сердитый взгляд. Как он смел такое спрашивать! После сцены в Гостевом доме! К обеду все в Гостевом доме знали, что там поселилась ясная. Потому им уже днём сказали, что было бы неплохо съехать – не из-за Дарки, разумеется. Почти никто не говорил прямо, что им не нравится ясная. Но даже это она могла простить. Пиком явного оскорбления стало то, что уборщики начали убирать комнату от ясной энергии при ней.

– Ты видел! Это же оскорбление! Не меня! А рода Сонах. Они не меня обидели! Они оскорбили нашего отца, тебя! – причитала Дарка, не давая и слова вставить Акиму. – Нашу кровь! – ударила себя в грудь. – Отмыть ясную энергию! Ты должен отомстить!

– Когда же они сказали, что отмывали комнату от твоей энергии? – спросил Аким, но по-прежнему в его голосе не было участия. А это ещё больше оскорбляло тонкие струны души. Она поджала нижнюю губу.

– Их взгляды сказали это.

Аким бросил на неё прямой взгляд

– Что ты, что Рина – два неадеквата, – произнёс он, хватая её за руку свободной рукой и повёл вдоль улицы.

Младшая не могла обижаться ещё и на это, поэтому продолжила причитать, что Аким просто обязан отстоять честь рода Сонах. Без меча, разумеется – она считала, что нужно написать жалобу королю. Когда брат рассмеялся, она выдернула руку из его и протянула её Мокше. Её проводник тут же прыгнул в её объятия. Хотела начать жаловаться ему, когда её внимание привлекли громкие песни.

На Академической площади собралось много людей. Весёлая музыка зажигала, и в такт ей разносился слаженный хор женских голосов. Девушки кружились в своих пёстрых платьях, сверкая камнями в руках. Время от времени восхищённый взгляд Дарки улавливал блики солнца на камнях. Младшая Сонах в то же мгновение позабыла все обиды. Улыбалась. Музыка была столь зажигательной, что хотелось присоединиться к ним, надеть похожий наряд и…

– Дара, не отставай.

Младшая поспешила за ним, бросая лемура – тот был тяжёлым, и её руки быстро устали. Мокша, привычный к такому отношению, вцепился лапками в её платье.

Первым в тёмную лапку вошел брат и поставил последнюю сумку к вещам. Потирая шею, обернулся убедиться, что Дара последовала за ним.

– Вы пристроили лошадей в конюшни? – спросила сестра.

Аким что-то ей отвечал, но Дара их не слушала – она рассматривала артефакты. Такого огромного количества разных магических элементов она прежде не видела. Странное дело, но все они имели тёмное облако вокруг и не выглядели стабильными. Некоторые прямо трещали. Внимание привлёк один явно треснувший сосуд, из которого сочилась чёрная, как ночь, энергия. Присмотрелась – и могла поклясться Мунэ, что видела внутри красный глаз, смотрящий прямо на неё!

– Вам помочь занес… – голос был приятным, дружелюбным и оборвался на полуслове, привлекая внимание Дарки. Она обернулась, встречаясь взглядом с владельцем странной лавки артефактов.

И была в восторге. Он был таким необычным и ярким. Весь его образ – кричал об экспрессии, что жила у неё внутри! Рваные штаны, рубаха с рисунком неживого… Как он его нанёс? Тату. Ей понравилось в нём всё… Улыбнулась.

– Доброго вечера, господин Мяун, – вежливо произнесла Дара и чуть склонила голову, как учила её мама в приветствии.

– Дарочка, иди наверх, – мягко произнесла Рин, прогоняя её.

Младшая разочаровано глянула на сестру – её всегда прогоняли, когда было интересно.

– Что это? – с явным недоумением спросил Мяун, указывая рукой на Дарку. Та, зардевшись, чуть ссутулилась и застенчиво произнесла:

– Дарка Сонах, приятно познакомиться.

– Наша сестра. Я говорила о ней, – Рина подошла к ней и положила подбородок поверх головы младшей. А Дара кивнула, пытаясь поймать взгляд. Мяун, однако, продолжал смотреть на неё так, словно видел неживого.

– Почему бы вам обеим не подняться наверх? – спросил Аким. – Возьмите по сумке… и…

– Стойте, вы шутите? – перебил Мяун, нахмурившись. – У вас не может быть ясной сестры. Ты ж некромант?

– У нас мать ясная, – спокойно ответил Акимир.

Мяун вновь посмотрел на Дару, на лице проскользнула нервная улыбка, и он начал качать головой. Судя по лицу, у него происходила самая настоящая внутренняя борьба. Он оглянулся. Младшая бросила взгляд на старших, но и те молчали, ожидая, что же скажет владелец их нового жилья.

Взрыв произошел моментально:

– Оглянитесь! Вы что, не видите, где находитесь? Это не гостевой дом и не академическое здание! Здесь, – он обвёл рукой магазин, – каждая вторая вещь опасна. Половина этих артефактов сдерживает силы демонов, другая проклинает людей и насылает язвы! Уведите её! Пока моя лавка не загорелась от её света.

Гневно говорил он, присмотрелся к Даре и ещё сильнее сморщился:

– Почему у неё энергия такая яркая?

Дара действительно не стала надевать плащ, от которого зудела её кожа, считая, что её должны принимать такой, какая она есть. Но в этот момент её заинтересовало другое – демоны! Она никогда прежде не видела демонов, только мама в детстве говорила не бояться их и что они ей совсем не опасны, а некоторые даже очень даже и неплохие.

Стараясь сильно не двигаться, она блестящим взглядом вглядывалась в артефакты за спиной Мяуна, натолкнулась на его взгляд – он явно что-то ожидал.

– Слышала, ясная? Тут опасно.

– Слышала. Я – лекарь, – она очаровательно улыбнулась и добавила: – все-все ваши язвы вылечу! Правда ведь? – обернулась к Акиму.

– Вот и решили, – хмыкнул брат, кивнув, обратился к Мяуну: – мы понимаем и принимаем всю опасность данного места.

– Ещё и помощь бесплатная, – подхватила слова брата Рин, потёрлась щекой о голову девушки, – нам скидка причитается.

Они смотрели на Мяуна, ожидая реакции, и, кажется, в его сознании произошёл переворот. Он всплеснул руками и начал их прогонять:

– Не нужна мне ваша помощь, уходите! Я ответственность за неё нести не буду! – посмотрел на Акима. – Не буду отвечать за сохранность ясной! Давайте я… расскажу, как вам её в Зерн сдать!

– Сдать? – переспросила с глубоко оскорблённым взглядом младшая Сонах. – Что значит сдать?! Брат!

– Дааа, Дара будет жить с нами, – произнёс Аким, подступая к Мяуну и глядя ему в глаза. – И за неё ответственность несу я.

– Верхняя палата с этим не согласится, – раздражённо отозвался Мяун. – Вы что, вообще ничего не знаете о законах?

– В общем так, – Аким подхватил один из мешков, закинул на плечо и подошёл к Мяуну вплотную. – Мы не съедем. Ты подписал контракт, по которому мы имеем право здесь жить…

– Шесть месяцев, – шёпотом подсказала Арина.

– Шесть месяцев, – голос Акима звучал спокойно, но в нём чувствовалось явное превосходство.

– Ха-ха, – на лице хозяина лавки появилась натянутая усмешка. – Не провоцируй меня, – прошептал он, и вокруг него сгустилась энергия.

Вмешаться в их разговор Дарку подтолкнула Рин – в буквальном смысле: с шёпотом «останови Акима» она толкнула её в спину, так что Дара вцепилась в брата, чтобы не упасть. Не успела что-либо сказать – замерла, заметив, что Мяун шарахнулся от неё, ступая назад, врезался в один из своих стеллажей. Тот покачнулся. Артефактор тут же развернулся, хватая её и удерживая на месте, но несколько артефактов всё равно упали с громкими хлопками и затрещали на полу.

– Не подходи ко мне, – процедил он, развернувшись.

Дара удивлённо замерла, приподнимая руки – она и не думала его трогать.

– Я… – она растерянно опустила голову и посмотрела на Мокшу. Её лемур встал рядом, обвивая хвостом её ногу и погладился мордочкой.

– Аким, – мягко произнесла Рин, подступая ближе, – я поговорю с нашим новым другом, отнеси, пожалуйста, вещи наверх?

Брат медленно кивнул.

– Я рядом, – произнёс он угрожающе.

– Мяун, поговорим как взрослые люди, – Арина дождалась, когда шаги брата удалятся, и мягко улыбнулась, повторяя его дружелюбный тон. Протянула руку к его плечу – он дёрнул головой.

– Ментальный маг! Не могу поверить – меня обвела вокруг пальца ментальный маг! Слушай, – он отступил, поднимая один из артефактов и просматривая его, – ничего против ясных не имею. Но это опасное место. Каждый мой артефакт угрожает ей… Шэвен? У вас и шэвен есть? Не трогай это, – проговорил он лемуру, когда заметил, что тот потянулся к одному из артефактов.

Дара, опустив взгляд, отступила назад, чувствуя себя обиженной. Она к этому человеку – со всем сердцем, а он прогонял её, ещё и так грубо.

– Ясная не имеет права находиться в лавке артефактов!

Это был предел, и Дара обернулась с возмущением, заговорив:

– Где?

– Что?

– Где это написано, что ясная не может быть в лавке артефактов?!

– Я найду, – огрызнулся Мяун. – Забирайте свои вещи и уходите! Я верну вам деньги!

– И сверху двести злотых, – с милой улыбкой ответила Рин, протягивая руку за деньгами.

Мяун замер.

– Что?

– Контракт, милый Мяун, составил ты.

Хозяин лавки смотрел на Рин, не моргая, затем опустил взгляд на контракт, перевёл его на Дарку, и она ему кивнула. В тот же миг её слух уловил шорох. Она обернулась и вновь натолкнулась взглядом на красный глаз в треснувшем сосуде. Арина и Мяун начали спорить, а Дара сделала шаг, приглядываясь. Хвост? Казалось, из разбитого сосуда показался крысиный хвост – длинный, мерзкий…

– Я сказал, не трогай! – проорал Мяун, и в следующую секунду все стеллажи с жутким грохотом отлетели от Дарки. Она лишь успела прикрыть голову руками и испуганно замереть.

Тишина. Выглянула. Стеллажи и артефакты отлетели к стене и лестнице, разбиваясь в щепки. Поднялся чёрный туман и пыль, окружая её. В горле запершило, а глаза защипало от едкого дыма. Оглянулась – Арина изумлённо смотрела на Мяуна, а он – перед собой.

Громкие, поспешные шаги – Аким сбежал и остановился перед разгромом на пути. От него продолжал подниматься туман, и время от времени показывались огненные вспышки, которые тут же гасли.

– Что случилось?

Девушка пожала плечами. Мяун стоял прижимая два пальца к одной из своих тату. Убрал руку и отошел.

– Я говорю на непонятном языке? Артефакты опасны!

– Нам некуда идти, – наконец произнесла Рина. – Дара пообещает не трогать твои артефакты. Ты не хочешь платить нам неустойку. Давай мы разойдёмся, и она не будет мозолить тебе глаза.

– Терпеть не могу ментальных магов, – артефактор сложил руки на груди.

Арина лишь усмехнулась и посмотрела прямо на него.

– …В общем, Мяун, если считаешь это уважительной причиной, то зови писаря. Пусть Верхняя Палата решает, кто прав. И да… – она щёлкнула пальцами прямо перед его носом. – До их решения мы не съедем.

– Дара, идем наверх.

Мяун внимательно наблюдал за тем, как ясная послушно направилась к лестнице. Верхняя Палата в жизни не встанет на его сторону. А если ещё и узнает, что он пытался выселить их по причине, что среди них ясная, придёт штраф и ссылка на исправительные работы. Чёртовы политики, придумывают законы, а им с ними жить.

– Стойте, – произнёс он.

Рин устало закатила глаза и обернулась к Мяуну:

– Что ещё?

– Живите, – сказал он, но тут же добавил жёстким тоном: – Но при условии, что она не будет трогать мои артефакты. Иначе я плачу вам двести монет, и мы расходимся.

– Мы согласны, – спокойно вмешался Аким. Он спустился на первую ступень лестницы, присел и начал разбирать завал, чтобы сестры могли подняться.

Мокша поторопился на помощь.

– Эй, шэвен! – резко окликнул Мяун лемура. – Это касается и тебя. Артефакты трогать нельзя ни тебе, ни твоей подопечной!

– Мокша, – Дара протянула руки, и лемур прыгнул к ней. Она погладила его и уже шёпотом спросила: – Что означает «шэвен»?

Он внимательно смотрел на неё.

– С какой дали вы приехали? – наконец спросил он. – И что это за имя – «Дарка»? Кто вообще так называет ясного мага?

Мяун вздохнул, качнул головой и, бурча что-то себе под нос, начал разгребать бардак, чтобы расчистить проход для ясной, не обращая внимания на удивлённые взгляды новых жильцов, казавшихся ему весьма странными.

– Я хочу внести в договор пункт, где будет указано, что ясной нельзя трогать мои артефакты. Даже если артефакт сам летит в её сторону, она обязана уклониться! – заявил Мяун.

– И как часто у тебя летают артефакты? – спросил Аким с легкой насмешкой.

– Это неважно.

Семейство так устало, что согласилось ввести это правило. Они освободили проход, и Мяун, подозрительно нахмурившись, проследил за тем, как ясная и её шэвен прошли опасный участок.

В последний момент Дарка протянула руку, чтобы дотронуться до артефактора. Девушка искренне верила, что физические касания располагают людей друг к другу. Но Мяун шарахнулся от неё, как от проклятой.

– Меня и мои артефакты трогать нельзя, – резко произнёс он, отступая. – Можешь считать меня артефактом. Тёмным и крайне опасным артефактом.

– Ясные маги – хорошо для мира! – убеждённо твердила Дарка, возмущённая тем, как все в этом городе на нее реагировали.

– Согласен. Верю во все теории Стоуна! Поддерживаю ясных со всех сторон, – мгновенно отозвался Мяун. – Но предпочитаю делать это издалека.

Наконец эмоции улеглись. Сонахи расселились по комнатам, спокойно распределив свои вещи. Рин, подхватив последний мешок, направилась в квартиру. Мяун остался разбираться с погромом.


## Глава 8. Лавка артефактов

Мяун проснулся с тяжёлой головой и скверным настроением. Ночь выдалась непростой: он разгребал погром в лавке, масштабы которого сложно было преувеличить. Торговцу пришлось перебирать все взрывоопасные артефакты, проверять, не повредились ли они, и складывать их в коробки. Одно упущение – и что-то могло пойти не так. Он едва ли успел прилечь и поспать пару часов. Плечи ныли от усталости, а ноги казались ватными. Ещё и погода за окном раздражала своей ясностью тёплого утра.

Заставив себя встать с кровати и спустившись вниз, он остановился на последней ступени. Ясная не просто посмела зайти в его дом – она ещё и хозяйничала в нём. В полном осадке Мяун наблюдал за тем, как девушка, сверкая ясным светом открывала ставни. И протирала столы… Присмотрелся. Она взяла одно из его полотенец на продажу…

Ох… Ему нужно кофе.

Закончив их протирать, она попыталась поднять стол. Когда не получилось – начала пихать его на отведённое им место на улице, создавая настолько противный скрип, что тот отозвался дрожью на задворках сознания. Не успел он что-то сказать, как со стула подскочил шэвен, прыгнул на стол и начал громко пищать, подпрыгивая на ногах и выговаривая что-то своей хозяйке.

– Спи дальше, – произнесла ему девушка, подхватила лемура и опустила его на стул и только тогда заметила Мяуна. Лучезарно ему улыбнулась.

– Доброе утро, Мяун! – весело помахала Дарка.

Артефактор только поморщился. Утро для него добрым не было. Не ответив, он прошёл на кухню под лестницей, включил огонь и поставил вариться кофе, сейчас это было единственное, в чем он так остро нуждался, и чем крепче был бы кофе, тем лучше стало бы настроение.

– Ты своим присутствием распугаешь всех клиентов, – пробурчал он.

Сказал это скорее сам себе, не рассчитывая, что она его услышит. Но девушка тут же отозвалась.

– Это правда, – приглушённый насмешливый голос. – Я как вышла на улицу, так толпа покупателей тут же разбежалась.

Она рассмеялась собственной шутке и вернулась к столу, а Мяун, скривившись сильнее, смотрел ей в спину. Это ясная? Он знал о ясных мало, но знал наверняка: это были забитые люди, которые побоялись бы говорить в открытую с любыми из тёмных магов. Заметив, что она наклонилась к столу, он выступил.

– Не трогай! Я сам вынесу. Сядь к своему шэвену.

Вышел в зал, но, приблизившись слишком близко к ней, остановился. Девушка имела столь сильную ясную энергию, что ему казалось: если он подойдёт слишком близко, то все символы тьмы на его теле воспламенятся. Даже если он логически понимал абсурдность таких мыслей. Она смотрела на него нагнув голову набок, наконец сделал шаг в сторону.

– Ты такой смешной.

Смешной? Так его ещё не звали. Настроения объяснять ясной, как себя должны были вести ясные и почему они должны были бояться тёмных магов, у него не было. Он подхватил первый стол, вынося его на улицу. Взгляд проскользнул по его доске с объявлениями – кто-то стёр объявление о сдаче квартиры. Какая наглость.

Развернулся, чтобы закончить делать кофе. Девушка стояла у стены и молча смотрела на него.

– Что?

– Артефакты нельзя трогать…

– И меня.

– И тебя, – улыбнувшись и смущённо опустив подбородок, согласилась она, – а остальные вещи можно? – указала рукой на его рублёныши – так он прозвал рванные рубашки-безрукавки – на стене, которые висели давно, но так и не привлекли взгляды клиентов. Они опасными не были – разве что огнеустойчивыми. Его собственное произведение искусства.

– Мне всё равно, – буркнул он, не понимая, что она вообще делала внизу одна. Почему над ней не стоял неадекватный и явно агрессивный брат?

– Родные края… – пробормотала она, затем громче спросила: – Сколько стоит эта?

Ясная приложила рублёныш к своему телу поверх светлого платья. На майке были нарисованы пустоши Таммории – столь мрачные, что даже ему они не особенно нравились. Неадекватная какая-то.

Обернулась к нему когда он шел к столику подхватив булочку и кофе.

– Что?

– Это мне? А ты завтракать не будешь?

Мяун опустил взгляд на свою чашку – счастье казалось таким близким. Посмотрел на ясную. Та выглядела невинно, но в глазах блестели искорки, выдавая тонкую издёвку. Голова с утра соображала плохо. Язык чесался заставить её делать кофе себе самой, но факт того, что она будет что-либо трогать и оставлять на поверхностях ясный свет, сыграл своё дело, и он повернулся обратно, буркнув:

– Сладкий?

– Да.

Когда он шёл к столу с подносом, спустился брат девушки. Мяун остановился, посмотрел на него и, ничего не ответив на приветствие, пошёл дальше – ему он точно завтрак делать не будет.

Вместе с подносом на стол опустился и шэвен, который из вазочки сразу две печеньки и начал их есть прямо на столе, его примеру последовала ясная.

– Доброе утро, – брат девушки погладил её по голове и сел рядом, подхватывая её же чашку с кофе. – Вкусно.

Пока Дарка что-то шёпотом рассказывала брату, хозяин дома погрузился в свои мысли. Он не заметил, как быстро пролетело время, а когда вернулся в реальность, недовольно спросил, собиралась ли ясная сидеть весь день в его лавке? Так она действительно могла распугать всех потенциальных клиентов.

– Нет, – улыбнулась девушка. – Я собираюсь в библиотеку, чтобы найти свод законов для ясных. – Она бросила выразительный взгляд в сторону Мяуна и уверенно произнесла: – И показать тебе…что отказать мне в праве здесь жить ты не можешь.

Мяун пожал плечами. Он прекрасно знал все права ясных. О них вещали направо и налево в каждом уголке. Он не знал только, какой идиот их придумывал.

– Воспитание тёмных ясным не идёт во благо, – произнёс Мяун, обращаясь к Акиму.

– А ты из какого рода? – с интересом спросила Дарка. Мяун посмотрел в её глаза и слабо улыбнулся, качнув головой. У него не было рода.

Закончив с кофе, Дарка хлопнула в ладоши и спросила, где находится библиотека. Мяун долго смотрел в глаза ясной. Наконец, тяжело вздохнув, поднялся со своего места и направился вглубь лавки. Его взгляд скользнул по пустым полкам. Подойдя к угловой стойке, он взял карту и, вернувшись, бросил её на стол.

– Два серебряника.

– Нам теперь за любой вопрос платить? – Аким, всё это время молча наблюдавший за происходящим, вдруг подал голос. Дарка же, с интересом разворачивала большой тяжёлый пергамент. На нем была начерчена карта со всеми корпусами и факультетами.

– Конкретно для вас троих у меня всё платно. Четыре серебряника, – произнёс Мяун. – Два за майку и два за карту.

Дарка взяла маленький мешочек с личными деньгами, достала оттуда монету в пять серебряников и протянула её Мяуну. Он скривился, глядя на деньги, и машинально потёр руку – от её близости начала зудеть кожа.

– Ему дай, – буркнул он, кивнув в сторону Акима.

Девушка не стала спорить и кинула монету с изображением грифа – символа семьи Тарух Акимиру.

Внимание Мяуна было сосредоточено на шэвене – лемур бесцеремонно забрался на стол, внимательно осмотрел пустую тарелку из-под печенья, а затем повернул мордочку к Мяуну и недовольно зашипел, как бы спрашивая, куда подевалось его печенье?

– У вас даже шэвен наглый.

– Если он не будет наглым, – равнодушно отозвался Аким, – то умрёт от голода в нашей семье.

– Нет у меня больше ничего, позже схожу за продуктами. – раздраженно пояснил лемуру.

Шэвен в лавке – какой позор.

Дарка аккуратно сложила карту и, поднявшись со своего места, обратилась к брату:

– Я ухожу. Пойдём, Мокша.

Лемур перестал возмущаться. Спрыгнул со стола и убежал куда-то в лавку прятаться от ясной.

– Ну и ладно.

Аким кинул Мяуну монету, и тот ловко её подхватил.

– Мне нужен чёрный пристав, который избавит мою лавку от её энергии, – поморщившись, сказал он и поднялся со своего места, собираясь начать разбирать артефакты.

***

Аким сидел за столом на ограждённой части улочки перед открытыми дверями-окнами и просматривал списки предметов, на которые нужно было записаться ему и Рин. Внутри носился Мяун: что-то куда-то переставлял, складывал свои стеллажи, бил по ним молотком и жутко шумел, мешая сосредоточиться.

– Странно, что у профессора Фи так мало учеников, – пробормотал он.

Напротив имени профессора боевой некромантии значилось всего десять записей, тогда как у других преподавателей все места были заняты. «Это не дело», – подумал Аким, быстро поставив галочку напротив имени профессора Фи, чтобы поддержать друга отца. Он сделал то же самое и в списке Рин.

– Потому что Тамас учит против своей воли! – донесся бодрый голос из лавки.

– Почему? – спросил Аким. Он нагнулся вперед и заглянул внутрь магазина, чтобы видеть артефактора. – Потому что он хочет служить в Ордене, а не учить?

– Там он тоже ничего не хочет делать. Говорят, он скинул все свои обязанности Головы на помощника, – рассеянно ответил Мяун. Он с глухим стуком поставил деревянный каркас для своих артефактов и, подумав, отодвинул его чуть дальше от соседнего.

Сонах поднял взгляд от списка, когда в проёме показался Мяун, волочащий из лавки тяжёлую коробку. Внутри поблёскивали артефакты, звеневшие друг о друга при каждом шаге. Вместо того чтобы аккуратно поставить её, тот с грохотом опустил ящик на стол, потом плюхнулся рядом, шумно выдохнул и тут же принялся копаться внутри.

– А кто такой профессор Стоун? К нему стоит идти? – без интереса спросил Аким. Он с лёгким отвращением вновь и вновь перечитывал списки предметов. Их было много, но все казались скучными – даже обязательные. К примеру, история: ну сколько её можно учить? Надоело. Мать в детстве заставляла их зубрить, а потом в Катами оказалось, что часть этих знаний и вовсе была ошибочной. Снова. Надоело. К чему она вообще? Он хотел быть воином, а не историком.

Уже собирался вслух выразить недовольство, как вдруг заметил резкое движение Мяуна и приближающуюся тень. Вздрогнув, поднял глаза. Артефактор выхватил лист из его рук и начал с удивлением и явным недоверием пробегать по нему взглядом.

– Не может быть… – удивлённо произнёс он. – Я слышал, что он бежал из своей страны, но никогда бы не подумал, что он будет у нас…

– Кто это?

– Учёный… Гений, посланный Мунэ, – с восторгом ответил Мяун.

Артефактор даже затаил дыхание от восторга и осознания: у него была возможность учиться рунной магии у того, кто, по сути, её и оформил, и связал воедино. Сам Мяун обожал руны. Он сознательно соединил их магию со своей внутренней энергией, так он и создал свои татуировки.

Молой человек настолько обрадовался возможности, что бездумно подхватил один из артефактов и сжал его в руке.

– Он специализируется в рунной магии, – поспешно объяснил Мяун. – Я слышал, что его последняя работа была посвящена самобытной магии народа Аталии.

– Что это?

– Видимо, он недавно пришёл в Академию, раз так мало людей записались к нему. – На лице лавочника появилась привычная приветливая улыбка продавца, и он тут же мягким, певучим голосом обратился к парню:

– Аким! – воскликнул он. – Посмотри за лавкой десять минут! Я хочу записаться на несколько классов. Никому ничего не прод…

Мяун осёкся, его взгляд упал на артефакт в руке. За короткое время звезда, наполнившись его энергией, потемнела, а её середина засияла ярко-красным светом.

– Ох, твою мать! – выругался он.

Поспешно откинув его от себя в лавку, Мяун только тогда заметил, что оттуда выходила сонная Рин. Девушка едва успела отшатнуться, когда артефакт взорвался рядом с ней, обдав её тёплой волной.

– Смотрю, ты не шутил. Артефакты у тебя и правда летают, – спокойно заметила она, сладко зевнув. Не придав происшествию значения, Рин продолжила путь.

– Ты хотя бы умылась? – покосившись на сестру, спросил Аким.

Помятый вид был немым ответом на вопрос: на лице отпечатались следы подушки, и она даже не удосужилась сменить пижаму, поэтому вышла к ним на улочку в светло зеленых штанах и такой же майке.

– Успею, – сладко зевнув, ответила она и беззаботно уселась на свободное место между Мяуном и Акимом.

На парочку с недоверием посмотрел торговец, переводя взгляд от одного Сонах к другой. Почему у них не было никаких претензий? Артефакт мог серьёзно ранить Рин, но это, похоже, никого не волновало.

– Ты ничего не хочешь сказать? – недоверчиво спросил он, уже готовый отбить любые возможные обвинения.

– Хочу, – кивнула Рин, поднимая на него всё ещё сонные глаза. – Почему моя дверь не запирается изнутри? Я хочу, чтобы она запиралась. И ещё я хочу не слышать весь этот утренний шум города через окно. Если окно закрыть – слишком жарко, а если открыть – так никто заткнуться не может! – возмутилась она.

Мяун непонимающе посмотрел на Рин, затем перевёл взгляд на Акима. Но и тот не собирался придавать происшествию значения. Предыдущая семья на их месте уже устроила бы истерику. «Чёрт с ними, неадекватными!» – мысленно фыркнул он.

– Пять минут! – воскликнул Мяун, резко вскочив и направляясь к забору, явно собираясь его перепрыгнуть.

Однако он остановился на мгновение, подумав, что должен сделать Акиму одолжение, раз тот согласился присмотреть за лавкой. Мяун вернулся к столу, склонился над списком предметов Акима и быстро поставил ещё две галочки.

– Сказали выбрать три, максимум четыре предмета, – заметил Аким, нахмурившись, когда увидел лишние отметки в своём списке.

– С этого ты уйдёшь после первого занятия. А с этого тебя выгонят через десять… нет, через две минуты, – объяснил Мяун, бегло оценивая список.

С какой-то радости Аким выбрал Морта. Артефактор сомневался, что тот позволит зайти в свой класс некроманту, но сделал скидку на то, что тот не сразу его заметит.

– А мой кофе? – удивлённо спросила Рин, осознав, что Мяун уходит. Словно он не понял, что она спустилась вниз только ради обещанного контрактом кофе.

Артефактор с трудом сдержал порыв сказать, куда она должна идти со своим кофе, и бросился к административному корпусу перемирия, игнорируя оживленность улиц в это время. Он не мог упустить такой возможности, стать учеником гения.


## Глава 9. Дарка в Доме Света

Мяун проснулся с тяжёлой головой и скверным настроением. Ночь выдалась мучительной: разгребая погром в лавке, он едва ли успел прилечь и поспать пару часов. Его плечи ныли от усталости, а ноги казались ватными.

Спустившись вниз, он остановился на пороге. Дарка хозяйничала в его лавке, словно у себя дома. Она уже открыла ставни и расставила столы на улице. В руке девушка держала тряпку, которой энергично протирала столешницы.

– О, доброе утро, господин Мяун! – весело помахала Дарка.

Мяун только поморщился. Утро для него добрым не было. Не ответив, он прошёл на кухню, включил огонь и поставил вариться кофе.

– Ты своим присутствием распугаешь всех клиентов, – пробурчал он.

Девушка стояла у стены, рассматривая майки, которые висели на гвоздиках. Услышав его слова, она повернулась к нему, и на её губах появилась насмешливая улыбка.

– Это правда, – подтвердила она приглушенным голосом. – Я как вышла на улицу, так толпа покупателей тут же разбежалась.

Она рассмеялась собственной шутке и вернулась к изучению маек. Такие вещи ей ещё не попадались. На каждой были изображены пейзажи и существа из мира тёмной магии – нечисть, леса Синама. Особенно её привлекла майка с пейзажем пустырей Таммории. Настолько реалистично они изображены, что Дарка ощутила лёгкий укол ностальгии.

– Родные края… – пробормотала она, затем громче спросила: – Сколько стоит эта майка?

Мяун едва успел снять кофейник с огня, прежде чем напиток сбежал. Он налил себе кофе и нехотя плеснул в кружку для Дарки.

Дарка сняла майку с гвоздика, подошла к зеркалу и приложила её к платью. Как она и думала, эти майки были созданы для неё. Её не волновало, что они имели мужской крой и были на несколько размеров больше нужного.

– Мы оттуда, – произнесла она, слегка улыбнувшись. Девушка опустилась за стол к Мяуну и пододвинула к себе кружку с кофе, вдохнула любимый аромат и улыбнулась.

– Из пустырей Таммории? – спросил Мяун, покачал головой на её глупость. Вот где ясные жить не могли.

– Почти, – сказала девушка. – Восточная граница. Окна моей комнаты выходили на пустыри. По утрам я любила сидеть на балкончике, пить тёплое молоко с мёдом, смотреть на пустыри и любоваться рассветом… Разумеется, большую часть года там пасмурно, но иногда бывает очень красиво, – торопливо добавила она, прежде чем он успел её одёрнуть. Старшие часто перебивали её, когда она начинала рассказывать что-то особенно интересное.

Мяун, нахмурившись, рассматривал рисунок на майке, когда его озарило.

– Земли Сонах! Вы из земли Сонах? – удивлённо произнёс он. Мяун ошеломлённо посмотрел на девушку. И перевёл взгляд на её брата, который спустился вниз и подошёл к ним.

– Дарка Сонах, – представилась девушка. Потянувшись, она подхватила последнюю печеньку, посмотрела в голодные глаза Мокши и, сломав ее пополам, протянула половину ему. Вторую часть она предложила своему любимому брату, который, к счастью, отказался.

Мяуну ничего не предложила – не заслужил.

– Вы дети Акмата Сонаха? – присвистнул Мяун.

На его лице появилась косая улыбка, ведь Акмат Сонах имел определённую репутацию в кругах некромантов, и стало огромным шоком узнать, что у него была ясная жена и дочь. – «Вот бы четвёртый взвод удивился», – подумал Мяун.

Пока Дарка что-то шёпотом рассказывала брату, Мяун погрузился в свои мысли. Время шло. Артефактор посмотрел на ясную и спросил: собиралась ли она сидеть весь день в его лавке?

– Нет, – улыбнулась девушка. – Я собираюсь в библиотеку, чтобы найти свод законов для ясных. – Она бросила выразительный взгляд в сторону Мяуна и уверенно произнесла: – И показать тебе… – Она ткнула пальцем в него. – …что отказать мне здесь жить ты не можешь.

Мяун пожал плечами. Он прекрасно знал все права ясных. О них вещали направо и налево в каждом уголке их города. Он не знал только, какой идиот их придумывал.

– Воспитание тёмных ясным не идёт во благо, – произнёс Мяун, обращаясь к Акиму.

– А ты из какого рода? – с интересом спросила Дарка. Мяун посмотрел в её глаза и слабо улыбнулся, качнув головой. У него не было рода.

Закончив с кофе, Дарка хлопнула в ладоши и, наклонившись над столом, спросила, где находится библиотека.

Мяун долго смотрел в глаза ясной. Наконец, тяжело вздохнув, поднялся со своего места и направился вглубь лавки. Его взгляд скользнул по пустым полкам. Подойдя к угловой стойке, он взял карту и, вернувшись, бросил её на стол.

– Два серебряника, – озвучил Мяун цену.

– Нам теперь за любой вопрос тебе платить? – спросил Аким, наблюдая за тем, как его сестра с интересом разворачивала большой и тяжёлый пергамент. На пергаменте была начерчена карта со всеми корпусами и факультетами.

– Конкретно для вас троих у меня всё платно, – сухо ответил Мяун. – Четыре серебряника, – произнёс Мяун. – Два за майку и два за карту.

Дарка взяла свой маленький мешочек с личными деньгами, достала оттуда монету в пять серебряников и протянула её Мяуну. Он скривился, глядя на деньги, и машинально потёр руку – от её близости снова начала зудеть кожа.

– Ему дай, – буркнул он, кивнув в сторону Акима.

Брат лениво подхватил монету и протянул её артефактору. Но Мяун не спешил брать деньги.

– Пусть немного побудет у тебя.

Дарка нахмурилась, глядя на монету в руке Акима. Затем её глаза блеснули, и она громко рассмеялась:

– Ты хочешь, чтобы его энергетика перебила мою? – Она кивнула на брата и снова рассмеялась. – Но моя энергия в разы лучше! Правда ведь? – с вызовом спросила она у Акима.

Аким пожал плечами, показывая, что и его была неплоха.

Голодный Мокша вновь бесцеремонно забрался на стол. Лемур внимательно осмотрел пустую тарелку из-под печенья, а затем повернул мордочку к Мяуну и недовольно зашипел, как бы спрашивая, куда подевалось его печенье.

– У вас даже шэвен наглый, – прокомментировал Мяун.

– Если он не будет наглым, – пояснил Аким с безразличием в голосе, – то умрёт от голода в нашей семье.

– Нет у меня больше ничего, позже схожу за продуктами, – раздраженно бросил Мяун лемуру, который издавал негромкие, но крайне недовольные звуки.

Мокша медленно повернул голову к артефактору, его длинный хвост дёрнулся, и он показал ему свои зубы, выражая своё недовольство. Мяун лишь поморщился и отвёл взгляд.

Шэвен в лавке… Если его семья узнает, то от него открестятся, – думал он.

Дарка аккуратно сложила карту и, поднявшись со своего места, обратилась к брату:

– Я ухожу. Пойдём, Мокша.

Мокша сделал вид, что совсем её не слышал. Он тоже устал и не хотел никуда идти. Он улёгся на стуле и, устраиваясь удобнее, прикрыл глаза.

Дарка лишь пожала плечами:

– Ну и ладно.

Она двинулась к выходу. Мокша приоткрыл один глаз, проследил за ней взглядом и, убедившись, что она не ждёт, снова закрыл его.

Аким кинул Мяуну монету, и тот ловко её подхватил.

– Мне нужен чёрный пристав, который избавит мою лавку от её энергии, – поморщившись, сказал он и поднялся со своего места, собираясь начать разбирать артефакты.

***

Мяун занялся реорганизацией своей лавки. В голове у него уже сложилась чёткая система, которая обеспечивала бы ясной полную безопасность. Поэтому первым делом он построил стеллажи и расставил их подальше друг от друга.

После чего разделил артефакты на три категории: опасные, менее опасные и очень опасные.

Аким сидел за столом, просматривая списки предметов, на которые нужно было записаться ему и Рин.

– Странно, что у профессора Фи так мало учеников, – заметил он. Напротив имени профессора по боевой некромантии значилось всего десять записей, тогда как у других преподавателей все места были заняты.

«Это не дело», – подумал Аким, быстро поставив галочку напротив имени профессора Фи, чтобы поддержать друга отца. Он сделал то же самое и в списке Рин.

– Потому что Тамас учит против своей воли, – ответил Мяун, не отвлекаясь от своих дел.

Мяун задумчиво вертел в руках небольшой артефакт – тот самый, из-за которого съехала семья Ли. Запечатанный внутри демон-крысёныш не представлял серьёзной угрозы, пока не насытится и не наберёт силу. Мяун всегда успевал его запечатать, до этого момента.

Молодой человек поджал губы и перевёл взгляд на пустые стеллажи, обозначенные как «безопасные». Демон не был настолько опасным, насколько страшным…

И тут Мяуну в голову пришла гениальная идея. Он быстро поставил артефакт с запечатанным демоном на самое видное место, уже жалея, что так категорично запретил ясной их трогать. Помедлив, он слегка ослабил печать, чтобы артефакт быстрее вышел из строя.

– Почему? – спросил Аким. Он нагнулся вперед и заглянул в лавку, чтобы видеть артефактора. – Потому что он хочет служить в Ордене, а не учить?

– Там он тоже ничего не хочет делать. Говорят, он скинул все свои обязанности Головы на помощника, – рассеяно ответил Мяун, направляясь к следующему ящику с артефактами.

Подхватив коробку, он вышел наружу и устроился за столом рядом с Акимом. Собираясь разбирать их там. Достал из коробки большую медную звезду, не припоминая, для чего она предназначалась.

– А кто такой профессор Стоун? К нему стоит идти? – поинтересовался Аким. Он никак не мог выбрать предметы: все, кроме боевой некромантии, казались ему неинтересными, а названия ни о чём не говорили.

Мяун поднял на него удивлённый взгляд и, не поверив, нахмурился, а после выхватил у юноши лист, выискивая имя.

– Не может быть… – удивлённо произнёс он. Его взгляд моментально остановился на двух предметах под преподаванием профессора Стоуна. – Я слышал, что он бежал из своей страны, но никогда бы не подумал, что он будет учить у нас…

– Кто это?

– Учёный… Гений нашего мира, посланный Мунэ, – с восторгом ответил Мяун, всё ещё не веря, что Академии удалось заполучить такого человека.

Аким нахмурился, не понимая, о чём шла речь. Между тем, глаза Мяуна горели. Он вдруг понял, что ему срочно нужно было бежать в Академию, проситься на классы профессора Стоуна.

– Он специализируется в рунной магии, – поспешно объяснил Мяун. – Я слышал, что его последняя работа была посвящена самобытной магии народа Аталии.

– Что это? – скривился Аким.

– Видимо, он недавно пришёл в Академию, раз так мало людей записались к нему, – предположил Мяун, его мысли на мгновение унеслись в сторону. На лице появилась привычная приветливая улыбка продавца, и он тут же мягким, певучим голосом обратился к Акиму:

– Мир! – воскликнул он, заставив Акима поднять на него удивлённый взгляд. – Посмотри за лавкой, десять минут! Я хочу записаться на несколько классов. Никому ничего не прод…

Мяун осёкся, его взгляд упал на артефакт, который он всё ещё держал в руке. За это время звезда, наполнившись его энергией, потемнела, а её середина засияла ярким красным светом.

– Ох, твою мать! – выругался он, внезапно вспомнив, что это был за артефакт.

Молодой человек поспешно откинул его от себя в лавку. Только тогда заметил, что оттуда выходила сонная Рин. Девушка едва успела шарахнуться, когда артефакт взорвался рядом с ней, обдав её тёплой волной.

– Смотрю, ты не шутил. Артефакты у тебя и правда летают, – спокойно заметила она, сладко зевнув. Не придавая происшествию значения, Рин равнодушно продолжила свой путь.

– Ты хотя бы умылась? – покосившись на сестру, спросил Аким.

Рин выглядела помятой: на её лице отпечатались следы подушки, и она даже не удосужилась сменить пижаму.

– Успею, – сладко зевнув, ответила она и беззаботно уселась на свободное место между Мяуном и Акимом.

Мяун с недоверием посмотрел на них обоих, переводя взгляд от одного Сонах к другой. Почему у них не было никаких претензий? Артефакт мог серьёзно ранить Рин, но это, похоже, никого не волновало.

– Ты ничего не хочешь сказать? – недоверчиво спросил он, уже готовый отбить любые возможные обвинения.

– Хочу, – кивнула Рин, поднимая на него свои всё ещё сонные глаза. – Почему моя дверь не запирается изнутри? Я хочу, чтобы она запиралась. И ещё я хочу не слышать весь этот утренний шум города через окно. Если окно закрыть – слишком жарко, а если открыть – так никто заткнуться не может! – возмутилась она, недовольно причитая.

Мяун неотрывно смотрел на Рин, затем перевёл взгляд на Акима. Но и тот не собирался придавать происшествию значения. Семья Ли на их месте уже устроила бы истерику. «Чёрт с ними, неадекватными!» – мысленно фыркнул он.

– Пять минут! – воскликнул Мяун, резко вскочив и направляясь к забору, явно собираясь его перепрыгнуть.

Однако он остановился на мгновение, подумав, что должен сделать Акиму одолжение – раз тот согласился присмотреть за лавкой. Мяун вернулся к столу, склонился над списком предметов Акима и быстро поставил ещё две галочки.

– Сказали выбрать три, максимум четыре предмета, – заметил Аким, нахмурившись, когда увидел лишние отметки в своём списке.

– С этого ты уйдёшь после первого занятия. А с этого тебя выгонят через десять… нет, через две минуты, – объяснил Мяун, бегло оценивая список.

Аким с какой-то радости выбрал Морта. Артефактор сомневался, что Морт позволит зайти в свой класс некроманту, но сделал скидку на то, что тот не сразу его заметит.

– А мой кофе? – удивлённо спросила Рин, осознав, что Мяун уходил. Словно он не знал, что она спустилась вниз только ради кофе.

Артефактор с трудом сдержал порыв сказать, куда она должна идти со своим кофе, и бросился к административному корпусу перемирия.


## Глава 10. Право Дарки

– Я заблудилась, – кисло произнесла Дарка, закатив глаза.

В лавке стоял Мяун, и разговаривал с двумя клиентами, когда она вошла. Те обернулись к ней и замерли на месте, словно увидели как минимум духа из леса Синама, а не безвредную ясную. Особенно Мяун скривился, увидев её. Когда его дорогие покупатели вернули своё внимание к нему и отвернулись от девушки, он незаметно махнул ей рукой, чтобы она шла прочь.

К тому времени у юной госпожи Сонах не осталось сил защищать свои права и сражаться за место под солнцем. Её ноги гудели от долгих блужданий по академии, а желудок сводило от голода. Она подошла к столам на улице и безвольно опустилась на ближайший стул, прижав щёку к прохладной столешнице. Она тяжело вздохнула. Дарка не видела ни Рин, ни Акима, которые могли бы её накормить.

Приметив хозяйку, её проводник вылез из-за стеллажей и сперва перебрался на стул рядом с Даркой, а затем перескочил на стол. Он лёг рядом с её головой. И красочно показывал ей, что погибал от голода, что она была непутёвой хозяйкой. Дарка снова тяжело вздохнула, перевернула голову набок и посмотрела на лемура.