Каменная табличка
Поэтический сборник
Андрей Богданов
Натан Кротвин

Художник Антон Фролов @ByzantineRadar

© Андрей Богданов, 2024

© Натан Кротвин, 2024

ISBN 978-5-0064-8812-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Андрей Богданов

Квантовое

Я наблюдаю бытие:
Протона троица не бьется;
Еще одна ступень колодца, —
И дух материальнее,
И свет во тьме. И снова вес
Из новой силы станет словом,
Храня реальности основы,
Которой только Бог – Творец.

Каменная табличка
[перевод с древневосточного]

Окутан суетой. Весь этот добрый мир
Меня великодушно принял.
И на» берег под вечер у костра
Схожу опять согреться и обсохнуть,
Без сил, без памяти, но есть хотя бы лодка,
И логово, и вера, и покой.
Период торжества и середин
Всего того же, но иным путем.
Наследия бездонного гранит
Стоит и чахнет на кону столетий.
Его шероховатости маня’т,
Вершин и крайности изгибы обольщают
На атомы разбившихся людей.
Они все те же – древняя порода.
Куда себя определит навек
Моя эпоха судорог и снов?
Оправданы правители и судьи
В ней будут или сожжены?
И нужно ли себя определять,
Когда всему удел – победа?

О таланте
(Мысли о Мандельштаме)

Способен ли талант развиться без горнила?
Способен ли родиться музыкант,
Художник и поэт – и быть счастливым?
Какая участь – выморочить дух
И выдать всю заложенную прибыль!
Бесчисленнейших переломов мук
Не испытать творцы могли бы?

Младенец века

Мой век – потомок испытаний,
Младенец, пухнущий от знаний,
Неокрыленная душа.
Трусливый верным не бывает;
Он в океане забывает,
Зачем ишу иша¹.
Мы – многоправнуки войны,
Как опустившиеся волны;
Мы наиболее свободны
И наиболее пленны.
Имея корпус описаний,
Искушены и чудесами,
И главами всего и вся.
Дерзаем искажать природу
От человека до погоды,
Но только не спасаемся.

Слова

Они рождаются, и я для них
Неизмерим и даже нереален;
Хотя они – мои, – куда уж далее
Податься, чтобы это доказать?
Трилогия от неба до земли —
Такая их пространственная вольность:
Бесценными, рожденными в любви
И муках, избранными став,
Топтать ногами вакуум листа,
И быть со мною всем единородно.
Но этого не могут знать они:
Для этого мне нужно было бы
Уменьшиться до маленького знака,
Пройти меж них, до плоскости упав,
И доказать, что каждому я автор,
Отец, творец и, что, конечно, прав…
Прислушался к бумаге – морю слов,
(Как к эпитафии? О нет – как к торжеству!)
Кричат они, рожденные от мысли:
«На выстрел ты на солнечный сокрыт!»
Но, как и мне, вам в полной мере близки
Генезис, Бытие и Берешит!

Поэт – всего лишь живописец

Поэт – всего лишь живописец.
Его природа жаждет слов,
Как уморенный вол ждёт снов;
Как зверь, вещей он чует смысл.
Он предан волнам. Оттого
Искусства высшего мерило —
Вложить свои дары в кадило,
Как руки в раны и в ребро.

Эксперт

Подача выдает некомпетентность,
Когда подобострастно и дрожа
Слова большие сбрасывают ценность
И облезают кожицей ужа
Ради простого славы поцелуя.
Ради короткой значимости муж
Великий разум свой, весьма рискуя,
Кладет на кон из убеждений. Уж
Нет предела тягости от знаний,
Хватило бы лишь только головы
И совести. Исполненных желаний
Короткий век, как кошеной травы.
Забытым неохота быть. Ненужным —
Куда уж хуже. Если где-то был
Замечен или тайнами окружен,
Богатым опытом измеривая пыл,
То быть ему рукопожатным дюже.
Или обиженным на свет немил.
Имеется опасная черта,
Растянутые по полю тенёта:
Смущению подвластна красота
Души. Смущению от слова гнета.
Короткий дух – и вольно унесло
Былое мнение, а самости узлы,
Один, другой, под натиском оценки
Распределились: благи, злы —
Уже неважно – мысли ремесло,
Как ростовщик, под небольшой процент их
В оборот, на прибыль – и по кругу.
И ссуживая так друг другу
Свои сужденья, весом в цент,
Мы соблюдаем губную поруку,
Копя на жернов-ожерелье (sic),
Обманывая малых сих.

Корд

Мне близок драмы нерв,
Как перебора гром,
Как обертон и все его каскады.
Я архимедом вытеснил объем,
Который был водой и стал монадой.

Свобода и талант – по ним видна
Вся химия из опыта и страсти.
Надеюсь, в мире есть еще слова,
Не писаные муками запястий.

Прощения прошу у тех вещей,
Которые не знаю, но забуду.
Коль камень от удара затрещит,
Нам надо, только надо верить в чудо.

Попробовал мудрец о смысле говорить
И сам едва не разодрал одежды.
В величии ли, бедности ли жить —
Пустое всё без веры и надежды.

И говорил мудрец, премного испытав,
О том, что лучше: сила или плаха.
Короткий подытог: всё суета.
Лечиться только памятью и страхом.

Простое дело жизни для икон:
Обожиться дабы не удалиться.
Легко любить того, кого любить легко, —
И как непросто не смотреть на лица.

Так жди же ты меня, победная стезя.
Испытанное вовсе не напрасно.
И нет того, чего совсем нельзя,
Но есть, что неполезно и опасно.

Античная маска
Часть 1

Так вот, чего ты ищешь, человек
(А я не знал. Но чуял, уж поверьте)!
Свободы! От судьбы и смерти.
От неизбежности. Во имя бытия
И сохранения себя.
Как имени, как личности одной,
Всецельной и неповторимой,
А не придатка к форме гробовой
Или случайной выскочки пустынной.
В античной маске выжить тяжело.
Она дает короткую опору.
На миг ты – сам; был даже богом, но
Срывается, и путами фантома
Ты обличен и обезличен. Пуст.
Великая находка бунтаря,
Испытанная тысячами воль, —
Решить: «Свобода в том моя —
На пыль молекул тело истребить.
Я растворюсь и тем освобожусь
От гнета – поневоле быть.
Без хаоса свободы нет. Adi (o?) s!»

Две ночи перед Вайей

Знобит и не уснуть.
На этом этаже
Лишь дух определяет суть.
Я с теми, кто уже
Себя нашел: как путь,
Как вид, как брение. И смерть
В надежде так преодолеть,
Как сон, как нет её,
как времени. И толща бытия
Определяется, – а не наоборот.
Приобретение, успение… Весь род
Пройдёт широким ли
иль узким ли путем, —
Исход и выход есть: уже открыт.
До дон своих сердец как снизойдем,
Так и поднимемся. Покой – царит.
Зной века – суетный анарх.
Прошел озноб. Уснул.
Светало в облаках.

Сущное

Господи, просто я здесь
есть.
В храмину тела войди
Весь.
Сущного определи
взвесь.
Господи, не закосни.
Без
Воли Твоей не испеть
песнь,
Сильного не одолеть,
меч
Не переломит язык,
речь
Чисто не может течь.

Звездный бунт

Буравя потолок отеком Квинке,
Почетно раненый, лежу и не пойму:
Я воевал за чистые ботинки
Или за справедливую страну?

Я не хотел. Такое было время.
Когда волна, ты или на волне,
Или под ней, или в могучей пене.
Волна глуха. Она не для людей.

Она рождалась из Большого Взрыва,
Когда однажды, яркая, одна
Звезда решила, что не угодила
Ей полнота и сила, что дана.

Такой величины невыносимой
Был свет ее, самой себе не рад,
Что в мире, столь хорошем и красивом,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Иш и иша – (евр.) муж и жена.

Вернуться