Кристина Зимняя
Мисс Райт и идеальная карьера

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Вложив пальцы в галантно протянутую сильную ладонь, я изящно выскользнула из автомобиля. Прижав к груди букет белых лилий, коснулась мужской щеки символическим поцелуем и поцокала каблуками к кованой калитке, которая располагалась слева от въезда во двор, надежно перекрытый массивными воротами. Сделав три коротких звонка и один длинный, приветливо помахала вышедшему из сторожки седому мужчине. Калитка открылась, пропуская меня внутрь, сзади хлопнула дверца, и раздался шум мотора. Можно было выдохнуть – очередное неудачное свидание закончилось. И что-то мне подсказывало, что Мэрис, который весь вечер изображал проглотившего кирпич удава, никуда больше меня не пригласит.

– Доброй ночи, Арнольд! – улыбнулась я консьержу.

– Здрасьте, здрасьте! – расплылся в ответной улыбке немолодой оборотень. – Что-то вы сегодня припозднились, миз Аманда. – отметил он, с притворной укоризной покачав головой. – Ещё бы самую малость – аккурат на ворчуна нашего попали. Через полчаса он меня сменить должон. От была бы неприятность.

– Случайно получилось, не все предусмотрела, – повинилась я.

– Что, ухажёр отпускать не желал? – хитро прищурился консьерж.

– Начало спектакля задержали. Пойду я, а то и правда мистер Стэнли нагрянет и ругаться начнёт, что посторонних пускаете.

– Парня бы вам путнего, мисс Аманда, чтоб до самого порога провожал, а не так вот! – привычно посетовал Арнольд.

Я согласно кивнула и пошагала по дорожке, диагональю пересекавшей освещённый фонарями двор, мимо шикарного семиэтажного дома, которому и принадлежали солидные ворота, консьерж в форменном костюме и ухоженные газоны и клумбы. Там, в конце тропинки, в небольшой арке пряталась ещё одна калитка, ведущая в дебри запущенного сада. А через них – к слегка облупившемуся крыльцу моего настоящего дома. Старенького, совсем не такого фешенебельного, как тот, возле которого я предпочитала расставаться с разочаровавшими кавалерами.

Путного парня!

Слова добряка-Арнольда навязчиво крутились в моей голове, пока я поднималась на свой третий этаж. Где же его взять-то в просвещённо-развращённой столице? С этой мыслью я повернула в замке ключ и распахнула дверь.

– И где же ты так долго гуляешь, Одуванчик?! – до тошноты знакомым голосом встретила меня квартира.

ГЛАВА 1

В редакции "Вэлларийского вестника"…

Если бы я только знала, если бы хоть на миг подозревала, что меня ожидает, я бы плюнула на все свои планы и бежала прочь от столицы, теряя на бегу тапки и радужные мечты. Каждая мышка, считающая себя хитрой и находчивой, должна твёрдо помнить, что бесплатный сыр тоже не дураки раскладывают. Вот и мне никак не следовало соглашаться на подозрительно заманчивое квартирное предложение, но мою осторожность основательно подкосили сразу несколько пунктов.

Во-первых, хмурое лицо папы, который безуспешно прикидывал, где изыскать средства на аренду хотя бы самой захудалой комнатушки для единственной дочери. Во-вторых, тараканы стройными рядами маршировавшие по стенам самых дешёвых, но всё равно недоступных вариантов. В-третьих, странные типы, бродившие из подворотни в подворотню в бедных районах. А в-четвёртых, окончательное поражение моему здравому смыслу нанесла квартирка из трёх комнат, крохотной кухоньки и балкона, показавшаяся на контрасте с трущобами королевскими апартаментами.

Едва перешагнув порог, едва ступив пыльными туфлями на мягкий ковер, едва заглянув в уютную спаленку с письменным столом у окна и отдельной ванной, я готова была на любые условия. Да я бы руку (а лучше растертую до крови ногу) в тот момент отдала, лишь бы заполучить договор аренды! Что уж говорить о такой мелочи, как наличие соседки.

Подумаешь, ерунда какая!

А ведь я даже не могла оправдать себя тем, что мне подсунули кота в мешке. С этой голубоглазой кошкой я была прекрасно знакома. Мисс Ходячая-неприятность, мисс Кошмар-на-ножках, мисс Катастрофа… Словом, мисс Румита Фрэйл поселилась в смежной комнате.

Этот ужас на каблуках стал камнем на шее моей новой счастливой жизни.

Скромные по столичным меркам апартаменты принадлежали какой-то дальней родне леди Манолы Фрэйл. Хозяева укатили на пару лет за границу, а наше с Руми пребывание в этом царстве уюта полностью оплачивал её отец. Мой папа, разумеется, настаивал на компенсации части затрат, но дядя Рихард, то есть Фрэйл-старший наотрез отказался. В качестве ответного жеста добрососедской помощи мне вменялось поставить свою корявую завитушку на договоре аренды и присмотреть за Румитой. Хотя, естественно, ни о каком реальном присмотре речи не шло.

Родители юной хулиганки прекрасно понимали, что для роли дрессировщика их младшенького чудовища нужен кто-то более опытный и авторитетный, но по закону семнадцатилетняя мисс еще целый год, до совершеннолетия, не могла проживать одна, а ей предстояло учиться в Вэлларийском университете на факультете журналистики.

Переселяться из "Жасминового венка" в столицу чета Фрэйлов не желала, рисковать отношениями с друзьями и деловыми партнерами, подсунув под их крышу свою дочурку, леди Манола и дядя Рихард так же не хотели. И уж конечно не могло быть и речи о том, чтобы поместить юную впечатлительную девушку в гнездо порока, свитое в холостяцкой квартире её старшего братца. Я – знакомая с пелёнок, серьёзная и во всех отношениях, если не считать финансовые, положительная особа, как раз так удачно находящаяся в безуспешных поисках пристанища, – разумеется, была куда лучшим вариантом.

Я осознала, в какие крупные неприятности угодила, поддавшись соблазну, как только осчастливленная моим согласием Румита, которая пряталась в ванной своей спальни, коварно дожидаясь появления на бумаге соответствующей подписи, вылетела из засады и повисла на моей шее. Но было поздно. И жизнерадостный визг, от которого я едва не оглохла, оказался только началом. Ведь к младшему чудовищу прилагалось чудовище постарше – такое же голубоглазое и несносное.

Вот и сейчас, сидя в приёмной главного редактора "Вестника" за своим столом, приютившимся в углу за стеллажом с картотекой, я разрывалась между желанием поскорее сбежать с работы и нежеланием идти домой. Временным спасением от Фрэйлов мог бы стать какой-нибудь кавалер, но, кажется, во всей редакции не осталось свободного от уз мужчины, который ещё не сводил на свидание "провинциальную пастушку". Журналисты и редакторы охотно флиртовали, звали на ужины, прогулки и спектакли, но почему-то вели себя на них, как не до конца прихлопнутые мухобойкой мухи – что-то нудно жужжали и вяло дрыгали лапками. Никогда не думала, что столичные жители такие скучные. Впрочем, наверное я тоже не оправдывала их ожиданий, ибо не получила ни одного повторного приглашения.

Как тиха и беззаботна была моя жизнь ещё пару месяцев назад!

Как преступно я не ценила безмятежность родного захолустья. Его безлюдные просторы и грунтовые дороги, соревнования по урожаю яблок и милых безобидных сплетников. А главное – добрейшего мистера Ридли, который руководил "Летописями Лайтхорроу", где я работала. Как мне всего этого не хватало в столичном гадюшнике, который возглавлял верховный гад – тот самый, что совсем недавно так успешно прикидывался безобидным оленем.

– Аманда, ты уже готова? – прокатился по приёмной звук ненавистного голоса.

Я застонала и с трудом подавила порыв юркнуть под стол – всё равно это нисколько не помогло бы. Мерзкий, гадкий, гнусный тип, по какой-то невероятной подлости судьбы назначенный исполняющим обязанности главного редактора в "Вэлларийском вестнике", из-под этого элемента меблировки меня уже выуживал. И даже не попытался сделать вид, что поверил в поиски потерянной ручки.

Может, стоит опробовать шкаф?

– Поторопись, Звёздочка! У меня мало времени, – долетело из-за стеллажа.

Нет, не шкаф! Мне срочно нужен топор с пожарного щита. Кое-кто просто напрашивался быть покромсанным, сложенным в ведро и вынесенным в мусорный контейнер. И этот кое-кто уже улыбался мне, застыв в просвете между картотекой и стеной, призывно держа в руках мой плащ.

– Я ещё не допечатала заметку! – Смотреть в голубые глаза начальника получалось исключительно с ненавистью.

– Плохо, Звёздочка, плохо! – покачал головой он.

– Алекс, прекрати меня так называть! – уже в который раз рявкнула я, поднимаясь.

– Ну прости, Одуванчик, до звезды журналистики ты пока не доросла! – рассмеялся Фрэйл-младший. – Придётся побыть звёздочкой, пока я не получу из-под твоего пера настоящего шедевра. Или могу называть журналисточкой, хочешь?

Ох, как бы я приласкала тяжёлой подшивкой прошлогодних выпусков эту русую макушку, благо свидетелей у злостного нарушения субординации не предвиделось – все давно разошлись по домам. Но, увы, строгий костюм не позволял подобных телодвижений. Тесный пиджак, узкая, прикрывающая колени юбка – ни как следует размахнуться, ни погнаться за жертвой. И вряд ли Алекс стал бы дожидаться, пока я расстегну пуговицы и подтяну повыше подол.

Я раньше думала, что ненавижу мерзкого соседа? Это было заблуждение! Ненавидеть его по-настоящему я начала только сейчас. Перекладывая целыми днями бумажки, подавая ему кофе, в который так хотелось плюнуть, вежливо улыбаясь очередной разряженной и напомаженной девице, рвущейся в кабинет.

Первые недели было ещё сносно – я числилась младшим журналистом и сочиняла и примитивные заметки на самые скучные темы, мало чем отличающиеся от статеек про пироги, которые мне приходилось писать в "Летописях". Но потом этот змей – не иначе, как мне назло – отправил в долгожданный отпуск секретаря, свалив на меня все её обязанности. И теперь весь рабочий день я была вынуждена восседать за большим столом в приёмной, перебираясь в свой закуток лишь на время обеда и вечером.

– Твоё молчание следует воспринимать как согласие? – усиленно нарывался на ссору Алекс.

– Моё молчание следует воспринимать как нежелание опускаться до уровня пятилетнего малыша, – огрызнулась я, привычно поворачиваясь спиной к врагу, чтобы вдеть руки в рукава плаща.

– Ну надо же, какие мы стали взрослые и серьёзные! – продолжал издеваться сосед, следуя за мной по коридору. – И когда же ты успела вырасти, Одуванчик?

– Пока ты юбки коллекционировал и светскую хронику выписывал!

– Как грубо! Как недостойно воспитанной мисс из приличной семьи! – Притворная укоризна в голосе удавалась Фрэйлу-младшему всё лучше и лучше.

– Очень даже достойно! Это вообще самое мягкое определение твоего образа жизни, которое только может быть.

– Ай-я-яй! Одуванчик, чему тебя только учили? Воспитанной мисс вовсе не положено замечать некоторые стороны жизни. А ты ещё и определения подбираешь! Как не стыдно!

Препираясь, мы миновали пост охраны, которая старательно сохраняла серьёзность на лицах. Я прекрасно знала, что как только мы скроемся из виду, перевёртыши, посмеиваясь, примутся обсуждать очередную стычку начальника с "кузиной". А утром поделятся увиденным со сменщиками, чтобы те радостно донесли свежую сплетню до всех желающих посудачить.

Красный кабриолет Алекса, с наступлением осени укрывшийся брезентовым "капюшоном", красовался на своём обычном месте – чуть правее входа в здание редакции. Я обогнула галантно распахнувшего дверцу соседа и устроилась на своём месте. В салоне ощутимо пахло чьими-то духами. Вязко, приторно, удушающе. Я демонстративно чихнула, скривившись, потёрла кончик носа и полезла в перчаточный ящичек за конфетами. Сладостей на привычном месте не оказалось.

– Это что такое? – грозно произнесла я, выуживая фантик. Очень хотелось дополнить фразу, приплюсовав к ней "Кто нагло съел мой шоколад?", но уж слишком это походило бы на известную сказку.

– Прости, Одуванчик, – покаялся Фрэйл, – пообедать было некогда – пришлось употребить твою… взятку.

Я хмыкнула и демонстративно насупилась, ни на секунду не поверив объяснению. Наверняка несносный дамский угодник скормил очередной даме мои законные конфеты, выторгованные в качестве компенсации за поездки в его малоприятной компании. Согласно уговору, лишившись положенного сладкого утешения, я могла вылезти из машины и отправиться в самостоятельное путешествие домой. И нас обоих это вполне бы устроило, если бы не одно но – хулиганка Руми непременно доложила бы отцу, что его прямое распоряжение не выполняется, ведь именно Фрэйл-старший настоял, чтобы меня каждый вечер доставляли прямо до порога. Как вариант, она могла затребовать непомерный выкуп за молчание. И если сосед вполне мог пережить набег на свой кошелёк, то я была совсем не готова неделю сама убирать в квартире и мыть посуду.

Алекс поспешно повернул ключ, мотор загудел, и машина, вывернув со стоянки и преодолев тихую улочку и тесный переулок, ловко вклинилась в вереницу разномастного транспорта, заполонившего центральный проспект Вэллара.

– Ну не дуйся, – разорвал молчание повеселевший голос Фрэйла-младшего, – сейчас заедем в лавку, купим тебе самый большой леденец и шоколадного эльфа.

– А шоколадных начальников-тиранов там не продают?

– Зачем тебе приторный суррогат, когда есть я – живой и настоящий? – подмигнул Алекс, на миг отвлёкшись от дороги.

– Если я оторву голову тебе настоящему, то дядя Рихард останется без наследника.

– Какой кровожадный одуванчик!

– Впрочем, – я сделала паузу, словно размышляя, – он же ещё достаточно молод. Вдруг следующая версия будет удачнее первой, бракованной партии?

– Партии? Так я не один не прохожу проверку на качество? – рассмеялся Алекс. – Я передам Руми, чтобы была поосторожнее и запирала на ночь двери своей комнаты.

– Лучше передай ей, чтобы не горланила песни до полуночи и не расставляла грязные чашки по всей квартире. Это будет способствовать её выживанию куда эффективнее запертой двери.

Съехав с проспекта, кабриолет пронёсся по узкой улочке, пересёк какой-то бульвар и вывернул на ещё одну улицу. И ещё одну. Холёные фасады, выбеленные поребрики, ажурные лавочки и яркие огни сменились унылыми однообразными стенами, тёмными провалами подворотен и редкими фонарями. И эта изнаночная сторона столицы мне совсем не понравилась.

– Куда мы едем?

– В "Пряничный домик", – ответил Фрэйл. – Это новая, но уже популярная лавка сладостей. Говорят, там очень достойный ассортимент.

– А название тебя не смущает? – хмыкнув, поинтересовалась я.

– Нисколько! – беззаботно отозвался Алекс.

– И что, никаких ассоциаций с обителью злобной ведьмы, питавшейся маленькими мальчиками?

– Я мальчик уже большой, – ухмыльнулся сосед, – и рассчитываю на встречу с очаровательной колдуньей, скучающей за прилавком в ожидании прекрасного принца на алом стальном коне.

– Самонадеянность – твоё второе имя! Там точно окажется зловеще хихикающая старушка с клюкой.

– Поспорим? – прищурившись, предложил Алекс.

– Ещё чего! – мгновенно отказалась я.

– Боишься?

– С неудачниками не спорят!

– Язва!

– Болван!

Мы могли ещё долго обмениваться комплиментами, но, свернув в узкую арку, машина остановилась в крохотном внутреннем дворике.

– Прибыли, Одуванчик! – сообщил Фрэйл, выбираясь из салона. – Подождёшь здесь или рискнёшь переступить порог ведьминой обители?

Я фыркнула и тоже вылезла из автомобиля – с этого несносного типа сталось бы купить самых ужасных конфет на свете, да и любопытно было взглянуть на столь оригинально именованную лавку.

Это оказался действительно пряничный домик – точь-в-точь как в сказке. И пусть не из настоящих пряников, но так искусно декорированный, что вполне верилось в его съедобность. Светлые стены напоминали не то зефир, не то сладкую вату. Витражи в узких окошках казались сделанными из осколков разноцветных леденцов. Черепичная крыша с крутыми скатами смахивала на стружку из кофейной карамели, а входная дверь походила на плитку из молочного шоколада.

Вывеска подмигивала мерцающими огоньками, сквозь яркие стёкла струился призывный, тёплый свет и бликами плясал на выложенной бледно-розовыми плитками дорожке, так и маня сделать шаг вперёд в сладкую грёзу. Всё это так перекликалось с сюжетом старой сказки, что мне даже стало немного не по себе и захотелось вернуться в надёжное нутро автомобиля. Единственное отличие от классического антуража заключалось в том, что окружали "Пряничный домик" не заросли дремучего леса, а две небольшие, явно недавно высаженные ели и обшарпанные фасады соседних домов. В остальном же декорация была выполнена безупречно. Пугающе безупречно.

– Не трусь, Звёздочка! – прошептал неслышно подкравшийся Алекс. – Журналистами, даже такими зелёными и нервными, здесь не питаются.

– Ты на себе проверял? – уточнила я, решительно направившись к крыльцу. – Или на тех стажёрах, которых якобы рассчитали в прошлом месяце?

– Ты меня разоблачила! – скорбно отозвался Фрэйл, шагая за мной по ступенькам. – Теперь придётся скормить тебя ведьме.

– Я тебя ей скормлю! – огрызнулась я, толкая "шоколадную" створку, и осеклась.

Повезло, что не поддалась на провокацию и не стала спорить – девушка за стойкой куда больше походила на озвученную Алексом "очаровательную колдунью", чем на злобную пожирательницу детей. Эта статная блондинка скорее питалась принцами разной степени прекрасности и отнюдь не в гастрономическом смысле.

– Добрый вечер! Вы как раз вовремя, – заулыбалась красавица, обнажив небольшие клыки и сверкнув жёлтыми звериными глазами. – Ещё несколько минут, и мы были бы уже закрыты. Меня зовут Констанс или просто Конни. Чего желаете?

Только выдохнув, я поняла, что невольно задержала дыхание от обиды, что гадкому соседишке опять походя достаётся желаемое – вот и очаровательная продавщица прямо по его заказу появилась. Но всё же справедливость существовала! Пусть повелительница карамелек была молода и привлекательна, но с ней у мистера Самонадеянность не было и шанса – перевёртыши людьми не интересовались.

Видеть оборотня в кондитерской лавке было странно – ей бы скорее подошёл магазинчик колбасных изделий. Впрочем, определенная логика в её выборе была – уж Конни-то точно не грозило располнеть в царстве сладостей.

Поболтав с любезной девушкой несколько минут о необыкновенно тёплой осени и нагрузившись пакетами с конфетами и печеньем, мы вышли из пряничного домика. Я слетела с крыльца и обернулась, чтобы ещё раз оценить причудливый фасад. Взгляд зацепился за небольшую литую табличку, на которой указывался график работы лавки. Что-то в ней привлекло моё внимание, но сообразить, что именно, я не успела, заинтересовавшись странно вытянувшимся лицом Алекса, который спускался за мной.

– Какого демона?! – воскликнул он. – Где она?

Я развернулась и чуть не выронила пакет – дворик был пуст, ибо алый кабриолет бесследно исчез.

***

Где-то на улицах ночного Вэллара…

– Тебя вообще учили двери закрывать?

Бурчание, вызывавшее ассоциацию со сварливой старухой, было противно мне самой, но прекратить никак не получалось. Мы шли всего минут пятнадцать, но туфли, казавшиеся прежде такими удобными, стали вдруг пыточными колодками, плотный плащ превратился в продуваемую ветром рыболовную сеть, а крохотная сумочка на ремешке-цепочке – в тяжеленную каменную глыбу.

– Я закрыл машину, – терпеливо повторил мистер Раззява. Конечно, ему же не приходилось спотыкаться на каждом шагу и балансировать на высоких каблуках, высматривая, куда поставить ногу. – Это тебе не провинциальный Лайтхорроу, Одуванчик. Подобное может случиться с каждым.

– Но случилось почему-то именно с тем, кого вдруг занесло посреди ночи в трущобы! Представляешь, какое занятное сочетание – трущобы и кража! Кто бы мог подумать, что такое возможно?!

– Ещё далеко не ночь, – возразил Алекс, – всего лишь чуть больше девяти.

– Посмотри наверх! – Некультурное тыканье пальцем комплектовалось ещё менее культурным тоном. – Звёзды видишь? Если есть звёзды, значит, уже ночь!

– И это далеко не трущобы, – продолжил спорить сосед, – просто не самый респектабельный район. Но отсюда всего два квартала до моего дома.

– Ты проиграл на скачках всё выданное отцом содержание и был вынужден опуститься на самое дно? Я всегда это подозревала.

– Аманда, – вздохнул Фрэйл-младший, – я уже давно не нуждаюсь в родительских деньгах. И вполне способен содержать не только себя, но и, допустим, тебя.

– И именно поэтому поселился в царстве разбитых фонарей и растрескавшихся тротуаров?

Я прекрасно понимала, что не имею ни малейшего права так говорить. Если бы не дядя Рихард, мне пришлось бы обитать в куда худшем месте. И я бы замолчала, стоило только Алексу намекнуть на неуместность подобных высказываний, но он, казалось, наоборот поощрял меня изливать раздражение на его русую голову. А причин для этого у меня было более чем достаточно.

Оставшись без машины у порога закрывшейся лавки, мы поначалу безуспешно колотили в её запертую дверь, а потом были вынуждены отправиться на пешие поиски цивилизации. Несмотря на не слишком поздний час улицы были пусты, а в окнах домов не светились окна – квартал казался вымершим. У меня был именной амулет для вызова такси, но, поскольку я им не пользовалась, он оказался безнадёжно разряженным и валялся в сумочке бесполезным грузом, тускло мигая поблёкшим голубым огоньком. На работу меня доставлял выделенный для Руми Фрэйлом-старшим автомобиль с шофёром, с работы – начальник или очередной кавалер. Вот и не приходилось использовать наёмный транспорт, а, если честно, то и денег на него не было.

У мистера Самонадеянность амулета не было вовсе. Да даже если бы и был, заплатить таксисту, как выяснилось, нам было нечем – у меня в ридикюле изначально не водилось достаточной суммы, а Алекс оставил кошелёк в машине, взяв с собой лишь несколько купюр на сладости. Так что рассчитаться за транспортные услуги мы могли только шоколадом. Но шанс проверить, найдётся ли желающий на такую специфическую оплату, тоже никак не выпадал – мы не увидели ни единой панели вызова, к специальной выемке которой следовало прижать каменный кругляш. В оживлённой части столицы эти устройства для срочной подачи сигнала стражам порядка, пожарным, врачам или таксистам маячили буквально на каждом углу. Но в этом странном районе в дефиците были даже обычные фонари. Словно мы находились не в столице, а в нашем родном захолустье, где прикладывать амулеты можно было разве что к дубам.

Меня не радовала необходимость провести целый час на ногах в компании соседа. Мне нравилась перспектива оказаться в его квартире, чтобы уже оттуда отправиться домой. А хуже всего была вероятность столкнуться с какими-нибудь хулиганами или кем-то похуже.

Это в Лайтхорроу я могла спокойно колесить на велосипеде по безлюдным тропинкам, в Вэлларе следовало проявлять осмотрительность, чтобы не стать героиней колонки криминальных новостей в "Вестнике". А если уж учесть, насколько противная девица вела рубрику некрологов, было совсем не удивительно, что я настороженно глазела по сторонам, вздрагивала от каждого шороха и, едва заметив впереди группу каких-то несомненно подозрительных личностей, ухватила Алекса за рукав и потащила в ближайшую подворотню. Надо отдать соседу должное, он проявил несвойственную ему понятливость и послушно последовал за мной. Впрочем, надолго его благоразумия не хватило.

– Ты решила поподробнее ознакомиться с местной архитектурой? – хмыкнул Фрэйл-младший, едва ступив под низкий свод арки.

– А ты хочешь кроме машины расстаться с часами и обзавестись парой дырок от ножа под рёбрами? – мой возмущённый шёпот весьма походил на шипение гадюки.

– А может я рассчитываю как следует размяться и разжиться содержимым чужих кошельков? – поделился альтернативной версией Алекс. – Или планирую обменять на пару монет одну ворчливую мисс?!

– Очень смешно!

– Ну хорошо, не на пару. На одну!

– Болван! – наплевав на необходимость вести себя тихо, воскликнула я и стукнула соседа сумочкой.

– Не дерись, Одуванчик, – рассмеялся, уворачиваясь от ударов, Фрэйл-младший, – а то даром отдам!

Он отступал, я нападала – шаг за шагом мы очутились во внутреннем дворике. Я размахнулась, чтобы посильнее огреть Алекса, и застыла с занесённой для удара рукой. Сосед обернулся и тоже замер, вероятно, так же, как и я, не веря своим глазам. В глубине, под раскидистым деревом стоял он – наш алый кабриолет.

– Не может быть! – выпалил Фрэйл, бросившись к машине.

Я подобрала обронённые им пакеты и тоже поспешила к автомобилю. Мне так хотелось верить, что неприятное приключение закончилось, и я вот-вот попаду домой, но…

Оно только начиналось!

Это действительно была наша пропажа, вот только водительское место в ней оказалось занято. Уронив голову на руль, там сидел крупный блондин в светлой рубашке. И на его спине, вокруг аккуратной маленькой дырочки расплывалось огромное маслянисто поблескивающее пятно. Цвет был неразличим в тусклом лунном свете, но и без того было ясно, что это кровь. Неразборчиво, почти беззвучно ругаясь, Алекс осторожно, придерживая за плечи, усадил раненого прямо. Я вгляделась в его бледное лицо и охнула. Незнакомец оказался хорошо знакомым. Я не помнила его имени, но, несомненно, это был один из помощников оператора, перевёртыш, с которым я не раз сидела за одним столом этим летом, когда в "Жасминовом венке" велись съёмки фильма.

– Он ещё жив?

– Жив, – проверив пульс, ответил сосед.

– Что будем делать? – растерянно спросила я. – Ждать полицию?

– Чтобы ждать, надо чтобы её кто-нибудь сюда любезно пригласил! – резонно заметил Фрэйл-младший. – А для этого сперва нужно найти, где это можно сделать. Ты видела хоть одну панель вызова, пока мы шли?

Я молча покачала головой.

– И неизвестно ещё, – продолжил рассуждения Алекс, – сколько времени они будут сюда добираться, если даже мы панель быстро обнаружим, и она не окажется разбитой или с оторванным амулетом.

Пожарных и полицию следовало вызывать не именным, а стационарным кругляшом, который прикреплялся к каменной глыбе с выемками толстой цепью – признаться, до этого момента я и не предполагала, что кому-то может взбрести в голову ломать полезное устройство. Вот только сосед говорил с таким знанием дела, что в его слова сразу верилось.

– Но надо ведь что-то сделать, – произнесла я растерянно, – не можем же мы просто бросить его здесь!

– Не можем! – согласился сосед.

Но лучше бы он возразил.

Двухместная машина никак не желала вмещать сразу троих. Сначала я пыталась втиснуться на пассажирское сиденье вместе с бесчувственным оборотнем, но лишь по уши вымазалась в крови и разорвала чулки. Потом ругалась с мистером Замечательная-идея, требовавшим устроиться у него на коленях – не иначе, чтобы мы куда-нибудь врезались и составили продырявленному компанию в больнице или мертвецкой. В итоге нам всё равно пришлось уподобиться киношным злодеям и переместить раненого в багажник. Всю дорогу до холостяцкой обители Фрэйла-младшего я молилась Пресветлой Деве, чтобы нас случайно не остановили полицейские, ибо теперь нам было можно смело инкриминировать жесткое обращение с пострадавшим.

***

Получасом позже в респектабельном районе…

Пристанище Алекса скромно ютилось в огромном трёхэтажном доме с колоннадой, скульптурами, полукруглыми балкончиками и барельефом на фронтоне. Апартаменты занимали всего-то четверть первого этажа и имели помимо главного входа через общий холл со стороны улицы, о котором мне любезно поведали, провозя мимо оного, ещё и отдельный выход в персональный крытый дворик. Там – под конструкцией из ажурного металла и стекла – размещались место для машины, круглая клумба с чахлыми жёлтыми розами и фонтанчиком в виде двуглавой змеи. У забора багровел небольшой навес из дикого винограда, под которым болтался гамак и стоял невысокий столик, загромождённый чашками.

Всё это я успела оценить, пока Фрэйл накрывал разложенные по периметру жар-камни, которые и обогревали, и освещали двор. Конечно, было сомнительно, что кто-то с верхних этажей станет высматривать, чем же это занимается в ночи жилец из первой квартиры, но в нашем случае было совсем не лишним проявить предусмотрительность. Даже гипертрофированную! Как-никак нам предстояло транспортировать в дом труп. И пусть перевёртыш был ещё более-менее жив, выглядел он самым настоящим покойником, а весил – как сундук с кирпичами.

Хотя основную нагрузку принял на себя Алекс, доверив мне придерживать ноги раненого, казалось, что мои руки стали вдвое длиннее, чем были. Гостевая спальня, куда мы затащили оборотня, оказалась ближайшей к чёрному ходу комнатой, но, едва полудохлый груз был водружён на кровать, я всё равно упала в кресло совершенно обессиленная и не способная пошевелить и пальцем. В голове не осталось мыслей, кроме одной – что если я когда-нибудь всё же придушу несносного соседа, закапывать я его не стану, ибо попросту не справлюсь с этой задачей.

– И что дальше? – Даже голос мой прозвучал устало.

Разумеется, в ответ я ожидала услышать что-нибудь разумное. Например, предложение выдать мне какую-то куртку взамен испорченного плаща и вызвать мне такси, а перевёртышу – врача, но никак не возмутительное:

– Раздень Джайса!

– Что?!

– Его зовут Джайс. Джайсон Сторм.

– Знаю! – огрызнулась я, хотя вспомнила имя оборотня лишь после того, как сосед его назвал. – Я не расслышала, что-что я должна сделать?

– Сними с него рубашку, – медленно, нарочито, как для ребёнка, разделяя слова, проговорил Фрэйл. – А я пока схожу на кухню за аптечкой!

Я открыла рот и тут же его захлопнула, проглотив все те далёкие от лексикона воспитанной мисс слова, которыми хотелось приласкать соседа. Глубоко подышав, чтобы успокоиться, вслух произнесла всего лишь:

– Ты в своём уме? Решил в доктора поиграть?

– У тебя есть другие предложения? – Тон его голоса намекал, что меня только что тоже мысленно наградили парочкой нелестных эпитетов.

– Как насчёт полиции и врачей? – озвучила я самый очевидный вариант. – Или в твоём районе тоже не водится исправных панелей вызова?

– Как насчёт немного подумать? – вздохнул Алекс. – Что мы будем им рассказывать, Одуванчик?

– Правду?! – Вместо утверждения почему-то получился вопрос.

– Что у нас украли машину, а через несколько минут вернули её с небольшим окровавленным подарком внутри?

– Но ведь так всё и было! – воскликнула я.

– Мэнди, – снова вздохнув, словно я бесконечно утомила его своей непонятливостью, продолжил Алекс, – это звучало бы подозрительно, даже если бы мы прямо там, на месте происшествия дожидались стражей порядка. Теперь же правда стала и вовсе не правдоподобной!

– Так надо было…

– Надо было бросить его там и сделать вид, что этого никогда не было. Только вот до утра, когда появляются владельцы магазинчиков и квартал просыпается, Джайсон бы не дожил. И я совсем не уверен, что смог бы спать спокойно с таким камнем на совести.

– А теперь он умрёт в кровати, что, несомненно, твою совесть значительно облегчит, – съязвила я и потребовала: – Вызови врача!

– Медики должны докладывать о подобных случаях, а нам совершенно не нужны разбирательства, – возразил Фрэйл.

– Ну разумеется, нам нужен труп!

– Не будет никакого трупа, если ты сейчас же прекратишь истерику и будешь делать то, что я говорю!

С этими словами хозяин апартаментов сбежал, оставив гостей развлекать друг друга.

Игра в куклы никогда не была моей любимой, и перспектива надорваться, ворочая тяжеленного оборотня, нисколько не воодушевляла, но я всё же попробовала перевернуть его на спину. Естественно, ничего из этого не вышло, только подсохшее пятно крови снова заблестело влагой. Тогда я попыталась вытащить рубашку из-за пояса брюк, намереваясь просто задрать её вверх, но мешал туго затянутый ремень, а чтобы его расстегнуть, опять же требовалось сменить положение тела раненого. Окинув взглядом комнату, я подошла к туалетному столику – ящички его оказались пусты, зато в примыкавшей к спальне ванной обнаружилась бритва. С нею в руках меня и застал вернувшийся в комнату Алекс.

– Ты решила его обрить или к горлу примеряешься? – хмыкнул этот несносный тип, положив рядом с Джайсом аптечку и большой кухонный нож.

– Зачем его? Тебя! Чтобы вскрыть череп и убедиться, что в твоей голове совсем не осталось мозга. – Я изобразила в воздухе круг лезвием и указала им на нож. – Ты решил прирезать беднягу, чтобы не мучился?

– Тебя! Чтобы не болтала, – отплатил той же монетой Фрэйл. – Почему не раздела?

– Побоялась, что замёрзнет.

Я подошла к кровати и, оттянув пальцами ворот, осторожно подцепила его бритвой и провела сверху-вниз. Половинки рубашки расползлись в стороны, открыв вид на окровавленную спину. Рана выглядела ужасно – от крохотной дырочки размером с ноготь на моём мизинце паутиной расходились вздувшиеся желтовато-зелёные линии. Кожа между этими "прожилками" побелела и истончилась, казалось, что она вот-вот порвётся, словно бумага.

– Что это такое? – прошептала я.

– Отравленная пуля, – ответил Алекс. – Сейчас я сделаю надрез, а ты вытащишь ее пинцетом, хорошо?

– Может всё-таки врача?

– Джайс – оборотень. Как только мы извлечём эту гадость и промоем рану, начнётся регенерация. К утру он будет уже почти здоров.

О физиологии перевёртышей я знала не много. А если честно, то почти ничего. Противопоставить сказанному соседом мне было нечего, да и звучало это достаточно логично. Хоть и слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Так ты поможешь или посидишь в кресле? – устало продолжил Фрэйл. – Если боишься, то, конечно…

– Ничего я не боюсь! – возмутилась я и полезла в аптечку за пинцетом.

Вся операция заняла несколько минут. И хотя меня слегка замутило от вида рассечённой плоти, с задачей я справилась неплохо. И даже вполне уверенно поливала настойкой рану, пока Алекс промакивал салфетками выступившую на её поверхности мерзкую зелёную слизь. Наконец хлынула чистая ярко-алая кровь, и тело оборотня слегка засветилось. Его окутала постепенно уплотняющаяся дымка, а когда она развеялась, на кровати оказался уже не мужчина, а крупный белый волк. В брюках и ботинках он смотрелся несколько нелепо. Я нервно хихикнула, хотя смеяться совершенно не хотелось.

– Вымой руки! – распорядился Фрэйл. – А я пока здесь уберу.

Я кивнула и поспешила скрыться в ванной, а когда вернулась, лишившийся остатков одежды зверь лежал на голом матрасе, а окровавленные простыни грудой валялись на полу. Выпачканный плащ, который я наконец-то с себя стащила, присоединился к этой куче. Костюм под ним, к счастью, остался чистым, а пятна на чулках и туфлях ещё был шанс отмыть. Алекс, оценив состояние собственного изрядно заляпанного наряда, вывел меня из гостевой спальни и указал на двустворчатые двери в конце коридора с просьбой подождать его там, после чего отправился переодеваться.

Гостиная, растянувшаяся во всю ширину дома, была обставлена с шиком – в бархатной обивке мебели, шеренге изящных вазочек на каминной полке, позолоте пилястр, витых шнурах, украшавших портьеры, чувствовалась рука леди Манолы. Три окна смотрели на улицу, а между двумя, выходившими во внутренний дворик, интригующе колыхалась полупрозрачная завеса, за которой обнаружился полукруглый эркер. В этой уютной "беседке", отделённой от общего пространства зала эфемерной преградой, располагалась пара широких кресел или, скорее, двухместных диванчиков, между которыми возвышался стеклянный столик.

– Нравится? – поинтересовался неслышно подошедший хозяин этой нескромной холостяцкой берлоги, застёгивая пуговки на рукавах свежей рубашки.

– У тебя намечалось свидание или это дежурный набор соблазнителя? – Не удержалась от ехидного вопроса я. Уж очень красноречиво выглядел набор предметов на столе: вино, фрукты, два бокала и пустая вазочка для конфет. Не для её ли наполнения мы в действительности отправились в "Пряничный домик"?

– Не говори ерунды, – отрезал Алекс, но мне на миг показалось, что он несколько смущён моей догадкой. – Присаживайся! – Он практически силой впихнул меня в кресло и взял в руки бутылку. Покрутил её, словно намеревался открыть, посмотрел на меня и как-то печально вздохнул. – Сейчас чай принесу, – сообщил Фрэйл и, прежде чем я успела возразить, пошагал к узкой двери, ведущей на кухню.

Чаю хотелось, но ещё больше хотелось домой. Вот только сил на то, чтобы подняться, догнать подозрительно прыткого соседа и потребовать вызова такси, не было. Их ни на что не было. Я устало откинулась на спинку, наплевав на приличия, сбросила надоевшие туфли, поджала под себя ноги и совсем ненадолго, буквально на минутку прикрыла глаза.

ГЛАВА 2

Там же, но позже…

– Алекс, Мэнди пропала! – Этот пронзительный вопль был переполнен таким искренним восторгом, что захотелось немедленно придушить хулиганку, столь неподдельно радовавшуюся моему исчезновению.

Исчезновению? Разве я исчезала? Мыслительный процесс никак не желал набирать обороты, вяло, едва шевеля извилинами, выбираясь из оков сна.

– Ой, а что это вы тут делаете?! – Восторг достиг новых высот.

Я с трудом открыла глаза и приподнялась на локтях.

В дверях таращил любопытные глазищи кошмар всей моей жизни – мисс Румита Фрэйл собственной несносной персоной. На её хорошеньком личике было весьма занятное выражение – нечто среднее между ужасом и предвкушением.

– Кто "вы"? – Голос слушался меня плохо и казался каким-то чужим.

– Сгинь, чудовище! – раздалось слева от меня, и в сторону Руми полетела думка, помахивая шёлковыми кистями на уголках.

– Сам такой! – Показала язык ловко перехватившая снаряд девчонка и, швырнув его обратно, исчезла за дверью. – Я буду на кухне, – донеслось из-за створки.

Я медленно, надеясь, что вот сейчас, через миг очнусь от этого жуткого кошмара, повернула голову и приподняла подушку. Из-под неё на меня недобро посмотрели два прищуренных голубых глаза.

– Верни обратно! – потребовал Алекс.

И я охотно послушалась, поскольку меньше всего жаждала созерцать его заспанную физиономию. Вместо этого я предпочла заняться собственным видом, заглянув под плед. К счастью, одежда была на мне. За исключением жакета, который обнаружился в ногах кровати. Следовательно, ничего непоправимого со мной, наверное, не случилось. Придя к этой утешительной мысли, я смогла перейти к изучению остального.

Сосед по жизни, оказавшийся сегодня ещё и соседом по постели, тоже был одет. Мы лежали поверх покрывала на огромной кровати в незнакомой комнате, залитой ярким светом, струившимся сквозь не зашторенные окна. Размеры помещения, роскошная обстановка, а, главное, валяющиеся на туалетном столике мелочи прямо говорили, что это хозяйская спальня. Тем не менее, снова приподняв подушку, под которой некоторые предпочитали прятаться от солнца и удручающей действительности, я не удержалась от глупого вопроса:

– Что ты здесь делаешь?

– Живу, – прикрыв глаза рукой, озвучил очевидное Фрэйл-младший.

– Что я здесь делаю? – исправилась я.

– Спишь, – пожал плечами небывало лаконичный сосед. – Вернее, уже не спишь и мне спать мешаешь, – добавил он.

– И почему я здесь сплю?

– Послушай, Одуванчик, – тяжко вздохнув и переместившись в сидячее положение, начал Алекс, – в этой квартире всего две спальни. Конечно, я мог бы перенести тебя из кресла в гостевую комнату, но сомневаюсь, что в компании раненого волка тебе было бы достаточно комфортно. А сам, уж извини, я ни на одном диване в длину не помещаюсь.

Можно было возразить, что на любом диване отлично помещаюсь я, или что следовало меня разбудить и отвезти домой, но я промолчала. Затевать с самого утра безобразную ссору совсем не хотелось. Самым разумным было просто постараться поскорее забыть обо всём, начиная с похищения автомобиля. Тем более что нам ещё предстояло как-то решить проблему с болтливой сестрёнкой покорителя женских сердец, в постели которого я умудрилась провести целую ночь.

Облачаться в предложенную соседом чистую рубашку я отказалась наотрез. Даже изрядно мятая моя собственная блузка смотрелась куда приличнее. Ситуация и без дополнительных двусмысленных атрибутов была крайне щекотливой. Посетив хозяйскую ванную, я умылась и кое-как стянула облако буйных локонов в хвост. Этой причёске не доставало не то что элегантности, её даже аккуратной было не назвать, но на что-то большее я оказалась неспособна, тем более что сумочка куда-то подевалась, и пришлось разбирать пряди пальцами. Вроде и не так поздно уснула накануне, и не так уж перетрудилась, но совершенно не чувствовала себя отдохнувшей. Наверное, взвинченные нервы нуждались в более продолжительном сне.

Вернувшись в спальню, я обнаружила, что хозяин её покинул, и, подобрав жакет, отправилась искать кухню. Несмотря на размах "скромности" апартаментов, планировка их была незамысловата и искомое обнаружилось просто. Проще и быстрее, чем хотелось бы.

– Где ты научился готовить? – щебетала Фрэйл-самая-младшая. Её голос звучал непривычно звонко и как-то уж слишком по-девичьи, с совершенно не свойственным ей жеманством.

Но не могла же хулиганка флиртовать с собственным братом?

Действительно не могла! Впрочем, объект для кокетства Руми выбрала почти столь же невероятный – несносная девчонка вовсю строила глазки Джайсону, хотя вид у перевёртыша мало способствовал пробуждению мечтаний. Вещи он явно позаимствовал из гардероба Алекса: рубашка была мала и некрасиво расходилась, являя взгляду голое тело между еле-еле застёгнутыми пуговицами; брюки по размеру подходили, но зато собирались гармошкой на щиколотках. Довершали облик героя девичьих грёз нежно-голубой фартук в трогательных белых ромашках, лопатка и сковорода.

– Сестра научила, – зардевшись, пробубнил оборотень и добавил, заметив меня на пороге кухни: – Доброе утро, мисс Аманда.

– Мэнди! – расплылась в улыбке каннибала Румита.

Я мысленно застонала, вслух же тихо поздоровалась. И, не поворачиваясь, сделала шаг назад, намереваясь позорно ретироваться, не вступая в бой, – объясняться с мисс Катастрофой в одиночку я уж точно была не готова. Но сбежать не удалось – в спину мягко подтолкнули, вынуждая войти.

– Всем привет! Отличное утро, не правда ли? – возвестил Фрэйл.

– Изумительное! – поддержала любимого братца Руми.

– Угу, – неопределённо буркнул перевёртыш.

– Лучше не бывало! – съязвила я себе под нос.

– Что на завтрак? – Продолжил комедию сосед, настойчиво, но как-то невзначай, будто сам не замечает, что делает, перемещая меня в сторону сервированного на четверых стола.

Отбиваться всерьёз я не рискнула, а пассивное сопротивление не дало результата – через пару минут я уже сидела на крохотном диванчике, зажатая между подоконником и Алексом. Он уселся так близко, что я чувствовала тепло его тела, а капли с мокрой головы соседа то и дело оседали на моём рукаве.

– Никто не хочет мне ничего рассказать? – облокотившись на стол и уложив подбородок на скрещенные пальцы, прочирикала Румита.

– Нет! – отрезал Фрэйл.

– Не-е-ет? – переспросила Руми. Мне даже показалось, что на миг она растерялась, будто ожидала совсем иного ответа.

Признаться, я тоже удивилась – ситуация требовала хоть каких-то объяснений, – но предпочла помалкивать. Прежде чем начинать оправдываться, стоило прикинуть, что я могу предложить соседке за молчание. Единоличное мытьё посуды? Полгода дежурств по уборке квартиры? Или пригрозить раскрытием парочки её собственных шалостей? Как назло никаких достаточно серьёзных прегрешений за мисс Хулиганкой не водилось. Но, может, буквально завтра она что-нибудь учудит, и я смогу избавиться от кабалы?

Воображаемое долговое рабство основательно засело в моей голове. Я уже буквально видела, как, уподобившись бедной сиротке из сказки, круглосуточно надраиваю кастрюли и полирую полы. Перспектива удручала. Настолько удручала, что оставалось лишь одно – уповать на дар убеждения гадкого злодея Алекса. В конце концов, это по его вине я оказалась в столь щекотливом положении, значит, ему и обеспечивать выход из ситуации с наименьшими потерями.

– Вот! – оборвав мои невесёлые мысли, объявил Джайс и водрузил блюдо с горкой отбивных посреди стола. – Есть острый соус и кисло-сладкий, – добавил он, словно официант.

Жареное мясо с самого утра не слишком вдохновляло, но, похоже, только меня – остальные, даже Руми, принялись споро нагружать свои тарелки. Пока я гадала, как бы повежливее отказаться от предложенного и попросить печенья или булочку, сосед бесцеремонно шлёпнул пару кусков и на мою тарелку, украсил их кляксой соуса и поинтересовался:

– Чай, сок?

Я затребовала чаю, которого так и не получила вчера, и, прикрывшись выданной кружкой от довольных рационом "хищников", задумалась. Собравшаяся за завтраком компания была странна сама по себе, но, учитывая место, время и, главное, предшествовавшие сборищу обстоятельства, картину нашего застолья смело можно было именовать абсурдной. Для меня присутствие в доме Фрэйла-младшего столь ранним утром было ещё как-то объяснимо. Его сестрёнка и вовсе имела все права здесь находиться, но как быть с перевёртышем?

Безусловно, я была рада, что прогноз доктора-самоучки оправдался, и оборотень полностью, насколько можно было судить по внешним признакам, оправился от раны. Но ещё несколько часов назад он истекал кровью в украденной – предположительно им – машине, а теперь хозяйничает у Алекса на кухне, будто не раз здесь бывал. Разве это нормально? Я вынужденно пребывала на вражеской территории ввиду цепи неприятностей накануне, Румита, потеряв соседку, вполне логично принеслась к брату за помощью. Но почему раненый воришка, придя в себя, не поспешил убраться подальше? Не справился с охранным плетением на двери и решил задобрить обворованного им человека завтраком?

– Джайсон, а как вы вчера… Ай! – фразу оборвал невольный вскрик. А как не закричать, когда один мерзкий тип злодейски щиплет тебя за бок? Я повернулась и возмущенно уставилась на бессовестную физиономию соседа.

– Обожглась? Слишком горячий? – участливо спросил он и, ухватив меня за запястье, чтобы притянуть мою кружку к своему рту, бесцеремонно отпил.

– Ты… – От возмущения слова как-то резко закончились.

– Я подую! – обрадовал меня Фрэйл и, склонившись, прошептал: – Некоторые напитки чересчур горячие для юных мисс.

Намёк был прозрачнее некуда. Я покосилась на насупившуюся Румиту и послушно умолкла. Как ни досадно, но Алекс был прав – обсуждать что-либо при мисс Большие-уши-и-длинный-язык было чревато ещё большими неприятностями, чем те, что уже имелись. Пришлось унять любопытство и вернуться к безмолвному поглощению чая.

Не иначе, как в качестве поощрения за сознательное поведение, передо мной появились вазочка с печеньем и коробка конфет. А может, Фрэйлу просто приглянулся кусок мяса на моей тарелке, который он проворно переложил на свою. Получив порцию сладкого, мозг несколько приободрился и начал генерировать вопросы и версии. Их было так много, что для перечня не хватило бы целого блокнота. И тем более обидно было, что пока нельзя озвучить ни один из них. Я посматривала поверх чашки на Руми и гадала, как бы половчее отправить её куда-нибудь погулять.

"Ну же, выйди! – усердно внушала я, вперив взгляд между недовольно нахмуренных бровей соседки. – Вот хотя бы во двор пойди, розы на клумбе понюхай, в гамаке покачайся, фонтан сломай!". Разумеется, я не ожидала, что вдруг обрету талант гипнотизёра, но толика надежды была, но мой мысленный посыл внезапно подействовал! Вот только с целью вышла промашка, ибо из-за стола вдруг поднялся Алекс и предложил Джайсу побеседовать пару минут в гостиной.

– Девочки, не хулиганьте! – ухмыльнулся с порога кухни этот гад и, подмигнув, исчез за дверью, оставляя меня на растерзание сестрёнке.

Та мигом оживилась, просияла и, подавшись вперёд так, что едва не улеглась грудью на стол, приступила к допросу:

– Что вчера было, Мэнди?

Оценив огонь любопытства, полыхавший в её голубых глазищах, я про себя взвыла, а вслух ответила флегматично:

– Вчера? Пятница, рабочий де…

– Без тебя знаю, что не четверг, – нетерпеливо оборвала меня Руми. – Вечером что было?

– Прохладно? – отпив, предположила я. Отсутствие конкретики в вопросах выдавало начинающего, ещё совсем неопытного дознавателя, и позволяло всерьёз рассчитывать потянуть время до возвращения мужчин.

– Я тебя сейчас укушу! – Со стороны юной мисс, употребившей изрядную порцию мяса на завтрак, угроза звучала достаточно устрашающе, но я не прониклась.

– За что?

– За вредность и издевательства над беззащитным ребёнком! – убеждённо сообщила Румита. – Подумать только, всего одна ночь в кровати Алекса и ты уже стала такой же противной, как он. А что будет через пару недель совместной жизни?! Представить страшно!

Я поперхнулась очередным глотком чая и закашлялась. Открыла рот, чтобы возмутиться, но тут же его захлопнула. Оправдываться? Пытаться что-то втолковать взбалмошной девчонке? Просить и уговаривать? Сулить и задабривать? Вот ещё! Пусть мистер Безалаберность сам объясняется со своей кровной родственницей.

Отставив чашку и выскользнув из-за стола под торжествующим взглядом соседки, которая заметно гордилась произведенным её фразой впечатлением, я медленно поплыла к выходу. В последний момент ухватила со стенки массивную поварёшку и, выскочив из кухни, ловко продела её сквозь ручку, надёжно зафиксировав дверь из узорчатого стекла. Несколько секунд было тихо, а потом раздался обиженный вой "Мэнди!" и створка затряслась. Повернув импровизированный затвор так, чтобы он уж точно не вывалился от наскоков обманутой "хищницы", я отправилась на поиски укротителя.

Гостиная пустовала, так же как и примыкавший к ней с другой стороны кабинет. Холл с зеркалом во всю стену, библиотека, в которой я чуть не позабыла, где я и зачем, хозяйская спальня – ни одно из помещений меня не порадовало. Во дворе тоже никого не оказалось. Оставалось последнее. По мере продвижения к гостевой комнате уверенные шаги сами по себе превращались в беззвучную поступь охотящегося зверя. Не то, чтобы я в самом деле рассчитывала подкрасться к перевёртышу, но, увидев неплотно прикрытую дверь, не смогла пренебречь шансом. А вдруг регенерация после ранения притупила слух Джайса? В конце концов, до полнолуния было ещё далеко, и органы чувств оборотней, наверное, работали незначительно лучше человеческих.

То ли волчьи уши и правда функционировали не в полную силу, то ли важность беседы не позволяла уделять внимание чему-либо ещё, но меня действительно не заметили.

– Не знаю, что происходит, – голос Алекса был непривычно серьёзен, – но тебе следует быть осторожнее!

– Не лезь ко мне с нравоучениями, ладно? – недовольно проворчал перевёртыш. – Сам разберусь.

– Я вижу, как ты разбираешься, – язвительно продолжил сосед, – поганишь обивку в моей машине и…

– Я возмещу! – оборвал его оборотень. – Не сразу, но…

– Да разве я об этом? Тебя вполне могли убить этой ночью.

– Но не убили же.

– Ну да, Джайс, пока тебя всего лишь предупредили – усыпили какой-то пакостью и выстрелили в спину, чтобы сам до пули дотянуться никак не мог.

– Обычное дело. – Мне показалось, что эту фразу перевёртыш произнёс несколько смущённо, будто сам не вполне верил в то, что говорил. – Хотели бы отправить к предкам – так отправили бы! Я же был беспомощнее котёнка.

– Значит, не скажешь, в чём проблема? – Вопрос соседа больше походил на утверждение.

– Слушай, Фрэйл, не лезь в это, ладно? Я сам справлюсь, а ты лучше своими дамами займись и… – оборотень вдруг умолк и хмыкнул. – Хотя бы одной – особо любопытной!

В следующую секунду дверь, за которой я пряталась, предательски распахнулась. Стоявший на пороге Джайсон глядел насмешливо, а лицо соседа выражало досаду и, кажется, испуг.

– Простите, я сумочку ищу! – нацепив маску "проходила мимо и совсем ничего не слышала", заявила я и, отодвинув в сторону перевёртыша, заглянула в комнату.

– Какую ещё… – начал возмущённо Алекс.

– Вот эту! – обрадовано воскликнула я, заметив торчащий из-под кровати ремешок. – Наверное, упала, когда мы раненым занимались, – выудив так своевременно обнаружившуюся пропажу, заметила я. – Кстати, насчёт ран! – Я повернулась к оборотню, рассчитывая воспользоваться отсутствием лишних ушей и устроить свой собственный допрос.

– Мэнди, не сейчас! – простонал Фрэйл-младший, пробираясь к выходу из спальни.

Он остановился рядом с Джайсом, на физиономии которого отразилось нестерпимое желание немедленно сбежать, и скорчил жалобную мину. Но что мне было до их нежелания допрашиваться? Я хотела получить ответы и… И тут раздался грохот и звон. Мужчины дружно встрепенулись, переглянулись и, просияв счастливыми улыбками, рванули из комнаты. Помянув недобрым словом всех демонов разом, я бросилась следом.

Ну разумеется, дело оказалось в ней – вездесущей мисс Катастрофе!

Пол гостиной был усеян цветными осколками дверного стекла, посреди них покоилась кверху ножками табуретка, очевидно и послужившая орудием для крушительницы интерьеров. Сама Руми стояла на пороге кухни, хлопая невинными голубыми глазами из-за занавеси растрепавшихся волос, и демонстрировала прибежавшими спасателям оцарапанный пальчик.

– Она меня закры-ы-ыла! – плаксиво пожаловалась соседка, ткнув окровавленным перстом с мою сторону. – А я, может, боюсь замкнутых пространств! – поразмыслив секунду, добавила она.

– Да-а? – протянула я. – А кто полночи просидел в кладовке с взятой без спроса книгой и фонариком?

– Я боялась, – убежденно заявила Румита, – но выйти было страшнее.

– Чем это?

– Тем, что ты книжку отберёшь! – нашлась соседка и, радуясь собственной ловкости, проказливо показала язык, но тут же вновь нацепила на мордашку выражение вселенской обиды.

– А громить мою квартиру, значит, не страшно? – очнулся Алекс.

– Я нечаянно! – гнула свою линию мисс Фрэйл. – Нервничала, крутила в руках стульчик, а он раз – и вырвался…

– На волю, – закивала я, – отрастил крылышки и полетел навстречу свободе.

– На свидание с дверью спешил, – неожиданно поддержал версию Джайс.

– Злые вы! – надувание губ Руми всегда удавалось отменно, как и капризное топанье ножкой. – Я, между прочим, кровью истекаю! Меня будут лечить или нет? И, кстати, – хулиганка прищурилась, по-птичьи склонив голову на бок, – мне так и не объяснили, почему это моя соседка вдруг решила заночевать вне дома. И это при том, что на неё возложена почётная обязанность следить за моей нравственностью.

Сама не заметив как, я вдруг очутилась за спиной у извечного врага, хотя логичнее было бы прятаться за оборотнем – он был, конечно, пониже ростом, но заметно шире. Под прикрытием живого щита стало как-то уютнее, спокойнее. Если бы ещё за Алексом было не только не видно, но и не слышно надвигающихся неприятностей!

– И ладно, на маленькую передислокацию Мэнди я ещё могу закрыть свои несовершеннолетние глаза – всё-таки она член нашей семьи. Ну, почти… – Противным голоском маленькой капризной девочки вещала Мисс Фрэйл. – Но хотелось бы знать, что в квартире моего любимого братика ранним утром позабыл совершенно посторонний тип. И не надо мне рассказывать, что ты нанял его поваром. У вас тут что, – громко прошептала Руми в финале своего выступления, – любовь на троих?

Последняя фраза заставила меня взвыть и уткнуться лбом между лопаток соседа. Отшлёпаю поганку! Сразу после того, как все книги отберу. Только распространения этого пикантного предположения соседки мне и не хватало. Хотя, казалось бы, какое дело Вэллару до какой-то там мисс Райт? Вот только до тихого провинциального Лайтхорроу гадкий слушок мигом донесётся, опутавшись по дороге таким ворохом невероятных подробностей, что вовек не отмоешься. А там родители, дядя Рихард и леди Манола и несколько сотен жадных до сплетен знакомых.

– А давай её под твоим фонтаном закопаем? – Фраза прозвучала так спокойно, так буднично, что я сперва даже не поняла, что произнёс её мой голос.

Защита в виде вражеской спины вдруг исчезла – Алекс отступил и развернулся, чтобы посмотреть на меня. Вопреки удручающим перспективам, осознать которые должен был любой болван, уголки его губ предательски подрагивали, а глаза смеялись.

– Не поместится, – вздохнул он, разводя руками.

Руми возмущённо засопела и, кажется, временно утратила дар речи.

– Пойду я, пожалуй, – решил перевёртыш.

– Иди! – кивнул ему сосед, и Джайс почти мгновенно исчез из гостиной. – Куртку в шкафу возьми! – крикнул ему вслед Фрэйл. – Теперь ты, – обратился он к сестре, – отправляйся в магазин и купи Аманде плащ. Желательно такой же, как у неё был! Или хотя бы похожий.

– Был? – переспросила Румита.

– Был! – подтвердил Алекс.

– А что мне за это будет? – покачавшись с пятки на носок, закинула удочку юная вымогательница.

– Договоримся! – коротко пообещал сосед.

– Ну ла-а-адно, – протянула хулиганка и, по дуге обогнув битое стекло, направилась к двери в коридор. – А у меня как раз носить нечего, – добавила она, поравнявшись с братом.

– И себе купи, – с готовностью разрешил он. – Где деньги, ты знаешь. И вызови такси – не стоит таскать за собой шофёра.

Девчонка ушла, вернее, упрыгала, сияя, как новенькая монетка. И мы остались одни. С грудой осколков, влюблённым табуретом и кучей вопросов в моей голове.

– Одуванчик, а давай ты просто тихо посидишь в библиотеке, пока не вернётся Руми? – Это было не просто предложение, а почти мольба. – А я займусь решением вопроса с машиной.

Конечно, мне хотелось гордо вздёрнуть подбородок и немедленно покинуть вражескую территорию. Вот только на улице было уже далеко не лето, и оказаться на улице без верхней одежды было неразумно. И даже выходить без неё из такси на глазах у соседей было глупо и неосторожно. Пришлось послушно кивнуть и отправиться в царство книг.

***

Всё ещё в квартире Алекса…

Библиотека у Фрэйла-младшего оказалась шикарная – двухъярусная, со шкафами, уходящими под самый потолок, и опоясывающим комнату балкончиком, на который вела деревянная винтовая лестница с резными перилами. Привычные стол и кресла отсутствовали. Вместо них в центре помещения лежали огромный круг пушистого ковра и куча разноцветных подушек. Такие же думки громоздились на широких низких подоконниках поверх стёганых мягких подстилок. На улице, совсем рядом с домом, отделённые от него лишь узкой полосой газона, деловито вышагивали горожане, проезжали шикарные машины, но сквозь стёкла не проникало и намека на шум. Обнаружив в уголке рамы Скромную гравировку, которая гарантировала повышенную прочность и одностороннюю прозрачность изделия, я тихонько хмыкнула. Интересно, распространяется ли эта гарантия на юных мисс с табуретом в хрупких руках? И не из-за её ли замашек была применена такая экономия на обстановке?

Впрочем, вопрос меблировки занимал меня недолго. Попавшийся на глаза в первом же шкафу геральдический справочник был куда занимательнее. Выудив с полки тяжеленный том, я устроилась с ним на подоконнике, но мельтешение за стеклом отвлекало, и мне пришлось перебраться на пол. Выданное мне занудой-Алексом задание было неимоверно скучным, и столь же неимоверно сложным для провинциальной девушки, никогда не увлекавшейся изучением родственных связей аристократии.

Заметку о том, что все титулованные особи столицы приходятся друг другу какими-нибудь десятиюродными кузенами, я должна была дописать ещё вчера. И дописала бы, поскольку Итон Оутс – милый парень из отдела спортивных новостей, оценив стопки бумаг из картотеки на моём столе, шепнул на ушко, что никто не требует от меня подробной таблицы, статистики и тому подобного. Что для статьи достаточно общих рассуждений и пары не очевидных примеров, а научные труды " Вэлларийский Вестник" всё равно не печатает.

Фрэйл-младший уволок меня из редакции, как раз когда я размышляла, чьи имена упомянуть в уже готовом тексте, поэтому справочник оказался как нельзя кстати. Читать его весь не было смысла, я просто захлопывала книгу и снова открывала ее, где придётся. Ничего подходящего, как назло, не попадалось. Зато обнаружилась закладка из тонкого блокнотного листа. Кроме вензеля из переплетённых букв "А" и "К" и нескольких цифр на листочке ничего не было. Заложенный же разворот посвящался герцогу Айвори. Даже такой новичок в столичной жизни, как я, уже понимала, что не стоит писать о человеке его уровня в незамысловатой статейке – тем более без высочайшего дозволения, – а потому просто перевернула страницу.

Справочник меня разочаровал и был отложен на случай, если не найдётся чего-то получше. За ним последовал ещё один, и ещё. Поначалу я сразу ставила тома на место, но вскоре мне это надоело, и постепенно вокруг меня выстроился целый бастион из книжных башен. Внутри этого сооружения в компании мягких подушек, пушистого ковра и случайно обнаруженных "Приключений великолепного Джима", на которых я в итоге остановись, было так уютно, что я совершенно позабыла о времени.

– Мэнди, я вернулся!

Ворвавшийся в царство комфорта окрик прозвучал так внезапно, что я неловко дёрнулась от неожиданности и задела ближайшую пирамиду. Та покосилась и упала на соседнюю, вызывая цепную реакцию. Через мгновение уже все башни лежали в руинах, и посреди этой разрухи на куче подушек сидела я и растерянно хлопала глазами. Сообразив, что хозяин апартаментов вот-вот явится проверять, как тут поживает его гостья, и совершенно не желая ехидных сравнений с мисс Крушительницей-стёкол, я подхватилась и принялась спешно запихивать книги на полки, даже не пытаясь вспомнить, где именно они стояли. Подобрав вылетевший блокнотный листик с вензелем, я сунула его в один из томов и вместе с ним затолкала в шкаф.

К тому моменту, когда на пороге библиотеки показался Алекс, я, как и положено воспитанной мисс, чинно восседала на подоконнике. С правильной осанкой, изящно скрещенными щиколотками, грациозно склоненной головкой и небольшой книжечкой в полусогнутой руке. Картинка, а не девушка, что секунду назад лихорадочно утрамбовывала на полку слишком пухлый для имевшегося места справочник.

– Скучала? – подойдя ближе, полюбопытствовал сосед.

– Что? – отозвалась я, словно только-только его заметила.

– Я спрашиваю, не скучала ли ты, Одуванчик, – повторил Фрэйл.

– Прости, так зачиталась, что…

– Конечно-конечно, – закивал Алекс, улыбаясь, – я понимаю. И история интересная, и читать сложно.

– Сложно? – переспросила я, недоумевающе уставившись на соседа.

– Новый плащ в спальне, – сообщил он. – Собирайся, я отвезу тебя домой.

Только встав с подоконника и положив на него книгу, я поняла, что совершила типичнейшую ошибку всех начинающих конспираторов – держала вверх тормашками пособие для автомобилистов.

Оценить парадный вход в апартаменты мне так и не удалось – наш путь снова лежал через внутренний дворик. Только теперь место алого кабриолета занял приземистый чёрный монстр с хищным оскалом бампера. Я обогнула любезно открывшего для меня дверцу соседа и заглянула в салон.

– А где Руми? – удивилась я, не обнаружив на заднем сидении гениальную закупщицу, умудрившуюся раздобыть мне "такой же плащ" раз в десять дороже испорченного. Поскольку в квартире девчонки не было, я вполне логично предполагала, что она дожидается в машине.

– Пользуется случаем, – ответил Алекс и, положив руку чуть ниже пояса обновки, ласково предложил: – Тебя подтолкнуть?

Я стряхнула наглую конечность, смерила её владельца надменным взглядом и юркнула в автомобиль. Хотелось поскорее оказаться дома, в своей уютной спаленке, принять ванну, дочитать спрятанный от мисс Любопытство скандальный роман. А главное – поесть.

– И каким же случаем она пользуется? – Бессмысленная беседа была не самым скверным способом забыть о внезапно проснувшемся голоде. День уже давно был в разгаре, а я так и существовала на единственной утренней чашке чаю и нескольких кусочках печенья.

– Пытается скупить всё, что сможет, пока я кошелёк не отобрал, – заводя мотор, пояснил сосед. – Даже плащ не стала тебе лично отдавать – оставила свёрток у консьержа три часа назад.

– То есть я уже давно могла бы уйти? – возмутилась я.

Машина выехала через арку и покатила по улице, среди вереницы таких же холёных железяк.

– То есть шкаф моей сестрёнки сегодня треснет. – Смысл слов Алекса никак не вязался с его весёлым голосом. Казалось, его неимоверно забавляют грабительские поползновения родственницы. – Но зато, Одуванчик, не треснет твоя репутация.

– То есть Румита проявит благоразумие? – Моё недоверие было заметно в каждой произнесённой букве.

– То есть Руми проявит жадность, – рассмеялся сосед. – Моя меркантильная младшенькая обещала молчать, так что, если она попытается доставать тебя вопросами о прошлой ночи, можешь смело показывать пальцем на новые платья.

– Это хорошо! – Как бы я ни относилась к Фрэйлу, толику похвалы он заслужил. – Кстати, о прошлой ночи…

– Только не это, – простонал Алекс. – Мэнди, давай я и тебе куплю новый гардероб, и мы раз и навсегда закроем тему вчерашнего инцидента?!

– Нет! – Я ещё и головой помотала, дабы подтвердить свою неподкупность.

– И допишу за тебя статью?! – предложил надбавку к взятке сосед.

– Нет! – отказывать было неожиданно приятно.

– Свожу в театр?!

Искушение было велико – я прекрасно знала, что он терпеть не может спектакли, но всё же сказала твёрдое:

– Нет!

– На скачки?!

– Нет!

– Никогда не буду называть одуванчиком?!

– Нет! – радостно воскликнула я и осеклась.

– Как скажешь, Одуванчик! Как скажешь! – развеселился мерзкий гадкий хитрюга, так бессовестно подловивший меня.

Я надулась не хуже Руми и отвернулась к окну.

– А если серьёзно, – немного помолчав, заговорил Алекс, – я не могу ничего сказать тебе о вчерашнем происшествии, хотя бы потому, что сам ничего толком не знаю. И я очень рассчитываю, что ты проявишь то благоразумие, на которое совершенно не способна моя сестра, и не будешь пытаться выяснить что-то сама.

– Как Джайс оказался в твоей машине? – сохранить гордое молчание я не сумела.

– Он не помнит. И кто на него напал, не видел.

– А…

– Я правда ничего не знаю, Аманда.

– Но хотя бы скажи, что ты сделал с окровавленным кабриолетом.

– О, это легко. Попросил приятеля привести его в порядок. Через пару дней вернут как новенький.

– А не боишься, что о "такой" грязи сообщат в полицию?

– Не боюсь, потому что знаю, к кому с "таким" обращаться.

– Интересные у тебя знания.

– А как ты думаешь, Одуванчик, что главное для журналиста, – неожиданно сменил тему Фрэйл.

– Талант?! – Очевидный ответ вырвался мгновенно, но прозвучал как-то не слишком уверенно.

– Связи! – опроверг моё предположение Алекс. – С одним талантом надо писать книги, без связей в журналистике делать нечего. Неважно, насколько ты умел в жонглировании словами, если у тебя нет информации – ошеломляющей, достоверной, эксклюзивной – ты никому не интересен. Поэтому нужны связи и чутьё. И…

– И что?

– И приехали!

– Как приехали? – Огромная витражная витрина за стеклом машины нисколько не напоминала наш с Фрэйл-младшей дом. – Куда приехали?

– Обедать!

– Зачем? Я не хочу! – Желудок, словно услышав враньё бестолковой хозяйки, протестующе забурчал.

– Зато я хочу и, пока не поем, дальше тебя не повезу, – заявил Алекс.

– Тогда я поеду на такси, а ты обедай, сколько тебе угодно.

Сосед вышел из машины, обошёл её, открыл дверцу и подал мне руку.

– Хватит капризничать!

– Я подожду тебя здесь, – предложила я ещё один вариант.

– После вчерашнего я совсем не уверен, что, выйдя, обнаружу автомобиль на месте, поэтому, извини, но нет! – ухмыльнулся он.

– Боишься, что украдут?

– Боюсь, что останусь без временного секретаря и доверенного надсмотрщика. И придётся мне тогда самому встречать посетителей, разбирать корреспонденцию, варить кофе и воспитывать Руми. И если первое, второе и третье я ещё способен пережить, то четвёртое, прости, выше моих сил, – буквально выдернув меня из машины, продолжил Алекс. – Поэтому сейчас ты идёшь со мной обедать и ждать расхитительницу магазинов, которая обещала именно сюда явиться к двум, а потом я доставлю вас обеих домой. – Ухватив за локоть, сосед тащил меня к дверям ресторана с пафосным названием "Блеск". – Ну вот что ты упираешься?

– Я не одета, – прошипела я, пытаясь вырвать руку из вражеского захвата.

– Неужели? – Сосед остановился и сперва демонстративно смерил меня взглядом, а затем ещё и бесцеремонно пощупал ворот новенького плаща. – Неужто глаза меня обманывают?

– Не притворяйся, что не понял! Я не одета для такого места. На мне мятый офисный костюм,– уточнила я, но про дырку на чулках, которая стыдливо пряталась под подолом юбки, и разводы, оставшиеся на них от замытых пятен крови, сказать постеснялась.

– Ерунда! – отрезал Алекс и втолкнул меня в любезно распахнутую швейцаром дверь.

Плащ у меня пришлось отбирать силой, а вот к столику я шла, даже почти бежала, уже сама – не хотелось привлекать ещё большего внимания. Как назло этим субботним днём зал был полон людей и нелюдей. Удивительно, что для нас вообще нашлось место. Впрочем, Фрэйла здесь знали – метрдотель почтительно именовал его по фамилии, вероятно для пущей важности добавляя к ней слово лорд. Хотя какой из этого упрямого болвана лорд? Элегантные лорды восседали за искусно сервированными столами в компании прелестных леди и вкушали деликатесы. А безмозглый сосед в кремовом свитере и простых брюках был в этом царстве роскоши немногим более уместен, чем я и мой рабочий наряд. Хорошо хоть, что в итоге мы очутились в нише, отделённой от общего пространства резной ширмой. Но я всё равно обиженно игнорировала все попытки Алекса завести светскую беседу. Он заливался соловьём, вещал и про погоду, и про модную постановку, на которой наверняка не был, и даже порывался обсудить план статей для следующего выпуска.

Я упорно отмалчивалась и нехотя пережёвывала поданные блюда. Молчание было настоящим, а неохота – притворной. Еда оказалась очень вкусной, но не могла же я это признать! Когда, наконец, заявилась мисс Фрэйл, обвешанная пакетами с ног до головы, и прочирикала: "Чего это вы такие кислые?" – кажется, мы оба были ей нескрываемо рады. Руми есть отказалась, заявив, что перекусила в кафе час назад, и мы направились к выходу. Я старалась не глазеть по сторонам, боясь поймать презрительный взгляд от кого-то из посетителей ресторана, зато соседка нисколько не стеснялась и вертела головой, как флюгер в ураган, пользуясь свободой от вручённых брату покупок.

– Смотри! – дёрнула она меня за рукав, второй рукой тыкая куда-то вправо.

– Тише ты, – прошептала я в ответ. – Где тебя вообще воспитывали?!

– Так же, где и тебя, – ещё громче воскликнула хулиганка, радуясь возможности привлечь внимание, – в захолустье! Сельские манеры, знаешь ли, неискоренимы!

– Я тебе дома устрою сельскую порку, если ты немедленно не начнешь вести себя прилично, – вмешался Алекс.

– Да я всего лишь увидела знакомых, – возмутилась Румита. – Вы хоть поглядите сначала, а потом ругатесь!

Понимая, что несносная девчонка не отстанет, я повернула голову и наткнулась на пристальный взгляд ярко-зелёных очей. Ферран Истэн, звезда экрана, недоэльф, который на самом деле к длинноухому виду прямого отношения не имел, сидел за столиком у окна в компании режиссёра Руперта Малиформа и кого-то из гримёрш – Джинни, Минни или Ринни? Я так и не научилась их различать. Четвёртой была девушка, со сложно заплетёнными серебристо-русыми волосами. Актёр кивнул мне и, наклонившись к ней, что-то сказал. Незнакомка подняла голову и оказалась такой же знакомой, как и остальные. Бессменная ассистентка знаменитости, она же его партнёрша по фильмам и тайная супруга – мышка Ди. Хотя от мышки в этой ухоженной даме осталось мало. Она не стала красивее, но кроме изысканной причёски обзавелась шикарным платьем, удачно замаскировавшим излишнюю худобу, лёгким макияжем, добавившим немного выразительности бледному лицу, а главное – приобрела уверенность в себе, которая читалась в каждом её движении.

Режиссёр, поправив шарф, который, как и всегда, обвивал его шею, приветливо улыбнулся. Сидевшая рядом с ним девица скривилась, словно лимон съела, и придвинулась ближе, демонстрируя, что этот мужчина принадлежит ей. Словно кто-то из нас собирался на него претендовать. Я скривилась в ответ и поспешила прочь, пока это сборище киношников не решило пообщаться. К счастью, Фрэйл разделял моё нежелание немедля возобновить знакомство, и вдвоём мы сумели утащить Руми, которая как раз вознамерилась взять курс на столик звезды. И через пару минут мы уже заталкивали в автомобиль груду пакетов вместе с их снова надувшейся хозяйкой. Соседка изображала пухлощёкого хомяка всю дорогу до дома, а я просто молчала, пытаясь понять, что за выражение пряталось в блеклых глазах Ди, смотревшей на меня как-то странно.

Остаток дня прошёл обыкновенно – никто не отпилил от нашей квартиры балкон, не упал замертво в гостиной, не явились с визитом никакие личности из недавнего прошлого, и даже никто не бил стёкол. Словом, стоило только заклятому врагу исчезнуть с горизонта, как жизнь тут же потекла мирно и безмятежно. Тишину нашего девичьего логова нарушали лишь счастливые повизгивания примерявшей обновки Румиты да регулярный свист чайника. Воскресенье тоже выдалось ничем не примечательное, тем более что соседка с самого утра упорхнула в библиотеку готовиться к семинару. А вот в понедельник…

ГЛАВА 3

Понедельник. В редакции…

Настроение было ужасным. Зачитавшись, я уснула только под утро и, конечно же, еле-еле поднялась с кровати. Когда добралась до "Вестника", исполняющий обязанности главного редактора, то есть Фрэйл-младший на рабочем месте ещё отсутствовал. Ну конечно, он ведь начальник – он может обниматься с подушкой и одеялом до обеда на зависть рядовым сотрудникам. Особенно обидным казалось то, что в его отсутствие мне было решительно нечем заняться. Записанных на приём не было, а нежданных посетителей отсеивала на входе охрана, сообщая, что руководство не принимает, если не назначено.

Позёвывая украдкой и прихлёбывая кофе, я завершила заметку о родстве и, перебравшись из своего закутка за секретарский стол, маялась от безделья и недостатка сна. Чтобы не прикорнуть на печатной машинке, я принялась перебирать в голове приключение пятничного вечера. Эпизод был экстраординарен сам по себе – всё же не каждый день украденный автомобиль возвращается к хозяину с кровавым довеском. Но что-то ещё не давало мне покоя, какое-то несоответствие. Для начала район – я попыталась прикинуть по карте города, где именно мы бродили, но без конкретных названий улиц точно определить не сумела.

Оставалось лишь досадовать на собственную непредусмотрительность – высматривать таблички на перекрёстках я не догадалась. Как бы там ни было, но и без конкретики получалось, что "Пряничный домик" расположен отнюдь не на маршруте редакция-дом. То есть Алекс не свернул по пути, а целенаправленно ехал именно в эту лавку. Зачем? Вряд ли за конфетами – сладости можно было купить в любом другом месте. Может, дело было в Джайсоне Сторме? Что если у соседа была назначена встреча с перевёртышем? Неизвестные злоумышленники угнали машину, оборотень оказался свидетелем, вмешался и пострадал.

Я представила, как Джайс гонится по улице за алым кабриолетом, а воры отстреливаются из огромного ружья заранее заготовленными отравленными пулями. Преследователь ловко уворачивается, но вот один из зарядов попадает в крепление фонаря и рикошетом впивается в спину перевёртышу. Нет, лучше пусть пуля окажется с магической начинкой и, описав в воздухе красивую дугу, намеренно вопьётся ему между лопаток.

Версия была красивая – как раз в духе приключений неуловимого Джима – и отменно смотрелась бы на экране. Но даже для фильма мне было сложно придумать, для чего же неведомые бандиты вдруг бросили похищенный автомобиль, предварительно запихнув в него раненого. Может, кабриолет изначально забрал всё-таки Джайсон? Но зачем? Ждал Алекса возле магазина, чего-то испугался, сел в машину и удрал? Но как он это сделал, если сосед забрал ключи с собой – я прекрасно это помнила. И не логичнее ли было в случае опасности броситься в лавку за помощью?

А если так – похитители отъехали от места кражи и остановились в том дворике. Случайно проходивший мимо оборотень узнал автомобиль и полез пообщаться с водителем, полагая, что это хозяин кабриолета за рулем. Тут-то беднягу и подстрелили, предварительно усыпив.

То есть угонщики предугадали, что понадобится специальное средство и пули, обработанные рассчитанной на перевёртышей отравой?

Я окончательно запуталась в предположениях. Одно входило абсурднее другого и картинка никак не хотела складываться воедино, рассыпаясь ворохом дурацких идей. Временно отложив эту часть истории, я перешла к следующей. Почему на самом деле Фрэйл-младший не захотел обратиться в полицию? Пятничной ночью его доводы казались мне более-менее разумными, но сейчас, с позиции отстранённого наблюдателя, воспринимались с большим сомнением. Чем больше я думала об этом, тем больше приходила к мысли, что Алекс боялся. Чего? Того, что его спросят, что он делал на месте преступления? Или того, что может рассказать Джайс? А вдруг он просто знал, кто это сделал? Ещё немного и я додумалась бы до того, что обвинила соседа в самоличном пускании пули в перевёртыша, пока я выбирала печенье.

А что? На пару минут я вполне могла упустить Алекса из виду – как раз хватило бы времени, чтобы телепортироваться в тот дворик и обратно. Вот только перемещения в пространстве случались исключительно в сказках – магов, способных на такое волшебство не существовало. А даже если бы они и были, то сосед однозначно не из их числа.

Эта линия тоже вела в тупик, и я мысленно вернулась в квартиру Фрэйла-младшего. Сначала к операции по извлечению пули – Алекс точно знал, с чем имеет дело, и действовал очень умело, словно ежедневно подобным занимался. Подозрительно? Более чем! Совместное пробуждение я сознательно пропустила – к делу этот досадный инцидент никак не относился. А вот на подслушанном разговоре задержалась, раз за разом прокручивая его в памяти. Что-то смущало, какая-то зацепка беспокоила подсознание. И, наконец, после третьей чашки кофе я сообразила: ночью, убеждая меня обойтись без полиции и врачей, сосед уверял, что до утра оборотень не доживет, а из беседы следовало, что рана была не настолько серьезной – всего лишь предупреждением, а не реальной попыткой убить.

– Алекс не появлялся? – ворвался в мои рассуждения грудной голос Бетси Руддол – ответственной в "Вестнике" за колонку некрологов.

Высокой блондинке с гривой золотистых волос до пояса, шикарной фигурой и точёным личиком больше пристало бы вести раздел модных тенденций или свадеб, но внешность была обманчива. Характер эта особа имела премерзкий и, хотя она и по праву числилась первой красавицей редакции, коллеги мужского пола обходили её стороной. А ещё, если верить разговорчивому Итону, на свиданиях мисс Руддол имела обыкновение заводить речь о работе. И не просто о работе, а о той её части, что касалась непосредственно покойников. А обсуждение за ужином способов, которыми отправлялись на тот свет герои некрологов, в комплекте с подробностями, кого, как и где обнаружили, могли отбить аппетит любому.

– Нет, – отозвалась я коротко, рассчитывая, что Труповедка, как её звали за глаза, тут же удалится. Но когда это мои расчёты оправдывались?

– А где он? – требовательно вопросила журналистка.

– Не знаю!

– А кто знает? Ты вообще зачем здесь сидишь? – завелась она.

Я вздохнула и, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, флегматично сообщила:

– Караулю, чтобы в кабинет кто попало не рвался. Всякие там продавцы мороженого, сборщики средств на храм, влюблённые девицы…

Последнее было сказано зря. Я это прекрасно понимала, как и то, что нехорошо бить по больному месту, но нисколько не жалела. Вся редакция знала, что мисс Руддол нацелена на покорение Фрэйла-младшего, и дружно желала ей провала. Мужчины из солидарности, а дамы просто не могли сопереживать конкурентке – окрутить Алекса не отказалась бы ни одна незамужняя сотрудница.

– Да как ты смеешь?! – прошипела Бетси, в её недобро прищуренных глазах отчётливо читалось намерение немедля причислить меня к столь любимым ею трупам.

– Ну надо же, а я-то полагал, что твоя обязанность писать статьи и иногда варить мне кофе! – Весело прокомментировал появившийся на пороге приёмной сосед.

– Мистер Фрэйл, – тут же залебезила журналистка, растянув пухлые губы в обольстительной улыбке и пару раз моргнув, чтобы продемонстрировать длину ресниц, – а я к вам с вопросом. Срочным! Можно?

– Разумеется, мисс Руддол, – Алекс пересёк приёмную и распахнул дверь в свой кабинет, – прошу!

Я не удержалась и показала им вслед язык. Эта ребяческая выходка в лучших традициях хулиганки Руми никак не вязалась с моим строгим офисным обликом, зато наглядно демонстрировала отношение к ситуации в целом и её действующим лицам в частности. Ну какой срочный вопрос у сочинительницы некрологов мог быть к главному редактору? Обвести ли ажурной рамочкой известие о безвременной кончине некоего графа или это будет некорректно по отношению к прочим усопшим? А сосед тоже хорош – хоть бы верхнюю одежду снял, прежде чем с дамой уединяться!

Словно услышав мои мысли, из кабинета высунулся Алекс и, бросив на кресло куртку, попросил:

– Убери в шкаф, ладно, Одуванчик?

Дверь заскрипела, захлопываясь. Или это скрипели мои зубы?

В промежутках между выпусками в "Вестнике" царствовал политес – все и со всеми были вежливы и чинно обращались на "вы". Конечно, в последние часы перед выходом правила отодвигались в сторонку и культурные журналисты превращались в хамоватых грузчиков, с воплями носясь по этажам и порываясь кулаками доказывать свою точку зрения. Но с наступлением рядовых будней сотрудники редакции вновь становились образцами изысканных манер. Одна я не удостаивалась приличного обращения в любой день месяца. Само собой, я пыталась именовать соседа мистером Фрэйлом и героически продержалась, наверное, минут пятнадцать, прежде чем по старой привычке отколошматила его подвернувшейся под руку папкой. А как ещё реагировать, когда тебя нахально дёргают за косу и дуют в ухо, чтобы, цитируя Алекса, я не строила из себя мисс Серьёзность?

Фамильярность в отношениях с начальником, конечно же, была всеми замечена, превратно истолкована и в первый же день начисто лишила меня шансов завязать дружбу с кем-то из коллег. Странно, что сотрудницы меня вообще не растерзали, ошибочно записав в любовницы. Ситуацию несколько сгладили Румита, время от времени посещавшая "Вестник" и каждый раз виснущая на мне, как пиявка, и Фрэйл-старший, который за время моей работы показался в редакции лишь однажды. Зато, едва появившись, тут же забрал меня обедать. Кроме того, кто-то из журналистов услышал моё "дядя Рихард", и с тех пор я числилась "кузиной", но популярности это мне не прибавило.

В лицо все приторно улыбались, а мужчины, привлечённые призрачным шансом породниться с Фрэйлами, приглашали на свидания, но в действительности сотрудники "Вэлларийского вестника" в большинстве своём меня презирали. Словом, наивные представления о дружном сплочённом коллективе разбились о скалы столичной действительности так же быстро и необратимо, как и мечты о шедевральных заметках, которые мигом вознесли бы меня на вершину.

Куртка, не удержавшись на кресле, сползла на пол и растеклась озерцом немого укора. Пришлось встать и заняться наведением порядка, пока не заглянул ещё кто-нибудь и не обвинил меня в безделье. Время близилось к обеду и, если до явления Алекса я предполагала обойтись яблоком и чаем на рабочем месте, то теперь стоило воспользоваться законным перерывом и сбежать, пока не заставили варить кофе для Бетси – я была совсем не уверена, что сумею не насыпать туда соли.

Подобрав куртку, я принялась отряхивать её от пыли. Из кармана что-то выпало и медленно спикировало под кресло. Это что-то оказалось всего лишь визиткой, и я почти сунула её обратно, но взгляд зацепился за знакомое название. На картонном прямоугольнике красовалось контурное изображение леденца на палочке, рядом с которым серебрились переплетённые буквы "П" и "Д". На обороте же было написано:

"В домике нашем всё слаще и краше —

К нам в магазинчик скорее придите

И пряников лучших на свете купите!".

Под этим шедевром рекламного рифмоплётства меленько были добавлены ещё две строки. Верхняя из них сообщала, что владелицей лавки является мисс Констанс С., вторая же была адресом. Я покосилась на дверь в кабинет, потом на часы. Обеденный перерыв как раз начался, а сосед оказался занят и не мог спросить, куда это я собралась – всё так удачно совпало, словно сама судьба подталкивала меня в сторону небольшого невинного расследования.

Разумеется, Алекс был прав, когда говорил, что ввязываться в историю с ранением перевёртыша нельзя. Это я и сама прекрасно понимала, но что такого, если я загляну за понравившимся печеньем? Если немножко поболтаю с приветливой хозяйкой? Ведь ничего страшного со мной не случится в середине обычного понедельника? Пусть даже в не самом респектабельном районе столицы. Я же только туда и обратно – буквально на минутку. Накинув плащ и вытащив из ящика стола сумочку, я осторожно, на цыпочках, опасливо поглядывая на обитель Фрэйла-младшего, прокралась к двери в коридор и, аккуратно прикрыв её за собой, понеслась к выходу.

Возле редакции всегда дежурила пара прикормленных такси – держать штатного водителя для сотрудников в "Вестнике" считали нецелесообразным и предпочитали компенсировать расходы на транспорт по распискам. Но я прошла дальше, к стоянке у сквера, и взяла машину там. Возможно, это отдавало паранойей, но мне не хотелось давать ни малейшего повода для возникновения новых сплетен. Особенно с учётом того, что любой слух, обежав контору со скоростью лесного пожара, непременно достиг бы ушей начальника. Таксисты, регулярно возившие коллег, знали всё и обо всех и совершенно не стремились держать язык за зубами. А мне совсем не улыбалось выслушивать очередные нотации и ввязываться в бесплодные попытки объяснить Алексу, что мои дела его не касаются.

***

В торговом квартале…

При солнечном свете всё воспринималось иначе. Тёмные, мрачные улицы обратились вдруг пёстрой лентой из вывесок и витрин, кругом сновали увешанные пакетами покупатели и ребятня с мороженым. Конечно, кварталу было далеко до роскоши центральных бульваров и площадей – здесь не прогуливались томные дамы в бриллиантах и мехах, не проплывали холёные дорогие машины, не караулили у вызолоченных дверей швейцары, не маячили на каждом углу памятники и фонтаны. Но и откровенной бедности окраин тоже не наблюдалось. Будь у меня выходной, я бы с удовольствием заглянула в пару лавочек и перекусила в каком-нибудь кафе, да и просто побродила, заглядывая в витрины. Жаль, что времени было в обрез. Зато я могла смело отпустить такси, не доплачивая за ожидание, как изначально намеревалась сделать.

Во двор, где находилась лавка, заходила всё же с опаской. Ведь, если окружение преобразилось в лучшую сторону, то пряничный домик наоборот вполне мог превратиться в чёрствый сухарь, подёрнутый плесенью. Но опасения оказались напрасны – в ярких лучах солнца магазинчик выглядел ещё сказочнее, чем в свете луны и фонарей. Леденцовые окошки призывно поблёскивали разноцветными стёклами, а шоколадную дверь так и хотелось укусить.

Вдруг вспомнилось, что завтрак был неимоверно давно, а пообедать, как следует, я уже не успеваю. Пожалуй, печенья действительно стоило купить! С этой мыслью я поднялась на крылечко и вошла. В первые мгновения, очутившись среди галдящей стайки женщин и детей, я растерялась. В чувство привели тычок в бок и грубое "Чего встала на дороге?!". Я отшатнулась и прижалась к стене слева от двери, пропуская внутрь трёх женщин, каждая из которых как минимум вдвое превышала меня в весе. Дамы шустро пристроились в конец очереди, которая змеёй извивалась по торговому залу, почти полностью его заполняя.

Любители десертов словно зачарованные смотрели на витрины и возбужденно обсуждали, что из ассортимента лавки уже успели попробовать, а что только планируют продегустировать. Чтобы пробраться к прилавку, мне пришлось бы расталкивать сладкоежек локтями, и что-то мне подсказывало, что выжить в борьбе за подступ к продавщице будет сложно. Да и как разговаривать с ней в такой обстановке? Прикидывая, стоит ли рисковать здоровьем ради сомнительного шанса что-то узнать, я пыталась высмотреть поверх очереди Констанс, но за прилавком сновали только две щуплые, сгорбленные бабульки с прицепными крючковатыми носами и седыми лохмами. Самые натуральные сказочные ведьмы в тёмных балахонах и колпаках – такие, каким и полагалось обитать в пряничном домике.

И почему, спрашивается, Алекса обслуживали не они, а сама хозяйка? Вопрос был риторический – возле соседа всегда сами по себе, как поганки под грабом, возникали особи повышенной привлекательности. Убедившись, что искомой блондинки-перевёртыша в магазинчике нет, и не обнаружив ничего похожего на вход в служебное помещение, где она могла бы находиться, я решила уйти. Разумеется, было досадно, что поездка оказалась напрасной, но что делать?! Рассчитывать, что Констанс вдруг объявится, не приходилось, а потратить часа два в очереди было глупо. Да и, признаться, фанатичный блеск в глазах покупательниц наводил на некоторые подозрения насчет состава продукции. А что если на самом деле меня сюда привело не любопытство, а какая-нибудь коварная травка, добавленная в печенье? Нет уж! Лучше я в кафе зайду.

Я выскочила на крыльцо и, уже спустившись на ступеньку, зачем-то обернулась. Взгляд скользнул по шоколадной двери и зацепился за висящую сбоку табличку. Вот оно! Вот то, что зацепило моё внимание в прошлый раз! Согласно указанным цифрам лавка работала до восьми, мы же с Алексом зашли в неё почти на целый час позже. Не странно ли это?!

Получается, сосед осознанно явился сюда после закрытия. Зачем? И почему его ждали? Или не его? Могли ли мы просто случайно заглянуть на огонёк именно тогда, когда хозяйка вдруг решила лично встать за прилавок и поторговать ещё часок? Конечно, такой балбес, как Фрэйл-младший, вполне мог напутать со временем, но в подобное стечение обстоятельств верилось слабо. Насколько я могла судить, до восьми работал не только "Пряничный домик", но и все прочие заведения в округе – именно поэтому пятничным вечером на улицах было так пусто и страшно. Следовательно, ещё только-только въезжая в квартал, Алекс должен был сообразить, что явился слишком поздно.

Так что это значит? У него было назначено свидание с Констанс? Но зачем тогда он взял с собой меня? Да и не обсуждали они ничего особенного. И вообще казалось, что не знакомы. Или беседа о погоде была притворством, и в обыденных фразах скрывался тайный смысл, которого я не уловила? Какое-нибудь зашифрованное сообщение. Или Конни подложила записку в пакет с конфетами? Может, она являлась осведомителем, а я умудрилась проморгать передачу важной информации для какого-нибудь журналистского расследования?

Точно! Так оно и было, а я всё проворонила. Тоже мне звезда журналистики!

Досаду срочно требовалось чем-нибудь заесть. А заодно подумать, как бы разузнать, что за статью планирует сосед. Погружённая в размышления, я не особо смотрела по сторонам и на длинный приземистый автомобиль, стоящий чуть в стороне от входа в лавку, обратила внимание только тогда, когда рослый мужчина в чёрном костюме заступил мне дорогу. Из-под его шофёрской фуражки блеснули желтизной глаза перевёртыша, а дежурная улыбка продемонстрировала клыки.

– Вас приглашают проехать с нами, мисс, – вежливо произнёс оборотень и красноречиво распахнул заднюю дверцу машины.

– Куда? – Я испуганно прижала к груди сумочку и, отступив, заозиралась, но как назло, не смотря на переполненный зал магазинчика, во дворе никого не было.

– Это вам хозяин объяснит, мисс, – ухмыльнулся перевёртыш. – Прошу!

Он шагнул на меня, приглашающе махнув рукой. Я снова отступила. И ещё раз, и ещё…

Наши движения напоминали какой-то странный танец, хотя, по сути, являлись загоном дичи. Я поняла это, когда вдруг оказалась между машиной и оборотнем. Из салона высунулась мужская рука и, ухватив меня за запястье, дёрнула, лишая равновесия. Шофёр подтолкнул внутрь, в последний момент ловко пригнул мою голову, чтобы я не расшибла её о раму, закинул в салон мои ноги и захлопнул дверцу. Через миг зашумел мотор и автомобиль сорвался с места. От нетрадиционного метода посадки я боком повалилась на сидение. Плащ задрался, а волосы упали на лицо, закрывая обзор. Я забарахталась, пытаясь сесть нормально, придержать юбку и одновременно не выронить ридикюль – своё единственное средство для борьбы со злодеями.

Вот и долюбопытствовала – называется, провела маленькое невинное расследование! Убьют! Подстрелят, как Джайса! А я не перевёртыш – на мне дырки сами по себе не затянутся. И шрамы девушек не красят. Что же делать?

– Рад видеть тебя, Аманда! – поприветствовал знакомый голос.

Наконец совладав с конечностями и одеждой, я уселась, сдула с глаза прядь и сердито уставилась на идеальное лицо идеального мужчины. В роли похитителя журналисток действительно оказалась непревзойдённая звезда экрана – Ферран Исттэн собственной длинноухой персоной. Он лениво развалился на сидении напротив меня и довольно ухмылялся. Холёную недоэльфийскую физиономию мистера Совершенство от прицельного броска сумкой спасло только опасение рассыпать содержимое оной.

– Не могу ответить тем же! – огрызнулась я, пытаясь пригладить волосы. От пережитого испуга руки слегка подрагивали, и не было ни малейшего желания проявлять любезность. – Чем вызвано столь специфическое приглашение прокатиться? – продолжила я язвительно.

– Даи хочет с тобой поговорить, – не стал усложнять актёр, – и очень ждёт в гости.

– С удовольствием бы пообщалась с Ди, но как-нибудь в другой раз, – найдя в себе остатки вежливости, с натянутой улыбкой соврала я – желания беседовать с тайной супругой Феррана было ещё меньше, чем любезничать с ним самим. Признаться, я вообще её побаивалась и в любом случае предпочла бы обойти стороной. – Мне нужно вернуться на работу, так что, прости, не могу! – Изобразить сожаление оказалось уже проще – помогла мысль об огромной чашке горячего чаю, которую я намеревалась налить, едва окажусь в редакции.

– Прости, – передразнил актёр, – но я не привык разочаровывать супругу. Особенно сейчас, – добавил он чуть слышно. – А работа подождёт!

***

Часом позже в пригороде столицы…

Особняк четы Истэнов хоть и уступал в размерах и величии "Жасминовому венку" – родовому гнезду Фрэйлов – зато превосходил его в роскоши. В гостиной, традиционно разместившейся на первом этаже, всего было чересчур: мебели и ковров, статуэток и картин, лепнины и оборок. Если бы не простор, который обеспечивала величина комнаты, не широкие окна, начинавшиеся прямо от уровня пола, и не светлые обои и обивка, обстановка воспринималась бы на редкость безвкусной. Но мало кто рискнул бы намекнуть на неуместность столь показного богатства хозяйке. Огромная сребристо-белая змеища возлежала на кремовом диванчике, умостив голову на коленях мужа, лениво общипывала длинным раздвоенным языком виноградины с грозди, которую держал для неё Ферран, и недобро таращила на меня свои звериные глаза. Словно прикидывала, как бы половчее мне что-нибудь откусить.

Объяснять по дороге, зачем я понадобилась Дайане, актёр отказался. Лишь рассказал, что подъехал к "Вестнику", чтобы разузнать у Алекса, где меня искать, увидел, как я ухожу, и приказал шофёру ехать следом. Словом, идея посетить "Пряничный домик" была вдвойне неудачной – я не только не застала там Констанс, но ещё и оказалась невесть где. Самостоятельно выбраться отсюда в центр Вэллара было затруднительно, а потому пришлось смириться с незапланированным визитом, послушно устроиться в кресле и начать улыбаться.

– Я, разумеется, очень рада тебя видеть, Ди, но сегодня рабочий день и меня ждут в редакции, – как можно мягче произнесла я. – Поэтому не могли бы мы сразу перейти к делу?

– Могли бы, – протянула Дайана, – но сперва выпьем чаю, – добавила она, сворачиваясь кольцами.

Чешуйки на миг засветились, словно подёрнувшись сребристым налётом, и через миг рядом с Ферраном сидела уже человеческая форма его супруги в каком-то балахоне, похожем на кусок шторы. Казалось, с лета, когда я довольно часто сталкивалась на съёмочной площадке с невзрачной ассистенткой звезды, девушка ничуть не изменилась, но почему-то теперь язык не поворачивался назвать её мышкой. Не было ничего робкого, застенчивого, забитого в хищнице, в чьём логове я оказалась.

– Милый, ты же позаботишься о чае? – ласково продолжила Ди, улыбнувшись мужу. – И захвати халат – эта иллюзия совершенно не греет. – Она зябко поёжилась и обхватила себя руками.

– Разумеется, дорогая, – кивнул актёр и вышел.

– В общем, так, – проводив его взглядом и наклонившись ко мне, негромко зашипела Дайана, как самая настоящая змея, – Ран может говорить, что угодно, но я хочу, чтобы ты уяснила, что не можешь отказаться!

– От чего отказаться? – тоже невольно понизив голос, прошептала я.

– Вот, любимая! Этот подойдёт?

То, с какой скоростью вернулся Ферран, не могло не насторожить. Дышал он учащенно, будто бежал, и кроме затребованного женой одеяния принёс ещё и плед, в который тут же принялся её заботливо укутывать, и зачем-то – морковку. Ди, скорчившая недовольную мордашку слишком уж поторопившемуся супругу, при виде овоща просияла и вгрызлась в него, как собака в мозговую косточку.

– Насчёт чая я распорядился, сейчас принесут, – устроившись на прежнем месте, сообщил актёр и приобнял Дайану поверх пледа.

– Так от чего я не могу отказаться? – Конечно, одолеваемая дурными предчувствиями, я предпочла бы побеседовать о погоде, но призрак рассерженного Алекса не позволял затягивать визит, грозя выволочкой за не санкционированный его начальственной персоной прогул.

– Разумеется, отказаться ты можешь, – опроверг утверждение жены Ферран, – но я очень рассчитываю, что ты войдёшь в наше положение и этого не сделаешь.

Что ж, чужие расчёты и надежды никаких обязательств на меня не накладывали и выгодно отличались от бескомпромиссного ультиматума, а посему я была готова вежливо выслушать. Лишь бы поскорее вернуться к обыденному рабочему дню.

– Я, конечно, попытаюсь, но не могу обещать, – проговорила я с максимальной любезностью. – Так в чём дело? Что от меня требуется?

– Сущая ерунда! – отозвалась Ди, похрустывая морковкой. – И вообще, тебе понравится.

Я нервно сжала сумочку – в это "понравится" почему-то совершенно не верилось.

– Видишь ли, Аманда, – любовно погладив Дайану по щёчке, продолжил актёр, – Даи в положении.

– В каком ещё положе… – я осеклась на полуслове, осознав новость. – Поздравляю!

– Шпашибо! – прочавкала будущая мать.

– Это прекрасно, но при чём тут я?

– Как ты помнишь, мы уже давно вместе и, признаться, полагали, что из-за экспериментов, которые над нами проводили, детей иметь не сможем. Всё же мы оба не совсем люди и принадлежим в результате изменения крови к разным видам.

Я кивнула – представить совместное потомство у полуэльфа и полузмеи было действительно проблематично, хотя и следовало учесть, что изначально они оба были людьми.

– И что? Есть… – я помедлила, прикидывая, будет ли уместным такой вопрос, но всё же спросила: – какие-то проблемы со здоровьем?

– Нет, с этим, хвала Пресветлой Деве, пока всё в порядке. Дело в другом – Даи теперь тяжело удерживать личину, а я связан контрактом. Съёмки очередного фильма о жулике Джиме вот-вот начнутся, но участвовать в них она не сможет.

– Разве это проблема? Стоит только свистнуть и тут же выстроится очередь из желающих сыграть со знаменитым Ферраном Истэном, – недоумённо пожала плечами я.

– Чтобы какая-то лохудра целыми днями крутилась рядом с моим Раном? – тут же взвилась Дайана. Зрачки её вытянулись в змеиные, из-под верхней губы показались клыки, а скулы и руки подёрнулись чешуёй.

– Ш-ш! – успокаивающе произнёс актёр и прижал голову жены к своему плечу, запустив пальцы в её волосы. – Успокойся, милая! Всё хорошо.

Неловкую сцену прервало появление служанки с сервировочной тележкой. Беседа продолжилась лишь после того, как она, переставив угощение на столик, удалилась.

– Как видишь, с самоконтролем у Даи тоже сейчас небольшие проблемы, – вручив мне чашку с чаем, продолжил Ферран.

Небольшие? Я чуть не подавилась, как раз в этот момент сделав глоток.

– Нервы, – сообщила Ди спокойно, будто не она минуту назад едва не заплевала всю гостиную ядом.

– Ей будет тяжело выносить постороннюю женщину возле меня.

– Тогда почему бы не выбросить из сценария главную женскую роль? – предложила я. – В конце концов, в книгах дамы Джима несущественны, это только в экранизациях им придали какой-то вес.

– Я пытался обсудить такой вариант с Рупертом, но кинокомпания категорически против. Они вложили много денег в выкуп прав и опасаются, что ликвидация романтической линии значительно снизит популярность серии, – пояснил Ферран.

– Жаль, но я всё равно не понимаю, чем могу помочь. – Я допила чай и осторожно покосилась на настенные часы, прикидывая, как бы побыстрее свернуть визит.

– Это же элементарно, – сунув в рот дольку лимона и блаженно прищурившись, заявила Ди. – Тебе всего лишь нужно сыграть девушку Джима.

– Что?

– Чему ты удивляешься? – хмыкнула Дайана. – Это же логично! Ты в курсе всех наших обстоятельств, нравишься режиссёру и не станешь посягать на моего мужа – идеальная кандидатка.

– Но я не актриса, я не умею играть!

– Ерунда, – отмахнулась Ди, – можно подумать от исполнительницы этой роли требуется что-то особенное. Достаточно быть хорошенькой и уметь глупо хлопать ресницами – вот прямо как ты сейчас.

– Но… – Слов не было, и даже мысли куда-то улетучились, ошеломлённые абсурдным предложением.

– Соглашайся, Аманда! – поддержал идиотский план актёр, на которого я перевела взгляд, рассчитывая, что он призовёт супругу одуматься. – Ты действительно лучшая кандидатура. Да что там лучшая – единственная!

– Да почему? – взвыла я.

– Потому что ты знаешь, что та, что протянет руки к моему Рану, мигом окажется с откушенной головой, – мило оскалилась из объятий пледа снова обернувшаяся змеёй Дайана.

И это был действительно веский аргумент!

ГЛАВА 4

Несколькими часами позже…

Дебаты выдались бурными – стороны никак не хотели принимать во внимание точку зрения друг друга. В итоге, когда мне, наконец, удалось выбраться из излишне гостеприимного змеиного логова, было уже слишком поздно возвращаться на работу. И Ферран лично, уже на другой, не такой помпезной машине, повёз меня домой. По дороге он мягко убеждал меня принять предложение. Соглашаться я не собиралась, но пообещала подумать, в обмен на помощь. Актёр охотно пообещал в случае чего подтвердить Алексу, что увёз меня не из торгового квартала, а сразу от редакции. Но наотрез отказался осторожно разузнать, как дела у Джайсона Сторма. Более того, он помрачнел, посуровел и заявил, что такой девушке, как я, следует держаться как можно дальше от этого оборотня. Допытываться, чем же так плох перевёртыш, я не стала – не хотелось придавать своему интересу особого значения. Так, простое любопытство – заметила знакомого на днях вот и спросила.

Распрощавшись с актёром возле подъезда, я медленно побрела на свой третий этаж, по пути соображая, что буду завтра рассказывать недовольному начальству. Но никакого завтра не случилось.

– Нагулялась?! – встретил меня на пороге обманчиво спокойный голос.

– Явилась?! – вторил ему восторженно-обиженно-завистливый.

Фрэйлы-младшие маячили в коридоре с жаждой крови в одинаково голубых глазах. "За что?" – мысленно возопила я и приготовилась врать.

Вечер получился долгим и напоминал не прекращающуюся ни на миг пытку. Допрос с пристрастием вели сразу два палача, и ни один из них не отличался милосердием. Алекс грозил лишением премии и вообще увольнением и дотошно выспрашивал детали общения со звездой экрана. Особенно его интересовало, присутствовал ли при этом Руперт Малиформ. Периодически сосед срывался на описание урона, нанесённого мною его нервам, и обещания проредить кое-кому зубы – к счастью, не мне. Руми же приставала с требованием подробностей, дулась, что я не взяла её с собой, и предлагала свою кандидатуру на роль кинематографической партнёрши Феррана Истэна.

Не вдаваясь в суть проблемы, было очень сложно объяснить, почему именно мне выпала подобная честь. Рассказать о проблемах Дайаны я никак не могла, даже если бы захотела, – мешала данная при посвящении в эту тайну клятва. А без этой информации картина выглядела на редкость абсурдно. И даже то, что я отправилась обсуждать перспективное сотрудничество с киношниками в разгар рабочего дня, не имело никакого логичного объяснения, если не брать в расчёт капризы беременной змеи.

Истязать меня вопросами Фрэйлы прекратили далеко за полночь. Алекс, язвительно заявив, что никак не может оставить без присмотра будущую звезду кинематографа, устроился ночевать на диванчике в гостиной. Мысленно пожелав ему отлежать себе все бока, я скрылась за дверью своей спаленки, кое-как стянула одежду и, даже не удосужившись умыться, упала на кровать.

***

Следующим утром…

– Тебе никогда не говорили, что если будешь слишком сильно кривляться, то однажды явится фея и ткнёт волшебной палочкой в глаз? – Это было произнесено с такой невозмутимостью, что я даже не сразу поняла, какую ахинею изрекает сосед.

– Что?! – возглас вырвался вопреки твёрдому намерению молчать, а ведь я продержалась целых полчаса.

– Ну вот, голос прорезался, – обрадовался Алекс. – Хватит кукситься, Одуванчик. Выразительно сопеть на непосредственное начальство – признак крайнего непрофессионализма. Кроме того, если ты будешь и дальше так надувать щёки, кожа на них растянется, а потом обвиснет, и мне придётся тебя уволить. Не могу же я позволить лицу "Вестника" быть настолько унылым.

Я смерила Фрэйла-младшего презрительным взглядом и отвернулась к окну. До редакции оставалась какая-то пара кварталов, следовательно, терпеть неприятное соседство было уже недолго. Хотя надеяться, что он сразу же удалится в своё начальственное логово и оставит меня в покое, было несколько наивно, признаю.

Наверное, накануне Алекс действительно перенервничал из-за моего исчезновения. Или же, что более вероятно, необходимость меня дожидаться и отчитывать сорвала какие-то важные планы на вечер. Как бы там ни было, но сегодня этот мерзкий, гадкий, подлый человечишка отыгрывался по полной программе. В чём-то я была сама виновата. Например, не стоило забывать о коротающем ночь на диване надсмотрщике и по привычке полусонно брести на кухню в одном тоненьком халатике на голое тело. Разумеется, несносный тип был уже там и не преминул приписать мне попытку совращения с целью влезть в славное семейство Фрэйлов.

И уж точно мне не надо было отвечать на грязные инсинуации метанием чайника. Он, в смысле чайник, был полным и горячим, и только хорошая реакция Алекса спасла мои же ноги от ожогов. А ещё не следовало гордо отказываться от приготовленного соседом омлета и подозрительно коситься на вазочку с печеньем. И шипеть на подколки о новой диете, явно вызванной желанием похудеть, дабы неуловимый Джим мог ловко отбиваться мною от очередных киношных бандитов.

Словом, я и сама не заметила, как разругалась не только с соседом, но и с его истерично хихикающей всё утро сестрёнкой. Просто удивительно, что из всех людей и нелюдей, которых я встретила за свою уже почти двадцатилетнюю жизнь, только эти двое были способны настолько вывести меня из себя.

– При таком придур… недалёком и дурно воспитанном начальстве, лицо конторы уже не имеет особого значения, – огрызнулась я, раз уж всё равно нарушила молчание.

– Не скажи, Одуванчик, – охотно подхватил тему Алекс, – привлекательным людям куда охотнее прощают недостатки. Так что, чем дурнее начальство, тем сногсшибательнее должен быть секретарь. А тебя послушать, так ты явно до моего уровня не дотягиваешь. Может, тебя в салон красоты записать?

Кое-кто усиленно напрашивался на оплеуху, но я держалась. Помогло подозрение, что этот кое-кто провоцирует с намерением отправить меня в родную деревню – подальше от соблазнов кинематографа. И можно бы было успокоить соседа признанием, что на съёмки меня не заманишь, даже пообещав "Алмазное перо", но когда это я отказывалась от шанса позлить Алекса?

А ещё, если я хотела что-то разузнать о раненом оборотне, весомый повод посетить киностудию был совсем не лишним – ведь Джайсон Сторм работал именно там.

Из-за летающих чайников и прочих устроенных Фрэйлами развлечений в редакцию мы прибыли с почти часовым опозданием. И если начальству было позволено задерживаться, как угодно, то секретарю полагалось давно быть на месте и отбиваться от желающих начальство лицезреть.

Когда мы ввалились в приёмную, переругиваясь, как не поделившие конфету карапузы, о том, кто больше в опоздании виноват, там уже находились сразу два посетителя. Вернее, две посетительницы, которым – вопреки всем правилам – кто-то из охранников выдал ключи от двери. За секретарским столом вольготно устроилась Бетси Руддол и по-хозяйски рылась в моих папках. Разумеется, вот так, на виду, ничего важного я не держала, но всё равно испытала с трудом преодолимое желание перевернуть над головой нахальной блондинки кофейник. Её светлому шёлковому жакету пара коричневых пятен тоже не помешала бы. Вторая утренняя визитёрша чинно сидела на диванчике и нервно тискала в руках сумочку – словом, выглядела, как и положено. Разве что густая вуаль, полностью скрывавшая верхнюю часть лица, несколько выбивалась из образа – в таких посещали похороны, сыскные агентства, ведьм или особых врачей, но никак не приёмные главных редакторов.

– Доброе утро, мистер Фрэйл! – приосанившись и поправив волосы, томно промурлыкала Бетси. Ласковый тон Труповедки никак не вязался с подозрительным, хищным взглядом, перебегающим с меня на начальника и обратно.

Не знаю, что уж она выискивала – рога и копыта у меня или следы избиения на Алексе. Само по себе наше совместное появление на работе не могло настолько удивить, как и вполне обыденная перебранка. Может, над нами светилась табличка "ночевали в одной квартире", и именно ею был вызван ревнивый прищур мисс Руддол?

– У меня к вам совершенно неотложное дело, – выплывая из-за стола, продолжила она. Но старательное покачивание бёдрами эффекта не возымело – сосед на неё даже не взглянул, уделив всё внимание вскочившей с диванчика второй даме.

– Ты?! – проигнорировав стадию приветствий, воскликнул он.

Девушка кивнула и как-то робко улыбнулась. Из-под верхней губы на миг блеснули клычки.

– Знаю, я не должна была, но… – начала незнакомка, но её объяснения прервал Алекс, бесцеремонно ухватив за локоть и потащив к своему кабинету. Поспешно открыв замок, он буквально затолкал посетительницу внутрь и шагнул следом.

– Кофе? Чай? – выкрикнула я в спину соседу.

– Ничего, – буркнул он, закрывая за собой дверь, но тут же снова возник на пороге и добавил: – Хотя нет! Сходи в кафе и купи пирожных.

– Каких ещё пирожных? – возмутилась я.

– Любых! И на почту загляни – мне нужны марки. Срочно! С ёжиками.

– С ёжиками?

– Не будет ёжиков – купи с белочками, – милостиво разрешил вконец спятивший начальник, – но без марок не возвращайся!

Дверь захлопнулась и в недоумённой тишине, повисшей в приёмной, отчетливо прозвучал щелчок замка.

– Чего застыла? Беги, куда послали! – ехидно порекомендовала, подойдя ко мне, Бетси и злобно прошипела на грани слышимости: – Секретушка на побегушках!

– Меня хоть послали, а мисс Сверхважное-дело вообще не заметили, – огрызнулась машинально, без эмоций. В другое время я бы охотно разъяснила Труповедке, что думаю о её хамстве и наглом захвате моего рабочего места, но сейчас она отвлекала, не давая поймать какую-то важную мысль.

– Девочки, привет! Что на сей раз не поделили? – С широкой улыбкой на лице ввалился в приёмную Итон Оутс. – Мэнди, золотко, я тебе статейку для начальственного взгляда оставлю? – помахивая свёрнутым в трубочку листом, спросил он. – Бэтси, крошка, тебя там в отделе выпуска потеряли. Отлично выглядишь, кстати! – Флиртовал наш спортивный обозреватель, как дышал – так же легко, непринуждённо и без особых поправок на состав воздуха, то есть объект флирта.

– Потом договорим, – угрожающе проскрежетала мисс Руддол и гордо удалилась.

– Доброе утро, – запоздало поздоровалась я, выуживая из ящика салфетку, дабы протереть столешницу после Труповедки – мало ли, какой мумифицирующей дрянью она пропитывает свои костюмы. И вообще стоило обыскать помещение на предмет подброшенных гадостей и как следует проветрить. – Окно открой, пожалуйста! – попросила я коллегу.

– Ты чего такая… встрёпанная сегодня? – полюбопытствовал Итон.

– Утро не задалось, – отмахнулась я, пытаясь сообразить, что же за мысль от меня ускользает, – проспала, да и вообще… Статью оставляй, конечно. Покажу Фрэйлу, как только освободится.

И тут меня осенило. Изначально я списала дурацкие распоряжения Алекса на желание мне досадить – беготнёй по таким поручениям всегда занимались курьеры. И если пирожных он ещё мог затребовать для посетительницы, то зачем бы ему могли внезапно потребоваться марки? А ведь всё было просто. Сосед банально хотел услать меня подальше. А почему? А потому, что я наконец поняла, что меня насторожило: фигура, голос… Несмотря на вуаль я узнала девушку – это была та, кого я надеялась застать вчера в кондитерской лавке. Констанс С. – хозяйка "Пряничного домика".

Уйти теперь? Ещё чего!

– Итон, ты не мог бы сделать мне ма-а-аленькое одолжение?! – сделав большие умоляющие глаза, спросила я.

Разумеется, он не отказал. Улыбнулся, кивнул и, сообщив, что прекрасно понимает, что мне необходимо устранить последствия недосыпа, отправился за ёжиками, белочками и пирожными. Я же, спровадив коллегу, юркнула в свой закуток за стеллажом и затаилась. Если не заглядывать сюда специально, меня было не видно ни от кабинета, ни вообще из приёмной. Оставалось сообразить, чем бы максимально беззвучным себя занять в ожидании, пока откроется дверь в логово Фрэйла-младшего. Печатная машинка, к сожалению, отпадала. Пробираться за чаем и обратно тоже было рискованно. Значит, мне предстояло развлекаться исключительно раздумьями. Но сперва стоило посмотреть на себя в зеркало – на что-то же мне намекал галантный коллега. Наверное, под глазами залегли синяки, которые можно было попытаться запудрить.

Я сняла плащ, перекинула его через спинку стула и подошла к висевшему в углу закутка зеркалу. Лицо выглядело вполне нормально, причёска, конечно, растрепалась из-за утреннего тумана, но тут уж было ничего не поделать – обуздать завившиеся колечками короткие пряди могла разве что магия. Я опустила взгляд ниже и едва не застонала в голос, в последний момент вспомнив о необходимости сохранять тишину и прикусив язык.

Лихорадочные сборы не прошли даром – между лацканами строгого пиджака красовалась криво застёгнутая блузка. Не удивительно, что Бэтси так перекосило от злобы. Я не хотела даже думать о том, какие она сделала выводы. И не она одна. Конечно, плащ я расстегнула, только подходя к приёмной, и никто кроме Труповедки и Итона не имел возможности оценить беспорядок в моей одежде, но надеяться, что свежая сплетня не расползётся по редакции уже к обеду, не приходилось. И ведь мисс Руддол с её обострённым ревностью вниманием наверняка заметила и то, что на Алексе вчерашняя рубашка. А если ещё добавить наше опоздание…

Катастрофа! Похоже, с сегодняшнего дня мне предстояло вновь переквалифицироваться из "кузины" начальника в "любовницы". Может ёще не поздно сбегать за ядом и подсыпать его в кофе Бэтси? С Итоном я как-нибудь договорюсь.

План расправы с проблемой, то есть превращения Труповедки в труп, был оборван на стадии идеи – щёлкнул замок, скрипнула дверь, и я бесшумно метнулась к стеллажу. Через зазор между ящичками картотеки мне была прекрасно видна вся приёмная, и я имела отличную возможность наблюдать за тем, как в проёме показалась голова Алекса. Он окинул взглядом помещение и только после этого вышел и кивком позвал посетительницу. Версия, что меня услали, дабы я не имела шанса пообщаться с девушкой, подтвердилась. Как и её личность – отброшенная на затылок вуаль открывала лицо владелицы сладкого магазинчика.

– Можешь идти, Конни, – негромко произнёс сосед. – Только, если встретишься в коридорах с Амандой, ни в коем случае с ней не разговаривай!

– Да почему? Что такого страшного…

– Поверь мне, – закатив глаза к потолку, начал Алекс, – стоит только вам столкнуться, как она мгновенно заболтает тебя до полусмерти, и сама не заметишь, как скажешь что-нибудь лишнее. Что-нибудь, за что мисс Большие-уши мгновенно ухватится и раздует в своём воображении до размеров тайны столетия, которую тут же примется с азартом разгадывать. Любопытнее Мэнди только моя сестра. Ни одна из них не в состоянии пройти мимо возможности влезть в неприятности. Именно поэтому я просил тебя, если что, искать меня дома, – укоризненно добавил сосед.

– Я помню, – повинилась Констанс, – но вчера тебя не было, а он так и не вернулся, и я… В общем, спасибо, что хотя бы попытался успокоить. И прости ещё раз, что пришла сюда. Просто я очень волновалась за брата и…

– С Джайсом всё в порядке, – положив руку на плечо девушки, уверенно заявил Алекс.

– Откуда ты знаешь, если не видел его с субботы? – вдруг расплакалась она, словно дружеский жест собеседника лишил её последней капли самообладания.

– Оттуда, что в субботу он был уже в полном порядке. И я настоятельно рекомендовал ему уехать из города на пару недель. Джайсон не идиот и наверняка понимает, что такие предупреждения, как отравленная пуля, следует воспринимать всерьёз.

– Хотела бы я в это тоже верить! – прошептала Конни и, чмокнув соседа в щёку, ушла.

Алекс проводил её взглядом и скрылся в кабинете. А я, выждав минутку, ринулась в коридор. Догонять Констанс я не собиралась, но, чтобы не выдать своё присутствие в приёмной, лучше было дождаться Итона с пирожными и марками за её пределами.

Настроение было странным. Во мне боролись интерес и обида, досада и предвкушение. С одной стороны, действия Фрэйла-младшего, который сходу услал меня куда подальше, как-то даже льстили – опасается, значит. С другой, что это за голословные обвинения? И вовсе я не любопытная! Я любознательная, а это совсем другое дело. Вроде бы и тоже самое, но со знаком плюс, а не минус.

И когда это я в неприятности влезала? Если и было такое, то давно и неправда!

С тех пор я повзрослела, набралась жизненного опыта и рассудительности, стала осторожной и осмотрительной. А во вчерашнем происшествии, если подумать, в первую очередь Алекс и виноват – это же он меня затащил в ресторан, где я попалась на глаза змеюке Ди! Вот больше, чем уверена, что сама бы она обо мне и не вспомнила.

Да и в торговый квартал в прошлую пятницу завлёк меня именно этот гадкий тип. И машину угнали у него, а не у меня. И раненый, оказавшийся братом Констанс, тоже, выходит, как-то связан именно с Алексом, а никак не со мной. И после этого я не могу пройти мимо неприятностей? Пройдёшь тут, когда силой тянут!

А что болтаю много – так ничего подобного! Это просто талант разговорить и расположить к себе собеседника. Очень важное, между прочим, качество для журналиста. Ценное. А ещё у меня есть чутьё. И везение. И наблюдательность. И умение делать выводы. И, да-да, упомянутое врагом богатое воображение. А значит, кое-кто просто мелочный завистливый тип!

И выставил он меня, чтобы я раньше него не разгадала загадку. И статью не написала на интересную тему, которую коварный злодей приберегает для себя. Конкуренции боится! Вот оно, именно этим и объясняются все его попытки меня контролировать и низвести до уровня кофеварки на ножках. Душит мой талант, злодей! Ну да ничего. Усыплю бдительность, притворюсь послушной девочкой и потихоньку всё разведаю. А потом статью напишу и напрямую дяде Рихарду дам почитать – уж он-то не станет смотреть свысока, высмеивать и препятствовать карьере.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.