# Девушка из Италии

Люсинда Райли

Розанна Меничи была еще совсем ребенком, когда встретила Роберто Россини – мужчину, который изменит ее жизнь. Она отправилась в Милан, в Ла Скала, надеясь повторить его успех, и последующие годы они провели рука об руку: талантливые оперные певец и певица, объединенные любовью друг к другу и к музыке.

Эта любовь оказалась судьбоносной: Розанне открывается захватывающая правда о том, что их союз преследуют необратимые события прошлого.

Lucinda Riley

THE ITALIAN GIRL


Copyright © Lucinda Riley, 2018


В коллаже на обложке использованы фотографии:

© Alvov, PositiveTravelArt, KED 44 / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM


Перевод с английского Дарьи Сорокиной


© Сорокина Д., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Примечание автора к «Девушке из Италии»

> Посвящается моему сыну Киту

> Помни сегодняшний день,

> ибо с него начинается вечность.

> Данте Алигьери

Я написала историю Розанны и Роберто семнадцать лет назад, и ее опубликовали под названием «Ария» и под моим старым псевдонимом Люсинда Эдмондс в 1996 году. В прошлом году издатели спросили меня о ранних произведениях. Я ответила, что их больше не выпускают, но меня попросили прислать несколько экземпляров. Я рискнула спуститься в подвал и достала восемь книг, написанных много лет назад. Они покрылись мышиным пометом и паутиной и пахли сыростью, но я отослала их, предупредив, что была тогда очень молода и прекрасно пойму, если их решат немедленно выбросить. К моему удивлению, реакция оказалась невероятно положительной: меня спросили, не хочу ли я их переиздать.

А значит, мне тоже пришлось их перечитывать – и, как любой писатель, вынужденный оглянуться на старую работу, я с трепетом открыла первую страницу «Арии». Это был странный опыт: я не помнила бо́льшую часть истории и искренне увлеклась, переворачивая страницы все быстрее и желая узнать, что произойдет дальше. Я почувствовала: книге нужно обновление и редактура, но история и все персонажи уже есть. Поэтому я приступила к работе, и несколько недель спустя получилась «Девушка из Италии». Надеюсь, вам понравится.


Люсинда Райли, январь 2014 г.


Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Мой дорогой Нико!

Так странно начинать очень сложную историю, которую ты можешь никогда не прочесть… Станет ли описание событий последних нескольких лет катарсисом для меня или принесет пользу тебе, милый, я не знаю, но чувствую потребность это сделать.

Поэтому сижу здесь, в гримерке, и думаю, с чего начать. Многое из того, что я планирую описать, случилось еще до твоего рождения – череда событий произошла, когда я была моложе, чем ты сейчас. Возможно, с этого и следует начать. С Неаполя – города, где я родилась…

Я помню, как мама развешивала белье на веревке, которая тянулась через улицу к квартире напротив. Как я ходила по узким переулкам Пьедигротты, где словно царил бесконечный праздник – разноцветное белье висело высоко над нашими головами. И шум – постоянный шум – наполняет воспоминания о тех ранних годах: тишины не бывало даже по ночам. Люди пели и смеялись, дети плакали… Как знаешь, итальянцы – громкие, эмоциональные люди, и семьи в Пьедигротте делились радостями и горестями каждый день, сидя на порогах и темнея под слепящим солнцем, словно ягоды. Жара стояла невыносимая, особенно в середине лета, когда тротуары жгли подошвы, а комары совершали коварные налеты на обнаженную кожу. Я помню множество запахов, что залетали в открытое окно моей спальни: иногда это была тошнотворная вонь из канализации, но чаще – соблазнительный аромат свежей пиццы с папиной кухни.

Когда я была маленькой, мы были бедны, но к моему первому причастию у мамы и папы уже весьма успешно шли дела в «Маркос» – их маленьком кафе. Они работали днями и ночами, подавая кусочки пикантной пиццы, приготовленной по секретному папиному рецепту, – с годами она обрела в Пьедигротте известность. В летние месяцы работы прибавлялось из-за притока туристов, и тесное помещение так набивали деревянными столами, что между ними бывало трудно пройти.

Наша семья жила в маленькой квартирке над кафе. У нас была собственная ванная, еда на столе и обувь на ногах. Папа гордился, что поднялся из ничего и смог обеспечить семью. Я тоже была счастлива: мечты мои простирались чуть дальше грядущего заката.

А потом, одной жаркой августовской ночью, когда мне было одиннадцать, моя жизнь изменилась. Кажется, невозможно поверить, что девочка – еще даже не подросток – может влюбиться, но я отчетливо помню момент, когда увидела его впервые…

## Глава 1

Неаполь, Италия, август 1966 г.

Розанна Антония Меничи стояла на цыпочках, держась за раковину и пытаясь посмотреться в зеркало. Ей пришлось наклониться чуть влево из-за трещины, искажавшей черты лица, поэтому она видела только половину правого глаза и скулу и вообще не видела подбородка – для этого ей пока не хватало роста, даже на цыпочках.

– Розанна! Выходи уже!

Она со вздохом отпустила раковину, прошла по черному линолеуму и отперла замок. Ручка сразу повернулась, дверь открылась, и внутрь грубо протолкнулась Карлотта.

– Зачем ты запираешь дверь, глупышка? Что тебе скрывать?

Карлотта повернула ручки крана в ванной и мастерски собрала на макушке длинные темные кудрявые волосы.

Розанна робко пожала плечами, желая, чтобы Господь наделил ее такой же красотой, как старшую сестру. Мама говорила, у Господа есть свой дар для каждого, и дар Карлотты – красота. Розанна застенчиво наблюдала, как сестра снимает халат, обнажая идеальное тело с гладкой кремовой кожей, полной грудью и длинными стройными ногами. Все, кто приходил в кафе, хвалили красавицу-дочь хозяев и говорили, что однажды она станет невестой богатого человека.

Маленькая комнатка начала заполняться паром. Карлотта выключила кран и залезла в воду.

Розанна присела на краешек ванны.

– Джулио сегодня придет? – спросила она у сестры.

– Да. Он будет.

– Как думаешь, ты за него выйдешь?

Карлотта принялась намыливаться.

– Нет, Розанна, я за него не выйду.

– Но я думала, он тебе нравится…

– Он мне нравится, но я не… Ой, ты еще слишком маленькая, чтобы понять!

– Он нравится папе.

– Да, я знаю, что он нравится папе. Он из богатой семьи. – Карлотта подняла бровь и драматично вздохнула: – Но мне с ним скучно. Папа был бы рад отвести меня к алтарю хоть завтра, но я хочу сначала повеселиться, насладиться жизнью.

– Но я думала, выходить замуж весело! – возразила Розанна. – Ты надеваешь красивое свадебное платье, получаешь кучу подарков и собственную квартиру и…

– Выводок орущих детей и полнеющую талию, – закончила Карлотта, лениво проводя мылом по стройным изгибам своего тела. Ее темные глаза сверкнули в сторону Розанны. – На что ты пялишься? Уходи, Розанна! Дай мне десять минут покоя! Маме нужна твоя помощь внизу. И закрой за собой дверь!

Розанна молча вышла из ванной и спустилась по крутой деревянной лестнице, открыла дверь и зашла в кафе. Стены побелили совсем недавно, а над баром в глубине помещения висело изображение Мадонны и постер Фрэнка Синатры. Темные деревянные столы отполировали до блеска, и на каждом стояла пустая бутылка из-под вина со свечой.

– Наконец-то! Где ты была? Я звала и звала тебя! Иди сюда, помоги повесить баннер.

Антония Меничи стояла на стуле, держась за один конец яркой тряпки. Стул опасно пошатывался под ее внушительным весом.

– Да, мама. – Розанна вытащила из-под столика еще один деревянный стул и подтащила к арке в середине кафе.

– Скорее, дитя! Бог дал тебе ноги, чтобы бегать, а не ползти, как улитка!

Розанна взяла другой конец баннера и залезла на стул.

– Надень ту петельку на гвоздь, – скомандовала Антония.

Розанна надела.

– А теперь помоги маме спуститься: посмотрим, ровно ли получилось.

Розанна слезла со стула и поспешила на помощь Антонии. Мамины ладони были влажными, и Розанна видела капельки пота на ее лбу.

– Bene, bene[1]! – Антония удовлетворенно осмотрела баннер.

Розанна прочитала надпись вслух:

– С тридцатой годовщиной, Мария и Массимо!

Антония обхватила дочь, подарив ей редкое объятие.

– О, будет такой сюрприз! Они думают, что придут ужинать только со мной и твоим папой. Хочу посмотреть на их лица, когда они увидят всех родственников и друзей! – Ее круглое лицо светилось от удовольствия. Она отпустила Розанну, села на стул и вытерла лоб платком. Потом наклонилась вперед и жестом подозвала дочь. – Розанна, я расскажу тебе секрет. Я написала Роберто. Он приедет на праздник – из самого Милана! И споет для своих мамы и папы прямо здесь, в «Маркос». Завтра о нас будет говорить вся Пьедигротта!

– Да, мама. Он поет в ресторанах, да?

– В ресторанах? Что за кощунство! Роберто Россини не поет в ресторанах! Он учится в музыкальном училище при Ла Скала в Милане. Однажды он станет великим оперным певцом и будет выступать на сцене самого Ла Скала! – Антония прижала руки к груди – точно так же она выглядела, когда молилась на службе в церкви. – А теперь иди и помоги папе и Луке на кухне. Еще очень много дел, а мне пора к синьоре Барези: нужно сделать укладку.

– Карлотта мне поможет? – спросила Розанна.

– Нет. Она пойдет со мной к синьоре Барези. Сегодня мы обе должны прекрасно выглядеть.

– Что мне надеть, мама?

– У тебя есть розовое платье для церкви.

– Но оно слишком маленькое… Я буду выглядеть глупо! – надула губы девочка.

– Вовсе нет! Тщеславие – грех, Розанна. Бог явится ночью и вырвет у тебя все волосы, если услышит твои тщеславные мысли. И проснешься утром лысой, как синьора Верни, когда та бросила мужа ради мужчины помоложе. А теперь отправляйся на кухню!

Розанна кивнула и побрела в сторону кухни, размышляя, почему Карлотта еще не растеряла все свои волосы. Когда она открыла дверь, ее обдало сильным жаром. Марко, ее папа, готовил тесто для пиццы на длинном деревянном столе. Марко был худым и жилистым – полная противоположность жене, и когда он работал, лысая голова блестела от пота. Лука, ее высокий темноглазый старший брат, размешивал что-то в огромной кастрюле на плите. Несколько мгновений Розанна зачарованно наблюдала, как папа мастерски крутит тесто над головой на кончиках пальцев, а потом бросает его на стол идеальным кругом.

– Мама отправила меня помочь.

– Вытри тарелки с сушилки и сложи на стол. – Марко дал распоряжение, не останавливаясь.

Розанна посмотрела на гору тарелок, покорно кивнула и вытащила из ящика чистую тряпку.

– Как я выгляжу?

Карлотта эффектно замерла в дверях, и остальные члены семьи уставились на нее с восхищением. На ней было новое платье из мягкого лимонного сатина с корсетом и юбкой до колен, плотно облегающей бедра. Густые черные волосы уложили: они спадали ей на плечи каскадом блестящих завитков.

– Bella[2], bella! – Марко направился к Карлотте, протянув ей руку. Она взяла ее и спустилась на пол.

– Джулио, разве моя дочь не красотка? – спросил Марко.

Юноша поднялся со стула с застенчивой улыбкой – его мальчишеские черты не сочетались с мускулистой фигурой.

– Да, – подтвердил Джулио. – Она прекрасна, как Софи Лорен в «Арабеске».

Карлотта направилась к своему парню и запечатлела на его щеке легкий поцелуй.

– Спасибо, Джулио!

– Розанна у нас тоже красотка, да? – добавил Лука, улыбаясь сестре.

– Конечно, – живо согласилась Антония.

Розанна знала, что мама лжет. Розовое платье, которое некогда так прекрасно смотрелось на Карлотте, придавало ее коже землистый цвет, а уши из-за тщательно собранных волос казались больше обычного.

– Надо выпить, пока не пришли гости, – сказал Марко, помахав бутылкой «Апероля». Он с помпой открыл ее и наполнил шесть маленьких рюмок.

– Даже мне, папа? – спросила Розанна.

– Даже тебе, – кивнул Марко, раздавая рюмки. – Пусть Господь хранит нас вместе, защищает от злого глаза и сделает этот день особенным для наших лучших друзей – Марии и Массимо! – Марко поднял рюмку и выпил залпом.

Розанна сделала маленький глоток и чуть не закашлялась, когда жгучая, горькая оранжевая жидкость потекла в ее горло.

– Ты в порядке, piccolina[3]? – спросил Лука, похлопывая ее по спине.

Она улыбнулась ему:

– Да, Лука.

Брат взял ее за руку, наклонился и прошептал:

– Однажды ты станешь гораздо красивее нашей сестры!

Розанна неистово замотала головой:

– Нет, Лука, не стану. Но я не против. Мама говорит, у меня есть другие дары.

– Конечно, есть. – Лука обнял худенькую сестренку и прижал к себе.

– Mamma mia! Первые гости. Марко, неси просекко! Лука, иди проверь еду, быстро! – Антония расправила платье и направилась к двери.


Розанна сидела за угловым столиком и наблюдала, как кафе наполняется друзьями и родственниками почетных гостей. Карлотта улыбалась и теребила волосы, стоя посреди зала в компании молодых людей. Джулио ревниво наблюдал за ней из угла.

Потом по кафе пробежал шепот, и все повернулись к фигуре в дверях.

Он стоял, возвышаясь над Антонией, а потом наклонился, чтобы поцеловать ее в обе щеки. Розанна уставилась на него во все глаза. Прежде ей никогда не приходило в голову называть мужчину красивым, но сейчас иного слова подобрать не получалось. Высокий и широкоплечий – под короткими рукавами футболки виднелись мускулы, не оставляющие сомнений в физической силе. Черные и гладкие, как вороново крыло, волосы зачесаны надо лбом, открывая взгляду точеные черты лица. Розанна не рассмотрела, какого цвета у него глаза, но видела, что они большие и влажные. Полные, но мужественные губы выделялись на фоне необыкновенно бледной для неаполитанца кожи.

У Розанны в животе зародилось странное чувство – такой же трепет она испытывала перед тестом по чистописанию в школе. Девочка глянула на Карлотту. Та тоже смотрела на фигуру в дверях.

– Роберто, добро пожаловать! – Марко жестом позвал Карлотту за собой, проталкиваясь сквозь толпу к двери. Он расцеловал Роберто в обе щеки. – Я так рад, что сегодня вечером ты почтил нас своим присутствием! Это Карлотта, моя дочь. Думаю, она выросла с момента вашей последней встречи.

Роберто оглядел Карлотту с головы до ног.

– Да, Карлотта, ты выросла, – согласился он.

Он говорил глубоким мелодичным голосом, и бабочки в животе у Розанны снова забили крыльями.

– А как там Лука и… эм…

– Розанна? – подсказал папа.

– Конечно, Розанна! Когда я видел ее в последний раз, ей было всего несколько месяцев.

– У них все хорошо и… – Марко осекся, глянув за спину Роберто и увидев две фигуры, бредущие по мощеной улице. – Тихо всем: идут Мария и Массимо!

Все сразу умолкли, и через несколько секунд дверь открылась. Мария и Массимо замерли на пороге, удивленно оглядывая море знакомых лиц.

– Мама! Папа! – Роберто вышел вперед и обнял родителей. – С годовщиной!

– Роберто! – Мария прижала к себе сына, и ее глаза наполнились слезами. – Поверить не могу! Не могу поверить… – твердила она снова и снова.

– Еще просекко всем! – объявил Марко, улыбаясь во весь рот: его задумка оказалась успешной.

Розанна помогала Луке и Карлотте раздавать игристое вино, пока у каждого гостя не оказалось по бокалу.

– Немного тишины, пожалуйста! – захлопал в ладоши Марко. – Роберто хочет сказать!

Роберто залез на стул и улыбнулся гостям.

– Сегодня особенный день: мои любимые мама и папа празднуют тридцатую годовщину свадьбы. Как вам известно, они прожили здесь, в Пьедигротте, всю свою жизнь, открыли прекрасную булочную и нажили множество отличных друзей. Они известны как своей добротой, так и чудесным хлебом. Любой человек с проблемой знает: он всегда найдет сочувствие и здравый совет за прилавком «Массимос». Мои родители были самыми любящими, о которых я только мог мечтать… – Роберто с нежностью взглянул на маму, которая смахнула очередную слезу. – Они пожертвовали многим и отправили меня в лучшее музыкальное училище в Милане, чтобы я мог стать оперным певцом. И моя мечта сбывается. Надеюсь, уже скоро я буду петь в Ла Скала. И все – благодаря им. Давайте поднимем бокалы за их счастье и здоровье! – Роберто поднял бокал. – За маму и папу – Марию и Массимо!

– За Марию и Массимо! – хором повторили гости.

Роберто спустился со стула и бросился в объятия матери.

– Розанна, пошли! Надо помочь папе подать еду, – сказала Антония и увлекла сестру на кухню.

Потом Розанна наблюдала, как Роберто разговаривает с Карлоттой, а когда Марко включил принесенный из квартиры граммофон, рука Роберто естественно легла на тонкую талию Карлотты, пока они танцевали.

– Красивая получилась пара! – прошептал Лука, словно услышав мысли Розанны. – Похоже, Джулио не слишком рад, да?

Розанна проследила за взглядом брата и увидела, что Джулио по-прежнему сидит в углу, хмуро наблюдая, как его девушка радостно смеется в объятиях Роберто.

– Верно, – согласилась она.

– Хочешь потанцевать, piccolina? – предложил Лука.

Розанна покачала головой:

– Нет, спасибо. Я не умею.

– Конечно, умеешь! – Лука потащил ее в толпу танцующих гостей.

– Роберто, спой для меня, пожалуйста! – попросила Мария сына, когда запись остановилась.

– Да, спой нам, спой нам! – вторили ей гости.

Роберто почесал бровь и пожал плечами.

– Очень постараюсь, но без аккомпанемента будет непросто. Я спою «Пусть никто не спит[4].

Воцарилось молчание, и он начал петь.

Розанна стояла как зачарованная и слушала магический голос Роберто. Когда он приблизился к кульминации и раскинул руки, ей показалось, он тянется к ней. И в этот момент она поняла, что влюбилась.

Загремели аплодисменты, но Розанна не могла хлопать. Она искала платок, чтобы вытереть слезы, невольно проступившие на глазах.

– Бис! Еще! – закричали все.

Роберто пожал плечами и улыбнулся.

– Простите, дамы и господа, но я вынужден беречь голос.

По залу пролетело недовольное бормотание, когда он вернулся к Карлотте.

– Тогда пусть Розанна споет «Аве Мария», – сказал Лука. – Давай, piccolina!

Розанна упорно замотала головой и словно приросла к месту – на ее лице отразился ужас.

– Да! – захлопала в ладоши Мария. – У Розанны чудесный голос, и я с удовольствием послушаю, как она поет мою любимую молитву.

– Нет, пожалуйста! Я… – Но Лука уже подхватил ее и поставил на стул.

– Спой, как поешь для меня, – мягко прошептал он.

Розанна глянула на море снисходительных улыбок, сделала глубокий вдох и открыла рот. Сначала она пела тихо, почти шепотом, но постепенно начала забывать о волнении и растворяться в музыке, и ее голос зазвучал сильнее.

Роберто, увлеченный глубоким декольте Карлотты, услышал голос и с изумлением поднял глаза. Неужели такой чистый идеальный звук мог исходить от худенькой девочки в ужасном розовом платье? Но, глядя на Розанну, он больше не видел бледной кожи и нескладной фигуры с длинными руками и ногами: он видел лишь огромные выразительные карие глаза и заметил, как на ее щеках проступил легкий румянец, когда великолепный голос достиг крещендо.

Роберто знал: он не просто слушает пение школьницы на вечеринке. Легкость, с которой она брала ноты, естественный контроль и очевидная музыкальность – дары, которым научить невозможно.

– Извини, – прошептал он Карлотте, когда комната наполнилась аплодисментами, и направился к Розанне, которую горячо обнимала Мария.

– Розанна, иди сюда, посиди со мной! Я хочу поговорить. – Он подвел ее к стулу, сел напротив и обхватил ее маленькие руки своими. – Брависсимо, малышка! Ты восхитительно спела ту красивую молитву. Ты где-то учишься?

Слишком смущенная, чтобы поднять глаза, Розанна уставилась в пол и покачала головой.

– Тогда нужно начать. Начинать никогда не рано! Возможно, если бы я начал раньше, то… – Роберто пожал плечами. – Нужно поговорить с твоим папой. Здесь, в Неаполе, есть учитель, который преподавал мне вокал. Один из лучших. Тебе нужно отправиться к нему как можно скорее.

Розанна резко подняла глаза и впервые встретилась с ним взглядом. Теперь она увидела, что у него глубокие темно-синие глаза, полные тепла.

– Считаете, у меня хороший голос? – недоверчиво прошептала она.

– Да, малышка, лучше, чем хороший! А если пойдешь учиться, твой дар поддержат и взрастят. И тогда однажды я смогу с гордостью сказать, что тебя обнаружил Роберто Россини. – Он улыбнулся и поцеловал ей руку.

Розанне казалось, она вот-вот лишится чувств от удовольствия.

– У нее такой чудесный голос, правда, Роберто? – За спиной Розанны появилась Мария и положила руку ей на плечо.

– Больше, чем чудесный, мама! – Роберто в сердцах махнул рукой. – Это Божий дар, как у меня.

– Спасибо, синьор Россини! – только и смогла выдавить Розанна.

– А теперь, – сказал Роберто, – я найду твоего папу.

Розанна огляделась и увидела, что несколько гостей смотрят на нее с такими же теплотой и восхищением, какие обычно доставались Карлотте.

По телу разлилось приятное тепло. Впервые в жизни кто-то сказал ей, что она особенная!


В половине одиннадцатого вечеринка по-прежнему шла полным ходом.

– Розанна, тебе пора спать, – подошла к ней мать. – Пожелай спокойной ночи Марии и Массимо.

– Да, мама. – Розанна принялась осторожно пробираться мимо танцоров. – Спокойной ночи, Мария! – Розанна расцеловала ее в обе щеки.

– Спасибо, что спела мне, Розанна! Роберто до сих пор говорит о твоем голосе.

– Это правда. – За спиной Розанны появился Роберто. – Я дал имя и адрес учителя пения твоему папе и Луке. Это Луиджи Винченци, он преподавал в Ла Скала, но несколько лет назад ушел на пенсию и переехал в Неаполь. Он один из лучших преподавателей в Италии и по-прежнему берет талантливых учеников. Когда придешь к нему, скажи, что ты от меня.

– Спасибо, Роберто! – Розанна зарделась под его взглядом.

– У тебя уникальный дар, Розанна. Ты должна его холить и лелеять. Ciao, малышка! – Роберто поцеловал ей руку. – Однажды мы еще увидимся, я уверен.

Наверху, в общей с Карлоттой спальне, Розанна натянула ночную рубашку, а потом просунула руку под матрас и достала дневник. Отыскав спрятанный в ящике для белья карандаш, она забралась в кровать и, сосредоточенно нахмурившись, принялась писать: «16 августа. Вечеринка в честь Массимо и Марии…»

Розанна пожевала кончик карандаша, пытаясь вспомнить, какие именно слова сказал ей Роберто. Аккуратно их записала, довольно улыбнулась и закрыла дневник. Легла на подушку и стала слушать звуки музыки и хохот внизу.

Через несколько минут, не в силах заснуть, она села. Снова открыла дневник, взяла карандаш и добавила еще одно предложение: «Когда-нибудь я выйду замуж за Роберто Россини».

## Глава 2

Розанна резко проснулась, открыла глаза и увидела, что уже почти рассвело. Она услышала грохот фургона мусорщика, а потом перевернулась на другой бок и увидела, что на ее кровати сидит Карлотта. Сестра по-прежнему была в лимонном платье, но оно сильно помялось, а волосы растрепа-

лись.

– Который час? – спросила она Карлотту.

– Тс-с, Розанна! Спи. Еще рано: не разбуди маму и папу.

Карлотта сняла туфли и расстегнула платье.

– Где ты была?

– Нигде, – пожала плечами сестра.

– Но где-то ты точно была! Ты ведь только ложишься в постель, хотя уже утро, – возразила Розанна.

– Да замолчи ты! – Разгневанная и напуганная Карлотта бросила платье на стул и натянула ночную рубашку. – Если расскажешь маме и папе, что я вернулась так поздно, я больше никогда не буду с тобой разговаривать. Пообещай не рассказывать!

– Только если признаешься, где была.

– Хорошо! – Карлотта на цыпочках прокралась к кровати Розанны и села. – Я была с Роберто.

– А… – Розанна удивилась. – Что вы делали?

– Мы… гуляли, просто гуляли.

– Почему вы гуляли посреди ночи?

– Поймешь, когда подрастешь, Розанна! – отрезала Карлотта, вернулась в свою кровать и залезла под одеяло. – Все, я рассказала. Молчи и засыпай.

Все семейство Меничи проспало допоздна. Когда Розанна спустилась вниз на завтрак, Марко сидел за кухонным столом, мучаясь от жуткого похмелья, а Антония пыталась прибраться в кафе.

– Иди помоги, Розанна! А то мы никогда не откроемся, – Антония поторопила дочь, которая рассматривала бардак.

– Могу я позавтракать?

– После уборки. Вот, отнеси коробку с мусором на задний двор.

– Да, мама.

Розанна взяла коробку и понесла через кухню, где ее отец с посеревшим лицом раскатывал тесто для пиццы.

– Папа, Роберто говорил с тобой о моих уроках пения? – спросила она. – Он собирался.

– Да, говорил, – устало кивнул Марко. – Но Розанна, он просто проявил любезность! А если он считает, будто у нас есть деньги, чтобы отправлять тебя к учителю на другой конец Неаполя, то он заблуждается.

– Но папа, он думал… в смысле он сказал, что у меня дар!

– Розанна, ты маленькая девочка, которая однажды вырастет и станет кому-нибудь хорошей женой. Ты должна научиться дарам готовки и домоводства, а не тратить время на фантазии.

– Но… – у Розанны задрожала нижняя губа. – Я хочу стать певицей, как Роберто!

– Роберто – мужчина, Розанна. Он должен работать. Однажды твой сладкий голосок поможет тебе убаюкивать малышей. И этого достаточно. А теперь вынеси мусор и возвращайся, чтобы помочь Луке мыть стаканы.

Когда Розанна вынесла коробку к мусорным бакам во дворе за кухней, по ее щеке скатилась маленькая слезинка. Ничего не изменилось. Все по-прежнему. Вчерашнего дня, лучшего в ее жизни – когда она почувствовала себя особенной, – могло вообще не быть.

– Розанна! – прогремел из кухни голос Марко. – Давай скорее!

Она вытерла нос рукой и вернулась в дом, оставив мечты во дворе вместе с мусором.


Позднее в тот день, когда Розанна медленно поднималась в спальню, утомленная долгими часами обслуживания клиентов, на ее плечо опустилась чья-то рука.

– Что такая мрачная, piccolina?

Она обернулась и увидела Луку.

– Может, просто устала, – пожала плечами Розанна.

– Но ты должна быть очень счастлива! Не каждая маленькая девочка может до слез растрогать своим пением целый зал.

– Лука, я…

Розанна вдруг уселась на верхнюю ступеньку узкой лестницы, и брат втиснулся рядом с ней.

– Выкладывай!

– Сегодня утром я спросила у папы про уроки пения, и он сказал, что Роберто лишь проявил любезность, а на самом деле не считает, что я могу стать певицей.

– Ай! – расстроенно вздохнул Лука. – Неправда! Роберто всем твердил, какой у тебя красивый голос. Ты должна пойти к учителю, которого он посоветовал.

– Я не могу, Лука. Папа говорит, у него нет на это денег. Думаю, уроки пения очень дорогие.

– Ох, piccolina… – Лука обнял сестренку за плечи. – Почему папа так слеп, если дело касается тебя? Будь на твоем месте Карлотта… – Лука вздохнул. – Слушай, Розанна: пожалуйста, не теряй надежду! Смотри, – он покопался в кармане брюк и вытащил клочок бумаги, – мне Роберто тоже оставил адрес и имя учителя. Мы отправимся к нему сами, верно?

– Но Лука, у нас нет денег! А значит, ехать нет смысла.

– Об этом пока не беспокойся. Твой старший брат разберется. – Лука поцеловал ее в лоб. – Сладких снов, Розанна!

– Спокойной ночи, Лука!

Спустившись по лестнице и пройдя через кафе, Лука вздохнул, предвкушая очередной долгий вечер на кухне. Он знал: следует радоваться, что у него обеспеченное будущее, в отличие от других молодых людей из Неаполя, но работа не доставляла ему особого удовольствия. Зайдя на кухню, он подошел к столу и принялся нарезать лук – глаза защипало от едких испарений. Вываливая лук на сковородку, он думал об отце, отказавшем его младшей сестре в уроках пения. У Розанны дар, и будь он проклят, если позволит ей махнуть на него рукой.

* * *

В следующий выходной Луки они с Розанной сели на автобус до престижного квартала Посиллипо, расположенного на холме с видом на Неаполитанский залив.

– Лука, как здесь красиво! Столько места! Такой свежий воздух! – воскликнула Розанна, когда они вышли из автобуса. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Да, здесь очень приятно, – согласился Лука и остановился полюбоваться на залив.

Сверкающую лазурную воду покрывали лодки: некоторые рыбаки трудились, другие же отдыхали рядом с берегом. Далеко впереди виднелся остров Капри – он парил над горизонтом, словно мечта. Слева от залива возвышался на фоне неба вулкан Везувий.

– Неужели синьор Винченци живет здесь? – Розанна повернулась и оглядела элегантные белые виллы на склоне холма над ними. – Господи, должно быть, он очень богат! – добавила она, когда они начали подниматься по петляющей дороге.

– Думаю, он живет в каком-то из этих домов, – сказал Лука, когда они прошли мимо нескольких больших ворот, и наконец остановился перед последними.

– Вот мы и пришли: вилла Торини. Заходи, Розанна!

Лука взял сестру за руку и повел к увитому бугенвиллеями крыльцу главного входа. Взволнованно помялся несколько секунд и наконец позвонил в звонок.

Через некоторое время дверь открылась, и на них уставилась среднего возраста служанка.

– Si? Cosa vuoi?[5]

– Мы пришли к синьору Винченци, синьора. Это Розанна Меничи, а я ее брат Лука.

– Вы записаны?

– Нет, я… но Роберто Россини…

– Синьор Винченци не принимает без записи. До свидания! – Дверь захлопнулась прямо у них перед носом.

– Лука, поедем домой! – Розанна взволнованно потянула брата за руку. – Нам здесь не место.

Откуда-то из глубины виллы послышались звуки фортепиано.

– Нет! Мы проделали долгий путь и не уедем, пока синьор Винченци не послушает твое пение. Пошли! – Лука потащил сестру от главного входа.

– Куда мы идем, Лука? Я хочу домой! – сопротивлялась она.

– Нет, Розанна. Прошу, доверься мне.

Лука твердо взял сестру за руку и пошел на звуки музыки, которые привели их к другой стороне виллы. Они оказались возле элегантной террасы, украшенной большими глиняными горшками с пыльно-розовыми геранями и темно-сиреневыми барвинками.

– Оставайся там, – прошептал Лука. Он присел и тихо подкрался к паре французских окон, открытых навстречу послеполуденному бризу. Осторожно заглянул внутрь и снова опустился вниз. – Он там, – прошептал Лука, вернувшись к Розанне. – А теперь пой, Розанна, пой!

Она непонимающе посмотрела на брата.

– В смысле?

– Пой «Аве Мария» – и быстрее!

– Я…

– Давай! – поторопил он.

Розанна впервые видела своего мягкосердечного брата столь непреклонным. И поэтому она открыла рот и выполнила его просьбу.


Луиджи Винченци взял курительную трубку и уже собирался на послеполуденную прогулку в сад, когда услышал голос. Он закрыл глаза и прислушался. Потом медленно, не в силах перебороть любопытство, вышел на террасу. В углу стояла девочка лет десяти-одиннадцати в выцветшем хлопковом платье.

Девочка перестала петь, как только увидела его: на ее лице проступил страх. Рядом с ней стоял молодой человек – очевидно родственник, судя по внешнему сходству.

Луиджи Винченци медленно похлопал.

– Cara, спасибо за чудесную серенаду! Могу я узнать, что вы делаете на моей террасе?

Розанна медленно спряталась за брата.

– Простите, синьор, но ваша горничная нас не впускала, – объяснил Лука. – Я пытался объяснить, что Роберто Россини посоветовал моей сестре зайти, но та закрыла перед нами дверь.

– Понятно. Могу я узнать ваши имена?

– Это Розанна Меничи, а я ее брат Лука.

– Думаю, вам лучше зайти, – сказал Луиджи.

– Спасибо, синьор!

Лука и Розанна прошли вслед за ним через стеклянные двери. В центре комнаты, на полу из сверкающего серого мрамора, стоял белый рояль. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, неаккуратно набитые нотами. На каминной полке теснились многочисленные черно-белые фотографии в рамках: Луиджи в нарядном костюме обнимается с людьми, чьи лица кажутся знакомыми по газетам и журналам.

Луиджи Винченци сел на банкетку перед фортепиано.

– Итак, почему Роберто Россини отправил тебя ко мне, Розанна Меничи?

– Потому что… Потому…

– Потому что он посчитал, что моей сестре следует заниматься с вами пением, – ответил за нее Лука.

– Какие вы еще знаете песни, синьорина Меничи? – спросил Луиджи.

– Я… не так много. В основном гимны, которые мы поем в церкви, – пробормотала Розанна.

– Может, снова попробуем «Аве Мария»? Похоже, ты ее очень хорошо знаешь. – Луиджи улыбнулся, устраиваясь за фортепиано. – Иди сюда, дитя! Я не кусаюсь.

Розанна подошла ближе и увидела, что, несмотря на строгий вид из-за усов и седых кудрявых волос, его глаза под густыми бровями излучают тепло.

– Итак, пой. – Луиджи принялся играть на рояле первые аккорды гимна. Звук настолько отличался от фортепиано, слышанного ею прежде, что Розанна забыла вовремя вступить.

– У тебя проблема, Розанна Меничи?

– Нет, синьор. Я просто заслушалась, как красиво звучит ваш рояль.

– Ясно. На этот раз, пожалуйста, сосредоточься.

И тогда, вдохновленная роялем, Розанна запела так, как не пела никогда прежде. Лука, стоявший рядом, подумал, что его сердце вот-вот разорвется от гордости. Он понял: привести сюда Розанну было правильным решением.

– Хорошо, хорошо, синьорина Меничи! А теперь давайте попробуем гаммы. Я буду играть, а вы следуйте за нотами.

Луиджи вел Розанну вверх и вниз по клавишам, проверяя ее диапазон. Обычно он избегал превосходной степени, но был вынужден признать: у этого ребенка был величайший потенциал из всех, что он встречал за годы наставничества. Выдающийся голос!

– Все! Я услышал достаточно.

– Вы возьметесь учить ее, синьор Винченци? – спросил Лука. – Деньги у меня есть.

– Да, возьмусь. Синьорина Меничи, – Луиджи повернулся к Розанне, – вы будете приходить сюда каждый второй вторник в четыре часа. Занятия стоят четыре тысячи лир в час.

Обычно он брал в два раза больше, но брат казался гордым, хоть и бедным.

Розанна просияла.

– Спасибо, синьор Винченци! Спасибо вам!

– А в другие дни тебе нужно будет заниматься самой – минимум по два часа. Ты будешь упорно трудиться и никогда не станешь пропускать уроки. Поняла?

– Да, синьор Винченци.

– Хорошо. Тогда увидимся во вторник? И пожалуйста: выходите через главный вход! – Луиджи провел Розанну с Лукой через дом к переднему крыльцу. – Ciao, Розанна Меничи!

Они попрощались и спокойно пошли по дорожке, пока не вышли из ворот на улицу. Тогда Лука подхватил Розанну на руки и восторженно закружил:

– Я знал! Знал! Ему достаточно было услышать твой голос. Я так горжусь тобой, piccolina! Ты ведь понимаешь, что это будет нашим секретом? Мама и папа могут это не одобрить, Розанна. Даже Карлотте не рассказывай!

– Не буду, обещаю. Но, Лука, ты сможешь заплатить за уроки?

– Да, конечно, смогу. – Лука подумал о деньгах, которые он два года копил на скутер, – первый шаг к столь желанной им свободе. – Конечно, смогу.

Когда подъехал автобус, Розанна порывисто обняла брата.

– Спасибо, Лука! Я буду стараться изо всех сил, обещаю! И однажды отплачу тебе за эту доброту.

– Знаю, piccolina, знаю.

## Глава 3

– Розанна, будь осторожна! Водитель знает, где тебе выходить, если ты вдруг забудешь.

Розанна улыбнулась брату со ступенек автобуса:

– Лука, ты уже сто раз мне это сказал! Я не маленькая. И ехать недалеко.

– Знаю, знаю. – Лука поцеловал сестру в обе щеки, когда водитель завел мотор. – Деньги в безопасном месте?

– Да. Я буду в порядке. Пожалуйста, не волнуйся!

Розанна направилась к креслу в передней части салона, села и помахала Луке рукой через грязное окно, пока автобус выезжал со станции. Путешествие было приятным – они выбрались из суматошного города наверх, в свежесть холмов. Сердце Розанны забилось немного быстрее, когда она вышла из автобуса на правильной остановке и направилась к вилле. Она осторожно позвонила в дверь, помня предыдущий холодный прием, но на этот раз горничная улыбнулась Розанне.

– Пожалуйста, заходите, синьорина Меничи! Меня зовут синьора Ринальди, я экономка синьора Винченци. Он ждет вас в музыкальной комнате.

Женщина провела Розанну по коридору в заднюю часть виллы и постучала в дверь.

– Розанна Меничи, добро пожаловать! Пожалуйста, садитесь. – Луиджи указал на стул возле стола, где стоял кувшин ледяного лимонада. – Должно быть, путешествие пробудило в вас жажду. Хотите попить?

– Спасибо, синьор!

– Раз мы собираемся вместе работать, пожалуйста, зовите меня Луиджи.

Он налил им по стакану лимонада, и Розанна жадно выпила.

– Какая неприятная погода! – Луиджи промокнул бровь большим клетчатым платком.

– Но в этой комнате прохладно, – отважилась заметить Розанна. – Вчера на кухне папа сказал, что было почти пятьдесят градусов.

– Правда? Такая температура подходит только для бедуинов и верблюдов. Чем твой папа зарабатывает на жизнь?

– У них с мамой кафе в Пьедигротте. Мы живем над ним, – объяснила Розанна.

– Пьедигротта – один из старейших кварталов Неаполя. Я уверен, ты и сама знаешь. Твой папа там родился?

– Вся наша семья.

– Получается, вы истинные неаполитанцы! А я приехал в ваш прекрасный город из Милана.

– По-моему, здесь гораздо приятнее, чем внизу, особенно учитывая толпы туристов.

– Ты работаешь в кафе?

– Да, когда я не в школе. – Розанна скорчила рожицу. – Мне не очень-то нравится.

– Ну, Розанна Меничи, если что-то тебе не нравится, нужно хотя бы извлечь из этого пользу. Уверен, летом к вам в кафе заходит много англичан.

– Да, – подтвердила Розанна, – много.

– Тогда тебе нужно их слушать и пытаться выучить английский. Он пригодится тебе в будущем. В школе ты учишь французский?

– Я лучшая в классе, – гордо ответила девочка.

– Некоторые великие оперы написаны на французском. Если начнешь разговаривать на этих языках сейчас, тебе будет легче в будущем. Итак, что твои мама и папа думают о голосе своей дочери?

– Не знаю. Я… они не знают, что я беру уроки. Роберто Россини посоветовал папе отвести меня к вам, но папа сказал, у нас нет денег.

– Значит, платит твой брат?

– Да. – Розанна достала из кармана платья лиры и положила на стол. – Здесь за три урока. Лука решил заплатить заранее.

Луиджи взял деньги, любезно кивнув.

– А теперь, Розанна, скажи: тебе нравится петь?

Розанна вспомнила необыкновенные ощущения во время пения на вечеринке Марии и Массимо.

– Очень нравится! Я словно попадаю в иной мир.

– Ну, хорошее начало. Но должен тебя предупредить: ты очень молода – слишком молода, и я не могу быть уверен, что твой голос разовьется правильным образом. Нам нельзя перегружать связки – нужно развивать их аккуратно, понять, как они работают и как лучше о них заботиться. Я обучаю по системе бельканто. Это серии вокальных упражнений возрастающей сложности – каждое из них разработано для обучения особому аспекту пения. Когда ты их освоишь, то научишься справляться со всеми потенциальными вокальными проблемами, прежде что они возникнут. Так училась сама Каллас. Когда она начинала, то была не сильно старше тебя. Ты готова к такой тяжелой работе?

– Да, Луиджи.

– Должен подчеркнуть: ты не будешь петь великие арии, пока не станешь гораздо старше. Сначала мы познакомимся с историей великих опер и попытаемся понять персонажей. Лучшие исполнители – не только обладатели чудесного голоса, но и прекрасные актеры. И не думай, будто двух уроков в месяц хватит для развития голоса, – предупредил он. – Ты должна будешь выполнять упражнения каждый день – без исключений. – Луиджи умолк, посмотрев в огромные глаза Розанны, и вдруг хихикнул: – И, Розанна, напоминай мне иногда, что ты еще дитя. Пожалуйста, прости, что напугал тебя! Прелесть твоего возраста в том, что у нас очень много времени. Итак, начинаем. – Луиджи встал и подошел к банкетке возле рояля. Он похлопал рукой по свободному месту возле себя. – Иди сюда. Я расскажу, какие есть ноты.

Час спустя Розанна покинула виллу Торини в разочаровании. Она не спела ни единого звука за весь урок.

Вернувшись домой, утомленная душным автобусом и напряженным днем, она отправилась напрямик к себе в спальню. Лука с покрытыми мукой руками последовал за ней наверх.

– Значит, ты нашла дорогу назад?

– Я же здесь, верно, Лука? – Она улыбнулась взволнованному брату.

– Как все прошло?

– Чудесно! Луиджи очень добр.

– Хорошо. Я…

– Лука! – проревел из кухни Марко.

– Мне пора. Мы очень заняты. – Лука чмокнул сестру в щеку и поспешил вниз.

Розанна легла на кровать, достала из-под матраса дневник и начала писать. Через несколько секунд в комнату вошла Карлотта.

– Где ты была? Мама хотела, чтобы ты помогла, но мы не смогли тебя найти. Мне пришлось обслуживать столики целый день!

– Я уходила… к подруге. Хочу есть. У нас есть какая-нибудь еда?

– Не знаю. Иди и спроси маму. Я ухожу гулять.

– С кем?

– Ой, да всего лишь с Джулио! – скучающе ответила Карлотта.

– Я думала, тебе нравится Джулио. Я думала, он твой парень…

– Он был… В смысле есть… Ой, хватит меня допрашивать, Розанна! Пойду в ванную.

Когда Карлотта вышла из спальни, Розанна закончила писать в дневник и спрятала его в привычное место. Потом направилась на кухню и налила себе стакан воды. Она знала: если спустится вниз за едой, мама и папа найдут для нее занятие. А Розанна очень устала. Прокравшись по коридору, она открыла дверь на железную лестницу, которая вела из квартиры на улицу. Она частенько приходила в это место, когда хотела побыть одна, хоть отсюда и открывался вид на мусорные баки на заднем дворе. Сидя на верхней ступеньке, Розанна пила воду и заново переживала каждое мгновение их с Луиджи занятия. Пусть она целый час училась читать черные ноты, а не петь их, Розанну очаровал спокойный дом Луиджи. А еще ее будоражило, что теперь у нее наконец появился собственный секрет.

Она вернулась в спальню и переоделась в ночную сорочку. Карлотта набросила на плечи шаль, почти готовая уйти.

– Хорошего вечера! – пожелала Розанна.

– Спасибо! – Карлотта скорее состроила гримасу, чем улыбнулась, и вышла из комнаты, оставив в воздухе аромат духов.

Розанна залезла в постель, раздумывая, как будет незаметно уезжать на виллу Луиджи каждый второй вторник. И наконец решила завести воображаемую подругу, назвать ее Изабеллой и придумать ей довольно состоятельных родителей, чтобы впечатлить папу: тогда она беспрепятственно сможет ездить по вторникам к Изабелле. А что касается занятий, нужно попытаться вставать каждое утро на час раньше и пробираться в церковь до начала службы.

Придумав, как действовать, Розанна крепко заснула.


Был конец сентября. В кафе стало тише – летние туристы уехали из города. Мучительная жара сменилась приятным теплом. Лука вышел во двор и закурил сигарету, наслаждаясь теплым вечером. У него за спиной, в дверях кухни, появилась Карлотта.

– Лука, уделишь мне несколько минут, пока не заполнилось кафе? Я… нам нужно поговорить.

Лука посмотрел на необычно бледную Карлотту.

– Что случилось? Ты заболела?

Она нерешительно замерла на пороге и раскрыла рот, чтобы ответить, как вдруг на лестнице послышались тяжелые шаги Антонии.

– Не здесь, – прошептала она. – Встретимся в «Ренатос» на Виа Караччиоло в семь. Прошу, Лука, приходи!

– Приду.

Карлотта слабо улыбнулась и ушла.


Несколько дней спустя Розанна прошла через кафе и открыла дверь, ведущую в их квартиру. Поднимаясь по ступеням, она услышала, как папа кричит в гостиной. Испугавшись, что он мог узнать про ее секрет, Розанна остановилась на последней ступеньке и прислушалась.

– Как ты могла? Как ты могла? – твердил Марко.

Розанна услышала громкие всхлипы Карлотты.

– Ты не видишь, что делаешь только хуже, Марко? – Судя по голосу, Антония тоже почти плакала. – Крики и вопли не помогут нашей дочери! Mamma mia! Нужно попытаться успокоиться и подумать, как лучше поступить. Пойду принесу нам выпить.

Дверь гостиной открылась, и появилась Антония. Обычный румянец схлынул с ее лица.

– Мама, что случилось? Карлотта заболела? – спросила Розанна, следуя за ней по коридору на кухню.

– Нет, не заболела. Иди вниз, к брату. Он приготовит тебе ужин. – Антония говорила напряженно и дышала тяжело.

– Но, мама, пожалуйста, скажи, что случилось!

Антония достала из буфета бутылку бренди, повернулась и подарила дочери редкий поцелуй в лоб.

– Никто не заболел, все хорошо. Мы все тебе расскажем чуть позже. А теперь иди и скажи Луке, что папа спустится через несколько минут. – Антония выдавила улыбку и снова исчезла в гостиной.

Розанна прошла через пустое кафе на главную кухню. Лука стоял возле задней двери и курил.

– Лука, что случилось? Папа кричит, Карлотта плачет, а мама бледная, как полотно…

Лука затянулся сигаретой и медленно выдохнул дым через нос. Потом он затоптал ее ногой и вернулся на кухню.

– Будешь лазанью? Как раз готова. – Он подошел к духовке и открыл дверцу.

– Нет! Я хочу узнать, что случилось. Папа никогда не кричит на Карлотту. Значит, она сделала что-то очень плохое…

Лука молча достал лазанью, поставил две полные тарелки на кухонный стол и сел, предлагая Розанне сделать то же самое.

– Piccolina, ты еще слишком мала, чтобы понимать некоторые вещи. Карлотта совершила большую ошибку, и поэтому папа так на нее злится. Но не беспокойся: они разберутся, и все будет хорошо, обещаю. А теперь ешь лазанью и расскажи, как прошел урок с синьором Винченци.

Понимая, что больше информации ей не добыть, Розанна вздохнула и взяла вилку.


Проснулась она от тихих всхлипов. Села в кровати, моргая в сером свете приближающейся зари.

– Карлотта? Карлотта, что случилось? – прошептала Розанна.

Ответа не последовало. Розанна вылезла из кровати и пошла к сестре. Карлотта накрыла голову подушкой, пытаясь заглушить звуки плача. Розанна осторожно прикоснулась к ее плечу, и из-под подушки показалось измученное лицо.

– Пожалуйста, не плачь! Все не может быть настолько плохо, – проговорила Розанна.

– Ох… Настолько, настолько. Я… – Карлотта вытерла нос, – я должна выйти… Я должна выйти замуж за Джулио!

– Но почему?

– Из-за того, что я натворила. Но… Ах, Розанна, я не люблю, не люблю его!

– Тогда почему ты должна за него выходить?

– Папа говорит, что я должна и другого выхода нет. Я наврала ему про… ох… – Карлотта снова всхлипнула, и Розанна обняла сестру за плечи.

– Не плачь, пожалуйста! Джулио хороший. Он мне нравится. Он богатый, у тебя будет большая квартира, и тебе больше не придется работать в кафе.

Карлотта посмотрела на сестру и слабо улыбнулась сквозь слезы.

– У тебя доброе сердце, Розанна. Может, когда я выйду замуж, мама и папа станут больше тебя замечать.

– Я не против. Все красивыми быть не могут, я понимаю, – тихо ответила Розанна.

– И посмотри, куда привела меня моя красота! Может, тебе лучше обойтись без нее! Ох, Розанна, я буду скучать по тебе, когда уеду.

– А я – по тебе. Скоро у вас свадьба?

– Да. Завтра папа пойдет к отцу Джулио. Думаю, мы поженимся в течение месяца. Конечно, все догадаются.

– Догадаются о чем? – спросила Розанна.

Карлотта погладила сестру по волосам.

– Ты поймешь некоторые вещи, только когда повзрослеешь. Оставайся ребенком как можно дольше, сестренка! Взрослеть не так здорово, как кажется. А теперь возвращайся в свою кровать и спи.

– Хорошо.

– Розанна?

– Да?

– Спасибо! Ты хорошая сестра, и я надеюсь, что мы всегда будем подругами.

Розанна со вздохом забралась в постель, по-прежнему ничего не понимая.


Четыре недели спустя она стояла за спиной у Карлотты в голубом сатиновом платье подружки невесты, пока ее сестра и Джулио давали брачные клятвы.

Потом была вечеринка в кафе. Розанна думала, что этот день должен быть самым счастливым в жизни Карлотты, но сестра казалась бледной и напряженной, да и Антония выглядела не сильно счастливее. А вот Марко казался вполне довольным – открывал одну бутылку шампанского за другой и рассказывал гостям про чудесную квартиру с двумя спальнями, в которой будет жить молодая пара.


Через несколько недель после свадьбы Розанна отправилась в гости к Карлотте – в ее новую квартиру рядом с Виа Рома. Розанна восхищенно разглядывала телевизор в углу гостиной.

– Наверное, у Джулио очень много денег! – воскликнула она, когда Карлотта принесла кофе и они уселись на диван.

– Да, деньги у него есть, – согласилась Карлотта.

Розанна пила кофе, удивляясь, почему сестра такая мрачная.

– Как Джулио?

– Я с ним почти не вижусь. Он уходит на работу в восемь утра и возвращается ближе к восьми вечера.

– Значит, у него важная должность? – предположила Розанна.

Карлотта проигнорировала комментарий сестры.

– Я приготовлю ужин и пойду спать. Чувствую себя ужасно уставшей!

– Почему?

– Потому что я жду ребенка. Ты скоро станешь тетей – тетушкой Розанной.

– О, поздравляю! – Розанна потянулась и поцеловала сестру в щеку. – Ты счастлива?

– Да, конечно, счастлива, – угрюмо ответила Карлотта.

– Наверно, Джулио очень доволен, что станет папой!

– Да, конечно, доволен. Так как дела дома?

Розанна пожала плечами.

– Папа пьет очень много бренди, постоянно не в духе и кричит на нас с Лукой. Мама все время уставшая, ей часто приходится ложиться отдыхать.

– Значит, мало что изменилось, Розанна. – Карлотта выдавила улыбку.

– Кроме того, что они, кажется, скучают по тебе.

– А я скучаю по ним! Я… – На глазах у Карлотты выступили слезы. – Прости, дело в беременности. Я стала такой чувствительной! Значит, у Луки так и не появилась подружка?

– Нет. У него просто нет на это времени. Он на кухне с восьми утра и до позднего вечера.

– Не понимаю, почему он это терпит. Папа с ним так груб и платит так мало… На его месте я бы уехала и начала новую жизнь где-нибудь в другом месте.

Розанна пришла в ужас:

– Ты же не думаешь, что Лука уедет?

– Нет, Розанна. К счастью для тебя и несчастью для него, – медленно ответила Карлотта. – Наш брат – необыкновенный человек. Надеюсь, однажды он обретет счастье, которого заслуживает.


В конце мая Карлотта родила девочку. Розанна пришла в больницу посмотреть на новорожденную племянницу.

– Ой, она такая красивая и такая маленькая! Можно подержать? – спросила Розанна.

Карлотта кивнула.

– Конечно. Держи.

Розанна взяла у сестры ребенка и посмотрела в его темные глаза.

– Она не похожа на тебя, Карлотта…

– Да? А как думаешь, на кого похожа? Джулио? Маму? Папу?

Розанна пристально посмотрела на младенца:

– Не знаю. Ты уже придумала имя?

– Да. Я назову ее Элла Мария.

– Чудесное имя! Ты такая умная, Карлотта!

– Да, правда ведь?

Сестры обернулись – в палату вошел Джулио.

– Как ты, cara? – Джулио поцеловал жену.

– Я в порядке.

– Хорошо. – Он присел на край кровати и потянулся к руке жены.

Карлотта быстро убрала руку.

– Не хочешь подержать дочь? – предложила она.

– Конечно! – Джулио встал. Передавая ребенка, Розанна увидела боль в его темных глазах.


Когда посетители ушли, Карлотта откинулась на подушку и уставилась в потолок. Она поступила правильно, сомнений нет. У нее успешный муж, чудесная дочь, и она избежала позора для себя и своей семьи.

Карлотта повернула голову и посмотрела в колыбель. Темные глаза Эллы были широко раскрыты, ее идеальная белая кожа контрастировала с темными волосиками на макушке.

Карлотта понимала: ей придется жить с этим обманом всю оставшуюся жизнь.


Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк

Итак, Нико, ты прочитал, как я впервые встретила Роберто Россини и как были посеяны семена будущего. Когда Карлотта вышла замуж за Джулио, я была очень молода и наивна и не понимала многого из происходящего вокруг.

Следующие пять лет я усердно училась вокалу. Стала петь в церковном хоре, и так у меня появился предлог много заниматься дома. Я наслаждалась уроками с Луиджи Винченци. По мере того, как я взрослела, росла моя страсть к опере. У меня не было сомнений, чем я хочу заниматься, когда вырасту.

Все это время мне приходилось жить двойной жизнью. Я знала, что однажды придется раскрыть эту тайну маме и папе, но надеялась, что дождусь подходящего момента. Я не хотела рисковать, ведь они могли меня остановить.

В остальном жизнь изменилась мало. Я ходила в школу, прилежно учила французский и английский, посещала мессу дважды в неделю и каждый день работала в кафе официанткой. Остальные девочки из класса мечтали стать кинозвездами и экспериментировали с косметикой и сигаретами, но у меня была лишь одна мечта – спеть на сцене Ла Скала с мужчиной, с которого началась моя любовь к пению. Я часто думала о Роберто и верила – надеялась, – что и он иногда меня вспоминал.

Карлотта часто приходила к нам в кафе со своей хорошенькой дочкой Эллой. Теперь я понимаю: она была ужасно несчастна. Ее обычная живость пропала, и блеск в глазах потух. Конечно же, тогда я и понятия не имела почему…

## Глава 4

Неаполь, май 1972 года

– Розанна, добро пожаловать! Пожалуйста, заходи и садись. – Луиджи указал на стул возле огромного мраморного камина в музыкальной комнате.

Розанна сделала, как он просил, и Луиджи уселся напротив нее.

– Последние пять лет ты приходила ко мне дважды в месяц. Кажется, ты не пропустила ни одного урока.

– Ни одного, – согласилась Розанна.

– И за эти пять лет мы изучили основы бельканто. Мы делали упражнения столько раз, что ты можешь спеть их, даже если разбудить тебя посреди ночи, верно?

– Да, Луиджи.

– Мы смотрели постановки в театре Сан-Карло[6], изучали величайшие оперы и их историю и исследовали личности персонажей, которых ты однажды можешь сыграть.

– Да.

– Итак, теперь твой голос – идеально подготовленное полотно, готовое принять цвет и форму и стать шедевром. Розанна, – Луиджи сделал паузу, а потом продолжил: – Я научил тебя всему, что знаю. Больше мне учить тебя нечему!

– Но… но Луиджи… я…

Он потянулся и взял ее ладони в свои.

– Розанна, прошу! Помнишь, как ты впервые пришла ко мне с братом? И я сказал, что пока рано говорить о том, как будет развиваться твой дар?

Розанна кивнула.

– Теперь твой талант окреп и превратился в нечто слишком уникальное, чтобы я хотел оставить это себе. Розанна, пора двигаться дальше. Тебе почти семнадцать. Нужно пойти в музыкальное училище, где тебе дадут то, чего не могу дать я.

– Но…

– Знаю, знаю, – вздохнул Луиджи, – твои мама с папой по-прежнему не знают о твоих занятиях со мной. Уверен, они надеются, что этим летом ты окончишь школу, найдешь хорошего парня, выйдешь замуж и подаришь им много внуков. Я прав?

– Да, Луиджи. – Розанна содрогнулась от его точной оценки.

– Тогда, Розанна, позволь кое-что тебе сказать. Бог наделил тебя даром, но дар – это и бремя, и непростые решения. Вопрос, хватит ли тебе смелости их принять. Смотри сама.

– Луиджи, последние пять лет я жила ради ваших уроков. Меня не волновало, если кричал папа или мама заставляла работать в кафе каждый вечер, потому что я всегда могла думать о поездках сюда. – Глаза Розанны заблестели от слез. – Больше всего на свете я хочу петь. Но что мне делать? У родителей нет денег, чтобы оплатить музыкальное училище.

– Розанна, прошу, не переживай! Я хотел услышать только одно: что ты страстно желаешь связать будущее с пением. Разумеется, я в курсе финансовой ситуации твоих родителей, и здесь я смогу помочь. – Через полтора месяца я устраиваю суаре – музыкальный вечер, – пояснил Луиджи. – Будут выступать все мои ученики. И на этот вечер я пригласил своего хорошего друга, Паоло де Вито, – художественного руководителя великого оперного театра Ла Скала в Милане. А еще Паоло руководит музыкальным училищем при Ла Скала – как ты знаешь, одним из лучших в Италии. Я рассказал Паоло про тебя, и он готов приехать из Милана, чтобы тебя послушать. Если он, как и я, сочтет твой голос особенным, то, возможно, поможет получить стипендию на обучение.

– Правда?.. – В глазах Розанны загорелась надежда.

– Правда. А еще я думаю, что тебе стоит пригласить на вечер маму и папу: пусть послушают, как ты поешь. Когда они увидят, сколько людей восхищается талантом их дочери, возможно, вопрос решится.

– Но Луиджи, они очень рассердятся, что я обманывала их столько лет. И вряд ли пойдут… – Она грустно покачала головой.

– Розанна, в твоих силах лишь одно: пригласить. Помни: тебе скоро семнадцать – ты почти взрослая. Понимаю, ты не хочешь расстраивать родителей, но доверься Луиджи и пригласи их. Обещаешь?

Розанна кивнула:

– Обещаю.

– Ладно, мы тратим слишком много времени. Сегодня будем разучивать одну из моих любимых арий. Думаю, ее ты и исполнишь на вечере. Это «Меня называют Мими» из «Богемы». Она сложная, но, думаю, ты справишься. Сегодня будем разучивать музыку. Пошли, – Луиджи встал, – у нас много работы.


На обратной дороге Розанна сидела в автобусе, глубоко задумавшись. Вернувшись домой, она направилась прямиком на кухню – к Луке.

– Привет, piccolina! Что случилось? Выглядишь взволнованной.

– Можем поговорить? – спросила она и добавила: – Наедине.

Лука бросил взгляд на часы.

– Сегодня вечером тихо. Встретимся на нашем обычном месте через полчаса.

Он подмигнул, и Розанна поспешила прочь, стараясь не попадаться родителям на глаза.


Лука шел по набережной Виа Караччоло, переполненной машинами и туристами. Он увидел сестру возле парапета – она смотрела на пенные волны, темно-синие из-за осенних теней. Со смесью братской гордости и заботы он наблюдал, как мимо нее прошли двое мужчин, а потом обернулись посмотреть еще раз. Розанна никогда бы не поверила, что не уступает сестре во внешности, но Лука знал: она превращается в красотку – высокую и стройную, и на смену детской неуклюжести постепенно приходит естественная элегантность: каскадом ниспадающие на плечи длинные темные волосы, лицо в форме сердечка и карие глаза в обрамлении густых ресниц. Ради нее он был готов на все – хватало одной ее улыбки. И оплата ее занятий была единственной причиной, по которой Лука продолжал трудиться в кафе, где делал всю основную работу, пока отец сидел за столиком в углу и выпивал с приятелями.

– Привет, красотка! – сказал он, подходя к ней. – Пошли выпьем по эспрессо, и ты расскажешь мне о своей проблеме.

Лука повел Розанну к уличному столику возле кафе. Он заказал два кофе и пристально посмотрел на взволнованную сестру.

– Розанна, говори! Что случилось?

– Луиджи больше не хочет меня учить.

– Я думал, он доволен твоими успехами… – с ужасом пробормотал Лука.

– Да, Лука. Он не хочет меня учить, потому что, по его словам, я освоила все, что он знает. У Луиджи есть влиятельный друг из Ла Скала. Через полтора месяца этот друг приедет меня послушать на вечере, который Луиджи устраивает на своей вилле. Он может предложить мне стипендию на обучение в музыкальном училище в Милане.

– Да это чудесные новости, piccolina! Тогда почему ты такая расстроенная?

– Но что сказать маме и папе? Луиджи хочет, чтобы они пришли и послушали меня на этом вечере. Но даже если они придут, то никогда не согласятся отпустить меня из Неаполя в Милан. Сам знаешь: не согласятся… – Чудесные карие глаза Розанны наполнились слезами.

– Неважно, что они скажут, – покачал головой Лука.

– В смысле?

– Ты достаточно взрослая, чтобы принимать самостоятельные решения, Розанна. Если маме и папе это не нравится, если они не могут оценить и поддержать твой талант, это их проблема, а не твоя. Если синьор Винченци считает, что ты сможешь получить стипендию на учебу в Милане, и приглашает важного друга послушать твое выступление, ничто не должно тебя останавливать. – Лука взял ее за руку. – Мы оба мечтали о таких новостях, верно?

– Да. – Розанна почувствовала, как напряжение постепенно спадает. – И это все благодаря тебе. Ты столько лет оплачивал мои уроки! Как я могу тебя отблагодарить?

– Стать великой оперной певицей. Я всегда знал, что ты ею станешь.

– Лука, ты правда думаешь, что это случится?

– Да, Розанна.

– А как же мама и папа?

– Предоставь это мне. Я позабочусь о том, чтобы они пришли и послушали твое пение.

Розанна наклонилась над столом и поцеловала Луку в щеку. Ее глаза блестели от слез.

– Лука, что бы я без тебя делала? Спасибо! А теперь мне пора. Сегодня я должна обслуживать клиентов в кафе.

Розанна встала и ушла. Лука через залив смотрел на Капри и чувствовал небывалое облегчение. Если Розанна уедет в Милан, что его тут держит? Ничего. Совершенно ничего.

## Глава 5

– Ублюдок! – Карлотта зарыдала, опустившись на диван. – Джулио, как ты мог?

– Карлотта, пожалуйста, прости! – Джулио смотрел на нее с отчаянием. – Но мы женаты пять лет, и последние четыре года ты не позволяла мне к себе прикоснуться! У мужчин есть потребности – физические потребности.

– И ты удовлетворял их со своей секретаршей? Наверняка вся компания в курсе! Все надо мной смеются!

– Никто не знает, Карлотта. История продлилась несколько недель, а теперь все кончено, клянусь!

– А кто был до этого? Со сколькими женщинами ты успел переспать за моей спиной?

Джулио подошел к Карлотте, опустился на колени и взял ее ладони в свои.

– Cara, прошу! Как ты не понимаешь? Мне нужна – и всегда была нужна – ты, только ты. Но с первого же дня, как мы поженились, я не чувствовал, чтобы ты хотела меня. Ты была, – Джулио поежился, – такой холодной! Карлотта, я думаю, ты вышла за меня только из-за ребенка. Я прав?

Она посмотрела на него, потом выдернула руки, и пять лет сдержанности и несчастья наконец вырвались наружу:

– Да, ты прав. Я никогда не любила тебя и точно не собиралась выходить за тебя замуж. Я могла получить любого! Когда я представляю, как могла бы жить… А сижу здесь, трачу лучшие годы жизни на мужчину, который мне даже не нравится! И знаешь, что самое смешное? – Карлотта встала, дрожа от ярости. – Ребенок даже не от тебя! Даже не твой.

Через мгновение она прижала ладонь ко рту, сожалея о сказанном. Джулио смотрел на нее. Он побелел, как полотно.

– Ты сказала правду, Карлотта? Элла не моя дочь?

– Я…

Карлотта не могла поднять взгляд. Она закрыла лицо руками и зарыдала.

Джулио встал и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Карлотта повалилась обратно на диван.

– Господи, Господи, что я натворила! – закричала она немым стенам. Она так хотела причинить ему боль в отместку за его поступок – за то, что он забрал единственное, что у нее осталось: гордость…

Два мучительных часа спустя Джулио вернулся. Когда он вошел в гостиную, Карлотта со всхлипами бросилась к нему:

– Прости, прости меня, Джулио! Меня обидела твоя измена, и я хотела сделать тебе больно. Это была ложь, клянусь! Разумеется, Элла – твоя дочь.

Джулио с отвращением оттолкнул жену – в его взгляде не осталось эмоций.

– Нет, Карлотта, это была не ложь. Все сходится. Поверить не могу, как я был слеп… Ребенок родился на пять недель раньше, но весил как обычный младенец. Я понял, что ты не была девственницей, когда мы впервые занимались любовью, хоть ничего и не сказал. Твой несчастный вид на нашей свадьбе, то, как ты вздрагивала, стоило мне к тебе прикоснуться… Скажи, ты любила того мужчину?

Осознав, что пути назад уже нет, она медленно покачала головой:

– Нет. Это была ужасная ошибка, мимолетная глупость.

– И ты решила, что я тоже должен за нее заплатить? – Джулио тяжело опустился на диван. – Mamma mia, Карлотта! Я знал, что ты эгоистична, но не догадывался, что у тебя вообще нет сердца! Кто еще знает?

– Никто.

– Говори правду, Карлотта, пожалуйста! Я имею право хотя бы на это.

– Лука знал, – призналась она.

– Вы спланировали все вместе, да? – выдавил он.

– Нет, Джулио. Все было иначе. Я отчаялась. И подумала: раз уж я все равно собираюсь за тебя замуж…

Джулио схватил ее за предплечье:

– А ты собиралась, Карлотта? Ты ведь заявила, что не любишь меня и я тебе даже не нравлюсь!

– Ай! Джулио, мне больно! Я же сказала: я не имела этого в виду, я…

– Нет, Карлотта, ты имела в виду именно это. – Внезапно он отпустил ее руку и тяжело вздохнул. – Я не плохой человек и всегда хотел только лучшего для тебя и Эллы. Я столько лет тяжело трудился, надеясь, что однажды ты полюбишь меня так же, как я любил тебя… А теперь выясняется, что мой брак был обманом с самого начала!

– Пожалуйста, Джулио, прошу! – умоляла она. – Дай мне шанс! Я все исправлю, обещаю! Теперь мы можем начать сначала без всякой лжи. С чистого листа…

– Нет, – горько рассмеялся Джулио. – Карлотта, пути назад нет! Пока я гулял, я размышлял и принял решение. Теперь, когда ты наконец рассказала мне правду, я хочу, чтобы ты собрала вещи и ушла. Можешь сказать всем, что ушла от мужа, потому что он изменил тебе. Правду рассказывать не обязательно. Я готов взять вину на себя ради Эллы. Хоть она и не моя плоть и кровь, я люблю ее, как родную. И я не хочу ее опозорить.

– Нет, Джулио, прошу! Куда мне идти? Что делать? – отчаянно всхлипнула Карлотта.

– Теперь это не моя забота. У моей компании есть отделение в Риме, и я попрошу перевести меня туда как можно скорее.

– Но как же Элла? Она считает тебя отцом. Она тебя любит, Джулио!

– Тебе следовало подумать об этом прежде, чем обманывать нас обоих. – Джулио отвернулся, по-прежнему дрожа от гнева. – А теперь я пойду спать. Я устал. Ты переночуешь здесь, а завтра утром, когда я уйду на работу, соберешь вещи и уедешь до моего возвращения.


Антония нежно прижала дочь к груди:

– Ну конечно, можете пожить у нас! Сама знаешь: тебе даже спрашивать не нужно. О, Карлотта, моя бедная девочка, что такое? Что случилось? – Она с беспокойством оглядела дочь. – На тебе лица нет! Хочешь прилечь? Вы с Эллой можете спать в твоей старой комнате, а Розанна – на диване в гостиной.

Бледная Карлотта устало кивнула.

– О мама… О мама, я…

Антония взглянула на четырехлетнюю Эллу, испуганно смотрящую на мать, и позвала Луку, который вскоре появился в дверях.

– Отведи Эллу на кухню и найди ей что-нибудь поесть, пока я говорю с твоей сестрой, – пробормотала она. – Бог знает, что могло случиться!

Лука посмотрел на Карлотту и по ее смятенному виду понял: вариант лишь один.

Антония достала платок, промокнула бровь и повела дочь в спальню.

– Боже, сегодня слишком жарко для подобных проблем…

– Простите! Я ненадолго. – Карлотта села на кровать, и Антония тяжело опустилась рядом. – Мама, ты в порядке? Выглядишь неважно.

– Да, в порядке. Просто жарко. Карлотта, рассказывай, что случилось. Вы с Джулио сильно поссорились, да?

– Да.

– Не беспокойся, – Антония обняла дочь. – Все мужья и жены ссорятся. Мы с твоим папой постоянно ругались. Теперь у нас просто нет на это сил. – Она печально усмехнулась. – Поспи немного, успокойся. И сможешь вернуться к Джулио и помириться.

– Нет, мама. Я никогда не смогу вернуться. Мы с Джулио расстались. Навсегда.

– Но почему? Что ты натворила?

Карлотта отвернулась от матери и начала рыдать.

Вздохнув, Антония поднялась с кровати.

– Отдохни, Карлотта. Поговорим потом.

Вечером, вернувшись с репетиции хора, Розанна с удивлением обнаружила в своей кровати маленький комочек. Ее племянница Элла крепко спала, поэтому Розанна тихо вышла из спальни и пошла по узкому коридору в гостиную. Дверь была открыта, но она слышала разговор родителей.

– Я не знаю, что случилось, Марко. Она ничего не рассказывает. Сейчас она внизу, говорит с Лукой. Может, он сумеет ее вразумить. Я пыталась дозвониться Джулио домой, но никто не отвечает.

– Разумеется, она должна вернуться к мужу! Там ее место. Так ей и скажу. – Похоже, Марко был в ярости.

– Пожалуйста, не трогай ее сегодня! Она измучена, – попросила Антония.

Розанна открыла дверь.

– Что случилось? – спросила она.

– Твоя сестра ушла от мужа, и они с Эллой поживут здесь несколько дней. Ты пока можешь поспать здесь, на диване. – Антония тяжело, отрывисто дышала. Она медленно встала.

– Ты в порядке, мама? – спросила Розанна, направляясь к ней.

– Я… Я в порядке. – Антония немного пошатнулась, словно потеряв равновесие. – Пойду вниз. Мне душно. – Она вышла из комнаты, обмахиваясь рукой.

– Папа, почему Карлотта ушла от Джулио? Я…

Внезапно на лестнице послышался тяжелый глухой удар.

Марко с Розанной выбежали из гостиной в коридор. Внизу лестницы, ведущей в кафе, лежала Антония.

– Mamma mia! Антония! Антония! – Марко поспешил вниз по ступеням к безжизненному телу жены и опустился рядом с ним на колени. Розанна следовала за ним.

– Беги за врачом, быстро! – крикнул ей отец. – Позови Луку и Карлотту!

Розанна поспешила через пустое кафе на кухню. Лука стоял, обнимая и успокаивая сестру, которая рыдала у него на плече.

– Скорее! Мама упала с лестницы! Я за врачом! – крикнула Розанна, открыла дверь и побежала по мостовой.

Карлотта и Лука обнаружили Антонию лежащей на ступенях, с головой, откинутой на плиточный пол. Из-под густых волос сочилась кровь, кожа посерела, глаза были приоткрыты. Карлотта села рядом с ней и попыталась нащупать пульс.

– Она… – Марко, стоявший над женой, не мог закончить предложение.

– Давайте хотя бы уложим ее поудобнее, – с отчаянием предложил Лука.

Отец и сын смогли перетащить Антонию в кафе, а Карлотта подложила ей под голову подушку.

Розанна вернулась с врачом мучительные пятнадцать минут спустя.

– Прошу, скажите, что она жива! Только не Антония, не моя жена! – стонал Марко. – Доктор, прошу, спасите ее!

Лука, Карлотта и Розанна молча наблюдали, как доктор слушает сердце Антонии через стетоскоп, а потом щупает пульс. Когда он посмотрел на них, все увидели ответ в его глазах.

– Мне ужасно жаль, Марко… – сказал доктор, качая головой. – Думаю, у Антонии случился сердечный приступ. Мы уже ничего не можем для нее сделать. Нужно срочно позвать дона Карло.

– Священника! – Марко с неверием посмотрел на врача, а потом опустился на колени и уткнулся в плечо безжизненной Антонии. – Я ничто, ничто без нее! О amore mio, моя любовь, моя любовь!..

Трое детей смотрели на него в молчаливом шоке, не в силах пошевелиться.

Доктор убрал стетоскоп в сумку и встал.

– Розанна, сходи за доном Карло. А мы останемся здесь и подготовим твою маму.

Розанна всхлипнула, но потом сжала кулаки, чтобы сдержать истерику, встала и вышла из кафе.

– Что случилось? Почему плачет дедушка? – На ступеньках появилась Элла.

– Иди с мамой, Элла, и я объясню тебе, что случилось. – Карлотта поднялась к Элле и осторожно повела малышку наверх.

– Лука, думаю, лучше закрыть вход в кафе, пока не придет дон Карло. Уверен, вам сейчас не до клиентов, – сказал доктор.

– Конечно… – Лука, пошатываясь, доковылял до входной двери и повернул ключ.

Марко держал на коленях руку жены, гладил ее и всхлипывал. Лука вернулся и сел рядом с отцом, обняв Марко за сгорбленные плечи. По его щекам тоже побежали слезы. Он протянул руку и нежно погладил мать по лбу.

Марко посмотрел на Луку: в его глазах плескалось отчаяние.

– Без нее я ничто, ничто…


Два дня спустя дон Карло провел для семьи поминальную мессу. Потом тело Антонии всю ночь находилось в церкви, в которую она ходила всю жизнь. На следующее утро друзья и родственники пришли на ее похороны. Розанна сидела в переднем ряду между Лукой и Эллой, и черная кружевная вуаль на ее лице затеняла гроб с телом матери. Марко держал Карлотту за руку и безутешно рыдал всю службу и погребение. Потом они вернулись в кафе, где Лука и Розанна трудились не покладая рук, чтобы подать достойное угощение на поминках.

Несколько часов спустя, когда гости наконец разошлись, семейство Меничи сидело в кафе, оцепенев от шока. Марко молча пялился в одну точку, пока Карлотта мягко не помогла ему подняться со стула.

– Уберите здесь, – скомандовала она. – А я отведу папу наверх.

– Открываемся завтра, пап? – тихо спросил Лука, пока Марко медленно шел к лестнице.

Он обернулся и обреченно посмотрел на сына:

– Как хотите, – а потом последовал за Карлоттой наверх, словно послушный ребенок.

Когда Лука открыл кафе на следующий день, Марко не спустился ему помочь. Он остался наверху, в гостиной, и молча смотрел на фотографию жены в компании Карлотты.

– Еще две пиццы «Маргарита» и одну особую, – сказала Розанна, приоткрыв дверь на кухню и положив бланк с заказом на стол.

– Минимум через двадцать минут, Розанна. У меня еще восемь заказов, – вздохнул Лука.

Розанна взяла две пиццы и положила на поднос, чтобы отнести в зал.

– Может, папа скоро вернется к работе… И Карлотта сможет нам помочь.

– Надеюсь, очень надеюсь, – пробормотал Лука.

Только после полуночи Розанна с Лукой смогли присесть за стол на кухне и поужинать.

– Вот, выпей вина. Мы оба заслужили. – Лука налил в два бокала кьянти и передал один Розанне.

Они ели и пили в молчании, слишком уставшие, чтобы говорить. Когда они закончили, Лука закурил.

– Можешь открыть дверь? Луиджи говорит, сигаретный дым ужасно вреден для моего голоса, – попросила Розанна.

– Простите, синьорина дива! – Лука поднял бровь и направился открывать заднюю дверь. – Кстати говоря, когда твой вечер у синьора Винченци?

– Через две недели. Но теперь я сомневаюсь, что папа сможет прийти. И в любом случае какой смысл? – сказала она, вновь впадая в отчаяние. – Теперь, когда мама умерла, а папа не может работать, я нужна здесь, в кафе.

– Если он не вернется завтра, я подам объявление о поиске помощников. Сомневаюсь, что Карлотта согласится обслуживать клиентов.

– Ты знаешь, что произошло у них с Джулио? – спросила Розанна. – Когда мама умерла, я подумала, что Джулио хотя бы придет на похороны. Бедная Карлотта! Сначала муж, а теперь мама… На ней лица нет, – вздохнула Розанна.

– Да, ей приходится платить за ошибку, – ответил он.

– Какую ошибку, Лука?

– Ой, не забивай себе голову! – Лука бросил окурок, растоптал его и закрыл дверь кухни.

– Когда все перестанут обращаться со мной как с ребенком? Мне скоро семнадцать! Почему ты не рассказываешь, что случилось?

# Примечания

1

Bene – хорошо (итал.). (Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.)

2

Bella – красавица (итал.).

3

Piccolina – малышка (итал.).

4

«Пусть никто не спит – ария из последнего акта оперы «Турандот» Джакомо Пуччини.

5

Si? Cosa vuoi? – «Что вам нужно?» (итал.).

6

Сан-Карло – оперный театр в Неаполе.