# Тень мертвеца. Последнее дело Фан Му

Лэй Ми

Финал истории легендарного профайлера Фан Му.

Национальный бестселлер Китая от преподавателя криминальной психологии у Университете уголовной полиции. Один из лучших образцов китайского Иямису – популярного в Азии триллера, исследующего темную сторону человеческой натуры. Идеальное сочетание «Внутри убийцы», «Токийского Зодиака» и «Молчания ягнят».

«Чернильница»

Убит преподаватель математики. Его приковали в пустом классе и заставили решать задания из учебника, используя собственную кровь в качестве чернил. Мотив убийцы очевиден: месть. Погибший третировал одного из учеников за плохую успеваемость, и мальчик покончил с собой.

«Огни города»

Вскоре становится ясно: это не единственная жертва. Преступник, назвавший себя «Огни города», жестоко расправляется с обидчиками тех, за кого некому заступиться. Настоящий народный мститель, моментально получивший одобрение у простых обывателей и даже некоторых полицейских. Более того, он входит во вкус и через интернет предлагает горожанам самостоятельно выбрать следующую жертву.

«Тень мертвеца»

Профайлер Фан Му прилагает все силы, чтобы поймать хитроумного маньяка. С помощью эксперта-криминалиста Ми Нань он находит ключ к личности преступника, вот только… Все детали указывают на Сунь Пу. Человека, которого Фан Му собственноручно застрелил девять лет назад. Кажется, убийца из Чжэцьзянского университета восстал из могилы…

Lei Mi

CITY LIGHT

Copyright © 2012 by 雷米 (Lei Mi)

Russian translation rights authorized by Chongqing Publishing House Co. Ltd.

This translation published by arrangement with China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd.

All Rights Reserved

© Жарова А. В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Пролог. Прошлое

2008 год

Последние полмесяца погода стояла влажная и жаркая. К обеду дороги пустели, и лишь изредка одинокие машины проносились мимо, вздымая пыль и горячий воздух, отчего в легких чувствовалась горечь. Большинство жителей этого города предпочли остаться дома: во‐первых, чтобы спастись от жары, а во‐вторых, чтобы посмотреть соревнования домашних Олимпийских игр, проходящих раз в четыре года.

Однако в закусочной «Малатан[1] Юйду» царило оживление. Несколько засаленных столов в узком зале были заполнены людьми, и перед каждым стояла тарелка с супом, к которой иногда подавали шашлычки из баранины или пару бутылок охлажденного пива. Старый потолочный вентилятор еле вращался, нисколько не спасая от жары. Спины большинства обедающих намокли от пота, но это вовсе не мешало наслаждаться малатаном. Отовсюду слышались звуки чавканья и глотания.

Рослый бородатый мужчина заранее приготовил палочки и, как только подали малатан, незамедлительно начал есть. Попробовав суп, он, вероятно, счел его пресным, поэтому нерешительно подошел к стойке с различными добавками, достал из жестяной банки длинную стальную ложку с жирной ручкой, зачерпнул побольше желтого масла и налил в тарелку. Затем попробовал снова, добавил еще ложку и удовлетворенно вернулся за стол.

Хозяйка, до этого щелкавшая семечки у телевизора, подошла к стойке, заглянула в почти опустевшие жестяные банки и полушутя обратилась к посетителю:

– Послушай, да на тебя кунжутного масла не напасешься!

Тот рассмеялся в ответ и продолжил есть.

По телевизору шел выпуск полуденных новостей, и под грустный комментарий ведущего на экране появилось сообщение об отказе Лю Сяна[2] от финала мужских соревнований по бегу на сто десять метров с барьерами. Среди обедающих тут же поднялась шумиха: одни осуждали его поступок, другие выражали сожаление. И только крупный мужчина молча ел, абсолютно не интересуясь тем, что происходило в Пекине.

В этот момент зашли еще трое посетителей, среди которых был старик с маленькой девочкой. Хозяйка стряхнула с себя шелуху и с улыбкой поприветствовала их:

– Рада вас видеть, дедуля. – Быстрым движением она очистила стол. – Два супа с двойной порцией утиной крови?

– С одной. – Лицо старика было в поту, и на рубашке спереди и сзади виднелись большие пятна пота. – Ох уж этот ребенок! Даже в жару повела меня за малатаном…

Хозяйка улыбнулась и погладила девочку по голове:

– Снова захотела тетушкин малатан?

– Да! – звонко ответила девочка. – С двойной порцией лапши и холодной газировкой.

Договорив, она плюхнулась на стул, а дедушка с лицом, полным любви и бессилия, сел рядом.

– На двух автобусах сюда добирались, раз уж ей нравится именно ваш.

Третьим посетителем был с виду воспитанный молодой человек в серой футболке с круглым вырезом и в черных очках. Хозяйка его узнала: на днях он заходил дважды и каждый раз заказывал порцию малатана, но съедал очень мало, задавал непонятные вопросы и уходил.

Не торопясь занять место, парень осмотрелся и обратил внимание на крупного мужчину.

Хозяйка подошла к нему и, открыв маленький блокнот, спросила:

– Господин, что будете заказывать?

– Порцию малатана. – С этими словами он сел напротив мужчины, вытащил сигарету и медленно затянулся.

Тот поднял голову, окинул соседа взглядом и продолжил есть. Глаза юноши скрывали темные очки, и мужчина не замечал, что он задумчиво рассматривает его испачканные маслом пальцы.

Вскоре принесли малатан. Парень потянулся за ним, но левая рука ударилась о стол, из-за чего палочки упали на пол. Он наклонился и еще несколько секунд рассматривал ботинки мужчины.

Вскоре лицо его приняло безучастный вид, но брови постепенно хмурились. Этот молодой человек явно выделялся на фоне остальных увлеченно обедающих посетителей. Он едва притронулся к источавшему восхитительный аромат малатану, лишь зачерпнул немного еще не растворившегося кунжутного масла и, понюхав его, отодвинул тарелку в сторону.

Хозяйка явно негодовала: «Ты что творишь? Это же плохо для моего бизнеса!»

Пока юноша размышлял, мужчина доел малатан и выпил весь бульон залпом. Затем он вытер рот, положил деньги на стол и направился к выходу.

Молодой человек поднялся и последовал за ним. Проходя мимо дедушки с внучкой, он вдруг остановился и погладил девочку по макушке. Она посмотрела на него с полным ртом лапши, на что парень улыбнулся и тихо произнес:

– Больше никогда не ешь эту дрянь.

Затем он развернулся и вышел из закусочной под изумленный и возмущенный взгляд хозяйки.

* * *

Крупный мужчина шел медленной и неверной походкой. Парень легко нагнал его и на выцветшей униформе с короткими рукавами заметил нечеткую темно-красную надпись: «Погрузочно-разгрузочный цех № 1».

– Угощаю. – Он быстро приблизился и протянул сигарету.

Мужчина принял ее, но его глаза, казалось, были подернуты поволокой и двигались медленно.

– Скажите, – молодой человек помог ему прикурить, – теплоэнергетическая компания «Тунфа» где-то поблизости?

– Ага. – Затянувшись, мужчина обнажил почерневшие зубы. – Хороша сигаретка…

– Вы, случайно, не из погрузочно-разгрузочного цеха? – Парень выглядел весьма дружелюбно.

– Ага, – произнес мужчина после небольшой заминки.

– Отлично, у меня как раз там встреча. Нам по пути.

– С кем?

– Чжэн Линь, – ответил юноша. – Вы знакомы?

– Нет, – сказал мужчина, а его глаза при этом двигались еще медленнее. После этого он, опустив голову, пошел дальше, но вместо того, чтобы идти по обочине вдоль дороги, свернул к ближайшему жилому кварталу.

Там его передвижения стали еще более хаотичными: он то шел, то останавливался, то огибал по нескольку раз здание, то просто стоял и смотрел по сторонам. Его глаза все больше мутнели, руки с силой сжимались в кулаки, а изо рта то и дело вырывались невнятные звуки, словно мужчина что-то бормотал.

Юноша шел за ним, но совершенно не удивлялся его необычному поведению – только рассматривал мужчину с ног до головы, изредка сверяясь с часами. Два человека шли и останавливались друг за другом. Мужчина был крупнее парня, но они обладали весьма схожими фигурами и действительно напоминали тело и следующую за ним тень.

Из близлежащего здания вышла женщина лет тридцати и выбросила черный пакет в мусорный бак под фонарем. Вокруг не было ни души. Она посмотрела на крупного мужчину и молодого человека, затем на голубое небо и яркое солнце, прошептала пару слов об адской погоде, раскрыла зонтик от солнца и, виляя бедрами, пошла вперед.

Мужчина не сводил глаз с женщины в розовом сарафане, сделал два шага вперед, замер и непроизвольно потер промежность правой рукой.

– Нет, не то, – пробормотал он, проводив женщину взглядом, развернулся и пошел в противоположном направлении.

Вернувшись на обочину, мужчина все той же нетвердой походкой направился вперед и через полчаса свернул в очередной жилой квартал. Было почти два часа дня, время, когда жара достигает своего пика. Крупный мужчина шел под солнцем, и его униформа с короткими рукавами уже промокла насквозь. Однако он, казалось, совершенно не замечал жары и продолжал хаотично идти и останавливаться, время от времени оглядываясь по сторонам, словно ему было к чему стремиться, но в то же время не было никакой цели.

К тому времени, когда он в третий раз вернулся на обочину, его походка стала гораздо тверже. Мужчина вытер пот с лица, длинно выдохнул и оглядел окружающие здания и улицу, словно определяя направление. И в этот момент он заметил молодого человека, который следовал за ним по пятам.

– Ты?! – На лице мужчины читалось недоумение.

– Да, мы только встречались, – сказал парень, одновременно набирая сообщение. – В малатанной.

– Да?.. – Мужчина все еще выглядел так, словно видел парня впервые и, похоже, совсем не помнил их предыдущий диалог.

Выбрав направление, он перешел дорогу и направился на запад. Молодой человек, засунув руки в карманы, с расслабленным видом последовал за ним.

– Похоже, вы очень любите малатан.

Парень снова протянул сигарету. Мужчина нерешительно принял ее, затянулся и с улыбкой повторил:

– Хороша сигаретка.

– Часто туда ходите?

– Ага, мне становится плохо, если не ем каждые несколько дней… – Мужчина окончательно расслабился. – Тебе тоже нравится? Очень вкусный!

– Как давно едите? – спросил молодой человек с улыбкой.

– Полгода.

– Какие ощущения после еды?

– Потрясающие. Все благодаря кунжутному маслу. – Крупный мужчина с жадностью затянулся окурком. – Одной ложки уже мало, теперь кладу две.

– Вот как? – Парень вдруг остановился, и несколько полицейских машин неподалеку включили мигалки и рванули с места.

Мужчина с недоверием посмотрел на молодого человека. Улыбка на лице последнего исчезла, но тон при этом остался ровным:

– А почему же вы хотите убивать?

## Глава 1. Наперегонки

«Где я?»

Он покачал головой, которая, казалось, весила сотни цзиней[3], и тут же почувствовал сильную боль в затылке. Вслед за этим его накрыла волна головокружения, но сознание постепенно прояснялось. В голове замелькали последние воспоминания: грязная забегаловка, телевизор на стене, программа «Вестник города C.», длинный переулок по дороге домой…

Однако сейчас он обнаружил, что лежит голый на боку на холодном бетонном полу, а перед ним несколько металлических прутьев, которые кажутся странно знакомыми.

Он тяжело выдохнул и, когда взгляд снова сфокусировался, понял, что металлические прутья – это ножки стола и стула.

«Неужели…»

Изогнувшись, он попытался опереться на пол и сесть, но вынужденно сдался на полпути, поскольку обнаружил, что левая рука надежно зафиксирована на трубе отопления у стены. Сперва его охватило недоумение, а вслед за ним – сильнейший ужас.

Он кое-как приподнялся и, изо всех сил пытаясь освободить левую руку, быстро осмотрелся. Действительно, он был в классе, причем именно в том, где каждый день проводил уроки.

«Почему я здесь? Кто меня приковал? Что им нужно?»

Вопросы возникали один за другим, однако размышлять над ними было некогда. Вскоре он обнаружил, что правая рука и обе ноги тоже зафиксированы, несколько железных цепей соединены с более толстой, и эта длинная цепь ведет к ручке задней двери. Он запаниковал сильнее и забился как карп, попавший в рыбацкий невод. Однако тщетные усилия лишь оставили на запястьях более глубокие следы, а грубые и прочные металлические цепи не сдвинулись с места.

– Очнулся? – вдруг раздалось спокойное и даже несколько дружелюбное приветствие, сопровождаемое треском. Он испугался и спешно обернулся на звук. Человек в бейсболке и черной одежде задергивал последнюю штору.

– Вполне подойдет. Так нам никто не помешает. – Человек в черном отряхнул руки от пыли и приблизился легкой походкой.

Пленник, впав в ступор, ошарашенно наблюдал за тем, как человек в черном приседает перед ним и его искаженное в ужасе лицо четко отражается в темных очках, закрывающих бо́льшую часть лица.

– В-в-вы…

– Ну как? – Человек в черном повернул его голову и внимательно осмотрел гематому на затылке. – Еще держишься?

Тот машинально кивнул.

– Вот и славно. Я уж боялся, что не рассчитал силы и убил тебя, – спокойным тоном произнес мужчина в черном. – Так, простой тест. Квадратный корень из трех?

– Что? – Он был в полном замешательстве. – Одна целая семьсот тридцать две тысячных.

– Шестнадцать в квадрате?

– Двести пятьдесят шесть. – Не удержавшись, он добавил: – Какого черта здесь происходит?

Мужчина в черном не ответил, но выглядел весьма довольным.

– Неплохо. – Тщательно выбрав место, он поставил у стены маленькое пластиковое ведро. – Можно начинать.

С этими словами поочередно вытащил из рюкзака стопку чистой бумаги, перьевую ручку, небольшой сейф и, наконец, книгу.

– Объясню правила. – Человек в черном указал на сейф: – Внутри твой телефон. Когда достанешь его, можешь позвонить в полицию или в «Скорую», да куда угодно, хоть доставку еды заказать, если хочешь… Но при условии, что ты узнаешь код.

Он взял книгу, на обложке которой красовались яркие цифры и математические символы.

– Задачник по математике для средней школы, часть вторая. Знакомая вещь, не правда ли? – Лицо мужчины в черном расплылось в улыбке. – А код – это всего лишь квадратный корень из суммы всех ответов в этой книге.

Пленник в растерянности уставился на задачник, и его лицо внезапно побледнело.

– Я знаю, кто вы! – Он резко отпрянул назад и задрожал, прижавшись спиной к стене. – Вы… Простите… Умоляю вас…

– Нет, ты совсем меня не знаешь. К тому же не передо мной тебе нужно извиняться. Тебе следует просить прощения у того ребенка, – с усмешкой произнес человек в черном, качая головой.

Но пленник уже не слушал и изо всех сил пытался спрятаться за столом и стульями, при этом надрывно крича во весь голос:

– Помогите! На помощь!

Мужчина в черном спокойно наблюдал, пока тот не накричался до хрипоты и не прижался к стене, неудержимо кашляя.

– На твоем месте я не тратил бы силы понапрасну. – Он взял руку пленника, и тот, слегка обвиснув, странно изогнулся. – Сторож внизу проспит еще как минимум пять часов, сейчас его даже гром не разбудит.

Пленник с трудом дышал, слюна стекала из уголков его рта на голую грудь. Безмерный страх и яростные попытки высвободиться лишили его сил, поэтому он только и мог, что позволить человеку в черном всунуть ему в руку ручку.

– Считай быстрее. – Мужчина в черном говорил так, словно пытался уговорить непослушного школьника. – Ты же не хочешь остаться здесь прикованным?

Всхлипывая, тот с трудом сел прямо, дрожащими руками открыл задачник и только слегка черканул ручкой, как обнаружил, что на листе осталась лишь бесцветная царапина.

– Нет… нет чернил.

– Они тебе не нужны. – На лице человека в черном снова появилась улыбка. Он привстал и крепко сжал запястье ослабленной левой руки мужчины. В руке его холодно сверкнул скальпель.

Легкий взмах. И после краткого момента боли пленник услышал шипение, напоминающее звук лопнувшей трубы. Из раны потекла кровь, и он, вскрикнув, инстинктивно попытался зажать ее другой рукой. Однако расстояние между ними, даже с натянутой цепью на правом запястье, оставалось в половину чи[4].

– Не двигайся, не двигайся, – с упреком сказал человек в черном, по новой переставляя ведерко. – Не растрачивай свои чернила.

Кровь с глухим звуком закапала в ведро.

Человек в черном схватил все еще сопротивляющегося мужчину и сунул ему ручку, давая понять, чтобы тот обмакнул ее в кровь и начал писать.

Пленник вконец разрыдался и, припав к полу, трясущейся рукой написал ответ к первому заданию. Алое число «45» особенно ярко выделялось на белом листе бумаги.

– Правильно. – Человек в черном встал и удовлетворенно посмотрел на часы. – Мне потребовалось часов пять, а ты должен справиться быстрее; может, и двух хватит. Но тебе стоит поторопиться… – Он указал на ведерко. – Эта штука чертовски быстро густеет.

С этими словами подхватил рюкзак, окинул помещение взглядом, взял швабру и, волоча ее по полу, направился к двери.

Уже открыв дверь, человек в черном, кажется, что-то вспомнил и обернулся:

– Кстати, последний ответ лучше округлить. Удачи!

Многозначительно улыбнувшись, он закрыл дверь.

## Глава 2. Предложение

Солнце, бушевавшее все лето, ранней осенью по-прежнему было жарким и неумолимо припекало землю. В солнечных лучах уже слегка пожелтевшая трава источала слабый аромат, навевавший сонливость.

Фан Му сидел на корточках во дворе и полол траву. Каждые несколько минут ему приходилось вставать и разминать затекшую спину, а также вытирать пот, чтобы не заливал глаза.

Этот детский дом во многом напоминал «Дом ангелов»: здесь тоже был внутренний двор, засаженный фруктами и цветами, только гораздо меньших масштабов. Вдобавок из-за финансовых трудностей и нехватки рабочей силы двор часто зарастал сорняками, что создавало еще более запущенную и ветхую атмосферу. Нельзя позволять детям жить в такой обстановке: даже если они отброшены всем миром в угол, этот угол должен быть наполнен светом и жизнерадостностью.

Фан Му облизал потрескавшиеся губы и снова присел на корточки, выдергивая сорняки, отнимающие у почвы питательные вещества. И хотя эта зелень тоже наполнена жизнью, без нее цветы будут ярче, а фрукты – слаще.

– Отдохни немного! – крикнула с другого конца двора сестра Чжао. – Попей воды.

Фан Му отозвался, но не остановился, пока не выдернул вокруг себя все сорняки. Затем он встал и, волоча свои затекшие и онемевшие ноги, шаг за шагом направился к ней.

Сестра Чжао передала стакан с водой и начала вытирать пот на голове Фан Му полотенцем. Он немного смутился и, допив воду, взял полотенце и не спеша вытерся сам.

Сестра Чжао снова наполнила стакан, вложила его в руки Фан Му и тихонько вздохнула.

– Есть новости?

– Нет. – Парень опустил голову и скомкал полотенце. – Не волнуйтесь, я сообщу, если что-то выясню.

– Я так виновата перед Лао[5] Чжоу, – печально произнесла сестра Чжао, окинув взглядом пустой двор. – Потеряла одну, а потом и другого…

Не найдя слов, Фан Му просто сжал ее морщинистые руки.

Эрбао пропал полгода назад, и с тех пор о нем не было никаких вестей.

– Помоги мне найти его… – На лице сестры Чжао застыла печаль. – Яфань уже взрослая и может позаботиться о себе, где бы она ни была. А Эрбао еще совсем маленький, да и с головой у него… Боюсь, над ним издеваются.

– Не волнуйтесь, я найду его. – Фан Му крепче сжал ее руки, и сестра Чжао с улыбкой взглянула на него.

– Как твои дела? Сильно занят на работе? Устаешь?

– Терпимо. – Фан Му залпом выпил воду. – Лу Лу частенько заглядывает?

– Почему до сих пор зовешь ее Лу Лу? – Сестра Чжао улыбнулась и потрепала его по плечу. – Теперь она Син Лу.

Когда Ян Минь, вдова Син Чжисэня, удочерила Лу Лу, то, переговорив с ней, в итоге изменила имя девочки на Син Лу. Во-первых, чтобы почтить память Лао Сина, а во‐вторых, чтобы дать несчастному ребенку новую жизнь.

– Эх, никак не привыкну… – Фан Му смущенно потер затылок.

С этой фамилией связано столько воспоминаний: деревня Луцзяцунь, Лу Лу, сестра и брат Лу Хайянь и Лу Хайтао, отец и сын Лу Тяньчан и Лу Дачунь… А также люди, которые связались с ними и в итоге поплатились за это жизнями.

«Возможно ли это забыть?»

– Син Лу сейчас в одиннадцатом классе[6]. – Сестра Чжао взяла из рук Фан Му стакан. – Собирается поступать в полицейскую академию.

– Гаокао[7] только через два года, пусть учится спокойно, – тихо рассмеялся Фан Му.

– Ох, ты тоже прекращай сюда бегать. – Сестра Чжао внимательно всмотрелась в его лицо. – Немолод уже, пора бы обзавестись семьей…

– Еще обсудим. – Посмеиваясь, Фан Му вернул сестре Чжао полотенце и уже собирался встать, но тут в его в кармане зазвонил телефон.

* * *

Перед входом в среднюю школу Д. города C. толпились родители и любопытные прохожие, а по другую сторону стальных раздвижных ворот несколько полицейских с серьезным видом делали обход, то и дело окрикивая пытающихся пересечь сигнальную ленту зевак.

В нескольких десятках метров учитель торопливо вывел из здания группу учеников. Толпа у ворот зашумела, и наперебой раздались голоса, зовущие своих детей. Учеников, вышедших за ворота, тут же подхватили и с ног до головы осмотрели встревоженные родители, опасаясь, что с их ребенком могла произойти трагедия. Впрочем, на лицах учеников читалась радость: для них отмена занятий была замечательной новостью.

Фан Му как раз припарковал машину, когда заметил, что рядом резко остановился фургон съемочной группы «Вестника города C.». Из него, подгоняя друг друга, вышли ведущая и оператор, а также несколько членов съемочной группы. Фан Му покачал головой, достал удостоверение, показал его полицейскому, охранявшему ворота, и быстро прошел на территорию.

Не успел Фан Му пройти внутрь, как его встретил встревоженный мужчина средних лет. Окинув взглядом, спросил:

– Вы офицер Фан из Департамента провинции?

Фан Му кивнул, но собеседник, казалось, еще сильнее разнервничался и, заикаясь, начал рассказывать о больших недостатках в работе школьной охраны.

Выслушав несколько фраз, Фан Му не выдержал и прервал его самокритику:

– Извините, а вы кто?

– Ох, я начальник службы охраны школы… – Мужчина испытывал и панику, и приступ смирения. – Я на посту всего полгода и даже представить не мог, что…

Фан Му не хотел слушать эту пустую болтовню с перекладыванием ответственности.

– Проводите меня на место происшествия.

* * *

Место происшествия находилось в классе 204 на втором этаже учебного корпуса, и коллеги, прибывшие первыми, уже оцепили его. Фан Му стоял в дверях и мог видеть только криминалистов, занятых в задней части класса.

– Приехал?

Фан Му обернулся. Из-за кафедры вышла одетая по форме Ми Нань[8] и небрежно протянула ему шапочку, перчатки и бахилы.

Надевая их, Фан Му спросил:

– Улики зафиксированы?

– Да. – Ми Нань поправила его слегка перекосившуюся шапочку. – Посмотри на себя, неряха.

– Следы изъяли?

– Один, но не идеальный. – Ми Нань нахмурилась и указала на криминалистический чемодан на кафедре: – Он неполный и смазанный.

В это время знакомые коллеги подняли головы и поприветствовали Фан Му, а высокий молодой полицейский подошел и энергично пожал ему руку.

– Офицер Фан, верно? Ян Сюэу из отделения Куаньчэн. – В его улыбке чувствовался оттенок высокомерия. – Я хорошо знаком с начальником Бянем, он частенько о тебе говорит.

Фан Му тоже слышал о нем. За последние годы Ян Сюэу раскрыл несколько крупных дел. Способный и сообразительный, он является ключевым резервом Городского департамента.

– Вы уже знакомы? Тогда представления излишни. – Ян Сюэу обратился к Ми Нань: – Пообедаем вместе?

– Нет, – та опустила веки, – у меня дела.

Ян Сюэу немного смутился, но, когда встретился взглядом с Фан Му, снова тепло улыбнулся.

– Полагаюсь на тебя, офицер Фан.

Фан Му не особо нравились столь вежливые слова, но в его душе по-прежнему таились сомнения. Несмотря на то что место преступления специфическое, обычное дело об убийстве не требует привлечения Исследовательского института криминальной психологии при Департаменте общественной безопасности.

– Для чего меня вызвали?

Улыбка Ян Сюэу слегка померкла:

– Взгляни – и сам все поймешь.

* * *

Тело обнаружили стоящим на коленях в проходе между первым и вторым рядом парт в северной части класса; голова обращена на запад, ноги – на восток. Все конечности покойного скованы: левая рука пристегнута наручниками к батарее, а правая – цепью длиной около полутора метров к ручке задней двери. Ноги по отдельности зафиксированы цепями и соединены с более длинной цепью. Судмедэксперт, находившийся на месте происшествия, после предварительной оценки назвал причиной смерти геморрагический шок[9]. Это было нетрудно определить по открытой ране на левом запястье и пятнам крови на полу. Странными, однако, оказались другие вещественные доказательства, обнаруженные на месте преступления.

В правой руке покойный держал перьевую ручку, наконечник которой был в крови. Перед телом лежала куча листов A4, покрытых засохшей кровью, и на них, судя по всему, присутствовали какие-то математические расчеты. Под бумагами лежал окровавленный задачник по математике для средней школы, открытый на семьдесят третьей странице.

Покойный стоял на коленях на этих странных бумагах. Его взгляд был устремлен на маленький сейф, стальной серебристый корпус и кнопки которого покрывали множественные кровавые отпечатки.

Фан Му посмотрел в сторону стены: под свисающим левым запястьем покойного стояло белое пластиковое ведро. Боковые стенки в пятнах крови, а почти половина его заполнена темно-коричневым содержимым, которое, по предварительным выводам, было кровью. Причем кровью самой жертвы.

– Окунал ручку в собственную кровь… Математические задачи… – Фан Му медленно встал и взглянул на сейф. – Возможно, чтобы узнать код?

«Что в сейфе?»

Он поднял голову и устремил вопросительный взгляд на Ян Сюэу, молчаливо стоящего со скрещенными руками. Тот, видимо, его понял и покачал головой.

– Внутри определенно что-то есть, но не знаю, что именно. – Он жестом подозвал полицейского. – Найти кого-нибудь, чтобы открыли?

– Не торопись, – Фан Му покачал головой. – Там должно быть что-то, что могло бы помочь ему выжить.

Ян Сюэу осмотрел рану на запястье покойного.

– Жгут?

– Вряд ли. – Фан Му указал на цепь, прикрепленную к правому запястью: – Он не мог дотянуться правой рукой до левой или до ног, и жгут был бы бесполезен. В противном случае он мог бы отсрочить смерть, пережав артерию пальцами. Возможно, это ключи, мобильный телефон или что-то еще.

Ян Сюэу охнул, словно сожалея о своем опрометчивом высказывании, и больше не издал ни звука.

Фан Му не обратил на это никакого внимания. Убийца устроил столь замысловатую сцену убийства, очевидно, не для того, чтобы так просто расправиться с жертвой. За всем этим показным хаосом должен скрываться более глубокий мотив преступления. Но какой?

Его взгляд снова упал на задачник по математике.

– Класс… математические задачи… код… – нахмурившись, бормотал Фан Му.

Неожиданно Ян Сюэу дважды тихонько кашлянул. Ход мыслей Фан Му прервался, и он невольно обернулся на звук.

– Месть. – На лице Ян Сюэу возникла победная улыбка. – Это и есть мотив.

– Почему? – Фан Му приподнял бровь.

– Ты что, новости не смотришь? – Ян Сюэу указал подбородком на покойного. – В последнее время он часто там мелькал.

* * *

Фан Му сидел во внедорожнике и неуклюже нажимал на кнопки мобильного телефона, пытаясь выйти в интернет. Однако веб-страница прогружалась очень медленно, а экран был узким. Парень снял очки и максимально наклонился к экрану, но буквы, размером меньше муравьев, все равно оставались расплывчатыми.

В этот момент дверца внезапно распахнулась. Ми Нань бодро запрыгнула в салон и протянула Фан Му завернутый в пакет блинчик с начинкой и несколько газет.

– Ешь, пока горячий. – Она указала на газеты: – Здесь подробная информация о погибшем.

С этими словами Ми Нань спокойно села рядом с Фан Му и откусила большой кусок от своего блинчика. Видя, как она жадно поглощает еду, Фан Му не выдержал и потянулся к дверце:

– Пойдем, угощу тебя чем-нибудь вкусным.

– А как же время? После обеда нужно еще вернуться в Департамент. Обойдусь этим, спасибо.

Фан Му посмотрел на Ми Нань: волосы собраны в конский хвост, не накрашена, одета в темно-синюю служебную униформу. От испуганной и беспомощной студентки не осталось и следа. Три года назад, окончив университет, Ми Нань сдала экзамен на государственную службу и была принята в Департамент общественной безопасности города C. После двух лет изучения дисциплины «Трасологическая экспертиза» на факультете криминалистики Китайского колледжа криминальной полиции и получения второй степени бакалавра она стала следователем на месте преступления в подразделении криминальной полиции отделения Куаньчэн Департамента общественной безопасности города C.

Ми Нань боковым зрением заметила, что он смотрит на нее немигающим взглядом, и запаниковала.

– Что? – Она отвернулась и небрежно вытерла рот рукой. – У меня что-то на лице?

– Нет-нет. – Фан Му отвел взгляд.

– Зачем тогда так смотришь? – Ми Нань вспыхнула и за пару секунд доела остатки блинчика. – Ешь быстрее и отвези меня в Департамент. У меня для тебя кое-что есть.

– Что?

– Я купила одежду для Син Лу. – Взгляд Ми Нань немного смягчился. – Эта девчонка растет слишком быстро. На днях жаловалась, что одежда, которую я ей покупала, уже не подходит.

– Понятно. – Фан Му рассмеялся, засунул блинчик в рот и завел машину.

* * *

Он припарковался во дворе полицейского отделения. Ми Нань выпрыгнула из машины, похлопала по криминалистическому чемодану, который держала в руке, и сказала Фан Му:

– Сперва я передам это команде. Посидишь немного у меня в кабинете?

– Нет, лучше в машине подожду. – Фан Му не хотел вызывать необоснованные подозрения со стороны коллег Ми Нань, женщин среднего возраста. – Как раз смогу покурить.

Ми Нань, догадавшись, о чем думает Фан Му, усмехнулась и, подхватив чемодан, направилась к административному корпусу.

Фан Му смотрел Ми Нань вслед, пока та не скрылась в дверях. Затем достал портсигар, вытащил сигарету, поднес ко рту и, прикурив, начал просматривать газеты.

Немного пробежавшись по тексту, он услышал шум снаружи. Поднял глаза и увидел, как полицейская машина промчалась мимо и заняла свободное место. Из нее вышел сотрудник в форме и открыл заднюю дверь. Под громкие крики оттуда один за другим выпрыгнули, держась за головы, несколько парней и девушек в экстравагантной одежде и с разноцветными волосами. Вероятно, просто шайка хулиганов, которую где-то схватили. Фан Му окинул их взглядом и, опустив голову, продолжил читать газету. Однако теперь перед глазами у него был не белый лист с черными строчками текста, а кое-кто из числа задержанных.

Только что брошенный взгляд, подобно паяльнику, прочно запечатлел в сознании Фан Му определенный образ.

Его глаза вдруг расширились.

* * *

Парни и девушки строем вошли в здание, тут же приковав к себе взгляды окружающих. Дежурный полицейский пошутил:

– Ого, отличный урожай!

– Вот сопляки! Толком не учатся, зато средь бела дня шныряют в караоке-баре…

– Проверь их документы и сообщи родителям! – Пожилой полицейский потер плечо и сурово добавил: – Сперва приведи ко мне девчонку. Черт, она еще и с бутылкой!

Двое полицейских подхватили указанную девушку, втащили в комнату для допросов и быстро пристегнули наручниками к стулу.

– Ну-ка, угомонись! – Пожилой полицейский погрозил ей пальцем. – Не носить мне фамилии Чэнь, если не отправлю тебя в исправительную колонию.

Договорив, он раздраженно бросил двум другим полицейским:

– Присмотрите за ней. Я принесу протокол.

Девушка, хоть и была надежно прикована наручниками к стулу, продолжала отчаянно вырываться. А утратив надежду освободиться, разразилась руганью. Разномастные нецензурные слова подобно пулям вылетали из ее рта, однако происходящее нисколько не удивляло двух полицейских, стоявших за дверью с безразличным видом. Изрядно поматерившись, девушка ощутила усталость, а еще больше скуку, и, тяжело вздохнув, опустилась на стул.

В этот момент дверь открылась. В комнату медленно вошел Фан Му, прислонился к стене и посмотрел на девушку. Подумав, что наконец появился тот, на кого можно выплеснуть гнев, задержанная подняла глаза и замерла на несколько секунд, после чего быстро опустила голову и сдержала рвущиеся наружу ругательства. В тесной и темной комнате для допросов были слышны лишь ее частые вздохи. Ни мужчина, молча стоявший в дверях, ни девушка, прикованная наручниками к стулу, не произносили ни слова, позволяя нависшей тишине заполнить пространство между ними. Расстояние было всего несколько метров, но оно разделяло отчаяние и удивление, стыд и сомнение.

А также годы бегства и поисков друг друга.

Через некоторое время Фан Му сделал несколько шагов вперед. И этот едва уловимый звук шагов, словно плеть, хлестал девушку. Она снова яростно задергалась, а желание вырваться стало еще сильнее, чем раньше.

Фан Му наконец подошел к ней и медленно присел на корточки, ни на секунду не отрывая взгляд от ее лица. Девушка резко отвернулась, а по ее щекам потекли слезы.

Фан Му, глядя на непрерывно падающие хрустальные капли, с трудом произнес:

– Где ты была все эти годы?

Девушка плотно сжала губы, ничего не сказав в ответ. Когда Фан Му в третий раз повторил вопрос, она вдруг неистово закричала в сторону двери:

– Эй, вы разве не собирались отправить меня в колонию? Отправьте немедленно! Вытащите меня отсюда…

– Не бойся. Я не допущу, чтобы тебя отправили в колонию.

– И куда мне тогда идти? – Девушка резко повернулась, и ее свирепое лицо обратилось к Фан Му. – Исправительная колония – вот где мне место!

С момента этой встречи они впервые посмотрели друг другу в глаза. С черными тенями, размазанными по лицу от слез, с растрепанными синими волосами и агрессивным взглядом она напоминала разъяренную львицу и совсем не походила на милую и кроткую девушку, какой была раньше.

– Перестань. – Фан Му протянул руку, пытаясь успокоить ее. – Знаешь, я ведь все время искал тебя…

Девушка грубо фыркнула, но ее глаза снова наполнились слезами.

– Не притворяйся! – Она подалась вперед, и кончик ее носа оказался почти у лица Фан Му. – Раз ты весь из себя такой хороший, почему не забрал меня сразу?

Девушка внезапно подняла ногу и со всей силы пнула Фан Му. Не успев увернуться, тот упал на бетонный пол.

– Сейчас ты изображаешь хорошего парня… Но где ты был, когда я осталась одна? Где ты был, когда я попрошайничала на улицах? Где ты был, когда они пустили меня по кругу?

Не выдержав, девушка разразилась громкими рыданиями. Фан Му ошеломленно сидел на полу и, не говоря ни слова, смотрел на нее.

Прибежавшие на шум полицейские столпились снаружи, с изумлением наблюдая за происходящим. Даже полицейский Чэнь, который только что пребывал в ярости, забыл о своей цели и в недоумении смотрел то на профайлера, то на девушку.

Постепенно ее рыдания стихали, пока наконец не превратились в слабые всхлипывания.

– А когда я стала такой, ты нагрянул как гром среди ясного неба… – Девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Уходи, не хочу тебя видеть.

– Яфань…[10] – Фан Му внезапно прервал ее, медленно поднялся с пола, протянул руку и с нежным и спокойным выражением лица произнес: – Ляо Яфань, давай поженимся.

## Глава 3. Воздаяние

12 сентября 2011 года в средней школе Д. города C. было совершено убийство. Жертва – Вэй Минцзюнь, мужчина, 33 года. Тело полностью обнаженное, стоящее на коленях; голова обращена на запад, ноги – на восток. Рядом с телом обнаружено большое количество крови, с левой стороны – пластиковое ведро белого цвета среднего размера. Содержимое темного цвета, объемом около 2200 миллилитров, идентифицировано как кровь самого покойного. Все конечности жертвы прикованы: левое запястье – к батарее на восточной стороне класса, железным наручником с внутренним диаметром 6,5 сантиметров; правое запястье – к ручке задней двери на северо-восточной стороне класса, железной цепью длиной около 1,45 метра; ноги – цепью длиной около 0,95 метра, присоединенной к более длинной цепи. В результате криминалистических исследований на месте преступления ценных улик не обнаружено, за исключением частичного следа в луже крови перед телом. Снятие и обработка пальцевых следов в различных частях класса также не принесли особых результатов.

Патологоанатом привел следующие данные: покойный среднего телосложения, длина волос – 5 сантиметров, трупные пятна светлые и тускнеют при надавливании. На затылке гематома, скальп поврежден. На левом запястье перерезана артерия. На левом предплечье зафиксирована запекшаяся кровь. Причина смерти: геморрагический шок в результате повреждения, нанесенного острым предметом. Время смерти: около двух часов ночи.

С места происшествия были изъяты отпечатки и вещественные доказательства, но ни орудия убийства, ни одежды погибшего не обнаружено; вероятнее всего, их унес убийца. Некоторые из вещественных доказательств весьма необычны и заслуживают более подробного ознакомления.

Обе руки покойного были зафиксированы, и он не мог остановить кровопотерю. Покойный не звал на помощь, а решал математические задачи. Впрочем, исходя из ситуации на месте преступления, звать было бесполезно. Ляо Чжун, дежуривший в ту ночь, в момент совершения преступления находился в отключке. Экспертиза показала, что в чае, который Ляо Чжун пил в тот вечер, присутствовало сильнодействующее снотворное.

На месте преступления обнаружены: перьевая ручка (без чернил, с окровавленным наконечником), задачник по математике для средней школы (открыт на странице 73) и несколько чистых листов А4. Погибший, судя по всему, решал задания и суммировал ответы. Учитывая найденный на месте преступления сейф, полиция предполагает, что странное поведение покойного можно истолковать как получение кода. Полицейские не смогли подобрать код к сейфу и после вскрытия обнаружили внутри мобильный телефон покойного (выключенный). На основании этого был сделан вывод, что код от сейфа связан с ответами из задачника по математике для средней школы и что это была единственная надежда на спасение из безвыходной ситуации. К сожалению, убитый завершил взлом кода лишь наполовину.

Ян Сюэу провел реконструкцию преступления. За день до своей смерти Вэй Минцзюнь покинул школу около 17 часов, но так и не вернулся домой. Его тело обнаружили на следующее утро. Близкие покойного неоднократно звонили ему, но телефон, как оказалось, был выключен. Ян Сюэу считал, что убийца обездвижил жертву за пределами школы, нанеся удар тяжелым тупым предметом, а затем привез на место преступления на транспортном средстве. Убийца заблаговременно подмешал в чай дежурному Ляо Чжуну сильнодействующее снотворное. Кампус средней школы Д. не оборудован системой видеонаблюдения, поэтому убийца беспрепятственно принес Вэй Минцзюня в класс 204. Он снял с покойного одежду, приковал его и запер его телефон в сейфе. Затем, перерезав Вэй Минцзюню артерию на запястье, заставил того макать перьевую ручку в кровь и решать задания, чтобы получить код от сейфа. В этот промежуток времени покойный отчаянно пытался решить задания, параллельно беспорядочно нажимая на кнопки сейфа и оставляя многочисленные кровавые отпечатки. В конце концов около двух часов ночи Вэй Минцзюнь скончался от потери крови.

Полиция быстро определила мотив убийцы.

Месть.

Такой вывод следует из особого статуса покойного.

* * *

Вэй Минцзюнь был всего лишь обычным учителем математики в средней школе, но в последнее время он стал объектом пристального внимания жителей города C. Причина тому – смерть четырнадцатилетнего ребенка.

Ученика звали Юй Гуан, и его классным руководителем был не кто иной, как Вэй Минцзюнь. У Юй Гуана была низкая успеваемость, особенно по математике.

Вэй Минцзюнь, учитель математики и классный руководитель, был весьма раздосадован его низкими строчками в рейтинге. Со слов одноклассников, он часто спрашивал Юй Гуана, и если тот не отвечал, приказывал ему слушать весь урок стоя, а несколько раз даже применял телесные наказания. На ежемесячных экзаменах в начале сентября общая успеваемость класса была низкой, а результаты по математике оказались худшими в школе. Вэй Минцзюнь чувствовал себя униженным и считал, что Юй Гуан тянет класс вниз. Отчитав его, учитель бросил Юй Гуану задачник и потребовал, чтобы тот выполнил все упражнения за вечер, или он может не приходить завтра в школу.

По словам матери Юй Гуана, в ту ночь ребенок решал задания до часу ночи. Родители неоднократно просили его лечь спать, но Юй Гуан отказывался. Плача, ребенок сказал, что учитель не пощадит его, если он все не решит. В четыре часа утра четырнадцатилетний Юй Гуан выпрыгнул из окна своей квартиры на седьмом этаже и погиб на месте.

После гибели сына родители Юй Гуана неоднократно обращались в школу с просьбой дать показания, а когда это ни к чему не привело, сообщили о случившемся в средства массовой информации. Городские СМИ быстро начали следить за происходящим. Под давлением прессы и общественного мнения средняя школа Д. приняла дисциплинарное решение в отношении Вэй Минцзюня: снятие с должности классного руководителя, лишение годовой премии, аннулирование квалификационной оценки за год и административный выговор. Однако этим дело не ограничилось. После того как информация об инциденте и соответствующие новостные репортажи были выложены в интернет, в его адрес посыпались всевозможные оскорбления и ругательства. Имя Вэй Минцзюня находилось в топе поисковых запросов, а подсказки выдавали такие слова, как «зверский учитель» и «подонок». Кое-кто даже предлагал, чтобы Вэй Минцзюнь заплатил своей жизнью за жизнь мальчика, и многие это поддерживали. За последнюю неделю окна в доме учителя разбивали несколько раз, а сам он получил множество звонков с угрозами и оскорблениями. Мужчина понимал, что виноват, поэтому, вместо того чтобы обратиться в полицию, стиснул зубы и терпел, рассчитывая, что время успокоит гнев общественности. Однако этого дня он не дождался.

* * *

На основании идеи, что убийцей двигала месть, полиция решила сосредоточиться на членах семьи Юй Гуана, и в соответствии с законом на допрос был вызван его отец, Юй Шаньпин.

Юй Шаньпин, мужчина, 42 года, рабочий автомобильного завода города C. Когда полиция вызвала его на допрос, он запускал петарды перед зданием средней школы Д. и вывешивал на месте происшествия плакат со словами: «Справедливость восторжествует. Злу воздастся злом». Не сумев с ним договориться, администрация школы вызвала полицию. Сотрудники ближайшего полицейского участка не стали силой пресекать незаконное поведение Юй Шаньпина и сделали ему устное предупреждение. Администрация школы выразила недовольство и обвинила полицию в бездействии. Полицейский, направленный на вызов, ответил, что такова человеческая природа, и его можно понять.

На допросе Юй Шаньпин пребывал в возбужденном состоянии и неоднократно заявил, что Вэй Минцзюнь получил по заслугам. На вопрос о том, где он находился в ночь убийства, Юй Шаньпин ответил, что был в больнице с женой, которая попала туда, не выдержав потери сына. Было установлено, что слова Юй Шаньпина – правда. Более того, после изучения экономического положения и круга общения Юй Шаньпина возможность того, что он нанял убийцу, была исключена. С него были сняты все подозрения.

Фан Му также считал, что Юй Шаньпин не убийца. Обстановка места преступления говорила о том, что преступник крайне хладнокровно все спланировал и организовал. Если б это сделал Юй Шаньпин, то у него, вероятно, не хватило бы терпения позволить Вэй Минцзюню медленно умереть; напротив, он как можно скорее разрубил бы его на куски. Кроме того, если реконструкция преступления, проведенная Ян Сюэу, примерно соответствует реальному положению дел, то убийцей должен быть дотошный и спокойный человек, обладающий значительной физической силой, навыками противодействия расследованию и хорошим финансовым положением. И это те особенности, которыми Юй Шаньпин не наделен.

Но как человек, казалось бы, не имеющий отношения к жертве, мог совершить убийство из мести?

Неужели действительно есть так называемый благородный рыцарь, что «вершит справедливость»?

* * *

После доклада Фан Му в конференц-зале воцарилась тишина. Многие подняли головы, чтобы тайком взглянуть на него; в их глазах читалось любопытство и сомнение. Фан Му прекрасно понимал, что дело не в его анализе, а в том, что в день убийства он сделал предложение проблемной девушке, которую собирались отправить в исправительную колонию.

Ляо Яфань, конечно же, туда не отправили – благодаря как настоятельным просьбам Фан Му, так и участию Бянь Пина. Хотя пострадавший офицер Чэнь с неохотой согласился замять дело, его явно очень заинтересовали отношения Фан Му с этой девушкой, и он начал выспрашивать о Ляо Яфань у всех. В результате менее чем за полдня все отделение знало об этой удивительной истории. В том числе и Ми Нань.

Во время совещания она, не поднимая головы, что-то писала и рисовала в своем блокноте. Фан Му несколько раз взглянул на нее, но не получил никакой реакции. Когда ее спросили о ходе расследования, она лишь ответила, что след, изъятый на месте преступления, нечеткий и на его анализ потребуется время, а затем замолчала.

После окончания совещания Фан Му специально остался, но не успел и глазом моргнуть, как Ми Нань ушла. Профайлер долго смотрел на дверь конференц-зала, но девушка уже бесследно исчезла, поэтому он лишь сердито направился к выходу.

Он хотел поговорить с Ми Нань, и даже надеялся, что она что-нибудь спросит. Однако в глубине души понимал, что не сможет объяснить такой поступок, как предложение руки и сердца, и в некотором смысле объясняться с Ми Нань тоже нет необходимости.

Фан Му дошел до парковки, сел в машину и уже собирался завести ее, когда дверь с силой распахнулась. Фан Му посмотрел в зеркало заднего вида: Ми Нань бросила на сиденье большой набитый пакет и забралась внутрь. По неизвестной причине на сердце Фан Му стало спокойнее, но затем последовала еще более сильная неловкость.

– А это… что это?

– Одежда, – выплюнула одно слово Ми Нань, по-прежнему не глядя на него.

– Это же для Син Лу?

– Пусть она сначала померяет.

Кто эта «она» – понятно и без слов.

Фан Му хотел поблагодарить ее, но не мог произнести и слова, поэтому лишь похлопал по пассажирскому сиденью:

– Садись сюда.

Ми Нань, не издав ни звука, по-прежнему неподвижно смотрела в окно.

Фан Му потупил взгляд и завел машину.

* * *

В квартире царили полумрак и странный запах. Можно было различить жженый табак, пиво и дешевый парфюм. Фан Му пропустил Ми Нань в гостиную и включил свет. Захламленная комната тут же стала видна как на ладони. Ми Нань с каменным лицом осмотрела разбросанные по полу пустые пачки, окурки и грязную одежду, а затем подняла глаза на Фан Му. Тот выдавил из себя улыбку и направился на кухню, чтобы открыть окно, но едва он сделал шаг, как тут же наступил на пивную банку. Пронзительный скрежет резко оборвал смех в спальне, после чего дверь приоткрылась, и находившийся в ней человек выглянул в гостиную, затем снова закрыл дверь, и звуки безудержного хихиканья возобновились.

Ми Нань взяла веник из ванной и принялась молча наводить порядок в гостиной. Фан Му немного постоял, отыскал тряпку и начал вытирать стол, усыпанный скорлупками. Он успел лишь немного протереть стол, как Ми Нань выхватила у него тряпку. Наспех вытерев стол, вытряхнула на него принесенную одежду, сунула пустой пакет Фан Му и указала на грязную одежду на полу.

– Что?

– Выброси!

Фан Му взглянул на Ми Нань, но не решился ничего сказать. Послушно собрал разбросанную одежду Ляо Яфань в пакет и поставил его к двери.

Ми Нань продолжила уборку, и вскоре гостиная преобразилась. После этого она достала из холодильника мясо и овощи и приступила к готовке. Фан Му не вмешивался. Несколько раз он попытался завязать разговор, но Ми Нань не обращала на него внимания. Фан Му ничего не оставалось, кроме как сесть за стол и удрученно закурить.

Вскоре гостиную заполнил аромат еды. Фан Му принюхался и, прислонясь к кухонной двери, продолжил курить и наблюдать за Ми Нань. Она была без фартука, а волосы собрала в высокий хвост на затылке. Лицо ее раскраснелось, на кончике носа проступили капельки пота. Она чувствовала на себе его взгляд, но по-прежнему не реагировала. Фан Му пребывал в некотором трансе среди кухонного дыма и жара, словно ленивый муж, который пытается угодить своей рассерженной жене.

Вдруг дверь спальни с грохотом распахнулась, и из нее выскочила Ляо Яфань, сжимая в руке телефон. Даже не взглянув на Фан Му, она подошла к холодильнику, достала банку пива, открыла и, запрокинув голову, начала пить. Фан Му быстро отвел взгляд, поскольку Ляо Яфань была одета только в полицейскую рубашку и нижнее белье.

Выпив залпом почти всю банку, Ляо Яфань несколько раз рыгнула, села за обеденный стол, ловко взяла у Фан Му сигарету, прикурила и затянулась.

Фан Му нахмурился и пододвинул к ней лежащую на столе одежду, давая знак переодеться. Ляо Яфань лишь краем глаза взглянула на нее и достала из нагрудного кармана бумажку.

– Я делала покупки в магазине внизу, – холодно произнесла она, – и еще не расплатилась. Оставила в залог твою униформу.

Фан Му взял чек, изучил цифры, хмыкнул и сунул его в карман.

– Еще кое-что. На телефоне деньги кончились, положи.

Фан Му посмотрел на Ляо Яфань, которая вызывающе глядела на него. Через несколько секунд он опустил взгляд и тихо сказал:

– Переоденься.

Ляо Яфань фыркнула:

– Да кто наденет это старье? Где моя одежда?

Фан Му указал на пакет, стоящий у двери:

– Выбросил. Она грязная и…

– Твою мать! – Ляо Яфань вдруг рассердилась. – Кто разрешил тебе ее выкинуть?!

В этот момент из кухни раздался резкий звук, как будто на плиту с силой опустили сковороду.

Фан Му был настолько растерян, что не знал, как поступить: отчитать Ляо Яфань или успокоить Ми Нань. Ляо Яфань, однако, заинтересовалась, подошла к кухонной двери и, покуривая, осмотрела Ми Нань с ног до головы. Затем развернулась и встретилась взглядом с Фан Му. Ее глаза были полны издевки.

– Баба твоя? Ничего так…

Ми Нань немигающе уставилась на сковороду перед собой и с такой силой сжала лопатку, что та почти впечаталась в ее ладонь. Внезапно она отложила ее и обернулась с кокетливой улыбкой:

– Давайте есть.

* * *

Это был самый долгий ужин на памяти Фан Му. Три человека сидели за столом, не говоря друг другу ни слова. Ляо Яфань сидела, задрав ногу на стул, и бесцеремонно заглатывала большие куски, выплевывая рыбьи кости на стол. Ми Нань, в свою очередь, не поднимала головы и ела маленькими кусочками. Фан Му осторожно поглядывал то на Ляо Яфань, то на Ми Нань, беспорядочно запихивая в рот еду, даже не понимая, что ест. В итоге он случайно разжевал бадьян и полностью потерял аппетит.

Насилу покончив с едой, Ляо Яфань оттолкнула тарелку, тут же заняла диван и, щелкая семечки, начала смотреть свадебное ток-шоу, время от времени посмеиваясь.

Ми Нань понесла посуду на кухню и глянула на Фан Му, намекая, чтобы он пошел с ней. Плотно закрыв дверь, она, не говоря ни слова, включила воду и занялась мытьем посуды.

Фан Му, почесав голову, пробормотал:

– Только что… это… не обращай внимания…

– Ничего, – перебила его Ми Нань. – Позволишь ей остаться здесь?

– Да, – честно ответил Фан Му. – Ей больше некуда идти.

Ми Нань положила на стол вымытую тарелку, взглянула на Фан Му и спросила:

– Как ты объяснишь это родителям?

– Пока что объяснять не придется… – Фан Му вздохнул. – Родители в Корее. Двоюродная сестра недавно родила, так что они помогают ей.

Ми Нань молча кивнула и сосредоточилась на посуде. Закончив, тщательно вымыла руки, повернулась и, стряхивая капли с ладоней, посмотрела на Фан Му, словно хотела что-то сказать. Фан Му невольно улыбнулся. Он прекрасно понимал ее недоумение, но не знал, с чего начать.

Наконец, не выдержав, Ми Нань шепотом спросила:

– Она… действительно та самая Ляо Яфань?

– Да.

– Но… – нерешительно произнесла Ми Нань. – Раньше она…

– Была другой, – тон Фан Му вдруг стал ниже, – совершенно другой.

– Правда? – Ми Нань пододвинула стул и села, спокойно глядя на Фан Му. – Расскажи мне.

* * *

Ранней осенью температура ночью резко опускается, и на окнах появляется небольшой конденсат. В старомодной квартире три человека, две комнаты, однако разделяемые не только стеной, дверью или окном. Будь то настоящее или прошлое, всегда найдется то, чему трудно противостоять или о чем неприятно вспоминать. Однако эти следы неоспоримо существуют: жизнь, что внезапно оборвалась; юность, которая вмиг пролетела; признания в первой любви, так и не прозвучавшие; сигареты, от которых невозможно отказаться всю жизнь. Это дыхание, взгляд и кровь, как табачный дым, проникающий в легкие, превращаются в тяжелый яд, который волей-неволей приходится носить в себе вечно. Такое повествование обречено быть трудным и обрывистым; кроме того, в нем будут выборы, которые сам рассказчик не может объяснить. И, возможно, каждому важна не правда, а повод переубедить себя.

Ми Нань протяжно выдохнула, после чего наступило еще более долгое молчание.

Уже смеркалось. Она рассеянно смотрела в окно, словно считая загорающиеся по очереди огни. За каждым ярко освещенным окном, вероятно, есть совершенно обычная семья, живущая самой обычной жизнью. И никто никогда не узнает, какие абсурдные истории скрываются за этими одинаковыми окнами.

Через некоторое время Ми Нань, встав, прошептала:

– Я пойду.

– Я отвезу тебя, – затушив окурок, сказал Фан Му.

– Не нужно. – Ми Нань посмотрела на Ляо Яфань, которая все так же была прикована к телевизору, затем на Фан Му и через полминуты, опустив взгляд, добавила: – Дай знать, если понадобится моя помощь.

Не зная, что ответить, Фан Му лишь удрученно кивнул.

* * *

Поздняя ночь. Двое не могут уснуть.

В спальне Ляо Яфань все еще громко болтала по телефону. Кажется, это был парень по имени Сяо[11] Чуань, и их разговор сводился к выяснению местонахождения тех, кого в тот день арестовали вместе с ними. Сяо Чуань, похоже, жаловался, что Ляо Яфань заботится только о себе и предала друзей. В тоне Ляо Яфань слышались нотки самодовольства, когда она объясняла все снова и снова.

Фан Му не собирался лезть в личную жизнь Ляо Яфань и даже не хотел знать, что произошло в те годы, пока она отсутствовала. Это определенно то, что он не хотел бы знать. Поскольку ничего нельзя исправить, бессмысленно бередить старые раны. И вместо того чтобы сожалеть, лучше подумать о будущем. Но какое будущее их ждет?

«Давай поженимся…»

Фан Му лежал на диване в гостиной, прокручивая в голове эти слова, и не смог сдержать смех. Почему он это сказал? Сочувствие? Искупление? Долг? Или что-то еще? Что бы это ни было, неужели нужно ручаться за это браком?

Возможно, только так и можно взять на себя пожизненные обязательства…

Не желая больше об этом думать, Фан Му закрыл глаза и попытался уснуть. Однако до ушей все отчетливее доносились звуки разговора и смеха в спальне.

Сейчас она должна быть счастлива. Безопасное место для жизни, финансовая стабильность и мужчина, готовый принять ее прошлое и взять на себя будущее.

Будущее.

Это слово никогда не было столь тяжелым.

Пока он размышлял, стрелка часов указала час ночи. У Ляо Яфань, однако, сна не было ни в одном глазу, и она все продолжала без конца болтать по телефону. Фан Му поднялся с кровати и постучал в дверь спальни:

– Ложись пораньше. Завтра у нас много дел.

Голос Ляо Яфань ненадолго прервался, а затем раздался еще звонче:

– Мы должны сделать паспорт, прописку и…

Голос Ляо Яфань становился все громче, она почти кричала, разговаривая с собеседником. Провокация была очевидна: оставь меня в покое.

Фан Му вздохнул, снова постучал в дверь и сказал:

– И еще встретиться с сестрой Чжао, она искала тебя…

Шум в спальне резко оборвался.

## Глава 4. След

Неся в руках термос, он с трудом пересек толпу то ли бесчувственных, то ли печальных людей и направился прямиком в стационар на втором этаже. Стоя перед дверью палаты, немного успокоил сбившееся дыхание и зашел внутрь. Молодая медсестра измеряла у пациентки давление и, увидев, как он вошел, мило улыбнулась:

– Вы пришли?

Он тихо поздоровался, словно боялся разбудить женщину, спящую на больничной койке. Хотя прекрасно понимал, что она может никогда не проснуться.

Аккуратно поставив контейнер с едой, он придвинул стул и, глядя на нее, сел рядом с кроватью.

Медсестра измерила давление, положила исхудалую руку женщины под одеяло и подоткнула его, после чего с улыбкой повернулась к нему:

– Что вкусного принесли сегодня?

– Как она? – Он указал подбородком на женщину на больничной койке.

– Неплохо, – сказала медсестра, убирая медицинский лоток. – Мышцы восстанавливаются хорошо. Когда у вас будет время, почаще делайте ей массаж.

Он закивал, не в силах отвести взгляд от женщины на больничной койке ни на секунду.

– Говорите с ней побольше. – Подумав, медсестра добавила: – Она вас слышит.

* * *

В следующие три часа он старался всячески о ней заботиться, в том числе прочел ей свежую газету. Читал все, от социальной и спортивной рубрик до развлекательной, даже включая объявления о покупке жилья и розыске пропавших без вести. Устав читать, включил висящий на стене телевизор, выбрал популярный телесериал, прибавил громкость и во время просмотра объяснял ей сюжет.

За это время ее поза ничуть не изменилась, как и выражение лица; она все так же крепко спала. Он как будто не понимал этого и по-прежнему считал ее той женщиной, которая любит есть печенье-соломку, смотреть детективные сериалы, а временами ссориться с ним и препираться.

«Ты еще не ушла; по крайней мере, не ушла далеко. Ты по-прежнему присутствуешь в моей жизни, и я не дам тебе упустить ни одной мелочи, какой бы банальной и чертовски скучной она ни была. Знаешь, я ведь планировал прожить эту банальную и скучную жизнь с тобой…»

После сериала он стал массировать ее тело сверху донизу, с головы до ног. Иногда ощущал сокращение мышц и задерживал дыхание, в предвкушении наблюдая за ее лицом. Однако эти сокращения всегда были мимолетными, а спящее лицо ничуть не менялось. Казалось, он давно уже к этому привык и после небольшой паузы продолжал массировать ее тело.

После массажа он был весь в поту. Налив стакан воды и выпив его залпом, присел на подоконник и молча посмотрел на пейзаж за окном.

Был полдень, и по сравнению с утренней суматохой дорога выглядела гораздо спокойнее. Продавцы фруктов лениво прислонились к деревьям и иногда опрыскивали яблоки и личи водой из пульверизатора. Листва по-прежнему была густой, но уже слегка сморщенной, с золотисто-желтыми вкраплениями. Время от времени к воротам подъезжало такси, из которого выпрыгивали торопливые или медлительные пассажиры, а продавцы блинов неподалеку бросали на них ожидающие взгляды.

Через некоторое время он повернулся к ней и продолжил говорить:

В парке сменилось несколько охранников, кое-кто из них – солдаты в отставке, такие статные…

Дочь тетушки Чи из кондитерской по соседству вышла замуж, и та плакала как заведенная, а ее дочь была вне себя от радости.

Владелец супермаркета «Мэйкэдо» вчера ввязался в драку.

Лапша быстрого приготовления подорожала на пять мао[12].

Хлорофитум растет слишком быстро, нужно выкроить время и пересадить его…

Он говорил без умолку, словно намереваясь рассказать ей обо всем, что изменилось и что осталось прежним за те годы, что она спала глубоким сном.

Внезапно он кое-что вспомнил, и улыбка медленно проступила на его лице.

– Точно, чуть не забыл… – Он придвинулся к ней. – У нас появился новый член семьи.

* * *

Ляо Яфань дернула ручной тормоз. Быстро мчавшийся внедорожник резко затормозил, несколько раз качнулся и криво остановился на обочине.

Фан Му прошиб холодный пот. Не обращая внимания на гневные проклятия, доносящиеся из проезжающего мимо автомобиля, он повернулся к Ляо Яфань и прикрикнул:

– Ты что вытворяешь?!

– Сказала, не поеду, значит, не поеду! – Ляо Яфань не проявляла ни капли слабости. – Продолжай в том же духе, и я разобью твою машину.

Фан Му, стиснув зубы, попытался терпеливо уговорить ее:

– Все это время сестра Чжао искала тебя, она…

Ляо Яфань тут же пришла в ярость, особо не раздумывая, задрала ногу и пнула крышку бардачка, очень вовремя заевшую.

– Твоя взяла, – полностью признал свое поражение Фан Му. – Никуда не едем, довольна?

Однако Ляо Яфань, казалось, по-прежнему злилась и еще несколько раз ударила ногой по бардачку. Только тогда она, запыхавшись, молча уткнулась в окно.

Фан Му достал несколько влажных салфеток и поспешно вытер отпечатки обуви. Он вдруг почувствовал себя опустошенным. Достал сигарету, прикурил и небрежно бросил портсигар в центральную консоль. Ляо Яфань, однако, обернулась и бесцеремонно вытащила сигарету, умело ее прикурив.

Вскоре в салоне стало дымно. Фан Му посмотрел на Ляо Яфань, стряхивавшую пепел на коврик для ног, открыл окно, повернулся к ней и спросил:

– Домой?

Ляо Яфань ничего не ответила, продолжая рассеянно смотреть в окно. Фан Му проследил за ее взглядом и заметил небольшой супермаркет. Его вывеска, вероятно, спонсировалась компанией «Кока-кола»: человек на плакате глупо улыбался, держа в руках банку колы.

– Хочешь пить? – спросил Фан Му.

Спустя некоторое время Ляо Яфань негромко ответила:

– Да.

Фан Му отстегнул ремень безопасности и вышел из машины, а Ляо Яфань добавила:

– Я хочу колу в банке.

* * *

Внедорожник мчался по шоссе. Фан Му держал в руках руль и время от времени поглядывал на Ляо Яфань, сидевшую рядом. Сейчас девушка была на удивление спокойна. Она смаковала колу маленькими глотками, словно это был дорогой напиток. Допив, надела на палец ушко от банки и задумчиво уставилась в пустоту.

Немного озадаченный, Фан Му спросил:

– Хочешь еще пить?

Ляо Яфань медленно повернулась, ее глаза были полны слез.

– Смотри… – Она подняла левую руку, на ее лице появилось мечтательное выражение. – Похоже на кольцо?

* * *

Прошла почти неделя с момента происшествия в средней школе Д., а расследование продвигалось медленно. По опыту предыдущих расследований убийств, после определения мотива можно было сузить круг подозреваемых и проверять одного за другим. Однако это дело выбивалось из ряда привычных. Реконструкция преступления, выполненная Ян Сюэу, получила одобрение, но никак не помогла следственной работе. Полиция выбрала «месть» в качестве одной из линий расследования и сосредоточилась на проверке людей, имеющих отношение к суициду Юй Гуана. Они также опросили других учеников, которые подвергались телесным наказаниям со стороны убитого, и их круг общения, но ничего не нашли. В исследовании соответствующих улик также не было значительного прогресса. Перьевая ручка, задачник и белая бумага формата А4 – предметы повседневного спроса, и выяснять их происхождение – все равно что искать иголку в стоге сена. Касаемо сейфа и цепи выяснилось, что такие сейфы производит компания из провинции Чжэцзян, они продаются во многих супермаркетах и магазинах канцтоваров, и на поиск покупателей потребуется время. Цепь, обнаруженная на месте преступления, была идентифицирована как поводок для собак, а места ее продажи разбросаны по всему городу.

Кроме того, отделение проявляло беспрецедентную небрежность в расследовании этого дела об убийстве. Большинство задействованных полицейских сами были родителями. А на Новый год и в другие праздники тем более нужно было приложить максимум усилий, чтобы «выразить признательность» учителям. Работа в полиции придает некоей смелости каждому сотруднику, но когда собственные дети подвергаются телесным наказаниям или несправедливому обращению со стороны учителей, им ничего не остается, кроме как проглотить свой гнев. Вот почему отношение полицейских к такому учителю, который подвергся жестокой мести за телесное наказание ученика, больше походило на злорадство, чем на безразличие. Некоторые полицейские даже говорили: «Какой смысл раскрывать это дело? Пусть эти ублюдочные учителя увидят, что бывает, когда они издеваются над учениками!»

Если подобные высказывания в полиции распространялись тайно, то, пожалуй, публично самую большую выгоду получила команда программы «Вестник города C.» новостного телеканала. Ранее они три дня подряд вели репортажи о самоубийстве Юй Гуана, вызвавшие бурную реакцию в обществе, а последующее убийство Вэй Минцзюня, главного героя предыдущего выпуска, еще больше взбудоражило команду программы. Они тут же ухватились за эту уникальную новость и не только сделали специальный репортаж, но и открыли новостную горячую линию, микроблог и СМС-платформу, приглашая зрителей принять участие в обсуждении. Поскольку дискуссии становились все жарче, телевизионщики решили воспользоваться ситуацией и совместно с программой «Диалог» организовали ток-шоу под названием «Окровавленный задачник». На программу были приглашены эксперты в области права, психологии и образования из нескольких учебных заведений города, а также директор средней школы Д., Юй Шаньпин с женой и вдова Вэй Минцзюня.

Программа вышла в эфир на новостном канале в восемь часов вечера, и ее посмотрело около десяти миллионов телезрителей по всей провинции. Программа получилась насыщенной, приглашенные эксперты обсуждали и анализировали две трагедии с разных точек зрения, а зрители за пределами площадки также участвовали в ней, звоня на «горячую линию». С точки зрения экспертов и зрителей, большее сочувствие вызывала семья Юй, и несмотря на то, что Вэй Минцзюнь тоже был одной из жертв, обвинениям в его адрес не было конца.

Ближе к концу программы произошло нечто неожиданное. Сначала директор школы в раздражении покинул площадку, так как не смог вынести обвинений и оскорблений со стороны зрителей. Вслед за этим между супругами Юй и вдовой Вэй Минцзюня разгорелся спор. Вдова неоднократно подчеркнула, что она тоже жертва, что Вэй Минцзюнь был убит, и хотя его поступок по отношению к Юй Гуану был неподобающим, он не заслуживает смерти. Мать Юй Гуана, напротив, считала, что семья Вэй Минцзюня не признает свою вину, потеряла над собой контроль, встала и кинулась к вдове, намереваясь ее ударить. Хотя присутствующие гости остановили ее, женщина, потерявшая сына, по-прежнему настаивала на своем:

– Он заслуживает смерти! Заслуживает! Я лишь жалею, что не я его убила! Тот человек – благородный рыцарь! Герой!

Эти злобные слова окончательно сломили вдову Вэй Минцзюня, и она потеряла сознание.

Хотя шоу и закончилось хаосом, рейтинги в тот вечер стали рекордными для городского телеканала, а создатели, по слухам, получили большое вознаграждение. А фраза «тот человек – благородный рыцарь» стала вирусной.

* * *

Для полиции не имело значения, благородный он рыцарь или нет, главное – поймать его как можно скорее. Однако он был не единственным убийцей, разгуливающим по городу. Вскоре все силы полиции были брошены на другие громкие уголовные дела, и дело средней школы Д. отложили в долгий ящик.

Только два человека по-прежнему расследовали это дело: Ми Нань и Фан Му.

На последнем совещании по делу Ми Нань своевременно не предоставила заключение по анализу следов, чем вызвала недовольство руководства отделения. В последнее время она пребывала в подавленном состоянии и целыми днями запиралась в лаборатории, занимаясь анализами и экспериментами. Фан Му звонил ей, но чаще всего она не отвечала, и даже когда ему удавалось дозвониться, это был лишь короткий диалог из нескольких фраз, после которого девушка сразу вешала трубку.

На самом деле он не знал, что сказать, а некоторые слова, казалось, и вовсе были ни к чему. Однако ему все равно хотелось позвонить ей, хотя бы просто узнать о продвижении дела, даже если отношение Ми Нань с каждым разом становилось все холоднее.

Такое положение вещей не нравилось Фан Му. До появления Ляо Яфань его жизнь шла размеренно и рутинно, и даже если что-то случалось, это было по работе. Однако теперь все изменилось. Теперь Фан Му предпочитал оставаться в Департаменте общественной безопасности – ведь в сравнении с Ляо Яфань, вызывавшей головную боль дома, иметь дело с убийцами было гораздо приятнее.

Рано утром Фан Му отправился в отделение Куаньчэн. Приветствуя знакомых коллег, он неторопливо поднялся на четвертый этаж. Свернув в коридор, вдруг вспомнил, что здесь находится лаборатория, поэтому спустился на этаж и направился в хранилище вещественных доказательств.

Дежурный хранилища еще зевал, когда Фан Му передал ему документ на выдачу вещественных доказательств по делу средней школы Д. Дежурный пролистал журнал, и его глаза вдруг расширились:

– Ты опоздал, их уже забрали.

* * *

Конференц-зал был наполнен дымом. Фан Му толкнул дверь и увидел, что Ян Сюэу, опершись руками о столешницу, неподвижно разглядывает разложенные перед ним вещи. Заметив Фан Му, он несколько секунд не сводил с него глаз, словно еще не пришел в себя от раздумий.

– Ты рано. – Фан Му взглянул на задачник, сейф, листы бумаги и перьевую ручку, запечатанные в пакеты для улик. Пятна крови на них уже стали темно-коричневыми, а цифры и буквы странного цвета напоминали смертоносное заклинание.

Ян Сюэу ничего не сказал, лишь указал на портсигар, лежащий рядом, давая Фан Му понять, чтобы тот взял сигарету.

Фан Му не стал скромничать, вынул сигарету, прикурил и молча посмотрел на Ян Сюэу.

– Скажи, – Ян Сюэу поднес почти догоревшую сигарету к губам, – что он за человек?

– Благородный рыцарь, если верить интернету, – усмехнулся Фан Му.

– Если он благородный рыцарь, то кто же мы? Цепные псы? – Ян Сюэу хмыкнул.

– Я пошутил. – Фан Му почувствовал некоторую неловкость от того, что Ян Сюэу не поддержал разговор. Он встал и стал перебирать пакеты с вещественными доказательствами. – Разве ты не занят в последнее время? Почему еще и этим делом интересуешься?

– Да там простые дела, ничего интересного… – Ян Сюэу выпрямился, разминая спину. – А вот это посложнее будет.

Действительно, мотивом убийства Вэй Минцзюня была месть, но все же оно сильно отличалось от обычного убийства. Преступления из мести часто сопровождаются «дополнительными» действиями, такими как осквернение тела покойного, причинение чрезмерных повреждений телу, нанесение вреда членам семьи и так далее. Но в этом деле прослеживался четкий смысл – плата той же монетой.

По данным следствия, письменный стол Юй Гуана находился возле окна на южной стороне комнаты. В ту ночь он всеми силами решал задачи по математике, наблюдая за тем, как светлеет небо за окном. Можно себе представить отчаяние Юй Гуана, когда ему оставалось решить еще половину задачника. Возможно, в душе он молился, чтобы у него было чуть больше времени, молился, чтобы солнце сегодня не взошло. И эта «жажда времени» была в полной мере отражена в убийстве Вэй Минцзюня. То же время, то же задание, тот же исход. Убийца хотел, чтобы покойный прочувствовал ту же тревогу и страх, что и Юй Гуан, поэтому и рискнул устроить такую сложную сцену убийства.

О чем думал Вэй Минцзюнь, когда стоял на коленях в классе, обмакивал перьевую ручку в собственную кровь и, жертвуя жизнью, решал задачи? Вычисление. Ответ. Код. Телефон. А еще кровь, текущая все медленнее, и все сильнее слабеющие руки…

Может, в эти отчаянные часы он вспомнил несчастного ребенка? Думал ли, что если б относился к мальчику чуть добрее, то ему не пришлось бы в этот момент мчаться наперегонки со своей жизнью?

Раскаяние.

Конечная цель убийцы, возможно, заключалась не в том, чтобы убить Вэй Минцзюня, а в том, чтобы заставить его страдать. И эти пытки были направлены не на тело Вэй Минцзюня, а на его душу.

Казалось, что убийцей должен быть ближайший родственник Юй Гуана или, по крайней мере, тот, кто испытывал лютую ненависть к Вэй Минцзюню из-за смерти мальчика. Однако имеющиеся доказательства свидетельствовали о том, что убийца никак не связан с Юй Гуаном и, возможно, даже не был с ним знаком.

Кто же готов пойти на такой риск и убить ради незнакомого человека?

– Возможно, – Ян Сюэу потер подбородок, – этот человек пережил то же, что и Юй Гуан?

– Слишком широкий круг подозреваемых, – Фан Му не сдержал горькой улыбки. – Разве есть те, кому учитель не преподал урок в школьные годы? Кроме того, убийца наверняка взрослый, иначе он не был бы таким скрупулезным.

– Возможно, именно травма, полученная в школьные годы, заставила его сопереживать Юй Гуану и, в свою очередь, пойти на убийство.

– Вряд ли, – Фан Му покачал головой. – Говоря объективно, хоть наказание Вэй Минцзюня и было чрезмерным, но не настолько, чтобы довести школьника до самоубийства. Юй Гуан ответственен как минимум наполовину. Наказание в виде домашней работы… Как можно быть настолько импульсивным, чтобы убить человека из-за чего-то подобного, и обладать достаточным умом, чтобы устроить столь сложную сцену, а также начисто убрать все следы?

– Тогда каков мотив? – Ян Сюэу остался неубежденным.

Фан Му молчал. Действительно, месть лежала лишь на поверхности, и у убийцы наверняка был еще какой-то мотив. Если так, то…

В душе Фан Му зародилось нехорошее предчувствие. Он повернулся к озадаченному Ян Сюэу и произнес:

– Сейчас меня больше волнует, продолжит ли он убивать.

* * *

Ми Нань в белом лабораторном халате стояла спиной к двери и внимательно изучала образец следа в своей руке. Фан Му постучал. Она обернулась, но не сказала «входи» или «минутку», только бросила на него быстрый взгляд и тут же вернулась к работе.

Фан Му немного растерялся, не зная, входить или нет, но все же толкнул дверь:

– Удалось что-нибудь найти?

Ми Нань молча передала ему образец. Это был неполный отпечаток передней части ступни, ширина которой, по данным, указанным выше, равнялась 10,12 сантиметра. Подсчитав в уме, Фан Му спросил:

– Рост около метра семидесяти четырех?

Ми Нань кивнула:

– Сильное давление на стопу, не совсем равномерное. Края немного нечеткие, присутствуют следы шарканья.

– Вывод?

Вместо ответа Ми Нань подошла к стоящему в углу обувному шкафу и, вытащив из него пару кед, обратилась к Фан Му:

– Идем со мной.

Они пришли в пустующий и старый конференц-зал. Ми Нань вытерла пол шваброй, а затем выплеснула на него красную жидкость:

– Надевай.

Фан Му понял, что она хочет использовать характеристики его следов в качестве системы отсчета, по которой можно было бы предположить соответствующие характеристики подозреваемого. Бетонный пол конференц-зала походил на пол с места преступления и являлся подходящим местом для проведения эксперимента с нанесением следов на поверхность.

Фан Му снял кожаные туфли и осмотрел кеды в своей руке.

– На подозреваемом была такая обувь?

– Да, это обувь с подошвой из вулканизированной резины. – Ми Нань сделала жест рукой: – Исходя из рисунка подошвы и противоскользящих насечек, подозреваю, что это кеды «Конверс».

– Размер?

– Примерно сорок второй. – Ми Нань опустила глаза. – Почти как у тебя.

– Ты знаешь мой размер? – удивился Фан Му.

Она не ответила, только махнула рукой, давая понять, чтобы он поторопился.

В течение следующего часа Ми Нань заставляла его наступать в красную жидкость и ходить взад-вперед по бетонному полу десятки раз, после чего поочередно измеряла и изымала следы, образовавшиеся в результате каждой прогулки. Затем отнесла все образцы в лабораторию и тщательно сравнила их с образцом с места преступления.

Фан Му сидел в стороне и молча наблюдал за ней. Ми Нань была сосредоточена, терпелива и не обращала внимания ни на что вокруг. Казалось, существует некий невидимый барьер, который полностью отделяет ее от внешнего мира. Взгляд Фан Му скользил по ее рукам, лицу, сжатым губам и изредка нахмуренным бровям, и где-то в глубине его сердца медленно расползался покой. Он чувствовал себя расслабленным, даже немного ленивым, но ничуть не смущенным тем, что остался в стороне.

Спустя некоторое время Ми Нань отложила образцы и, словно выбившись из сил, потянулась. Затем посмотрела на Фан Му, который тихо сидел рядом, и, нежно улыбнувшись, произнесла:

– Я проголодалась.

* * *

Они обедали в закусочной, где подают лапшу с говядиной. Ми Нань ела с большим аппетитом, но по-прежнему была неразговорчивой и на большинство вопросов отвечала «ага». Фан Му заскучал и за неимением лучших вариантов уткнулся носом в тарелку. Где-то через полчаса они уже покончили с едой. Фан Му хотел еще немного посидеть, но Ми Нань уже встала, и ему пришлось оплатить счет и пойти вслед за ней.

Всю дорогу до отделения они молчали. Фан Му бросал взгляды на Ми Нань через зеркало заднего вида, но та все время рассеянно смотрела в окно. Остановившись на светофоре на перекрестке неподалеку от отделения, Фан Му взглянул на часы и спросил:

– Еще рано… Может, посидим где-нибудь?

Ми Нань ничего не ответила, тем самым выражая своеобразное согласие.

Фан Му облегченно вздохнул и повернул направо.

* * *

Несмотря на будний день, на Площади Героев было многолюдно. Здесь были и мамы, играющие с детьми, и прогуливающиеся молодые влюбленные, и еще больше пожилых людей, общающихся в группках.

Фан Му взял из машины неполную бутылку воды и тряпку и повел Ми Нань прямо к центру площади. Там располагалась квадратная бетонная платформа, окруженная соснами и кипарисами. На мраморном пьедестале грандиозно возвышался огромный цилиндрический стальной слиток три метра диаметром и пять метров высотой. Верхняя часть была полукруглая, неполированная, поверхность грубая и потемневшая, а под воздействием солнца и дождя в нескольких местах проступили пятна темно-красной ржавчины, усиливающие крепкий и свирепый образ.

Перед платформой лежало несколько букетов – кто-то не так давно приходил выразить почтение. Фан Му убрал из букетов засохшие веточки и увядшие цветы и поправил те, что разлетелись от ветра. Затем присел на корточки, намочил тряпку водой из бутылки и протер лицевую часть мраморного пьедестала. По мере его движений на мраморе проявилось несколько выгравированных имен. Фан Му нежно и медленно погладил их рукой и произнес про себя:

Чжэн Линь. Фэн Жохай. Чжань Хун.

Голова Фан Му медленно опустилась; он преклонил колено, почитая их память с несравненной преданностью. Спустя некоторое время поднял голову и тщательно протер весь мраморный пьедестал.

Ми Нань наблюдала за действиями Фан Му со стороны, не задавая вопросов и не помогая. В этот момент, наверное, было лучше позволить ему сделать все самому.

Она слышала об этом памятнике и знала, что в этом слитке расплавлены трое полицейских, которые день и ночь стояли перед Департаментом общественной безопасности города C., расположенном на другой стороне площади. Она не знала, какие отношения связывают Фан Му с этими полицейскими, но полагала, что это отнюдь не просто товарищи по оружию[13].

Фан Му достал три сигареты, зажег их и положил на пьедестал, после чего сел, прислонившись спиной к стальному слитку, и погрузился в раздумья. Ми Нань медленно подошла и посмотрела на три имени, а затем на Фан Му.

– Сколько же всего… – Она сделала паузу. – Я еще не знаю о тебе?

– Очень много. В будущем я обязательно расскажу тебе. – Фан Му улыбнулся. – Но не сейчас.

– Почему?

Фан Му поднес указательный палец к губам:

– Прислушайся. Они кричат.

* * *

Под вечер Фан Му поехал домой. Припарковавшись, он не спешил выходить, а закурил сигарету прямо в кабине и посидел так еще некоторое время, затем взял купленные овощи и фрукты, медленно вышел из машины и запер ее.

Издалека Фан Му заметил маячившую перед его подъездом фигуру и, немного присмотревшись, узнал сестру Чжао. Он тут же ускорил шаг и почти побежал к ней.

– Сестра, что вы здесь делаете?

Лицо женщины было залито слезами; очевидно, она плакала уже долгое время. Когда увидела Фан Му, слезы потекли вновь.

– Наконец-то ты вернулся, – ухватилась за него сестра Чжао. – Скорее, я хочу увидеть Яфань…

– Почему вы не позвонили? – Фан Му, движимый ее тревогой, торопливо вытащил ключ. – Разве Яфань не дома?

– Я звонила целый день, но Яфань не брала трубку. А когда попыталась позвонить тебе, телефон уже сел. – Сестра Чжао протиснулась внутрь, не дожидаясь, пока дверь в подъезд полностью откроется, и побежала наверх.

Когда Фан Му подошел к двери, сестра Чжао уже стучала. Но изнутри не доносилось ни звука. Открывая дверь, Фан Му попытался успокоить сестру Чжао:

– Возможно, она вышла…

Как только входная дверь открылась, они увидели, что дверь спальни с грохотом закрылась. Сестра Чжао буквально набросилась на дверь и начала стучать:

– Яфань! Яфань! Выйди, позволь взглянуть на тебя… Четыре года… Где ты была все это время?

В спальне стояла тишина. Фан Му вздохнул, оттащил сестру Чжао от двери, усадил на стул и протянул стакан воды.

У сестры Чжао, казалось, не осталось сил; она съежилась, держа в руках стакан и всхлипывая:

– Что же это… Что случилось?

Фан Му не знал, что сказать, поэтому просто положил руку на ее плечо и легонько похлопал.

Сестра Чжао схватила Фан Му за руку, ее глаза были полны недоумения и боли:

– Что случилось с Яфань? Столько времени… Как она жила все эти годы?

Фан Му посмотрел сестре Чжао в глаза и медленно покачал головой:

– Я не знаю, и вы не спрашивайте. – Он сделал паузу. – Это определенно то, что вам лучше не знать.

Сестра Чжао закрыла глаза и беззвучно заплакала. Она сидела, опустив голову, плечи ее тряслись, отчего стакан в руке тоже сильно дрожал, и вода то и дело выплескивалась, стекая по брюкам с неподрубленными краями.

Все эти годы каждый из них старался выжить. Кто-то ради веры, кто-то ради обещания, а кто-то ради бегства.

Фан Му молча сидел. Всхлипывания постепенно стихали.

– Она живет у тебя? – Сестра Чжао взяла салфетку, протянутую Фан Му, и вытерла следы слез на лице.

– Да.

Сестра Чжао сжала в руке скомканную салфетку и слегка вздохнула.

– Ну ладно, – она высморкалась, – пока что сойдет и так.

Подумав, Фан Му решил не говорить сестре Чжао о своем предложении, иначе она непременно уведет Ляо Яфань, и тогда наступит еще больший хаос.

Сестра Чжао встала и сказала хриплым голосом:

– Я пойду. Позаботься о Яфань; она, наверное, много натерпелась за эти годы. Дай знать, если понадобится моя помощь.

Фан Му не хотел ее отпускать:

– Поешьте перед уходом, а потом я вас отвезу.

– Не стоит, – отмахнулась сестра Чжао. – Мне достаточно и того, что она жива. Я спокойна, раз ты присматриваешь за ней.

Она повернулась, взглянула на все еще запертую дверь и медленно подошла к ней.

– Яфань… – Нежно погладила дверь, словно это было лицо девушки. – Знаю, тебе тяжело. Но и мне было плохо все эти годы. Умирая, Лао Чжоу так и не смог тебя увидеть… – Слова застревали в горле, она продолжала снова и снова гладить дверь. – Неважно, что случилось в прошлом, я рада, что ты вернулась… У тебя есть я, есть дядя Фан, мы твоя семья… Все будет хорошо…

Внезапно дверь со щелчком открылась.

* * *

Следующие два часа сестра Чжао и Ляо Яфань говорили и плакали, плакали и говорили, но больше всего просто обнимались и смотрели друг на друга, словно хотели навсегда сохранить в памяти каждую частичку изменений, произошедших за последние четыре года. К тому времени, когда Фан Му позвал их ужинать, лица обеих опухли, а голоса охрипли так, что они уже не могли говорить.

Ляо Яфань опустила голову и послушно взяла сестру Чжао за руку, а выражение ее лица вновь стало милым и кротким, как у маленькой девочки.

Сестра Чжао так и не притронулась к тарелке и неустанно передавала еду Ляо Яфань, ни на секунду не сводя с нее глаз. В итоге, так и не доев, они снова обнялись и расплакались.

К тому времени, когда женщины успокоились, наступила уже глубокая ночь. Фан Му предложил сестре Чжао остаться, чтобы она могла побольше поговорить с Ляо Яфань. Та согласилась.

Две женщины, пожилая и молодая, умылись и, держась за руки, скрылись в спальне. В квартире воцарилась тишина. Фан Му выкурил сигарету, немного прибрался в гостиной и лег на диван.

Проворочавшись долгое время, он понял, что ему не дает уснуть волнение. Действительно, визит сестры Чжао более или менее вернул Ляо Яфань в нормальное состояние. А беспорядочное будущее, казалось, обретало какой-то смысл. Это хорошее начало, и хотя будущее еще не известно, по крайней мере, есть небольшая надежда.

В этот период отношение Фан Му к Ляо Яфань больше походило на бегство, чем на терпение. Она не животное или что-то в этом роде, а живой человек. Человек, от которого Фан Му не мог отказаться ни из-за моральных принципов, ни из-за своих чувств. Взять на себя эту ответственность – не значит просто обеспечивать трехразовое питание. Чтобы вернуть Ляо Яфань к правильной жизни, а точнее к тому, что Фан Му считал правильным, необходимо восстановить документы, устроить ее на работу, а также…

Вступить в брак.

Он не мог считать ее своей невестой и был уверен, что Ляо Яфань думает так же. Когда после его предложения девушка послушно последовала за ним из отделения, это был скорее инстинкт самозащиты. В тех обстоятельствах полицейский, готовый защитить ее, был гораздо выгоднее, чем поездка в исправительную колонию.

«Я могу быть твоей девушкой… Могу убирать, готовить и стирать… Я все умею… Обещаю, я не доставлю тебе проблем…»

Эти слова Ляо Яфань сказала ему четыре года назад, и, вспоминая их, Фан Му все еще отчетливо помнил ее покрасневшее лицо.

Подобно маленькому зверьку, рано попавшему в густую чащу леса, она научилась остерегаться, кусаться, взвешивать все за и против и оценивать ситуацию. Подобная зрелость и опыт не должны быть свойственны девушке ее возраста.

Фан Му повернулся на другой бок. Его настроение внезапно упало. Как бы то ни было, он считал, что должен взять на себя долю ответственности за ситуацию с Ляо Яфань.

«Я ужасный человек».

Если уж на то пошло, нет никакой разницы, кто будет нести эту ответственность – дядя или муж.

* * *

Ближе к рассвету Фан Му уснул неспокойным сном, но спал он очень плохо – в голове мелькало множество бессвязных фрагментов. Во сне вдруг почувствовал, что кто-то трогает его подушку, и мгновенно пришел в себя, рефлекторно схватив человека за запястье.

– Ай! – вскрикнул человек. – Это я.

Ляо Яфань…

Фан Му привстал и включил настольную лампу.

– Что ты делаешь?

Ляо Яфань промолчала, вытащила из портсигара, лежащего на подушке, сигарету и закурила.

Фан Му нахмурился и посмотрел в сторону спальни.

– Не хочешь, чтобы сестра Чжао поймала тебя?

– Да. – Ляо Яфань опустила голову. – Вот и пришла за твоими сигаретами.

У Фан Му отлегло от сердца: Ляо Яфань не хотела огорчать сестру Чжао и это само по себе было большой переменой. Подумав, он тоже взял сигарету: если сестра Чжао учует запах табака, он объяснит это тем, что курит сам, и прикроет Ляо Яфань.

Двое молча сидели друг напротив друга и курили. Докурив сигарету, Ляо Яфань опустила голову и медленно произнесла:

– Я хочу навестить могилу учителя Чжоу.

– Хорошо, съездим на днях.

– И… – нерешительно добавила она, – ты же полицейский. Поможешь мне кое-кого найти?

## Глава 5. Пепел воспоминаний

Те же сумерки, те же улицы, то же изнеможение.

Он нагнулся под полуопущенной роллетной дверью и вошел в кофейню. Бариста, хихикавшая в это время по телефону, заметила его и спешно поздоровалась:

– Вы вернулись?

Он кивнул, плюхнулся на стул, бросил на стол холщовую сумку, и в ней зазвенели металлические кастрюли и сковородки.

Бариста протянула ему стакан воды, который он осушил залпом. Затем она взяла маленький блокнот и стала отчитываться о проделанной за день работе. Казалось, он еще не пришел в себя, и эти цифры были просто бессмысленными символами, которые он никак не воспринимал на слух.

– Босс?

Он обернулся к бариста, которая уже надела куртку, перекинула через плечо рюкзак и, похоже, была готова уйти, улыбнулся и махнул рукой:

– Понял, можешь идти.

Бариста обрадовалась и мигом выбежала за дверь.

В кофейне сразу стало тихо: солнце уже садилось, оставляя на пороге лишь маленькое пятно света, которое еще не успело исчезнуть под полуопущенной роллетной дверью. Однако пятно становилось все меньше, а его цвет из тускло-желтого становился мертвенно-бледным цветом бетонного пола. Все в зале погрузилось в глубокий полумрак; книжные полки, столы и стулья из черного ореха превратились в размытые пятна. Только световой индикатор на кофемашине по-прежнему мигал, словно пара зловещих глаз.

Он сидел молча, позволяя себе погрузиться в сгущающуюся темноту. Это хорошо знакомое ему чувство, ведь до встречи с ней ему казалось, что только в эти мгновения он мог почувствовать себя в безопасности и тепле. А тот проблеск цвета, что она привнесла в его жизнь, возник слишком быстро и так же быстро исчез.

При таком освещении зрение уже не могло охватить пространство, а обоняние, наоборот, становилось все более чувствительным. Он принюхался: смешанный запах типографской краски, шоколада и кофе был хорошо знаком, а вот аромат цветов, некогда витавший в нем, больше не ощущался.

Нет, нельзя так думать. Он с силой тряхнул головой.

Она вернется.

В этот момент наверху раздался треск. Он испугался, но тут же выдохнул. Покачал головой, встал, закрыл дверь и, шатаясь, поднялся по лестнице.

Наверху находилась спальня, совмещенная со складом, где у стены стояли коробки всех размеров, а возле окна была полуоткрытая кухня, загроможденная различной посудой.

На южной стороне комнаты располагалась широкая платформа, на которой лежал матрас и беспорядочно разбросанные постельные принадлежности. На матрасе, склонив голову, сладко спал пухлый мальчик. Рядом с его ручкой на боку лежала башня из «Лего», и треск, раздавшийся недавно, вероятно, был вызван этим «чрезвычайным происшествием».

Он подтянул одеяло и аккуратно укрыл ребенка, после чего открыл холодильник и стал готовить ужин. Тот был скромным, но аромат еды вскоре заполнил тесное помещение. Он так сосредоточился на готовке, что не услышал ни малейшего шороха позади себя.

Внезапно его поясницы коснулась рука. От испуга он первым делом оттолкнул ее, затем повернулся и занес руку с кухонным ножом.

Это был мальчик. Он упал на пол, но быстро поднялся и, громко мыча, пополз к плите, словно не замечая кухонного ножа в его руке.

Его прошиб холодный пот: если его реакция была бы на полтакта быстрее, он наверняка порезал бы его ножом. Все же нужно заново привыкать к жизни вдвоем…

Его взгляд понемногу смягчался, когда он смотрел на принюхивающегося мальчика, который тщетно пытался схватить еду.

# Примечания

1

Малатан – блюдо сычуаньской кухни; пряный суп, который готовится на остром бульоне с различными видами мяса и овощей.

2

Лю Сян – китайский легкоатлет, олимпийский чемпион 2004 года и чемпион мира 2007 года.

3

Цзинь – мера веса, равная 0,5 кг.

4

Чи – мера длины, равная 0,33 см.

5

Лао («уважаемый, пожилой») – префикс, который используется при обращении к старшим по возрасту или положению.

6

Школьное образование в Китае включает в себя двенадцать классов, девять из которых являются обязательными.

7

Гаокао – всекитайские государственные вступительные экзамены в вузы.

8

В романе «Клинок молчания» фигурировала как Ми Нан.

9

Геморрагический шок – комплекс гемодинамических и метаболических нарушений, которые возникают вследствие острой кровопотери.

10

В романе Лэй Ми «Ящик Скиннера» фигурировала как Ляо Яфан.

11

Сяо («маленький») – префикс, который используется при обращении к младшим по возрасту или положению.

12

Мао – денежная единица КНР, равная десятой части юаня.

13

Об этом рассказывается в романе Лэй Ми «Клинок молчания». Там эти полицейские носили имена Чжен Линь, Юн Хай и Чжан Хонг.