# Инстинкт жертвы

Ирэна Есьман

У Леона случилось самое страшное – его дочь Лера не вернулась домой после занятий. Девочку искал весь город, но обнаружили только одну красную варежку, а сам ребенок бесследно пропал. Подруга Леона Александра Герц хочет помочь ему справиться с потерей, но все следы преступления ведут к бывшей жене Леона и матери Леры – Зое, которая после сильнейшего нервного перенапряжения оказалась в психиатрической больнице, где работает опытный психотерапевт Александра Герц…

«Расследование исчезновения ребенка запускает целую череду событий и вскрывает тайны прошлого. Оторваться невозможно!» – Писательница Александра Райт, лауреат премии «Русский детектив»

От автора бестселлера «Пациент всегда прав» писательницы-криминалиста Ирэны Берн. Новый запутанный отечественный триллер про тайны прошлого.

## Пролог

«Ты не можешь этого не сделать», – шептал внутренний голос. «Это безумие», – говорил разум.

Каждый из них осознавал, что один шаг изменит все, что было до этого, и навсегда впишет свой след в их и чужие судьбы. Балансируя между правдой и ложью, между светом и тьмой, у них не оставалось выбора, кроме как совершить этот шаг. Они знали, что пути обратно не будет, но в сердце каждого горел огонь веры в то, что их поступок, будь то удачное стечение обстоятельств или хорошо обдуманное действие, станет правильным решением.

Но с каждым прошедшим днем становилось все яснее, что страшная правда окажется непосильной для каждого из них…


## Глава 1

У него всегда набухали вены на шее, когда он злился. А злился он часто, потому что работал в системе, где его пытались приручить, воспитать и даже усмирить. Вот еще. Даже матери с отцом было не под силу это сделать, когда Артур был еще ребенком. Принципиальный, непослушный правдоруб. Сколько раз его ставили в угол, сколько раз отец наказывал его ремнем и запирал дома, Артур все равно делал так, как хотел. А водосточная труба, которая проходила рядом с окном его комнаты, здорово помогала ему в этом, правда не всегда. Однажды Артур сорвался со второго этажа и разорвал себе предплечье. Длинный шрам до сих пор иногда ноет, напоминая ему об улицах, которые он знал изнутри.

Дверь громко хлопнула. У Артура набухла и запульсировала вена на шее, он развернулся к двери и резко выставил два средних пальца перед ней. На небритом лице разгорался пожар.

– Что? – Артур заметил кого-то из своих коллег.

– Опять не везет? – улыбнулся ему сослуживец, дожевывая кусок то ли торта, то ли какой-то булки и параллельно размешивая сахар в одноразовом стаканчике с чем-то горячим.

– Да пошел он!

– Ты тише, – невнятно произнес он.

– Тише? Серьезно? Мне вообще все рав-но, – произнес Артур по слогам. – Показатели, статистика. На статистику пусть сам работает. – Он еще раз выставил средний палец за спину.

– Э-э-э… – Взгляд сослуживца скользнул в сторону.

Артур обернулся, когда дверь была уже открыта и в проеме застыл не кто-то, а сам начальник отдела. Артур сглотнул слюну и попытался подобрать слова, но пока подбирал, решил, что оправдываться хуже, чем сказать в глаза то, что действительно думаешь.

– Рапорт на увольнение, и можешь быть свободен.

– Давно мечтал! Да только кто тут работать останется? – Он бросил короткий взгляд на коллегу в обтягивающей складки его живота рубашке, от которой вот-вот отлетят пуговицы, обратив внимание на испачканные кремом губы. Значит, все-таки торт.

– В понедельник с утра жду тебя с результатами или рапортом на увольнение, – выдавил недовольно начальник, оставив последнее слово за собой, и закрыл дверь.

Ему часто говорили такое, но эти слова не имели под собой почвы. Людей не хватало, и руководители, несмотря на свой пыл, держались за каждого сотрудника.

Артур пнул стопку макулатуры в коридоре и что-то пробурчал себе под нос.

– Это кофе? – Он заглянул в стаканчик.

– Да, бери, я еще себе сделаю.

Артур сделал глоток горячего напитка.

– Сахар, твою мать, – сквозь зубы произнес он и поставил полный стакан на никому не нужные остатки деревянного стола в коридоре.

Хлама тут было предостаточно, но чтобы все это куда-то деть, нужно было официально списать. А заниматься этим было некогда и некому.

Сейчас хотелось закурить крепкую сигарету или махнуть стакан ледяного пива, а может, надеть перчатки и побоксировать грушу, выпустив в нее всю негативную энергию.

Артур зашел к себе в кабинет только для того, чтобы забрать куртку. Он сейчас же отсюда уйдет, бросит машину у дома и завалится в любимый бар, в котором сейчас, кроме бармена, наверное, никого нет. Бармен достанет чистый бокал, подбросит его и наполнит холодным пивом, как раз по пятницам завозят свежее. Хмель и солод притупят его гнев, и он улыбнется. Бар наполнится людьми, и, возможно, он даже найдет, с кем продолжить этот вечер.

Напарник, с которым Артур неразлучно делил этот уютный уголок, продолжал работать, не отрываясь от монитора.

– Я сегодня раньше, если че – прикрой меня. – Он наматывал на свою крепкую шею шарф и уже успел накинуть на плечи куртку, которая из-за ширины его спины едва могла застегнуться. – Скажи там, ну не знаю, поехал проверять ломбарды, искать похищенное имущество. Конкретно ничего не знаешь.

– Ну не вопрос. – Товарищ его всегда выручал.

Артур был немного выше среднего роста, но его плечи выглядели так массивно, будто они априори были созданы для защиты. В аккуратно подстриженных темных густых волосах проглядывали еле заметные седые. Он решил, что не будет стесняться их, даже когда половина головы станет белой. Это все от мудрости. Крупный подбородок и низко посаженные густые брови делали его неприступным, но мягкий взгляд темных глаз придавал ему искренности.

Обычный опер в тихом городке, который работал здесь почти двадцать лет, готов был сбежать из этой системы и никогда больше сюда не возвращаться. Он ненавидел эту систему, ненавидел то, как она устроена, ненавидел себя за то, что он до сих пор здесь, но бросить не мог. Как дитя, которое любит свою мать, какой бы она ни была.

Артур знал в лицо каждого местного отморозка. Они его тоже, здороваясь на улице и обещая, что будут вести себя хорошо. Все знали, что с ним лучше не связываться.

– Артур, а ты куда? – остановил его дежурный.

– Чего тебе? – Настроение начало еще больше ухудшаться. – Я ломбарды поехал отрабатывать.

– Притормози. Там у нас потеряшка. Пропала два часа назад. Нужно съездить на осмотр. Девочка десяти лет. Ломбарды подождут.

– Два часа назад? Ты шутишь? Слушай. – Артур подошел к дежурному и проговорил вполголоса: – Сегодня пятница, а я не помню, когда в последний раз у меня был выходной. Пусть съездит кто-нибудь другой. Инспектор там по делам несовершеннолетних, например. Или участковый какой-нибудь. Я со своим договорился, он прикроет.

– Не получится, там серьезно. Девочка никогда раньше не уходила.

– Уходила, не уходила, какая разница? Все когда-то уходят. Придет скоро.

– Ну, я, например, не уходил, когда малым был, ты не уходил.

– Ты ничего обо мне не знаешь, и лучше не знать.

– Тогда ты меня послушай. Если в ближайшее время ты ее не найдешь, поднимут всех по тревоге. Это твоя линия. И ты лучше всех знаешь, где малолетки собираются. Так что давай. – Он похлопал его по плечу. – Бери протоколы, и езжайте вместе с инспектором. И отзвонитесь сразу по обстановке.

– Знаю я этих девочек. Лет десяти. К подружке зашла или на площадке где-то морозится. Ладно. Кто родители? Что вообще там за семья?

– Они с отцом вдвоем проживают. Все, давай лети, на месте разберетесь.

– Да все и так понятно, – бурчал Артур. – С отцом. Вдвоем. Повзрослела малая, почувствовала самостоятельность.

– Но ехать все равно надо, – пожал плечами дежурный.

– Быстрей только всех собирай. Отработаем, и до понедельника меня нет.

## Глава 2

– Фамилия, имя, отчество? Кто пропал, когда ушла? – Артур лениво задавал типичные для таких сообщений вопросы.

– Здравствуйте, – вошла за Артуром высокая блондинка. – Я инспектор по делам несовершеннолетних. Вы отец девочки?

Артур закатил глаза. Он знал, что с ней это все надолго. Медлительная, дотошная и слишком правильная.

– Да. – Леон стоял в коридоре, облокотившись о стену, и поправлял свои отросшие почти до плеч волосы.

– Фамилия и имя? – еще раз спросил Артур.

– Мои?

– Нет, мои. Ваши, конечно. Вы же заявляете, а не я. – Артур почувствовал, как локоть блондинки уперся ему под ребра. Что она понимает в общении с заявителями?

– Леон Растер.

– Артур, давай я сама, – тактично заткнула его блондинка. – Как зовут девочку?

– Лера. – Леон отвечал тихо, привыкая к мысли о том, что здесь сейчас происходит.

– Где ее комната? – Артур продолжил, все же смягчив свой тон.

– Вам нужна ее комната? Зачем? Она ушла из музыкальной школы, а не отсюда. Ее в городе надо искать где-то.

– Зачем нам комната, давайте мы сами разберемся. Просто отвечайте на вопросы, и дело пойдет быстрее. – Мало того, что Артура дернули в пятницу вечером, так еще и отец девочки делал ему мозги.

– Только время теряете здесь. – Леон не хотел, чтобы полиция рылась в его доме.

– Вы не переживайте, мы знаем, что надо делать. – Инспектор как могла старалась всех успокоить. – Сейчас нужно осмотреть дом, стандартная процедура. Вот здесь подпишите, что разрешаете проводить осмотр, – она указала пальцем в бланк протокола.

Артуру удавалось сдерживаться. Все-таки хорошо, что эта блондинка поехала с ним, меньше придется общаться с нерадивым папашей.

Как только Леон поставил свою подпись, Артур, не разуваясь, прошел в глубь большого то ли холла, то ли гостиной, совмещенной с кухонной зоной. Тусклый теплый свет освещал стильный, но довольно простой интерьер – здесь не было лишних вещей и захламленности, но было стойкое ощущение, будто здесь никто не живет. В кухонной зоне стол из темного дерева, точно дерева, это было видно невооруженным глазом, и шесть стульев вокруг него. Зачем шесть, если он живет один с дочерью? В гостиной – бескаркасный диван глубокого коричневого цвета, наверняка очень удобный, пара мешков в африканском стиле, картина с изображением какого-то племени и совершенно ничего, что могло бы указывать на проживание в этом доме ребенка. Разве что одна из фотографий на стене – девочка в школьном сарафане и Леон рядом с ней. Живые, улыбающиеся лица.

– А ванная тут у вас где? – потерялся в дверях Артур.

– Ванная?

– Да, нужно изъять зубную щетку.

– Не понял. Зачем вам ее щетка?

Все эти «зачем» только подбрасывали дров в уже разгоревшийся огонь. Огонь. Тут был камин, прямо напротив этого удобного дивана. Артур заглянул внутрь – камин разжигали не так давно.

– Много вопросов задаете. Зубы чистить. Зачем же еще? – съязвил Артур.

Их перепалку прервала инспектор:

– Нужна щетка девочки, – успокаивающим голосом начала она. – Нам нужно изъять ее, это стандартная…

Леон не дал ей договорить:

– Она в больнице? Вы ее нашли? Или что? Я не понимаю.

– Много вопросов, мало помощи от вас, папаша. Нет, мы ее не нашли. Просто покажите долбаную щетку, и мы ее изымем. – Его терпение кончилось, так же как и надежда на то, что его долгожданная пятница закончится так, как он запланировал.

– Да объясни же ты ему! Вот откуда отец должен знать, зачем тебе щетка.

– Ну окей. В общем, когда найдут тело, точнее, если, и его невозможно будет опознать, то нам поможет эта щетка. На ней есть ДНК вашей дочери. Так понятно же объяснил?

Лицо Леона скривилось, то ли от того, что он представил свою дочь мертвой, то ли от пренебрежения к Артуру, который так и не смог считать эту эмоцию.

– Да вы не волнуйтесь, – блондинка тоже заметила, но почему-то сочла это за волнение, – сейчас нужно собраться и вспомнить все детали. Может, она что-то говорила, куда-то собиралась? Другие сотрудники сейчас патрулируют город, ее уже ищут по описанию одежды и внешности. – Она сделала паузу. – Мы обязательно найдем вашу дочь. Все будет хорошо.

– А мать где? – спросил Артур, заранее зная, что Леон один воспитывает дочь.

– Ее давно нет, пропала.

– Интересно. – Артур рассматривал фотографии на стене, где не было ни одного снимка с изображением женщины.

Леон поник. Было ощущение, что он что-то недоговаривает. Ссора с дочерью? Поэтому она сбежала? Или он поднимал на нее руку? Артур с детства был знаком с подростками, у которых буйные родители. Хотя сами родители считали, что это дети у них родились такие неуправляемые. Кто такой этот Леон? И что с ним не так?

Внешне он казался Артуру типичным самовлюбленным подонком, одним из тех, на кого так падки женщины. И лицо такое смуглое, будто загар еще с лета не сошел, и ростом он выше Артура, и кудри эти вьющиеся почти по плечи (зачем мужику вообще эти кудри?), виски еще сбрил, и торс хорошо подкачан, это можно было заметить даже через одежду. Артур терпеть таких не мог. И чем они ему насолили? Может быть, тем, что у него самого не было столько времени, чтобы проводить его в зале, или волосы такие ему никогда не отрастить, потому что его засмеют на работе, или он не признает тех, кто выше его?

Леон проводил Артура к ванной, достал зубную щетку Леры и передал ему.

– Сюда бросайте. – Артур раскрыл чистый конверт и, когда щетка девочки оказалась внутри, запечатал его.

Леон на несколько секунд остановил свой взгляд на стакане – в нем осталась одна-единственная щетка – его щетка. Стало не по себе. Слишком все быстро меняется.

– Собирайтесь, поедем в отдел, там будем вас опрашивать. Есть кто-то, кто сможет побыть дома, если девочка вернется? Соседи или родственники.

– Да, девушка… Бывшая, – уточнил он. – Они знакомы с Лерой.

– Как зовут?

– Саша.

– Полное имя? – Артур достал свой блокнот.

– Александра Герц.

– Александра Герц, – проговорил по слогам Артур, записывая. – От вас прям все бегут, – усмехнулся он, но тут же понял, что сарказм был лишним, однако извиняться не стал.

## Глава 3

Каждый из нас хранит свои секреты, которые не так просто открыть, странные мысли, которые невозможно произнести ни в разговоре с психологом, ни под куполом храма, ни даже самому себе. Иногда наши тайны кажутся противоестественными или чужими, и мы храним их под пятью замками самой темной комнаты под твердой костью черепной коробки. И люди с тайнами живут в постоянном страхе, что их секреты рано или поздно будут раскрыты. Но все стараются защитить не только самих себя, но и тех, кого любят и кто нуждается в защите.

Леон с Сашей познакомились чуть больше года назад, они тогда работали в одной команде волонтеров-поисковиков. А еще Леон руководил бригадой спасателей и сам спас не одного бедолагу, которого унесло волной. Зря Артур так про него отзывался. Но стол из дерева не купишь и ремонт такой не сделаешь на зарплату спасателя – Леон занимался добычей янтаря, что неудивительно. В этом регионе сосредоточено около девяноста процентов мировых запасов этого камня возрастом сорок-пятьдесят миллионов лет.

Он начал, когда ему было двадцать. Сначала сачок, тогда такая охота была не запрещена и вполне легальна, потом первый гидрокостюм с накопленных денег, обучение профессиональному дайвингу, дорогое оборудование, и все это превратилось из хобби в незаконную добычу янтаря. Артур был прав – вот что не так было в этом Леоне. Незаконная добыча янтаря. Чуйка его не подводит.

Вся жизнь Леона завертелась в компании таких же, как он – страстных копателей морских глубин. В волонтеры он попал, когда нескольких его близких товарищей забрало море: один запутался в сетях, второго унесло течением, а третьего привалило песком в одной из «нор» морского дна. Это занятие – вызов Посейдону, который и решит, взвесив все «за» и «против»: одарить ныряльщика янтарем или же забрать его душу. Здесь часто гибнут водолазы, а масштабы морского дна настолько велики, что спасателям государственных служб в одиночку не справиться. Да и кто, кроме самих водолазов – добытчиков янтаря, будет знать места, где искать…

Леон был для Леры не просто отцом, а единственным человеком, который был с ней рядом. Но был ли? Чаще девочка оставалась одна, лишь иногда Леон брал ее с собой после шторма, чтобы поработать сачком. Он ставил палатку, оставлял ей еду и детские книги.

– В воду не заходить. С места не уходить. С чужими не разговаривать. Понятно? Три основных правила, которые приходилось соблюдать.

– Угу, – кивала Лера. – А ты точно вернешься?

– Вернусь, куда ж я денусь. Сиди тут, играй.

Смышленая не по годам девчонка сидела в палатке, играла в куклы, читала по слогам детские книжки и ждала отца. Иногда проходило так много времени, что ей становилось страшно. Не за себя, за Леона. Ребенок, которому приходится думать о смерти родителя, постепенно начинает привыкать к этой мысли и готовить себя к неизбежному.

– Я думала, ты не придешь. – Она утирала слезы, когда солнце начало заваливаться за горизонт.

– Не хнычь давай. Я же сказал, что вернусь. Помогай сети распутывать.

Они выбирали самые крупные куски и, собрав весь инвентарь, садились в припаркованный у побережья пикап и ехали домой. Тогда ей было всего пять. Эта картинка казалась идеальной, но только не для Леона. То, что случилось раньше, могло бы вызвать в нем нежные чувства к дочери, но вызвало скорее холод.

Детство Леры было непохожим на детство ее сверстников. Она росла одиночкой, маленьким волчонком среди темного леса. «Давай иди поиграй к себе в комнату». И она, опустив плечи и наморщив лоб, уходила. Девочке всегда чего-то не хватало, но чего именно, она не знала. Внимания? Лера тянулась к отцу даже тогда, когда чувствовала, что мешает ему, такая неудовлетворенная потребность заполнить внутреннюю пустоту. Становясь старше, Лера все чаще оставалась одна, а их без того хрупкая связь с отцом рассыпалась на мелкие песчинки. У Леона было полно других дел, он считал, что дочь его уже вполне взрослая и может о себе позаботиться. В свои шесть Лера уже могла запросто приготовить себе бутерброды, сделать чай и заварить быстрорастворимую кашу.

Ей было уже девять, когда с появлением Саши она почувствовала угрозу. «Саша – зло». Именно так восприняла ее появление маленькая Лера. Чужак, который нагло вошел без приглашения в дом, вор, похитивший внимание отца, враг, который только притворяется другом. Никакой друг не будет отнимать у тебя самое главное. А она, та, что улыбается тебе в лицо, за руку уводит того единственного человека, который рядом.

– Я не хочу, чтобы она приходила! – возразила Лера, надув губы.

– Она хорошая, она тебе понравится. – Леон не знал, как мягче подойти к этому вопросу. – Может, не сразу, но ты поймешь. Саша хочет с тобой подружиться, и я хочу, чтобы вы подружились.

– Я не хочу ни с кем дружить! – Она бросилась в свою комнату и захлопнула дверь.

У Леона опускались руки. Он не знал, как разорваться между своими желаниями и Лерой, однако понимал, что так не может продолжаться. Он должен что-то решить.

После потери жены Леон не подпускал никого близко к своему дому и тем более к дочери. У него были вспышки интереса к женщинам, но дальше отдельных встреч это не заходило.

Но Саша… В этой женщине он видел глубину, ум и какую-то неприступность. Такой хотелось добиваться. И не потому, что она красива и эффектна, другие при этом ей ничуть не уступали, а потому что в ней была загадка. Тайное сокровище, зарытое на большой глубине, сундук с кодовым замком, который ему так хотелось открыть.

Леон долго присматривался к ней, мысленно представлял ее рядом с собой и впервые с Лерой. Спустя долгое время он начинал понимать, что девочке все-таки нужна мама. Или хотя бы женщина, которая будет о ней заботиться.

– Саша, вот мне что делать? Меня не устаивают ее такие выходки!

– Будь помягче с ней, она ведь ребенок. И она растет без мамы. Ты для нее все.

– Я понимаю. Но у меня должна быть личная жизнь?

– Я сама с ней налажу контакт, будь уверен. Я же психотерапевт, – Саша улыбнулась, и Леон крепко обнял ее.


Саша стала приходить к палатке, в которой Лера ждала отца на берегу моря. Первый раз был особенно сложным. Лера долго молчала, надув губы, и долго не смотрела в глаза.

– Не хочешь поговорить?

– Мне папа сказал, с чужими не разговаривать. – Она, словно волчонок, забралась внутрь палатки, соединила ткань в проеме входа и закрыла на замок-молнию.

– Твой папа все правильно делает. Он о тебе заботится и очень переживает.

Девочка молчала.

– Я тоже волонтер, помогаю людям, попавшим в трудную ситуацию. Как папа, конечно, не ныряю под воду, но помогаю им справиться с болью.

– Ты врач?

– Ну можно и так сказать, – Саша улыбнулась, первый контакт, казалось, был найден. – Я психолог. У людей еще, бывает, и душа болит. Вот я ее и лечу.

Девочка снова замолчала, будто вспомнила, что обещала себе с ней не разговаривать.

– Хочешь, расскажу тебе страшную историю? Ты боишься ужастиков? Но, обещаю, там будет хороший конец.

– Нет. Не хочу! Ты мне мешаешь!

– Хорошо, как скажешь. Ну я тогда пойду? Покушай, не забудь. – Саша старалась говорить мягко и дружелюбно. И обязательно лимитировала время общения, если это можно было назвать общением, чтобы Лере было комфортно.

Она устроилась за столиком в пляжной кафешке, откуда было удобно наблюдать за девочкой. Она понимала Леру и знала, что за этим стоит типичное детское поведение, когда кто-то посягает на роль родителя. Хотя Саша и не собиралась. Ее встреча с Леоном не была историей про вспыхнувший огонь, здесь не было дьявольских страстей и бесконечного потока химии, растворяющей своей реакцией все, кроме двоих. Это была тихая гавань, тихое плавание на белоснежной яхте в штиль. Когда светит солнце, а те двое счастливы просто потому, что нашли друг в друге поддержку.

Саша просто хотела подружиться с Лерой, найти нить понимания. А может быть, основной целью было достижение результата?

Спустя несколько месяцев они вместе ждали Леона с добычей, рисовали на песке и строили башни. Казалось, что все налаживается.

## Глава 4

– Как ты смотришь на то, чтобы жить втроем?

Когда Лера окончила начальную школу, Леон предложил Саше съехаться.

– Мне нужно подумать… – Саша была в замешательстве.

Она знала, что когда-нибудь он задаст ей этот вопрос. Жить с кем-то под одной крышей? Делить быт и рассчитывать время, когда можно воспользоваться душем? Стать его дочери кем-то вроде матери? Саше казалось, что она не готова к такому шагу. Желание сохранить свою независимость брало верх.

– Мы уже давно вместе.

– Понимаешь… Мне нравится проводить время с тобой. Пусть это будет соседний дом, квартира или палатка на берегу, но мне комфортно жить на своей территории.

Леон потупил взгляд.

– И с Лерой у вас все наладилось, – он сделал еще попытку.

– Мне нужно обдумать все. Я не представляю себя в роли матери или тем более мачехи. Кто вообще придумал это отвратительное слово?

– Мы должны попробовать. Обещаю, если не выйдет, я не буду тебя держать.

Саша не могла иметь детей по медицинским показаниям, уничтожала в себе любые проявления материнских чувств, когда смотрела на этих маленьких человечков, и со временем заработала иммунитет. Броню, которую невозможно было пробить ни милой детской улыбкой, ни забавным поведением, ни болезнями, ни тем более плачем. Но сейчас она задумалась. Ей нравилась Лера. Голубые бездонные глаза этой девчонки позволили ей сказать «да».

– Только я не обещаю, что буду примерной домохозяйкой.

– Я этого не требую, – улыбнулся Леон.

Саша хотела попробовать, хотела понять, что для нее может значить этот ребенок. Она собрала малую часть вещей и переехала из уютной студии с видом на море в логово дайвера-аквалангиста. У Леона был небольшой дом с такой же небольшой территорией, на которой умещались беседка с мангалом, огромный навес на две машины с прицепом и хозяйственная постройка с подвалом, в котором он хранил свои мужские игрушки для добычи янтаря. А в доме был большой камин, который не топился уже давно. Но с появлением Саши вновь получил право на жизнь.


## Глава 5

Не так давно Саша была известным психотерапевтом, одной из лучших в своем деле. Ее знали не только на побережье, но и в столице, однако прошлое заставило на время уйти из профессии, но со временем мысль вернуться назад, как назойливый комар посреди ночи, постоянно жужжала возле уха и не давала спокойно существовать. Да, иногда она помогала людям, потерявшим близких, вернуться к жизни, зная, что слова «Все будет хорошо» не выведут из депрессии. Но ей этого было критично мало. Критично! Глоток воды в засуху, позволяющий организму не сдохнуть в этой пустыне.

Саша начала вновь посещать различные тренинги и курсы. Отказаться от любимого дела вопреки всему оказалось для нее равным мучительной смерти, забирающей душу из усыхающего тела. Это как отнять у редактора книги и не давать их читать, когда люди в метро и автобусах демонстративно, будто от слова «демон», достают из своих сумок и рюкзаков пестрые обложки, а потом молча начинают дразнить ими. Так и Саша, работая волонтером, только дразнила себя будущими чужими пациентами. Сейчас наступил тот самый момент, когда можно вернуться в профессию.

Все перевернулось. Переезд, новые перспективы, настоящая семья, которой у нее никогда не было. В этом хаосе она погрузилась в работу.

Первый рабочий день. Саша надела идеально выглаженный белоснежный халат и заняла место в кресле главного психотерапевта государственной областной психиатрической больницы. «Александра Герц» – вновь это имя засветилось на табличке двери.

– Ну что, Александра, как вам новое рабочее место? – Главврач, сцепив пальцы на выступающем животе, обтянутом врачебным халатом, ходил по кабинету.

– Здесь не помешал бы ремонт, но знаете, главное, что оно рабочее, это место. – Саша огляделась вокруг.

– М-да, конечно, это вам не частная клиника. – Он задрал голову вверх, демонстративно приподняв брови. – И пациенты, знаете ли, тут посложнее. Это у вас там тайная солянка наркоманов из шоу-бизнеса.

– Ну что вы так, – Саша мягко улыбнулась, не дав главврачу удовлетворить свое превосходство перед ней. – Известные люди – тоже люди. И я боюсь, что им еще сложнее. Плюсуйте сюда страхи быть замеченным и заслужить еще одну нехорошую славу.

– Да. Или привлечь внимание, выдумывая себе биполярные расстройства и психозы. В отличие от них наши местные ничего не выдумывают. И сюда так просто не попадают. Не санаторий, скажем.

– Я понимаю, – согласилась Саша.

– И просто так отсюда не выходят. Поэтому, собственно, вы и здесь. – Он слегка опустил голову и посмотрел на Сашу из-под очков. – Меня не интересует ваше прошлое, мне важно, какой вы специалист. Наслышан о ваших успехах в психиатрии. – Он явно набивал себе цену, заставляя Сашу думать о том, что это место досталось ей с трудом. Ее это больше умиляло, чем раздражало.

– Спасибо. – Саша улыбнулась.

– Всегда пожалуйста. Ну что ж, я вас оставлю, привыкайте к новому рабочему месту.

– Извините, я хотела бы еще поговорить с вами о схемах лечения. – Главврач обернулся и вопросительно посмотрел на нее. – Я разработала и защитила проект по лечению сложных пациентов с симптомами расстройств шизофренического спектра.

– Александра, здесь вам не частная клиника и здесь нет своих схем. – Он с недоверием ухмыльнулся. – Мы, уважаемая, по протоколам работаем, утвержденным Минздравом. Попрошу не забывать об этом. И кольца эти ваши… – он кинул пренебрежительный взгляд на ее руки. – Я все понимаю, но вне стен этой больницы! Придется снять. У нас государственное учреждение.

– Конечно, – улыбнувшись, проговорила она в то время, когда в ее взгляде, обращенном к главврачу, явно проскальзывала неприязнь.

Печорский Валентин Геннадьевич – это сочетание фамилии, имени и отчества рождали в ней ощущение чего-то склизкого и большого. Чего именно, она не могла понять. Когда он вышел, ей хотелось закрыть дверь на ключ и больше не впускать его сюда.

Как только Саша осталась одна, этот кабинет наполнился угрюмыми мыслями, такими же, как и погода за окном. С неба полился частый дождь, превращая снежную гладь в оторванные друг от друга куски черно-белого месива. Где-то проглядывала зеленая трава, которая в декабре выглядела совершенно неуместно, но тем не менее разбавляла черно-белую картинку и, быть может, кому-то дарила хорошее настроение. Здоровенный снеговик, слепленный пациентами, которым были разрешены самостоятельные прогулки, обретал печальные очертания. Глаза, сделанные из углей, текли по белому шару черными струйками. Улыбка, из тех же угольков, только поменьше, принимала задорно-зловещий вид.

Саша смотрела в окно и понимала, как точно этот снеговик описывает души здешних людей, прячущихся под когда-то ровными белоснежными шарами. В этот момент ледяной дождь разломил голову снеговика, и ее часть рухнула на землю. В таком виде он прекрасно дополнял атмосферу этого закрытого двора.

Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Мысли продолжали бегать от стены к стене, увеличивая скорость и спотыкаясь друг о друга. Саше снова пришлось работать под пристальным вниманием человека, который уже ей не нравился.

После работы в своей клинике ей было сложно перестроиться. Одно дело, когда, окончив ординатуру, она проработала четыре года в одной из психиатрических больниц города, а другое дело – сейчас. Ей, самодостаточной женщине с полным багажом знаний, врачу, которому были доверены души самых известных людей, работать здесь?

– Ну что ж, посмотрим, – выдохнув очередную порцию воздуха, вслух сказала она и, завершив свою мысль о склизком и большом, следом произнесла: – Питон.

Саша посмотрела на любимые массивные серебряные кольца. Ее тонкие длинные пальцы были всегда с ними неразлучны. Остановив подступающий к горлу ком, она сняла их все и положила в ящик стола, заперев его на ключ. Обнаженные руки казались ей ранимыми, но мужские крупные часы на тонком запястье левой руки подбадривали.

В этом кабинете срочно требовалась перестановка. Саша выглянула в коридор и тут же заметила молодого парнишку в расстегнутом халате. Появление Саши в дверях кабинета заставило обратить на нее взгляд.

– Здравствуйте! Вы свободны? Мне тут нужно кое-чем помочь. Физическая сила нужна. – Ни один настоящий мужчина не откажет женщине после этих слов.

– Конечно. – Паренек заулыбался. – Вы у нас новый доктор? – Он говорил весьма просто и бесхитростно.

– Да, будем знакомы, Александра Герц. – Она протянула руку и вновь обратила внимание на то, что ее пальцы совершенно голые.

– Михель, – улыбнулся парень и слегка пожал руку Саше.

Михель помог передвинуть мебель, и в кабинете сразу стало очень уютно. Саша еще раз огляделась вокруг. Настроение начало улучшаться. Даже снеговик за окном уже не казался таким мрачным.

Саша обратила внимание на маленькое кольцо на правом безымянном пальце и про себя порадовалась этому. Когда она шла работать в большой коллектив, главным минусом было то, что «особи мужского пола», как она называла мужчин, могут подбивать на флирт с продолжением, а ей этого совершенно было не нужно. После четырех лет работы в государственной больнице служебных романов она насмотрелась по горло. Сейчас ее радовало, что новый знакомый не станет проявлять к ней интереса как к женщине. По крайней мере, она на это рассчитывала.

– Михель, вы доктор?

– Не совсем. Точнее, совсем нет. Я работаю в архиве. Но перечитал уже много всякого, так что можно сдавать экзамен.

– Хм. – Она по-дружески улыбнулась. – Ну хорошо, спасибо за то, что помогли мне.

– Всегда пожалуйста! Если что надо – обращайтесь. Мой кабинет в подвале, самый большой, между прочим. – Он рассмеялся и вышел за дверь.

У Михеля было доброе веснушчатое лицо. Когда он улыбался, глазные щели выравнивались в тонкие полоски, раздаривая собеседнику морщинки, похожие на солнечные лучи. Это подсказывало Саше о его дружелюбии и подталкивало к доверительному отношению. Копна русых волос дополняла образ хорошего мальчишки, готового всегда прийти на помощь.

«Может, и не так все тут плохо», – уже улыбаясь, думала Саша, устраиваясь в удобном светлом кресле.

## Глава 6

– Алло, Артур? – звонил напарник по кабинету. Голос у него был какой-то уставший. – Тут начальник наш. Он спрашивает, где ты.

– А мне позвонить он стесняется? Я поехал малолетку искать.

– Ты на громкой…

– Да, Артур, ты на громкой. Мне тут говорят, что ты поехал ломбарды проверять. Теперь оказывается, ты малолетку ищешь. Нехорошо так подставлять товарищей по службе.

Сейчас Артур был предельно рад тому, что он и его товарищ оказались в выигрышном положении.

– А вам не доложили?

– Что? То, что ты врешь на каждом шагу и пытаешься слинять с рабочего места раньше времени? Что я и говорил. Одна проверка – и ваши с коллегой показания не совпадают. Рапорт! Сейчас же.

– Какой?

– Об увольнении!

Артур улыбался и предвкушал то, как он сейчас красиво поставит мат самому начальнику отдела.

– А сейчас я не могу приехать. Работаю. У нас на районе девочка пропала, поэтому я отложил работу с ломбардами и поехал сразу на происшествие. Странно, что вы об этом ничего не знаете.

– Какая еще девочка? – от недоумения он оторвал трубку от уха.

– Девочка Лера, десять лет, ушла из музыкальной школы больше двух часов назад. Ранее не уходила, связи с ней нет.

Шах и мат.


## Глава 7

Этот день стал переломным в судьбе троих людей. Саша решила для себя все. И для себя, и для Леона. Да, она видела в нем опору, она чувствовала себя с ним женщиной, но какой-то одинокой женщиной. Она была с ним, как говорится, как за каменной стеной, но все же – стеной. Нерушимой и крепкой, но холодной и, как камень, бесчувственной.

Леон всегда был спокоен, а греческие черты лица придавали ему строгости. Она не понимала, зачем ей эта кирпичная кладка, если, обойдя ее, она могла оказаться снова в объятиях вселенского простора. Она понимала, что ей не хватает воздуха, что-то душит ее, что-то не так. И она нашла это что-то…

Саша услышала, как открылась дверь. Почему же так страшно ему сообщать? Но пути назад не было, вещи были собраны и заботливо упакованы в пару маленьких чемоданов. Он сейчас зайдет в дом, он сейчас все поймет… Саша, набравшись мужества поговорить, вышла ему навстречу. Леон замер в дверях, а его безотрывный взгляд расщеплял ее душу.

– Послушай, Леон… Мы должны поговорить. Пока Лера на занятиях и не видит этого всего. Давай разъедемся. Я думаю, мне и не стоило переезжать сюда. Это моя ошибка, и будет нечестным медлить. Лера начинает привыкать ко мне, а я… А я нет. Я не могу быть для нее кем-то вроде матери. Ты достойный парень, Леон, но ты, извини, вы с Лерой – не моя история. Я привыкла жить одна, решать все одна. Мне сложно так, понимаешь?


Он молчал.

– Почему ты молчишь? Эти два месяца я чувствую себя лишней. Я здесь как отсутствующий фрагмент, какая-то недостающая деталь вашей жизни. Но не моей, Леон. Все это – не мое. Понимаешь? А еще, прости, как бы это ни звучало, я поняла, что у меня нет к тебе того самого… тех самых чувств. Прости.

Леон стоял в проходе, так и не проронив ни слова. Он не верил в то, что она говорит. Почти два года встреч и свиданий. Ее улыбки, смех. Он уже скучал по ее рукам, запаху ее тела, бездонным глазам и голосу. Он судорожно пытался насладиться ею в эту минуту. Он считал, что она была с ним счастлива и спокойна.

«Неужели переезд так смог все изменить?» – думал он.

Леон смотрел пристально Саше в глаза, впитывая в себя каждую ее фразу, а потом внезапно ощутил себя очень легко. Наверное, потому что Саша была слишком сложна для него, ему было легче отпустить ее, чем найти ответы на все свои вопросы.

– Давай.

– Что?

– Давай разъедемся.

– Прости, Леон, я должна была… – Она прошла к выходу, и Леон отошел в сторону. В лицо полетели тысячи снежных хлопьев, превращающихся в талую воду на ее теплых щеках, а из глаз предательски текли слезы, растворяя черную тушь на ее ресницах.

Она вспомнила снеговика во дворе больницы. «Лишь бы голова не раскололась на части…»

Два магнита, насильно скрепленные скотчем плюсовыми полями, никогда не смогут соединиться. Ни по каким законам природы. Разорвать, разделиться – единственный правильный выход.

## Глава 8

Леон не стал выяснять причин этого поступка. Он помог погрузить чемоданы в багажник ее машины, по-дружески обнял и пожелал удачи, заметив, как она отворачивает заплаканное лицо.

Он чувствовал, что она не останется с ними надолго, хотя хотел этого. Он видел в ней женщину, достойную стать для Леры матерью, но… увы.

Сложно было не заметить, что последнее время напряженность в этом доме становилась все больше и приближалась к критической отметке.

– Саша, ты мне можешь объяснить, что у нас происходит?

– Я не знаю… Мне нужно обо всем еще раз подумать. – Холод ее слов пронизывал.

– О чем? Что ты имеешь в виду?

– Леон, я не обещала, что у меня получится, но ты настоял.

– То есть это я виноват? Только в чем? В том, что предложил тебе со мной жить? Или в чем? – Он начинал закипать.

– С вами жить. Не только с тобой. Давай не будем. Я не хочу скандалов.

– Ты хочешь уйти?

– Я этого не говорила.

Расставание было неизбежным, Леон это понимал, но оно оказалось еще и внезапным для него. Сложно подготовиться к плохому, даже если заранее знаешь об этом.

Все казалось нереальным, будто он за считаные секунды под наркозом провалился в глубокий сон. Скоро он проснется, и все будет как прежде. Саша. Лера. Они будут рядом, все наладится. Но ощущение сна прошло, как только он переступил порог дома и закрыл за собой дверь.

Леон крепко впечатал сжатый кулак в стену так, что Саша это услышала. Его ощущение легкости испарилось, а спокойствие резко сменилось гневом. Внутри заметался дьявол, требующий выпустить его наружу. Лицо Леона скривилось, мышцы затвердели, а глаза… Его сине-зеленые глаза приобрели темный оттенок и вобрали в себя блеск всех отражающих свет предметов. Из горла вырвался громкий крик боли. Его руки требовали действий и разрушений. Он выскочил на улицу.

Саша только садилась в машину. Леон остановился и замер, быстро и глубоко дыша огромной грудью. Он смотрел на нее блестящими глазами, будто с ненавистью, пытаясь остановить своих демонов.

Саша впервые видела его таким и, убедившись в правильности своего решения, мягко произнесла:

– Прости.

Он не услышал, но прочитал по губам. Эти слова и ее лицо с потекшей тушью дали сдержать гнев.

Он закрыл глаза и поднял голову к небу, на лицо сразу посыпались холодные снежинки, а когда открыл их, то перед ним остались лишь открытые ворота, пустое парковочное место и легкий запах выхлопного газа.

Саша ехала по знакомой дороге, навсегда прощаясь с ней. Она смотрела в зеркало и видела, как с каждой секундой отдалялся ее новый дом, в котором она могла быть счастлива. Правая нога переместилась на соседнюю педаль. Загорелись стоп-огни. «А если Леон видит это?» Не дав себе шанса вернуться, она снова нажала на педаль газа и со скоростью скрылась за поворотом, оставив позади свою боль.

Саша уехала, оставив приморский городок наедине со всеми его прошлыми потрясениями, закопав их глубоко в песок где-то на берегу балтийского моря. Этот город наводил печаль и заставлял постоянно сбрасывать с себя тину, сплетенную из осуждающих взглядов и чужих сплетен, которые быстро облетали город, а с каждым новым сплетником были в разы приукрашены. Со временем, конечно, становилось тише, но оставаться там – все равно, что подпирать палками покосившуюся избу с низкими окнами, в которые бесконечно заглядывали мимо проходящие люди.

Ей нужен был новый дом, новый город, новое начало. Старая квартира отца была неплохим вариантом. Исторический центр, немецкий дом с украшенным фасадом, близость к работе и много-много движения. Эта большая, но абсолютно необжитая квартира располагалась на первом этаже здания в самом центре. Старинные бра, коллекционные картины, завешенные плотной тканью, старый, еще немецкий паркет, который, впрочем, нисколько не уступал современным покрытиям и был в очень приличном состоянии. Можно было бы устроить выставку антикварной мебели, которая тут находилась, и продать ее с аукциона за хорошие деньги.

Саше казалось, что здесь до сих пор живет дух ее отца. Им пропитано было буквально все, отчего становилось некомфортно, несмотря на то, что она очень его любила. Однако минусы на этом не заканчивались – очень высокие потолки. Они скорее угнетали, нежели создавали здесь простор. Вся квартира была не в ее вкусе. Здесь срочно хотелось все обновить и переставить.

## Глава 9

Раздался телефонный звонок. Саша нехотя нажала на зеленую кнопку.

– Леон, пожалуйста, давай не будем.

– Саша, Лера… Она не пришла домой.

– Что ты имеешь в виду? То есть? – Она пыталась подобрать слова. – Ты звонил в полицию?

– Нет, я подумал, вдруг…

– Сколько ее уже нет дома?

– Она должна была вернуться из музыкальной школы еще два часа назад. Она так никогда не задерживается. – Он пытался сдержать тревогу.

– Боже, Леон. А репетитору ты звонил?

– Да, только что. Она оделась и ушла, как обычно, после занятия.

– Надо поднимать всех наших волонтеров. У нее был с собой телефон?

– Какой телефон? Ты знаешь, что я против этого.

В трубке повисло молчание. В воспитание Леона Саша вмешиваться не хотела. Слишком мало времени прошло с их сожительства, чтобы перешивать уже сшитое.

– Просто сейчас она могла бы быть на связи.

– Я тебе звоню только потому, что хочу спросить: вдруг она что-то говорила? Что к подружке зайдет или еще что-то.

– Она ничего не говорила. У нее нет подружек. – Раздражения было не избежать. Саше казалось, что она сама больше беспокоится за эту девчонку, чем ее родной отец. – Я сейчас приеду.

– Вот спасибо, не надо. Я разберусь. Это уже не твои проблемы.

Леон положил трубку, отбросил телефон и влетел в комнату Леры.

– Лера! Ле-рааа! Выходи! Я что говорю? Уже не смешно!

Он открывал двери шкафа, выворачивал вещи, заглядывал под кровать, под стол – ее нигде не было. Он вытряхивал рюкзак с тетрадями и учебниками в поисках какой-нибудь записки или тайного дневника. Ничего.

В голове скользкой змеей проползала мысль: «А не спряталась ли она еще где-то…»

Он снова набрал Сашу. Она ответила первой: