Агата Богатая
Выжить Книга вторая

Закаляют ли лишения и нищета

За один год я поменяла двенадцать квартир. До этого мне не приходило и мысли в голову, что я окажусь среди чужих людей, причем из разных социальных слоев, к которым мне необходимо будет приспособиться.

Выросшая в обычной многодетной, но благополучной семье, я не представляла своей жизни вне каких-то комфортных условий.

Мой отец всегда был крупным руководителем. Мама – педагог по вокалу, принявшая решение быть всегда домохозяйкой. И мы, дети, родные и приемные. Живущие в огромной пятикомнатной квартире с нянями, помощницами и гувернантками.

Мне всегда казалось, что все живут именно так, как выглядела картина из моего детства. В невероятной жестокости со стороны мамы, но в совершенно тепличных условиях, где нет нужды в одежде и в еде.

Испытала ли я шок, будучи выставленной за дверь родного дома? Это чувство было настолько ошеломительным, что на тот момент я просто не осознавала масштабов своего плачевного положения и тех трудностей, с которыми мне придется столкнуться.

Прошла бы я этот путь заново? Многие скажут, что это как квест, как испытыние на прочность твоей личности, и это здорово, когда ты выходишь победителем из изнурительной борьбы.

Нет. Я не хотела бы снова оказаться там, где я оказалась. Никогда. Ни разу. Ни секунды. Я вышла победительницей, но потрепанной, рефлексируещей и местами сломленной.

Борьба за выживание выматывает и лишает последних ресурсов. Самоуважения. Сил. Адекватной оценки происходящего.

Нищета оскотинивает, толкает на страшные преступления и меняет структуру мышления даже самого успешного человека.

Жестокость, с которой приходится сталкиваться каждый день, притупляет чувство прекрасного и надежности.

Мой опыт выживания был, безусловно, для роста моей души. Но, уверяю вас, вопреки, а не благодаря. В каких-то моментах мне просто везло. Скорее всего, у меня сильные Ангелы-Хранители или какие-то высшие силы так решили.

Не знаю, смог бы другой человек, оказавшись в тех же обстоятельствах, что и я, не слететь с катушек и не превратиться в исчадье ада.

Временами мне начинало казаться, что я не выберусь из постоянных скитаний и той тоски, в которую погружала меня отвратительная реальность моего бытия. Но ночь наиболее темна перед самым рассветом.

Мне необходимо восстановить все то, что я перенесла.

Про женщин с детьми в разводе

Тамара. Когда я оказываюсь в квартире у своей дальней родственницы, то все еще испытываю внутреннюю неопределенность и беспокоство, переходящее в страх. Чего я боюсь?

Этой женщины, врача-невролога, которая совсем не рада моему появлению у себя в квартире. И всем своим видом показывает мне, чтобы я убиралась к черту. Но у меня нет другого выхода, и приходится наступить себе на горло и соглашаться жить временно на птичьих правах в очень тесной двухкомнатной квартире с хорошим ремонтом, но очень тонкими стенами.

И дети. Я стану кем-то вроде няньки или гувернантки для дочерей своей родственницы.

Две девочки, которых зовут мужскими именами Валерия и Евгения. Младшего сына, которому, наоборот, дали женское имя Валя, Тамара отвезла к своей матери на юг. Он тоже несносный и любимый ребенок.

Тамара в разводе со своим мужем Тимуром, высоким инфантилом с кудрявыми волосами, который любит почему-то носки зеленого цвета и есть мясные котлеты, поливая их вишневым вареньем.

В разводе – это сказано окончательно, поскольку на самом деле только периодически. Тамара мирится со своим загулявшим супругом, которого хочет перевоспитать и приручить. Но тот слишком маменькин сыночек и своеволен. Поэтому Тамара утвердилась в мысли, что нужно найти себе другого мужа.

С тремя детьми это сделать проблематично, но Тамара – типичный Скорпион и бросает вызов Судьбе. Она принципиальна, прямолинейна и тосксична до ужаса.

Я верю в то, что моя родственница найдет другого мужчину и вижу это в картах, которые разложила на кухонном столе по ее просьбе.

Тамара настроена решительно, но лукавит – делает попытку уличить меня во вранье.

– Смотри в карты лучше. – Журит меня она. – Что там за мужик на горизонте? Врач? Женатый? За мной периодически ухлестывают, но все это не то.

– Мужчина будет, но другой веры и национальности. – Отвечаю ей я.

– Неужели? – Саркастично улыбается Тамара. – А бывший тоже женится или так и будет бегать от одной к другой?

– Тимур тоже женится. Очень удачно. А вот ты замуж не выйдешь. – Замечаю я. – Хотя мужчина и правда появится у тебя надежный. С деньгами.

– Я не дура снова вешать на себя это ярмо – брак. Хватит с меня. – Соглашается со мной Тамара. – Все, что я поимела с этого придурка, дети и вот эта халупа. Которую предстоит делить при разводе, поэтому с официальной процедурой я медлю.

– Но у тебя все же состоится развод и суды будут. Затяжные. Полоса безденежья. – Продолжаю я, тасуя колоду карт.

– Ерунда какая-то выходит. – Обижается родственница. – Давай на кофе еще посмотрим.

Я подхожу к плите и начинаю варить кофе в сотейнике, поскольку турки в доме нет. Тамара уже захмелела – мы выпили немного спирта, разбавленного водой. У моей родственницы есть доступ к хорошему медицинскому спирту. Другие напитки она пить боится, опасаясь отравления или зависимости.

Про семейный уклад

Вечером заявляется муж Тамары. Его она выгнала из квартиры, которую он получил в свое время от организации. Моя родственница ведет себя агрессивно, дерется с мужем, оскорбляет его. Пару недель Тимр скитается по любовницам или живет с родителями.

Потом возвращается домой с пафосными букетами цветов и подарками. Обычно это золотые украшения, которых у Тамары накопилась целая шкатулка.

Она делает вид, что прощает мужа. Тот начинает готовить завтраки по утрам и приносить их своей скандалистке в постель. Начинается идиллия. Но длится она недолго.

Тамара вспыльчива настолько, что не знаешь, в какой момент она взорвется. Обычно достается несносным детям, долгожданным детям, рожденным с помощью ЭКО.

Которых Тамара балует после чудовищных избиений, чувствуя вину. Покупает дорогие подарки, ведет на дорогостоящие концерты или представления, многое им позволяет. И снова срывается, устав от их девиантного поведения.

Дети отлично усвоили эту схему – кнута и пряника, поэтому делают все, чтобы вывести свою мамашу из себя. А ей много не надо. Тамара в постоянном неврозе. Она толстеет. Потом садится на диету и резко худеет.

Молодится. Меняет имидж. Выкидывает гору вполне добротных вещей. Скупает какие-то безумно дорогие и вульгарные кофточки и короткие юбки, чулки, сексуальное белье. Заказывает фотосессии в обнаженном виде. Бежит обязательно к пластическому хирургу и улучшает свою внешность. Как правило, неудачно.

Переделывает нос, скулы, подбородок. Так часто, что я начинаю забывать, как на самом деле выглядит моя родственница.

Вечная проблема Тамары – это ее жидкие, торчащие клочками в разные стороны волосы, поэтому она стрижется под мальчика. Но кто-то посоветовал ей нарастить локоны. Что добило свой и без того скудный пушок Тамары.

Теперь жена Тимура каждый день втирает в свой череп какие-то масла, настойки и делает сама себе уколы для иммунитета.

Своим детям эта неадекватная мамаша тоже впрыскивает периодически какие-то инъекции, отчего Саша и Женя становятся заторможенными и вялыми. Могут спать сутками, туго соображать. Но потом действие странных веществ проходит, и отпрыски Тамары впадают в другую крайность – беснуются, крушат все, что попадается им под руку, абсолютно никого не слушают.

А ко мне и вовсе относятся по-свински, понимая, что я буду это терпеть, поскольку у меня нет другого выбора. Меня поведение этих бестий угнетает.

Про участь приживалок

Мне невыносимо находиться в семье, где каждый нарушает чужие границы. Я выросла в такой же агрессивной и показушной среде, поэтому для меня каждый скандал, который затевает Тамара, является триггером из моего жуткого детства с рукоприкладством матери и вечными командировками отца.

Тимур, добившись от своей жены истерики, обоснованно исчезает из дома, чтобы снова болтаться по чужим женщинам. К тому же, он нашел подработку в такси и утверждает, что звонят ему не любовницы, а клиенты.

Тамара ревнива до безобразия. В ней прочно выросли два порока – жадность и алчность. Она повернута на деньгах, которых в семье всегда не хватает. Всегда. Зарплатная карта мужа у нее в руках. Но как только Тимуру перечисляют аванс или премии, жена вместе с дочками начинает турне по магазинам, жадно сгребая все подряд – шмотки, гаджеты, игрушки.

Всей радости хватает на пару дней. Потом Тамара начинает стонать о том, что в доме нет еды. Хотя все спущено на деликатесы – дорогую рыбу, готовые обеды и ужины из ресторанов, банки черной и красной икры, сыры с плесенью и клубнику в разгар зимы.

Меня, как правило, к столу не приглашают, потому что я живу в этой семье на птичьих правах. И исполняю роль уборщицы, гувернантки, няньки и прислуги.

Тамара загружает меня делами – сегодня мне нужно почистить ковры и постирать занавески, погладить и повесить их, приготовить завтраки, обеды, ужины для каждого члена семьи. Потому что у всех разные предпочтения.

Дети понукают мной. И когда я отказываюсь приносить каждые полчаса им воду и выдавать конфеты на тарелочке, звонят маме на работу и жалуются на меня.

Тамара напоминает мне по телефону, что я живу в ее квартире, а значит должна ей подчиняться. Тон у нее менторский. И я боюсь оказаться на улице, словно вспоминая свою маму, которая умело манипулирует мной и остальными родственниками и до сих пор.

Саша хочет отбивные, а Женя "Селедку под шубой". Сама Тамара на правильном питании и требует, чтобы я к ее возвращению соорудила что-то диетическое с брокколи, авокадо, шпинатом и ягненком.

Ничего из ингредиентов в холодильнике нет, поэтому Тамара приказывает мне взять такси и приехать в детскую поликлиннику, чтобы погадать главному врачу и остальному медперсоналу. Они мне заплатят, и на эти деньги я должна купить продуктов и гостинцев детям.

Меня выручает Тимур, который неожиданно заскочил домой. Дети тут же прилипают к папе и вымогают у него плюшки. Он ведет их в кафе и по магазинам.

А меня отвозит на работу к Тамаре. Она – детский невролог. Странно выглядит то, что врач, который не может вылечить неврозы у своих детей, так хорошо знает, как избавить вашего ребенка от девиантного поведения, например.

Почему-то именно это слово "девиантный" чаще всего повторяет Тамара. И еще много других медицинских терминов, но запоминаю я почему-то только вот этот.

Про свекровь

Затронув медицинскую тему, я не могу не вспомнить маму моего мужа.

Моя покойная свекровь была хирургом. Женщиной монументальной. Властной. И той, которой я безгранично восхищалась. Она воспитала своих детей без помощи мужа, отказавшись из гордости от алиментов.

Женщины Козероги имеют свойство ни при каких обстоятельствах не сдаваться и быть упрямыми до ужаса. Муж мой, хоть и Телец по гороскопу, унаследовал ее же черты.

В квартире свекрови всегда сохранялась медицинская температура и была стерильная чистота, как в операционной. Никаких ковров нигде не лежало – блестел паркет, который был натерт до идеального состояния. Занавесок и портьер тоже не было – только жалюзи, за которыми удобнее ухаживать – они собирают меньше пыли.

И вся посуда тщательно обдавалась кипятком и убиралась на полки после мытья.

Каждому гостю свекровь выдавала шерстяные носки, чтобы никто не околел, поскольку находиться в квартире, где всегда зима, было невозможно. Но мой муж к холоду настолько привык, что и у нас дома устраивает постоянные сквозняки.

Сама мама мужа, будучи женщиной элегантной и очень ухоженной без всяких пластических вмешательств, никогда не принимала людей в домашних халатах или неприбранной. В ее гардеробе непременно присутстствовали только хорошо скроенные костюмы, благо ее фигура балерины с узкой костью позволяла носить вещи приталенные и идеально облегающие ее хрупкий скелет.

Она всегда весила сорок два килограмма и тщательно следила за своим весом.

Свекровь была несколько надменной и отстраненной. Чужие несчастья ее как будто не трогали. Я не видела, чтобы она страдала от каких-то тяжелых новостей или того пуще – устроила бы истерику.

И если у мужа болел зуб или голова/живот/сердце, то она совершенно безэмоционально записывала его к узкому специалисту, не рекомендуя заниматься самолечением.

Или проводить какие-то манипуляции с зубами. И повторяла, что хорошая операция – это та, которую не сделали.

Мама мужа не металась, не прикладывала своему сыну грелку к больному месту, не отпаивала отварами. Максимум, что она могла сделать – измерить температуру, давление, пульс, осмотреть пациента беспристрастно. И вынести вердикт.

Больше всего меня поражал в свекрови ее аскетичный образ жизни – она не ела ничего мучного, сладкого, жирного, вкусного. Никаких шашлыков или, упаси Господь, фастфуда или салатов с майонезом!

В ее рационе были редкие бульоны, нежирное отварное мясо, горсть орехов, творог, овощи, фрукты и ягоды, мед. Только по режиму. Никаких излишеств. Скандинавская ходьба. Бассейн.

Подружек у свекрови не было – она была психологически замужем за своим единственным сыном, с которым могла обсуждать результаты чьих-то анализов, сидя за обеденным столом. Или со своей дочерью процесс операции, когда сестра мужа описывала, как держала в руках настоящее живое сердце.

Сначала меня шокировало то, как врачи относятся к болезням и к людям. В каждом из нас они видят лишь своих пациентов. И то не человека – а наши больные органы.

Никакого сочувствия в их практике быть не должно, иначе – выгорание и смерть как специалиста.

Муж всегда вспоминал времена, как в детстве мама к нему была совершенно неласкова. Она привыкла быть жесткой и холодной. Единственное, на что была способна свекровь, это относиться бережно к своему любимому сыночку по утрам.

Она всегда осторожно его тормошила под одеялом, чтобы отвести в детский сад или отправить в школу. И надевала на него вещи, всегда нагретые предварительно на батарее, чтобы ребенку было не холодно.

Когда наступили тяжелые времена, свекровь уехала на Север и выбила комнату в общежитии. Ей пришлось много работать, в том числе и не по специальности. Были периоды, когда она торговала на рынке, чтобы прокормить троих детей.

В то время только вошла в моду видеоаппаратура. У свекрови не было телевизора, но она каждую пятницу выделяла своему сыну целый рубль на видеопросмотр, и еще один рубль на кафе, чтобы тот купил молочный коктейль и коржик после бассейна.

Всякий раз, когда свекровь вела своих детей в магазин, она с ними беседовала и объясняла, что просить игрушки нельзя. Можно только на них смотреть. Ее сын никогда не закатывал истерик, а просто подходил к витрине и подолгу сверлил взглядом какую-нибудь очень дорогую машинку. И показывал на нее пальцем – ему очень хотелось, чтобы мама купила именно эту игрушку.

Свекровь собирала по ночам бутылки в мужском общежитии, мыла их в большом тазу и несла сдавать в больших мешках. И обязательно приносила детям игрушки. Ей хотелось, чтобы они, которые росли без отца, ни в чем не нуждались.

Странным было то, что мой муж никогда не играл с этими дорогими машинками. А тут же разбирал их и разламывал. Любимыми его игрушками были те, которые он делал своими руками или находил на помойках.

Да. Любимым занятием моего мужа в юности было лазать по помойкам и искать там "клад" – велосипеды, аппаратуру, дорогие шмотки, которые выбрасывали новые русские.

Ему нравилось это ощущение драйва и поиска, потому что дома все было чисто и предсказуемо. И все раны тут же обрабатывались зеленкой. А вымытая обувь всегда сушилась на газетах, которые раскладывались у порога, чтобы не заносить в комнату грязь.

Позже свекровь выбила у государства каждому ребенку и себе по квартире, прописав всех своих родственников в том общежитии, которое готовилось под снос. А потом оттяпала у городских властей земельные участки, которые взлетели в цене через время.

Она дала каждому из детей высшее образование. И они смогли неплохо устроиться и жить вполне обеспеченной жизнью. Муж мой не пошел по стопам своей матери, а вот одна из его сестер тоже выбрала профессию врача.

У нас со свекровью дружбы не вышло. Поскольку она просила обращаться к ней по имени отчеству, а я называла ее мамой.

Мне периодами не хватает этой сильной и целеустремленной женщины с настоящей жизненной хваткой Козерога. Только сейчас я понимаю, как сильно я ее любила. Потому что и мой муж на нее похож.

Не только внешне.

Свекровь умирала тяжело, от рака, хотя всю жизнь боялась оказаться обузой для своих детей. Мой муж до последних дней ухаживал за ней. Но его сестра определила маму в дорогую богадельню.

Последним желанием свекрови было умереть дома, но его дети так и не выполнили. Похоронили ее на родине рядом с родителями и с бывшим мужем, которого при жизни она так и не простила за многочисленные измены.

И, как ни странно, в последние дни свекровь с удовольствием ела очень сытную и жирную еду. Видимо, она устала во всем себе отказывать.

Муж тяжело переносил утрату. И год оплакивал уход своей мамы. Вместе с ним все это время плакала и я.

Ко всем врачам я испытываю уважение. Хотя, наверное, незаслуженно. Ведь по их вине я частично потеряла слух. Однажды медсестра сделала мне укол, который вызвал анафилактический шок, не посмотрев внимательно в мою медицинскую карту.

Слава Богу, я осталась жива.

Да хранит нас всех Господь.

Про надоевших мужей

Вспоминая покойную свекровь и Тамару, я отдаю себе отчет в том, что это еще одна попытка сравнить тех врачей, с которыми я была знакома лично. И не просто знакома – надолго, вовлеченно, почти всецело.

Нет. Тамара была другим доктором. Всегда напряженным, рефлексрующим, с играющими от каждого шороха нервами.

Свекровь выглядела отрешенной и почти мертвой. Всегда. Никаких слез и ненужных сцен при любой ситуации.

А Тамара? Она была другой. Била своих дочерей беспощадно, бросалась на инфантильного Тимура с упреками и кулаками. Проклинала его, выгоняла из дома, заставляла унижаться и просить прощение.

Мне приходилось каждый раз наблюдать карикатурные перфомансы в исполнении этой пары дерущихся идиотов – водителя, играющего роль вечного мальчика, и невролога, бьющегося в конвульсиях.

Тамара вытворяла настолько абсурдные выходки, что я все время спрашивала себя, а она точно врач, который должен как раз такие приступы купировать?

Утром моя родственница демонстративно надевала на голову Тарасу тарелку с сырниками, политых сметаной. Ей могло показаться, что завтрак недостаточно хорош. Или у Тамары просто не было настроения. Она злилась на то, что супруг не оправдывает ее ожиданий.

Тот вытирал растекающуюся жижу со своего лица и выглядел в этот момент нелепым и жалким. Мне хотелось встряхнуть свихнувшуюся бабу, не женщину и влепить ей пощечину.

Когда Тамаре удавалось вывести мужа из себя, тот на нее набрасывался с тумаками, и тогда она выбегала на лестничную площадку и вопила со всей дури – убивают!

Соседи тут же вызывали полицию. На Тараса всегда составляли протокол. В планы Тамары входило посадить супруга и надолго, чтобы не делить с ним его же двухкомнатную квартиру.

Но почему-то этому не суждено было сбыться.

Про счастье после развода

В итоге пары Тамары и Тимура не стало. Эти двое ненормальных развелись, но долго потом делили квартиру. В итоге делят ее, кажется и до сих пор. Хотя каждый пошел после разрыва отношений своей дорогой.

Бывший муж Тамары, как ни странно, мгновенно женился, на женщине, имеющей взрослую дочь и довольно обеспеченной. И переехал жить в загородный коттедж с саунами, бассейнами и собаками.

Тамара не ожидала такого подвоха от мужа. Она была убеждена в том, что раз Тимур ее так долго добивался и непременно играл по ее правилам, то это будет продолжаться вечно.

Бурные выяснения отношений. Потом подарки и мольбы о прощении. И такие же бурные примирения. Но нелепая мелодрама в жизни моей родственницы вдруг закончилась. И она действительно нашла мужчину, как я ей и предсказывала.

Не найдя ничего другого, Тамара, как и миллионы женщин во всем мире, решила отбить мужа у своей давней подруги. Хотя всегда позиционировала себя моралисткой и обзывала любовниц Тимура шалавами.

Сама же учинила ровно то, что громко осуждала. Дания, та самая обманутая жена и тоже врач, коллега Тамары, решила с ней разбираться прилюдно. И даже настраивала весь коллектив против моей родственницы, закатывала той гнусные разборки прямо в стенах госучреждения при больных и медиках, писала служебные записки руководству.

Но на Тамару все эти манипуляции не подействовали. Наоборот, она добилась того, чтобы Ильнур, тот самый любовник, с женой официально развелся. И тот пошел у Тамары на поводу, повторяя, что такой женщины никогда-никогда не встречал.

Была ли эта вечная классика, когда тот самый бес в ребро, или моя родственница действительно смогла очаровать старого ловеласа настолько, что он, только выйдя на пенсию, вдруг сошел с ума от любви.

Надо добавить то, что Тамара никогда не претендовала на звание красавицы. Более того, при первом взгляде ее можно было бы назвать даже дурнушкой, но мужчины у нее всегда были.

Тимур оказался третьим ее мужем. Первый был игроком и чуть не спустил в автоматах все деньги. Второй плотно сидел на запрещенных препаратах. Третий, тот самый Тимур, оказался мужиком, в принципе, неплохим, но маменькиным сынком и слишком безвольным, чтобы утихомиривать истерики своей супруги.

Ильнур тоже проявил себя мягкотелым и зависимым от булочек и борщей Тамары. Ведь Дания никогда не заморачивалась с домашней кулинарией, предпочитая время, которое ушло бы у нее на стряпню, посвятить своей красоте. И действительно внешне выигрывала у расплывающейся, несколько рыхлой и с ужасными волосами Тамары.

Всякий раз, когда я видела в гостях у своей родственницы Данию, в глаза мне всегда бросался диссонанс между совершенно миниатюрной, вечно сидящей на диетах подругой и немного неуклюжей, даже косолапой и иногда неловкой Тамарой.

Но они дружили довольно долго. А еще очевидно было, что Ильнур боготворит свою супругу – настолько та умела себя поставить надменно и с претензией на величавость. Хотя смотрелась иногда просто крошечной рядом со своим почти квадратным мужем, похожим на добродушного преданного пса.

Про красивых жен

Тамара потом часто повторяла, что я оказалась права на счет крутых перемен в ее судьбе и хвасталась мне своей хваткой, которая помогла ей вырвать из худых ручонок Дании перспективного мужика.

Который занимал хорошую должность в нефте-газовой промышленности и по три месяца мог зарабатывать на месторождениях отличные деньги. По приезду домой Ильнур хотел уюта и тепла, сытно поужинать, приложиться к водочке, сексом заняться, внимания и чтобы его обиходили.

Но Дания занималась только собой. Все то, что привозил с заработков ее муж, она тратила с неслыханной скоростью за неделю на украшения, шмотки и бесконечные пластические операции. И снова клевала супруга за то, что он зарабатывает мало и ей придется искать ему замену.

Тот с перепугу брал подработки или снова ехал к черту на кулички и мерз в невыносимых условиях, чтобы обрадовать свою рыбку, как он любил называть жену невероятной восточной красоты.

Дания хоть и была всего на несколько лет моложе своего Ильнура, но сохранилась просто божественно. Если еще учесть ее помешательство на бесконечных уколах красоты, массажах, филлерах, подтяжках, ботоксе.

С виду это была холодная статуэтка, которая жила по расписанию – засыпала и просыпалась в одно и то же время, непременно плавала в бассейне, ела на завтраки овсянку для здорового цвета лица, а на обед овощной бульон и рыбу с изобилием зелени, полагая, что это поможет продлить ей молодость.

А единственную дочь сбагрила свекрови, которая от внучки не отказывалась. Наоборот, была всецело вовлечена в жизнь ребенка вместе со своим сыном, когда тот возвращался из длительных командировок.

Все было в этой семье стабильно. Изобилие, поездки на Мальдивы пару раз в год, шопинг в Италии, отличная квартира в элитном районе и небольшой коттедж в хорошем поселке на лето. Достойная работа. Перспективы.

А уж Дание и вовсе не могло бы прийти в голову, что однажды ее жизнь изменится навсегда. Хотя она привыкла к домработницам, личным косметологам, портнихам и к вселенскому обожанию своего Ильнура, для которого стала маленьким божеством.

Но все вдруг рухнуло в одночасье.

про магию некрасивых женщин

Как-то Тамара в очередной раз организовывала у себя в гостях прием коллег. И была, как всегда, не в меру щедрой хозяйкой, гостеприимной и радушной при всех своих трудностях характера.

К слову, именно вот эта совокупность черт в родственнице меня всегда подкупала. Тамара пекла просто изумительные пироги со всевозможными начинками, жарила, варила и сотворяла столько блюд, что можно было бы перечислять эти рецепты в отдельной поваренной книге.

Один ее борщ был настолько вкусным, что ради него можно было бы на Тамаре жениться. Именно так и сказал Ильнур, отведав однажды супа у подруги своей жены, когда вернулся из длительной командировки и мечтал только о том, чтобы вкусить чего-то домашнего, сытного, приготовленного с любовью.

Был какой-то праздник, и Тамара принимала гостей и их восторги относительно своих кулинарных способностей. Ко всем комплиментам присоединился и Ильнур. Он наелся до отвала и напился, забыв о мере. А потом не отходил весь вечер от Тамары.

Та была, как ни странно, хороша. Так выглядеть могут только женщины – Скорпионы. Сексуально. С некоторым вызовом. Интригующе. Тамара надела какое-то воздушное блестящее платье, но без белья, зато с немыслимыми разрезами. И периодически занимала такие позы, которые оголяли части ее полных ног или рук. Но только части.

И духи. Тамара всегда с особой тщательностью подбирала себе парфюм. И непременно благоухала чем-то изысканным, притягательным, невероятным, оставляя после себя шлейф черной орхидеи, амбры, османтуса и горького шоколада.

Еще одним талантом Тамары была способность умело сочетать в своих нарядах украшения. Зная, что она не сможет заманить ни одного мужчину нелепым пушком из своих волос, Тамара решила просто подчеркнуть свою шею, сделав короткую стрижку у хорошего парикмахера и напялив на себя какие-то безумно дорогие сиящие серьги с висюльками из настоящих бриллиантов.

Именно они и исправили несовршенства в ее лице. Потому что женщина в бриллиантах – это какая-то уже другая женщина, более дорогая, со вкусом, не для каждого.

Весь вечер Ильнур кружился вокруг хозяйки торжества, не скупясь на комплименты, поскольку уже изрядно перепил. Это не понравилось строптивой Дание, и та, поругавшись с мужем, демонстративно сбежала от него домой на такси, уверенная в том, что Ильнур станет ее догонять, как обычно.

Но впервые за всю жизнь муж Дании не стал этого делать, устав постоянно завоевывать ту, которая не оставляла и намека на взаимность. С трофеями долго не живут.

Поэтому Ильнур остался ночевать у Тамары. Не на один день и не на месяц. Надолго.

Про любовь

Когда Дания убедилась в том, что Ильнур ей изменяет. И это не просто адюльтер, а любовь и предательство, она почувствовала себя оскорбленной и униженной.

И решила взять реванш. Но в этой схватке за мужчину вынуждена была потерпеть фиаско, хотя пробовала шантажировать Ильнура ребенком и имуществом. Но тот был настолько удовлетворен вниманием Тамары и влюблен в нее, что тут же выдал Дание новость – он с ней разводится и ее не любит.

Да. Такое бывает. Когда приходит настоящая любовь. Она просто случается, как ураган, наводнение или пожар. И не требует объяснения. Хотя Дания пыталась найти причину такой стремительной перемены в поведении мужа.

И пришла к выводу, что Тамара ее супруга приворожила, ведь другой интерпритации этой порочной связи быть не может.

Как можно променять ее, такую изящную кошечку, на женщину, напоминающую корову? Как? Да. Тамара может быть задушевной подругой, но разве способна она быть той, от которой можно потерять голову?

Дание пришлось признать тот факт, что и некраивые женщины могут влюблять в себя мужчин. Еще как могут!

И если вы, читая эти строчки, думаете, что вы недостаточно хороши, чтобы влюбиться или быть любимой. Помните, вы ошибаетесь.

Любовь существует вопреки, а не потому что. И у нее нет логического обоснования. И дело вовсе не в духах или в пирогах.

Бывает так, что звезды как-то сходятся в одной точке, и вспыхивает страсть. Которую я наблюдала между Тамарой и Ильнуром.

Когда есть только ты и тот, который смотрит на тебя с обожанием. А все остальное неважно.

Глядя на эти метаморфозы в жизни Тамары, я точно знала, что тоже найду однажды своего Ильнура и нашла.

Про черную и белую полосу

Я точно помню свои первые и неуклюжие попытки в продажах. Наверное, каждый из нас имеет такой опыт – продавать товар, услуги, опыт и знания. Приехав на Север, я, разумеется, ничего не нашла по специальности. Хотя опыт работы у меня уже был. Как раз около пяти лет, что подходит любому работодателю.

Но у меня не было прописки. Я была чужой и никому ненужной в этом новом городе, в котором бродила по организациям в туфлях с оторванной подошвой. Отлично помню, что стояла дикая жара, какая бывает только на Севере летом. В то время не было еще электронных сервисов, чтобы рассылать свои резюме.

Мне пришлось встать за прилавок и начать продавать меховые изделия и трикотаж. Это были головные уборы, шубы, аксессуары. Я никогда не была продавцом. Более того, имея два высших образования, я считала, что труд каких-то там продавцов унизителен.

Да. Мне очень стыдно сейчас от того, что я имела заблуждение сегрегировать людей по профессиям и навыкам. Их можно делить только на плохих и хороших. И мы сами не можем знать, кто окажется добрым, а кто – злодеем.

Мне пришлось наступить себе на горло и понять, что я не выживу, если не попробую себя в этом. Не поверите, мне просто очень сильно хотелось есть и определенности.

У меня не было своего угла и приходилось скитаться. Это уже потом, когда у меня появились первые деньги, я сняла койку-место и спала на раскладушке в проходе среди кучи женщин, которые тоже приехали на Север заработать.

В тот момент меня приютила дальняя родственница Тамара, спасибо ей огромное, но она ясно дала мне понять, что мое присутствие в ее пространстве нежелательно. Я не обижаюсь на нее. Уже то, что она не выставила меня за дверь, хорошо.

Повторюсь, больше у меня не было никакой поддержки. А родители, которые в то время переехали жить на юг, приняли решение избавиться от меня. Тогда мне казалось это катастрофой. Но все что ни делается, делается к лучшему.

В тот день, когда я встала за прилавок, лил дождь, и никому товар самого ужасного качества был не нужен. Мне не могли дать продавать что-то приличное, потому что никто не знал меня. И у меня не было поручителей и хороших характеристик.

Сейчас, вспоминая то свое отчаянное положение, я удивляюсь тому, каким образом мне удалось справиться с этим. Видимо, высшие силы мне помогли.

Проходил один день, и еще один, третий, а я ничего не продала. Хотя робко подходила к потенциальным покупателям и интересовалась у них, чем я могу им помочь. Многие хамили мне в ответ или отгоняли меня своим плохим настроением.

Тогда мне пришлось убедиться в том, что если у человека просто не задался день, он может испортить его любому, даже постороннему человеку, который случайно попался ему под руку.

Сразу хочу попросить вас – будьте добрее к официантам, уборщицам, продавцам, кассирам и к тем, кого каждый день вы встречаете на пути. Нет никакой вероятности, что настанет тот день, когда и вы можете оказаться на том месте.

Весь товар у моего очень религиозного хозяина был развешан на улице. Некоторые шапки – в бутике. Но мне приходилось контролировать, чтобы их не украли. Потому что воровства было много. И рекет в то время тоже был.

Ко мне периодически подходили странного вида мужчины, которые предлагали свое покровительство за мою благосклонность. Я отказывалась, понимая, что не смогу продать себя точно так же, как и тот товар, который мне вручили.

Вера в настоящую любовь – вот то единственное, что меня, наверное, поддерживало. И вообще, вера в то, что все как-то наладится. И это правда меня спасло. Через месяц один добрый человек меня прописал у себя в квартире, пусть покоится он с миром, и меня приняли на госслужбу с крошечным окладом. Но это была стабильность и надежность, которая позволила мне несколько лет держаться на плаву.

Целый год я работала без единого выходного, поскольку госслужба с ненормированным рабочим графиком отнимала все мое время. А в субботу и в воскресенье я выходила на рынок.

Не поверите, но я стала продавать так, как никто не продавал. Ко мне с утра выстраивалась очередь из людей. Они приводили своих знакомых и родственников, чтобы купить что-то именно у меня. Хотя на соседних прилавках лежало все тоже самое.

Я просто целый день слушала поток своих покупателей, говорила им какие-то приободряющие слова, внушала, что их черная полоса пройдет. Мне верили. И возвращались снова. Благодарили. Покупали какую-то ерунду, которая приносила им удачу.

Получив первые свои сто рублей от выручки, я купила себе еды. И поехала в Храм, чтобы помолиться. Там я столкнулась в дверях с мальчиком, сидевшим в инвалидной коляске, которому и отдала все то, что заработала.

И потом шла домой пешком через весь город, поскольку у меня не осталось денег даже на проезд в автобусе.

Тогда я как раз жила у той самой Тамары в квартире, в которой образовался потоп из-за соседей, решивших сделать перепланировку. В итоге мне пришлось возиться с раскисшими обоями, подписывать акты у мастеров и устранять аварию.

Тамара как раз уехала в отпуск с детьми и мужем на юг, оставив меня в своей квартире с пустым холодильником.

Спустя год, я приняла решение не надрываться по выходным и с рынка ушла, хотя тогда дела у меня шли в гору настолько, что я не снимала больше койку, а позволяла себе делить комнату с соседкой. И купила даже шубу, чтобы не мерзнуть в суровые зимы.

И свою первую кожаную сумку вместе с красивыми кожаными сапогами, у которых не отваливались каблуки. Не поверите, какой счастливой и богатой я себя тогда чувствовала.

Часто, вернувшись домой с холода, я, сидя на кровати в своей шубе, так и засыпала. Настолько сильно я уставала. А утром снова шла на работу или на рынок.

Единственным моим развлечением тогда было по вечерам выходить на балкон или с верхнего этажа какого-нибудь общежития смотреть на небо. Там загорались звезды. И я верила в то, что среди них загоралась и моя звезда.

Верьте и вы в это.

Как видите, все плохое прошло.

Про тяжелые времена

Я прошла самые тяжелые испытания. В которых было много страха, отчания и одиночества. Горя и утрат. Иногда мне казалось, что жить дальше бессмысленно и не для кого.

Но наступал новый день. И моя депрессия сменялась тихой радостью.

Я продолжала вытаскивать сама себя из того горя, в которое попала. Понемногу, шаг за шагом. Маленькими шагами.

Сначала я заставила себя встать с кровати, потом принять душ, привести себя в порядок, выпить чистой воды и поесть горячего.

Но больше всего мне помогала молитва. Вы тоже можете молиться, и не важно кому. Нам только кажется, что нас никто не слышит. И слышит и видит. Только для перемен не наступило время.

И то, что вы просите, пока еще не для вас. Пока. Для вашего внутреннего роста. Человек так устроен, что понимать ценность жизни он способен только в минуты одиночества и разочарований.

Коллективная молитва еще сильнее, чем молитва в одиночестве. А больше всего помогает внутренняя чистота и целостность.

Это кажется, что зло не наказывается. Это не так. Моя помощница и шаманка Эви говорит, что Вселенная все записывает. И возмездие или награда приходят потом.

У многих счатливые перемены не натупают сразу. Потому что сначала при очистке труб идет грязная вода.

Много грязи выливается перед тем, как польется чистая и живительная влага.

Как бы это банально ни звучало, но когда паника, суета, много самой неприятной информации, нужно отстраниться от этого.

Дышать. И продолжить делать то, что вы делали. Нельзя поддаваться провокациям и настроениям, которыми вас пытаются заразить плохие люди. В тяжелые времена они все вылезают из своих нор и начинают нас тревожить.

Опирайтесь на свой внутренний ресурс. Наша память имеет свойство запоминать те способы, которые позволили выжить нашим предкам.

Интуитивно каждый из нас поймет, как сохранить себя и своих близких.

И тогда самая большая радость будет огромной и всеобъемлющей.

Не тратьте все деньги. Имейте небольшой запас и припас. Каждый день надевайте чистую одежду и убирайте свое жилье, работайте, если у вас пока есть работа, общайтесь с добрыми и не слушайте паникеров.

Готовьте простые блюда. Если есть возможность, посадите цветы, чтобы они радовали. Читайте те книги, которые вас поддержат.

Будьте внимательны к себе и к близким. Выживают не самые сильные, а информированные, собранные, которые имеют на первое время запас ресурсов и веру в то, что все будет хорошо.

Не усложняйте себе жизнь. И окружающим тоже. Не ввязывайтесь в разборки с незнакомыми людьми. Если есть возможность побыть там, где вы чувствуете себя в безопасности, воспользуйтесь этим.

Не забывайте поесть, отдыхать и позаботиться о себе сами. И отвлекайте сами себя от грустных мыслей каким-то занятием. Выходите на свежий воздух. Гуляйте, если у вас есть возможность.

Все эти методы проверены на себе.

Про мой первый опыт в торговле

Мне пришлось встать за прилавок, чтобы начать продавать, чего я категорически никогда не делала. Но другой работы мне не предложили. А жить на что-то надо было. Конечно, никакого восторга у меня это ремесло не вызвало! Это поначалу.

С двумя высшими образованиями и с опытом работы в госслужбе, ничего путного я пока не нашла. Поскольку приехала на Север и не имела прописки. Жила временно у дальней родственницы Тамары, которая была от моего появления не в восторге.

Прислуживала ей, так как была от нее зависима. Помогала с детьми, мыла, скребла, убирала, готовила, терпела ее заскоки. И точно решила, что лучше жить на съемной квартире, чем в качестве рабыни. Мое положение было унизительным – приживалок никто не любит.

К слову, Тамара сама выперла меня на улицу, уехав в отпуск и передав через своих подружек, чтобы я убиралась из ее квартиры. Она имела право не принимать меня вообще в качестве гостьи, но не смогла отказать моей маме. Та на нее давила по телефону и напоминала о том, что Тамара в свое время точно так же жила у нас, у родителей в роскошной пятикомнатной квартире.

И нужно отдавать долги. Но у Тамары было двое несносных школьниц, развод, подработки, дежурства в больнице, депрессия. А вот большой и удобной квартиры не было. Я поселилась в самой настоящей тесной двухкомнатной халупе, но уютной, со свежим ремонтом. Тамара пристроила меня в одну из детских кроваток своих дочерей.

Слава Богу, я тогда имела такую комплекцию, что с легкостью помещалась в любую детскую мебель.

Да. Я вышла на рынок. Но совершенно не представляла, как втюхивать тот товар, который был для носки непригоден совершенно. Мне свалили в кучу всякий неликвид, который можно было бы отнести на помойку. Все эти шапки и трикотаж лежали в одной большой коробке. И надо было что-то с этим делать, чтобы не остаться голодной.

Хозяин этого барахла платил мне только процент от выручки. А если ее не было, то, разумеется, не платил ничего.

Я стала перебирать то, что лежало в коробке. Это были растянутые беретки, жуткого вида головные уборы, местами грязные или потрепанные, без бирок, помятые. Какой дурак это купит, пронеслось у меня в голове? И второе – надо мной издеваются.

Но какой выход?

Дома я еще раз пересмотрела то тряпье, которое мне вручили. Все перестирала и аккуратно разложила, чтобы высушить. Некоторый товар отпарила, зашила дыры так, чтобы не было видно, что шапки были в ремонте.

Меховые изделия приводить в порядок было труднее всего. Но мне подсказали секрет – нужно поставить на плиту кастрюлю и, когда вода в ней закипит, подержать шапку над паром. Ворсинки расправятся.

После этого хорошо начесать норку густой щеткой.

Потом я степлером прицепила бирки к беретам и кепкам. Их (бирки) заказывали в типографии с текстом о том, что товар из Италии, например. На самом деле все это шили в подпольных мастерских у предпринимателей.

Упаковав все аккуратно в сумку, я отправилась на свое рабочее место, не веря в то, что хоть что-то продам. Так и вышло. Я действительно не продала ничего. Ни в тот день, ни через неделю.

Есть мне хотелось очень сильно, и я не знала, что предпринять для того, чтобы хоть что-то заработать. Подруги Тамары приехали на квартиру меня проверять, одна ли я там или с любовником. И убедившись в том, что я живу в одиночестве, объявили мне о том, чтобы я убиралась вон.

Я собрала свою небольшую сумку, совершенно не представляя, куда мне идти.

Про торговлю

Мне пришлось пожить у дяди Коли, папиного знакомого, в хрущевке. Сам он в то время караулил дачу друзей. И жил там постоянно, лишь иногда наведываясь в город. И предупредил меня о том, что я должна буду съехать от него, так как квартира была однокомнатная.

Это очень проблематично жить с посторонним мужчиной в ужасной тесноте, к тому же почти стариком, пьющим, притаскивающим всякий сброд алкашей с улицы.

Я и сама это отлично понимала. Мне нужно было выиграть время.

Торговля у меня никак не шла. Те шапки, которые я так заботливо приводила в порядок, все еще просто висели на кронштейнах.

Люди подходили, щупали их иногда грязными руками, мяли мех, бросали на прилавок, фыркали, хотя цена на товар была смешной.

Вдруг меня осенило – мои потенциальные покупатели ведут себя так, потому что товар дешевый. Мы перестаем ценить то, что получили даром. Более того, можем это еще и обесценить.

Я переписала все ценники, удвоив сумму на изделия из меха и трикотажа. А в некоторых случаях утроив ее, понимая, что за эту цену точно ничего не возьмут.

Но ведь я итак не смогла не продать ничего. Тогда какая разница? Внутри меня росла какая-то обида на неспособность к менеджменту, хотя по этому предмету в ВУЗе у меня всегда были пятерки.

Покупатели проходили мимо, по привычке, некоторые из них уже заглядывали ко мне в бутик, чтобы выплеснуть на меня свое отвратительное настроение. Убедившись в том, что цены у других продавцов просто заоблачные, они возвращались ко мне за бесплатным.

Но удивлялись тому, что товар внезапно подорожал. Я объясняла это тем, что теперь доставка шапок очень дорогая, транспортные расходы, плюс цена на электричество возросла. Я ведь не зря получила высшее финансовое образование, и отлично понимала, из чего состоит стоимость товара и его цена.

Со мной спорили. Но что я могла сказать в ответ? Я всего лишь реализатор, продавец. Хозяин этого товара ушел молиться. К нему и обращайтесь.

Самым удивительным в этой истории оказалось то, что покупатели возмущались резким подорожанием, снова пытались облить грязью то, что я им предлагала, мерили шапки и....покупали их.

Для меня такой опыт стал откровением! Пока я просто раздавала все даром, не получая ничего взамен, меня критиковали и отказывались хоть как-то отблагодарить.

Когда товар подорожал, люди восприняли это с отторжением, но психологически, наверное, решили, что раз шапки теперь стоят больше, значит они качественнее, достойны этого.

С тех пор торговля у меня наладилась. Как только я видела, что товар залежался, я мгновенно поднимала на него цену. В то время, как другие делали на него скидку.

Есть категория людей, а их большая часть, которая считает, что раз вы им что-то отдаете за бесценок или даром, значит вы это делать просто должны. Или у вас безвыходная ситуация, а значит ею можно пользоваться.

Я не делала никаких акций и распродаж, чтобы не привлекать к себе неудачников, которые ищут того, кто им должен. Пусть лучше вообще я ничего не продам, чем буду устраивать день открытых дверей, решила я.

И, как ни странно, самый поганый товар находил своего покупателя. Иногда совсем странные вещи, плохого качества, которые я сама бы никогда носить не стала, у меня покупали втридорога.

Есть чудаки, которые любят просто эксклюзив, то, чего у других нет. И пусть это будет выглядеть глупо, несерьезно, нарочито или вычурно, зато прикольно.

Такой покупатель приводил с собой толпу друзей или своего друга, мерил зеленую норку с желтым помпоном и странными веревочками и спрашивал:

– Прикольно?

– Ага. Вау....– Отвечала в ответ толпа натуральных придурков.

А если что-то входило в моду, то это выдергивали у меня из рук. Хотя носить в наших условиях пальто в рукавом в три четверти из-за суровых климатических условий – утопия.

Тогда хозяин магазина привез груду такого товара, совершенно не пригодного к носке. Но мы на нем просто озолотились. Хотя я видела, как покупательницы потом мерзнут в несуразных болеро под снегом или дождем.

К ним нужно было покупать удлиненные перчатки. И чтобы быть в тренде, мы заказывали у поставщиков эти нелепые аксессуары, которые категорически никому не шли.

Но это было модно. А значит дорого и востребовано.

Вторым моментом в моих открытиях стало появление в так называемом магазине моей напарницы – разбитной детдомовки Любки, девки очень проворной, нагловатой, толстой и губастой.

Именно у нее я кое-чему научилась еще, хотя, казалось бы, чему может научить хабалка интеллигента? А вот может.

Про хабалок

Любка не могла мне понравиться – она была человеком не моего круга. Другой. Хабалистой матершинницей. Но проворной и ловкой, умеющей легко всучить покупателям даже самый завалявшийся товар.

Я этого делать не могла. И всегда была честной до ужаса. Мне пришлось пересмотреть свои убеждения и понять простую истину – принципы нельзя намазать на хлеб. Если хочешь выжить, нужно уметь крутиться, врать, идти по головам.

Успех – это не баночка с вкусными консервированными персиками. А история с предательствами и устранением конкурентов, с кучей лжи, мошенничеством и изворотливостью.

Моя напарница Любка умела приспосабливаться, поскольку рано осталась без матери и отца. Я же всего стеснялась. Как можно говорить, что беретки из Италии, если они шьются в каком-нибудь подвале прямо недалеко от той торговой точки, где мы их продавали, думала я?

Любка же, толстая, немного неуклюжая, но совершенно разнузданная бабища, проворно затаскивала прохожих в киоск и врала много и совершенно бессовестно.

Люди верили всему, что она говорила. Потому что моя напарница была убедительной и верила в свою же ахинею. И покупатели, как ни странно, тоже ей верили, что меня обескураживало.

Выросшая среди шпаны, Любка рассказывала, что она приехала из Питера, где живет ее бабка, учительница русского языка и литературы. Вся ее семья – это почти блокадники и интеллигенты в нескольких поколениях.

Только потом от соседок по прилавку я узнала о том, что никакого Питера не было и бабушек – учительниц и балерин тоже. Мать Любки была обычной потаскухой, жившей в коммуналках, отец – сидельцем. А саму Любку действительно воспитывала бабка, алкоголичка, которая в конце-концов сбагрила ту на попечение государства.

Об этом говорило косноязычие моей напарницы, ее громогласность и зацикленность на всевозможных вульгарных темах. Она не стеснялась вываливать о себе такие подробности, от которых волосы вставали дыбом.

– Ой, я сечас обосрусь от хохота. – Повторяла Любка, когда начинала ржать от своей же, часто неуместной шутки.

Она скупала без разбора всевозможный шмот у таких же товарок и выдавала все эти подделки за бренды. На тот товар, который мы реализовывали, она лепила степлером этикетки, заказанные в типографии, в которых на иностранных языках печатали одно вранье.

Но люди снова верили в то, что покупают брендовую вещь, а не подделку. Ведь Любка умела в этом убедить окружающих.

Она любила рассуждать о театрах, режиссерах, нахватавшись терминов у самых настоящих искусствоведов, которые вынуждены были торговать рядом с нами. Времена были ужасные. И самые умные и талантливые люди оказались вместе с таким отребьем, как Любка, в одном ряду.

И должны были с ней взаимодейстовать и ее терпеть. И периодически вступать с ней в перепалку, бранясь за клиентов или за место. А часто разборка перетекала в самую настоящую драку.

Любка могла вцепиться в волосы какой-то обидчице очень легко, расцарапать лицо, а потом точно так же быстро мирилась с какой-нибудь торгашкой и шла пить с той пиво.

И снова распространяться о подробностях своей жизни, выдумывая каждый раз невероятные сюжеты, которые стоило бы записывать.

Обыватели слушали очередной ее опус, открыв рты и хохоча, когда та комично изображала кого-то из тех, кому завидовала или ненавидела.

А ненавидела Любка всегда людей, действительно имеющих хорошую родословную, полные семьи, фундаментальное образование и тот старт в жизни, который дают своим детям обеспеченные и влиятельные родители.

Именно за это Любка меня органически не выносила. Но вынуждена была смириться с тем, что никогда-никогда не будет похожа на людей моего круга. Генетически умных, но не приспособленных к безбожному шарлатанству и паталогическому вранью.

Про благородных

Чем дольше я оставалась за прилавком, тем отчетливее я понимала одну вещь – надо бежать из того места, где можно оскотиниться и опуститься. Несмотря на то, что мне попадались самородки, люди, которых сама жизнь загнала в такие дикие условия, например, педагоги, искусствоведы или переводчики иностранных языков, большая часть моего окружения составаляла масса из торгашей.

Они имели настоящую деловую хватку, которой я вынуждена была научиться. И быть проворной и ловкой, приукрашивать достоинства товара и местами привирать. Иначе можно остаться просто голодной.

Тогда я осознала, как другие богатеют быстро – они не задумываются о других. Просто делают то, что считают нужным. Из-за своей алчности и наглости.

Пока культурные и чувствительные размышляют, а можно ли грабить и обманывать, эти пройдохи делают свое дело. И сколачивают мгновенно целые состояния. Жрут самое лучшее, путешествуют, живут в роскошных квартирах и совершенно не парятся по поводу того способа, как это все заработано.

На слезах ли или разочарованиях других людей или честным путем.

Да ведь шутка жизни и состоит в том, что на благородстве далеко не уедешь.

Все эти реверансы в сторону чести и достоинства давно стали архаичными и утратили свою ценность.

Пришло то время, когда рвачи стали новым классом богатых людей без совести, которые наплевали на принципы и урвали от жизни все. С помощью бездушных схем и мошенничества.

Они провозгласили – нам можно. И выдали распущенность и хамство за внутреннюю свободу. Люди трусливые и не способные критически мыслить, тут же поверили в эти лозунги и прибились к таким, как Любка.

Восхваляя ее за храбрость и способность не церемониться, а брать от жизни все. Хапать, пока есть такая возможность. Пока те самые совестливые и порядочные размышляют о том, а не сделаю ли я кому-то больно и по совести ли будет мой поступок.

И что скажет потом Бог? У тех, кто живет на полную катушку, нет Бога, вернее есть свой – Божество алчности и ненасытности, жадности и пороков. Но это их выбор и они, как ни странно, в этом не ошиблись и преуспели.

Про богатых

Любка богатела на глазах, без зазрения совести обманывая своих покупателей. Я же делала робкие попытки пофантазировать точно так же, как и она, упаковывая каждую шапку или тряпку в красивую обертку и точно усвоив то, что людям просто необходимо верить в какую-то сказку.

И пусть это будет откровенная чушь, но она, как ни странно, отлично продается.

Не нужна людям правда. Только полет мысли. И они поверят во что угодно – экстрасенсов, гадалок, эзотерику, Судьбу, эльфов и вампиров.

Любка рассказывала о себе небылицы, составляя свой портрет. И слушатели верили ей. Фанатично. Слепо. Без оглядки.

Она из дворовой матершинницы превратилась в богатую женщину, объегоривая простаков. И с помощью одного из любовников создала огромный бизнес.

Обычная тетка вдруг стала бизнес-вумэн Любавой. С особняками, миллионами, заводами и пароходами.

Когда я уже с рынка ушла, поняв, что медленно превращаюсь в обычную квакающую жабу, слава о той самой Любке-Любаве гремела уже чуть ли не на весь округ и не на всю страну.

Моя напарница открывала магазины и жила на широкую ногу. Хвасталась тем, что она ест ложками черную икру и выносит мешками брендовые тряпки на помойку.

Однажды я увидела ее даже по телевизору. Она учила неудачников, как жить, как добиться успеха, стать богатой.

И выглядела уже с претензией на шик. Но за внешними атрибутами лоска и новой красоты так и выглядывала невуеренная детдомовская Любка, которую бесконечно били и унижали. Маленькая, голодная, всегда вонючая и никому ненужная.

Про офис

Попав в ту атмосферу офиса, в которую я стремилась, я в первые же дни начала трудиться. Этого не нужно было делать, потому что есть только два варианта развития вашей карьеры – стать лошадью или начальником.

С детства меня приучили к труду. И сейчас, глядя на свои руки, которые всегда много работали, я стараюсь сказать им спасибо. И себе в целом тоже.

Среди всех этих людей я была чужой, лишней, не такой, с ужасным южным акцентом, от которого даже сейчас не смогла избавиться. Легкой, доверчивой, провинциальной. В бессменной белой блузке. Опрятной. Но бедной до ужаса.

Люди в мундирах или в хороших офисных костюмах смотрели на меня свысока. И давали понять мне, почти простолюдинке, что я им не ровня. И что они сделают все, чтобы меня выжить из того коллектива, в котором я оказалась каким-то чудесным образом. Отправив свое резюме и приняв участие в конкурсе на замещение вакантной должности как статист.

Меня сразу предупредили, что ничего мне не светит. Поскольку госслужба считалась престижной, и в моем отделе работали только жены влиятельных мужей или их дочки и любовницы. Я пришла с улицы. Уверенная в том, что если стучать в двери, то они обязательно откроются.

И все-таки, мне предложили самый низший разряд без районного коэффицента и званий. Но и этому я была рада. Первого моего жалования хватило только на то, чтобы оплатить койку-место и купить самый дешевый шампунь.

Спасал как раз рынок, на который я выходила по выходным. И на выручку могла покупать себе еду и продолжать жить. Утром я выпивала свой чай или кофе с простеньким бутербродом или съедала тарелку горячей каши, которая давала мне сил на целый день.

В обед заходила в бюджетную столовую, чтобы купить себе полпорции первого и булочку. Или второе без гарнира. Вечером я уже ничего не ела. Выпивала йогурт или кефир. Очень редко я покупала себе яблоки или другие фрукты, которых на Севере тогда не было.

Если мне хотелось купить колготки, то я переходила на дошираки. Приобретала банку баклажановой икры и намазывала ее на хлеб. Это было невероятно вкусно. Даже сейчас я никогда не выбрасываю остатки еды. С тех пор у меня сохранилась привычка покупать столько продуктов, сколько я могу съесть. То есть разумно тратить деньги.

Впрочем, никаких капроновых колготок носить не нужно было, поскольку всегда стоял холод. Наш офис занимал первый этаж обычного здания с очень плохими коммуникациями. Мой стол распологался у самого окна, и там всегда дуло. Поэтому я укутывалась в палантин, чтобы окончательно не замерзнуть.

Но это было лучше, чем целый день простоять на морозе, ожидая покупателей и согреваясь только горячим чаем.

Я всегда задерживалась допоздна, поскольку объем работы, который на меня сваливали, был просто огромным. Дома, то есть на квартире, пропустив большую очередь в душ, я, приведя себя в порядок, засыпала, чтобы проснуться раньше всех, занять ванную комнату первой.

В то время на Севере было очень сложно найти квартиру с более-менее нормальными условиями. К тому же, я экономила и искала жилье возле офиса, чтобы не ждать автобуса на морозе, замерзая на остановке.

В центре города отыскать комфортные условия было невозможно. И я ютилась среди толпы квартирантов разных социальных слоев, национальностей, религий и возрастов. Некоторые оказались вполне хорошими людьми, которых жизнь загнала в ловушку.

Другие – сволочами, пытающимися меня использовать.

Я приходила в офис раньше всех, а уходила одной из последних, потому что не имела привелегий и поддержки. Когда у меня выдавалась свободная минутка, я слушала, о чем разговаривают мои коллеги.

Они хвалились дорогими подарками от любовников и мужей, показывая друг другу золото и бриллианты. Рассказывали о поездках в другие страны. В то время я даже и не мечтала о том, что тоже буду путешествовать. И, сидя среди всех этих уверенных и хорошо одетых людей, слушала их с открытым ртом, внимала им и мечтала когда-то о такой же сытой и комфортной жизни, как у них.

Могла ли я завести богатого покровителя? Могла, наверное. Ведь, несмотря на свою бедность, внешне в то время я выглядела, как настоящая принцесса – миниатюрная, с хорошей фигурой и волосами. С приятным лицом. Хотя мне было уже около тридцати и за плечами у меня был жуткий развод.

А еще один жених бросил меня прямо накануне свадьбы. Именно поэтому я уехала на Север, чтобы начать все сначала.

Ведь тогда, проживая в маленьком провинциальном городке, я столкнулась с домогательствами своего шефа и жуткой травлей коллег из-за того, что написала на него заявление в прокуратуру. Никто меня не поддержал и не понял. Наоборот, считали, что я зря все это затеяла. Могла бы потерпеть и пойти потом на повышение.

Тогда я была убеждена, что госслужба – это временное мое решение. Поскольку никаких перспектив роста для себя не видела. Повторюсь, я не была ничьей протеже.Но задержалась там почти на двадцать лет!

На одной из служб в Храме, когда шла проповедь, молодой священник сказал, что те, кто стояли последними, будут первыми.

Униженные, да возвысятся.

Про душу кукол

Однажды я попала к женщине, которая имела малороссийский говор, была громогласной и почти вышла на пенсию и одновременно еще раз замуж, очень удачно, кстати.

Я же тогда только пришла в себя после выкидыша и токсичных отношений. Эта Вера Михайловна появилась в моей жизни вовремя.

Она сдала мне чистую большую комнату со свежим ремонтом, что мне импонировало. Во всей квартире соблюдалась стерильная чистота, так как хозяйка квартиры была врачом.

К слову, о комнате. В ней стоял старенький, но добротный диван, письменный стол и громадный шифоньер, который был забит чужими вещами – мне была выделена лишь одна полка, на которой уместились все мои вещи. Остальные висели на вешалках.

Единственной ценностью моего временного жилища был шикарный вид из окна на светящийся миллионами огней город, которым я всегда любовалась, когда пила по вечерам чай или кофе по утрам.

На стене же висела большая игрушка типа марионетки на ниточках. Это был арлекин с лицом клоуна. Печальный и зловещий, производивший на меня удручающее впечатление.

Я несколько раз пыталась снять со стены эту странную вещь, но Вера Михайловна, которая днем, пока я была на работе, хозяйничала в моей комнате, снова вешала его на прежнее место.

Как-то ночью я проснулась от того, что надо мной кто-то завизжал. В темноте я сразу не поняла, что это за мерзкий пронизывающий звук. А потом, подскочив с дивана, осознала, что это тот самый арлекин завелся – он был, оказывается, на батарейках, которые я потом обнаружила и не смогла вытащить из этой куклы. Просто постучала несколько раз по ней, и она выключилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.