Сергей Примаченко
Кто так страшно смеётся в лесу?

Прохор перепрыгнул через гнилую колоду, с ходу ринулся в колючий кустарник. Здесь она. Прохор присел над тёплым следом. Теперь не уйдёт. Вот тут она остановилась, отдышалась. А это что? Неужели кровь? Откуда? Чья? В тишине лесного оврага раздалось рычание, а за ним весёлый смех. Кто здесь? Отзовись.

Молодой зверолов окинул внимательным взглядом туманные заросли. Откуда туман? Только что не было и вдруг нагнало. Снова смех, уже ближе. Как дивная трель, как…

– Проша, проснись. Проша, – Алевтина теребила мужа, поглядывая на дверь.

Прохор сквозь бурелом сновидений едва выбрался на поверхность.

– Что?

– Тебя кличут.

У крыльца топтались двое. Свои, местные.

– Что за беда, Ерофеич?

То, что случилось нехорошее, Прохору не нужно было объяснять – в такой час в дверь не ломятся.

– Пётр Вениаминыч зовёт.

Ерофей, седой уже мужик, поживший, перекрестился.

– Э, ты чего, – Прохор махом соскочил с крыльца.

– Дочка барина с офицером сбежали.

Вот те на!

Небо уже зазеленело. Через час начнёт светать. К усадьбе шли молча. Каждый думал о своём. Во многих домах светились оконца. Никто не спал.

Перед барским домом толпился народ. Одни мужики. Сам Пётр Вениаминыч раздавал указания, то и дело подзывая к себе то одного, то другого. На ступеньку ниже высился Никодим. Правая рука барина. Помощник во всём. Верный, словно пёс. Заприметив Прошку, подозвал к себе. Пётр Вениаминыч отозвал обоих в сторону.

– Ты, Прохор Андреич, зверолов знатный. С Никодимом пойдёшь. Я остальных к станции заслал, а для вас особое дело. Никодим расскажет по пути.

Остались одни. Никодим из-под косматых бровей рассматривал Прошку, что-то кумекал.

– Собери что нужно. Я за околицей буду.

Пророкотал и скрылся в утренних сумерках.

Никодима на селе побаивались. За нрав угрюмый, за силу нечеловеческую, за слепую преданность барину. Высокий, сутулый, с длинной по грудь узкой чёрной бородой, он внушал уважение и какую-то природную опаску. Молчаливый, ни бузил, ни пил, всегда в стороне одиночкой. Но мог и залютовать, как в тот раз, когда воров споймали. Никодим жёстко тогда с ними обошёлся. Отхлестал так, что те долго подняться не могли, а потом ещё в уезд погнал полуживых. Ну и поделом. Нечего разбойничать.

– Надолго?

Прохор молчал. Собирал котомку. На Алевтину не глядел.

– Ноет что-то у меня. Как с вечера затянуло, так и не отпускало. А как в дверь постучали, словно оборвалось что-то. Проша…

– Аленька…

Выскочил разозлённый жёнинами причитаниями. Пока шёл к окраине всё размышлял о случившемся. Не складывалось у него. Дочка баринова, Аннушка, смирная ведь была. И куда её понесло. Неужто заартачилась, на волю захотелось? Так всё ж есть! А офицер? Шустряк и балагур, так поговаривали, ничем особенным не отмечен, но на язык бойкий. С месяц потчевал его Пётр Вениаминыч. Охаживал, не знал, как повежливей спровадить гостя. А тот вон чего учудил!

И как у него ловко всё получилось. А куда же дворовые смотрели? Ведь такого не утаишь. Видно сильно засела у офицера баринова дочка, что и болтать стал меньше, да и вести потише.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.