Мирайя, фея Лунных Грёз
Фэнтези в стихах для детей и взрослых
Татьяна Астахова-Дальвина

Корректор Светлана Харитонова

Иллюстрации Нейросеть «Яндекс-Шедеврум»

Дизайнер обложки Вера Филатова

© Татьяна Астахова-Дальвина, 2025

© Вера Филатова, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0064-8218-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В краю чудесном, где цветут жасмины
И к морю мчит река волной широкой,
Сверкают гор сапфирные¹ вершины
На горизонте дали синеокой.
Лавандовые тихие долины
Сменяются ореховою чащей,
И ручеек сквозь заросли малины
Течёт из родника в зеркальной чаше.
В Альвайсии², стране мечты и тайны,
Живут, в согласии с природой, феи³.

На первый взгляд, рассеянно-случайный,
Беспечны и светлы их эмпиреи⁴.
Но приглядишься
              к призрачному действу —
В деревьях и цветах кипит работа,
А иногда волшебному семейству
Является нежданная забота…
Однажды фея Лунных Грёз⁵, Мирайя,
При свете звёзд порхала над полями,
С подружками весёлыми играя…
Вдруг перед ними новая поляна
Возникла. Ни вчера, ни днями раньше
Подобной не было на этом месте:
И вот, смотрите, – сказочно наряжен
Обширный луг, – пустили корни вместе
Тут все цветы Земли: тюльпаны, маки,
Гортензии и кустики бегоний…
Садовники трудились здесь иль маги,
Соцветия сложив в ковёр узорный?
Азалии, гвоздики, лаватеры,
Нарциссы, хризантемы и пионы…
Сияют золотые энотеры,
И лилии пылают, как неоны.
В восторге феи кружат над вербеной⁶,
Любуются фиалкой несравненной,
Качаются на гребне пышной пены
Махровых белых роз и цикламена…
Но вот светлеют облака в высотах —
Пора вернуться на свою опушку!

Прощальный взгляд бросая на красоты,
В лес полетели феи друг за дружкой.
Мелькнули за рекой дома и храмы,
Колёса шумных мельниц у плотины…
Обрамлены дубами, словно рамой,
Вдали видны знакомые картины:
Каштан белеет, ручеёк струится
И тропка к лесу ленточкою вьётся, —
Теперь уж невозможно заблудиться:
Вот и лужайка! Утреннего солнца

Лучи сюда ещё не проникают;
Качает ветерок цветы жасмина —
В бутонах феи сладко засыпают
Под звуки колыбельной соловьиной…
В неясном свете грёзы тихо тают,
Хозяйку нежным флёром⁷ окружая,
И дивный сон Мирайе навевают,
К поляне живописной возвращая:
Ей слышится в тумане глас печальный —
То ль песня, то ли вздохи над цветами;
Там ворон белый, конь необычайный
И рыцарь с благородными чертами…
Знакомый домик – над кустом сирени
Кружат стрекозы, в стрельчатом окошке
Трепещут крылья тётушки Фьёрены;
В беседке —
       гномик с клевером в ладошке…
Исчезли грёзы в пологе рассветном,
Дыханье стало глубже и ровнее —
В зелёном уголочке неприметном
Спокойно спится милой Лунной Фее…

Полуденное майское светило
К атласным покрывалам прикоснулось,
Потом лужайку ярко озарило —
И феи одновременно проснулись!
Приподнялись в «кроватках»,
                                     потянулись,
Пригладили прозрачные мантильи,
Жасмину благодарно улыбнулись,
Расправили искрящиеся крылья —
И вниз слетели, где для них фиалки
Росу собрали в уголке тенистом:
Листочки, как зелёные пиалки,
Полны водой, прохладной и душистой!
Умылись наши феи-невелички
И волосы украсили цветами —
Блестят в лучах пушистые реснички,
Глаза лукаво светятся мечтами…
Под ярким солнцем радостно кружатся,
Порхают эльфы, бабочки и феи:
Весенний день – не повод ли собраться,
Не повод ли для праздничной затеи?!.

Решили дружно жители лужайки:
«Устроим бал под флейты и кифары⁸!
Пусть водят хоровод бельчата, зайки,
А кто желает – пусть танцуют парой».
Вокруг поляны в веточках жасмина
Развесили фонарики с шарами —
И зазвенела тонко мандолина,
Лишь только солнце скрылось за горами.
В начавшемся веселье лишь Мирайя
Не принимала должного участья.
Хотя всегда любила Праздник Мая,
На этот раз не ощущала счастья —
События прекрасной звёздной ночи
Её всечасно мысли занимали;
И всё грустнее становились очи:
Ни зайчики поляну не видали,
Ни эльфы быстрокрылые, ни птицы,
Ни мотыльки, ни бабочки, ни осы…
«Она вполне могла тебе присниться», —
Все отвечали на её вопросы.

Мирайя же решила не сдаваться,
Но, любопытство обуздав терпеньем,
Лишь на рассвете стала собираться,
С надеждой в сердце,
                          к тётушке Фьёрене…
Наставница живёт в Саду Фруктовом —
Лететь минут пятнадцать от опушки.
В красивом доме, с крышею шатровой,
Бывают часто феечки—подружки…
Живая изгородь из бересклета⁹
Фруктовый сад повсюду окружает,
На запах бело-розового цвета
Со всей округи пчёлки прилетают.
Вот и сейчас над яблоней кружатся,
Жужжат неутомимо в час приветный, —
В соцветьях слив и вишен копошатся,
Стараются добыть нектар заветный.

Минуя пышно убранные кроны,
Мирайя полетела над тропинкой:

Благоухают по краям пионы,
На алых лепестках дрожат росинки.
Всё выше в небеса восходит солнце,
Высвечивая своды белых арок,
Лучи играют в витражах оконцев,
В сиянье утра дом похож на замок!
Размером он не поражал огромным,
Не возвышался над кустом сирени;
Внутри же был
          достаточно просторным —
Считали гости тётушки Фьёрены.

Мирайя опустилась на лужайку,
Что тут же огласилась птичьим пеньем.
Спустилась вниз радушная хозяйка,
Открыла дверь, скрывая удивленье.
Приветствуя наставницу поклоном,
Мирайя извинилась за вторженье.
Фьёрена отвечала ей: «Ну, полно,
Пойдём, я угощу тебя вареньем!

За чашечкой смородинного чая
Расскажешь не спеша, что побудило
Тебя лететь ко мне, рассвет встречая,
Опережая вешнее¹⁰ светило…»
И рассказала фея Лунной Грёзы
О чудном месте, виденном недавно,
Где все цветы – от лютика до розы —
Собрались и сплелись в узоре славном:
«Не только я – Кларисса и Лурьена
Полянку видели прошедшей ночью.
А остальные, милая Фьёрена,
Не верят нам и от души хохочут:
Мол, в этом месте, у Реки Широкой,
Что по равнине меж холмов струится,
Есть только луг, заросший злой осокой,
Над ним всегда сырой туман клубится…
С надеждой в сердце я к тебе летела,
Что объяснишь мне странное явленье!»
«Да, это  удивительное дело! —
Промолвила Фьёрена. – Наважденье —

Поляна эта чудная… Постой-ка,
Мне нужно посмотреть
                    в своих анналах¹¹:
Отправлюсь в дом,
           найду на книжной полке
Дневник – давно его я не листала.
Немного ты устала, замечаю.
Жди здесь меня, в Фиалковой беседке.
Позавтракай – вот тарталетки¹² к чаю,
А в вазе – мармеладные конфетки».

За столиком в беседке ароматной
Пьёт чай, любуясь садиком, Мирайя.
В листочках веет ветерок приятный —
Само дыханье ласкового мая.

Уж солнце льёт лучи на крышу дома,
В лиловые соцветия сирени…
Вот и хозяйка – два толстенных тома
В руках у запыхавшейся Фьёрены:
– В зелёной книге
                     с золотым тисненьем¹³
Откроем сорок пятую страницу, —
Сказала фея с явным нетерпеньем. —
В тот день встречала я свою сестрицу,
Булейю из Берёзового Леса,
Ждала, когда она мелькнёт в окошке.
Но для тебя нет в этом интереса…
А вечером у дома, на дорожке,
Вдруг появился незнакомец странный:
Не эльф¹⁴, не тролль¹⁵…
                           неведомой породы.
Большого роста, в кожаном кафтане —
Понятно, не из нашего народа.

То был Леррон, как я потом узнала, —
Скитальцу-музыканту-чародею
Учить язык эльфийский помогала
Твоя наставница, родня и фея.

Леррон был человеком: симпатичный,
Приветлив нравом и с природой дружен,
Из мира в мир переходил привычно
И в каждом был кому-то очень нужен.
У нас пришелец был одно лишь лето
И полюбился феям чрезвычайно:
Мы ставили спектакли, оперетты, —
Он открывал для нас театра тайны.
Всех эльфов попросил
                   в оркестр собраться —
Вмиг зазвучали скрипки и фанфары;
Чтоб в лад играть и с ритма
                              не сбиваться,
Такт отмеряли медные литавры.
Вдруг всё смолкало – в тишине заката
Лились кленовой арфы переборы,

Леррона мягкий тенор¹⁶, на легато,
Над сценой плыл и улетал в просторы…
Игра в оркестре милым развлеченьем
Была для эльфов. Лишь один Виттоний
Охвачен был упорным увлеченьем —
Постичь искусство арфы сладкотонной.
Стремленье оценил трувер достойный:
Для эльфа сделал арфу по размеру,
Семейство струн привёл
            в порядок стройный,
Явил игры изящную манеру.
Виттоний стал учеником прилежным:
Разучивал этюды и баллады,
Под арфу напевал он альтом нежным
Канцоны, пасторелы, серенады…
Леррон был превосходным музыкантом,
К тому же, волхвованием владея,

Не расставался с древним фолиантом¹⁷,
Доставшимся от деда-чародея.
Виттоний занят арфою своею,
Старается исполнить ноты точно,
А нас с Лерроном увлекла затея —
Посостязаться в магии цветочной:
Калиной обрамлённую поляну
Размежевали ровно на две части;
В подспорье магу – книга заклинаний,
Я – с палочкой волшебною на счастье.
Всю ночь мы колдовали над равниной —
Ковром цветущим землю покрывали:
И вот моя готова половина —
Из белых лилий и пионов алых.
Цветов небесных чистота и легкость
Перекликаются с пурпуром царским, —
Сквозила в сочетаньях утонченность
И опьяняла ароматом ярким.

Жасминным феям очень приглянулась
Пионово-лилейная картина,
И солнце ранним утром улыбнулось,
Блистая взором в листиках калины.

Мой визави¹⁸ трудился дольше часом —
Мы ахнули, узрев изображенье:
Раскинулось узорчатым паласом
Гармонии и вкуса воплощенье!
Сначала взял он красный амариллис¹⁹,
Оранжевой календулы искринки,
Затем – настурцию и жёлтый ирис,
Зелёной астры хрупкие корзинки.
Добавил незабудку голубую
И тёмно-синей сциллы остролистной,
Ну а в конце – фиалку полевую,
Собрав цвета палитры живописной.

В сторонку паттерн²⁰ отложил готовый,
А на полянке небо с облаками
Соткал из немофилы²¹ бирюзовой.
Подняв букет, легко взмахнул руками —
И протянулись лентою тугою
Оттенки семицветного букета,
Взметнулись в воздух пёстрою дугою,
Легли на землю в переливах света:
Как будто сверху радуга упала
В лазурное раздолье немофилы,
Алмазной чистотою засверкала
На лепестках роса. Какие силы
Леррону помогали, я не знаю!
В одно мгновенье кремовые розы
Расположил каймою он по краю —
Над ними тут же запорхали грёзы…

Из зарослей калины сливолистной
К бутонам свежим соловьи слетели —
И, словно на премьере бенефисной²²,
Рассыпали восторженные трели!
Триумф Леррона был неоспоримым,
Хвалу ему все дружно возносили,
Признали мы шедевр неповторимым
И лавры победителю вручили!»
В воспоминаньях светлых пребывая,
Закрыла книгу тётушка Фьёрена:
«Кто маг-садовник, милая Мирайя,
Теперь ты понимаешь, несомненно.
Лишь он владеет подлинным искусством
За краткий срок создать ковёр цветущий
На поле, где всегда голо и пусто, —
Лужок, благоуханием влекущий…»

Вдыхая тонкий аромат фиалки,
Хозяюшке Мирайя отвечала:
«Диковинная повесть! Мне так жалко,
Что мудреца Леррона не встречала!
Кому послал он знак – ещё не знаю
И не приблизилась к разгадке тайны,
Зато теперь я точно понимаю:
Явление Поляны – не случайно!»

Меж тем в Саду Фруктовом
                           смолкли птицы
И воздухом повеяло прохладным…
Вот-вот, и тихий вечер озарится
Блеснувшим в облаках лучом закатным.
Прощальный взгляд его, пурпурно-ярок,
Мелькнул в кустах пионов на дорожке
И заплясал в беседке из фиалок,
На дневнике в сиреневой обложке:
Серебряная веточка вербены
В лучах затрепетала, как живая…
«Ах, вспомнила! —
        воскликнула Фьёрена. —
Хотела я сказать тебе, родная,
Что в этой книге, ближе к окончанью
(Открой её: страница сто вторая) —
Здесь интересное упоминанье
Попалось мне. Читай сама, Мирайя».
– «Вчера был праздник
                      Розовых Бегоний²³
В моём саду —
          для фей и эльфов нежных.
На арфе музицировал Виттоний,
Шло время быстро в играх безмятежных.
И при луне продолжилось веселье,
Я на балконе любовалась балом…
Вдруг предо мною на перильца сели
Два мотылька – в оливковом и в алом!

Приветствуя меня, они сказали:
«Арфист Виттоний
           нас прислал с поклоном,
Надеясь, чтоб ему не отказали
В беседе, в уголке уединённом».

Предчувствуя серьезность разговора,
Послала я записку с мотыльками:
«В Фиалковой беседке буду скоро,
Где светлячки мигают огоньками».
Мы встретились. Учтив необычайно
Был музыкант – преодолев сомненья,
Поведал мне, что он на днях случайно
Свидетелем стал дивного явленья:
«На берегу реки, где луг широкий,
Передо мной возник ковёр цветущий —
Там, где всегда была одна осока²⁴
Да плыл над нею полумрак гнетущий.
Никто причин не знает появленья
Полянки, разукрашенной прелестно,
Внезапного её исчезновенья.

Быть может,
        вам об этом что известно?» —
Спросил меня Виттоний легкокрылый.
Я вспомнила тогда про состязанье
С Лерроном —
            мой ковёр из белых лилий,
Его цветочной радуги мерцанье;
Как уходил… Златой листвы шуршаньем
Простились с ним и Лес,
                         и Сад Фруктовый;
Теплом речей он скрасил расставанье,
Мы – звали нас почтить
                          визитом новым…

Да, это знак Леррона-музыканта —
Он для тебя, Виттоний благонравный!
Пророчил маг: «В сиянии таланта
Мой ученик придёт ко мне, как равный!»
Потом добавил: «Если эльф известный
Заговорит вдруг о поляне чудной,
Скажи ему, что это – Знак и место,
Где должен ждать
           он с арфой златострунной!»

В беседке воцарилась тишь ночная,
Гирлянда светлячков во тьме блистала…
Сиреневую книгу закрывая,
«Всё, как тогда!» —
         Фьёрена прошептала.
Мирайя вопросительно молчала
И всматривалась в тётушкины очи.
«Виттония я больше не встречала;
Простившись, он исчез в тумане ночи.
И нам пора! Уж светлячки устали
Держать фонарики над книгой нашей,
Где мы страниц полсотни пролистали, —
Дадим им отдохнуть в зелёной чаще!
А мы с тобою в дом летим быстрее —
Там ждут бутоны серебристых лилий,
Где ты спала с рождения, взрослея
В моём Саду Безоблачных
                       Идиллий²⁵!» —
Так говорила тётя, увлекая
Мирайю за собою в дом уютный.

И та, в цветке знакомом засыпая,
Как будто слышала напевы лютни,
Что в детстве колыбельные играла,
Послушная рукам любимой няни,
Которая тихонько напевала…
А голос нежный так похож на мамин:

– Под розово-пурпурным одеялом
На небе засыпают облака.
Укутавшись лучистым покрывалом,
Замедлила движение река.

К воде склонились ветви тонкой ивы,
Девичьей гибкой грации полны;
Янтарные кувшинки молчаливо
Колышутся в дыхании волны.

Крылами зачерпнув речной прохлады,
Спешит в долину свежий ветерок,
Чтоб влагой напоить соцветья сада
И прикорнуть в деревьях на часок…

Темнеют небеса, луна украдкой
Заглядывает в комнату мою —
Над крошечною детскою кроваткой
Я песню колыбельную пою.

Из сада веет ароматом розы
В чертоги²⁶ благодатной тишины,
Где лунные легко порхают грёзы
И навевают сказочные сны.

Баюкаю тебя, моя родная,
Под лютню мамы песенку пою.
Спи до рассвета, милая Мирайя,
Спи безмятежно, баюшки-баю…

Смахнув слезу, Фьёрена замолчала,
В сторонку лютню отложив резную.
Картины прошлого пред ней печально
Шли чередой сквозь пелену ночную:

Вот летний сад, лужайка у фонтана —
На лепестках сиреневой каттлеи²⁷
Блестит роса. У красного тюльпана
Резвится младшая сестра, Дальвейя…
Вот бал в честь возрождения природы —
Пленённый красотой Дальвейи милой,
Впервые с ней танцует эльф Мирродий,
И счастье им объятия раскрыло.
Вот свадьба… Вот рождение Мирайи,
Родители – вдвоём у колыбели.
Принцессой Лунной дочь они назвали,
И светлой радостью сердца их пели…
Вот третий день рождения Мирайи —
Торт именинный свечками украшен!
Гостей порой вечерней провожая,
Мирродий и Дальвейя
                          скрылись в чаще…
Ни ночью, ни с утра, ни через сутки
Не воротились юные супруги.
Перепугались феи не на шутку
И долго их искали по округе…
– Двенадцать лет я в худшее не верю!
Малышка выросла, семьи не зная.
Смирилась ли она с такой потерей,
Любимая племянница Мирайя?..
Усильем воли тётушка Фьёрена
Боль уняла, что в сердце гулко билась,
И перед самою зарёй, наверно,
В тревожных сновидениях забылась…

Мирайе снился сон: в подземных залах
Холодный мрак рассеивают свечи —
Оплывшие, в уродливых шандалах²⁸.
Слова чужие незнакомой речи
Разносятся по мрачной галерее…
Она идёт на звук по коридору
И замирает у открытой двери —
Картина жуткая предстала взору:
Когтистые созданья с серой кожей
Расселись за столом из мухомора,
Ничуть на светлых эльфов не похожи.
Черны их крылья и ужасны взоры.
Едят руками, чавкают и злятся,
Закуски запивая мутным пивом,
И друг на друга яростно косятся,
Характером гневливы и сварливы…
Уста Мирайи онемели в страхе,
И крик о помощи едва ли слышен;
Поникли крылья в судорожном взмахе,
Вдруг слышит голос:
                      «Тише, дочка, тише!»
Отец! Подняв дрожащую Мирайю,
Приносит фею в маленькую келью —
Претесную, но чистенькую спальню.
Увидев дочь, заплакала Дальвейя —
Любуется и нежно обнимает:
«Ты выросла и выглядишь прелестно!»
Целуя мать, Мирайя восклицает:
«Вы живы! Только что это за место —
Холодное, без малого оконца?
Как здесь вы, дорогие, оказались?»

«Двенадцать лет не видели мы солнца,
В ловушку цвергов²⁹
                    мстительных попались!» —
Сквозь слёзы ей Дальвейя отвечала,
Не сдерживая сильного волненья.
И по порядку с самого начала
Поведала историю плененья:

– Отец твой слыл
              прекрасным ювелиром:
В Хрустальном Гроте гномов, у отрогов,
Что светятся таинственным сапфиром,
Полезных много получил уроков.
Домой вернувшись после обученья,
Он делал бусы, кольца и серёжки,
Заколки, диадемы, ожерелья,
Браслеты и причудливые брошки.
Одаривал всех фей без исключенья
И любовался оживлённой стайкой,
Когда они в роскошных украшеньях
Порхали и искрились над полянкой.
В конце концов о мастере умелом

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сапфирный – от «сапфир» – драгоценный камень, здесь имеются в виду его оттенки синего цвета.

Вернуться

2

Альвайсия (авт.) – страна светлых, добрых альвов (эльфов и фей).

Вернуться

3

Фея – мифологическое существо, чаще в виде крылатой, миниатюрной и изящной девушки.

Вернуться

4

Эмпиреи – здесь: благодатный, счастливый край.

Вернуться

5

Грёза – мечта, создание воображения.

Вернуться

6

Вербена – цветок белого, розового и других светлых оттенков.

Вернуться

7

Флёр (нем.) – тонкая прозрачная ткань. Пелена, дымка.

Вернуться

8

Кифара – древнегреческий струнный музыкальный инструмент.

Вернуться

9

Бересклет – декоративный кустарник.

Вернуться

10

Вешний – весенний.

Вернуться

11

Анналы (лат.) – события, записанные во временной последовательности.

Вернуться

12

Тарталетка – корзинка из песочного теста.

Вернуться

13

Тиснение – рельефное изображение (на картоне, коже и пр.).

Вернуться

14

Эльф – мифологическое существо в виде прекрасного крылатого миниатюрного юноши.

Вернуться

15

Тролль – сверхъестественное существо из скандинавской мифологии.

Вернуться

16

Тенор (ит.) – мужской голос, самый высокий по звучанию.

Вернуться

17

Фолиант – старинная книга большого формата.

Вернуться

18

Визави (фр.) – друг против друга. Здесь – оппонент, соперник по состязанию.

Вернуться

19

Амариллис (греч.) – эффектный цветок, похожий на лилию.

Вернуться

20

Паттерн (англ.) – образец, шаблон, по которому что-то создаётся. Здесь: из семицветного букета – радуга.

Вернуться

21

Немофила – светло-голубой цветок.

Вернуться

22

Бенефис (фр.) – спектакль в честь одного из его участников.

Вернуться

23

Бегония – декоративное растение тропического происхождения.

Вернуться

24

Осока – трава с твёрдыми узкими шероховатыми листьями.

Вернуться

25

Идиллия (греч.) – здесь: мирная, счастливая жизнь на лоне природы.

Вернуться

26

Чертоги (ст.-слав., устар.) – богатые и большие внутренние покои, дворец.

Вернуться

27

Каттлея (лат.) – экзотический цветок, один из видов орхидеи.

Вернуться

28

Шандал – большой подсвечник для нескольких свечей.

Вернуться

29

Цверги – «тёмные» родственники альвов (светлых эльфов).

Вернуться