Ноэль Ламар
Королевской поступью

Глава 1

В комнате было темно из-за плотных штор. Рядом, разметавшись на простынях, сопел князь Соколинский, мой любовник и спаситель. Напротив кровати полыхал, обдавая жаром, огромный камин, который успели растопить отлично вышколенные слуги Григория Алексеевича.

Я накинула невесомый кружевной пеньюар янтарного цвета, так подходивший к моим пшеничным локонам, и подошла к окну, отдёрнув тяжёлые занавеси. Зажмурилась от яркого света, что заполнил комнату.

За стеклом, разрисованным генералом морозом, падали крупные хлопья снега, отражая солнечные лучики. Город накрыла пуховым белоснежным одеялом труженица-зима, не оставив и пяди голой земли. Дома будто стали ниже, окутанные бархатным пологом жемчужного цвета. Деревья в нарядных шубках сонно качали ветвями, в ожидании весны. Лишь красногрудые снегири и жёлтые синицы яркими звёздочками перепархивали с места на место. Спал зимний сад: неслышно в нём смеха, пустуют скамейки, замолчали говорливые фонтаны. Только дворник в толстом тулупе сонно махал длинной метлой, очищая тропинки, по которым любил гулять мой князь.

Сладко потянувшись, подошла к зеркалу, после бессонной ночи следует привести себя в порядок. Скоро проснётся Григорий. Я обернулась на спящего любовника. Даже в свои сорок три он был необычайно хорош: длинные светлые волосы, прямые, точно уложенные утюжком, спадали до лопаток. Синие глаза цвета весеннего неба. Кожа, ещё хранившая следы южного загара. Его можно было назвать субтильным, если бы не широкий разворот плеч, сильные руки, крепкий по-юношески торс. При дворе он считался вот уже лет двадцать одним из самых красивых мужчин. И не зря.

Впрочем, я ни в чём не уступала ему. Повернулась к большому зеркалу, занимавшему целую панель на стене, приспустила с плеч пеньюар. Алебастровая кожа, нежная, как лебединый пух, светло-русые волосы, цвета спелой пшеницы, насыщенно-зелёные глаза с едва заметными тёмными прожилками, князь называл их малахитовыми. Тонкие длинные пальцы с овальными ноготочками, стройные ноги, изящная фигура. Бёдра были чуть узковаты, но это легко скрывали пышные юбки и компенсировали глубокие вырезы на платье, в которых шикарно смотрелась высокая грудь. Личико напоминало кукольное: большие, наивно распахнутые глаза, круглые щёчки с лёгким румянцем, чуть вздёрнутый носик и пухлые губы сердечком. Посмотришь со стороны – сама невинность. Но это было далеко не так. По крайней мере, сейчас.

Я села возле небольшого туалетного столика, погрузившись в воспоминания. В это тело меня каким-то невероятным образом забросила судьба, привидение, боги. Не знаю кто и какие силы. Вот только на меня нападает в тёмной подворотне грязный мужлан с ножом и в следующий миг очнулась на руках у князя, избитая, с переломанными конечностями, глаза не открывались из-за кровоподтёков. Сначала боль, туманившая сознание, не дала выдать себя, потом осторожность, присущая мне с детства.

Спасибо нянюшке, которую Григорий забрал вместе со мной из дома мужа. Болтливая старушка, Евдокия Ильинична, пока ухаживала за мной, выложила всё обо мне, вернее, о той, чьё тело я заняла. Графиня Туманская Александра Николаевна, девятнадцати лет от роду. Её, бедняжку, выдали замуж за старого графа, выменяв на заливные луга как племенную кобылу. Видимо, пришлось девушке совсем несладко. Помню, как долго восстанавливалось это тело после побоев. Без малого месяц я не вставала с постели, даже по нужде. Спасибо князю, меня лечили лучшие медики и маги столицы. Да, да. Именно маги. Здесь волшебство было.

Я хмыкнула, глянув в глубину своих глаз, отражённых зеркалом. Чародеи. Это была особая каста. Нет, не так. Сословие. Богатые, родовитые и всемогущие. Как и Григорий, как и я сама. К моей досаде, волшебством пока овладеть не удалось. Или при переносе этот дар исчез. Трудно сказать, буду разбираться со всем постепенно. Пока же просто наслаждалась роскошной жизнью. Жалела ли я, что попала сюда? Ни единой секунды. И когда валялась, скукожившись и скрипя зубами от боли, и когда ходила под себя в услужливо подставленную утку. Невозможно и в полубессознательном состоянии не заметить шёлковые простыни, отменную еду, даже если это просто бульон из перепёлок, многочисленных слуг, прибегающих по первому зову. А теперь. Я смаковала жизнь, как вино из лучших погребов. Князь любил меня и баловал. Дорогие наряды, драгоценности, книги, до которых была охоча.

Мы не могли показываться на публике, Григорий был женат, но это скорее обрадовало меня. Следует изучить получше то место, где я оказалась. Как поняла, страна та же самая, только забросило меня на несколько веков назад. Спасибо нянюшке, что подробно рассказала всю судьбу ушедшей Александры, остальное узнала из учебников по истории, благо богатая библиотека любовника изобиловала ими. Григорий мой внезапный интерес к чтению списал на женскую прихоть и скуку. Сильный от природы маг, он обладал даром эмпатии, считывая настроение окружающих в два счёта. Врать ему было нельзя. Я научилась недоговаривать и ссылаться на амнезию после побоев, что учинил мой престарелый муженёк.

Дотянувшись до щётки для волос, принялась медленно расчёсывать локон за локоном, пшеничный водопад струился по плечам, переливаясь золотом. Почувствовала, как меня поднимает в воздух, и улыбнулась: любимое развлечение моего князя. Пролетев над толстым ковром, мягко опустилась на перину, где уже поджидал Григорий, смотря на меня, как кот на сметану. Его руки скользнули по плечам, освобождая от лёгких кружев:

– Любимая, ты чем-то расстроена? – Князь заглянул в глаза.

– Вспомнила, как очнулась на твоих руках. – я обняла его за шею, притянув для поцелуя.

Мужчина осторожно коснулся губ:

– Ну, душа моя. Не грусти. Всё обошлось.

– Да. Только я совершенно не помню тот момент, и меня это почему-то гнетёт. Расскажи, ну, пожалуйста.

Григорий нахмурился, он не любил вспоминать о том дне и до сих пор отказывался рассказать о происшедшем.

– Сашенька, я бы не хотел… Он всё-таки был твоим мужем.

– Ненавистным стариком, которому папаша продал меня, ни на секунду не задумавшись о том, как сложится моя судьба. Брось. Муки совести мне не грозят.

Князь откинул волосы с моего лба, наклонившись почти вплотную:

– Сашка, мне иногда кажется, твой муж сломал тебя тогда. Лишил части нежной души. Ты стала жестокой, по-настоящему… И меня это тревожит. Я полюбил трепетную деву, а теперь, кажется, в моих руках гордая соколица, которая, не задумываясь, выклюет глаза всякому, кто покусится на неё.

– Может, и так, – отодвинулась от его пронизывающего взора, – я ничего не помню. Прошу, расскажи.

Григорий откинулся на подушки:

– Ты не болтлива, я давно знаю это… Хорошо же. Слушай.

В тот день ты блистала на балу. В своём алом платье, похожая на прекрасный огонёк. Признаюсь, твоя красота заставила меня потерять голову. Я занял почти все танцы, и старый граф догадался, что происходит между нами. Вы рано уехали из дворца, а меня не отпускало ощущение опасности. Бросив всё, я примчался в ваше поместье. Слуги не могли мне перечить, хоть и задержали у ворот, отговариваясь тем, что вы легли почивать. Потеряв терпение, просто разметал их по двору, ворвавшись в дом, когда граф пинал тебя по лицу, а старая нянька пыталась оттащить это бешеное животное.

Ты знаешь, маг всегда должен контролировать свои эмоции. Но тогда. Страх за тебя и ярость затуманили голову. Я просто вскипятил мозги графа. Смотрел, как вздуваются и чернеют вены на его лице, наливаются кровью глаза, синеет язык, вывалившийся от удушья. Не раз я дрался на дуэли, был на войне, однако никогда не испытывал радости оттого, что приходится убить человека. Кроме этого дня.

Князь замолчал, погрузившись в думы, а я прижалась к его груди, боясь перебить даже своим дыханием.

– После бросился к тебе, – продолжил он, – ты была мертва. Или я так думал. Не знаю. Боялся прикоснуться, ведь это было не тело, а кусок окровавленного мяса. Твоё алое платье странно смотрелось в потёках крови. И я не сводил с тебя глаз, упав на колени перед тобой. Даже дышать было трудно от страха. В чувство меня привела твоя нянька, отхлестав по щекам точно мальчишку. Тогда обнаружил, что ты дышишь, слабо, почти незаметно, но дышишь. Я влил в тебя немного силы, боясь переборщить. И на руках донёс до самого дома. Впрочем, тогда бы мне позавидовала скаковая лошадь, – усмехнулся князь, – так быстро и осторожно мне ещё не доводилось бегать. А потом ты очнулась…

– Я не жалею о происшедшем, – поцеловала ключицу, чуть пониже бьющейся жилки на шее, – мне нужно благодарить тебя, что избавил от старого изувера.

– И чуть опозорил на весь город, – нахмурился Григорий, – спасибо императору, замявшему это дело.

– Пусть так. Даже если бы пошли слухи, всё равно. Спасибо. Ты дал мне второй шанс на жизнь.

Князь обнял меня, поглаживая по спине:

– Девочка моя. Отбрось все тяжёлые думы и переживания. Я никогда не дам тебя в обиду. Никому.

В дверь робко постучали, ожидая ответа. Григорий поднялся, накинул халат:

– Войдите.

– Ваше сиятельство, – показалась голова старого мажордома Игната, – изволите накрыть в столовой, или в опочивальне откушаете?

– Вели подавать здесь.

Голова коротко кивнула и скрылась за дверью.

– Хочу сегодня провести день с тобой. Вот так. Валяясь на кровати, ничего не делая.

– А как же заседание в Сенате и приём в Коллегии иностранных дел? К вам, кажется, сегодня австрийцы приезжают?

Григорий был главой консулов Его Величества. По-нашему начальник дипломатической службы.

– А, – отмахнулся рукой князь, – их примет Сохновский. Пусть сам расшаркивается перед этими напыщенными индюками.

Мужчина поднял меня на руки, бережно усадив на мягкий диван перед небольшим столом, где нам накрывали завтрак:

– Давай лучше сегодня поедем на ярмарку, на площади будут гуляния.

– Точно, я и забыла про Масленицу. С удовольствием! Покатаемся на коньках?

Григорий рассмеялся, запрокинув голову:

– Сашка, какая ты ещё девчонка! И на коньках прокатимся, и леденец тебе куплю. Всё для моей жемчужины!

Дверь отворилась, и показалась горничная, толкавшая небольшой сервировочный столик, на котором исходила паром супница с горячим бульоном. Под блестящими серебряными крышками ожидали вторые блюда, дымился кофейник, наполняя комнату умопомрачительным ароматом, а с краю стеснительно жалась менажница с воздушными пирожными.

Я набросилась на еду. После выздоровления у меня был просто зверский аппетит, Григорий говорил, что это магия требует восполнить силы. Хорошо, что ни единого лишнего грамма не откладывалось на теле.

Князь задумчиво помешивал кофе серебряной ложечкой:

– Мне придётся оставить тебя ненадолго. Семья прибывает в Петербург послезавтра. Надо провести несколько дней с Татьяной и дочерьми, подготовить выезд.

Он приспустил краешек пеньюара и бретельку ночной сорочки, целуя моё плечо и пробуждая аппетит совершенно иного рода. Я оторвалась от тарелки, обняв князя за шею, подставила губы для поцелуя, чувствуя, как меня подхватили сильные руки. Под нами скрипнула кровать, принимая в свои нежные объятья, а за окном, чуждый к людским страстям, тихо кружился снег.

Глава 2

Мы ехали в санях, звенели бубенчики, ледяной ветер морозил щёки, лишь тёплые шкуры, которые укрывали нас от холода, не давали продрогнуть. Тройка мчала нас вдоль речки к центру небольшого городка, на окраине которого и находилась резиденция князя.

Он специально поселил меня здесь, подальше от столичных сплетен. Я и сама боялась ещё выездов в Питер. Ведь даже круг аристократов, где вращалась княжна Туманская, был мне не знаком. Каково будет, когда кто-нибудь из друзей Александры подойдёт поздороваться, а если кто из родственников? Конфуза не избежать. Нет уж, пока отсижусь в поместье.

Городок мне нравился, он занимал один из берегов небольшой реки. Старинный, застроенный деревянными теремами, словно перенесёнными из сказки. На въезде в город стояла каменная крепость, суровая и неприступная. По легенде она построена одним из первых русских князей. Стоит только посмотреть на массивные камни кладки, со временем они покрылись зеленоватым налётом, сказывалась близость к воде, однако твердыня впечатляла своей хмурой красотой, в которой чувствовалась неимоверная мощь.

Здесь свято чтили традиции, и Масленицу гуляли долго и со вкусом. На городской площади полыхали костры, столы ломились от разнообразной снеди, были тут и блины с икрой и грибами, целые рыбины неимоверной величины, копчённые и запечённые, мясо на вертеле, пироги и ромовые бабы, пряники и леденцы.

По берегам реки был каток, где с визгом и хохотом развлекались влюблённые парочки и многочисленная ребятня. Даже степенные матроны, матери семейств, в этот день забыли про свои годы и вместе с детьми веселились, катаясь на коньках. Последние представляли собой деревянные бруски, обитые по бокам железными полосками, привязывалась такая конструкция к обуви простыми верёвками. Не очень удобно, но покататься можно.

Отовсюду слышались звуки гармошек и балалаек, звонкие девичьи голоса. Сегодня все забыли об условностях, и дворяне веселились наравне с простолюдинами. Городишко, хоть и маленький, любили столичные жители, у многих здесь были свои резиденции, где аристократы проводили всё лето, а иногда и новогодние праздники. К тому же добираться до Питера отсюда недолго, пару часов быстрым ходом на карете или санях.

Мы с князем попали на площадь уже к обеду, прошлись по торговым рядам, где я выбрала себе простые рябиновые бусы и несколько деревянных гребешков для волос. Вдоволь накатались на коньках. Григорий, разгорячённый обжигающим сбитнем, носился не хуже десятилетних мальчишек. Юношеское озорство светилось в глазах. Потом мы долго плясали вместе с девушками и парнями, только в их молодёжные игры нас уже не звали, не по статусу, но мы просто наслаждались этим зрелищем, жуя горячие пироги и блины.

Потом, утомлённые долгим днём, тихо посапывали в санях, пока дворник, бывший по совместительству и кучером, вёз нас назад в поместье.

– Душа моя, – Григорий скинул короткий камзол и кюлоты (прим. автора – мужские штаны длиной до колена, их носили с чулками), облачившись в просторный халат, – давно я так не веселился.

– Это волшебный день, – села на диван, откинувшись на подушки, сил не было даже на то, чтобы снять платье. К слову, это не так-то просто: жёсткий корсет, застёгивающийся непременно сзади, фижма (прим. автора – каркас из ивовых, стальных прутьев или из пластин китового уса для придания пышности юбке), платье на шнуровке, жутко неудобные чулки. Одной надеть такой наряд просто не под силу.

В дверь робко постучалась горничная, и я отправилась с ней в свою спальню. Там девушка быстро меня разоблачила.

– Наконец-то, – проворчала, почёсывая кожу, затёкшую под корсетом, – орудие пыток какое-то.

Молодая служанка улыбнулась, понятливо кивнув. Где мои любимые джинсы? Полцарства за футболку и свитер. Вот приспичит тебе выйти на пять минут из дома, так будешь полчаса пялить на себя эти жуткие юбки и платья. С негодованием пнула широкий подол. Девушка подала мне свободный халат, глубокого синего цвета, расшитый серебром, и я с удовольствием закуталась в него. Всё, хватит на сегодня экзекуций. И хотя дома полагалось носить платье, я зачастую пренебрегала этим правилом. Впрочем, князь не протестовал.

– Сашенька, завтра уеду рано, не буду тебя будить, – Григорий прижал меня к себе.

Мы лежали на широкой кровати, любуясь всполохами огня в камине, утомлённые суматошным днём и жаркой ночью.

– Ты надолго? – У меня были свои планы на эти дни.

– Сложно сказать, – задумался князь, – девочек надо вывести в свет, да и Татьяна засиделась в поместье. Придётся нанести визиты знакомым, съездить в театр. Ты заскучала по балам?

– Нет, – не кривя душой, ответила я. Откуда мне знать, как там, ни на одном бале мне побывать пока не пришлось. Девчонке из спального района такие развлечения могут только сниться, – я боюсь ехать в Питер, – нехотя призналась Григорию.

– Когда-то вернуться придётся, – погладил меня мужчина по щеке, – ты не можешь всю жизнь провести здесь.

– Понимаю, но пока не хочу.

– До весны набирайся сил, а потом помогу тебе перебраться в твой городской дом.

– Я тебе надоела? -Извернувшись в кровати, лукаво улыбнулась князю, чуть прикусив нижнюю губу.

– Сашка, – шикнул Григорий, – ты же знаешь, это не так. Только тебе необходимо выйти в свет, дабы избежать лишних кривотолков.

– Выйду, куда я денусь, – прижалась к широкой груди любовника и замерла, слушая его сердце.

Большого чувства к Григорию у меня не было, но он был необычайно нежен, предупреждал все мои желания. С ним было интересно и уютно. Мы часами могли просиживать над книгами, играли в шахматы, до которых князь был охоч, гуляли в заснеженном парке. Мне нравилась такая жизнь, только надо идти дальше. Отсутствие князя мне даже на руку. Необходимо отыскать книги по магии, не признаваться же Григорию, что я абсолютный профан в колдовстве. Как князь это воспримет? Своим волшебством он владел, как дыханием, легко и непринуждённо. Мановением руки перемещал предметы, читал эмоции и желания людей. Всех его способностей я пока не знала, но нянюшка сказывала, что Григорий один из сильнейших магов столицы. Что и говорить, вспомнить только моего бесславно погибшего муженька, вернее, супруга почившей Александры. Интересно, где сейчас её душа и почему мне пришлось занять её место?

Утомлённая долгим днём, я уснула в объятиях князя, а когда открыла глаза, его уже не было в опочивальне. Так, настало время действовать. Григорий не запрещал мне посещать библиотеку, однако была в глубине комнаты потайная дверца, и князь не говорил, что за ней. А книг по магии на остальных полках не было. Надо полагать, они заперты именно там.

Позавтракав, направилась прямиком туда. Библиотека занимала внушительную по размерам комнату. Князья Соколинские владели поместьем без малого лет двести, за эти года здесь были собраны редчайшие фолианты на русском, латыни, греческом. Учебники, поэмы, проза: чего тут только не было. Меня всегда охватывал трепет, когда я касалась богатых переплётов книг. В детстве мама читала мне каждый день перед сном и не только сказки, даже учебник по астрономии, жадная до знаний, она заразила этим и меня. Потом у меня не было денег, чтобы покупать чтиво для себя, спасибо интернету, где можно легко найти книги на любой вкус. Я вдохнула непередаваемый запах старинных томов, прошлась вдоль полок. Вот она, та самая дверка. Вопрос. Как её открыть?

Вдруг из тайной комнатки послышалось неясная возня. Там кто-то был. Я отступила за ближайший стеллаж затаившись. Через пару минут дверца приоткрылась и оттуда, почему-то выбираясь вперёд спиной, вылез молодой лакей князя с необычным именем Веся. Субтильный подросток, с криво остриженными волосами и торчащим чубом, служил мальчиком на посылках, Григорий рассказывал, что Игнат нашёл его замерзающего от холода под оградой поместья. Старик пожалел мальчугана и, упросив князя, пристроил его к хозяйству. Расторопный паренёк выполнял разную работу по дому, мажордом был им доволен. И вот теперь, этот самый Веся, внаглую обворовывал своего благодетеля.

Я приподняла полы длинного халата, бесшумно скинула мягкие домашние туфли и подкралась к воришке:

– Красть удумал? – Протянула руку к уху паренька.

Тот подскочил точно ужаленный, пихнув от неожиданности меня локтем в грудь, я, не удержавшись, плюхнулась на пятую точку. Веся, кубарем покатился в другую сторону, книги рассыпались по полу.

– У-у-у-у, ворюга, – проворчала я, потирая свой филей, – чего дерёшься?

– Я, я, я, – Веся выпучил глаза заикаясь.

– Ты мне тут не помри от страха, – поднялась на ноги, встав над сжавшимся в комочек пареньком, – вот так значит? Его обогрели, работу дали. А ты? Воруешь?

– Не-е-ет! – проблеял мальчишка, – я на время. Только почитать.

– Ты грамотный, что ли? – Редкость для беспризорника. Подняла первую попавшуюся книгу. «Азы науки чародейской» гласила обложка. Вот тебе раз, – тебе они зачем?

Веся примолк, хлопая большими испуганными глазами.

– Говори, не то скажу Игнату, мигом вылетишь отсюда.

– Н-не надо, – губы мальчишки тряслись, вот-вот разревётся, – поучиться хотел.

– Ты маг?!

– Д-да, только меня не учили почти.

Вот так находка. На ловца, как говорится, и зверь бежит. Я споро подобрала все книги:

– Вот что, ворюга. Тут такое дело. Мне тоже надо магии поучиться. Поможешь? А я тебя за это не выдам.

– Вы же давно инициированная волшебница, – чуть слышно ответил паренёк.

– Да? Откуда знаешь? – Уселась прямо на пол рядом с Весей.

– Вижу. Я немного умею различать, какой силой обладает маг, но на этом всё. А мне учиться надо, – хлюпнул носом Веся.

– Не хнычь. У меня такая история. Муженёк чуть до смерти не прибил. Память отшибло. Про колдовство ничегошеньки не помню.

– А князь? – Резонно спросил лакей.

– Не хочу я ему об этом говорить, – поморщилась я.

– Я пока и не умею ничего толком, – развёл руками лакейчик.

– Не беда. Вдвоём сообразим. Так что? Договорились?

Веся расплылся в улыбке:

– Я только рад буду. Может, вы потом всё вспомните, и мне расскажете.

– Может быть, – поднялась и подала руку своему подельнику, вернее, соученику, – идём со мной, воришка.

Глава 3

В центре библиотеки под большим окном был столик для чаепитий в окружении мягких кресел, где так удобно читать. Туда я и отвела паренька:

– Распорядись принести чай и захвати вторую чашку и да, скажи, пусть меня не беспокоят. Любопытные глаза нам ни к чему.

– Но меня могут хватиться, – почесал Веся затылок.

– Скажи, я приказала тебе разобрать книги на верхних полках. Пока сойдёт.

Парнишка убежал. Подперев щёку рукой, задумалась. Выйдет ли что-нибудь путное с этих занятий? Впрочем, какой у меня выбор? Только идти признаваться князю. Не знаю почему, но всё моё существо бунтовало против этого. Мысли вернулись к Весе. Что за странный паренёк? Я не могу похвастаться обширными знакомствами в этом мире, однако он был не такой, как другие слуги. Работа у дворни тяжёлая, с детских лет их руки огрубевшие, красные, а у Веси длинные музыкальные пальцы, только что ногти обгрызены. Да и кожа светлая, не опалённая солнцем. Ещё и акцент, похож на прибалтийский. Странный он.

Предмет моих размышлений ворвался в комнату, таща поднос с небольшим чайником, чашками и пирожками.

– Садись, – кивнула я на кресло рядом.

Мальчишка послушно опустился, расставив посуду и налив.

– Скажи, с чего ты хочешь начать занятия?

Веся как-то сразу подобрался:

– С самых азов. Я ничегошеньки не знаю. Магия прорывается во мне, а справиться не могу.

Я выдержала поистине МХАТовскую паузу:

– Ведь ты не обычный лакей? Может, стоит довериться друг другу?

Решилась на самый откровенный разговор. В этом мире мне нужен подельник или помощник, неважно, как называть. Только одна я не сдюжу. Круг аристократов закрытый, все знают обо всех, единственная оплошность и меня могут раскусить. Долго отсиживаться в поместье не получится, тут Григорий прав. Опять же внезапно пропавшая магия может побудить к расспросам, которые мне совсем ни к чему.

Паренёк снова скуксился, застыв с пирожком в руке.

– Говори, не бойся. Я не выдам тебя, обещаю. Только и ты сохрани мой секрет.

– У вас странная магия, – начал робко мальчишка, – столько намешано, и всё нестабильное. Не знаю, как правильно объяснить.

– Как ты её видишь?

– У каждого дара свой цвет. У целителей – зелёная, у менталистов – тёмно-синяя, те кто владеет перемещением предметов красноватого оттенка или пурпурного, ритуальные маги от белого до фиолетового, пока не разобрался, кажется, это зависит тёмный или светлый колдун. Это как свечение от человека. А у вас намешано всего, – парень закрутил в воздухе руками.

– Веся, а если не про магию. Ты откуда? Кто твои родители? И не ври, что крестьянский сын.

Мальчишка испуганно захлопал глазами:

– Эм-м-м…

– Говори, – нахмурила я брови, – я уже сказала, не выдам. А начнёшь врать, велю Игнату выпороть тебя.

Глаза Веси наполнились слезами, подбородок задрожал:

– Я всё скажу, – всхлипнул он, – мой отец – барон. Король был недоволен им, и наша семья попала в опалу. Родителей лишили земель, оставив лишь небольшую деревушку, запретили появляться при дворе. Меня должны были сослать в монастырь, чтобы род зачах. Я единственное дитя. Тогда мама и уговорила меня на побег. Приготовила снеди в дорогу и отдала последние деньги, что у них остались. Добраться сюда было несложно. Приехал в Питер, хотел устроиться там кому-нибудь в помощники, но не удалось. Потом меня всё-таки взял один старик, писарем. На лето мы приехали сюда, в его имение. Ему казалось, что его дочь ко мне неравнодушна. Хозяин велел выгнать меня без расчёта. Какое-то время перебивался, но к зиме стало совсем худо.

– Потому ты и не обучен магии?

– Да, – хлюпнул носом Веся, – отец начал моё обучение, мы занимались теорией, только к практике приступить не успели.

– А что за имя странное? – Я придвинулась ближе к пареньку, протянув ему ещё один пирожок.

– Я ведь не русский. Раньше Васей назывался, только когда Игнат нашёл меня, всего продрогшего от холода, я забыл соврать. Хорошо, что он глуховат и не расслышал имя полностью. Так и прозвал Весей. Тут много кличек у парней, не удивляются люди.

– Как же тебя зовут?

Мальчишка опустил голову:

– Можно это останется тайной. Я не хочу врать вам.

– За честность, спасибо. Пускай, в конце концов, каждый имеет право на свои секреты. Послушай теперь и мою историю, – собралась с духом, – я попала сюда из другого мира или времени, не разобралась ещё. Очнулась в этом теле, когда графиня Туманская умерла от побоев мужа. Меня забрал князь Соколинский, выходил. Я ничего не знаю об этой жизни мне не справиться одной. Ты говоришь, у меня есть способности, а как ими пользоваться или разбудить снова, даже понятия не имею.

Веся от удивления открыл рот, да так и замер:

– Так вот откуда у вас эти странные цвета! – Подпрыгнул он в кресле.

– Что за цвета?

– Ну-у-у, как сказать. Чудные. Неясные. Будто все краски на палитре смешали, а сверху блёсток добавили. Такая… Мешанина. Но красиво.

– М-да, нам с красоты воду не пить, – поставила я пустую чашку на стол, – надо соображать, как всем этим пользоваться.

– Вот же! – Веся потряс передо мной книгой с азами, – по ней и начнём учиться. У нас такая же была. Тут про всю магию написано.

– Чудненько, – потёрла я руки, – только времени у нас мало. Григорий задержится на пару недель, не больше. Приступаем прямо сейчас.

Паренёк довольно кивнул:

– Давно об этом мечтал.

– Только кратко поясни мне теорию. Чтобы потом не оплошать.

Как удалось мне узнать из того, что рассказал Веся, в этом мире было четыре основных волшебных направления: менталисты, ритуальные маги, целители, теурги. Первые обладали способностью контролировать людей, внушать им нужные мысли, сильные эмпаты и, как ни странно, телекинетики. Вторые колдовали с помощью заговоров и владели магией крови. Целители, понятно, лечили. А вот теурги представляли собой закрытую касту, из которой была создана Тайная канцелярия всех королевских дворов. Они могли контролировать способности любого мага, блокировать или, наоборот, пробуждать и усиливать их. Но самое удивительное было не это. Волшебники не просто одарённые люди, они были вообще не людьми. Веся рассказал древнюю легенду, согласно которой предки магов пришли на Землю после какой-то катастрофы на своей планете и остались. Они стали первыми царями, фараонами, султанами и так далее. Понятно, что маги стали элитой. Заключая браки с людьми, предки волшебников выяснили, что дар в полной мере передаётся потомству, если человек обладает развитой интуицией или способностью к эмпатии. Вводя в свой круг нужных людей, колдуны и сформировали сословие одарённой аристократии.

– Любопытно. А ваши пришельцы отличаются от людей?

Веся удивился:

– Пришельцы? Вы имеете в виду предков?

– Ну да. Что-то я не заметила у князя длинных ушей, или ещё чего…

– При чём здесь уши? – Изумлённо спросил Веся.

Я лишь молча пожала плечами, не говорить же ему о наших сказках про эльфов и прочих.

– Вы сами ничего не заметили у себя?

– Что я должна была заметить?

Парень рассмеялся:

– А глаза? Ничего не смутило. Они ведь у вас необыкновенные, даже для магов.

– То что цвет насыщенный и полосочки тёмные?

– Полосочки, – Веся хлопнул себя по колену, хихикая – ой, не могу. Смотрите внимательней, – парень придвинулся ко мне вплотную и распахнул и без того большие глаза.

Я вгляделась и ахнула. В глубине голубой радужки клубился туман, который на поверхности и превращался в эти почти чёрные прожилки. Инфернальное зрелище.

– У князя я подобного не замечала.

– А вы смотрели долго в его глаза?

Вспомнила, что Григорий всегда отводил взгляд, если была близко к нему. Я грешила на муки его совести, после смерти моего мужа. А оно вот как.

– Так, – придвинула я книги поближе, – с теорией закончили, приступаем к практике.

Глава 4

Мы быстро прочитали первые пару глав книги, из них следовало, что магическая сила, называемая эфиром, окутывает землю, как атмосфера. Волшебники получают её через темечко, затем преобразовывая. Дабы пробудить спящую силу, следует отключить свои эмоции и избавиться от посторонних мыслей. Сделать это можно с помощью…медитации. Вот уж не думала. Только мне, непоседе, подобные приёмчики даются с трудом. Не могу долго усидеть на одном месте, а мысли несутся в голове, как бешеные скакуны.

Веся принёс свечу, зажёг её и поставил на стол:

– Это поможет сконцентрироваться. Смотрите на пламя и очистите свои мысли.

– Постараюсь, – я поудобней устроилась в кресле и уставилась на покачивающийся от лёгкого сквозняка огонёк. Минут через тридцать-сорок, заметила, что пламя изменилось. Оно словно обрело странный ореол, пурпурный по краям, он темнел к центру, становясь почти чёрным. Я распахнула глаза и повернулась к Весе. Паренёк был словно окутан грозовой тучей, в недрах которой виднелись голубые вспышки. Завораживающе! Опустила взгляд на свои руки. Вот о чём говорил Веся, вокруг меня тоже был подобный энергетический кокон, он переливался всеми цветами радуги, что плавно переходили один в другой. Только такого красивого грозового оттенка, как у мальчишки не было.

– Что это значит? – Прервала я наше молчание.

– Видите? Это ваши магические силы. У вас развиты все способности, хотя подобное считается невозможным.

– Все? Такого цвета как у тебя в моей оболочке, или как её назвать, нет.

– А что вы видите? – Удивлённо спросил Веся.

– Как будто тучка, с молниями внутри.

Паренёк подскочил, возбуждённо заметался по комнате.

– Что-то не так? – С любопытством наблюдала я за ним.

– Хм. Магическое зрение открылось у меня недавно, но я видел совсем другое. Просто синее свечение. Даже сейчас, вы уже сильнее меня.

– Не торопись с выводами. Что значит твой цвет?

– Теург – еле слышно выдохнул Веся, – такого в нашем роду ещё не бывало.

– Всё когда-то случается впервые, – заметила я, пожав плечами, – подумаешь, чуть другая сила.

Веся открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом осёкся и молча кивнул.

– Дальше что? – Заёрзала я в кресле, – давай читать книгу.

– Вы не устали? – Удивился мальчишка.

– Нисколько. А должна была?

– Ну-у-у, пробуждающаяся магия отнимает много сил.

– Всё нормально, только есть хочется. Ничего, потерплю.

Мы склонились над фолиантом. Прежде чем разучивать заклинания или прокачивать способности, следует приноровиться концентрировать разлитую в теле магию, собирая её в ладонях. Прочитали, как это сделать, и сели друг напротив друга, чтобы видеть, что у нас получается.

Веся довольно быстро справился, над его ладонями мерцали настоящие тучки, смотрелось забавно. У меня же ничего не происходило. Я расслабилась, насколько смогла и попыталась снова, чувствуя, как в груди закипает злость на свою немощность.

– О! Глядите! – Ткнул пальцем мальчишка на мои ладони.

Опустив глаза, увидела, как над ними зависли две сферы, раскрашенные во всё те же радужные тона.

– Получилось! – Радостно воскликнула я, всплеснув руками. Шарики полетели в разные стороны: один опрокинул свечу, другой же сбил с полки книгу.

– Осторожней! – Крикнул Веся, поднимая подсвечник, – так и дом спалить недолго.

– Ух! Вот это да! – Счастливо разглядывала я свои руки. Внезапно в глазах потемнело и тело перестало слушаться. Последнее, что помню, – испуганный взгляд Веси.

Очнулась в своей спальне, мрак рассеивала зажжённая свеча, рядом с кроватью в кресле посапывала нянюшка, Евдокия Ильнична.

Я завошкалась на постели, и старушка тут же открыла глаза:

– Ох, дитятко, лежи, не вставай. Пить хочешь?

Молча кивнула, и нянька подала мне стакан с водой.

– Опять за своё, – запричитала она, – будто мало было. Ведь с пятнадцати лет себя изводили этим магичиньем. Уж думала, образумились, а вы опять.

От волнения она переходила с ты на вы, поминутно поправляя платок на голове.

– Что папенька говорил? И учителя ваши? Постепенно всё надо, толково, не торопясь.

– Не волнуйся, баб Дуся, – улыбнулась я, погладив старушку по морщинистой руке, – это после болезни. Тяжело пока занятия даются.

– Сдались они вам, – проворчала няня, – будто без магии плохо живёте. Слава богу, живы, здоровы, богаты. Девичье ли это дело? Вам замуж надо. Деток рожать, да за хозяйством приглядывать. Ан нет, всё туда же, колдунством своим всё маетесь.

Ну уж нет, замуж я точно не тороплюсь. Хочу пожить в высшем свете, насладиться выездами, балами. Почему бы и нет, раз уж выпала такая возможность.

Так, стоп. Что там нянюшка сказала? Я богата? Этим вопросом ещё не задавалась. Мне всего хватало в доме князя.

– И сколько у меня того богатства? – С деланным недовольством спросила у старушки.

– Не гневите, бога, барыня. Три деревни, почитай, вам покойный граф оставил, душ сколько, пашни, скот. Ваша усадьба, что в приданное пошла, дом в столице. Живи да радуйся. Говорю вам, бросайте магичить.

И тут мой желудок жалобно заурчал на всю комнату.

– Ох, ты, – всплеснула руками старушка, – что же это я заболталась. Ужин-то готов давно. Сейчас принесу. Вам после колдовства кушать надо. Не то князь прознает, спустит с нас три шкуры.

Нянюшка вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Через минуту в спальню бесшумно скользнул Веся.

– Как вы? Я так испугался, – он протянул мне две ароматные булочки, – вот, подумал, может, пригодятся, – засмущался паренёк.

– Ещё как, – цапнула тут же одну, впиваясь в неё зубами, – спасибо.

– Вы не контролируете выброс сил. Это плохо. Так можно и до смерти себя довести, – Веся присел на корточки рядом с кроватью.

– Ничего, позанимаемся ещё, разберёмся, что и как.

– Только обещайте, что в день не больше одного урока, – поднял на меня опечаленные глаза парнишка.

– Так и быть. Буду послушной ученицей.

– Вот и славно, – повеселел Веся, – ну я пойду, Евдокия Ильинична скоро вернётся.

Он ужом выскользнул за дверь. Вовремя, через пару минут та распахнулась, пропуская бабу Дусю с большим подносом в руках. Я быстро проглотила остатки булки, стряхнув крошки.

Няня взбила подушки, усадив меня выше, и поставила ужин на кровать. Тарелка ароматного бульона, кусок отварной грудки, горячие булочки. М-м-м. Пища богов. Я втянула в себя немыслимый аромат, накинувшись на еду.

– Кушай, деточка, кушай. Одни глаза остались, исхудала вся. Что князь скажет, а тятенька.

– Можно подумать, отцу есть до меня дело.

– Негоже так про родителя, – нахмурилась баба Дуся, – занятой он человек. И о вас позаботился, на приданное не поскупился.

– Ага. Старому садисту замуж отдал.

– Кто ж знал, дитятко, что так обернётся. Вон как граф ухаживал, почитай, весь дом цветами засыпал, вас драгоценностями почище ёлки новогодней украсил.

Махнула рукой, прекращая беседу. Старушка села в кресло и задремала. Я же закончила ужин и, убрав поднос на столик, легла, вспоминая свою прежнюю жизнь.

Моя семья была из маленького провинциального городка, большая часть жителей работала на машиностроительном комплексе, рядом с которым и вырос населённый пункт. Все друг друга знали, ходили в гости, праздновали в шумных компаниях. Я со своими ровесниками пошла в один садик, потом в школу. И всё бы ничего, если бы не отец. Его знали все, как примерного семьянина, добившегося хорошей должности, не пьющего и не гулящего. Только никто и представить не мог, в какого монстра он превращался за закрытыми дверьми нашей квартиры.

Мы с мамой боялись поднять глаза в его присутствии, подать голос. Его дом должен быть идеальным. Так он учил маму. Кулаками. Ему было всё равно, что та работала по двенадцать часов на заводе, не всегда успевая сделать всё по дому.

Мама молчала, никогда не жаловалась на него. Да и не принято это было, выносить сор из избы. Терпела, плакала по ночам, замазывая дешёвой пудрой перед работой синяки.

Однажды его очередной «урок» вышел из-под контроля. Мама упала от удара и сильно приложилась головой о батарею. С того дня она слегла. Ни скорая, которую всё же вызвал отец, когда смыл с неё кровь, ни потом врачи в больнице утешающих прогнозов не давали. Мама слабела с каждым днём, и через месяц её не стало. Мне тогда исполнилось пятнадцать.

Я не могла смотреть, как он лицемерно скорбит над маминым гробом. Душу рвало на части от ярости и бессилия. Все обязанности по дому он свалил на меня. Теперь уже мне приходилось пудрить синяки. Почему не пошла в полицию? Не знаю. Наверное, не хотела осуждающих взглядов и сплетен.

Дождавшись своего шестнадцатилетия и получив паспорт, пока отец был на работе, собрала вещи, оставила записку, чтобы не искал меня, и смылась из дома.

Устроилась на завод, повезло попасть в другой корпус, в котором отец не появлялся, сняла комнату в общаге. Школу пришлось бросить. По ночам просыпалась от страха, всё мерещилась тяжёлая поступь отца. Я боялась его до нервной дрожи, до заикания. Лишь через полгода, когда убедилась, что он и не пытается меня искать, успокоилась и вздохнула свободно. Так прошло четыре года. Зарплату подняли, смогла снять комнату поприличней. Только вся моя жизнь так и была серой полосой. Изо дня в день одно и то же: завод, дом, завод, дом. Друзей не было. Людям я доверять не научилась. Отношений с парнями боялась как огня, в любом юноше мне виделся садист. Так и жила. Пока однажды, возвращаясь затемно с работы, в подворотне не столкнулась с грабителем. Жуткий мужик, от которого смердело перегаром и испражнениями, выскочил из-за мусорного бака:

– Деньгу гони, – просипел он севшим голосом.

Щаз. В тощеньком кошельке притулилась пара тысяч, это на еду до конца месяца. Отдам, помру с голодухи. Я ринулась в бой за свои богатства, вцепившись в потрёпанную сумку. Побоев не испугалась, привычная. В пылу драки не заметила блеснувшего ножа, лишь когда правый бок пронзила острая боль, глянула вниз, увидев, как по майке хлынула почти чёрная кровь. Изумлённо прикоснулась к ране рукой и отключилась, очнувшись уже здесь. Поморщилась, вспоминая своё долгое выздоровление. Однако готова вынести и больше, лишь бы остаться в этом мире. Это же ожившая сказка, мечта. Пусть и немного страшная поначалу. Не хочу больше видеть обрыдлую комнату и цех, тонувший в мазуте и вони нагара. Я сделаю всё, чтобы занять место Александры. Магия? Как скажете! Заниматься буду день и ночь. Не хочу, чтобы и здесь мной помыкали мужики, хоть князья, хоть графья. Садизм лица не имеет, как и сословия. Нет уж. Стану независимой, сильной. Изучу всю подноготную графини, никто и не заметит подмены.

Глава 5

Наутро нянюшка заявила, что никуда не выпустит меня с постели. Добрая старушка после завтрака уселась в кресло, дабы я не посмела даже носа высунуть из-под одеяла. На мою просьбу принести книгу, чтоб хоть чем-то скрасить скуку, она безапелляционно заявила, что от науки только головная боль.

Час любовалась видом за окном, пока монотонное постукивание спиц Евдокии Ильиничны не убаюкали меня, и я не задремала. Проснулась, когда солнце подобралось к зениту, заливая яркими лучами сугробы. Няньки рядом не было. Хорошо. Нет, сбегать не собиралась. Но ведь позаниматься можно и, лёжа в постели, когда рядом нет бдительных глаз.

Я взбила подушки, уселась повыше и начала медитацию, пытаясь сконцентрировать силу в ладонях. Прикрыла глаза и расслабилась. Мысли поначалу потекли лениво, как сонная река, а потом и вовсе пропали, голова стала лёгкой и ясной. По венам заструилась магия, я чувствовала, как она точно река проходит по моему телу, сливаясь с током крови. Силы становилось больше, меня всю буквально распирало, казалось, могу одним жестом снести стену. Открыла глаза, чтобы прогнать наваждение, и увидела над своими ладонями два шара сантиметров по десять в диаметре. Они переливались яркими цветами, как новогодние игрушки. Замерла, не зная, что с ними делать. Такого прогресса сама от себя не ожидала. Полюбовалась ещё немного и решила, что если аккуратно стряхну их с рук, то без подпитки сила просто развеется в воздухе. Вот она проблема недоучек. Зря мы с Весей не заглянули в следующую главу.

Я повела ладонями в стороны, осторожно избавляясь от шаров. Те, также радостно переливаясь поплыли по току воздуха, что шёл из камина и приблизившись к почти догоревшему огню…взорвались, как хорошая бомба.

В меня полетела каменное крошево и остатки лепнины, по комнате пополз удушливый чад. Хорошо, что была в кровати и взрывом просто вдавило в подушки, а не переломало кости. Закашлявшись, в первые минуты не сразу поняла, что произошло. Из дыры в стене, что осталась от камина, на меня смотрела изумлённая и перепуганная горничная, убиравшая в это время гостевую комнату, которая находилась аккурат за стеной.

В спальню толпой ввалились Игнат, нянюшка, Веся и ещё кто-то из служанок.

– Что происходит? – баба Дуся бросилась к окну, распахнув створки.

– Барышня, живы? – Кричал Игнат.

Веся молча подбежал к кровати, осматривая, нет ли на мне ран. Служанки просто путались под ногами, гомоня не разобрать, что. Бедлам.

– Да всё со мной нормально, – уняв дрожь в голосе, ответила я, – камин почему-то взорвался.

– Ах ты ирод, – набросилась нянюшка на Игната, – чем топил?

Мажордом разинул рот, задохнувшись от возмущения:

– С ума сошла старая, – наконец вырвалось у него, – теми же дровами, что и вчера.

Няня, сощурив глаза, подошла ко мне вплотную:

– Опять твоё колдунство? Вот ведь знала, что нельзя одну оставлять. Приедет князь, всё ему расскажу.

– Ябедничать будешь, да?

– Ты меня, старую, ещё и стыдить удумала? А если бы в голову каменюка попала, что я потом князю и батюшке говорила? Почему не уберегла дитя? – Старушка разошлась не на шутку, потрясая худыми руками над моей головой, – сейчас же велю Его Сиятельству отписать, что вы здесь творите, пока его нет.

– Ну ладно, не сердись, баба Дуся, не специально я. Оно само как-то…

– Всё у неё само, – успокаиваясь, проворчала нянька, – ох, точно убьётся малахольная. Вот велю запереть в спальне, а князь приедет, ещё и похвалит, что дом его уберегла от разрушений.

Игнат, осмотрев масштаб трагедии, что-то пробурчал под нос и вышел, за ним ушли и остальные.

– Нянюшка, велишь запереть, я дырку в стене проделаю, – решилась уже на угрозу. Характер у старушки крут, видела, как она слуг гоняет. Такая и барыне юбки задерёт, да розгами выпорет, не посмотрит на благородство. А Григорий и правда, на её сторону встанет.

– Вот ведь в кого такая, – всплеснув руками, опустилась старушка в кресло, – матушка – божий одуванчик, папенька серьёзный, а она же с детства как тот варвар.

– Обещаю, буду аккуратней. Разреши Весе мне из библиотеки книги принести, он знает какие. Я тихонько читать буду. Честное слово!

– И что будешь с ней делать, – пробормотала старушка, – уж ладно. Только уговор, магией не заниматься. Да погоди, другую спальню велю приготовить. Не здесь же оставаться.

Евдокия Ильинична обвела взглядом некогда красивую комнату, по которой сейчас метались хлопья сажи, с ними весело играл ветерок, ворвавшийся в окно. Камин представлял собой плачевное зрелище, на стенах осела копоть.

Молодая горничная нагрела воды, под бдительным присмотром нянюшки я отмылась до скрипа от последствий своих экспериментов. Потом старушка препроводила меня в другую гостевую спальню. Без камина. Предусмотрительные какие. Веся принёс мне книгу, что мы начали с ним изучать. Я тихонько шепнула, что потом ему всё расскажу и довольно кивнув, мальчишка умчался по своим делам.

Нянюшка, уложив меня снова в кровать, заняла место в кресле, а я принялась за чтение.

Вот оно! Оказывается, избыток энергии нужно «сливать» через стопы в землю, ну или что там под ногами, тогда она просто развеется. Мда. А сконцентрированную в шаре надо дополнить намерением. Интере-е-есно. Да и шар нужен лишь для начальных тренировок, волшебники не пользуются им, направляя магический посыл напрямую.

Я почесала затылок. Разберись во всех этих премудростях, то руками, то не руками. Пожала плечами и зевнула. Желудок жалобно заурчал.

– Проголодалась? – Отложила нянюшка спицы, – и то ж, есть давно пора. Откладывай свои книги, сейчас ужин принесу.

Старушка вышла из комнаты, куда тут же прокрался Веся.

– Как вы, Ваше Сиятельство? – Мальчишка приблизился к кровати.

– Веся, давай хоть ты без Сиятельств, просто на вы можно. Садись, пока баба Дуся ходит, быстро всё тебе перескажу, – хлопнула я по кровати рядом с собой.

У парнишки загорелись глаза, вкратце пояснила, что и как.

– Это я и раньше знал, – вздохнул Веся, – понятно, что собирать силу в руках долго, надо учиться управлять ей. Эх, наставника бы толкового.

– Не грусти. И сами справимся. Давай завтра в саду потренируемся? Чтобы не разрушить ничего.

Глаза парнишки загорелись:

– Здорово! А вас Евдокия Ильинична отпустит?

– Ну не до приезда же князя будет меня здесь держать? Как там, кстати, дела с комнатой?

– Игнат нанял рабочих восстановить камин. Князь с него спросит по приезде, почему в доме разруха.

– Неудобно получилось. Может, опробуем какое-нибудь простенькое заклинание завтра?

– Барышня, – тихо рассмеялся Веся, – по сути, заклинания только ритуальным магам нужны, да и то не всегда. Вам просто надо чётко представить, что вы хотите, вообразить, как бы результат вашего действия. Увидеть его мысленно. Вот только как с вами быть?

– А что не так? – Я поднялась выше в подушках.

– Ну, понимаете. Менталисты, те с эмоциями работают, предметы хорошо перемещают, их сила только в этом направлении действует. У каждого направления магии как бы свой ограничитель. А у вас всего понамешано. Боюсь, вам сложно придётся.

– Ладно, война план покажет, – махнула рукой.

– Какая война? – Удивился Веся.

– А, не обращай внимания. Поговорка такая есть. Беги, а то скоро нянюшка вернётся. Завтра позову тебя.

Веся кивнул и тихонько выбрался в коридор.

Остаток дня штудировала премудрую книгу, где подробно рассказывалось о преобразовании эфира в магическую энергию. На нашу физику похоже. Закон сохранения энергии. Она не возникает и не исчезает, а преобразуется из одного вида в другой. Только здесь её изменение контролирует сознание мага. Занятно. Я и не знала, что магия похожа на науку. Думала, как в одном нашумевшем фильме, палкой махнул, заклинание крикнул и вуаля, всё готово. Похоже, придётся садиться мне за учебники. В школе училась хорошо, только вот с десятого класса ушла. На еду зарабатывать надо было. Теперь же пробелы в знаниях необходимо исправлять.

После ужина стоило мне прилечь на подушки, меня сморил сон. Ночные мои грёзы были полны магии. Я ехала верхом на единороге, в руках перламутром сияла волшебная палочка, с которой срывались яркие вспышки заклинаний. Всё было подвластно мне в ту секунду, даже сама судьба.

Проснулась я в приподнятом настроении, вылезла из-под одеяла.

– Далёко собралась, голубушка, – нянюшка открыла глаза, она так и спала, сидя в кресле.

– Прогуляться хочу в парке. Глянь только, бабушка Дуся, день то какой чудесный!

За окном ранее солнце выметало с улиц ночную тьму, тени ещё таились под крышами дворовых построек, под кронами деревьев, но с каждой минутой становились светлее. Снег был похож на нежнейшую сахарную вату: пушистый, лёгкий. Он искрился, как тысячи маленьких солнышек. Точно светило распалось на миллионы крохотных звёздочек, упавших на землю. Ветерок срывал с веток хлопья снега, играл с ними в воздухе, зашвыривал за воротники прохожим, кидал в лицо. За оградой княжеского парка виднелась накатанная дорога, по которой сновал люд, рысили лошадки, неторопливо катились гружёные телеги.

Евдокия Ильинична подошла к окну:

– И правда – благодать. Сходи, прогуляйся. Вареньку с тобой отправлю.

– Лучше Весю, пожалуйста.

– Что так? Зачем тебе этот лакейчонок?

– Он забавный и весёлый. Варя же будет дрожать от холода и только дожидаться, когда домой пойдём.

– Будь по-твоему. Сейчас кликну девушек, чтобы помогли одеться, – старушка, накинув на плечи шаль, вышла из комнаты.

Я быстренько умылась и уселась на кровать в ожидании горничных.

Когда вышла во двор, Веся уже ждал меня, кидая снежками в нахохлившихся воробьёв на заборе.

– Хватит гонять бедных птах, пошли в сад, махнула я ему рукой, – сейчас посмотрим, на что мы способны.

По венам тоненькими иголками растекалась магия, будоража кровь.

Глава 6

Княжеский парк был обширен: за дворовыми постройками раскинулась небольшая берёзовая роща, в тени которой, то тут, то там прятались скамейки, далее шёл цветник с фонтаном в центре, дарящий летом, по словам Григория, невероятное благоухание. Странное обустройство сада князь объяснял тем, что деревья служат природной ширмой от чужих глаз. В этом я его понимала. Кованая ограда не скрывала от взоров ничего происходящего за ней.

Мы с Весей забрались в центр рощи, берёзки, даже лишённые своих зелёных платьев, прикрыли нас от дворни.

– Чем займёмся? – Я облюбовала небольшой пятачок среди деревьев.

Веся пожал плечами:

– Не знаю. Может, попробуете ментальную магию?

– А ты? Как можно тренироваться теургам?

На этих словах парень смутился:

– Мы вместе попробуем перемещение предметов. Это неопасно.

– Давай. Начинай ты, – я жестом подозвала Весю в центр пятачка.

– Хм, – мальчишка сделал небольшой снежок и установил его на ветке ближайшего дерева, затем отошёл ко мне, – нам надо поднять его, – ткнул он в снежный комочек.

– Вот ты и начинай.

Веся улыбнулся и кивнул. Встал поудобней и сосредоточился на снежке. Мы подождали пару минут. Я перешла на магическое зрение, от парня шли тёмно-серые полосы в сторону ветки, но снежок и не думал двигаться. Со лба парнишки скатилась капелька пота, хотя мороз ощутимо пощипывал щёки. Ещё минута ожидания. Шарик снега дрогнул и покатился по ветке, упав с неё в сугроб.

– Получилось! – Захлопала в ладоши, стараясь поддержать погрустневшего мальчишку.

– Почти. Я хотел его поднять. Только на начальных этапах концентрация даётся нелегко.

– Ничего, освоишь, – хлопнула его по плечу, – ну-ка, дорогу дамам.

Веся отошёл в сторону.

Сделала новый «опытный образец» и установила его на ветке, отошла к Весе:

– Объясни, как ты пытался его поднять?

– Вы ведь читали книгу?

– Иногда простое пояснение понятней, чем заумные формулировки.

Парень понимающе кивнул:

– Представьте, что от вас тянутся руки, ваши, только фантомные, эфирные. Вот ими и старайтесь взять снежок.

– Поняла, – выбрала позицию поудобней и сосредоточилась.

Хотела переключиться на магическое зрение, но при работе с эфиром это не удавалось. Тогда просто отпустила на волю свою буйную фантазию, старалась почувствовать, как невидимые руки дотягиваются до ветки, касаясь снежка. Маленький комочек дрогнул, чуть сдвинулся, а потом поднялся в воздух.

– Ура! – Взвизгнула я.

Тотчас снежок рухнул на землю. Веся вытаращив глаза, смотрел на меня:

– Ваша Светлость! Здорово, как у вас получается.

– Ой, Веська. Говорила же, давай без «светлостей», замучаешься расшаркиваться, – рассмеялась я, – нет, ты видел?

– Здорово, – с оттенком лёгкой зависти вздохнул паренёк, – вы и правда, сильный маг.

– Давай попробуем ещё, – подбежала к дереву, слепила два снежка и установила их на ветке, – на этот раз вместе. Чур, мой правый.

Через минут тридцать снежки мерно покачивались в воздухе, а с нас градом струился пот. Нелёгкое это занятие – колдовство.

Наконец, мы выдохлись и уселись прямо в сугроб, переводя дыхание. Есть хотелось неимоверно.

– Слушай, как же маги справляются с такими нагрузками? Я не видела, чтобы князь много ел.

Веся рассмеялся:

– Это же, как ходить. Поначалу ребёнку трудно устоять на ножках, а потом мы ходим, бегаем, прыгаем и не видим в этом ничего сложного.

– Хорошая новость. А то, боюсь, разорю все кладовые в поместье.

– Поесть бы не мешало, – шмыгнул носом паренёк.

– Пошли домой. Продрогнем здесь скоро. Не хватало ещё простудиться, – встала, отряхнула короткую шубку и плотную шерстяную юбку. Подала руку Весе.

Паренёк легко выбрался из снега:

– Вы бы, барышня, не колдовали больше в доме. Сами говорили, не хотите, чтобы князь знал. А ведь слуги молчать не будут.

– Я об этом и не подумала.

Мы не спеша шли по дорожке к дому. Когда схлынули эмоции, осталась усталость. К ногам и рукам будто привязали пудовые гири.

– Знаешь, – нарушила я молчание, – не страшно, если доложат князю. Скажу, что тренировалась неудачно. Григорий понимает, что после болезни моя магия ослабла, вернее, думает так. Хорошо, если он задержится подольше, подтяну за это время свои способности, потом можно будет и его попросить подучить меня немного. Придумаю, как это сделать.

– Не торопитесь, графиня, – приостановился Веся, – князь – менталист. Не забывайте. Люди для него, всё равно что открытая книга.

– Ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Ещё с крыльца почувствовала одуряющий запах борща и свежей выпечки, рот наполнился слюной. Веся прошмыгнул на кухню, нечего слугам видеть нас вместе. Я же пошла к себе. Обедать в большой пустой столовой мне было неуютно.

– Деточка, – заохала нянюшка, – уже хотела посылать за вами. Что ж так долго? И мокрая вон вся. Погоди, принесу переодеться, а там и обед подадут.

Так и потекли мои дни в поместье в отсутствие князя. Тренировки и обучение.

После обеда уходила в библиотеку, куда пробирался и Веся, вместе мы корпели над книгами. Заумные тексты не всегда были понятны, изобиловали латинскими определениями и названиями, приходилось перечитывать по несколько раз. Хорошо, что Веся знал мёртвый язык. Собственно, ему обучали всех магов. Вот ещё одна закавыка, придётся и мне его осилить.

– Пффф, – выдохнула я сердито, – неужели нельзя писать понятней. Сидишь, расшифровываешь каждую строчку.

– Этим книгам несколько сотен лет, – погладил Веся переплёт одной из них, – тогда и разговаривали-то по-другому.

– Слушай, а ты как в закрытую комнату пробрался? – Я и забыла спросить об этом парнишку.

– Ну-у-у, – замялся Веся.

– Говори уж. Знаешь, что не выдам.

– Ключ спёр у князя. Когда тот переодевался.

Я рассмеялась:

– Ловко. Самого Соколинского обвести вокруг пальца сумел. Не испугался, всё же у мага воруешь?

– Ещё как, – признался Веся, – спрятал ключ, а сам потом две ночи не спал. Только очень уж учиться хотелось. И книги я красть не собирался.

– Ты хорошо в библиотеке ориентируешься, подыщи мне пару толковых учебников по латыни. Начну зубрить, и если князь спросит, почему столько времени здесь проводила, врать не придётся.

– Это разумно, – кивнул Веся, направившись к стеллажам.

Наблюдая за ним, тихонько вздохнула. Здесь я не то что наверстаю пропущенную учёбу, а ещё и освою университетскую программу. Нет, заниматься мне было нетрудно, только пока у меня есть на это время. А как будет в Питере? Интересно, можно ли подыскать наставника по магии инкогнито, так сказать? Чем дальше, тем сложнее становились книги. Разобраться, порой, в написанном было непросто.

Мы пока не сильно продвинулись в тренировках, налегая, в основном на теорию. Вернётся князь, и о сидении в библиотеке можно будет забыть.

Веся притащил мне два огромных тома, с которых свисали нити паутины:

– Вот, – опустил он их на стол, – отличные книги. Меня по ним учили. Там всё понятно написано, без премудростей.

Я с сомнением посмотрела на толстенные фолианты:

– Да мне их на всю жизнь хватит.

Веся прыснул:

– Не-е-ет, барышня, смотрите, – он открыл один том. Буквы в нём были величиной с грецкий орех, можно из другого конца комнаты читать, – на самом деле, вы их быстро освоите.

– Знаешь что, а есть какой-нибудь список столичных аристократов? Неплохо бы выучить, кто обитает при дворе Его Величества.

– Конечно. Есть родословные книги каждой губернии и столичная, разумеется, – Веся исчез за стеллажами и вынес мне ещё один талмуд, – вот она.

– Я скоро превращусь в канцелярскую крысу, – вздохнула, глядя на возвышающиеся на столе тома.

– Ух ты, есть и такие? – Удивился Веся, – не слышал никогда.

– Так говорят о конторских служащих, – рассмеялась я, – о тех, кто над бумажками сидит день напролёт.

– А-а-а-а, – улыбнулся паренёк, – выражения у вас такие. Необычные. А расскажите мне о своём мире. Страсть как интересно узнать.

В памяти всплыл наш дом, последние дни с мамой. На глаза невольно навернулись слёзы. Даже после пяти лет мне её очень не хватало. Первое время я мысленно постоянно разговаривала с ней, как с живой.

– Извини, но мне пока не хочется об этом говорить. Обещаю, чуть позже расскажу тебе всё.

– Вы уедете в Питер, а я останусь, – погрустнел Веся.

– А хочешь, заберу тебя с собой? Князь мне не откажет.

Паренёк просиял:

– Правда? Очень хочу! Я вам пригожусь!

– Даже не сомневаюсь, – подмигнула ему, – ну а теперь, давай, за учёбу.

И мы склонились над страницами книг о магии.

Глава 7

В начале марта, когда морозы ещё давали о себе знать, но солнышко уже ласкало своими тёплыми ладонями землю, приехал князь. Его карета катила в сопровождении небольшой телеги, гружённой разным скарбом. Меня кликнул со двора Веся и я, накинув на плечи шубку, вышла к воротам, встретить Григория.

– Сашенька, – соскочил с подножки князь, едва карета въехала во двор, – как же я скучал по тебе!

Григорий обнял меня, зарывшись носом в волосы. И я была рада его возвращению. Здесь человека роднее пока у меня не было. Даже одно то, что он не оставил меня (хотя по сути, мою предшественницу) на растерзание озверевшему мужу, выходил, окружил заботой и искренней любовью. Он был хорошим человеком. Жаль, что князь неисправимо женат. Разводов в империи не было.

– Пойдём, – я легонько отодвинулась от мужчины, – скоро подадут обед, а тебе надо умыться с дороги.

Под приветствия дворни, мы прошли в дом. Слуги любили своего господина. Князь был справедлив, зря никого не обижал. И хоть спрашивал строго, но и на благодарность не скупился.

Пока Григорий приводил себя в порядок, я ушла в свою комнату переодеться. Серое домашнее платье сменила на зелёное, под цвет глаз. По подолу и рукавам наряда шла вышивка оттенка старого золота, не броско, но очень эффектно. Горничная уложила мои волосы, собрав в высокую причёску.

Закончив с туалетом, прошла к спальне князя, коротко постучав:

– Григорий, – заглянула внутрь, – к тебе можно?

– Голубка, – ласково улыбнулся мужчина, – проходи, я почти одет. О! – Князь с восхищением оглядел мой наряд, – ты сегодня великолепна, – он притянул меня ближе к себе, поцеловав в плечо, – я хочу сообщить тебе кое-что важное.

– Что-то случилось? – Тревога закралась в душу, и мой маг сразу считал это.

– Только не переживай, милая, новости отличные. Но, обо всём по порядку. А пока идём обедать.

Мы прошли в столовую.

– Я бы с большим удовольствием поел в спальне, – улыбнулся князь, – этот официоз утомил меня в Петербурге.

– Все хотели услужить тебе, смотри какая сервировка.

На столе, уставленном серебряными приборами, красовались маленькие вазы с живыми цветами. И где только умудрились их раздобыть в начале марта.

– Приятно вернуться домой, – улыбнулся Григорий, – эти две недели чувствовал себя словно не в своей тарелке. И страшно скучал…

– Я тоже скучала, но провела время с пользой.

– Вот как? И чем же ты занималась в моё отсутствие?

– Штудировала латынь, – рассмеялась.

Брови князя взлетели вверх:

– Похвальное рвение.

– Но ты обещал мне хорошие новости…

Григорий стал серьёзен:

– Сашенька, мы возвращаемся в столицу. Я уже нанял рабочих привести твой дом в порядок. Нашёл нового мажордома, тот позаботиться о достойной прислуге.

Кусок застрял у меня поперёк горла. Я боялась и не хотела переезжать в город. Что мне там делать? Ведь только начала осваиваться в новом мире. А как быть со знакомыми и роднёй? Мне казалось, что можно задержаться здесь до осени, до следующего бального сезона. А теперь… Как же быть?

Я закашлялась так, что князь, перепугавшись, подскочил ко мне:

– Сашенька! Что с тобой?! – он с силой хлопнул меня по спине. Проклятый кусок, наконец, продолжил путь к желудку, а я смогла отдышаться.

– Гришенька, я могу ещё остаться здесь?

– Боишься, милая? Но чего? Не переживай, мой ангел. Все думают, что зиму ты провела на водах, поправляя здоровье. Списали на нервное потрясение после смерти мужа. Ни единая живая душа не ведает о том, что произошло в ту ночь. Кроме Его Величества.

– Ты же знаешь , я плохо помню последние дни (вернее, вовсе в этой действительности ничего не понимаю), меня сочтут за сумасшедшую, когда начнутся расспросы. Мне будет страшно даже выйти из дома.

Григорий присел рядом с моим стулом, заглянув в глаза:

– Милая, неужели думаешь, я поставлю тебя под удар? Послушай, волей Его Величества ты назначена фрейлиной невесты цесаревича. Принцесса должна прибыть в столицу в начале мая. Так что тебя ждут при дворе к апрелю.

– Волей императора или твоими стараниями? – Улыбнулась я князю.

– Одно не отменяет другого, – хитро прищурился он.

Ай да благодетель! Я же этикета не знаю. Реверанс или книксен видела только в фильмах. В поместье не обращали внимания на мои огрехи, а там на меня будут нацелены сотни глаз. Мама дорогая! Я с трудом взяла себя в руки, отгоняя волнующие мысли. Ни к чему Григорию знать о моих страхах.

– Послушай, но ведь фрейлиной может быть только незамужняя девушка (спасибо, мамочка, что когда-то прочла мне книгу о жизни при дворе)?

– Да-а-а, – плутовато улыбнулся Григорий, – де-юре, ты не замужем. И тебе двадцать лет. Все условия соблюдены.

Положила ладони на плечи князя:

– Спасибо тебе за заботу. Только… справлюсь ли я?

– Сашенька, твои манеры всегда вызывали восхищение при дворе. А музицирование, а голос. Ты затмишь всех красавиц.

Та-а-ак. Я ещё, оказывается, пою и играю. И как мне освоить инструмент за месяц? Ещё бы знать, какой.

– Не тревожься, мой ангел. Всегда буду рядом.

– Ты добрый волшебник, – улыбнулась Григорию, стараясь отогнать от себя все страхи.

После обеда князь, недолго думая отвёл меня в опочивальню, где нас уже дожидался разожжённый камин, расправленная постель и запотевшая бутылка лучшего шампанского.

Ночью я лежала без сна, любуясь чётким профилем Григория, уснувшего, как младенец и мерно сопевшего сейчас на моём плече. Что же теперь делать? Прежде всего, не паниковать. Это понятно. И всё же? Нанять учителей? Месяц – нереальный срок. Веся! Точно! Он же аристократ. Ну и пусть из другой страны, не думаю, что этикет там сильно разнится с нашим. И потом, он знает танцы. Ведь мне же придётся посещать балы. Но опять, чему парнишка успеет обучить меня за тридцать дней? Даже меньше. Эх, был бы Веся девчонкой, взяла к себе в горничные, и дело с концом. Может его в платье переодеть? Усы у парнишки ещё не растут. Хотя, если при дворе обнаружат такую подмену, мне несдобровать.

Ничего, Таня, вернее, Александра. Прорвёмся!

За ночь мне так и не удалось поспать, решила не валяться зря в постели и поднялась, лишь только рассвет прокрался в спальню.

– Барышня? – Нянюшка прибиралась в моей комнате, – чего в такую рань не спится, горлица?

– Надо собрать вещи, кликни девушек себе в помощь. Мы уезжаем в Петербург.

– Как же так? – Старушка охнула и села на кровать, – неужто с князем неладно?

– Всё хорошо. Меня назначили фрейлиной и времени мало.

Евдокия Ильинична заулыбалась:

– То-то матушка рада будет. Ведь как хлопотала, чтобы вас к княжнам во фрейлины устроить. А не вышло.

Старушка вышла из комнаты, а я присела на кровать, собираясь с мыслями. Вот и закончилась моя спокойная жизнь. Теперь надо приложить все силы, чтобы соответствовать образу графини Туманской, к которой все привыкли. Руки тихонько подрагивали. Мысли вихрем проносились в голове и отнюдь не радужные. Надо успокоиться. В конце концов, что мне грозит в худшем случае? Выгонят из дворца? И что? Моё состояние останется при мне, гнуть спину не придётся. Магия опять же пригодится. Раскусят, что я самозванка? Как? Спишу всё на побои или ещё какую болезнь. Выкручусь. Не впервой.

Постепенно душевное спокойствие вернулось ко мне, и когда в комнату вошли нянюшка с горничными, я уже была в порядке.

– Приступайте, – улыбнулась девушкам, – не буду вам мешать. Вещи должны быть собраны сегодня. Завтра уезжаем.

Глава 8

В доме поднялся настоящий переполох. Словно не я одна уезжала в столицу, а весь люд, включая дворников и скотников. Горничные сновали туда-сюда, тащили коробки, кофры для одежды, сундучки для украшений и тому подобное.

Из своей комнаты показался заспанный князь:

– Что здесь происходит? Александра?

– Собираемся, – обернулась я к нему, – завтра еду в Петербург.

– Как? Почему завтра? – Изумился Григорий.

– До апреля мало времени. Сам понимаешь, надо платья пошить, туфли, перчатки, шляпки. Всё-таки при дворе буду.

Князь схватился за голову:

– Сашенька, зайди ко мне, будь любезна.

Я прошла вслед за мужчиной в комнату.

– Милая, – развернулся князь ко мне, стоило только переступить порог, – ну что за спешка? Думаешь, я зря тащил за собой целую телегу?

– А что в ней?

– То, что поможет тебе блистать среди фрейлин Её Высочества. Ткани, готовые платья, туфли, сапожки, перчатки, шляпки и прочее, и прочее. Кстати, со мной приехала и швея, она подгонит наряды по размеру.

– Почему же ты не сказал мне об этом вчера? – Надулась я.

Хищной походкой, как настоящий тигр, князь приблизился ко мне:

– Милая, твоя красота заставляет забыть меня обо всём, – его руки опустились на мою талию. Мы плавно поднялись в воздух, я буквально кожей ощущала ту силу, что исходит от мужчины. Могучую, но такую послушную воле мага. Опустившись на кровать, любовник оказался сверху:

– Чаровница, ты околдовала меня своей красотой, – поцелуй прервал все разговоры.

***

– И всё же, Гришенька, – я сидела на коленях князя. Мы устроились на диване, потягивая густой крепкий кофе, который здесь забавно называли «кофий», со сладкой сдобой, – мне нужно ехать. Спасибо, что позаботился об одежде, только сам же понимаешь, что остаётся ещё много всего. А времени всё меньше.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – князь протянул мне крохотное пирожное.

Ох, знал бы мой милый, насколько я не готова к роли фрейлины. И ведь не скажешь. Покачала в ответ головой:

– Совсем нет. Дом следует обустроить, с прислугой познакомиться. К тому же не забывай, я женщина, есть много разных важных дел, которые следует решить до того, как меня представят принцессе.

Улыбка исчезла с лица мужчины:

– Я хотел подольше задержаться здесь. С тобой. Сама понимаешь, в столице мы не будем встречаться так свободно и открыто.

– Ты всегда сможешь приехать ко мне. Утешить молодую вдову, – подмигнула князю.

– Сашенька, жить тебе предстоит при дворе. А там сотни глаз и ушей.

– Мы что-нибудь обязательно придумаем, – я поднялась с дивана, – долго ты собираешься меня мучить?

Григорий удивлённо замер с раскрытым ртом:

– Не понял.

– Показывай уже мои наряды, – я крутанулась на месте, – устроим примерку прямо здесь.

– Затейница, – довольно потёр ладони мужчина, – мне нравится эта идея.

Через минут двадцать комнату заполонили коробки и сундуки. В чём минус средневековых нарядов, так это в том, что они занимают неимоверно много места. Чего только шляпы стоят. Одна может храниться в громадной коробке. С таким багажом налегке не попутешествуешь. Интересно, как они тут на курорты ездят? С целыми обозами, что ли?

Я открывала сундук за сундуком и не могла сдержать восхищения. Парча, атлас, шёлк, тончайшие кружева. Глаза разбегались от такой красоты.

– Ты скупил все платья в Петербурге?

– Ангел мой, как я мог. Заказал у лучших портних. Мне кажется, за это время неплохо выучил твои вкусы и предпочтения.

– Попал в яблочко, – достала платье цвета небесной лазури, отороченное белоснежным кружевом, – помоги мне.

Сбросила халат, и Григорий поспешил на помощь.

– Волшебно, – выдохнул князь, отступив от меня на шаг, – с твоими золотыми локонами – идеально.

– Странно, – обратила внимание на одежду, – почему все платья синих и голубых оттенков?

– Ты удивляешь меня, все фрейлины носят определённые цвета. У императрицы – пурпурные, у принцесс – голубые и синие.

– Ах, точно. Я и забыла, – смущённо улыбнулась мужчине (откуда мне это было знать?!), – при виде всего это великолепия, – повела рукой вокруг, – и имя своё забыть несложно.

Подошла к мужчине и, поднявшись на носочках, прильнула к его губам.

– Спасибо, что так заботишься обо мне, милый, – выдохнула я, уткнувшись в его грудь.

– Может, продолжим примерку, – предложил Григорий.

– С удовольствием, – снова вернулась к сундукам.

Весь вечер прошёл за моим «фэшн-показом», надеть платье процесс – непростой, как и снять.

Когда часы на каминной полке пробили полночь, мы сидели в куче нарядов:

– Спать хочется, – оглядела я ворох одежды.

– Погоди, – князь поднялся и принёс мне небольшую, обтянутую бархатом шкатулку.

– Ещё подарок? – Удивилась я.

– Не просто подарок. Защита. Открывай.

Подняла крышку. Под ней в коробочке лежала небольшая золотая брошь в виде распустившегося бутона розы, на его лепестках, словно капли росы, поблёскивали маленькие бриллианты.

– Какое чудо, – восхищённо прошептала я, и было отчего. Цветок походил на живой, казалось, дунет ветерок и его лепестки затрепещут, – сам заколдовал его?

– Ты в последнее время словно сама не своя, – Григорий провёл по моей щеке ладонью, – я же менталист. Такие вещи делают лишь ритуальные маги.

Прикусила язык, в прямом смысле слова. Надо следить за тем, что говорю, так и выдать себя недолго.

– Столько впечатлений за один день, немудрено забыть обо всём, – пожала плечами с самым невинным видом.

– Дай мне свою руку, – мужчина взял брошь.

Послушно протянула ладонь. Григорий обхватил указательный палец и проколол его острым кончиком застёжки. Слегка надавил, дождавшись, когда появится капля крови, затем осторожно поместил её в самую середину цветка, где она моментально впиталась внутрь. Я перешла на магическое зрение. Медальон окутался сиреневой дымкой и полыхнул белым, через секунду сияние спало, оставив лёгкую, едва различимую ауру по контуру цветка.

– Готово, – довольно кивнул князь, – не снимай её во дворце. Даже когда ложишься спать.

Я приняла из его рук медальон, убрав назад в шкатулку:

– У меня есть ещё одна маленькая просьба.

– Слушаю, – мужчина заправил за ухо непокорный локон.

– Отпусти со мной Весю.

– Весю?

– Да. Мальчик-лакей, которого Игнат нашёл зимой.

– Ах, этот. Вспомнил. Зачем он тебе?

– Когда тебя не было, я часто занималась в библиотеке. То латынью, то историей. Чтобы не слоняться без дела по дому. Он помогал мне доставать книги, приносил писчие приборы и тому подобное. Паренёк очень благодарен за своё спасение. Я подумала, что нам пригодиться в столице преданный слуга. Если ты заберёшь его к себе, то могут возникнуть вопросы, зачем в полный штат прислуги ещё один лакей. К тому же внешность у мальчика, скажем так, простовата. А я только набираю людей. Да и кто обратит внимание на моих слуг?

– Правду говорят, женская мудрость всему опора, – улыбнулся Григорий, – так и поступим. Забирай мальчишку себе.

***

За нами закрылись ажурные ворота, отсекая беззаботное прошлое. Впереди ждала столица.

Мне удалось уговорить князя выехать через день. Нянюшка проследила за горничными, чтобы упаковали всё как положено.

Путешествовали мы целым кортежем. В первой карете я и князь, в следующей – нянюшка с Весей и молодой горничной Варей, что тоже попросилась ко мне на службу. С отъездом Григория большой штат прислуги стал не нужен, и я взяла девушку с собой.

За нами следовали две телеги с вещами. Князь не стал задерживаться в имении, подняв на уши всю прислугу, и собрался в рекордно короткие сроки.

С грустью глядела я на улицы маленького городка, где была счастлива, наверное, впервые в жизни. Не боялась побоев и голода, не надо было пахать, не разгибая спины, по двенадцать часов в вонючем цехе, не надо вставать в пять утра, чтобы успеть на завод, не надо экономить каждую копейку. И как много ещё этих «не надо». Впервые здесь я почувствовала себя живой. Неспешные прогулки по саду, под руку с красавцем князем, его искренняя любовь и забота. Милые подарки, ужины на двоих, когда он кормил меня самыми вкусными кусочками. Да и что скрывать, волшебные ночи. Григорий стал моим первым мужчиной, а вот как оно обстояло у Александры, не знаю. Только его прикосновения тёплой волной разливались по телу, заставляя трепетать сердце и разжигая пожар в животе.

Помню, как я испугалась, когда после моего выздоровления Григорий попросил остаться у него в спальне. Нацепила на себя ночную рубашку, такую длинную, что закрывала даже кончики пальцев ног. Легла в постель и тряслась от страха, не зная, как быть. Боялась, что князь разгадает мой секрет, всё-таки с графиней его связывали долгие отношения. Хорошо, что Григорий списал испуг на нервное потрясение после побоев. Он был бесконечно нежен. Его поцелуи, словно крылья бабочки порхали по моей коже. Я никогда не подозревала, что близость мужчины может быть настолько приятна. Руки любовника скользили по коже, выписывая вензеля в таких местах, что меня то бросало в шок, то уносило на небеса от наслаждения. Страх отступил, и на смену пришла неведомая доселе страсть. Хотелось раствориться в нём, прочувствовать мужчину каждой клеточкой тела, тая в его руках и забывая обо всём на свете.

Потом, прильнув к обнажённому телу любовника, я долго приходила в себя, не веря, что возможны такие ощущения и эмоции. Однако князь в эту же ночь легко убедил меня в обратном.

Грустный вздох непроизвольно вырвался из груди. Мне будет не хватать всего этого. На сердце было тоскливо, будто я попрощалась с поместьем навсегда. Как оно будет там, неведомо. Может, удастся добиться успехов при дворе. Только в имении мне было спокойно и радостно. И наверное, столичная жизнь вряд ли побалует меня той размеренностью быта, такими же приветливыми и искренними людьми.

Хотя, может быть, просто страх нашёптывает мне на ухо все те ужасы, что мерещились в последние дни. Графиня Туманская возвращается в Петербург! Невеста цесаревича будет довольна своей фрейлиной. А я добьюсь признания в свете.

Глава 9

День обещал быть чудесным, – я с удовольствием вдохнула морозный воздух, выглянув из окна кареты, задёрнутого плотными шторами. Мимо нас пробегал реденький лесок, с голыми ветками, на которых, как бусины на нитке, сидели нахохлившиеся снегири.

– Всё ещё переживаешь? – Ладонь князя легла на моё плечо.

– Уже нет, – улыбнулась в ответ, – нельзя просидеть, закрывшись, как улитка в раковине, всю жизнь.

Григорий довольно кивнул:

– Наконец-то я вижу прежнюю Александру.

Вот как? Значит, графиня тоже была не из робкого десятка. Тем лучше. Может и не будет бросаться разница в глаза людям.

– Скоро уже будем в Петербурге, – оторвался князь от своего дневника с рабочими заметками, – я люблю столицу, и всё же природа там не так прекрасна, как здесь. На улицах снег смешан с грязью копытами лошадей, от Невы веет холодной сыростью, сквозит из переулков морозным воздухом. Но на закате город Петра прекрасен. Когда речная гладь одевается яркими красками уходящего солнца, будто течёт раскалённая сталь где-то вдали и сонные звёзды глядятся на себя в её воды, точно в зеркало.

– Милый, тебе надо быть поэтом. Ты так тонко подмечаешь все оттенки нашего города (да, врала самозабвенно, не признаваться же, что ранее я Питер лишь на картинках видела).

– Забываю, что ты уже много лет живёшь в столице, – усмехнулся Григорий, – для меня наш хмурый город всегда окутан своим, только ему присущим очарованием. Даже если убрать все архитектурные изыски, Петербург останется с только ему присущим норовом и уникальной палитрой. Он по-настоящему живой.

Но полюбоваться видами города нам не удалось, разыгралась слякотная мартовская метель, небо заволокло низкими свинцовыми тучами, стало темно, будто поздним вечером. Занавеси на окнах пришлось плотно запахнуть, чтобы в них не летел снег, подгоняемый рассвирепевшим ветром.

Утомлённая тряской, задремала на плече у князя и проснулась, когда он ласково погладил меня по щеке.

– Просыпайся, ангел мой, приехали.

– Уже? – Хлопала я сонными глазами. Отодвинула шторку, кареты стояли в большом дворе. Передо мной возвышалась похожая на подкову облицованная мрамором лестница, двумя рукавами спускавшаяся с веранды бельэтажа (прим. автора – второй снизу этаж особняка, на котором расположены парадные залы и комнаты). Сыпал мокрый снег, закрывая и без того скудный обзор.

– Пойдём, – князь ловко выбрался наружу, обернувшись, протянул мне руку, – вот ты и дома.

Обуреваемая любопытством, спустилась на землю. Сновали слуги, занося вещи, рядом с другой каретой стояли смущённые Веся и Варя, нянюшка уже была подле телеги, ловко руководя разгрузкой багажа.

Мокрые хлопья настырно лезли в лицо и за шиворот, невольно поёжилась. Григорий, заметив это, кивнул девушке и лакею и повёл меня в дом.

Сразу за широкой двустворчатой дверью, откуда то и дело выходили и заходили слуги, стоял толстенький старичок приятной наружности. Небольшого роста, с блестящей розовой лысиной и густыми, совершенно седыми, тщательно ухоженными, усами и бородой. Пухлые ручки он сложил на круглом брюшке, следя за людьми. Лицо его светилось добротой, от уголков глаз бежали лучики-морщинки, нос картошкой слегка красноват. Он был похож на мультяшного Санта-Клауса, которого переодели в безукоризненный серый кафтан с широкими полами, серые же кюлоты и белоснежные чулки.

Заметив нас, он вытянулся по стойке смирно:

– Ваше Сиятельство, добро пожаловать домой. Рад, что вы хорошо добрались. Надеюсь, воды пошли вам на пользу, – старичок расшаркался кланяясь.

– Графиня, – князь принял отстранённый вид, – позвольте вам представить мажордома, лучшего в своём деле, Савелия Антиповича.

– Рада познакомиться с вами, – улыбнулась я старичку.

– Ваши комнаты готовы, – мажордом указал на лестницу, что вела со второго на третий этаж.

– Благодарю вас, – кивнула ему.

За старичком стояла сухопарая невысокая женщина лет сорока, я не сразу обратила на неё внимание. Она выступила чуть вперёд, и Григорий, заметив её, обернулся ко мне:

– А это экономка, Лукерья Захаровна.

Женщина поклонилась:

– Рада приветствовать вас дома, Ваше Сиятельство, Александра Николаевна. Мы ждали вас на несколько дней позже, прошу простить небольшую заминку, сейчас подадут ужин.

– Спасибо, Лукерья Захаровна. Будьте добры позаботиться о моих людях, – кивнула в сторону Веси и Вари, что робко стояли в уголочке.

– Займусь этим сей же час, – поклонилась экономка, кивнула парню и девушке и вышла вместе с ними.

Решила, что все «политесы» с дворней соблюдены и можно отправляться к себе. Мы с Григорием прошли через широкий холл, я старалась не сильно вертеть головой по сторонам. Интерьер не просто впечатлял, он был восхитительным! Его доминантой была широкая мраморная лестница, покрытая толстым ковром цвета карамели. Я старалась не удивляться, напустив на себя безразличный вид, но подобные хоромы попадались мне только на картинках в книгах. Стены холла молочно-белого цвета были богато украшены барельефами, высокие сводчатые потолки тоже были облагорожены лепниной, но меня поразили зеркала. Они были вмонтированы по бокам от дверей и служили скорее украшением комнаты, нежели выполняли свои утилитарные функции. Их главной особенностью были рамы, казалось, что это расплывшаяся золотая лава обтекает полотно, отдельные «потоки» ажурные, словно зимние узоры на окнах, спускались прямо по зеркалу, создавая в отражении неимоверный по красоте рисунок. Мамочки мои, Григорий говорил, что у меня небольшой дом в столице. Какие же тогда большие, если этот особняк в три этажа для него маловат. Впрочем, я забываю, кем являюсь здесь. Пора привыкать, Татьяна Демьянова, обитательница спального района захолустного городка.

По лестнице поднялись на третий этаж, впереди шагал Савелий Антипович. Повезло, иначе я бы до утра искала, куда идти.

От лестницы в обе стороны шёл широкий коридор, в который выходили двери комнат. Мы прошли к последней слева, и мажордом распахнул перед нами высокие, богато украшенные замысловатой резьбой двери. Зашла внутрь, следом Григорий, Савелий Антипович закрыл створки, оставшись снаружи. Наверное, так положено. Мне срочно нужен Веся! Я не знаю, как вести себя в собственном доме. В имении князя всё было гораздо проще. Слуги не ходили за нами по пятам.

Прошла в центр большой гостиной, из неё в приоткрытые двери виднелись ещё комнаты. Это же целая квартира! Раздался стук, и мои нервы не выдержали напряжения, я буквально подпрыгнула на месте:

– Войдите, – ответила, стараясь унять дрожь в голосе.

Дверь отворилась, и показалась хорошенькая девушка в простом сером платье, цвет наряда, наверное, был одинаковым у всей прислуги.

– Ваше Сиятельство, ужин подан в малой столовой, – поклонилась она.

– Спасибо. Мы сейчас будем, – кивнула ей.

А куда идти, интересно? Князь, судя по всему, знакомый с обстановкой уже расположился на широком диване, стоящем в центре комнаты. Мне бы хоть руки помыть с дороги. Я оглянулась. Так, одна дверь идёт в спальню, там видно кровать. Хорошо. Другая. В гардеробную, что ли. Не то. Заметила ещё дверь, которая была закрыта, и направилась к ней. В точку. Я обнаружила просторную ванную или купальню, как их называли здесь. В облицованной мрамором комнате стояла большая купель, на туалетных столиках взгромоздились десятки каких-то флаконов и пузырьков. Отыскала кувшин с водой и деревянный таз, умылась и привела себя в порядок. Теперь нужно переодеться, так здесь положено. Все эти церемонии по первой просто выбивали меня из колеи. С утра надеть одно платье, к обеду другое.

Вышла из ванной и направилась в гардеробную. На деревянных болванках, эдаких средневековых манекенах, висели платья, тут же стояла обувь, шкатулки с драгоценностями. Какое счастье, подумала я, разглядывая содержимое комнаты, что здесь не носят парики. Растерянно осмотрев свой наряд, поняла – нужна помощь, чтобы переодеться. Мне бы валерьянки пару флаконов, совсем растерялась, приехав сюда. Всё чужое, незнакомое.

Вернулась в гостиную, озираясь в поисках сонетки (прим. автора – шнур или лента, прикреплённая с помощью верёвки к колокольчику в людской или комнате прислуги). Ага, вот она рядом с дверью, дёрнула пару раз за шнурок. Не прошло и минуты, как в комнату постучали и вошла Варя. Как же я была рада её видеть! Словно встретила родню среди толпы незнакомцев.

– Варенька, помоги мне одеться, – улыбнулась я такой же растерянной девушке.

Она кивнула и зашла в комнату:

– Извольте пройти в опочивальню, Ваше Сиятельство.

Мы ушли в спальню, и Варя плотно прикрыла за собой дверь:

– Какое платье изволите надеть?

– Варенька, мне всё равно. Я так устала, выбери сама.

Девушка поклонилась и исчезла за дверью. Она споро взялась за дело, и не прошло и получаса (рекордно короткий срок) всё было готово. Глянула на себя в зеркало и вышла к Григорию.

– Милый, пойдём ужинать.

– Почему не велела подать сюда, – удивился князь, – вижу, как ты устала.

– Так уже накрыли в столовой…

– Сашенька, что стоит слугам накрыть заново? – удивился мужчина.

Ох, опять я забываю о своей «барской» роли. Ну, выкручивайся, Александра Николаевна.

– Мне хочется поужинать с тобой. Не таясь. Зря я переодевалась, что ли?

Григорий подошёл ближе:

– Я бы с удовольствием разделил с тобой не только ужин, но мне пора. Мы сильно задержались в пути из-за метели, а мне завтра с утра надо быть в Коллегии. Ждал тебя, чтобы попрощаться.

– Останься хотя бы на ужин. Дольше задерживать не стану, – обняла князя, ставшего мне по-настоящему близким человеком. Я не представляла, как буду без него. И дело не в любви. Привыкла проводить с ним вечера: читая, играя в шахматы, просто разговаривая. А теперь одна в таком огромном доме. Поневоле по телу побежали мурашки.

– Ну, хорошо, мой ангел, – прижав меня к себе, улыбнулся князь, – пойдём ужинать.

Глава 10

Дверь в гостиной тихо стукнула и я проснулась. Через плотные шторы едва струился дневной свет. Сколько же продрыхла? За ужином мы засиделись допоздна. И потом, проводив князя, ещё долго не могла уснуть, ворочаясь на широченной с балдахином кровати, занимавшей почти треть комнаты.

Я встала и едва не упала, запутавшись в длинной ночной рубашке. Всё не могу привыкнуть к здешней одежде. Раньше спала в футболке, и до чего же мне было удобно.

Подошла к окну, потянув за шнур, раздвинула портьеры, солнечные лучи, будто только и ждали этого, хлынули в комнату, ослепив меня. Дверь приоткрылась, и заглянула Варя:

– Уже проснулись, госпожа? Прикажете одеваться?

– Сначала прикажи нагреть мне воду. Вчера не успела помыться с дороги. Завтрак пусть подадут в мои покои.

– Как пожелаете, – присев в книксене, девушка удалилась.

Я взобралась снова на кровать. Мне бы дом осмотреть. Но если начну расспрашивать слуг, то навлеку на себя подозрения. Самой побродить по дому? Тут немудрено и заблудиться. Но придётся рискнуть. В конце концов, до жути любопытно, где же я живу.

Варя помогла мне принять ванну, ловко орудуя пузырьками. Толковая девушка, сама бы час их перебирала. Позавтракав и одевшись в простое домашнее платье, отослала её, решившись на осмотр дома. Хозяйка я или нет? Имею право ходить по комнатам сколько влезет.

Не мудрствуя лукаво, начала с третьего этажа, выглянув перед этим в окно спальни. Ого. Передо мной раскинулся целый сад, не видать даже, где проходит ограда усадьбы. Само имение было построено в виде буквы П, только с очень длинной верхней перекладиной, два боковых одноэтажных крыла были не похожи на жилые, наверное, какие-то служебные помещения. Разберёмся.

Вышла из своих комнат и пошла по коридору. Дверь рядом с моими покоями вела в спальню служанки, Варя испуганно встрепенулась, когда я вломилась к ней без стука.

– Что-то желаете, госпожа? Так, сонетку бы дёрнули, – смутилась она.

– Нет, осматриваю дом, проверяю всё ли в порядке.

В комнатке стояли две кровати, под окном длинный сундук. Вот и всё убранство.

– Кто ещё живёт здесь с тобой?

– Нянюшка ваша, Евдокия Ильинична, – Варя стояла по стойке смирно, пока я разглядывала комнату.

– Понятно. Удобно тебе здесь? – Не знаю сама, зачем спросила.

– Да, спасибо, Ваше Сиятельство.

Я затворила за собой дверь. При слугах ещё чувствовала себя неловко, надо как-то воспитывать эту барскую надменность.

Двери напротив моих покоев были заперты. Рядом с ними также была комната для слуг, сейчас пустая. Не моего ли это почившего муженька апартаменты?

На третьем этаже ничего интересного не было: спальни, комнаты для прислуги. Всё. Зачем их столько? Роту расселить можно.

Спустилась по лестнице и свернула направо. Малую столовую я видела вчера. Обшитая деревянными панелями комната, сверху до потолка стены затянуты синим шёлком, посредине стол на человек десять-пятнадцать. Потом шли пара комнат длинных и узких, там стояли диваны, небольшие столики и мягкие кресла, в каждой по камину. Наверное, что-то типа гостиных, посидеть, поболтать с друзьями. Далее по коридору была маленькая (относительно остальных) комната, отделанная малахитом, необычайно красивая, как шкатулка. Изящная лепнина украшала потолок, по бокам от дверей стояли мраморные статуи девушек. Небольшой мягкий диванчик, пара круглых столиков, ещё один, похожий на журнальный спереди. Под окном сундук. Я подняла крышку. Вышивка, нити, ткани. Понятно, комната графини для рукоделий. А отделка-то точно в тон глаз. Любил всё-таки покойный муж Александру, пусть и странной изуверской любовью. Такое чудо создать может только мужчина для женщины своих грёз. По бокам от дивана вдоль стен стояло пара комодов. В них также были иглы, жемчуга и мелкие камни с отверстиями для шитья. Золотые и серебряные нити, кружева. Потом осмотрю всё внимательней.

Нашёлся кабинет покойного мужа, куда вели двери тёмного дерева. Справа от входа стояло внушительных размеров бюро с писчими принадлежностями. Слева – громоздкий диван, поверх которого шла книжная полка, заставленная томами. По стенам – шкафы со стеклянными дверцами, за ними виднелись бумаги и конторские книги. А центральное место, напротив окна занимал стол. Нет, не так. СТОЛ. Очень широкий, как и остальная мебель из тёмного дерева. Средняя его часть выдавалась полукругом вперёд. От столешницы вниз шли три внушительные тумбы, так богато украшенные резьбой, что каждую можно в музей выставлять. Я подошла ближе, присела и провела рукой по ажурному полотну. Что-то привлекло внимание. Пригляделась, на каждой тумбе была едва заметная замочная скважина. Вот как. Это ещё и своего рода сейф. Интересно, где же ключи? Надо бы узнать у мажордома.

Я подошла к последней двери, заканчивая осмотр уже в другом крыле. Она была столь внушительна, что больше напоминала ворота. Высокие, массивные створки еле поддались, когда их толкнула. Вошла внутрь и обомлела. Это библиотека! Я говорила, что в поместье князя она большая? Как же сильно заблуждалась. Эта была раза в два просторнее, длинными рядами шли стеллажи, подпирающие потолок. У стены справа от двери – диван, с другой стороны – письменный стол с парой кресел. Между добротными стеллажами очень светлого дерева высокие стрельчатые окна, дававшие много света, здесь можно, не утруждая глаз, читать до самого заката.

Я довольно потёрла руки. Теперь-то знаю, куда пристроить Весю, так, чтобы видеться как можно чаще. Будет у меня библиотекарем. А что? Такое хозяйство непросто содержать в порядке. Вон и пыль в воздухе летает.

Первый этаж много времени не занял. Там расположились огромная столовая, человек на сто точно и шикарный зал для приёмов. Отделаны они были одинаково: светлый мрамор, золото, тонкие колонны и обилие лепнины. Сюда и императора пригласить не стыдно.

Далее начинались служебные помещения. Первой обнаружилась большая кухня. Вдоль одной стены стояли шкафы с посудой, печи же тянулись справа, на них что-то булькало, шкворчало и жарилось. Посреди комнаты взгромоздился внушительный разделочный стол. Сбоку виднелась кладовая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.