Вероника Хлебова
Целостность. Как не застрять в травме и вернуть себе себя

© Хлебова В., текст

© ООО «Издательство АСТ»

Предисловие

Здравствуйте, мои уважаемые читатели!

Меня зовут Вероника Хлебова, и я психолог. Более пятнадцати лет я исследую причины тяжелых эмоциональных состояний, которые мы испытываем, а именно – чувства вины, стыда, всевозможных страхов, недоверия себе и людям, нелюбви…

Я уделяю этому исследованию почти все свое время. Я веду групповую терапию и индивидуальные консультации. В последнее время в своей работе я использую медитации, что позволяет моим клиентам быстро погрузиться на уровень причин тяжелых внутренних состояний.

Я спрашивала своих клиентов и задавала себе такие же вопросы: «Почему? Почему наше привычное состояние – не радость от того, что мы живем, а озабоченность своим внешним видом или своим социальным или материальным положением? Почему мы всегда недовольны тем, что имеем, и постоянно переживаем тревогу или раздражение? Почему мы не верим другим людям и нас часто преследуют ощущение небезопасности и все чувства, связанные с ним?»

И когда я спрашиваю своих клиентов, что же мешает им перестать играть роль удобных, хороших и приятных кому-то людей, что мешает принимать собственные решения, в ответ я часто слышу слова: «Мне страшно», «Меня бросят, покинут», «Я такая никому не буду нужна». Или отвечают так: «Мне страшно, что я не выживу одна», «Я боюсь, что меня будут бить, преследовать, высмеивать», «Мир очень опасный, и я никому не могу доверять».

Большинство из нас боится. Нет, мы не чувствуем страх постоянно. Страх находится глубоко внутри и управляет нашим поведением. Мы не можем довериться, открыться. Мы боимся не быть принятыми, и наша культура этому способствует. Многие боятся себя настоящих, боятся показать свои подлинные чувства и желания. И привычка показывать вместо себя придуманный образ становится настолько устойчивой, что многие думают, что они такие и есть.

У нас всегда есть причины, по которым мы увели себя в «подполье», по которым закрылись и перестали доверять другим. Мы очень искренние в детстве, мы готовы быть открытыми и доверяем близким, пока они не нарушат наше доверие. Потом мы делаем выводы, что быть открытым и уязвимым – это значит подвергнуть себя опасности: предательству, высмеиванию или другой подножке…

Однажды мы работали с клиентом, который заметил, что доверял только своей жене, а с другими людьми он был обаятельным, ответственным, харизматичным, интересным… Он был любым, но не самим собой. Он мог надеть любую маску «для дела». И он привык их надевать, считая такое положение дел нормальным. Только в терапии мой клиент осознал, что у него накопился гигантский голод по искренности, открытости, доверительному обмену с другими людьми… Он осознал, что голодал, и этот голод был нестерпимым.

Так происходит у многих. Некоторые даже думают, что «они просто такие люди, и им не нужны отношения». Отношения нужны всем, но мы можем не осознавать, что из-за страха боли мы можем отказываться от них. А из-за голода по любви мы можем, напротив, создавать слишком тесные отношения, отношения-кандалы.

Мы зависим от близких людей. Страх заставляет нас играть удобные роли и для них. И мы тоже заставляем их играть, хоть и невольно. Мы контролируем себя, чтобы не показать чего-нибудь «неправильного», и считаем, что можем контролировать близких.

Итак, когда у нас нет базового чувства безопасности или доверия, мы можем прятаться от людей или, напротив, играть удобные для них роли, но только не показывать настоящих себя. Мы прячем свои чувства, никому не открываемся и не доверяем.

Желание «спрятать себя» приводит к одному из сильнейших внутренних конфликтов: мы сами себя подавляем больше, чем это делают другие. Мы делаем это, чтобы (как нам кажется) себя защитить. Но мы рождены для того, чтобы проявлять и выражать себя. Мы не можем чувствовать себя хорошо, если подавлены наша уязвимость, наши живые реакции, наши подлинные желания. Поэтому, подавляя себя ради выживания, мы умерщвляем себя, лишая права на жизнь, на то, чтобы свободно самовыражаться.

И в этой книге я приглашаю вас рассмотреть этот глубочайший внутренний конфликт для того, чтобы снизить свой страх, усилить ощущение доверия и безопасности.

Если эта книга покажется вам сложной, начните с двух моих первых книг – «Быть жертвой больше не выгодно» и «Сепарация. Как перестать зависеть от других людей». Там много описаний чувств и состояний, которые вы испытываете, а также причин, по которым вы не прошли сепарацию до конца.

В этой книге мы доберемся до первоистоков – мы поговорим о том, как возникла травма недоверия, почему мы до сих пор боимся отношений и поэтому закрываемся и играем роли для других людей. В книге вы найдете вопросы для размышлений, самостоятельные практики исцеления и предложения, как усилить своего Наблюдателя.

Идите по ней в своем темпе – если ваше внутреннее пространство сейчас свободно, вы сможете «загрузить» в него книгу целиком. Если же вы наполнены своими внутренними переживаниями, вы сможете разместить внутри себя немного новой информации. Но даже полстраницы, даже несколько строчек в день-два – это уже очень весомый вклад в ваше освобождение от страха.

Глава 1. Почему мы не доверяем

Вы наверняка замечали, что когда вы знакомитесь с новыми людьми, то ведете себя достаточно настороженно и закрыто. И вы начинаете открываться им только в том случае, если у вас появляется доверие. Окружающие вас люди делают некие поступки, которые вы интерпретируете как «желательные для вас». Или же проходит достаточно времени, на протяжении которого они не делают «ничего плохого». И только после этого вы открываетесь и выдаете им «кредит доверия».

Слово «кредит» выглядит здесь вполне уместно: кредит предполагается отработать, и если ваши близкие это не сделают, то вы можете снова «закрыться». То же самое происходит и внутри окружающих, и они заняты поисками близких людей – таких, кому могли бы доверять.

Почему мы так недоверчивы? Почему мы «проверяем» других людей, почему у нас появляется боль или обида, когда они не «оправдывают наше доверие»? Потому что мы уже переживали опыт, в котором мы были открыты и доверчивы, но с нами обращались грубо, или же не ценили наше доверие, или даже злоупотребляли им. Мы не могли ни назвать свои чувства, ни пожаловаться, ни рассказать о своей боли, так как подобное обращение с доверием ребенка (а мы были тогда детьми) зачастую считалось нормальным. То есть у нас не было опыта бережного и уважительного обращения с нашим доверием. Не получилось и рассказать о своей боли, не удалось прожить злость. Поэтому не удалось «отпустить» страх, что все повторится снова. И поэтому мы не верим другим людям и одновременно ждем того, кому могли бы поверить, довериться.

Пока мы не отпустили травму, мы интерпретируем поведение других людей как «ненадежное» и «не заслуживающее доверия». Одновременно мы продолжаем бояться и ставим себя в заведомо уязвимую позицию. И когда другой человек действительно не справляется с возложенным на него доверием, мы начинаем испытывать и новую боль, и старую, которую не прожили и не отпустили. Именно поэтому боль может казаться нестерпимой, а страх – всепоглощающим, как у ребенка. Мы по-прежнему можем воспринимать старый опыт как угрожающий, то есть боимся его повторения и «держим» себя «под защитой».

Если нам удается отпустить старый опыт, погоревать, освободиться от старых чувств, то и других людей мы перестаем воспринимать как носителей опасности.

Как это происходит, я расскажу вам в этой книге.

Личный опыт небезопасности: причины и последствия

Однажды у меня появилась клиентка, переживающая сильнейший страх смерти. Женщина уже давно была замужем, у нее были свои дети. Но она испытывала ужас, что может умереть, а ее дети могут остаться без матери.

Я довольно много сессий провела с ней, прежде чем понять причину ее сильных чувств. Ее психика разъединила причину и следствия. Казалось, что страх никак не связан с прошлым, ведь многие люди боятся смерти. Но мое чутье меня не подвело: этот страх имел вполне конкретные причины.

Ее отец был груб с ней, матерью и братом. Вспышки его гнева были внезапны и страшны: он мог бить домашних и, случалось, даже кидался с ножом на мать. Он часто бывал пьян и никогда не был в хорошем расположении духа. Моя клиентка старалась не попадаться ему на глаза, чтобы лишний раз не провоцировать его агрессию в свой адрес.

Она часто описывала один и тот же травмировавший ее эпизод из детства: когда отец в очередной раз был пьян и привычно начал избивать мать, выкрикивая грязные ругательства, он заметил свою дочь и кинулся на нее. Девочка выбежала из дома, в ужасе позвонила в дверь соседям, прошмыгнула мимо них, когда они ее впустили, и убежала в самую дальнюю комнату, спрятавшись под кроватью.

Этот ужас жил с ней и теперь: память сохранила смертельную угрозу от человека, который постоянно был рядом. Моя клиентка не любила его и не считала отцом, но была вынуждена жить с ним под одной крышей, и каждый день она проводила в страхе, что ее могут убить.

Когда появились дети, эта боязнь немного видоизменилась: теперь клиентка представляла, что умрет, а дети ее потеряют. В действительности этот страх «всплывал» из прошлого – для того, чтобы она «отпустила» его и перестала бояться. Наша психика всегда стремится к регенерации, а сознание – к осознанности. Но самостоятельно мы редко можем справиться сами, и нам нужна помощь. Чтобы подобный страх перестал беспокоить, необходимо провести работу с чувством небезопасности, что мы и делали в терапии.

Расскажу еще об одном опыте нарушенного доверия. Другую мою клиентку не били и угрозы ее жизни не было. Родители «просто» унижали ее. Например, поделившись своими детскими проблемами, девочка слышала, как мать со смехом рассказывает о ее переживаниях своим знакомым. Почему мама так делала? Скорее всего, она не придавала этим переживаниям значения, не ценила доверие дочери. Если мы обесцениваем чужие чувства, это приведет только к одному: к потере доверия к нам и закрытости и отдалению другой стороны.

Именно так и произошло с моей клиенткой: описанный мной случай был далеко не единственным. В конце концов женщина закрылась совсем и стала общаться с другими людьми только с помощью «маски» милого и дружелюбного человека. Она очень страдает от отсутствия близости, но страх до терапии был сильнее, и мы понимаем почему.

С еще одной моей клиенткой мама конкурировала по-женски, всячески подчеркивая, что единственная красивая женщина в доме – это она. Такое неравноценное соперничество наносит глубокую рану доверию и влияет на ощущение безопасности: в собственном доме становится страшно и неуютно. Ребенок – зависимое существо и нуждается в поддержке и одобрении. Жесткая конкуренция со стороны близкого человека создает чувство небезопасности: на ребенка могут «напасть и покусать» в любой момент, не обращая внимания на те разрушения, которые ему наносят. Для этой женщины небезопасными стали почти все существа женского пола: так старая боль не давала ей расслабиться в настоящем.

Доверие может быть нарушено и другими взрослыми. Люди более старшего поколения рассказывали леденящие душу истории о воспитателях, которые их демонстративно жестоко наказывали. Массовое высмеивание, унизительные высказывания… После подобных действий ребенок может замкнуться и навсегда потерять доверие к людям.

Несколько клиенток рассказывали мне, что почему-то их не любили учителя. Одну из них называли тупой. Сейчас подобное отношение к ученикам не так часто встретишь, но раньше такое обращение считалось допустимым. Две другие клиентки, напротив, были слишком активными и сообразительными, и их преподавательницы почему-то сердились, отчитывали их и даже осаживали своих учениц. Возможно, неудобство у учителей возникало из-за того, что им нужно было как-то реагировать на активность, а сил на это не было: хотелось послушных и тихих детей. И в результате сложившиеся неприязненные отношения, разумеется, совсем не способствовали развитию доверия к взрослым людям.

Особого упоминания заслуживает подростковый возраст. В это время растущий ребенок чрезвычайно уязвим: он нуждается в принятии со стороны сверстников. Насмешки, бойкоты и прочие проявления группового отвержения могут спровоцировать сильную травму. И, как я уже говорила выше, травматичное событие психика Жертвы может вытеснить, но боль и страх перед другими людьми останутся.

Итак, у каждого из нас есть своя личная история потери доверия. Есть страх небезопасности, который возник рядом с самыми близкими людьми. Или не очень близкими, но которые были рядом, и уйти от них было невозможно. И тот самый страх все еще жив, воспринимается как актуальная угроза, которая может повториться.

Единственный способ избавиться от страха и восстановить доверие себе и другим людям – это начать исцеление своих детских травм, из-за которых у нас и закрепились страх и последующие механизмы защиты от него.

В рамках этой книги вы сможете найти (точнее, обнаружить) эти травмы и осознать их влияние. Но исцеление возможно только в том случае, если вам удастся их отпустить, отгоревать, высказать все, что застряло в горле, в некоторых случаях – «отозлиться», восстановить права и границы. Все это можно сделать в процессе индивидуальной или групповой терапии.

Давайте внимательно рассмотрим некоторые примеры, результатом которых стали страх и потеря доверия.

История первая

МЕНЯ ОТДАЛИ НА ПЯТИДНЕВКУ

«Мне три года, и меня привели в садик. Мама сказала, что мне здесь будет весело, но мне страшно. Чужие взрослые женщины говорят мне, что я должен делать. Они заставляют меня есть еду, которая мне не нравится. Они заставляют меня спать, хотя я не хочу.

Один раз я пытался протестовать, но на меня прикрикнули. Я испугался. Они же большие, а я маленький. Они определенно сильнее меня. Тогда я плачу, чтобы показать им, как мне больно и страшно. Но они сердятся еще больше. Называют меня плаксой. Вечером меня не забирают домой. Это – пятидневка.

Тот ужас, в котором я нахожусь, не заканчивается. Я не могу повлиять на то, что происходит со мной. Не могу вернуться домой. Не могу остановить насильственное кормление. Не могу сказать, как мне не нравится то, что со мной делают. Меня как будто нет для этих взрослых. Есть только мое тело, которое они должны сохранить. Но они не видят, что я страдаю. Не видят, что я не только тело. Не признают, что я человек, обладающий человеческими правами. Удивительно, но они считают, что мне должно быть хорошо и я должен быть за это благодарен.

Я еще не знаю о времени. Я не понимаю, как долго продлится пытка. Она мне кажется бесконечной. Я чувствую себя плохим и нелюбимым. Разве можно оставить своего ребенка в этом месте, если его любят? Я полагаю, что нет. Видимо, меня не любят. Я не знаю, как можно выдерживать этот ад бесконечно. Тогда я принимаю решение нравиться взрослым.

Я замечаю, как смягчается голос у воспитателей, и они даже хвалят меня, если я слушаюсь. Точно так же я слушаюсь маму и папу, хочу им понравиться. С одной только надеждой, что за хорошее поведение они заберут меня отсюда. Я думаю только о том, чтобы меня забрали. И я стараюсь нравиться всем, потому что считаю, что только так я получу освобождение».

Эта история – иллюстрация того, как и почему у героя возникло недоверие не только к другим людям, но и к себе. Себе – в том, что можно открыто показывать свои чувства, например недовольство.

Поскольку недовольство не было принято как сигнал, заслуживающий внимания, оно стало «опасным» и для мальчика. И, напротив, когда мальчик понял, что милым и послушным быть безопаснее, он надел эту маску на себя и носил ее долгие годы, полагая, что быть приятным и жертвенным – это его истинная натура. Одновременно он мечтал получить внимание матери и отца, очень сильно страдал, потому что не знал, кто он и зачем появился.

История вторая

Я ЗАМОРОЗИЛАСЬ

«Я часто замирала перед другими людьми, становилась каменной, неживой. Что это было со мной? Например, вопрос “Что ты хочешь?” меня всегда ставил в тупик. Точнее, я впадала в ступор, чувствовала, словно замираю. Когда интересовались моим мнением, я собиралась с силами, чтобы выдать что-то умное. Выходит, тоже замирала, но очень старалась держать лицо.

Сейчас я замираю, когда оказываюсь среди незнакомых людей. Я не могу чувствовать себя естественно, свободно. Я двигаюсь и говорю шаблонно, как будто я не живой человек, а заведенная игрушка.

Я не сразу это заметила. Я замечала только последствия: мне будто было тяжело/скучно/неинтересно c другими людьми. То есть я замирала, становилась неживой, а мне казалось, что мне тяжело с людьми. Отчасти поэтому я не любила менять работу, не хотела начинать какие-то хобби или учебу, не хотела знакомиться с новыми людьми – потому что старых я хотя бы знала. И уже привыкла к ним. Конечно, были люди, с которыми я могла раскрепоститься и быть собой, и поэтому считала их хорошими людьми.

Когда я заметила свое замирание, я ужаснулась. Мой страх перед миром во многом формировал мою жизнь, управлял моими действиями и моей судьбой. В тот момент, когда я ощутила свой страх, я стала вспоминать о том, как строго ко мне относились в детстве. Везде – дома, в саду и в школе. Я не успевала почувствовать, что я хочу, потому что все уже было решено за меня: что я буду есть, куда пойду учиться, с кем буду гулять, во что буду играть, какие кружки буду посещать. Меня стыдили за “неправильные” чувства (мне сказали, что плакать нельзя, злиться стыдно). За “неправильные” желания тоже стыдили: например, меня называли белоручкой и барыней за то, что я не хотела учиться шить…

Я не приобрела навык слышать себя: точнее, ему не дали места, его перекрыли. Это привело к тому, что я стала слушать других людей: что “правильно” чувствовать, как “правильно” выглядеть и что “правильно” хотеть. Я научилась изображать “нужные” чувства и “правильные” желания и даже почти поверила, что все это – мое.

Однако, реализуя не свои желания и заставляя себя чувствовать то, что я не чувствую, я оставалась все тем же маленьким послушным ребенком, за которого все решают другие люди. Мне это не приносило ни радости, ни даже удовлетворения. А новых людей я боялась.

Что было потом? Я стала отогревать своего Внутреннего Ребенка. Мне мешал мой Внутренний Тиран, потому что он постоянно решал, как правильно поступить. Однажды, после некоторого опыта таких внутренних практик, я пришла в магазин женской одежды. Мой взгляд упал на милую футболку в цветочках – почти детскую. И я заметила, что кто-то внутри сказал мне: “Не надо это тебе, возьми что-то более приличное”. Внутри было холодно. Я уже почти подчинилась, но вдруг что-то очнулось во мне: вот что я делала с собой всю жизнь – я сама подавляла себя.

Я купила смешную футболку и немедленно почувствовала тихую радость. Это радовался мой Внутренний Ребенок. А я увидела, что у меня есть желания! Свои! Это было счастье. Потом я каталась на самокате, пускала мыльные пузыри и к концу дня развеселилась. Я была живой! Я была собой!»

Эти истории показывают, как начинается непринятие себя и как мы начинаем подавлять «настоящесть», то есть искреннее, спонтанное (неконтролируемое) самовыражение. Чтобы не переживать боль отвержения, наказания, грубого обращения, мы начинаем себя контролировать. Контроль осуществляет фигура Внутреннего Тирана. Получается, что одну часть контролирует, осуждает и хвалит другая часть. Внутренний Ребенок находится под контролем Внутреннего Тирана. И слушается его.

Другие люди и обстоятельства своими действиями всего лишь «запускают» наш внутренний конфликт. Если они осуждают нас – мы осуждаем себя сами. Чужую оценку мы мгновенно запускаем внутрь себя и сами себя наказываем. И все начинается в детстве, когда нас воспитывали.

Травма недоверия: в детстве мы считали себя виновными

Будучи ребенком, вы не могли разобраться в том, что происходит с родителями. Вы попросту не были взрослыми. Поэтому вы не могли осознать, почему они, к примеру, ругаются. Но их скандалы причиняли вам боль.

Вы не могли понять, почему они ругают вас, и считали себя причиной их недовольства. Если они мало обращали на вас внимания или, напротив, слишком контролировали, вы думали, что все из-за вас, что вы не достойны внимания, все делаете «не так» и поэтому вас нужно контролировать.

Если семья была бедной, вы старались ничего не просить. Если родители плохо себя чувствовали и грустили, вы могли не просить их внимания – им же тяжело. Или вовсе начинали решать их проблемы.

Вы выработали определенную стратегию поведения – спрятались или стали такими, какими было быть безопасно. И вы не думали, что причина происходящего – не в вас. Но причина действительно была не в вас. Вы были зависимы и вынуждены вписаться в предлагаемые условия, которые создавали взрослые вокруг вас. Но день за днем, раз за разом вы привыкали к тому, что с вами что-то не так, что вам нужно прятать свои чувства, нужно подавлять непринимаемые качества характера. Все это стало глубоко укоренившейся привычкой, которую мы даже не считаем привычкой. Мы считаем, что мы действительно плохие и виноватые.

Наша задача – вспомнить, как все начиналось. И снова посмотреть на себя, теперь уже другими глазами.

А что же происходит с родителями? Они тоже пытаются «обслуживать» свои дефициты. У них тоже есть травмы и сложившиеся модели выживания. И в свое время они относились к вам настолько тепло, насколько позволял их личный ресурс. Возможно, вам вообще не досталось тепла.

Психологические травмы требуют большого количества ресурса на обслуживание. На их вытеснение, на нейтрализацию злости, вины нужно много сил. На переживание жажды любви нужен ресурс. Например, если вы страдаете от того, что вас не ценят, вы теряете силы. Самоограничения и самонасилие требуют гигантских ресурсов. Если мы сопротивляемся самонасилию, мы тоже тратим силы. Ребенку достается то, что остается. Именно поэтому, если мы любим своих детей, нам нужно заниматься своими травмами и остановить слив ресурса.

Одна моя клиентка была очень зла на свою маму за отсутствие не просто теплоты, но даже любых эмоций по отношению к себе. Она никогда не была собой, она даже не знала, какая она на самом деле. Всю свою жизнь (а ей уже за сорок) она ассоциировала себя с тем образом, который она создавала для других, – с хорошей девочкой. Она была опутана стыдом и виной – это, кстати, верный признак того, что человек не принимает себя настоящим.

Когда она рассказывала про мать, я со стороны чувствовала, что ее мама – сломленный человек. Женщина, которая просто играла роль матери и хозяйки при вспыльчивом и властном муже. У нее было трое детей, но ей было не до них. Она очень старалась угодить мужу, чтобы не оказаться раскритикованной или даже побитой. То есть мама моей клиентки не повзрослела и тоже была «хорошей девочкой».

Другая женщина тоже очень злилась на свою мать из-за невнимания с ее стороны. Мама развелась с мужем-дебоширом и впоследствии пыталась выстраивать отношения с другими мужчинами. В доме появился один мужчина, потом другой… Мать все свое внимание уделяла своим новым партнерам. Девочка очень страдала из-за этого. Она всячески старалась заработать хотя бы каплю внимания. Она хотела делиться с матерью, рассказывала истории из своей детской жизни… А та ссылалась на работу и на необходимость готовить.

Вы можете сами вспомнить у себя такие эпизоды. Когда у вас не было сил заниматься детьми, вы говорили, что вы заняты, вам нужно готовить, работать, убирать… Ресурс уходил «на сторону», но никто раньше об этом не думал, не размышлял.

Но вернемся к истории клиентки. Девочка старательно подавляла свою злость, потому что боялась совсем «потерять» мать. Злость появилась впоследствии, когда она сама стала матерью. Испытывая теплоту и нежность к своим детям, она осуждала свою незрелую мать, которая искала любви у мужчин.

Со стороны мне было видно, что мать моей клиентки удовлетворяла свой детский дефицит в любви и внимании. Если ваш собственный дефицит не удовлетворен, вы будете искать того, кто его может наполнить. И это, скорее всего, не дети, потому что они сами нуждаются в вас и на них нужно тратить ресурс.

Все это формирует у детей таких родителей страх и недоверие к миру, неверие в то, что его «могут любить просто так», таким, какой он есть, и страх «не понравиться, быть отвергнутым, наказанным за плохое поведение».

Коллективный опыт небезопасности и недоверия

Рано или поздно мы попадаем в коллектив детей. Детские сады, школы, кружки и секции, дворовые компании. Мы не просто оказываемся в чужой среде, к которой нужно приспособиться. Мы оказываемся в большом эмоциональном котле: дети переживают эмоции, воспитатели тоже находятся под влиянием своих чувств, они могут быть уставшими, раздраженными, на них влияют личные убеждения, которые могут быть неосознанными.

Маленькому человеку, безусловно, нужна теплая среда, чтобы выдержать такую лавину чужих эмоций. И помощи, как правило, у него нет. Он чутко сканирует среду, чтобы занять наименее затратную позицию. У него так же, как и в семье, развиваются навыки удобного, послушного человека. Он может играть любые роли, которые подходят для обеспечения себе безопасности. И, помимо всего прочего, он не понимает, что чувствует, и поэтому ему сложно свои чувства назвать, принять и прожить, чтобы они не застревали внутри.

Если в коллективе есть дети, проявляющие лидерство и агрессию, то у других детей возникает страх перед ними, так как они могут проявить насилие или спровоцировать группу на проявление насилия. В таких обстоятельствах все ресурсы ребенка начинают работать на выживание, и о свободном самовыражении не может и быть речи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.