Валерий Тёркин
По острию

© Тёркин В.Б., 2024

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2024

«Я в мир явился в стужу на сочельник»

Вот наконец и читаю я вёрстку новой книги Валерия Тёркина. Полагаю, ожидаемую с волнением не только автором, но и поклонниками его творчества. Творчества человека мыслящего, русского духом, сердцем, любящего Родину, осмысляющего исторический путь России, равно, её настоящее.

«Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя, но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал», – эти строки из переписки 1836 года Пушкина с Чаадаевым возвращают нас к тому, что является особой стезёй русского литератора, но не подвигом измученного действительностью творца. Нет. Принятие Родины как судьбы свойственно духу человека, рождённого в России, пожившего во всех её противоречиях и противоборствах.

Вот и книга Валерия Тёркина говорит с читателем не патриотическим пафосом, не лозунгами, а приглашая к осмыслению, к раздумью о судьбе Отечества. Осмысление это открытое, мужественное, решительное, уверенно продвигается поэтической строкой по всем главам книги, провозглашая искренность и неравнодушие.

В этом я полностью согласна с Тёркиным. Моя позиция, что поэзия – есть особое духовное вещество, которое позволяет нам поделиться сокровенными мыслями. И не её задача тянуть «осла за уши». Промысел души, слияние небесного и земного, беседа между прошлым и будущим, поиск себя в настоящем – вот её назначение.

Назвав свою книгу «По острию», Валерий Тёркин подвёл меня к воспоминанию о плакатах СССР времён Великой Отечественной войны, где красноармеец колет штыком фашистскую свастику под словом «Берлин». Так о чём же книга, если нет в ней плакатного пафоса? Она о вере, надежде, любви. О сердечности скупой и часто тайной мужской слезы, о бабьем плаче, о материнской скорби и связи времён. О долгой и неостывающей памяти детства, о сложной и простой любви к женщине, о боли и сострадании.

…Всю жизнь свою старушка вспоминала
Тот скорбный день – тогда и свет погас.
С тех пор не видела сыновних глаз,
А в сердце боль от похоронки – жалом.
Погиб солдат в боях за Ленинград…
На Невском пятачке – аллея славы.
Там обелиски братские стоят
И, как в деревне, шёлковые травы.

Неприхотливое слово воспоминаний о пережитом и о судьбе отдельного человека как необъятной частности общенародной судьбы:

Им в попутчики солнце да ветер
В марш-броске – от крыльца до крыльца.
До санбата добрались под вечер,
Мать всплакнула, увидев отца.
То последнее было свиданье,
Вскоре в церкви она умерла…

В посвящениях женщинам заметна не только страстность:

Мелькай в кругу моём как одалиска,
Твоя любовь – обуза или клеть.
Не стоит приближаться слишком близко,
Мне лучше быть незрячим, чем прозреть.

но и ироничность:

Голубка милая моя,
Смиренно отпускаю.
Лети в далёкие края
С попутной птичьей стаей.

Открытость чувств, желаний и стремлений.

Семнадцать тем заявляет главами поэт Валерий Тёркин своему читателю – гражданская, пейзажная, любовная лирика, классическая и экспериментальная поэзия нашего времени.

Семнадцать глав, раскрывающих духовный путь творческого неравнодушия и борения.

Мне особенно радостно было увидеть стремление Валерия Борисовича работать над техническим уровнем стихов – главы, посвящённые европейскому и японскому сонету. Ведь литературное мастерство, как и любое другое, требует постоянной работы и поиска нового, нуждается в самокритике на пути совершенствования. Иначе никакой талант автора не вытянет, тем более в современном многоголосом литературном сообществе.

Хочется пожелать поэту успеха, книге – умного, доброго читателя, и добавлю, что для меня лично среди всей этой бурлящей многозадачности книги особой мелодией, особой значимостью звучат строки стихотворения «Люпиновый рай», в которых я вижу Валерия Тёркина – лирика:

Смотрю зачарованно вдаль слюдяную
И вижу лучами пронзённую стылость.
Хочу окунуться в бесцветность ночную,
В её колдовскую манящую сырость.

Ну что ж, вперёд, пройдёмся «По острию», дорогой читатель!

Лариса Фелисион,

поэт, лауреат Российских

и Международных литературных

премий, член МГО СП России,

Заслуженный писатель

Восставшая из пепла

Тревожные вехи

Россия – ты птица Феникс,
Не раз поднялась из пепла.
Ругала врагов по фене,
Вождям доверяя слепо.

А те разоряли вечно
Богатство моей отчизны.
Незлобный народ – беспечен,
Как будто и в радость тризна.

Лжедмитрий сидел на троне,
Хотел распродать Русь оптом.
Но зверски убит в погроме,
На площади труп затоптан.

В семнадцатом дух безбожный
Разнёс цитадель царизма.
А сколько теорий ложных
В утопии коммунизма…

Казалось, фашизм разрушил
Державу до основанья.
Поднялись из черепушек,
Второе пришло дыханье.

Диктатор кровавый правил
Стальными руками крепко.
Без совести и без правил,
А люди?.. А люди – щепки!..

И вот в девяностых снова
Взялись демократы грабить.
«Гайдары» опять готовы
Дороги страны ухабить.

До коих же пор России
Опять восставать из пепла?
Найти бы такую силу,
Чтоб в пламени только крепла.

Сила соборности

Многострадальная Родина,
Кровью, слезами омытая.
Благополучная вроде бы,
В прошлом врагами забитая.

В нашей великой истории
Повод найдём и для гордости:
Чтим боевые виктории,
Общую радость и горести.

Века двадцатого камушки
Все без остатка разбросаны.
Жизни Божественной травушка
Грубо порублена косами.

Сколько земли разбазарено,
Сколько соборов разрушено.
Жжёт революции зарево,
Пламя ещё не потушено.

Много чего уничтожено,
Много невинных посажено.
Люди, опомнитесь, что же вы
Бедным сиротам расскажете?!

Сила России в соборности —
Стержень её возрождения.
Время расцвета духовности,
Время собрать все каме́нея.

Возрождение России

Перестройка и смерч девяностых
Принесли много бедствий стране.
Всё разрушили, даже погосты,
Революций больные коросты
Насаждались врагами извне.

Размежёваны земли России
По чувствительной ткани сердец.
У народа совет не спросили.
Раскрылетились тёмные силы,
Обнаглел неприятель вконец.

Поднимайся по звону церквушек,
Отряхни многолетнюю пыль.
Видишь, вороны кружат и кружат.
Обложили державу снаружи,
А внутри расползается гниль.

Я в твоё воскрешение верю,
Необъятная сильная Русь.
Будет трудно восполнить потерю,
Ценность наших утрат не измерить…
Крым вернулся – и этим горжусь!

Собираем своё по крупицам,
Но распалась по стёжкам стезя.
К единению стоит стремиться,
Вот тогда Русский дух возродится,
А без общей идеи – нельзя!..

Шестая часть света

Я хотел бы страною гордиться,
Верить в богохранимую Русь.
Но боюсь, занесёт колесницу
По причудливой воле возницы,
Предсказать ход вещей – не берусь.

Что имеем – досталось в наследство
От разрушенной нами страны.
Я оттуда!.. Я родом из детства…
Понимаю трагичность последствий,
Не иначе – рука сатаны!..

Сколько раз ошибались в надеждах,
То в болото влетим, то в кювет.
И годами болтаемся между
Ярким светом и тьмою кромешной,
Хоть и ждём долгожданный рассвет.

Почему при таком-то богатстве
Не живём – выживаем в нужде?
Почему-то советское братство
Начинает сильней распадаться
И зависло в жестокой вражде.

Не найти мне разумных ответов
Без словесных народных прикрас.
Мы гордились страною советов,
Самой мощной шестой частью света…
Чем гордиться мы будем сейчас?..

«В глубинке России много…»

В глубинке России много
Найдёшь городов прекрасных,
Где тихо шуршит дорога
На фоне домов каркасных.

Но есть города-легенды,
Такие, как Севастополь,
Захапистым интервентам
Устроил на дне некрополь.

В истории город-воин
Надёжно стоял на страже.
За подвиги стал героем,
Ты сила и гордость наша!

Манил город-сад поэтов,
Больших мастеров искусства.
Не зря вдохновлял эстетов,
А бриз будоражил чувства.

Единственный день визита
Я помню как светлый праздник.
Приятный момент транзита
Повторной поездкой дразнит.

Поединок

Подвигу монаха-схимника Пересвета

С времён былинных повелось в России
Бороться с нечистью…
Война – не грех.
В союзе духа и телесной силы
Заложен предсказуемый успех.

Богатыри чисты и бескорыстны
В борьбе за веру и святую Русь;
За процветание родной Отчизны
Подставят смело под копьё и грудь.

Сошлись когда-то в поле Куликовом
Непобедимый воин Челубей
И Пересвет, став витязем Христовым,
Пред злом открыт – без страха и затей.

Мамая ратник убран весь в доспехи,
А наш монах в Великой схиме лишь.
Неравный бой не принесёт успеха,
Без подвига скалу не сокрушишь.

Сошлись два войска и готовы к бою.
Все ждали схватку, схватку напоказ.
Решил монах пожертвовать собою,
Чтоб выполнить отеческий наказ.

Расчёт такой: копьё, пронзая тело,
Наездника не выбьет из седла.
Приблизившись к врагу, закончит дело
Смертельный завершающий удар.

Так и случилось, как задумал схимник:
Упал с коня поверженный злодей.
В святых сияет Пересвета имя —
Непокорённый дух копья сильней.

Неоценим жестокий поединок!
Орде Мамая остудили пыл.
Хоть и погиб наш знаменитый инок,
Но на победу русских вдохновил.

Пришли князья на битву с личным грузом,
Чтоб защитить от ига свой удел.
А стали вдруг одним народом русским!
Плод будущей Империи созрел.

Полководец всея Руси

Посвящается святому благоверному

Великому князю Земли Русской Александру Ярославовичу Невскому

Россия издавна сильна богатырями!..
   Так сразу всех героев и не счесть.
Всегда гордилась ты своими сыновьями,
   В них силища былинная и честь.

Правитель – дипломат, философ и мыслитель,
   В святом обличье – благоверный князь.
Руси истерзанный защитник и ревнитель,
   При нём с колен Отчизна поднялась.

За доблесть воина потомки благодарны!..
   Разил врагов карающий булат.
Прошли столетия, но имя легендарно,
   Звучит оно и нынче как набат.

За подвиг на Неве в сражении со шведом
   Князь новгородский «Невским» наречён.
Удачлив был в боях – победа за победой,
   В лихие дни для ратных дел рождён.

Ливонский орден пал под русскими клинками,
   Нам явлен полководец и стратег.
Пусть имя славное сплотит в борьбе с врагами,
   Для всей Руси – надёжный оберег.

С Европой дерзкой – брань, смиренье на востоке,
   Задумка предводителя мудра.
При Невском «русский мир» обрёл свои истоки,
   Укрощена Батыева орда.

Так в чём же скрыт секрет Великого святого?
   Где корень силы всех его побед?..
Любовь к родной земле – надёжная основа,
   И вера в Бога с юношеских лет.

А нынче, Боже мой! Патриотизм не в моде,
   Историю порочит либерал.
Кипят волнения в обманутом народе,
   Нападки на страну с «девятый вал».

Уедем в Кострому к намоленной иконе[1],
   Пред ней при жизни голову склонял
Раб Божий Александр… Помолимся, постонем,
   Чтоб наш народ не плакал, а сиял.

Моя москва

Моя Москва спрессована веками,
«Зачало» скрыто в летописи дней.
Ты скреплена в булат семью холмами,
Сияешь золотыми куполами
И белизной ухоженных церквей.

Твою судьбу, да и мою с Россией,
Объединила общая земля.
Пугает величавая стихия,
В душе кипит то страх, то эйфория,
Когда смотрю на цитадель Кремля.

Моя Москва в сплоченье, а не в смуте,
Врагам давала яростный отпор.
Случалось, что стояла на распутье,
Но каждый раз ты разрывала путы,
Когда трубила всенародный сбор.

В тревожные минуты – роковые,
Вставал народ с призывом: «За Москву!»
Мы не забудем годы боевые,
Для нас герои павшие – живые!..
А ты ещё близка и по родству.

Моя Москва – в романтике вокзалов.
Дороги паутиной по стране.
Все нити воедино повязала,
Когда-то мне раздолья не хватало,
Теперь с уютом на одной волне.

Хочу гулять по площади булыжной,
Смотреть парады и концерты «звёзд».
Пусть не герой, но не хочу быть лишним,
Тем более – потомком никудышным…
Ты каждому опора и форпост.

Моя Москва – в модерне и барокко,
К тебе стремятся лучшие умы.
Кого прославит, тем везде дорога,
К провинциалу отнесётся строго:
Не наградит и не подаст взаймы.

Живи, Москва, живи, моя столица!..
С тобой и я в спокойствии живу.
Приумножай счастливые страницы,
Пусть в них мелькают радостные лица,
Приветствуя улыбкой синеву.

К 350-летию Петра Великого

Царь-бунтовщик

Пётр Великий оставил след,
И такой, что ничем не смыть.
Император больших побед,
А стране нашей жить да жить.

А ещё был мастеровит,
До науки и дел охоч.
Пусть и грозен бывал на вид,
До утра погулять не прочь.

Несмотря на высокий сан,
Не гнушался простых работ.
Все ремёсла освоил сам,
Мог срубить самолично бот.

Управляя страной, был строг.
Для бояр – непутёвый царь.
Развернуться в Руси не мог,
Не хотел больше жить, как встарь.

Потому и задумал он
Из халупы построить храм.
Отряхнуть пыль былых времён,
Заскорузлый разрушив хлам.

На Неве заложил он град,
В Старый свет прорубив окно.
Город стольный отныне сад,
Встал для многих врагов стеной.

Был хозяин Руси упрям,
Развернул много новых дел.
По нехоженым шёл путям,
Но вперёд далеко глядел.

Великий прорыв

На задворках Европы дремали
Богатейшие русские земли.
Жизнь застыла в глубокой печали,
А в умах непроглядная темень.

Но пришёл молодой реформатор,
Растревожил гнилое болото.
Возрождённой стране – Император,
Для нахальных соседей – икота.

Ото сна отряхнулись и лени,
Новизна пронеслась как стихия.
У бояр задрожали колени,
На дыбы поднималась Россия.

Государь вековые устои
Разрушал дерзновенно и смело.
Русь Великую заново строил,
Жизнь спокойная вдруг закипела.

У окраин Балтийского моря
Обустроил и крепость – столицу.
И от невского берега вскоре
Отодвинул на север границу.

Укреплялись военные силы:
Флот и армия стали основой.
Топоры зазвенели и пилы,
Оживленье и в жизни торговой.

Град Петров приукрасил дворцами,
Двери настежь в Европу открылись.
Паруса расцвели над волнами,
То Россия расправила крылья.

Из отс
талой Московии славу
Обретала страна и богатство.
Пётр Великий возвысил Державу,
С тех времён с ней нельзя не считаться.

Плоды империи

Чем значимы петровские реформы?..
Прошло с тех пор уже немало лет.
Заложены надёжные платформы,
Постройкам прочным не страшны и штормы:
Куда ни глянь – Петра глубокий след.

Все любят новогоднее застолье
И ёлок стройных благолепный вид.
Невиданное в праздник хлебосолье,
Беспечных дней весёлое раздолье —
С времён Петра привычный колорит.

Копеечка… российская копейка
Теперь в карманах каждого из нас.
Кому-то – праздник, а кому – злодейка.
Для жизни нашей просто чародейка,
Когда в казне значительный запас.

Есть в Суздале часы без циферблата,
А вместо цифр – нагроможденье букв.
Висят отныне в роли экспоната.
Не знали числа на Руси когда-то —
Петру зарубка в перечень заслуг.

Без кофе жизнь теперь и не представить,
Да и картошка с нами до сих пор.
Табак и алкоголь не будем славить,
И насаждать назойливо не вправе:
Соблазн для духа, для телес – раздор.

Задумал Пётр и первые газеты
(Они с тех пор полощут нам умы).
В них все приказы, сплетни и наветы,
Подборка новостей о высшем свете —
Щепотка просвещения средь тьмы.

Народ служивый обрядил в кафтаны,
Бояр упрямых самолично брил —
В сердцах бывал с замашками тирана.
Кипели императорские планы,
Но раньше срока крылышки сложил.

Империя от моря и до моря
Пугает мир огромностью своей.
Бросает враг завистливые взоры
На русские бескрайние просторы
И потому становятся наглей.

В год приснопамятный Петра прославим,
Хотя бывал заносчив и жесток.
Но тот задел, который нам оставил, —
Основа для реформ и новых правил.
С Петром Россия сделала рывок.

Гремячий ключ

До третьей весны

Эпохальные даты Великой страны
   Засияли в двадцатом столетье.
Не забудем восторг сорок пятой весны!
Не забудем апрельский подъём целины
   На космическом поле планеты!

Открывает врата Байконурский трамплин
   В неизвестное…
   Юрий Гагарин —
Космонавт человечества номер один.
Был простой паренёк, а теперь – исполин
   На прекрасном, но маленьком шаре.

День Победы сплотил утомлённый народ,
   И Восток стал связующей скрепой.
Мы гордились страной, мы стремились вперёд,
Романтической тайной манил небосвод
   В череде межпланетных концепций.

Но сегодня всё чаще грустим о былом,
   Глядя в окна мерцающей сферы.
Поутихли мечты… больше дум о земном…
Рядовые полёты даются с трудом:
   Нет прорыва – одни полумеры.

Будем верить и ждать, что пройдут времена
   Затяжного, застойного тлена.
К нам нагрянет однажды и третья весна,
Вместе с ней отряхнёмся и мы ото сна,
   Словно воздух, нужны перемены.

Гремячий ключ

Припомнилось мне преданье:
В Киржач как-то брёл святой.
Тяжёлое испытанье
По гуще ступать лесной.

То был Преподобный Сергий,
Воды захотел глоток.
И вот по мольбе извергла
Земля водяной поток.

Три шумных ручья забили,
Стекая к его ногам.
Подобное изобилье
Приписано чудесам.

Отныне в местечке диком
Раскатист, как гром, кипуч,
Впадает в реку Вондигу
Серебряный чистый ключ.

Летят, разбиваясь, струи,
Из чаши земли сырой.
Тяну к водопаду руки,
И вот – благодать волной!

Целебна для душ водица,
Для наших больных телес.
Святыни нельзя напиться,
Пока есть нательный крест.

Чёрные розы
(Памяти великой поэтессы М.И. Цветаевой)

Уж сколько их упало в эту бездну…

М.И. Цветаева

В доме приземистом низкие балки,
В них леденяще торчали крюки.
Чёрные розы[2] в некрашеной рамке
Скорбно склонили свои лепестки.

Так обозначено страшное место,
Где сорвалась в «эту бездну» и ты.
Акт безысходного в чём-то протеста,
Точка отсчёта твоей немоты.

Страх унижения в жизненной драме
Выше и горше, чем скверна могил.
Чёрные розы – сердечные шрамы,
Символ поэта, лишённого сил.

Брошена всеми: страной и друзьями.
В вечной тревоге за судьбы родных.
Втоптана в грязь нищетой и скорбями.
Холод нещадный во взглядах косых.

Много ли вспомним великих поэтов,
Столько хлебнувших страданий и бед?
Мало!.. Как мало посмертных букетов!
Чёрные розы – оборванный след.

Мету истории в день предосенний
Многие вспомнят и память почтят.
Пусть будет слабым для нас утешеньем
То, что отпели полвека спустя[3].

Гибель становится казнью режима!..
Грозным набатом звучит приговор.
Мысль откровенная – не-по-сти-жи-ма!..
Горько и больно за всё до сих пор.

Чёрные розы уже не завянут,
Будут сочить неподдельной слезой.
Символом нашей жестокости станут
Чёрные розы судьбы роковой.

Злободневное

Памяти священника и учёного

Павла Флоренского, к 140-летию со

дня рождения

Прошла эпоха!..
Восемьдесят пять
Со дня убийства мученика Павла.
По меркам нынешним ещё не свят,
Но праведным служением прославлен.

Должны пройти не годы, а века,
Чтоб осознать величие картины.
Большое видится издалека,
Все важные фрагменты и глубины.

Что изменилось нынче на Руси?
Меняются правители – и только.
Но тот же страх навязчивый висит,
И от тревоги бесконечной горько.

В тридцатые террор внутри страны,
Теперь война и внутренняя смута.
О Господи, страдать обречены
Из века в век от бедствий почему-то.

Уничтожали лучшие умы!..
Самих себя безжалостно, о нравы!..
И новый век не миновал войны
В пределах развалившейся державы.

Когда ж не будет кровушка сочить?
Наступит время тишины звенящей.
Хочу ходить не призраком в ночи,
А быть самим собою – настоящим!..

Ночное адажио

В вечернем сумраке туманном
Терзает душу саксофон.
Звучит красиво, филигранно,
И вот рождается спонтанно
То радость светлая, то стон.

Внимая музыке Леграна,
Я погружаюсь в мир иной.
Мне сердце чувственное ранит
В бескрайнем звёздном океане
Адажио тиши ночной.

Воспоминания нахлынут
Созвучием прошедших дней.
Души разжатая пружина
Расправит сгорбленную спину
В дрожащей трепетной волне.

Смотрю в чернеющее небо —
Не счесть галактик надо мной.
Нигде и на Земле-то не был,
И жизнь промчалась так нелепо —
Как миг – сорвавшейся звездой.

«„Грёзы любви“ в приоткрытые двери…»

«Грёзы любви» в приоткрытые двери
Тихим напевом лелеяли слух.
Томным мечтаниям мне ли не верить,
Если я сам невесом, словно пух.

Плавно накатят душевные грёзы,
Грёзы моей запоздалой любви.
Вы окружаете дымкой белёсой,
Негой дурманящей разум обвит.

Вот не спеша подойду к пианино,
Нежно дотронусь до клавиш рукой.
В музыке Листа – цветенье жасмина,
Благоуханье купели ночной.

Пару аккордов возьму осторожно,
Пыль отрясая с разбуженных струн.
Мысли и цели мои так ничтожны!..
Всё отойдёт временному костру…

Планета чудес

Чудес сверкающие блики
В простых словах не описать.
Мир стал бы сумрачным и диким
Без флоры, фауны – безликим,
Ушла бы жизни благодать.

Земные фокусы природы
Не миражи и не обман:
Даёт зерно-песчинка всходы,
И вырастает через годы
Зелёный стройный великан.

Я целиком в плену курьёзов,
Принять и волшебство готов,
Когда в котле метаморфозы
Родятся бабочки, стрекозы
Из волосатых червячков.

Кипит активно биосфера,
Благоустройством занята.
Изящно – в стиле модельера,
В «дворцах» меняет интерьеры,
Не только формы – и цвета.

А человек?! Вершина чуда!..
Кто всемогущий ювелир,
Творец живого «изумруда»?
Внутри хрустального сосуда
Стал совершенным дивный мир!

По острию

К жизни

Мне от тебя не надо и гроша…
Когда просил – скупа была не в меру.
Теперь вполне хватает шалаша,
Не потерять бы всуе только веру.

Проходят безмятежно день за днём —
Размеренно и тихо – слава Богу!..
Пусть зарастает прошлое быльём,
Я не вернусь к родимому порогу.

Люблю встречать румянистый рассвет
В молитвенном, блаженном созерцанье.
Напрасно на вопрос искал ответ:
Ты в радость мне дана иль в наказанье?..

Смотрю назад и вижу – дождь грибной
И бабочку над пропастью отвесной.
Хотел я преуспеть в любви земной.
И жаль, что не искал любви небесной.

«Я воспитан в суровых законах…»

Я воспитан в суровых законах
Под лучами рубиновых звёзд.
Чтил вождей на портретах – иконах,
А на марше в парадных колоннах,
Как хоругви, торжественно нёс.

Сколько выбрано в поле картошки,
Заготовлено сена в стогах.
В кровь сбивали на стройках ладошки.
Рисовали повально матрёшки
И дежурили в очередях.

Не забудутся смутные вехи,
Революций поспешная прыть.
Но бывали когда-то успехи,
А вот нынче готовим доспехи,
Чтоб страну от «друзей» защитить.

Век прожи́тый рассеялся в прошлом
От бредовых имперских идей.
Изобилие рушится в пошлом,
Оттого ли мне горько и тошно,
Ощущая фальшивость острей.

Я зажат годовыми цепями,
Но теперь не вернёшься назад
И не вырвешь всю скверну когтями.
Будет долго глумиться над нами
Груз ошибок, удушливый смрад.

«Мы бредём, не зная брода…»

Мы бредём, не зная брода,
Поперёк большой реки.
Богом данная свобода
Не позволит за буйки
Заплывать по доброй воле.
Непослушников – сразят!..
Мы привыкли к скромной доле —
К доле трепетных ягнят.

И ведут покорно стадом
Нас вперёд поводыри.
Может, в жизни так и надо,
Берегитесь, бунтари!
Отклонился кто в сторонку —
Тех печален результат:
Тут же бросятся вдогонку
И – силком – вернут назад.

Если будешь упираться
И отстаивать права,
То хлебнёшь по горло, братцы,
За побег и за слова…
Лишь смирение и кротость
Нас избавят от проблем…
Тех, кого не смоет в пропасть,
Ждёт обещанный Эдем!..

По острию

По лезвию, по краю, по канату
Идём, рискуя, не жалея сил.
И тот заплатит дорогую плату,
Лавируя у точки невозврата,
Кого жестокий вирус пригвоздил.

Мы едем на газелях, в электричках —
Надеемся на русское авось.
То собираемся толпою по привычке,
Играя возле пороха со спичкой,
И рады, что сегодня обошлось.

Старался сам решать свои проблемы,
Когда вопрос касался личных дел.
Менялись увлечения и темы,
Теперь в плену у призрачной богемы,
Хотя и здесь к раздаче не успел.

Ступаю, балансируя по грани,
И кровь сочится по моим стопам.
Ошибка или промах сердце ранит,
Как больно остриём по нежной ткани,
А после долго заживает шрам.

По лезвию, по кромке истончённой
Спешу на зов в те уголки, где ждут.
Я стал участник жизни обречённой
И потому склоняюсь пред иконой,
Пока ещё не грянул Божий суд.

«Отшельником родился я и вырос…»

Отшельником родился я и вырос,
Отшельником, как видно, и помру.
Без приглашенья посещает лира
Желанным гостем, сокрушив хандру.

Привык давно к домашнему уюту,
Милее сердцу грусть и тишина.
Боюсь, не превратиться бы в зануду,
Когда во всём пугает новизна.

Вся жизнь моя размеренно и плавно
Течёт, не выходя из берегов.
Вот было б интересно и забавно
Найти в миру каких-нибудь врагов.

Завидую беспечности задорной,
Безумству романтических идей.
Во всех делах тональности мажорной,
Весёлости подвыпивших гостей.

Я не могу до чёртиков напиться,
Своей жене случайно изменить,
Быть может, этим надобно гордиться,
Но так порой бывает скучно жить!

«Вы оставьте меня, ради Бога…»

Вы оставьте меня, ради Бога,
Не терзайте упрёками зря.
Надоела житейская склока,
Мне примерить бы роль бунтаря.

Я устал быть простым и покорным
И тащить непосильный обоз.
Сбросить груз и остаться свободным
Не даёт коммунальный вопрос.

Я у времени вечный задолжник,
Расплатиться навряд ли смогу.
Как пропащий игрок и картёжник,
Остаюсь перед всеми в долгу.

Стал мудрей и расчётлив, чем раньше, —
Не ловлю журавля в небесах.
Не желаю терпеть больше фальши,
Мне дороже синичка в руках.

«Завыть бы, что ли, по-собачьи…»

Завыть бы, что ли, по-собачьи,
Во всю ли глотку заорать.
Мне не сопутствует удача,
И не приходит благодать.

В порочном круге, словно в клети,
Я узник призрачных идей.
Попался в собственные сети,
И нет спасительных путей.

А муки, посланные свыше,
Переварю в самом себе.
Убавлю темп и стану тише,
Устал в отчаянной борьбе.

Как выйти мне из окруженья,
Не потеряв в борьбе лица?
Я не приемлю пораженья,
Нет сил и биться до конца.

«Я раньше жил мечтами и надеждой…»

Я раньше жил мечтами и надеждой,
Земля казалась райским уголком,
О Боже мой,
Каким я был невеждой!
Всё позади!..
Лишь только отчий дом
Ещё остался для меня святыней.
Я пташкой вьюсь у своего гнезда.
В деревню приезжаю и поныне,
Не часто приезжаю – иногда.
К идеям отношусь я безучастно,
А цифровая новизна – чужда.
Что написал и делал я – напрасно?
И в жизни не оставлю и следа?..
К чему пришёл я?
Подвожу итоги…
Чего достиг?..
Не знаю!..
Что сказать!..
Все помыслы мои теперь убоги,
Себе-то я не буду точно лгать!
Вернусь обратно тихо – блудным сыном,
Как на картине Рембрандта – точь-в-точь.
Всё прошлое моё покрыто дымом,
А страх сомнений прогоняю прочь!

«Где плутаешь ты, счастье земное…»

Где плутаешь ты, счастье земное,
От которого хмель в голове.
Что хочу я?..
Любви ли? Покоя?..
Не найду на вопросы ответ.

Поселиться бы где-то у речки,
В окружении хвойных лесов.
В скромном домике, в тихом местечке,
Где калитка и дверь на засов.

Где нет шума машин и вокзалов,
А под вечер – как солнце зайдёт —
Высыпаются сотни кристаллов
На огромный ночной небосвод.

И не надо спешить на работу,
Надрываться от вечных проблем;
Ожидать с нетерпеньем субботы —
Убегу от всего – насовсем.

И чем больше потворствуешь плоти,
Тем сильнее хочу тишины.
Раньше счастье искал я в полёте,
А нашёл возле тихой волны.

«Дни и ночи жизнь идёт в заботах…»

Дни и ночи жизнь идёт в заботах,
Выбиваюсь из последних сил.
Хватит надрываться до икоты,
Видно, Бога чем-то прогневил.

Мне пора подумать на досуге,
Для чего родился я на свет?
Не хочу в порочном тесном круге
Провести остаток бренных лет.

Выбраться хотел бы на свободу,
Убежать от нудной пустоты.
Бросить всё… но как?..
Себе в угоду?..
Как разрушить прочные мосты?

От крамольной мысли нет покоя,
Опостылел повседневный быт,
Сбросить бы с души и с плеч земное
И однажды в сказку угодить.

Но как жить, не мучаясь утратой?
Как мне совесть обмануть свою?
Угрызенье будет мне расплатой,
На законах общества стою.

«Всё чаще преследуют странные муки…»

Всё чаще преследуют странные муки,
Не те, что физической болью даны.
Терзает безжалостно чувство вины
И тихо изводит меня…
Близоруки!..
Не видим того, что увидеть должны!..

Спешу оправдаться за всё пред собою,
Но совести суд неподкупен и строг.
От вечной борьбы я совсем изнемог —
Победы иль жалости явно не стою,
Не жду и поблажки!
Совсем одинок!..

Искать виноватых?..
Пустая затея!..
Всецело подвержен земной суете.
Комфорта желаю и сладких утех,
От ложной свободы частенько хмелея,
И счастлив бываю в своей слепоте.

Взглянуть не могу я на лики святые,
Мне жгучим укором их пристальный взгляд.
Хотя не осудят меня,
Не грозят!..
Но смотрят печально в глаза, как живые,
И выдержать трудно —
Тревогой распят!..

«Удручён и немного встревожен…»

Удручён и немного встревожен
От нависших внезапно проблем!..
Ход вещей изменить невозможно,
Если всюду гнетущая темь.

Опустились сутулые плечи,
Под лопатки сложил два крыла.
Я поставил зажжённые свечи
На краю небольшого стола.

Помолиться б душе зачерствелой,
Но мольба без раскаянья – фарс.
Разложил на скатёрочке белой
Всю колоду потрёпанных карт.

И смотрю на расклад с нетерпеньем,
Разбирая пасьянс не спеша.
Разложу!.. Значит, все опасенья —
Что терзают – не стоят гроша.

И колышется пламя от вздоха,
Капли воска текут как вода.
Почему мне сегодня так плохо?..
Оттого, что на шее узда.

«На возраст свой нанизываю время…»

На возраст свой нанизываю время,
Считая бусы годовых колец.
В душе цветут не розы – хризантемы,
Земным мытарствам близится конец.

За гранью лет сжимается пространство,
А стрелки останавливают бег.
Там всё не так – пугает постоянство,
В каком обличье будет человек?

Не миновать ни старости, ни тлена,
Могильный холод навевает страх.
Освободившись от земного плена,
Все накопленья превратятся в прах.

Непостижимы тайны мирозданья!..
Как, впрочем, и законы бытия.
Где нет Творца – там хаос и страданье,
Где Бог, там Свет!..
Там расцвету и я.

«Лишиться в одночасье можешь…»

Лишиться в одночасье можешь
Того, что ревностно копил.
На склоне лет опустишь вожжи,
С теплом уйдёт остаток сил.

Теряя хватку понемногу,
Бурьяном зарастёт и сад.
Никто не рвётся на подмогу,
Да ты и сам гостям не рад.

Конец подходит и карьере,
Скорбит усталая душа.
Для многих будешь ты потерян
В своих «хоромах» шалаша.

Другие поступают проще,
Не стоит голову ломать:
Чтоб не терять – не надо вовсе
Чего-то в жизни обретать…

«К осени жизни намного острее…»

К осени жизни намного острее
Чувствую боль кровоточащих ран.
Будет ли сердце любовью согрето
Там, где чужой и на праздник не зван?..

Каждый из нас, упираясь натужно,
Крест свой влачит по дорогам судьбы.
Всё, что я делал, в итоге – не нужно…
Зря надрывался, вставал на дыбы.

Строил азартно песчаные замки,
Шёл безрассудно во всём за толпой.
Слишком высокие ставил я планки,
Вот и не смог покорить ни одной.

Ма́нит свобода за рамками правил,
Жизни кибитка вошла в колею.
Миропорядок хулить я не вправе,
Мне ли гневиться на Бога – судью!..

Горько страдать от ошибки небрежной,
Если в пути подводило чутьё.
Вспомнит ли кто о душе безмятежной,
Тщетно искавшей призванье своё?

«Разрушен мир иллюзий и надежд…»

Разрушен мир иллюзий и надежд,
Вокруг меня летает дым и пепел.
Перемахнул очередной рубеж —
И был ли счастлив?..
Что-то не заметил!..

Всю жизнь свою гонялся за мечтой
И в красоте я черпал вдохновенье.
Прекрасное сверкает чистотой
И радует моё воображенье!..

И пусть не всё сбывается подчас,
И много на пути камней и плевел.
Реальный мир так скучен без прикрас
И беден, словно бал без королевы…

Возможно ли расплавить сердца лёд,
Сорвать с лица моих печалей маски…
Пока любовь в душе не полыхнёт,
Не оживут и выцветшие краски!..

«Впереди череда перемен…»

Впереди череда перемен,
Горизонт безысходность туманит.
Я закис в окружении стен.
Новый мир за собой не поманит.

Полыхает костёр на ветру,
Пламя мечется, словно в испуге.
Я к тебе никогда не приду:
Ни в заботах своих, ни в досуге.

От зимы убежал я без сил,
Но не радует яркое солнце.
Я нектар твой чуть-чуть пригубил,
А другой выпил залпом – до донца.

Как любил кружева твоих слов,
А теперь – вижу лезвие бритвы!..
Всё свершилось!..
Но я не готов!..
Успокоюсь постом и молитвой!..

Безмятежность

Царит безмятежность над вечным покоем,
Лишь ель, колыхаясь, шумит.
Засыпана плитка листвою и хвоей —
Не прибран карельский гранит.

Приехал опять к дорогому местечку,
Прочёл литию не спеша.
У каждой могилки поставил по свечке —
Тоскует, тоскует душа!..

Здесь няня покоится, рядом братишка,
И тут же отец мой и мать.
Родимые лица мелькают как вспышки,
А буду ли рядом?..
Как знать!..

Пока не погас огонёк одинокий,
Все мысли о прошлом полны,
Где были едиными наши дороги,
А судьбы в клубок сплетены.

Смотрю на покинутый домик с окраин,
И сердце от боли щемит.
Отныне чужой я, там новый хозяин
И всюду другой колорит.

У каждого в жизни своя драгоценность,
Но, сколько б добра ни скопил,
Исход наших странствий один, несомненно, —
Покой средь крестов и могил.

Радость детства

Радость детства запомнил крепко,
В доброй памяти – майский жук.
Летунов мы ловили кепкой,
Сапогами утюжа луг.

Листоядная рать – крылата,
И всего лишь короткий миг.
Им вдогонку неслись ребята,
Издавая истошный крик.

Быстротечность игры смакуя,
Цель погони бодрила нас.
Под собой детских ног не чуя,
Дотемна я гонял подчас.

Сколько прожито впечатлений!
Сколько поймано в плен хрущей!
И разбитые в кровь колени,
И веселье далёких дней.

На урок в коробке́ от спичек
Приносил я жуков тайком.
А потом от дурных привычек
Мой отец отучал ремнём.

В тёплый май набежит истома
И надежда на то, что вдруг

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Феодоровская икона Божьей Матери – моленная икона Великого князя Александра Невского. После его смерти передана в Богоявленско-Анастасиин монастырь, расположенный в Костроме.

Вернуться

2

В доме Бродельщиковых в Елабуге на месте гибели Марины Цветаевой висят на стене две чёрные розы, заключённые в некрашеные деревянные рамки бутонами вниз.

Вернуться

3

В 1991 году в день пятидесятой годовщины со дня смерти Марины Цветаевой и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в московском храме Вознесения Господня, что у Никитских ворот, была совершена панихида по рабе Божьей Марине.

Вернуться