Лена Обухова
Тихие шаги

От автора

Уважаемые читатели!

Если Вы начали читать эту или любую другую книгу серии «Городские легенды 2: Медвежье озеро» на стадии «Черновика» в приложении Литрес, пожалуйста, обратите внимание.

Иногда обновление глав зависает, и Вы можете долго не видеть продолжения. У некоторых пользователей книга не обновляется даже после того, как я заканчиваю над ней работу и перевожу в статус завершенного текста. Это происходит по независящим от меня техническим причинам, однако из-за этого может казаться, что я бросила роман или оборвала его посреди сюжета. Однако на самом деле так не бывает.

Как бывает:

1. Все мои черновики обновляются минимум раз в неделю. Дни могут быть разные.

2. У всех романов этой серии есть «Эпилог» и именно им должен заканчиваться текст.

Если у Вас в книге нет эпилога и обновлений больше двух недель, Вам нужно обновить черновик вручную. Для этого:

1. Зайти в действия с книгой (три точки справа от книги).

2. Выбрать пункт «Удалить файл из памяти».

3. Скачать книгу заново.

По всем техническим вопросам, связанным с покупкой, скачиванием, чтением или обновлением книги, пожалуйста, обращайтесь в техподдержку Литрес. Ваше негодование в комментариях или занижение оценки не помогут и проблему не решат.

Информацию, связанную непосредственно с работой над романом (график публикации глав, прогноз завершения, анонсы продолжения и т. п.), а также прочую дополнительную информацию можно найти:

В официальной группе серии в ВК: https://vk.com/gorodskie_legendy_obukhova

В официальной группе автора в ВК: https://vk.com/lena_obukhova_writer

Благодарю за внимание и желаю вам приятного чтения!

Пролог

Мама умерла в среду, поздно ночью, или, скорее, ранним утром четверга. Похоронили ее в пятницу, но только на девятый день Злата почувствовала что-то похожее на скорбь и горечь утраты.

А первое, что она испытала, – облегчение. Потеря не стала неожиданностью. Фактически они все – она, двое ее братьев и отец – потеряли маму еще два года назад, когда та серьезно заболела. Весь последний год она пролежала в кровати, не вставала даже в туалет. Превратилась в бледную тень, почти перестав разговаривать и реагировать на окружающих.

Это было тяжело. Не только наблюдать за тем, как угасает любимый человек без шанса на выздоровление, но и выполнять массу обязанностей, не всегда приятных. На Злату, как на старшую дочь, легли все домашние хлопоты, которыми раньше занималась мама: стирка, готовка, уборка, походы в магазин, помощь с уроками младшим братьям. А также уход за мамой днем, поскольку мальчишкам нужно было учиться, а отцу – работать.

Ради этого в институте ей пришлось перевестись на вечернее отделение, хотя поступила она на дневное. В жизни Златы не осталось места и времени на общение с друзьями и тусовки, за которые все так любят студенческие годы. Она не могла даже устроиться на какую-нибудь подработку, а с деньгами в последние два года стало совсем туго: теперь, когда работал только отец, а маме постоянно нужны были лекарства, доходы сократились, а обязательных расходов стало больше. Растущим пацанам постоянно требовалось что-то из одежды или обуви, а у нее за эти два года не появилось ни одной новой вещи. Если и удавалось потратить что-то на себя, то только на самое необходимое или связанное с учебой.

Два года показались Злате вечностью, а хуже всего было то, что никто не знал, как долго это продлится. Так могла пройти вся ее молодость, а потому в последние несколько месяцев она время от времени ловила себя на мысли, что всем было бы лучше, если бы мама умерла. Она все равно уже никогда не будет прежней, ее все равно уже как бы и нет…

Впрочем, каждый раз, когда эта мысль формировалась в сознании, Злата пугалась и гнала ее подальше, испытывая чувство жгучего стыда. После она каждый раз старалась вдвое сильней, словно искупая вину, и даже иногда прогуливала учебу, оставаясь с мамой и вечером. Обычно в это время обязанности по уходу за ней переходили к вернувшемуся с работы отцу, но Злата знала, что он порой позволяет себе «принять на грудь грамм сто», после чего становится неуклюжим, а иной раз и вовсе грубым в своих действиях. На ее взгляд это никуда не годилось, но даже если она осмеливалась завести об этом разговор, слышала в ответ только оправдания. Хоть бы обещал держать себя в руках, так нет же. Наоборот, чем дольше мама лежала, тем чаще и больше отец позволял себе пить.

Поэтому, когда мама умерла, Злата испытала облегчение.

Она думала о том, что теперь попробует перевестись обратно на дневное, а если не получится, то хотя бы найдет работу. Тогда у нее появятся деньги, которые она сможет тратить на себя. А еще о том, что в маленькой двухкомнатной квартирке освободится одна комната и ей больше не придется спать на диване в кухне. Она ведь теперь единственная девочка в доме, комната, где лежала мама, должна достаться ей. Злата была готова собственными руками выбросить оттуда все, что напоминало о тяжелом периоде и болезни, переклеить обои, обставить помещение заново.

Может, у нее не поднимется рука выбросить мамину коллекцию шкатулок, в которых та хранила нитки и прочие приспособления для своего хобби – шитья и вышивания, но она как минимум соберет это все в коробки и отнесет в гараж. Машину все равно уже продали, а купить новую получится нескоро. Папа продал бы и гараж, да тот находился в таком месте и пребывал в таком состоянии, что никому не был нужен.

Все девять дней Злата могла думать только о том, как теперь изменится ее жизнь, и только сегодня, на поминках, ощутила это: чувство потери, плотно переплетенное с чувством вины. Перемывая посуду после немногочисленных гостей, она впервые разрыдалась, хлюпая носом и вытирая слезы рукавом домашней кофты. Благо никто не мог этого увидеть: братья давно убежали в свою комнату смотреть телевизор, а отец…

Тот уже храпел, лежа на ее диванчике. Как говорится, мертвецки пьяный. Рядом, сидя на стуле и положив голову на скрещенные на столе руки, спал и последний гость, так и не ушедший вслед за остальными. Кто-то из коллег отца, Злата даже не помнила, как его зовут. Он, видимо, никуда не торопился. И поскольку мобильный телефон у него за это время ни разу не зазвонил, никто его не искал.

Наведя на кухне порядок, Злата шуганула братьев и отправила их готовиться ко сну. Было довольно поздно. Посмотрев на дрыхнущих мужчин и принюхавшись к висящему в воздухе запаху перегара, она просто выключила свет и закрыла дверь в кухню. Пусть спят, а она постелет себе в комнате с мальчишками, где обычно спит отец.

Загнав братьев в кровати, Злата легла сама и, как ей показалось, сразу провалилась в сон, но вскоре что-то ее разбудило. Какой-то звук или просто тревожное чувство? Она не знала, только ощущала, как колотится в груди сердце. Приподняв голову, посмотрела на электронные часы, служившие отцу будильником. Красные, чуть мерцающие, крупные цифры показывали два часа ночи с небольшим. Значит, она действительно спала, ведь улеглись они около полуночи, а с тех пор как будто всего секунда прошла.

В квартире было тихо. Братья едва слышно сопели, и даже пьяный отец уже не храпел, а его приятель не особо шумел с самого начала. Перевернувшись на другой бок, лицом к стене, Злата закрыла глаза и поерзала, устраиваясь удобнее, но теперь сон не шел. В голову лезли мысли и воспоминания, от которых в горле вставал ком, а сердце сжималось. На него словно что-то давило: холодное, твердое, причиняющее боль.

Злата лежала без сна, неосознанно прислушиваясь к тишине, и не сразу поняла, когда именно ее нарушили тихие шаги. Она насторожилась, но через пару секунд облегченно выдохнула, решив, что доносятся они из кухни. Что-то тихо скрипнуло, потом звякнуло. Стихло. Снова скрипнуло.

Наверное, отец проснулся и захотел пить. Ну, или его приятель. Даже, скорее, второе: слишком уж много движений для того, кто ориентируется на кухне.

Шаги не стихали. Кто-то из мужчин ходил по небольшому помещению туда-сюда, а потом вдруг вышел в коридор. Злата снова напряглась. Ей показалось странным, что она не услышала, как открылась дверь: должен был клацнуть замок, он всегда так делает.

Тихие шаги тем временем медленно приближались к комнате. Сердце Златы забилось сильнее. Она осторожно открыла глаза и повернула голову так, чтобы видеть дверной проем. Если кто-то войдет, ей хотелось бы знать наверняка, что это отец. А если это не он, она поднимет шум. Мало ли, что взбрело в голову среди ночи пьяному малознакомому мужику! С чего он вдруг решил побродить по чужой квартире?

Она слышала, как шаги замерли у порога, но в комнату так никто и не вошел. Шаги послышались вновь, но теперь они удалялись, направляясь обратно к кухне. Может, это все-таки отец? Хотел проверить, как они тут устроились, но потом побоялся, что разбудит? Странно, конечно, но он тоже сильно перебрал, в голове у него до сих пор должен быть туман.

Еще раз скрипнули половицы, звук шагов замер где-то в районе кухни, но ненадолго. Вскоре он раздался вновь, теперь опять приближаясь.

«Может, он туалет ищет?» – мелькнуло в голове. Тогда это, должно быть, все-таки гость. Он вполне мог даже не понимать, где находится.

Наверное, следовало встать и подсказать, но Злате отчаянно не хотелось этого делать. Сам справится, она ведь вполне могла бы сейчас спать…

Однако ее терпение лопнуло, когда она услышала, как гость, на этот раз не дойдя до их комнаты, свернул в мамину и принялся ходить там, как показалось, кругами. Не хватает только, чтобы он справил нужду в каком-нибудь углу. Или улегся на мамину кровать, если ищет не туалет, а более удобное место для ночлега, чем стул.

Собрав волю в кулак, Злата выбралась из-под одеяла, надела халат, плотно запахнула полы и крепко завязала пояс. Ночная рубашка была не особо короткой, а ткань ее – весьма плотной, но все равно не хотелось показываться в ней перед посторонним мужчиной.

Когда она вышла из комнаты, шаги вновь стихли. Вероятно, гость все-таки улегся на мамину кровать. Злата как будто даже увидела в темноте очертания силуэта, но стоило зажечь свет, как оказалось, что вторая комната абсолютно пуста.

Злата растерялась. Она ведь слышала, как сюда вошли, как здесь топтались! Может, пока она вставала, гость успел тихонько ретироваться в кухню?

Снова щелкнув выключателем, Злата вышла в коридор и застыла. Ей было немного не по себе, хотелось поскорее забраться обратно под одеяло и уснуть, но она понимала, что второе будет очень трудно сделать, не разобравшись.

Стараясь не шуметь, она дошла до кухни. Дверь действительно оказалась распахнута, а потому даже из коридора стало очевидно, что гостя нет и там. Отец спал, кажется, в той же позе, даже все-таки похрапывал, но совсем тихо, а больше в помещении никого не было. Пусто оказалось и в ванной, и в туалете.

Может быть, мужчина проснулся уже в достаточно трезвом состоянии, чтобы сообразить, что ему пора? Транспорт в такое время, конечно, не ходит, но если он живет в пешей доступности, мог и домой отправиться. Вполне вероятно, ее разбудил звук захлопнувшейся двери, просто она его не запомнила.

Только тогда совершенно непонятно, чьи шаги она слышала все это время.

Теперь Злате стало очень не по себе. Ведь что-то похожее она слышала и раньше, пару раз проснувшись среди ночи в туалет. Тогда тихие шаги звучали не так явно, а стоило сесть на постели и прислушаться, так и вовсе все стихало.

Когда-то Злата читала, что душа умершего человека до сорока дней остается на земле, но лишь три из них – в доме. Правда, соседки сегодня тихо судачили, что присутствие покойника можно ощущать и девять дней. Она, конечно, не верила в такое, решила, что звуки или мерещатся, или доносятся из других квартир – сверху или снизу.

Но сегодня шаги слышались до того отчетливо, что списать все на плохую звукоизоляцию не получится. Неужели это действительно мама?

Стало жутко. Злата почувствовала, как спина покрылась мурашками, а затылок закололо так, словно его кто-то сверлил взглядом. Она поторопилась вернуться в комнату к братьям. На всякий случай закрыла дверь и юркнула в постель, забыв снять халат, но все равно натянула одеяло до самого подбородка.

Стоило улечься и затихнуть, как шаги послышались вновь. Теперь они звучали в основном в соседней комнате, словно кто-то бродил по ней кругами, потом медленно перетекали в коридор, доходили до закрытой двери и снова возвращались в комнату.

Злата лежала лицом к стене, тяжело дыша, мелко дрожа и стараясь не открывать глаза.

«Мне нечего бояться, – пыталась успокоить она себя. – Если это мама, мне нечего бояться. Мамин призрак не причинит мне вреда…»

Но страх не уходил. Что, если мама теперь знает ее мысли? Что, если она знает: Злата хотела ее смерти. Что, если она злится?

А вдруг она никогда не уйдет? Так и будет бродить ночами по своей комнате. Тогда Злата не сможет там жить, ей придется остаться в кухне…

Она сбилась с мысли, услышав, как клацнул замок двери. Двери в их комнату! Петли едва слышно заскрипели.

Злата сильнее стиснула веки, боясь случайно открыть глаза и увидеть призрак мамы. Ей казалось, что она этого не переживет.

Тихие шаги скользнули в комнату. Злата вцепилась пальцами в край одеяла, чувствуя, как дрожит все сильнее. Вот-вот зубы начнут клацать. Шаги тем временем приблизились к двухъярусной кровати братьев, замерли у нее на какое-то время, но потом двинулись дальше – к дивану, на котором сегодня спала она.

Теперь Злата не только слышала, но и чувствовала постороннее присутствие. Все волоски на теле встали дыбом, когда шаги замерли за ее спиной, у самого дивана. Она едва не заскулила от страха, но продолжала твердить себе, что мама ей не навредит, что та просто пришла проверить, все ли у них хорошо. Очень давно, когда братья были совсем крошками, Злата – девчонкой, а мама – здоровой, она иногда так делала вечером и даже посреди ночи.

То, что пришло в комнату сейчас, наклонилось над Златой. Она не видела этого, но откуда-то знала, чувствовала движение. Казалось, сейчас мама поправит ей одеяло и наконец уйдет к себе, но ничего не происходило. Злата чувствовала только, как на нее смотрят сквозь темноту. А потом услышала встревоженный шепот Димки:

– Злата, берегись!

Внутри словно лопнула натянутая струна. Злата не выдержала, перевернулась на спину, распахнула глаза и наконец увидела то, что склонилось над ней. Она попыталась закричать, но ее словно парализовало на вдохе, ни единого звука так и не вырвалось.

Это была не мама.

Глава 1

12 июня, суббота

Медвежье озеро

Когда Влад Федоров только ослеп, ему часто снились сны, в которых он снова ощущал себя зрячим. Он видел людей и окружающее его пространство до того четко, что часто испытывал облегчение, уверенный, что все наладилось. Пробуждение низвергало его обратно в пучину отчаяния.

Со временем это стало редкостью. Последние три или даже четыре года он видел обычные для слепого сны: никаких визуальных образов, только звуки и ощущения, иногда даже запахи. Все то, что сопровождало его во время бодрствования.

Последние полтора месяца, с тех пор как он внезапно и совершенно необъяснимо прозрел, Влад почти не видел снов или просто не запоминал их. Но если утром в памяти что-то и оставалось, то, как правило, не тревожило. До недавних пор его страх снова потерять зрение не воплощался в ночные кошмары.

Но сегодня его сон вновь наполняли только звуки и ощущения. Влад слышал плеск воды и чувствовал покачивание. Он как будто бы лежал в лодке, неторопливо скользящей по воде, а о ее борт билась едва заметная волна.

Его смущало отсутствие звука мотора. Влад откуда-то знал, что пересекает Медвежье озеро, но прекрасно помнил, что лодки здесь только моторные. Им с Юлей они достались вместе с гостиницей от предыдущего владельца, так и не закончившего строительство. Для чего тот приобретал лодки, он никогда не интересовался, но им они совсем недавно успели пригодиться.

Не зная, что спит, Влад пытался понять, что происходит, почему он оказался в этой лодке, куда плывет, как и с кем, но попытки открыть глаза и посмотреть ни к чему не приводили. Он ничего не видел. Его охватила паника. Неужели это все-таки случилось? Зрение вновь пропало? Так же внезапно, как и появилось?

Когда это произошло, Влад лег спать слепым, а проснулся почти сутки спустя уже зрячим. По словам жены, за это время он успел побывать на другом берегу озера, где между деревьями прятались старые, всеми забытые могилы. На одной из таких могил его и нашли со странным символом на лбу, начертанным чем-то очень похожим на кровь. Как Влад там оказался, никто не знал, но было логично предположить, что кто-то отвез его туда на лодке. Прямо как сейчас.

Но почему же нет звука мотора?

Влад дернулся, пытаясь сесть, и едва не потерял равновесие, внезапно проснувшись. В ужасе он сделал шаг назад, обнаружив, что стоит на пристани, у самого края, и только что едва не рухнул в воду.

На него накатило чувство небывалого облегчения. Сон, это был просто сон, а на самом деле он по-прежнему прекрасно видит. Наслаждаясь этой способностью, Влад обвел взглядом озеро и все, что его окружало.

Было еще довольно сумрачно: солнце не успело выглянуть из-за горизонта, но его свет уже постепенно прогонял ночную тьму. Природа замерла, готовая к пробуждению, но пока дремлющая. Над кажущейся спокойной гладью воды висел густой туман. Привязанная к пристани и накрытая чехлом лодка слегка покачивалась, тихонько хлюпая. Видимо, именно этот звук Влад слышал сквозь сон.

Наверняка еще не потеплело, но он, хоть и стоял на пристани в одних пижамных штанах, холода не ощущал, только приятную свежесть утра. Чувствовал босыми ногами шершавое дерево досок, слышал первые трели самых ранних птиц и полной грудью вдыхал запахи леса и воды.

Облегчение и умиротворение вскоре сменились тревогой. Как Влад здесь оказался? Зачем сюда пришел?

Снова послышался плеск воды о борт лодки, но на этот раз он прозвучал не снизу, а из глубины клубящегося над озером тумана. Влад посмотрел на привязанную к пристани лодку и задался закономерным вопросом: где же вторая?

Он перевел взгляд вдаль, туда, где за плотной завесой тумана скрывались противоположный берег и старое кладбище. Сейчас ни того, ни другого не было видно, но в молочно-белой пелене уже виднелись очертания того, что медленно приближалось по воде. Плеск волны стал чуть громче, по зеркальной глади пошла заметная рябь.

Пульс тревожно забился где-то в висках, Влад невольно задержал дыхание, словно боялся издавать даже такой тихий звук. Он до боли вглядывался в туман, из которого томительно медленно выплывала лодка. Мотор не работал, казалось, лодку просто гонит ветром, но это вряд ли было так, поскольку ветра не ощущалось.

В лодке стоял человек. Стоял уверенно, неподвижно. Черный балахон скрывал очертания фигуры, а объемный капюшон, сильно надвинутый на низко опущенную голову, – лицо. Казалось, что это Харон перепутал Медвежье озеро с рекой Стикс и явился за Владом. Однако, чем ближе лодка подходила к пристани, тем выше мужчина поднимал голову и тем лучше становилось видно, кто он.

– Артем… – выдохнул Влад, чувствуя, как в груди все сжимается, как что-то твердое и тяжелое сдавливает сердце.

Брат плотоядно улыбнулся и тихо поинтересовался:

– Ты скучал по мне?

Влада вдруг качнуло, и он… проснулся на заднем сидении своей машины. Та, судя по всему, только что остановилась. Возможно, именно это его и разбудило, вытащив из неприятного кошмара со вторым дном.

– Приехали, – объявил Игорь лаконично, встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида.

Влад кивнул, отстегнул ремень безопасности и выбрался наружу, слегка разминая затекшее тело. Было еще довольно рано, но солнце уже показалось из-за горизонта: его лучи пробивались сквозь растущий по берегам озера лес. На этот раз Влад чувствовал прохладу, хотя и был полностью одет, и прекрасно понимал, как и почему оказался здесь в такой час.

Его самолет приземлился затемно, но летом ночи до того коротки, что к гостинице на Медвежьем озере они с Игорем добрались уже с рассветом. Постояльцы, конечно, еще спали, а в ресторане даже не начинали готовить завтрак. Возможно, и дверь пока заперта: ночью ее открывают по звонку.

Игорь достал из багажника маленький чемодан, – в своей короткой поездке Влад ограничился ручной кладью, – и замер рядом, ожидая распоряжений.

– Отнеси вещи в гостиницу, – велел Влад. – Пусть Рома запрет их в комнате для багажа. Не хочу будить Юлю. Прогуляюсь пока.

Игорь кивнул и не стал напоминать, что на кухне для персонала можно спокойно позавтракать или хотя бы выпить кофе, никого не потревожив. Не то чтобы он не любил повторять всем известную или просто очевидную информацию. Его водитель-телохранитель в принципе был патологически молчалив.

Засунув руки в карманы брюк, Влад неторопливо побрел к пристани. Дошел до самого края, на котором стоял во сне, посмотрел на лодки: обе оказались на месте. Да и туман, если и был сегодня, то уже растаял, превратившись в едва заметную дымку. Птицы вовсю щебетали, приветствуя поднимающееся по небосклону солнце.

Однако тревогу Влада это не прогоняло. Он всматривался то в противоположный берег, где притаилось старое кладбище, то в стоящие неподалеку заброшенные дома.

– Ты уже приехал! – раздался вдруг позади голос жены – одновременно радостный и напряженный. Влад, улыбнувшись, повернулся к ней. – Чего не заходишь?

Он скользнул по ней удивленным взглядом. Золотисто-каштановые волосы до плеч были уже аккуратно уложены, на лице – макияж, а сама Юля успела облачиться в джинсы и легкий пуловер. Должно быть, слишком легкий, судя по тому как она ежилась, обнимая себя за плечи.

– А ты чего так рано вскочила? Четыре утра! Я думал, ты еще спишь, не хотел будить.

Юля только махнула рукой и призналась:

– Я практически не спала сегодня. Знала ведь, что ты рано возвращаешься.

Она немного помолчала, разглядывая его лицо, и все-таки осторожно поинтересовалась:

– Как прошло? Что он сказал?

Влад знал, что жена с волнением и тревогой ждала его возвращения. Он уезжал, чтобы посетить колонию, в которой уже третий год находился Олег Назаров, бывший муж его младшей сестры. А заодно сообщник его старшего брата, убивавшего людей. Когда тот пропал после неудачной попытки убить Юлю и тем самым завершить свой кровавый ритуал, Олег, что называется, оказался крайним. Не так давно он связался с Кристиной и потребовал свидания, добавив, что дело касается Артема, но Влад решил встретиться с ним сам.

Посещение колонии строгого режима, даже если едешь туда, задействовав все немалые связи и возможности семьи, – дело малоприятное. Тебя могут вежливо встречать, не заставляя нигде ждать или о чем-то просить, но сама атмосфера места невыносимо давит на психику, вызывает желание поскорее выбраться оттуда, вернуться в привычный мир и навсегда забыть об этом визите. Однако Влад знал, что забыть получится нескоро. Он все еще воспринимал действительность острее обычных зрячих людей, хотя постепенно мозг адаптировался к тому, что теперь не нужно компенсировать отсутствие визуальной информации. И все же пока картинка усиливалась звуками, запахами, ощущениями с кончиков пальцев.

Забавно, но накануне, во время короткой встречи, он видел бывшего зятя чуть ли не впервые в жизни. Нет, они, конечно, встречались мельком перед тем, как Влад ослеп. Собственно, из-за удара, нанесенного Олегом, он и получил ту травму, которая стала физической причиной комы, паралича, слепоты и временной потери памяти. Но вот так обстоятельно, глаза в глаза, виделись первый раз.

Олег удивился, увидев его. Влад позаботился о том, чтобы тот не знал, кто именно к нему приехал, ожидал обнаружить в комнате для свиданий Кристину и не успел морально подготовиться к встрече с другим человеком. Вот Олег и оказался к ней не готов. Даже показалось на секунду, что он попытался шагнуть назад, отказаться от разговора, но конвой не позволил.

К тому моменту, когда Олега усадили напротив и зафиксировали наручником, он уже немного сориентировался и даже попытался напустить на себя беззаботный и довольно наглый вид, но Влад все равно чувствовал его нервозность. Даже страх. И немного – ненависть. В конце концов, многие сходились в том, что, несмотря на разных матерей и семилетнюю разницу в возрасте, они с Артемом были довольно похожи. Оба высокие, хорошо сложенные, с приятными чертами лица, только Владу от матери достались более светлые волосы. С годами он, возможно, стал даже больше похож на брата, чем был прежде, когда они с Олегом виделись в последний раз.

После весьма продолжительного молчания – никто не торопился начинать разговор первым – Влад холодно поинтересовался:

– И долго ты собираешься тратить мое время?

– Ну, ты не особо торопишься, как я погляжу, – ухмыльнулся Олег. – А у меня времени и вовсе навалом.

– Давай без этих игр. – Влад демонстративно поморщился. – Ты сказал, что хочешь сообщить какую-то информацию об Артеме, и просил о встрече. Я здесь. Говори.

– Вообще-то, я звал Кристи. Соскучился, знаешь ли, по супруге. – Его ухмылка стала сальной, он даже выразительно облизал губы, словно пытался вывести Влада из себя.

Но это было не так-то просто сделать.

– Кристину ты больше не увидишь, – холодно отозвался он. – Так что говорить придется со мной.

– А если я не хочу с тобой говорить? Как ты меня заставишь?

Теперь улыбнулся Влад. И судя по тому, как изменилось выражение лица и забегали глаза Олега, ему удалось вложить в эту улыбку достаточную угрозу.

– У всех есть цена.

Бывший зять заметно успокоился и даже возбужденно заерзал на стуле.

– Вот это разговор! Моя цена простая: я лишь хочу иметь возможность однажды выйти отсюда.

– Ты осужден пожизненно без права на досрочное освобождение, – напомнил Влад. – Ты никогда отсюда не выйдешь.

– И это несправедливо! Я ведь никого не убивал, все это творил твой психованный братец!

– Он за это наказан радикальнее, чем ты. А ты активно ему содействовал, поэтому тоже на своем месте.

Олег разочарованно отпрянул, откинулся на спинку стула и посмотрел на Влада с ненавистью.

– Тогда не представляю, как ты собрался со мной торговаться.

Влад подался вперед, сцепил руки в замок на столе и заговорил чуть тише, заставляя прислушиваться к каждому слову:

– А ты заметил, что твоя жизнь здесь не так невыносима, как порой бывает в подобных местах? Я ведь тоже понимаю, что ты в каком-то смысле стал козлом отпущения, а потому позаботился, чтобы тебя здесь держали, но не трогали. Однако я могу и передумать. Больше тебе скажу, в моих силах не только сделать твою жизнь невыносимой, но и значительно сократить ее. Думаю, мне не надо объяснять, как именно?

Он замолчал, дожидаясь, когда напряженно вглядывающийся в него Олег отрицательно качнет головой.

– Тогда у тебя есть ровно минута, чтобы убедить меня этого не делать.

Олег заметно стиснул зубы и прорычал сквозь них:

– Он вернется. Скоро.

– Кто?

– Артем.

– Мой брат мертв.

Теперь Олег презрительно усмехнулся.

– Думаешь, его это остановит?

Влад демонстративно вздохнул и, поднимаясь, протянул:

– Ты пожалеешь о том, что решил потратить мое время…

– Нет, стой!

Олег дернулся вперед, как будто хотел схватить его за руку, но не дотянулся: стоящий у стены конвоир шагнул вперед и усадил его обратно на стул. Но цели Олег достиг: Влад тоже вернулся на место, позволяя ему торопливо и тихо продолжить:

– Я не вру. И не сошел с ума. Я видел его. Артема. Он появился в моей камере посреди ночи. Просто вышел из темного угла и сказал, что скоро вернется и освободит меня.

Влад разочарованно покачал головой.

– Ты совсем идиот? Тебе просто приснился дурацкий кошмар! И этим ты решил поторговаться?

Однако Олег смотрел на него крайне серьезно, как будто действительно верил в то, что говорит.

– Это не было сном. Я могу отличить сон от реальности.

– Сам подумай: зачем Артему являться с того света, чтобы дать тебе обещание?

Бывший зять взволнованно облизнул сухие губы, покачал головой и еще тише произнес:

– Он пришел не для того. Артем велел найти способ забрать у вас книгу. Поэтому я пытался вызвать на свидание Кристину. Решил, что через нее сделать это будет проще всего.

– Книгу? – Влад удивился, но в то же время почувствовал, как в памяти что-то шевельнулось. – Какую книгу?

Олег пожал плечами.

– Книгу из подвала – так он сказал. Я понятия не имею, какой подвал имеется в виду, не говоря уже о книге. Но так он сказал. Мол, книга попала к вам случайно и это надо исправить, иначе у него ничего не получится.

На этом Олег замолчал, и сколько Влад ни сверлил его угрожающим взглядом, больше ничего полезного так и не сказал.

И вот теперь Юля смотрела на Влада с волнением и любопытством, дожидаясь ответа, а он не знал, стоит ли пересказывать ей все услышанное. Ему не хотелось ее пугать, но и врать он считал неправильным. Поэтому в конце концов остановился на том, что считал золотой серединой: пересказал разговор с Олегом практически дословно, но тоном постарался дать понять, что не относится к его словам серьезно. Завершил он свой рассказ выводом:

– Думаю, он врет, блефует. Возможно, до него дошли слухи о новых странных событиях здесь, и он решил воспользоваться моментом, чтобы запугать нас и выторговать что-нибудь.

– Книга в подвале, – задумчиво повторила Юля. – Но в подвале не было никакой книги, так? Если имеется в виду тот шкаф и коробка, которая стояла в нем. Там были только посуда, всякие уцелевшие в пожаре ценные безделушки, цилиндр фонографа и шкатулка…

Влад хотел промолчать, но снова не смог.

– Вообще-то, там была книга. Только я не знаю, куда она делась. Когда Игорь с Андреем развернули шкаф и достали коробку, Андрей называл книгу среди вещей, которые там лежали. Но мы отвлеклись на цилиндр, а больше эта книга ни разу не всплывала.

– Когда я занялась разбором содержимого коробки, никакой книги там не было. Видимо, кто-то ее забрал.

– Вот видишь, – Влад беспечно улыбнулся. – Если бы Артем с того света действительно что-то планировал, он знал бы, что книги у нас нет.

Юля не выглядела убежденной его замечанием. Она напряженно хмурилась и сильнее ежилась.

– Но откуда тогда Олег вообще знает про книгу? И куда она делась?

– Тут может быть несколько вариантов. От случайного совпадения до возможной причастности Олега к появлению той коробки в подвале. А куда она делась… Очевидно, кто-то позарился. Дверь в этот чертов подвал время от времени почему-то оказывается открыта, туда то и дело кто-то спускается. Среди них мог быть и любитель старинных книг. Пойдем лучше внутрь, ты замерзла.

Жена выразительно посмотрела на него, взглядом давая понять, что уловила маневр, но спорить не стала.

– Пойдем. Думаю, уместно будет позавтракать. Спать ложиться смысла все равно нет, зато можем позволить себе очень медленное утро.

Влад с энтузиазмом кивнул.

– Ты иди, а я присоединюсь буквально через минуту, хорошо? Просто еще немного подышу.

– Ладно, только не задерживайся, – попросила Юля, направляясь обратно к гостинице. – Если захочешь, сможем после завтрака прогуляться, чтобы подышать.

Он снова кивнул, с улыбкой провожая ее взглядом какое-то время, а потом повернулся к озеру, и улыбка моментально сползла с его лица.

В его разговоре с Олегом мелькнул еще один эпизод, который встревожил его сильнее, чем бредовые попытки запугать его мистическим возвращением Артема.

– Не знаю, какую игру ты затеял, но выбраться отсюда тебе это не поможет, – заявил Влад, прежде чем выйти из комнаты для свиданий. – Как ничто не поможет Артему вернуться. И не смей больше тревожить мою семью. Помни, чем тебе это грозит.

– Может быть, Артему с того света и не вернуться, – мрачный голос Олега настиг его уже у порога. – Но ты в зеркало-то на себя давно смотрел? Мне вот сегодня на несколько секунд показалось, что я снова смотрю в его глаза.

Глава 2

13 июня, воскресенье

г. Шелково

Воскресенье выдалось до того солнечным и жарким, что, отправляясь на назначенную встречу, майор Карпатский позволил себе надеть к светлым джинсам рубашку с коротким рукавом. Погода вполне располагала к еще более неформальной одежде, вроде шорт и футболки, но это он посчитал неуместным. Особенно учитывая характер встречи.

К началу Парковой улицы, где та встреча была назначена, он приблизился минуты за две до оговоренного времени и с удивлением обнаружил, что Диана уже ждет его. Он увидел ее еще издалека: девушка сидела на лавочке и с заметной тоской наблюдала за копошащимися у ее ног голубями. Карпатский притормозил, рассматривая ее, прежде чем подойти.

Выглядела она как всегда великолепно: короткое летнее платье открывало стройные, уже заметно загоревшие ноги, которым босоножки на высоком каблуке визуально добавляли длины, каштановые волосы, обычно рассыпанные по плечам, сегодня были собраны в высокий хвост, глаза и часть лица скрывали большие солнечные очки. Но даже с расстояния становилось понятно, что с момента их последней встречи, состоявшейся не так уж давно, всего несколько дней назад, успело что-то случиться. Что-то еще, добавившееся к прочим тревогам и печалям девушки.

Рискуя не успеть к назначенному времени, Карпатский отклонился от маршрута и подошел сперва к киоску, торговавшему холодными напитками, горячим кофе и разнообразным мороженым.

– Вы опоздали, – меланхолично заметила Диана, не поднимая головы, когда он наконец приблизился к ней.

– Всего на две минуты, – парировал Карпатский. – Это вы пришли раньше. Но будем считать, что это мои извинения. Не знал, какое вы любите, поэтому взял наугад. Какой вариант вам больше нравится?

Он продемонстрировал ей два вафельных рожка, в каждом их которых лежало по два разноцветных шарика мороженого. В одном – зеленое фисташковое и желтое манговое, во втором – белое ванильное и коричневое шоколадное. Диана наконец посмотрела на него, изящные брови удивленно поднялись над очками.

– Продолжаете меня подкармливать? – насмешливо уточнила она, выбрав первый вариант.

– Просто захотелось поднять вам настроение, – пожал плечами Карпатский, присаживаясь на скамейку рядом с ней. – Очень уж печальной вы сегодня выглядите.

– Весьма сомнительный комплимент, – хмыкнула Диана, ковыряя мороженое маленькой пластиковой ложечкой, воткнутой продавцом в верхний шарик.

– Я же не сказал, что выглядите плохо. Что-то случилось?

Она лишь махнула рукой, дескать, не бери в голову, и попросила:

– Лучше расскажите, что удалось выяснить о медальоне.

Карпатский вытащил из кармана джинсов маленький пакетик с тем, что выглядело как старинная монета, но на самом деле когда-то было медальоном. Диана обнаружила его у себя дома четыре дня назад, в среду.

В тот вечер она вдруг позвонила ему, как оказалось, без какого-либо серьезного повода, воспользовавшись его предложением звонить, даже если нужно будет просто поговорить. Карпатский на тот момент уже несколько дней был временно отстранен от работы после загадочной гибели подозреваемой прямо в допросной комнате, а потому не особо занят. Короткий разговор закончился внезапным приглашением в гости, не романтическим, как подчеркнула сама Диана, и он неожиданно для себя его принял.

Пока ехал, Карпатский то и дело задавался вопросом, что делает, а главное – зачем. Неромантический характер встречи его полностью устраивал: ему определенно не были нужны отношения с девушкой почти на двадцать лет моложе. По правде говоря, после развода он вообще не хотел никаких отношений и ничего подобного не искал. Но если это не начало или хотя бы попытка завести роман, то что это? В друзья друг другу – даже если допустить возможность дружбы между мужчиной и женщиной – они тоже не очень-то подходили.

Диана встретила его улыбкой, сервированным на двоих столом и чаем с цветами и ягодами, заваренным в красивом прозрачном чайнике, под которым горела маленькая свечка. Карпатский с порога почувствовал ее напряжение и уже решил, что она и сама задается вопросом, зачем позвала его, но все оказалось несколько сложнее.

Вскоре выяснилось, что пока он заходил в кафе за едой и ехал к Диане, она успела обнаружить у себя конверт с запиской и тем самым медальоном, который теперь Карпатский держал в руке. По всей видимости, послание подбросили ей за неделю до этого. Тогда Диана тоже позвонила ему и сказала, что в ее квартире кто-то есть: вернувшись домой, она с улицы увидела свет и силуэт в окне. Однако, когда он приехал, там уже никого не оказалось, следов взлома не наблюдалось, а все вещи остались на своих местах. История звучала странно, и кого-то другого Карпатский определенно заподозрил бы в подлоге, но Диане он почему-то верил, а потому забрал медальон на экспертизу.

Теперь ему предстояло рассказать ей о результатах, и он не знал, как она отреагирует. Не хотелось ее пугать, но и что-то скрывать было слишком опасно.

– Это такой же медальон, как тот, что получила от неизвестного Юлия Федорова, – нарочито бесцветным, даже немного скучающим тоном принялся перечислять Карпатский. – Изготовлен примерно в то же время, то есть в первой половине шестнадцатого века, и так же необъяснимо хорошо сохранился. Ему откусили ушко, поэтому теперь его нельзя носить как подвеску. А еще… – он запнулся на секунду, но все же продолжил: – На нем обнаружены следы ДНК.

– Чьей? – спокойно поинтересовалась Диана, поедая мороженое. Обсуждаемая тема не лишила ее аппетита. А, может, и наоборот, подогрела его.

– Марии Зайцевой. Это та женщина, которая когда-то бросила вас в лесу, решив, что одной выбраться будет проще, а недавно украла девочку из гостиницы на Медвежьем озере. По крайней мере, она призналась в этом незадолго до того, как ее убили.

– Ее ведь убили практически у вас на глазах, да?

– Ну… не совсем, – его голос прозвучал несколько смущенно. – Я был там, да, но меня… скажем так, вывели из строя ненадолго. А когда я пришел в себя, женщина уже была мертва.

– Значит, медальон принадлежал ей?

Карпатский вздохнул, не торопясь с ответом.

– Есть два варианта. Либо медальон принадлежал ей, и ДНК попала на него тогда, либо… после убийства его измазали в ее крови, а потом помыли. Как в случае вашей убитой подруги.

– Кати? – напряженно уточнила Диана.

– Да.

– У Кати не было такого медальона, в этом я почти уверена. Не ее стиль. И даже если бы нечто подобное вдруг попало к ней в руки, она и в соцсетях фотку выложила бы, и нам показала.

– Тогда остается предположить, что вашу подругу и Зайцеву убил один и тот же человек. Окропить медальон кровью для него часть ритуала. А потом он отправил один Федоровой, другой вам.

– И зачем это все? – задалась вопросом Диана, пытливо посмотрев на него. – Что означает фраза: «Это тебе за прошлый раз?» Медальон – это какая-то награда или, наоборот, наказание за прошлый раз?

– Не знаю, Диана. Пока я не понимаю, что происходит.

– И что мне с ним делать? Или вы оставите его себе как вещдок?

– Пока дела, в котором он мог бы быть вещдоком, не заведено, – признался Карпатский. – Первый медальон следователь отверг, поскольку, по его мнению, расследование, к которому он относится, то есть убийство Кати Осиповой, завершено. Его приписали Кириллу Надежину, как и другие нераскрытые убийства на озере, а он своим самоубийством как бы признал вину.

– Разве появление второго медальона не является основанием для какого-то… разбирательства хотя бы? – удивилась Диана. – Это же определенно что-то значит!

Карпатский кивнул и мрачно посмотрел на нее. Вот как объяснить так, чтобы она не восприняла сказанное за его точку зрения?

– Сейчас подобное разбирательство не в ваших интересах. Я вам верю, но следователю история появления у вас медальона может показаться подозрительной.

– Типа я его сама себе «подбросила»? – понимающе хмыкнула она. Значит, понимает, как это выглядит со стороны. – Для привлечения внимания?

Диана вгляделась в его лицо сквозь темные очки и тихо уточнила:

– Вы тоже так думаете?

Карпатский не видел ее глаз, только собственное отражение, но постарался не отвести взгляд и уверенно покачал головой.

– Не думаю. Мне кажется, вы слишком умны для такого. Если бы захотели инсценировать нечто подобное, придумали бы более правдоподобную историю. Как минимум, нашли бы конверт в тот же день, когда заявили о проникновении в квартиру. Кто-то пытается вовлечь вас в историю, связанную с Медвежьим озером. Знать бы, для чего.

– Лучше бы узнать кто, – возразила Диана. – Или вы по-прежнему думаете, что это Федорова так развлекается?

Карпатский пожал плечами. Его интуиция действительно с самого начала странно реагировала на хозяйку недавно открывшейся гостиницы, но Соболеву, знавшему ту уже несколько лет, удалось убедить его, что она здесь ни при чем.

– Не знаю. Надо разбираться. Если хотите, медальон может пока побыть у меня.

Диана посмотрела на пакетик в его руке и после недолго колебания забрала, положила в маленькую сумочку, перекинутую через плечо.

– Оставлю себе. Вдруг он мне нужен? Если кто-то потрудился доставить его прямо мне домой…

Карпатский не стал спорить. Он считал, что разницы никакой. В конце концов, сам по себе медальон не способен ни навредить, ни помочь.

– Мы постараемся разобраться в происходящем. Даже без официального расследования.

– Мы? – с любопытством переспросила Диана.

– Мы с капитаном Соболевым. Для него это дело тоже личное: Федоровы его друзья. Даже, я бы сказал, почти родня.

Диана снова пытливо посмотрела на него, теперь губы ее кривились в едва заметной улыбке.

– Тоже? Значит, для вас это дело – личное?

Подловила. Карпатский в который раз подумал, что в ее присутствии надо бы быть аккуратнее со словами.

– Очень уж много здесь вопросов, на которые лично я хотел бы найти ответы, – вывернулся он.

Судя по тому, что ее улыбка стала шире и Диана даже отвернулась, пряча ее, маневр она заметила.

– Хорошо, если случится еще что-то странное, я дам вам знать.

– Мне кажется, что-то уже случилось, но вы почему-то не хотите говорить, – заметил Карпатский.

– Это не имеет отношения к медальону и ко всему остальному, – заверила Диана.

– Уверены? Иногда связи просто неочевидны.

– Не в этом случае.

Она замолчала, отламывая кусочек вафли от рожка и кидая его голубям. Один шарик мороженого успела уже прикончить. Карпатский не стал давить, поэтому какое-то время они сидели в молчании. Возможно, именно поэтому Диана все-таки призналась:

– Просто Кирилл нашел способ подгадить мне даже с того света. Точнее… провернул он все, пока был жив. Видимо, как закончил, так и ушел, уверенный, что теперь я точно без него пропаду.

Карпатский нахмурился, не понимая, о чем речь. Диана заметила его замешательство и пояснила:

– На днях выяснилось, что мой салон больше мне не принадлежит. Уже целый месяц.

– Как это?

– А вот так. Оказывается, я еще в начале мая подарила его Кириллу. Видимо, меня так впечатлила правда о нем, что мне стали невыносимы его подарки. Точнее, один подарок: салон красоты. Вот я его и вернула.

– Это какая-то афера? – уточнил Карпатский.

– Не совсем, – грустно улыбнулась она. – Просто, когда не вникаешь в дела и подписываешь документы не глядя, можно подписать случайно и договор дарения. Я даже помню день, когда это произошло. Меня тогда ваш следователь вызвал для дачи показаний, а все лицо еще было в синяках. Я приехала в салон, чтобы меня привели в божеский вид: замазали, подкрасили, волосы уложили. Мне заодно дали стопку документов, мол, накопились, нужна подпись владельца. Мы всегда так делали: я подписывала, когда приезжала на те или иные процедуры.

Она отломила еще несколько кусочков вафли, поскольку первый уже склевали, а птиц стало больше. Даже воробьи откуда-то прискакали: им Диана кинула отдельное угощение, чтобы им не пришлось воевать за него с голубями.

– Когда думала об этом, даже вспомнила, что Нина – так директора салона зовут – заметно нервничала в тот день. Но тогда я не придала этому значения. Списала все на неловкость из-за моего внешнего вида. Да и там ведь знали, что салон купил мне любовник, просто не знали, кто именно. А тогда им стало очевидно. В этом городе новости быстро разлетаются. Я иногда просматриваю то, что подписываю, но тогда все время была как в тумане. Самый правильный момент выбрали.

– М-да, – протянул Карпатский. – Добровольно поставленную подпись будет очень сложно оспорить. Можно попытаться сослаться на состояние после всего случившегося, но доказать подлог непросто…

– Я не собираюсь этого делать. Кирилл перед самоубийством передарил салон Нине. Есть в этом доля кармической справедливости, знаете? Там ведь все ее руками сделано, она вела все дела еще при прежнем владельце.

– Так это с ее подачи?

– По ее словам – нет. Сказала, что вскоре после задержания Кирилла к ней пришли люди и сделали предложение, от которого нельзя было отказаться. Все это время она боялась момента, когда я узнаю, поэтому тянула до последнего. Ничего не сказала, ни когда я приходила, как прежде, на укладку или маникюр, ни даже когда я начала приставать с желанием вникнуть в дела салона. Я тогда заметила ее нервозность, но решила, что ей просто не понравилась моя попытка вмешаться в ее работу. Но в начале месяца она всегда переводит мою часть дохода за предыдущий. И в этот раз перевела гораздо меньше, потому что в мае салон принадлежал мне не больше десяти дней. Так все и вскрылось буквально в пятницу.

– Ясно, – после недолгого молчания отозвался Карпатский. – И вы не хотите за него побороться?

Она покачала головой, снова натужно улыбаясь.

– Сначала мелькнула такая мысль, но потом я поняла, что не стоит. Прежде всего, мне не стоит держаться за подарки Кирилла. Сама я бы никогда не смогла отказаться от этого источника дохода, но раз уж он все устроил… Пусть будет так. Не пропаду.

– И как же вы теперь?

Диана пожала плечами.

– Как все. Найду работу. Я и так хотела это сделать, чем-то наконец заняться, но когда деньги просто падают тебе на карту – это расслабляет. Теперь меня выбросило из зоны комфорта, а это, как известно, лучший мотивирующий пинок.

Карпатский не стал комментировать упоминание зоны комфорта. По его мнению, Диана в этой зоне сроду не была.

Она вдруг улыбнулась и нарочито весело поинтересовалась:

– Сможете пристроить меня к себе? Меня возьмут в оперуполномоченные?

– С руками оторвут, – в тон ей ответил Карпатский. – Только работа скотская, а платят мало.

– Жаль! – Диана забавно поморщилась. – Тогда буду искать другие варианты.

– Если будет нужна какая-то помощь, – кроме сомнительного трудоустройства, – обращайтесь, – предложил он.

Она благодарно кивнула, снова глядя на него сквозь темные очки, и заявила:

– Вы очень хороший, Вячеслав Витальевич. Вы знаете это?

Прозвучало искренне и как-то… трогательно. Карпатский давно не слышал в свой адрес подобных характеристик, но в кои-то веки не смутился и не отреагировал едким сарказмом, а лишь заметил:

– Приятно слышать. Большой прогресс с уровня «нормальный», хотя и тот мог считаться высокой оценкой.

На ее лице отразилось непонимание, и он махнул рукой.

– Это я так, вспомнил один разговор с Федоровой.

Диана задумалась ненадолго, копаясь в собственной памяти, и вскоре расплылась в широкой улыбке, сообразив наконец, о чем идет речь.

– Юля, похоже, по какой-то причине постеснялась процитировать мою оценку целиком. Я тогда сказала, что вы нормальный и даже приятный.

– Приятный?

– Вот и она мне не поверила, – хмыкнула Диана.

Она бросила птицам остатки вафельного рожка и встала. Карпатский успел почувствовать легкое разочарование от осознания, что разговор закончен и ей пора идти. Его отстранение длилось уже неделю, а потому он решительно не знал, куда себя девать. Уже и документы в порядок привел, и квартиру вычистил до блеска, и выспался в кои-то веки.

– Насколько я понимаю, вы никуда не торопитесь? – вдруг поинтересовалась Диана, вместо того чтобы просто попрощаться.

Он покачал головой.

– До завтра я гарантированно абсолютно свободен, а там станет известно, когда мне разрешат вернуться к работе.

– Тогда, может быть, вы угостите меня еще и кофе? – с нотками кокетства поинтересовалась она.

Предложение его обрадовало, хотя что-то внутри тревожно екнуло и интуиция дернула за звоночек. Не стоило позволять этим непонятным отношениям развиваться, но именно сегодня отказаться не было ни достойного повода, ни сил, ни желания, если уж быть откровенным с самим собой.

– Легко, – согласился Карпатский, поднимаясь вслед за ней и тоже отдавая кончик рожка птицам.

Диана неожиданно взяла его под руку и тут же сформулировала еще одно предложение:

– Тогда, может быть, после вместе навестим Павла Петровича? Мы ведь тогда обещали снова к нему зайти, но я так и не собралась. Нужен кто-то, кто будет защищать меня от его собаки.

Карпатский согласился и на это. Никаких других планов на день у него все равно не было.

Глава 3

18 июня, пятница

Медвежье озеро

День начался странно. Они проспали, и Влад отправился на пробежку чуть позже обычного, а Юля готовилась к рабочему дню, пока две горничные торопливо убирались в комнате. Она как раз застегивала замок сережки, стоя у зеркала, когда что-то вдруг грохнулось об пол. Ковровое покрытие смягчило звук, он получился довольно глухой, но все равно оказался настолько неожиданным, что привлек к себе внимание. Юля обернулась и с удивлением уставилась на небольшой камешек, лежащий на полу.

– Откуда это?

Горничные, как раз менявшие постельное белье, переглянулись и дружно пожали плечами.

– Кажется, из кровати выпало, – отозвалась та, что говорила по-русски лучше.

Юля нахмурилась, подошла и подняла камень с пола. Он был плоским, гладким, почти черным. Хотя, скорее, правильнее назвать его цвет антрацитовым. По форме – близок к овалу. Камень прекрасно помещался на ладони и даже в кулаке, и когда Юля сжала пальцы, ощущение что-то смутно ей напомнило. Однако она не смогла вспомнить, что именно.

– Что-то нужное или выбросить? – поинтересовалась все та же горничная.

– Пусть пока здесь полежит, – неожиданно для себя ответила Юля, оставляя находку на комоде.

Может, это Влад притащил с какой-то пробежки? Он, конечно, давно вышел из того возраста, когда мальчики тащат в дом все красивые камушки, но мало ли? Вдруг это что-то нужное?

Дальше все пошло своим чередом. Запланированные на день дела перемежались внезапно возникающими проблемами.

– У меня в последнюю ночь кто-то словно прямо рядом с кроватью бродил! – жаловалась покидающая гостиницу девушка. – Я несколько раз вставала и даже свет включала, чтобы убедиться, что в номере нет посторонних! Это что вообще такое?

Услышав ее слова краем уха, Юля задержалась у стойки администратора, чувствуя легкую тревогу. Первое время, когда гостиница еще не работала, она и сама постоянно слышала здесь чьи-то шаги. То кто-то как будто проходил мимо ее комнаты, хотя вроде как некому, то в номере наверху по полу скрежетала мебель и даже раздавались хлопки дверей. Они тогда проверяли гостиницу сверху донизу, но ни разу никого не нашли. Потом необъяснимые звуки пропали, а Юля успокоилась, но сейчас, услышав жалобы девушки, снова напряглась.

– За такие неудобства вы должны нам хорошую скидку! Или хотя бы оплатить такси до дома.

От сердца сразу отлегло. Похоже, девушка просто решила поторговаться. Есть такая категория клиентов – постоянно чем-то нарочито недовольных в надежде, что им снизят оплату или добавят к проживанию какой-нибудь бонус. Юля понимала, что любые конфликтные ситуации лучше сразу гасить подобными сделками, но знала и то, что поощрять потребительский экстремизм не стоит.

Они с Настей, дневным администратором, проверили: ни в соседних номерах, ни в номере сверху никто не жил, в том числе и минувшей ночью. Гостиница все еще не могла похвастаться полной загрузкой, особенно в будни, поэтому гостей специально селили в шахматном порядке, чтобы избежать лишних неудобств. О чем они и сообщили недовольной девушке.

– А вам тоже мешали звуки из соседних номеров? – с улыбкой уточнила Юля у мужчины, который терпеливо дожидался разрешения ситуации в нескольких шагах от стойки.

Он нехотя приблизился и честно мотнул головой.

– Я спал как убитый. Ничего не слышал. Просыпался, только когда Уля включала свет.

Не получив его поддержки, Ульяна бросила скандалить, гневно развернулась и пошла прочь, ни с кем не попрощавшись. Ее спутник послал им извиняющуюся улыбку, поблагодарил за прекрасный отдых и попрощался за двоих.

Потом пара постояльцев не съехала вовремя, сильно перебрав накануне с алкоголем, и даже после обращения администратора не торопилась покидать номер. Пришлось припугнуть их необходимостью оплатить следующие сутки пребывания, раз они решили остаться. Гости на это, конечно, возмутились и платить отказались, сославшись на то, что бронировали номер до этого дня, а не до какого-то конкретного времени, и с выездом по-прежнему не торопились. Пришлось пригрозить вызовом полиции и взысканием оплаты через суд, после чего ребята ускорились и все-таки согласились доплатить за поздний выезд – половину от стоимости новых суток.

Хватало и других проблем, более или менее крупных, поэтому утренняя находка быстро вылетела у Юли из головы, и она забыла спросить Влада про камень. Сам он тоже ничего не сказал, хотя мог, если бы увидел, что камень нашелся. Но в прошлый раз муж даже исчезновение целой шкатулки заметил только к концу дня, хотя Юля обнаружила это еще утром. А тут какой-то крошечный камешек…

Пообедать она в который раз толком не успела. Они с Владом долго не могли состыковаться, чтобы отправиться в гостиничный ресторан, а едва Юля доела суп, ей позвонила Настя и сообщила, что на собеседование приехал кандидат на должность ночного администратора.

– Да пусть подождет, – нахмурился Влад, когда она подорвалась с места. – Он сам приехал на четверть часа раньше. Ты не обязана к нему бежать. Пусть ему пока нальют кофе.

– Нет уж, мне он нужен больше, чем я ему! – Юля выразительно округлила глаза. – Рома, конечно, нас очень выручает, работая каждую ночь, но с таким графиком он скоро слетит с катушек. Я не должна упустить этого парня, если он хотя бы немного годится!

Влад неодобрительно покачал головой, но спорить не стал. Знал, что с наймом ночного персонала много проблем. Один администратор уволился, когда в его смену неизвестный убил охранника и гостью, разорвав обоим горло, а пришедшую на его место девушку вскоре арестовала полиция за два убийства и одно покушение на убийство. Она потом погибла прямо в допросной комнате при невыясненных пока обстоятельствах. Новые кандидаты на фоне этих историй не выстраивались в очередь, невзирая на зарплату гораздо выше средней для такой работы.

Пришедшему на собеседование парню оказалось двадцать четыре года. По паспорту Даниил, но сразу попросил называть себя Данилой. Крепкий шатен со слегка вьющимися волосами, пухлыми губами и весьма симпатичным лицом, он имел за плечами образование какого-то невнятного колледжа, никак не связанного ни с туризмом, ни с гостиничным бизнесом, ни даже просто со сферой услуг. Зато среди прочих его работ значилась должность администратора в фитнес-клубе. Не совсем то же самое, но достаточно близко, решила для себя Юля. Общался он вполне адекватно, демонстрировал готовность быстро всему научиться. К тому же парень оказался приезжим, а потому, вероятно, ничего не знал о судьбе предшественников.

– Скажите, а вы комнату сотрудникам не предоставляете? – поинтересовался он, когда стало понятно, что они в целом довольны друг другом. – Я еще не смотрел цены на съем в Шелково…

В закрытой части здания, предназначенной для персонала, сейчас пустовала только одна комната, где сотрудники при необходимости могли переночевать или отдохнуть, принять душ или переодеться. Должно было бы быть две, но Влад настаивал на том, чтобы его водитель-телохранитель Игорь, некогда служивший ему еще и поводырем, оставался пока на озере с ними, а потому вторая комната была занята им.

Но Юля все равно не видела проблемы: несколько дней назад Влад заговорил о том, чтобы снять поблизости дом и переехать туда, и она сразу согласилась. Во-первых, чувствовала, что от жизни на работе начинает потихоньку ехать крыша. А во-вторых, вдвоем с мужем в одном номере им было тесно. Все-таки оба привыкли к другому пространству: долгое время прожили в двухуровневой квартире Влада в Москве.

Так что скоро освободится по меньше мере одна, а то и сразу две комнаты, если Влад захочет забрать Игоря с собой.

– Да, конечно, – заверила Юля Даниила. – У нас есть комнаты для персонала и общая кухня, вы также сможете пользоваться услугами прачечной.

– Супер! – обрадовался тот. – Тогда я весь ваш, если подхожу вам. Готов начать хоть сегодня. Только за вещами съезжу.

– Прекрасно! Обрадую Романа, что у него наконец появился сменщик. Но сегодня жду вас на месте к пяти, чтобы показать, как что работает. Плюс понаблюдаете за работой Насти. Ночью нагрузка, конечно, совсем не такая, бывает, что никому ничего не нужно, а вечером я подстрахую.

На том и разошлись. Данила отправился куда-то за вещами, а радостная Юля подошла к Насте: попросила связаться с Романом и предупредила о необходимости помочь сегодня с обучением новенького.

– Конечно, Юлия Андреевна, все сделаем. Вас мужчина ожидает. Сказал, что не срочно, поэтому я не стала отвлекать.

Она деликатно указала рукой на стоящий у стены диванчик, и Юля, одернув жакет, повернулась к нему с дежурной деловой улыбкой, слегка волнуясь. Незапланированные посетители в последнее время вызывали у нее тревогу: слишком уж часто гостем оказывался полицейский с подозрениями и обвинениями в ее адрес.

Однако в этот раз на диванчике дожидался не Карпатский. Стоило предположить это сразу: майор, почему-то отчаянно ее недолюбливающий, не стал бы ждать, пока она освободится.

При виде вставшего ей навстречу мужчины у Юли екнуло сердце. Она заволновалась даже сильнее, чем от возможного визита полиции, пока он, неловко улыбаясь, приближался к ней. Ему не было еще сорока пяти, но выглядел он старше: ему можно было дать все пятьдесят.

– Привет, Юлька, – поздоровался он так же неловко, как и улыбался. – Узнала?

Она кивнула, чувствуя, как в горле встает ком, а глаза заволакивает мутной пеленой, и отозвалась тихо и хрипло:

– Привет, пап. Ты какими судьбами?

Глава 4

18 июня, пятница

г. Шелково

Андрею Соболеву показалось, что запах он почувствовал еще до того, как лифт открылся, выпуская его на этаж. Дверь, обычно закрывающая доступ в общий коридор, была распахнута и чем-то подперта, окно – открыто, но это не очень помогало. В носу сразу защекотало, желудок заволновался.

Ему, конечно, и раньше доводилось сталкиваться с залежавшимися трупами, но к такому просто невозможно привыкнуть.

С запахом разлагающегося тела смешивался сигаретный дым: им тянуло из-за двери на лестницу. Оттуда также доносились приглушенные мужские голоса. В общем коридоре, заставленном велосипедами, самокатами и детскими колясками, топтался молодой участковый весьма нездорового вида, что можно было понять: Соболеву тоже уже было нехорошо, а он здесь меньше минуты. Участковый сразу узнал его, – им уже доводилось пересекаться, – отнял от лица руку со сложенным платком, которым пытался закрывать нос, поздоровался и тихонько сообщил, кивая на распахнутую дверь одной из квартир:

– Ваши уже там.

Едва войдя в квартиру, Соболев сразу столкнулся с Карпатским. Тот стоял в небольшой прихожей, подпирая плечом стенку и заглядывая в единственную комнату. На лице у него красовалась медицинская маска, но он все равно прижимал поверх нее ладонь, пытаясь защититься от тошнотворной вони.

– О, Слав, привет, – весело поздоровался Соболев, протягивая коллеге руку. – С возвращением.

Карпатский обернулся, пожал протянутую руку и проворчал:

– Словами не передать, как я рад снова быть с вами. Ты маску лучше тоже надень. Не спасает, но все ж полегче.

Он кивнул на небольшую тумбу под висящим на стене зеркалом, на которой лежала вскрытая упаковка. Соболев не стал пренебрегать советом.

– И что тут у нас? – поинтересовался он, тоже заглядывая в комнату, но не переступая порог, как будто за этой воображаемой чертой запах становился еще сильнее.

В небольшом помещении на разобранном диване лежало тело, по поводу которого они все здесь собрались. Логинов уже склонился над ним. С их места было видно только вздувшуюся руку, скорее всего, мужскую, и потемневшую кровь, которой было залито светлое постельное белье.

– Дмитрий Кочергин, двадцать четыре года, судя по документам, приезжий. Со слов хозяина квартиры, заселился три месяца назад. Пока не знаем, приехал ли он в Шелково тогда же или просто переехал в новое жилье, – весьма монотонно принялся перечислять известные факты Карпатский. – Работал предположительно в местном фитнес-центре, тренером. Если, конечно, не соврал хозяину при заселении, это надо будет проверить.

– В фитнес-центре? Том, что на проспекте?

– Не, в том, что ближе к новостройкам.

Соболев понимающе кивнул и предположил:

– Жил один, я так понимаю, и на работе сразу не хватились?

– Очевидно. По словам Димыча, он тут дня четыре лежит. Пока соседи почувствовали запах, пока вызвали участкового, пока тот связался с хозяином… Дверь оказалась заперта изнутри на щеколду, хотели вызывать МЧС и срезать с петель, но хозяин оперативно организовал мастера по взлому. Все окна, кстати, были закрыты, да и десятый этаж – не добраться в любом случае.

– Так это естественная смерть? – Соболев нахмурился, снова посмотрел на пятна крови и тут же поправился: – Точнее, самоубийство?

– Весьма маловероятно, – отозвался со своего места Логинов, поднимаясь с корточек и оборачиваясь к коллегам. Лицо его тоже закрывала маска, но куда более серьезная, похожая на респиратор. – Подойдите, взгляните на это.

Соболев с Карпатским страдальчески переглянулись, но в комнату все же вошли, чтобы посмотреть поближе. Теперь, когда они увидели тело полностью, версия самоубийства отвалилась сама собой, но Логинов все же проговорил вслух:

– Видите, как рассечена и раскрыта грудная клетка? Самому так не вскрыться, болевой шок убьет раньше.

– А если под наркотой или чем-то подобным? – все же уточнил Соболев, слегка морщась от малоприятного зрелища.

– Даже если, – выразительно хмыкнул Логинов, – он вряд ли смог бы убрать куда-нибудь инструмент, которым это делал, а рядом ничего такого нет.

– То есть версия самоубийства исключается, – резюмировал Карпатский. – Тогда как убийца покинул квартиру?

– Это уже не ко мне вопрос. Мое дело факты зафиксировать, выводы и версии – дело следствия.

– А где оно, кстати? – поинтересовался Соболев.

– На кухне, – едва заметно кивнул в обозначенном направлении Карпатский.

– Кто?

– Кто-кто… Войтович.

Соболев тихо выругался. После отъезда Велесова толковых, пытливых следователей в Шелково почти и не осталось, но среди тех, кто продолжал работать, Войтович был самым печальным вариантом. Мужику оставалось меньше года до пенсии, а он и прежде особым рвением не отличался. Теперь же и вовсе стремился закрывать дела как можно скорее.

Нелестный комментарий сработал почти как заклинание: прежде закрытая дверь в кухню отворилась, из помещения сначала выскользнул совершенно зеленый мужчина лет сорока с небольшим, вероятно, хозяин квартиры, поспешивший выбежать в общий коридор, а за ним – пожилой следователь. Тот с деловым видом убрал в папку какие-то бумаги и посмотрел на оперативников. Выражение лица, как и у них, скрывалось за медицинской маской, но по глазам казалось, что он улыбается.

– Ну что, ребят, я поехал. Вы тут заканчивайте, вывозите тело. В принципе, все понятно. Оформим как самоубийство, ибо других вариантов я не вижу.

Соболев и Карпатский мрачно переглянулись.

– В смысле? – буркнул последний. – Эксперт утверждает, что самому так не вскрыться, да и инструмента рядом с телом нет.

– Квартира была закрыта? – строго уточнил Войтович. И сам ответил: – Была! Как и все окна. А это значит, что никто отсюда после смерти парня не выходил. Значит, когда умер, он был один. Значит, самоубийство. Какие еще могут быть версии?

– Что же он, себя голыми руками разорвал? – пробормотал Соболев, вопросительно глядя на Логинова и как бы прося его подтвердить или опровергнуть это предположение.

– Это физически невозможно, – отозвался тот ровным тоном, выразительно глядя на следователя. – Да и пальцы его не испачканы в крови. Должен быть инструмент.

– Ну, мало ли… – протянул Войтович, недовольно глядя на них. – Дверь же без нас вскрывали. Еще и какие-то левые взломщики. Здесь куча народу успела побывать: участковый, хозяин, может, кто из соседей проскользнул. Любой мог забрать.

– На хрена? – резковато поинтересовался Карпатский.

– Мало ли среди людей клептоманов, которые тащат все подряд! Так, ребят, я что-то не пойму, вам заняться нечем? – Недовольство Войтовича переросло в откровенное раздражение. – Хотите проверять обстоятельства? Проверяйте. Сможете другую версию обосновать – пожалуйста. А я поехал. У меня дел и так по горло.

Сняв с лица маску, он сунул ее в карман весьма заношенного пиджака и торопливо вышел из квартиры.

– Не думал, что скажу это однажды, но я чертовски скучаю по Велесову, – протянул Соболев. – У парня случались сумасшедшие версии, но в откровенной глупости он ни разу замечен не был.

– Это не глупость, – возразил Карпатский. – Это лень и наплевательское отношение к работе.

– Может, оно и так. Ладно, а что твоя интуиция говорит?

Соболев задал вопрос, стараясь выглядеть серьезным, но заметил, как Логинов под маской улыбнулся. Над тем, как Карпатский доверял своей интуиции, порой идя против фактов, все подшучивали. Правда, чаще за спиной коллеги.

Карпатский хмуро посмотрел на обоих и буркнул:

– Говорит, что мы еще хлебнем дерьма с этим делом.

– И тут я с ней полностью согласен, – хмыкнул Соболев. После чего снова переключил внимание на Логинова: – Димыч, что еще можешь сказать? Зачем его так вскрыли? Убийца взял на память что-то из внутренних органов?

– Самое странное, что ничего подобного. Все на месте, ничего не тронуто. На первый взгляд, ничего не добавлено.

– Не добавлено? – переспросил Карпатский удивленно.

– Ну, я вижу две причины для раскрытия грудной клетки: или что-то забрать, или что-то положить. Для убийства достаточно глубокого ранения в той же области.

– Есть еще один вариант, – мрачно заметил Карпатский после недолгого молчания. – Просто посмотреть. Уж не знаю, что там хотел увидеть убийца.

– Как вариант, – согласился Логинов задумчиво. Потом обернулся к телу, скользнул по нему хмурым взглядом. – Похоже, что доступ хотели получить к сердцу. И знаете, что странно?

– Кроме всего того, что мы уже обсудили? – иронично уточнил Соболев.

Логинов кивнул, словно той самой иронии не заметил, и ответил на собственный вопрос:

– Отчасти Войтович прав. Похоже, что грудину раскрывали голыми руками. Не знаю, чем разрезали, это надо края раны подробно изучать, но после того, как ткани рассекли, похоже, что в разрез просто засунули пальцы и потянули в стороны.

– О, господи, – выдохнул Соболев тихо, потирая рукой лоб.

От отвратительного запаха кружилась голова, тошнота все настойчивее подступала к горлу, а каждая новая подробность делала будущее расследование все более и более мерзким.

– Ясно, – чуть сдержаннее отозвался Карпатский. – Мы с Андреем тогда пока пойдем по соседям, может, кто чего видел или слышал. Здесь осматриваться будем, когда тело увезут, иначе невозможно просто. Но пока оно здесь, надо каждый сантиметр сфотографировать. Нам нужно понять, как убийца мог покинуть квартиру.

– Хорошо, – кивнул Логинов, возвращаясь к телу. Но когда Соболев с Карпатским уже собирались выйти в общий коридор, снова окликнул их: – Ребят, что еще хотел добавить. Парень наш хоть и крепыш, но, когда его убивали, совершенно не сопротивлялся. То ли крепко спал и не успел проснуться, то ли его чем-то опоили. Это я смогу сказать после токсикологической экспертизы. Но следов борьбы нет совсем.

Глава 5

18 июня, пятница

г. Москва

Денису Савину показалось, что он едва успел уснуть, прежде чем его разбудил звонок мобильного. Не разлепляя глаз, он на ощупь нашел на прикроватной тумбочке смартфон и поднес к уху, так и не взглянув на экран.

– Алло? – прохрипел сонно.

В динамике раздались только какие-то шорохи и щелчки.

– Говорите, я вас слушаю…

И снова только тихое шипение или что-то вроде того. А потом звонок был сброшен, раздались гудки. Денис все-таки разлепил веки и посмотрел историю вызовов. Последним в списке значился номер, которого не было в его телефонной книге.

– Чертовы спамеры, – проворчал он, бросая смартфон рядом с собой на кровать и переворачиваясь на бок.

Однако слабую надежду на то, что ему удастся снова уснуть, вскоре пришлось оставить. Спать хотелось, как это часто бывало, но мозг уже разгонялся, явственно давая понять, что возвращаться в режим сна не собирается.

Денис со стоном сел на постели и посмотрел на часы, среди прочего измерявшие, как долго ему удалось проспать. Чуть больше пяти часов – не так уж плохо! А если бы не звонок, мог бы спать и дальше. Надо завести привычку ставить телефон на беззвучный режим каждый раз, когда надеешься уснуть.

Он встал, подошел к окну и немного отвел в сторону плотную штору. В комнату хлынул яркий дневной свет и больно ударил по глазам, заставляя вернуть светонепроницаемую ткань на место. Конечно, у нормальных людей день был в разгаре, но Денис уже три года не выбирал, когда уснет. Сегодня, например, удалось сделать это только утром. Но он уже привык и приспособился к этому, хотя до сих пор жалел о том, что из-за чертовой бессонницы пришлось оставить хорошую работу. То, чем он занимался сейчас, позволяло иметь более или менее свободный график и финансово держаться на плаву, но удовлетворения не приносило.

Зевнув, Денис поплелся в ванную комнату, чтобы умыться. Пока чистил зубы, задумчиво смотрел на себя в зеркало, но собственного отражения не видел. В голове всплывали тревожные, местами откровенно пугающие образы, которые вполне могли быть воспоминаниями мучительного кошмара. Прополоскав рот, Денис нахмурился.

Образы донимали его и за завтраком, по времени и объему больше похожему на обед, но, покончив с едой, он усадил себя за письменный стол, разбудил ноутбук и посмотрел, что успел написать за бессонную ночь.

Результат порадовал: была готова новая статья в блог и половина лекции, которую ему предстояло читать всего через несколько дней. Конечно, все требовало хорошей редактуры, в первую очередь статья. Лекцию он все равно будет читать по памяти, а вот позориться ошибками в блоге не хотелось.

Он занялся работой, но она упорно не шла. Вместо текста перед глазами раз за разом появлялась мужская грудь, покрытая черными, местами седыми волосами, рассеченная по вертикали чуть выше солнечного сплетения. Из раны сочилась кровь, которую никто и не думал останавливать, поверх разреза лежал только небольшой камень. Это был не самый пугающий и даже не самый тревожный образ из тех, что крутились в голове, но это Денис видел яснее всего. Прочее… путалось.

Через какое-то время он бросил попытки сосредоточиться на работе и принялся собираться. Ему часто приходилось уезжать куда-нибудь на пару дней, поэтому сумка лежала под рукой, как и дорожный набор гигиенических принадлежностей. Сбор вещей не занял много времени.

Денис вызвал такси и сразу вышел из квартиры, намереваясь дождаться его у подъезда. Погода стояла прекрасная, так почему бы немного не подышать?

Лифт долго не ехал, заставляя нетерпеливо топтаться на площадке, то прогоняя образы из головы, то, наоборот, возвращая их и пытаясь рассмотреть. Когда звуковой сигнал возвестил о прибытии кабины, Денис торопливо повернулся и шагнул к поехавшим в стороны дверям.

Как ему удалось удержаться и не рухнуть в бездну, он сам не понял. Нога уже пересекла порог и была готова наступить на пустоту, а вес тела – последовать за ней, когда слегка затуманенное постоянным недосыпом сознание зафиксировало отсутствие кабины. Свободная рука едва успела зацепиться за стену и удержать его от фатального шага.

Денис шарахнулся назад, чувствуя, как в ужасе колотится сердце. Еще бы! Тринадцатый этаж! Если бы он шагнул вперед и не удержался, со дна шахты его соскребали бы…

Пока он стоял, прижавшись спиной к стене, и пытался выровнять дыхание, дикими глазами таращась на пустую шахту, двери с тихим скрежетом закрылись.

Вот же дрянь какая! Сколько лет живет в этом доме, а такого ни разу не случалось. Он, конечно, слышал, что так бывает, но никогда до конца в это не верил. Особенно в то, что можно вот так шагнуть в пустоту, не заметив, что лифт не доехал.

Справившись с приступом паники, Денис снова подошел к лифту и ткнул в кнопку вызова. Двери сразу разъехались в стороны, лифт даже гудеть не стал, все-таки привозя кабину на нужный этаж.

Потому что она и так стояла на месте. Под потолком тускло светила знакомая лампочка, в зеркале на стене отражалось ошалевшее лицо Дениса. Он осторожно наклонился вперед, заглядывая в кабину, как будто подозревал, что она может исчезнуть, если немного изменить угол зрения. Однако ничего не изменилось.

Снова схватившись рукой за стену, Денис осторожно потрогал кончиком ботинка пол, проверяя его реальность. Тот оказался очень даже настоящим, твердым.

Пока он изучал кабину, время ожидания вышло и двери попытались закрыться, но Денис удержал их. Однако переступить порог все еще не торопился. История с другим лифтом тревожила сознание. Ведь кабины только что не было, он нисколечко в этом не сомневался! Так откуда она взялась? И куда она его повезет? Не в ту ли самую преисподнюю, как утверждается в одной дурацкой городской легенде?

– Да ну его на фиг, – пробормотал Денис себе под нос, повернулся и направился к выходу на лестницу.

Лучше уж пешком дойдет. Целее будет.

Глава 6

18 июня, пятница

г. Шелково

Кабинет давно наполнился запахом свежесваренного кофе, а кофеварка перестала фыркать, но Карпатский все сидел за столом, потирая переносицу, и никак не мог заставить себя встать, чтобы налить напиток в кружку. Его преследовал запах трупа, четыре дня пролежавшего в закупоренной квартире в летнюю жару. Казалось, тот въелся в волосы, одежду, даже кожу, поэтому тошнота то и дело подступала к горлу. Карпатский злился на себя за непонятно откуда взявшуюся впечатлительность. Он ведь и раньше с таким сталкивался и, как ему самому казалось, справлялся куда лучше. То ли стареет, то ли сказался вынужденный отпуск, продлившийся почти две недели.

Дверь в кабинет резко распахнулась, впуская Соболева, с энтузиазмом жующего шаурму. Вот уж кому все нипочем: даже вздувшиеся трупы аппетит не портят! Впрочем, учуяв запах мяса и специй, Карпатский понял, что и сам проголодался. Вполне ожидаемо: вторая половина дня, а он сегодня только завтракал. Впрочем, идти за едой – в столовую или ларек – было лень, поэтому он все же ограничился сладким кофе. Но появление напарника хотя бы подвигло его на то, чтобы все-таки дойти до противоположного конца кабинета, где стояла кофеварка, и наполнить кружку.

– Что ты на меня так смотришь? – не выдержал Соболев, поскольку Карпатский продолжал на него коситься, размешивая сахар. – Я сегодня еще толком не ел! Что мне теперь, с голоду помереть?

– Да я не осуждаю, я завидую, – хмыкнул тот, делая осторожный глоток и присаживаясь на край подоконника. – Сейчас в фитнес-центр поеду, может, тоже по пути что-нибудь перехвачу. Ты, кстати, со мной?

– Да чего нам там вдвоем делать-то? – отмахнулся Соболев. – Сам справишься. Я лучше пока уточню, когда к нам парень этот, такой красивый, приехал, и чем он на прежнем месте занимался. Может, он судьбу свою на хвосте притащил?

– Может, – согласился Карпатский задумчиво. – Но я бы еще для полноты картины поискал похожие случаи.

– Что, опять серийника сватаешь? – нахмурился Соболев.

Не любил он серийных убийц. Впрочем, кто их любит?

– Интуиция мне подсказывает, что это не убийство на почве алчности, мести или страсти, – хмыкнул Карпатский. – Больше похоже, что мы имеем дело с больным на всю голову маньяком. А они редко успокаиваются на одной жертве.

– К тому же этот, судя по всему, умеет просачиваться сквозь стены. Иначе ума не приложу, как он выбрался из запертой изнутри квартиры!

– Ну, по крайней мере, у нас есть свидетель, который видел, как в нее кто-то входил.

Опрос соседей редко давал результат, особенно если рядом с местом преступления не жила какая-нибудь бдительная пожилая дама, но в этот раз им по-настоящему повезло. Посреди ночи мужчине из квартиры в противоположном конце коридора не спалось, и он вышел на лестницу покурить. Дома жена не разрешала, даже на застекленном балконе. Уже возвращаясь к себе, мужик заметил у дверей соседской квартиры девушку. Обратил на нее внимание по нескольким причинам.

Во-первых, девица была очень уж хороша: не просто стройная, а какая-то спортивная, с накачанной попой и красивыми ногами, обтянутыми тонкими лосинами. К тому же блондинка с длинными, чуть ниже лопаток, волосами. В общем, было на что посмотреть.

Во-вторых, было уже очень поздно: около двух часов ночи, а, может, и чуть больше. То есть не самое обычное время для визитов. Девушка совершенно точно с парнем не жила: сосед видел ее впервые, а парня однажды уже успел заметить с другой. Тоже красоткой, кстати.

Имелось еще и в-третьих, заставившее мужчину не просто бросить взгляд на девицу и пойти спать, а задержаться у глазка до тех пор, пока соседская дверь не открылась и гостья не вошла. Дело в том, что он не слышал, чтобы на этаж приехал лифт. Мужик, конечно, курил на лестнице, но дверь на нее плотно не закрывается. Да и в любом случае в звенящей ночной тишине его невозможно не услышать. По лестнице красотка, соответственно, тоже не поднималась и не спускалась, он бы ее увидел. Так откуда же она взялась? Точно не из другой квартиры.

– Я потому и запомнил это все, – с энтузиазмом сообщил неожиданный свидетель. – Потому что не понял, как это возможно. Потом решил, что она, должно быть, не приходила, а просто из его же квартиры и вышла, а потом вернулась. Ну, мало ли? Поссорились молодые, она сначала хотела гордо уйти, а потом сообразила, что в такое время оказаться на улице в нашем районе чревато… Или понадеялась, что он за ней пойдет… ну там, останавливать станет, а он не стал. В общем, передумала уходить, потому и вернулась. Только так она у той двери оказаться могла.

По его же утверждению, случилось это в ночь с воскресенья на понедельник, что совпадало с приблизительной оценкой Логинова о времени смерти парня: в ту ночь он и погиб.

Они предположили, что девушка может быть связана с работой жертвы: коллега-тренер или кто-то из клиентов, поэтому в фитнес-центр Карпатский ехал еще и для того, чтобы попытаться найти ее. Даже если она не убийца и в ту ночь все-таки уехала до гибели Дмитрия Кочергина, могла что-то видеть. Или что-то знать о его делах, знакомствах или конфликтах.

– Уже что-то, – согласился Соболев, прожевав очередной кусок. – Но этого мало.

– Вот и поищи похожие случаи. Может, кто-то до нас уже нашел ответ на вопрос, как выбраться из запертой квартиры. Если не в таком же преступлении, то хотя бы в похожем.

– Ладно-ладно, поищу!

Едва Соболев успел пообещать это, как на столе у него зазвонил телефон. Он снял трубку, пару раз угукнул, потом вдруг весь как-то подобрался и сказал, напряженно глядя на Карпатского:

– Да, конечно, пусть проходит, мы на месте и ждем его.

Повесив трубку, он торопливо завернул остатки шаурмы в пакет и отложил в сторону, а рот и руки вытер салфетками.

– Кого это мы ждем? – удивился Карпатский.

– Слав, ты только сразу не психуй, ладно? – попросил Соболев.

– Так себе начало, но я обещаю постараться. В чем дело-то?

– Я тут парня одного пригласил, чтобы он на наше большое дело взглянул. Со стороны, так сказать, и… чуть под другим углом.

«Большим делом» они между собой называли все странные события, так или иначе связанные с Медвежьим озером, недавно открытой там гостиницей, четой Федоровых, а заодно – Дианой Стрелецкой и Денисом Савиным, регулярно оказывающимися втянутыми в эти события. Соболев, как и Дмитрий Логинов, усматривал в происходящем связь с серией убийств по мотивам городских легенд, произошедшей четыре года назад. В этот раз за разрозненными на первый взгляд преступлениями тоже мог стоять кто-то один или группа лиц, действующих в сговоре.

– Под другим углом? – только и успел переспросить Карпатский.

Соболев не успел пояснить, что имел в виду: в дверь коротко постучали, оповещая о намерении войти, после чего та сразу распахнулась. На пороге появился высокий мужик в светлых джинсах и футболке с енотом. Выглядел он лет на пять старше них, в темных волосах заметно белела седина, но держал себя в хорошей физической форме, а жизнерадостная улыбка говорила то ли об удавшейся жизни, то ли просто о легком характере.

– Доброго дня, господа, – поздоровался гость, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Взгляд его скользнул по Карпатскому и сразу перескочил на Соболева, в нем мелькнуло узнавание.

– Андрей Владимирович, если не ошибаюсь?

– Можно просто Андрей. – Соболев чуть натянуто улыбнулся, подошел к гостю и пожал руку в знак приветствия. – Спасибо, что приехали.

– Да не за что, мне самому интересно.

Карпатский несколько картинно кашлянул, напоминая о своем присутствии и желании услышать объяснение происходящему. Соболев обернулся и указал на него рукой.

– Знакомьтесь: мой коллега майор Карпатский, Вячеслав Витальевич.

– Очень приятно, – улыбчивый мужик шагнул к нему, протягивая широкую ладонь. – Дементьев Владимир Петрович, следователь Института исследований необъяснимого.

– Какого института? – переспросил Карпатский, пользуясь тем, что его рука занята кружкой и не торопясь с ответным приветствием.

– Ну того самого, в котором Нурейтдинов работает, – напомнил Соболев с оттенком неловкости. – Помнишь его?

Еще бы Карпатский не помнил! Чего он не понимал, так это что случилось с напарником, если он решил позвать на помощь какого-то шарлатана?

– Я также прежде был следователем Следственного Комитета в Санкт-Петербурге, – добавил Дементьев, ничуть не задетый холодной встречей. Руку он так и не убрал.

– Это принципиально меняет дело, – решил Карпатский, но в голосе его по-прежнему звучали нотки сомнения. Однако протянутую ладонь он все же пожал. – И что же в вашей жизни пошло не так?

– Да уволили меня, – отмахнулся Дементьев, явно ничуть об этом факте не жалея. – Но опыт, как говорится, не пропьешь. А навыки мои в другой сфере пригодились. Кстати, мы не шарлатаны, у нас вполне официальная организация, мы даже бюджетное финансирование получаем, поэтому полиции помогаем бесплатно.

– Сомневаюсь, что наше начальство согласится оформить соответствующий запрос, – заметил Карпатский, покосившись на Соболева.

– Им это не нужно, – заверил тот.

– Тем более речь, как я понимаю, не идет о полноценном расследовании с нашей стороны, – добавил Дементьев. – Я здесь фактически просто как консультант. Андрей попросил взглянуть на материалы нескольких дел, проанализировать их и дать свою оценку, сформулировать версии.

– Слав, мы с тобой просто опера, – пояснил свое решение Соболев. – Нам вдвоем не потянуть это. Нужен следак, а ты сам видишь, с кем тут приходится работать.

Да уж, кто-то вроде Войтовича им точно не поможет, а этот Дементьев выглядит вполне адекватно. Во всяком случае, интуиция Карпатского ничего против него не имела.

– Согласен, помощь нужна. Но давайте договоримся: из кабинета ничего не выносить, работаете только здесь. Ну и про тайну следствия, думаю, вам напоминать не требуется? Даже если официально расследования нет, не стоит обсуждать его с посторонними. И особенно с господами Федоровыми. Идет?

Дементьев заверил, что его этот формат полностью устраивает и он готов приступить немедленно.

– Я в Шелково только на выходные, по крайней мере, пока план такой.

– Из Питера приехали? – Насколько Карпатский помнил, ИИН этот базируется в северной столице, во всяком случае, Нурейтдиновы были оттуда.

– Да нет, я в Москве живу, у жены. Когда не в командировке, конечно.

По лицу Дементьева вновь расплылась такая счастливая улыбка, что захотелось в него плюнуть. Просто из зависти. Покосившись на Соболева, Карпатский понял, что нехорошее чувство посетило не только его.

– А жена не обижается, когда вы на выходные по работе уезжаете? – поинтересовался Соболев, вручая Дементьеву стопку папок.

– Во-первых, она любит, когда я уезжаю, ей в одиночестве работается легче. Она у меня писательница…

– Известная? – не удержался Карпатский.

– Марина Вранова. Слышали?

– Нет.

– Можно подумать, Слав, ты книжки читаешь, – насмешливо фыркнул Соболев.

Карпатский недовольно зыркнул на него, но оспаривать замечание не стал. Дементьев же продолжил:

– А во-вторых, она иногда ездит со мной, так что мы здесь вместе. Ей очень захотелось взглянуть на Медвежье озеро, такие места ее… вдохновляют.

– Вы остановились в той гостинице? – напряженно уточнил Карпатский.

Дементьев беззаботно кивнул, уже сунув нос в одну из папок.

– Конечно, надо же изучить ситуацию и изнутри. К тому же там красиво.

– Что ж, удачи вам. Можете пока работать за моим столом, я сейчас уезжаю.

Дементьев поблагодарил и тут же принялся устраиваться, а Карпатский решил, что ему пора, если он хочет успеть отработать коллег погибшего сегодня. Однако вопрос гостя заставил его задержаться:

– Хочу сразу уточнить: в этих папках все, что мне нужно знать? Или есть что-то, что вы не стали указывать в официальной документации?

Соболев тут же пытливо посмотрел на Карпатского, вероятно, предлагая ему подробнее рассказать об убийстве Марии Зайцевой. Знал, что он тогда не все описал. Карпатский даже вслух ни разу не произнес того, что тогда увидел. И почти убедил себя в том, что ему померещилось.

– Диане Стрелецкой недавно прислали такой же медальон, какой до этого получила Юлия Федорова. Его прислали с той же формулировкой: «Это тебе за прошлый раз».

– Ты мне не говорил, – уязвленно заметил Соболев.

– Не успел еще. На медальоне эксперт обнаружил следы ДНК Марии Зайцевой. Там прочитаете, кто это.

Дементьев кивнул, записывая информацию на отдельный листок, после чего поинтересовался, как именно Дианой был получен медальон. Пришлось рассказать. К его чести, никаких сомнений в правдивости слов Дианы он не выказал.

«Может, от его участия и правда будет толк», – подумал Карпатский, направляясь к машине.

И на всякий случай записал имя жены-писательницы.

Глава 7

18 июня, пятница

Медвежье озеро

Шкатулка была практически первым предметом, на который Ольга обратила внимание в доставшейся им с мужем комнате. Занимательная вещица стояла на дальнем углу письменного стола, у стены, и заметно выбивалась из общего стиля интерьера. Ольга даже в первый момент заподозрила, что ее оставил предыдущий жилец.

Довольно старая, побитая временем, шкатулка то ли была сделана из какого-то темного дерева, то ли покрыта темным лаком, то ли просто потемнела за годы существования. Из украшений – только замысловатая резьба. Даже замка или защелки не было видно.

Однако, когда Ольга осторожно взяла шкатулку в руки и попыталась открыть, та не поддалась. Она оказалась тяжелее, чем можно было предположить, исходя из материала и размера. Вероятно, что-то тяжелое находилось внутри. Оно тихонько громыхнуло, когда Ольга перевернула шкатулку кверху дном в поисках потайного замка.

Сердце тревожно забилось, и Ольга поставила шкатулку на место, мысленно пытаясь убедить себя, что это просто безделушка. Возможно, все-таки интерьерный акцент, как-то связанный с историей этого места. Надо бы потом уточнить у кого-нибудь. В конце концов, не каждая старинная шкатулка на этом свете таит в себе сверхъестественное зло! Если бы не та история, она, скорее всего, даже внимания на нее не обратила бы.

Ольга Воронцова, больше известная миру как Марина Вранова, уже много лет писала книги, наполненные детективными загадками, мистическими ужасами и разными фантастическими допущениями. Порой события ее историй и вовсе происходили в вымышленных мирах. Однако еще лет пять назад сама она ни во что такое не верила, пока не оказалось, что желание, когда-то неосторожно произнесенное над магической шкатулкой, может ее убить. С тех пор ко всем шкатулкам она относилась весьма настороженно и обращала на них внимание везде, где только встречала.

«Дважды в одно место молния не бьет!» – напомнила себе Ольга и принялась разбирать немногочисленные вещи, привезенные с собой на выходные. В скромных размеров чемодане довольно много места занимали косметические средства, без которых она не отправлялась даже в короткие путешествия. Уход за кожей – дело системное, особенно когда стоишь на пороге пятидесятилетия. Она немало сил прилагала к тому, чтобы выглядеть моложе своего паспортного возраста, ей это удавалось и совершенно не хотелось терять отвоеванные у времени позиции.

Места в шкафу стандартного номера оказалось немного, но в летний период это едва ли могло считаться проблемой. Люксов в гостинице «Медвежье озеро» вовсе не имелось, а забронировать повышенную категорию им не удалось: все хорошие номера успели разобрать. Поездки, связанные с работой мужа, обычно случались внезапно, бронь оформлялась в последний момент, а это вынуждало брать то, что осталось.

– Как только они увидят, кто к ним приехал, наверняка найдут способ дать тебе хороший номер, – заявил муж, когда они подъезжали к озеру. Он отчего-то считал Ольгу большой звездой.

– Уверяю тебя, меня даже не узнают, – усмехнулась она в ответ.

И оказалась права. Девушка за стойкой администратора дежурно-приветливо улыбнулась, невозмутимо взяла их паспорта, нашла бронь и просто озвучила ее условия. Никакого узнавания, даже просто подозрения не мелькнуло на ее лице. Что было вполне понятно: книги Ольги выходили под псевдонимом, ее лицо редко появлялось на обложках, и она никак не могла отнести себя к медийным персонам, ведя весьма замкнутый образ жизни. А узнают обычно тех, кто мелькает в телевизоре или активен в соцсетях.

– Вот видишь, – тихо хмыкнула она, уже направляясь в номер. – Моя популярность из тех, что не мешает обычной жизни.

– И не помогает, – добавил муж с нотками разочарования в голосе.

Знай Ольга его чуть хуже, решила бы, что он всерьез расстроился из-за необходимости жить в стандартном, не самом просторном номере. Даже ей на такие мелочи во время короткой поездки было плевать, а уж ему – тем более. При его работе в командировках доводилось жить в куда менее комфортных условиях.

Закончив с вещами, Ольга решила прогуляться. Возвращения мужа в скором времени ожидать не приходилось, поэтому развлекать себя предстояло самой. К счастью, это ей всегда прекрасно удавалось.

В холле у стойки администратора толпились люди, поэтому она решила пока не поднимать вопрос со шкатулкой. В конце концов, если это часть интерьера, то зачем спрашивать, а если это забытая кем-то вещь, то ее рано или поздно хватятся. Тогда Ольга ее и отдаст.

В Москве уже несколько дней стояла невыносимая жара, по крайней мере, так казалось с непривычки. Конечно, в июле, когда станет еще жарче, возвращение к текущей температуре будет восприниматься как похолодание, но пока даже в их коттеджном поселке сразу за МКАДом раскалялись плитки тротуаров и асфальт дорог. Прохладу можно было найти только в доме, и то благодаря кондиционерам.

Здесь же все было иначе. Озеро и окружающий его лес сбивали по меньшей мере пару градусов, большое количество густой тени делало прогулку очень комфортной, и она затянулась надолго. Ольга обошла по кругу все немаленькое озеро, отметив про себя, что при такой почти идеальной форме оно должно бы быть искусственным прудом, но информация в интернете утверждала обратное. Иногда приходилось пробираться через заросли, ища более или менее приемлемые проходы, удобные дорожки имелись только рядом с гостиницей, но развернуться и пойти назад ей ни разу не захотелось.

Даже когда она вышла к заброшенным домам, тянущимся вдоль берега. Одни когда-то сгорели, другие разрушило время, но некоторые до сих пор выглядели довольно сносно. Их вполне можно было привести в божеский вид и заселить, не ровняя прежде с землей. Оставалось только надеяться, что ни в одном из них никто не живет сейчас. Неожиданных встреч с непредсказуемым исходом не хотелось.

На берегу прямо напротив гостиницы Ольга нашла среди деревьев заброшенное кладбище, уже почти стертое с лица земли. Нашла, конечно, не сама, тоже интернет подсказал, так бы и не заметила его, если бы специально не искала. Место впечатлило ее ничуть не меньше, чем покинутые дома, в голове даже сразу зазвучали обрывки текста, вполне способные стать завязкой нового романа. Здесь было еще больше тени и прохлады, поэтому Ольга задержалась, бродя между деревьями, фотографируя случайно обнаруженные надгробия и удивляясь тому, что этому месту позволили дойти до такого состояния.

В итоге, когда она снова вышла к гостинице, ноги ее гудели от усталости, невзирая на удобную обувь, а организм просил передышки с чашкой чая или кофе, возможно, даже с небольшим десертом. Однако в холле ее ждал неожиданный сюрприз, заставивший немного отложить планы.

Едва Ольга вошла, к ней направилась девушка лет двадцати пяти. Ей можно было бы дать и меньше, если бы не макияж, аккуратная укладка, деловой костюм и туфли на высоком каблуке. Судя по тому, что к груди девушка прижимала книгу, ее здесь все-таки кто-то узнал.

– Здравствуйте!.. – улыбнулась незнакомка приветливо и немного смущенно, сразу споткнувшись на ее имени. – Простите, не знаю, как к вам лучше обращаться?

– Лучше всего – просто Ольга.

– Хорошо, Ольга, – казалось, девушка смутилась еще сильнее. – Я очень рада приветствовать вас в нашей гостинице! Даже не поверила сразу, что это действительно вы, когда увидела, кто забронировал номер. Думала, просто тезка… А это действительно вы!

Она немного тараторила, с каждой секундой все больше разрушая образ бизнес-леди и становясь похожей на девочку-фанатку. Ольга только кивнула в ответ, как бы подтверждая, что это действительно она.

– Мне очень нравятся ваши книги, – наконец добралась девушка до сути. – Не стану называть себя самой преданной поклонницей, в последнее время у меня мало времени на чтение, наверное, я пропустила много ваших новинок, но я очень любила ваши романы, когда училась в колледже. Может, дадите мне автограф?

И она, наконец оторвав от груди книгу, протянула ее вместе с ручкой.

– Конечно, без проблем, – заверила Ольга, в очередной раз удивляясь тому, что люди порой как будто сомневаются в том, что она черканет пару слов и собственную подпись. Ей разве трудно? – Только там, если вы не против.

Она указала на стойку администратора, за которой уже не было никого, кроме той девушки, что их регистрировала.

– Кому подписать? – уточнила Ольга, пристроившись на краю стойки и открыв книгу.

– Для Юли.

Ольга вывела одну из стандартных надписей – длинный вариант, поскольку один автограф не требует много времени, и никто не ждет своей очереди, – и поставила размашистую подпись. Ту, что использовала как Марина Вранова.

– А вы, значит, Юля Федорова, хозяйка гостиницы? – предположила она, возвращая книгу девушке.

– Вы меня знаете? – удивилась та.

– Да, Нев и Лиля нам рассказали про вас. – Спохватившись, Ольга пояснила: – Нурейтдиновы, они были у вас недавно. Мой муж с ними работает.

Для Юли Федоровой это явно оказалось сюрпризом, но, кажется, сюрпризом приятным. Она тут же принялась расспрашивать, что привело их сюда, на что Ольга ограничилась собственными причинами: решила взглянуть на столь занимательное с точки зрения возможной мистической истории место. Впрочем, Юля все равно спросила про ее мужа, и пришлось признаться, что у него дела в Шелково, поэтому пока он там.

Их общение закончилось приглашением на ужин с предположением, что Владу – мужу Юли – будет интересно познакомиться с ними. Ольга не решилась отказаться. Во-первых, это было бы невежливо, а во-вторых… Вдруг Володе тоже окажется полезно свести это знакомство? Насколько она знала, дело, которое его попросили проанализировать, касается в том числе и хозяев гостиницы.

У нее был шанс между делом уточнить, является ли старинная шкатулка частью интерьера, но на тот момент Ольга совершенно о ней забыла. Вспомнила, только когда поднялась на свой второй этаж. Идти обратно и снова вылавливать хозяйку ради столь незначительно вопроса показалось лишним: они ведь встретятся за ужином всего через несколько часов. Тогда и спросит.

Однако, когда Ольга вернулась в номер, шкатулки там уже не оказалось.

Глава 8

18 июня, пятница

г. Шелково

Диана относилась к опозданиям весьма лояльно. Себе позволяла это только в экстренных ситуациях, а других обычно ждала без особого раздражения. Вероятно, такое отношение, как и многое другое, сформировал в ней Кирилл, частенько грешивший нарушением договоренностей, но не терпевший этого в других. Особенно в ней. Диана подстраивалась под него пять лет и ко многому постепенно привыкла.

Но сегодня опоздание другого человека вызывало у нее даже не глухое раздражение, а очень активную нервозность и нечто похожее на злость. С парнем, написавшим еще накануне, она договорилась о встрече сегодня утром. Точнее, он должен был приехать к ней где-то между десятью и полуднем. Однако в начале двенадцатого он позвонил и перенес свой визит на «примерно в обед».

– Буду у вас не позднее трех! – заверил весьма бодро, даже не уточнив, удобно ли ей это время.

Она не стала возражать, потому что до трех никуда и не собиралась. На половину пятого у нее была назначена тренировка, в фитнес-центр она планировала прибыть к четырем, чтобы успеть спокойно переодеться и немного разогреться на дорожке, а выйти собиралась без четверти четыре. Тогда сможет дойти пешком, заодно прогулявшись, и не мучиться с парковкой, с которой частенько бывали проблемы.

В начале четвертого, когда парень так и не появился, Диана занервничала, а к половине ее нервозность стала потихоньку переплавляться в злость. Она уже и написала парню и даже дважды позвонила, предлагая перенести встречу на другой день, но тот уверял, что ему нужно именно сегодня и он уже едет.

– У моей девушки день рождения сегодня, подарок должен быть у нас дома к тому моменту, как она вернется с работы, – объяснил он. – Я скоро буду у вас!

Диана скинула звонок и зарычала в голос. Она уже собрала сумку, собралась сама и теперь каждую минуту нервно смотрела на часы. Еще немного – и ей придется все-таки ехать на машине. И это не самое страшное. Хуже будет опоздать. Тренер, конечно, простит, может, даже занятие продлит, если нет следующего, но ей самой будет неприятно.

При других обстоятельствах она просто послала бы парня подальше, сказав, что день рождения – его проблема, раз он не смог приехать ни в оговоренное время, ни в перенесенное, но сейчас выбирать не приходилось. У нее меньше месяца на то, чтобы найти новое, менее дорогое жилье, и распродать лишние вещи, облегчив себе переезд и заодно улучшив серьезно пошатнувшееся благосостояние. Домашний эллипсоид определенно относился к лишним вещам. Диана купила его, чтобы заниматься, когда на время закрылись фитнес-центры, но теперь он просто стоял, собирая пыль.

Неделю назад ее благосостояние не просто пошатнулось. Откровенно говоря, рухнула вся экономика ее существования. Последние два года счета Дианы регулярно пополнялись доходом от подаренного Кириллом салона красоты, позволяя всегда иметь деньги на карманные расходы и вообще не думать о хлебе насущном. С окончания учебы вся жизнь Дианы крутилась вокруг того, чтобы быть красивой и окружать любовью и заботой своего мужчину. Условно своего, конечно, поскольку Кирилл утверждал, что женат, и посещал ее исключительно как любовницу.

Его ложь раскрылась еще в конце апреля, тогда же Кирилл попытался ее убить, а она узнала, что последние три года ходила по краю пропасти, ведь всех предыдущих своих девушек он убивал самое позднее года через два после начала отношений. Диана продержалась почти пять лет.

С тех пор ее жизнь перевернулась с ног на голову, она до сих пор не знала, как найти новую точку опоры, а теперь у нее окончательно выбило почву из-под ног.

Еще недавно Диана собиралась просто выбрать себе интересное занятие, на которое можно будет тратить время и душевные силы, а теперь ей предстояло поскорее найти достойный заработок.

Задачу усложняло полное отсутствие опыта. Опыта и понимания, чем она хочет заниматься. Или хотя бы сможет.

Первые попытки отыскать необходимое разбились о разочаровывающий уровень зарплат. Возможно, начни она работать как все, еще будучи студенткой, ей было бы проще. Сначала у тебя ноль карманных денег, потом появляются первые скромные суммы, потом находишь себе работу получше… Диана же привыкла к определенному уровню жизни, а теперь вдруг оказалось, что с ее резюме не заработать и десятой части того, что она привыкла ежемесячно тратить. Даже если все-таки пойти в юристы, как предполагало полученное образование.

Осознав это, Диана чуть ли не сутки пробыла в состоянии шока и паники. На что она будет жить? Где она будет жить? К родителям не вернется ни за что на свете, лучше сдохнет от голода под забором!

Речь уже не шла о сохранении привычного образа жизни, а о том, чтобы просто выжить. Сравнив цены на съемное жилье с предлагаемыми зарплатами и произведя в голове нехитрые подсчеты, она задалась вопросом: а питаться-то на что? Того, что будет оставаться, хватит только на неделю. Можно какое-то время не покупать себе новых вещей, то, что уже висит в шкафах, и за пять лет не сносить. Можно пересмотреть свое меню, убрав из него самые дорогие позиции. Но никак не получится по две недели каждый месяц вообще не есть…

Диана даже порыдала от ужаса и бессилия и едва не начала искать в интернете топ-5 верных и максимально безболезненных способов уйти из жизни. Потом она пришла в себя, разозлилась на собственную слабость и взялась анализировать ситуацию с позиции «помереть всегда успею, а пока давай узнаем, сколько еще можно побарахтаться».

Первым делом Диана проверила счет в банке и порадовалась тому, что все это время хотя бы не транжирила деньги в ноль. Для полноты картины выгребла из разных мест всю имеющуюся наличность. Ее тоже оказалось не так уж мало. Вторым – составила список вещей, которые можно продать, и приценилась на разных сайтах объявлений, сколько можно за них выручить. Она даже изучила холодильник, особенно – морозилку, а также запасы в шкафах: на сколько хватит имеющейся еды?

Убедившись, что голодная смерть в ближайшее время ей все же не грозит, Диана еще раз изучила рынок съемного жилья и выбрала минимально приемлемый сегмент. Она точно не станет снимать комнату, только квартиру целиком, но сможет смириться и с продавленным диваном, и со старой мебелью.

Потом прикинула, как можно изменить рацион, и посчитала минимальную сумму на еду. Ей не хотелось отказываться от того, что Диана считала правильным, сбалансированным питанием, но всегда можно сэкономить, выбирая фрукты и овощи по сезону, сокращая количество деликатесов и лучше планируя меню, чтобы ничего не выбрасывать. Питаться так, как было принято у нее дома, когда она росла, не станет, но какие-то приемы на вооружение возьмет.

Под конец Диана прикинула, от каких еще трат не сможет отказаться, чтобы не слететь с катушек. И снова посмотрела предложения о работе, не требующие от соискателя опыта. После чего составила таблицу возможных доходов и расходов, с учетом имеющегося «капитала». В результате оказалось, что при плохом раскладе у нее есть обеспечение на полгода, а при хорошем – на год. После чего придется искать способ или увеличить доходы, или снизить расходы. В крайнем случае можно будет продать машину, хоть она и любит ее почти как живое существо.

Главное – ситуация стала выглядеть куда красочнее недавних мрачных перспектив.

Диана уже сообщила хозяйке квартиры о намерении съехать, что позволило сэкономить на очередном платеже: последний месяц у нее был оплачен еще при въезде. Разместила объявления о продаже вещей, а сама занялась поисками новой квартиры и работы.

От чего она не собиралась пока отказываться, так это от спорта. Годовой абонемент недавно был продлен, а десять оплаченных тренировок по боксу еще не закончились. И если сегодня все-таки продать чертов эллипсоид, появятся деньги на новый блок занятий. Поэтому Диана ругалась, нервничала, но ждала, прикидывая, когда написать тренеру и сообщить о неминуемом опоздании.

Звонок в домофон раздался примерно без двадцати минут четыре. И толком даже не уточнив, кто пришел, Диана сразу нажала на кнопку и крикнула в трубку: «Заходите!» А сама направилась к холодильнику, в котором до последнего держала бутылки с водой для тренировки. Раньше она покупала питье в спорт-баре, порой отдавая предпочтение всяким ароматизированным напиткам с л-карнитином, электролитами или чем-нибудь в таком роде, но теперь решила экономить и брать обычную питьевую воду из дома.

Диана едва успела открыть холодильник и взять две небольшие бутылочки, когда в дверь постучали. Надо же, как быстро он успел подняться! Вот только зачем стучать, когда есть звонок? Диана этого не понимала, но расспрашивать парня не собиралась. Ей бы поскорее завершить сделку.

– Иду! – раздраженно крикнула она с полпути, когда в дверь снова постучали.

Это уже просто хамство! Она его с утра ждет, а он полминуты не может потерпеть? Диана едва не встретила покупателя язвительным комментарием, но, открыв дверь, лишь молча замерла и удивленно обвела взглядом площадку.

Там никого не оказалось. Но прежде чем она решила, что парень не дождался, разъехались в стороны двери лифта и припозднившийся покупатель шагнул из него, на ходу рассыпаясь в извинениях. А Диана заметила, что у порога, прямо на коврике под дверью, лежит небольшая картонная коробка. Вроде посылки, но такой, которую приносит курьерская служба.

Она не ждала никаких доставок, тем более не сталкивалась с таким, чтобы отправление просто оставляли у двери, всего пару раз в нее стукнув, а потому замерла в нерешительности. Это вообще ей?

Все решил потенциальный покупатель: он подхватил коробку, мешавшую войти в квартиру, переступил порог вместе с ней и сунул Диане. Та попыталась найти на ней какие-то опознавательные признаки, но обнаружила лишь собственные имя и адрес, а также надпись: «Осторожно: хрупкое». После чего ее отвлекли вопросами о тренажере и пришлось отложить изучение посылки, убрав ее на нижнюю полку стеллажа в гостиной.

– Я потестю? – спросил покупатель и, не дожидаясь ответа, взгромоздился на педали, попробовал ходить.

Диана, собственно, и не возражала, только тревожно посмотрела на часы, но убедила себя, что пять минут еще точно есть, а потом она просто пойдет быстрее. Однако, когда парень заныл, что у тренажера сомнительно работает пульсометр, ее терпение лопнуло:

– Послушайте, у меня нет на это времени! Я вас с утра ждала, а сейчас мне пора идти. Пульсометр лучше отдельный иметь, на этих штуках он всегда показывает странное. Хотите в этом убедиться – берите новый тренажер. А я свой продаю за полцены и делать дополнительные скидки не собираюсь. За все возможные его недостатки я уже скинула. Так что или давайте деньги и грузите его в машину, или ищите другой подарок своей девушке. А меня ждут в другом месте. И я к этому отношусь серьезнее, чем вы.

Удивительно, но после этого парень молча отдал ей запрошенную за тренажер сумму и прямо собранным покатил эллипсоид в лифт. Благо, у того имелись транспортировочные ролики. Диана едва успела отдать шедшие в комплекте инструменты, чтобы он при необходимости смог его хотя бы частично разобрать.

– Надо было сразу на него наорать, – пробормотала она себе под нос, хватая спортивную сумку и тоже торопливо выскальзывая из квартиры. – Может, и ждать не пришлось бы.

Иногда люди просто не понимают по-хорошему.

Глава 9

18 июня, пятница

Медвежье озеро

До Медвежьего озера Савин добрался только в начале шестого. У воды, на площадке для загара и в беседках для барбекю, уже собирался народ. Тянуло дымком, слышались разговоры и смех, где-то даже играла музыка.

А вот в холле оказалось до странного пусто. Только молодой парнишка, которого Савин прежде не видел, скучал за стойкой. Однако, стоило ему увидеть новоприбывшего гостя, как он тут же подобрался и немного беспомощно посмотрел на закрытую дверь с табличкой «Только для персонала».

– Добрый день, – поздоровался с ним Савин, ища глазами бейджик. Его не оказалось.

– Добрый день! Добро пожаловать на Медвежье озеро, – прозвучал бойкий и уверенный ответ. – У вас забронирован номер?

Савин протянул парню паспорт.

– Нет, но я надеюсь, что свободная комната найдется. Я предпочитаю первый этаж.

– Вы уже были у нас раньше? – вежливо осведомился парень, уткнувшись в экран компьютера. Судя по тому, как медленно щелкала клавиша мышки, с системой регистрации гостей он общался не так уверенно, как с самими гостями.

– Да, несколько раз. Я, можно сказать, нулевой постоялец вашего отеля.

Парень напряженно улыбнулся в ответ, не отрывая взгляд от монитора. Савин сомневался, что он уловил иронию. Похоже, он и вопрос-то задал, только чтобы потянуть время.

– Вы новенький? Я не видел вас раньше.

Парень смущенно улыбнулся в ответ и кивнул.

– Первый день. Вообще-то, моя смена только с семи, я ночной администратор, просто Настя отошла на минутку… Но она успела показать мне, как работает система, так что я сейчас все сделаю. Кстати, меня Данилой зовут.

– Очень приятно. Не торопитесь, Данила, – снисходительно предложил Савин. – Я не спешу.

Едва он это произнес, дверь «Только для персонала» распахнулась. Данила снова с надеждой посмотрел на нее, но в холле появилась не администратор Настя, а Юля Федорова собственной персоной. Несколько удивилась, обнаружив, что новичок встречает гостя в одиночестве, и приветливо улыбнулась Савину.

– Привет, Денис. Ты снова к нам?

– Не спится мне без вашего озера, – улыбнулся он в ответ.

– Мы всегда тебе рады, – заверила Юля. И, приблизившись к стойке, тихо уточнила у Данилы: – А Настя где?

– Отошла на минутку, – повторил тот. – Но она мне все показала, я уже нашел подходящий номер. Денис Александрович предпочитает первый этаж. Сто шестнадцатый свободен и готов, думаю, подойдет.

Савин приподнял брови в едва заметном удивлении. Надо же, парень успел заглянуть в его паспорт, хотя, казалось, просто положил его рядом.

Юля посмотрела в монитор, одобрительно кивнула и велела Даниле продолжать, напомнив, что надо обязательно отсканировать паспорт.

– А еще вот это и вот это распечатай, чтобы гость подписал, – добавила она, ткнув аккуратным ногтем в экран.

Заметив улыбку на лице Савина, посмотрела на него и улыбнулась в ответ, слегка пожав плечами. Мол, что поделать? Приходится проводить обучение на ходу. А он и не возражал. Действительно никуда не торопился.

– Ты действительно просто снова захотел тишины или есть и… другие причины? – поинтересовалась Юля, пока новый администратор забивал его данные в систему и сканировал паспорт.

Задавая вопрос, она так забавно покосилась на Данилу, что стало понятно: ей не хотелось бы, чтобы Савин прямо здесь начал рассказывать о новых подозрительных кошмарах, если таковые имеются. И все же Юля хотела знать, предвещает ли что-то новую беду. Савин уже открыл рот, чтобы как-то обтекаемо ответить, но его нагло перебили.

Распахнулась входная дверь, впуская сначала бодрый голос, а потом и идущего спиной вперед мужчину. Тот вещал на камеру:

– А вот и холл гостиницы «Медвежье озеро». Как видите, все такое новенькое, красивое. Настраивает на спокойный комфортный отдых, а не на смертельно опасное приключение. Но это только иллюзия. Первые жертвы появились здесь еще до открытия…

– Так, что это такое? – громко и довольно грозно поинтересовалась Юля, перебивая наглеца.

Савин узнал его: это был местный блогер Алекс Найт, сделавший себе имя на серии видеороликов, посвященных событиям четырехлетней давности, когда в Шелково убивали людей, используя в качестве антуража сюжеты городских легенд. Похоже, ему не терпелось повторить успех, на этот раз рассказав о мрачных событиях на Медвежьем озере.

– Немедленно прекратите снимать! – потребовала Юля.

Однако Алекс только улыбнулся девушке, снимающей его на смартфон, и дал знак продолжать.

– А это Юлия Федорова, хозяйка гостиницы, – сообщил он. – Тем, кто со мной давно, она больше известна как Юля Ткачева…

– Эй, парень, – прикрикнул на Алекса Данила. Голос его прозвучал довольно грозно. – Ты слышишь, что тебе говорят? По-хорошему уймись.

– А то что? – с вызовом поинтересовался тот. – У нас, между прочим, свобода слова в стране. Я имею право снимать, где захочу…

– Вообще-то нет, – возразил Савин. – Это частная собственность, а ты даже не журналист.

– Тогда, может быть, вы объясните моим зрителям, почему нам нельзя здесь снимать? – нагло поинтересовался Алекс, давая знак девице направить камеру на Юлю и ее администратора.

Неизвестно, что ответила бы Юля, но в холле внезапно материализовался Игорь – телохранитель Федоровых. Откуда взялся, Савин не понял, но один его вид заставил Алекса стушеваться.

– Камеру уберите, – коротко потребовал Игорь, сверля блогеров мрачным взглядом.

Алекс едва успел взглянуть на подружку, но та уже и так опустила смартфон.

– На выход, – потребовал Игорь.

Однако Алекс не послушался. Снова нахально улыбнулся и шагнул к стойке администратора.

– А вот и нет. У нас тут забронирован номер, так что мы остаемся. Уж на это нам точно не нужно дополнительного разрешения. Не так ли, Юленька?

Юля едва не скрипнула зубами. По ее глазам читалось отчаянное желание велеть Игорю переломать незваному гостю конечности. И что-то Савину подсказывало, что тот выполнил бы приказ. Однако профессиональное гостеприимство в ней победило.

Она помогла Даниле закончить регистрацию Савина, а Алекса Найта с подружкой передала как раз вернувшейся на рабочее место Насте. Получив ключ-карты, парочка вышла на улицу. Вероятно, отправилась к машине за вещами, ведь пришли они без сумок.

Когда входная дверь за ними закрылась, Савин услышал, как Данила тихо поинтересовался у Юли:

– Они проблема?

– Потенциальная, – согласилась та.

Но развивать тему не стала, и Савин направился в выданный ему номер, торопясь позвонить Диане. Свои сны он в первую очередь хотел обсудить с ней.

Глава 10

18 июня, пятница

г. Шелково

Отправляясь в «Олимп» – фитнес-центр, где, по имеющейся у них информации, работал Дмитрий Кочергин, Карпатский прекрасно понимал, что это может быть выстрел в воздух. В конце концов, они лишь предположили, что возможная свидетельница связана с работой погибшего, а на самом деле они могли познакомиться где угодно. Однако поиски нужно было с чего-то начать.

Разговор с руководством заведения ни к чему не привел. Парень устроился недавно, его толком и не знали. Как Карпатский понял из разговора с менеджером, в «Олимпе» была довольно высокая текучка кадров. Лишь небольшая часть персонала, в том числе тренерского состава, работала здесь годами, а другие приходили и уходили, их не стремились сразу запомнить.

– Раньше, чем через полгода, нет смысла и начинать присматриваться к ним, – пожимая плечами, равнодушно бросил менеджер – долговязый мужик лет на пять моложе Карпатского. И прервался, чтобы сделать глоток кофе, выглядевшего давно остывшим. – А Дмитрий, к тому же, только недавно приехал в Шелково. Тут уж нет уверенности даже в том, что он в городе останется, не то что у нас. Но вы у девочек-администраторов поспрашивайте, может, кто-то успел с ним близкое знакомство свести.

Спортивного вида блондинку с длинными волосами менеджер по описанию тоже не признал, отправил к персоналу в зале: может, те такую видели.

Девушка за стойкой администратора – на вид, крайне утомленная, – тоже не смогла сказать ничего внятного. Как выяснилось, она работала здесь еще меньше: всего месяц, а потому плохо знала всех тренеров, даже «старичков». Зато она поделилась контактами двух своих сменщиц и выдала ему «каталог персональных тренеров»: папку с фотографиями и краткой информацией по подготовке и специализации каждого.

Полистав файлы, Карпатский нашел девушку, подходящую под описание соседа. С ней даже удалось немедленно переговорить, но она заверила, что не приходила к Кочергину в тот вечер.

– Димка, конечно, клинья ко мне подбивал, мы даже один раз встретились после работы, но продолжения мне не захотелось, – заявила она. Впрочем, было видно, что новость о гибели коллеги ее шокировала и огорчила. Возможно, тот понравился ей больше, чем она пыталась показать.

Просьбе сфотографировать ее девушка удивилась, но отпираться не стала. Это косвенно свидетельствовало о том, что она ничего не скрывает и не боится быть пойманной на лжи. Однако проверить – показать фото соседу – все же стоило.

Среди клиенток «Олимпа», конечно, можно было найти длинноволосых спортивных блондинок, но никто из них не занимался с Кочергиным. Он пока не успел обзавестись серьезным количеством постоянных клиентов, поэтому обычно или просто дежурил в зале, или проводил пробные занятия с новичками.

– Но знаете, как иногда бывает? – чуть помявшись, пояснила его коллега-блондинка. – Если кто-то после пробного занятия хочет с тобой тренироваться, но ноет, что дорого, предлагаешь ему по-тихому ходить мимо кассы. То есть напрямую платить. Может, нужная вам девушка у него так занималась. Я с ним такую не видела, но вы поспрашивайте у других.

И Карпатский принялся опрашивать всех, кто находился в «Олимпе», но также сделал себе пометку, что придется поговорить со всеми местными тренерами. А потом, возможно, и со всеми клиентками-блондинками. Это были поиски иголки в стоге сена, но других зацепок, которые можно было бы отработать, у них пока не имелось.

Закончив с сотрудниками в тренажерном зале, он направился к залам групповых программ и единоборств. Из-за двери первого доносилась громкая музыка, которую периодически перекрикивал женский голос, и топот по меньшей мере десятка пар ног. Карпатский решил не торопиться прерывать это занятие и предпочел сперва зайти во второй зал.

Здесь тоже играла музыка, но не так громко, и, кроме тренера, находилась только одна девушка. На первый взгляд довольно хрупкая, она с неожиданным ожесточением лупила боксерский мешок. Становилось даже немного боязно за нее: при такой энергии руку можно травмировать даже в перчатке, если неправильно направить удар, а техника девушки заставляла думать, что боксом она увлеклась совсем недавно.

Тренер – женщина лет тридцати с собранными в хвост короткими светлыми волосами – заметила его первой. Окинула оценивающим взглядом и вопросительно кивнула, мол, чего тебе надо? Карпатский без лишних слов продемонстрировал ей удостоверение, и она сразу выключила музыку, велев подопечной:

– Отдохни пока, меня тут органы хотят. Или можем закончить на сегодня, ты, кажется, вымоталась.

Девушка мотнула головой, отчего длинный хвост темных волос качнулся из стороны в сторону. А потом она обернулась, и Карпатский узнал ее.

– Вячеслав Витальевич? – улыбнулась Диана. – Добрый день.

– Вы знакомы? – удивилась тренерша.

– Весьма неплохо, – подтвердил Карпатский, надеясь, что он не выглядит слишком обрадованным случайной встречей. – Доброго дня, Диана Анатольевна.

– Так вы ко мне или к ней? – уточнила тренерша, переводя взгляд с Карпатского на Диану и обратно.

– К вам, – решил он. И, не удержавшись, добавил: – Но если Диана Анатольевна тоже уделит мне пять минут, у меня будут вопросы и к ней.

– Без проблем, – заверила Диана и посмотрела на тренершу. – Тогда на сегодня и правда лучше закончить. Я сама потянусь. Попью пока.

Она отошла к окну, взяла обеими руками – в перчатках иначе не получалось – бутылку воды и сделала несколько глотков. Диана стояла к ним спиной, но Карпатский не сомневался, что она старательно прислушивается к его вопросам и ответам тренерши. Просто из любопытства.

– Да гнилой был парень, – махнула рукой женщина, представившаяся Мариной. – Я таких сразу вижу. Не скажу, конечно, что туда ему и дорога, но особой симпатии он у меня не вызывал.

– А что так? – поинтересовался Карпатский, стараясь смотреть на нее, а не на затаившуюся в нескольких шагах Диану. И все же иногда взгляд сам собой убегал в ее сторону.

– Он как та бабочка, что порхает с цветка на цветок, – усмехнулась Марина, кажется, замечая, как его внимание то и дело рассеивается. – И до цветков, по которым он порхал, ему не было дела. Такие не относятся к женщинам серьезно, не готовы нести ответственность, если вы понимаете, о чем я. Так что, если вы ищете мотив и убийцу, шерше ля фам, как говорится. Среди его бывших девчонок, которым он разбил сердце.

Карпатскому показалось интересным замечание про сердце, и он даже записал его в блокнот. Едва ли, конечно, брошенная девушка станет вскрывать парню грудную клетку, чтобы проверить, есть ли у него сердце и можно ли его разбить в ответ, но интуиция на этих словах едва заметно дернула его за ниточку. Стало быть, истина где-то рядом.

– Но таких клиенток, как вы описываете, я у него не видела, – продолжила Марина. – Под это описание разве что наша Анька подходит, но она, вроде, вовремя поняла, что он за фрукт, и дала ему от ворот поворот.

Больше ничего полезного Марина сообщить не могла. Карпатский дежурно поблагодарил ее за уделенное время, и она оставила их одних, попрощавшись с Дианой на ходу. Та как будто только этого и ждала. Стремительно повернулась, попрощалась в ответ, шагнула к Карпатскому и с энтузиазмом поинтересовалась:

– Так чем могу быть вам полезна?

– Знаете этого парня? – Карпатский продемонстрировал ей фото Дмитрия Кочергина.

Диана внимательно вгляделась в его лицо и через некоторое время с досадой мотнула головой.

– Нет, его я не видела. Я слышала, что он здесь работал, но мы, видимо, не успели пересечься. Я давно не беру индивидуальные тренировки в зале, сама тренируюсь.

– А этим, – он кивнул на боксерские перчатки, которые по-прежнему были у нее на руках, – давно увлекаетесь?

Она заметно напряглась, что его немного удивило.

– Да нет, всего пару недель. Тоже скажете, что это неподходящее занятие для девушки?

– Кто-то уже так сказал? Дайте угадаю: Надежину не нравились такие тренировки?

При упоминании имени бывшего любовника, Диана заметно помрачнела. Карпатский даже мысленно дал себе подзатыльник: зачем вообще решил развить эту тему.

– Кирилл, конечно, не одобрял подобного, – наконец сдержанно ответила она. – Я этим тогда и не занималась. Но Денис недавно тоже не оценил.

Конечно, Савин. Ему следовало догадаться, что речь теперь идет о нем.

– Что ж, у меня на это другой взгляд. Я как раз считаю, что каждой девушке стоит уметь бить так, чтобы не повредить руку, и понимать силу своего удара. Покажете, на что способны?

Ее брови удивленно скользнули вверх, а Карпатский взял с подоконника лапы[1], которые приметил там почти сразу, надел на руки и поднял на уровень лица. Диана растерянно наблюдала за его действиями.

– Мы так еще не тренировались, – как-то совсем по-детски заявила она. Таким тоном школьники утверждают, что они не могут решить задачку, потому что пока не проходили нужную тему.

– Если вы умеете бить по мешку, то сможете и это, – заверил Карпатский. – Просто бейте по пластине, как умеете.

– Я не сделаю вам больно?

Он усмехнулся.

– Очень сомневаюсь.

Во взгляде Дианы вдруг что-то переменилось. Она подняла руки к лицу, встала в стойку. Первый прямой удар нанесла правой рукой в левую лапу, потом левой – в правую.

– Неплохо, – оценил Карпатский, – но попробуйте сильнее. И быстрее. Вы уже разучили какие-нибудь связки? И не забывайте двигаться.

Кажется, ему удалось ее раззадорить. Диана улыбнулась, немного пошевелила плечами, сбрасывая напряжение и зажатость, и стала перемещаться из стороны в сторону, пружиня ногами. Удары посыпались короткими сериями, впрочем, довольно беспорядочными. Похоже, несколько связок ей все же показали, но она еще не отработала их до автоматизма. Левая рука, конечно, работала хуже, поэтому большинство ударов она наносила правой, отчего быстро уставала. Руки то и дело сползали к груди, вместо того чтобы защищать голову.

Выдав очередную серию ударов, Диана почти останавливалась, переводя дыхание. Воспользовавшись одной такой остановкой, Карпатский двинул правой лапой, нанося легкий, но несколько обидный удар сбоку. Не особо быстрый, у Дианы была уйма времени нырнуть, избегая столкновения, но она, очевидно, оказалась к такому не готова, а потому возмутилась:

– Эй!

– А как вы хотели? – хмыкнул он. – Уворачиваться тоже надо.

Ее глаза заблестели, но не от слез, а от возросшего азарта. Удары на какое-то время стали сильнее, а вторая попытка застать ее врасплох, теперь уже левой рукой, не увенчалась успехом: Диана успела присесть. После чего еще несколько раз ударила в лапы, а потом – видимо, окончательно выдохшись, – пробила в корпус. Если быть точным, в левый бок. Карпатский охнул от неожиданности и посмотрел на нее с укоризной. Больно она не сделала, конечно, то ли намеренно сдержав силу удара, то ли просто не сумев вложить в него больше от усталости.

– Уворачиваться… надо, – слегка задыхаясь, повторила она его же слова.

И направилась к подоконнику, где осталась бутылка с водой, всем своим видом давая понять, что они закончили.

– У вас неплохо получается, – заметил Карпатский, снимая лапы и кладя их на место.

После чего помог Диане снять перчатки. Как только руки освободились, она сразу выразительно потерла лицо с левой стороны. Артистка! Он ее едва коснулся. И все же червячок сомнения принялся грызть, заставляя чувствовать вину.

– Дайте посмотрю, – попросил Карпатский, шагнув к ней ближе, и осторожно отвел в сторону выбившиеся из хвоста и прилипшие к щеке влажные волосы. На лице не обнаружилось даже легкого покраснения. – Неужели было больно?

– Не было, – хитро улыбнулась Диана, поворачиваясь к нему и как будто тоже делая движение навстречу. Ее лицо внезапно оказалось очень близко. – Но это все равно было нечестно!

– Я просто хотел проверить вашу реакцию, – не отстраняясь, пояснил Карпатский. – И заодно напомнить, что реальный противник тоже предпринимает ответные действия. И они будут куда агрессивнее. Так что, как бы ни было полезно уметь бить, не нанося себе вреда, в ситуации реального нападения лучше бегите, если есть такая возможность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Боксерская лапа – широкая пластина, прикрепленная к перчатке. Бывает прямой и изогнутой. Служит для оттачивания техники нанесения ударов, постановки блоков, избегания ударов противника и т. п.

Вернуться