Лео Рин
Хроника Эвилиона. Сильф

Эвилион

– Госпожа опять в дозоре, – задумчиво произнёс один из сенокосцев, возвращавшихся в замок.

Его товарищ бросил взгляд на алеющее небо и нахмурился:

– В последнее время ее вылазки участились. Кажется, новый король действительно собирается разрушить всё, что было создано предыдущим. Отцеубийца, привечающий черную магию. Говорят, она и помогла ему в убийстве. Да благословит Господь душу падшего Артура! – Он перекрестился.

– Будем надеяться на силу Госпожи и находчивость Эрдвина, – угрюмо пробормотал первый.

Нимуэ облетала владения в лучах вечернего солнца. Путь ее пролегал от Озерного замка, вдоль полей и дорог вплоть до кромки Миддридского леса. Ее взгляд отмечал каждого из жителей Озерного края.

После восшествия Мордреда земли наводнились черной магией, и ей приходилось проверять установленные барьеры и ловушки гораздо чаще. С тоской в сердце она вспоминала минувшие дни, в которых только радость и смех наполняли окрестности. И даже когда разразилась первая война с нечистью, обстановка была не такой удручающей.

В настоящее время лес погрузился в плотный туман, скрывший всё вокруг. Лишь в нескольких местах оставались небольшие участки, где фейри продолжали жить, защищая свои территории. Несмотря на беспечность, Оберон – великолепный воин. Его солдаты считались лучшими, даже превосходя рыцарей, служивших погибшему королю.

Перья у Нимуэ встали дыбом, когда она подлетела к кромке леса. Черномаги. Резкий крик птицы оповестил дозорных с башен замка.

Заклинание указало местоположение врага, и сигнальный огонь стал ей ответом, что сообщение услышано. Сделав пару кругов, она не почувствовала присутствия нечисти и повернула назад. В голове ее роились мысли, как уберечь жителей края от напасти.

Однако так было не всегда.

Давным-давно, будучи простой нимфой она жила в озере, на месте которого теперь стоит замок. Её существование было посвящено единственной цели – охранять меч, что, согласно легенде, должен достаться герою, способному объединить разрозненные земли Эвилиона.

День за днем она проводила в одиночестве. Редким развлечением служили визиты хозяина леса, который часто появлялся на берегу озера. Именно он раскрыл ей секреты колдовства.

Так пролетали дни, недели, года, пока он не ушел, объяснив это рождением мальчика, для кого в темных водах хранился меч.

Несмотря на чрезмерное внимание мага и многочисленные попытки пленить ее даже с помощью любовных зелий, в тот день она снова почувствовала себя одинокой и погрузилась в пучину безрадостных дней, проведенных около меча, что был ее кандалами. Нимуэ не могла оставить это место, пока он не попадет в руки героя. Так, несколько десятков лет спустя, нимфа вновь стала нелюдимой.

Однажды, услышав шум, который мешал ей предаваться грустным мыслям, она вынырнула на поверхность и увидела людей, разбивающих лагерь на берегу ее озера. Было очевидно, что они планируют остаться здесь надолго.

Такое соседство не понравилось Нимуэ. Они вырубали лес, ставили силки и в целом мутили воду. Иногда нимфа настолько сердилась на них, что не могла сдержать себя и причиняла им мелкие неприятности: обрывала рыболовные сети или заманивала стада в трясину.

Даже валун, где Нимуэ любила наблюдать за закатом, перестал быть ее собственностью. Местные дети облюбовали его для своих игр и часто резвились рядом с ним на мелководье.

От скуки она подглядывала за малышней в образе орлицы. И сама не заметила, что ждет их каждый вечер на ветке дуба, который рос рядом.

Так продолжалось несколько недель. Ребятня иногда располагалась у камня и наблюдала за ней, гадая, ведьма это или нет. Но больше всего Нимуэ нравились истории, которые рассказывала одна девочка. В них она находила много интересного и не замечала, как летит время.

С течением времени поселение разрослось, к нему присоединялиь новые люди, привлечённые плодородными землями. Хозяйка Озера, которая поначалу была недовольна появлением соседей, теперь сама приходила в деревню, чтобы полюбоваться удивительными вещами, созданными местными мастерами.

Жители городка уже привыкли к платиноволосой гостье, гуляющей по улицам в окружении детей. Та девочка-сказочница выросла и превратилась в юную женщину, что всегда с радостью встречала Нимуэ и сопровождала ее в прогулках.

Край, защищенный лесом и озером, стал одним из последних, кто пострадал от междоусобиц, начавшихся с восхождением на престол нового короля. Резня, что шла об руку с юным Артуром, пробудила темную энергию, дремавшую глубоко в недрах земли и запечатанную жертвой первородных.

Однако в то утро мерзкие потоки черной магии хлынули через все барьеры. Вынырнув на поверхность, она увидела мужчин, вооруженных чем попало. Они как могли бились с нечистью, вышедшей из Миддридского леса. С ними пришли и одни из самых ужасных созданий – вестники смерти и горя – адские псы. Повсюду слышались крики и плач.

Нимуэ взмыла в небо орлицей, её крылья разрезали воздух с тихим свистом. С высоты она увидела ужасающую картину: земля была усеяна трупами сельчан, а вокруг царил хаос, в котором бесновались чудовища.

Громкий плач привлек ее внимание, и сердце тут же рухнуло вниз: держа на руках мертвую мать, рыдала девочка-сказочница, а к ней подкрадывался голодный монстр.

Чародейка ощутила прилив гнева. Магия заструилась по её венам, сплетаясь в тонкие нити. В голове зазвучало защитное заклинание, и вскоре в воздухе возник столб воды. Он взорвался миллионом искр, усиливая солнечный свет.

Капли опускались на сражающихся мужчин, превращая их лохмотья в латы, а заостренные палки и вилы стали мечами и копьями.

Страх и безысходность отступили от людей.

Нимуэ заметила душу, которая отчаянно не желала уходить в подземный мир. Ее ярость была настолько велика, что даже адские псы не могли сломить ее сопротивление.

Колдунья приняла решение: подлетев к ней, она протянула руку, и яростный сгусток света прильнул к телу колдуньи, заключая контракт. В тот же миг ее очертания изменились, превратившись в огромного волка. Его шкура сияла серебром, источая свет, а золотые глаза неотрывно следили за монстрами.

Фамильяр не знал пощады: клыки стремительно разрывали тварей на части. Несколько часов понадобилось волку, чтобы от чудовищ остались лишь разлагающиеся и ужасно пахнущие тела. Оставшиеся в живых мужчины сжигали их, избавляясь от этого смрада. Когда последняя тварь была загнана в угол и убита, колдунья в изнеможении опустилась к людям. Их горе и страх наполнили ее сердце ранее неведомым ей чувством печали.

Жители медленно подходили к ней. С трудом сдерживая слезы, они выражали искреннюю благодарность за оказанную помощь.

Нимуэ с горечью и печалью наблюдала, как люди собирают тела своих близких и друзей. Среди погибших она узнала многих, с которыми недавно разговаривала или оказывала услуги. Ее взгляд постоянно возвращался к телам детей, что больше никогда не будут бегать рядом с ней. Нимуэ испытывала невыносимую боль, и в то же время она приняла важное решение.

В мёртвой тишине раздался полный отчаяния крик орлицы. Птица взмыла в небо, и в этот момент воды озера пришли в движение. На поверхности появился остров с тропой, ведущей к нему. В центре его виднелись несколько больших домов, построенных из подручных материалов.

Увидев это, жители поняли, что колдунья предлагает им убежище, и начали переправляться на остров. Озерная владычица пообещала им свою защиту.

Молодая девушка, которая не отходила от тела матери, не обращала внимания на происходящее вокруг. Всё остальное потеряло для неё значение. Нимуэ, не в силах больше видеть её страдания, решила облегчить участь своей подопечной. Секундная вспышка в ее глазах стерла память о боли и утрате.

Когда последний человек ступил на землю, магический барьер окутал всё пространство, делая невидимым местоположение замка Озёрного края для посторонних глаз.

За этими воспоминаниями Нимуэ вернулась к воротам и с высоты полета начала искать одного из жителей. Ага, вот и повозка Эрдвина. Птица спикировала вниз и подлетела к молчаливому вознице. Тот почтительно склонил голову. Но тут же указал на стог сена, из которого доносился шорох.

«А, маленькие непоседы, – подумала она. – Опять увязались за отцом. Чувствую, Эйрин будет не в духе». Нимуэ мысленно рассмеялась. Её Эйрин – та, что ради мужа готова отдать всё. И та девушка, которой она стёрла память о трагедии на берегу озера.

Эрдвин с любопытством взглянул на задумчивую птицу. «Зайди ко мне после того, как прибудешь в замок», – раздался в его голове голос хозяйки. Возница, прищурившись, кивнул. «Боюсь, твои навыки скоро понадобятся», – добавила она и, взмахнув крыльями, устремилась к замку. Однако, пролетая над воротами, она услышала встревоженные крики своей любимицы.

– Корин! Руланд! – Эйрин всматривалась в людей, что мирно возвращались домой. Её взгляд беспокойно скользил в сторону леса, который стремительно погружался в сумерки.

Заметив в толпе знакомое лицо, Эйрин поспешила к ней.

– Брианна! Ты не видела близнецов? – быстро спросила она у подошедшей женщины.

– Нет, – покачала головой Брианна, и её взгляд был полон тревоги и сочувствия к подруге. – А Эрдвин уже вернулся? Может, дети с ним? – с надеждой произнесла она.

Брианна продолжала успокаивать напуганную мать, но одновременно с ней начала искать пропавших детей в толпе.

Вдруг она с облегчением вздохнула:

– Эйрин, смотри!

В этот момент повозка, запряжённая сенокосцем, подъехала к замковым воротам. Из неё выглядывали две детские мордашки, озаренные счастливыми улыбками.

Эйрин, не раздумывая, вскочила на повозку и, не в силах сдержать эмоции, наградила каждого из детей подзатыльником.

– Я же запретила вам покидать двор дома, негодники! – воскликнула она, обращаясь к двум хныкающим детям. Но, не в силах сдержать радость, женщина упала на колени на мягкое сено, крепко обняла и расцеловала обоих.

Муж Эйрин молча усадил её рядом с собой на сиденье возницы и направил повозку к воротам. Она продолжала отчитывать детей, но в её голосе слышалось облегчение.

Когда они въехали в замок и поток её слов иссяк, дети прильнули к матери.

– Мама, почему нельзя покидать двор? – спросила Корин с детским любопытством в глазах. Руланд тут же присоединился к ней, не сводя взгляда с матери.

– Тот, кто не попадёт в замок до четвёртого зова рога, никогда больше о нём не вспомнит. Такова воля Госпожи, чтобы защитить народ от опасностей, которые нас окружают, – тихо проговорила женщина.

Нимуэ влетела в окно своих покоев под звуки первого рога.

– «Энол», – произнесла она. Её тело окутала дымка, а конечности начали удлиняться, формируя изящную женскую фигуру. Серые перья опустились, превратившись в волосы цвета стали и скрывшие её наготу.

Не зря её называли озерной владычицей. Красота, которой она наделена, была подобна голубому океану.

Поморщившись от холода, хозяйка озера быстро сунула ножки в меховые туфельки и поспешила к ширме у камина.

«Магия, конечно, удивительна, но одежда сама по себе не появляется», – подумала она, поёживаясь надевая платье из тёмно-зелёной шерсти. Одеяние было украшено узорами в виде вышивки серебряной нитью, изображавшей капельки воды.

Она уверенно шагала по каменному полу, звонко стуча каблуками. Остановившись перед зеркалом, Нимуэ заплела две косы и уложила их в простую прическу. Из отражения на неё смотрела молодая женщина с горящими изумрудно-зелёными глазами, полными решимости.

«Довольно! – подумала она. – Я слишком долго жила в уединении. Если бы не этот мир, созданный моими детьми, я, возможно, оставалась бы на дне озера, не зная ничего, кроме себя самой».

С решительным видом она встряхнула головой и, обернувшись, посмотрела в окно. Тревожное предчувствие охватило её сердце. Медленно сумрак окутывал край, и это напомнило ей одно из недавних видений. Последнее посетило её пару лун назад.

Нимуэ прикусила губу, стараясь воскресить в памяти его картину. Падал снег, но из-за окружающей тьмы было сложно разглядеть что-либо ещё. Только тёмная поверхность воды и ощущение чёрной магии, поглощающей весь край озера.

«Видение туманно, точное время определить не смогу. Удивительно, что я вижу грядущие события словно через мутное стекло. Этого не происходило раньше», – подумала она.

В задумчивости женщина подошла к дубовому столу у камина и опустилась в кресло. В комнате было прохладно, и она, чтобы согреться, с наслаждением вытянула ноги и накрылась медвежьей шкурой.

Её размышления прервал стук в дверь.

– Входи, – приказала она.

– Моя леди, – поприветствовала ее служанка, – как ваше самочувствие? Лекарь Мирейн прислал вам больше тонизирующих настоек и велел приготовить имбирный суп, поскольку наступило время хвори.

Женщина посмотрела на свою госпожу, но что-то в её взгляде насторожило Нимуэ.

– Элейн, а когда настала твоя очередь работать в моих покоях? – спросила она, не отводя глаз с ее лица.

– Пару лун назад, – бесстрастно ответила та. – Я и так долго избегала своих обязанностей в замке из-за потери ребёнка, – почти шёпотом добавила она.

На мгновение Нимуэ погрузилась в мрачные мысли. Да, у Элейн была дочь – девочка, которая не смогла выжить. Мирейн всеми силами пытался спасти малышку, но, увы, его усилия оказались напрасными.

Однако, когда женщина заговорила о ребёнке, в её тоне Леди Озера на секунду уловила нотки враждебности. Нимуэ пристально смотрела на служанку, которая размеренно разливала суп по деревянным мискам, всем своим видом показывая нежелание продолжать разговор.

А что, если её заклятие не сработало? – подумала Нимуэ. Ведь все участники той истории были под чарами забвения и не могли говорить о ней. Однако колдунью беспокоил тот факт, что видения стали туманными именно в то время, когда Элейн вернулась работать в ее покои.

– Моя госпожа, ужин подан, – сообщила служанка.

– Хорошо, можешь идти. По пути попроси слуг привести ко мне Эрдвина, как только он появится, – приказала Нимуэ, усаживаясь за стол. Элейн с беспокойством посмотрела на свою госпожу, затем поклонилась и покинула комнату.

Из угла донеслось урчание, и к камину подошёл крупный серебристо-белый волк. Он улёгся у ног хозяйки.

– Лиярд, мой мальчик, – ласково потрепала фамильяра по холке женщина. Однако, почувствовав заряды, она одёрнула руку. – Так, сегодня будут ещё гости?

Четвёртый звук рога возвестил о том, что замковые врата закрываются. Нимуэ выглянула в окно. Над озером уже сгустилась темнота, а с неба начали падать белые хлопья.

Но последний солнечный луч, пробившись сквозь кроны деревьев, заставил её улыбнуться – старый бард вернулся. Это значило, что не всё потеряно.

***

В одной из деревень, находящейся недалеко от столицы, на свадебном пиру сидел сказитель Блэз. В окружении главы и приходского священника он внимал рассказам о том, что произошло за время его отсутствия. Уильям, старый друг, которого он встретил по возвращении, поведал ему о том, как страна пришла в упадок.

Слушая их и сравнивая с тем, что он увидел, когда прибыл в Эвилион, он осознал всю серьезность ситуации. Его ученик бесследно исчез. Король пал на поле битвы, сраженный собственным сыном, который, вопреки всем пророчествам, остался жив.

Блэз хмурился, вспоминая свое возвращение.

Когда он сошел с корабля, его взору предстала удручающая картина. Портовый городок, где раньше жизнь била ключом, теперь казался безлюдным. Улыбчивые и полные энергии жители нынче выглядели измождёнными. А с наступлением сумерек они поспешили укрыться в своих домах, закрывая ставни и двери.

Однако он был так счастлив вернуться, что не замечал страха, который таился за каждым углом. Не остановившись на отдых в постоялом дворе, путник поспешил в путь, надеясь встретить торговый обоз и добраться с ним до столицы, где жил его ученик.

Однако за несколько дней пути он не повстречал ни единой души. Более того, дороги, соединявшие деревни и города, пришли в упадок. Если и попадались поселения, то немногочисленные жители были неприветливы и хотели, чтобы чужестранец как можно скорее покинул их владения. Скот, который раньше спокойно пасся на зелёных холмах, теперь охраняли несколько крепких мужчин. Казалось, что страна вернулась в эпоху междоусобиц. Всё это вызывало у Блэза тревогу.

Его посох шуршал по опавшей листве, и иногда он обходил кусты, росшие прямо на дороге. Три дня он шёл в полном одиночестве, пока на рассвете четвёртого не увидел холмы, за которыми находился Эвилион – столица, основанная великим королем, объединившим страну под своим знаменем.

Он вздохнул, ещё раз окинул взглядом пустынную дорогу и неторопливо продолжил свой путь. Через несколько дней наступит Самайн, и он с нетерпением ждал этого события. Он мечтал провести его со своим учеником, сидя у тёплого камина, с кубком вина в руке, слушая рассказы молодого друга.

Отсутствие попутчиков не позволяло ему идти быстро, но сегодня он решил во что бы то ни стало добраться до деревни и попросить крова. Ночи стали холодными и даже ветхая мантия больше не могла согреть тело. Да и в сумке оставались кусок хлеба и пол фляги вина.

Внезапный шум в лесу отвлек Блэза от печальных мыслей и заставил насторожиться. «Дикий зверь?» – промелькнуло у него в голове. Он внимательно всмотрелся в заросли у обочины дороги, но вместо этого увидел людей.

– Покажитесь, если не желаете причинить вред, – произнес он. – Я странник Блэз, и, полагаю, вы обо мне слышали.

Из кустов донесся шум, и вскоре показалось лицо молодого человека, а затем и он сам, пытаясь выглядеть как можно более угрожающе.

Старик внимательно осмотрел его. Юноша был высок и очень худ, одет в грязную рубаху, покрытую заплатами. На импровизированном поясе из верёвки болтался самодельный нож.

Он окинул взглядом старика и дорогу и тихо свистнул. К нему присоединились измождённая женщина, за спиной которой скрывалась маленькая девочка лет шести. Вопреки опасениям родных, она с любопытством смотрела на знаменитого сказителя.

– Дедушка, вы правда Блэз? – спросила малютка, выходя из-за спины матери. Парень инстинктивно заслонил её собой.

– Да, настоящий я. – присев он протянул ей руку.

– Я Мари, а это Тристан, – улыбнулась она, указывая на брата.

Блэз взглянул на женщину. Та ненадолго замялась, но всё же ответила:

– Я Делла.

– Странный путь вы избрали, – Блэз окинул взором всю компанию.

– Похоже, вы давно не бывали в Эвилионе, – устало промолвила женщина. – Пришли тёмные времена.

Она посмотрела на сына и дочь.

– Тристан, теперь ты в ответе за Мари. Как велела тебе бабка Уриэн, идите в сторону Хоупхола.

Блэз удивился:

– Хоупхол? Давненько не слышал, чтобы кто-то отправлялся туда.

– Вы многого не знаете, – произнесла женщина, и в глазах её заблестели слёзы. – Если идёте в Эвилион по доброй воле, то, верно, давно не были в этих краях.

Она обняла дочь и сына:

– Идите и берегите себя. Тристан, выбирай безопасные тропы и вспоминай, как учил отец.

Её наставления прервал приближающийся цокот копыт.

– Прячьтесь! – крикнула она, прежде чем Тристан, подхватив Мари, бросился в кусты.

Едва ветви перестали дрожать, как перед ними возник вооружённый отряд рыцарей. На их знамёнах красовался чёрный ворон на красном фоне.

– Дом Мордреда? – Блэз с удивлением рассматривал герб на щитах.

– Что здесь делают эти двое нищих? – один из рыцарей выехал вперёд.

– Я… я… – женщина начала беспокойно озираться.

– Отвечай чётко, или вас казнят за попытку к бегству! – он потянулся к своему мечу.

«Плохо дело», – пронеслось в голове у Блэза.

– Дэлла, Дэлла, я просто хотел увидеть птиц! – воскликнул Блэз, и его глаза наполнились слезами. Он начал причитать: – Вы забыли о старике, никто не навещает меня, не сидит со мной. Сказитель вытер нос рукавом своей ветхой мантии. – А теперь этот благородный рыцарь хочет нас убить. Защити, Дэлла! – причитания перешли в тихое поскуливание.

Его слезы вызвали смущение у всех присутствующих, но через мгновение Дэлла пришла в себя и, вздохнув, с легким поклоном обратилась к рыцарю:

– Прошу прощения, сэр. Отец моего покойного мужа давно не в себе. Он постоянно сбегает, как только появляется возможность. Идет по дороге, пока не свалится где-нибудь. Столько хлопот с этим полоумным. Вот и сегодня не найдя его на скамейке у дома, я поспешила за ним.

Из кустов вылетела серая птица, и старик радостно закричал. Он засмеялся и захлопал в ладоши.

Рыцарь скривился от отвращения:

– Уходите отсюда, и быстро.

Он пришпорил лошадь и поскакал вперёд, а его спутники последовали за ним. До них донёсся лишь отголосок слова «отбросы».

Дэлла с облегчением выдохнула, и по её телу пробежала лёгкая дрожь.

– Спасибо вам, – произнесла она с неподдельной благодарностью.

Блэз прислушался и, убедившись, что поблизости никого нет, тихо свистнул. В ту же секунду из кустов выглянули два испуганных лица, и дети подбежали к матери. Они с любопытством наблюдали, как старик, бормоча что-то себе под нос, рылся в своей сумке. Наконец, он хмыкнул и извлёк на свет карту.

– Вот, держи, – сказал он, вручая её Тристану.

Молодой человек с любопытством взглянул на подарок: на ней была изображена местность, и там, где они сейчас находились, краснели четыре точки.

– Сверяйтесь по ней, – напутствовал Блэз. – Радиус действия у неё, конечно, небольшой, но вам хватит времени, чтобы спрятаться. А когда доберетесь до Хоупхолла, идите к Одвину, он обязательно поможет.

На прощание Дэлла крепко обняла детей, а затем быстро отстранилась от них. Тристан взял зареванную Мари за руку, и через пару минут их фигуры скрылись в лесу.

– Я не знаю, как выразить вам свою благодарность, – сказала женщина.

– Не беспокойтесь, доберутся без проблем. Одвин, смотритель Хоупхолла, встретит их и позаботится. А вы, если это возможно, проводите меня до деревни, где я смогу найти убежище, ведь сейчас довольно холодно. По пути расскажите мне, что здесь происходит.

Дэлла взяла пожилого мужчину под руку, и они отправились в путь по дороге, ведущей в Эвилион. Пока они шли, их сопровождали тихие всхлипывания женщины.

Блэз ощутил лёгкое прикосновение руки священнослужителя, которое заставило его обратить внимание. Он поднял взгляд и встретился с добрыми глазами отца Уильяма, как теперь называли этого человека после его посвящения в духовный сан.

– Я вижу, ты не рад, – тихо произнес он, словно констатируя факт. Сделав небольшую паузу, он продолжил: – Прошло много времени. Как видишь, я сменил меч на сутану, стараясь искупить вину за убийства, что мы вершили во славу Артура. Уильям горько усмехнулся.

Блэз посмотрел на своего друга, лицо которого омрачилось и осунулось от нахлынувших воспоминаний. После того как юный Артур взошёл на престол, Блэз покинул Эвилион. Во время своих путешествий по стране он замечал, как к лучшему меняется мир, но одно оставалось неизменным – унаследованная Артуром от своего отца ненависть ко всему сверхъестественному.

Единственными, кто мог спокойно жить в этих условиях, были его ученик и Озерная Дева – та, что подарила Артуру легендарный Экскалибур.

Блэз обвёл взглядом главный дом и остановился на девушке с каштановыми волосами, которая сидела в венке из листьев и принимала поздравления. Её жених, сильно похожий на молчаливого главу поселения, нежно касался её руки.

– Она стала смыслом моей жизни после её смерти, – сказал Уильям, проследив за взглядом друга.

– Её мать предрекала ей великое будущее, – произнёс Блэз с лёгкой задумчивостью. Он вспомнил, как Мерлин писал ему о том, что во время междоусобиц эта пара покинула двор, но каждый раз, когда начинался новый поход, юноша возвращался и вставал под знамёна короля. Это было условием, на котором их отпустили из королевского дворца. И сам Артур дал разрешение на их брак.

Дженна, милая Дженна… Он помнил эту девушку с тех времён, когда был придворным лекарем. Она часто приходила в их покои, превращенные в их с Мерлином кабинет и лабораторию. Блэз часто заставал их за чтением книг, учебных пособий или занятиям по траволечению.

Мерлин первым заметил в ней дар предвидения, но вместе с ним он обнаружил и её болезнь – родовое проклятие, сокращающее ее жизненную энергию с каждым годом. Её сила должна была угаснуть ещё до тридцати лет.

Блэз видел, как его ученик в любую свободную минуту доставал магические фолианты, пытаясь найти способ вылечить девочку. Он провёл много бессонных ночей, но единственное, что ему удалось, – это создать лекарство, лишь немного продлевающее жизнь.

– Дженна ушла от нас несколько лет назад, – произнёс Уильям, словно угадывая его мысли. – В то время как раз пропал Мерлин, а трон занял Мордред. Тогда лекарства перестали приходить из дворца.

Он вздохнул. Это была не единственная беда. Новый король не заботился о своих подданных, его рыцари грабили, жгли и убивали мирных жителей. Несогласных казнили целыми деревнями, как и тех, кто пытался покинуть Эвилион.

– Ты утверждаешь, что Мерлин исчез, – с сомнением произнёс старик. – А как же Озёрный край? – задал он вопрос.

Уильям усмехнулся:

– На месте замка теперь лишь озеро. Они нашли способ укрыться от этих варваров, окружённые лесом, как могут дают отпор набежчикам.

– Отчего же вы не присоединитесь к ним? – спросил Блэз.

Священник покачал головой:

– Здесь похоронена Дженна, и я не могу покинуть наш дом. Как и остальные. Единственное, что мы можем, – отправлять детей, которых призвали служить в замок, в безопасное место.

– Хоупхолл? – уточнил Блэз.

Уильям кивнул:

– Уна и её муж работают при дворе и сообщают нам о планах забрать молодёжь. Кроме того, их помощь позволяет деревне пережить зиму. В замке есть ещё несколько наших жителей.

– Шпионов, – уточнил Блэз.

Его друг слегка кивнул и, понизив голос, произнёс:

– В замке стали замечать черномагов. Некоторым из них выделили комнаты, и многие дети после этого не возвращаются. А те, кто сумел выбраться, похожи на деревянных болванов, на которых тренируются рыцари.

Зазвучала музыка, и гости пустились в пляс. Невеста подбежала к отцу и под возгласы одобрения повела его в центр украшенного зала, где он с присущей ему элегантностью танцевал с дочерью под аплодисменты собравшихся.

Мысли Блэза были далеки от праздника. Кто-то серьёзно вмешался в ход событий, нарушив привычный порядок повествования. Недаром он был сказителем, все истории прошлого и будущего были в его ведении.

Не так! Артур и его сын должны были умереть, и это стало бы началом нового витка в истории. Но Мордред жив, а Мерлин… ушёл раньше срока, как утверждал Уильям. Пальцы Блэза постукивали по шероховатой поверхности стола. Всё не так. И тот, кто это сделал, хорошо замел свои следы. Он прокручивал все известные ему пути развития, но ни один не выдавал изменений в ходе событий.

Запах гниения отвлёк от размышлений, а следом раздалось карканье воронов снаружи. Музыка смолкла, резко прогремел стук посоха Блэза. Гости в замешательстве уставились на серьёзного старика.

– Уходите, – его голос, полный предупреждения, прозвучал на весь зал.

В недоумении они смотрели на него, пока едкий дым заполнял главный дом. Зарево и ржание лошадей означало одно: рыцари атакуют. И единственный путь на свободу был прямо в их руки.

***

В замке прозвучал горн, возвещающий о прибытии короля.

Златокудрая женщина, находившаяся в покоях, с нетерпением дёрнула за шнурок, вызывая служанку. Она была уверена, что сегодня она решила множество проблем, и стремилась выглядеть безупречно перед вернувшимся мужем.

– Эй ты! – произнесла она, не смотря на вошедшую девушку. – Помоги мне уложить волосы.

Та, сделав реверанс, подошла к госпоже, сидевшей перед большим серебряным зеркалом. С дрожью в руках она взяла щётку для волос и осторожно начала разбирать золотые локоны.

– Где предыдущая? – в голосе королевы звучала неподдельная злость. Она не терпела, когда в замке что-то происходило без её ведома и разрешения.

– Вы имеете в виду Уну, Ваше Величество? – тихо ответила служанка, не поднимая глаз. – Ей дали выходной, потому что у неё свадьба.

– Кто позволил ей покинуть замок без моего ведома? – взвизгнула королева.

– Простите, я не знаю, – умоляюще произнесла девушка. – Меня приставили сегодня прислуживать вам вместо неё.

Она начала дрожать.

В Эвилионе все знали о характере госпожи. С тех пор как умер прежний король, она окончательно потеряла контроль над своими эмоциями. Если раньше её вспышки гнева были редкими и не причиняли особого вреда слугам, то теперь она могла легко приказать казнить любого, кто ей не угодил.

В первые дни после восхождения Мордреда на трон многие жители столицы покинули город. Однако некоторые из них остались, опасаясь, что не смогут найти убежище в Озёрном замке – единственном месте в Эвилионе, куда ещё не проникла власть нового правителя. Слухи о том, как там живут, давали угнетённым людям надежду на безмятежное существование.

Были и те кто, подобно её друзьям, решились на побег, но их поймали дозорные отряды и казнили. Их тела были выставлены на главной площади в назидание другим, где они и гнили до сих пор.

Тем, кому удавалось избежать встречи с рыцарями, часто приходилось сталкиваться с монстрами, созданными черномагами. Эти чудовища свободно разгуливали по городу и даже в королевском замке.

Артур, доблестный король, пал в бою, как и его верные рыцари, служившие опорой и защитой для простого люда. А его возлюбленная, некогда снискавшая славу своей добротой и милосердием, стала супругой убийцы. Как показало время, эта добродетель была лишь маской, за которой скрывалась истинная сущность этой женщины.

Поговаривали, что она испытывала страх перед своим первым мужем, учеником великого Мерлина, и потому решила избавиться от него.

– Ты что застыла как статуя? – процедила королева. – Мне что, ждать, пока ты займёшься моими волосами?

Девушка очнулась и начала торопливо расчёсывать длинные золотистые локоны.

– Госпожа, – тихо предложила она, – хотите, я сделаю вам причёску?

– Ты умеешь? – с сомнением спросила хозяйка.

– Немного, – ответила служанка.

Женщина медленно кивнула.

– Тогда приступай, но если мне не понравится, пеняй на себя, – предупредила она.

Девушка заплела волосы в косы, оставив несколько прядей спереди. Это придало лицу изысканность, а выпущенные золотые локоны красиво обрамляли стройную спину. Она взглянула на отражение в зеркале. Черты королевы были тонкими и почти детскими, с чуть вздёрнутым носиком и пухлыми губами. Несмотря на свой возраст, далеко за двадцать, она выглядела юной и очаровательной.

– Чего уставилась? Хочешь, чтобы я тебя выпорола? – встретившись с презрительным взглядом голубых глаз девушка поспешно отвернулась.

– Принеси мой белый наряд! – властно приказала королева и, взмахнув рукой, принялась рассматривать себя в зеркале. «Недурно», – подумала она. «Эта тварь не так уж и плоха».

Но тут ее зрачки расширились от изумления. Морщины у глаз? У нее? Она поспешила достать банку с кремом, который ей оставила странствующая травница перед своим уходом из замка. Однако, взглянув на остатки, она с досадой осознала, что он почти закончился. Что же, ей придется сохранять молодость старым способом.

– Ты говорила, что сегодня свадьба Уны? – фальшивая улыбка появилась на губах Гвиневры. – Насколько мне известно, она одна из самых добродетельных девушек в нашей прислуге, не так ли?

– Да… – ответила служанка, но взгляд женщины, которым она одарила ее после этих слов, испугал ее.

– Хорошо, помоги мне одеться и можешь идти.

Девушка поспешила выполнить приказ. Затянув корсет и расправив складки на платье, она вышла из комнаты. В её голове роились мысли о том, почему госпожа проявила такой интерес к свадьбе её подруги. Недоброе предчувствие закралось в сердце.

Королева, сидя в кресле у окна, ждала известий от своего вернувшегося супруга. Он уже в замке, а значит, всё решено, и ничто более не могло ограничить её свободу. Она рождена не для того чтобы просто быть красивой декорацией. Ей всегда хотелось власти, но её предыдущий муж не желал уступать.

Коварный и хитрый как лис маг помогал ему противостоять её чарам, и в последние годы их совместной жизни между ними образовалась глубокая пропасть. Мерлин, рассказывая мужу о её проступках, создал этот раскол.

С неприязнью она вспомнила его последние слова перед походом, из которого он, к счастью, не вернулся: «Запомни, Гвиневра, по возвращении я попрошу церковь расторгнуть наш брак. Советую за это время смириться и решить, как жить дальше».

Она с явным злорадством на лице прошептала: «О да, дорогой мой, но ты не учёл одного: неожиданно наставник исчез за несколько дней до этого, а твой лучший рыцарь предал тебя и разделил со мной ложе, тем самым перейдя на мою сторону. Артур, рогоносец!»

Громкий смех нарушил тишину ее покоев.. «Ты гниешь, спрятанный этой ведьмой Нимуэ в неизвестной земле. Ах да, есть ещё легенда о твоём воскрешении. Как жаль, что предначертанный судьбой спаситель сегодня был убит, не оставив потомкам ни единого шанса».

Ланселот, её верный пёс. Жалкий глупец, который выполнял каждое её желание. Жил как пёс и умер как пёс. Если бы не Нимуэ, то она бы ещё повеселилась бы с этим надменным рыцарем.

Но та стерва очистила разум от чар. И тот воспротивился её воле, уйдя с королевского двора и отправившись в свой замок. Она насмешливо пожала плечами. Что ж, прошлого не вернуть. Теперь она наконец-то свободна и может делать всё, что захочет, и никто ей больше не помешает.

Взгляд голубых глаз окинул обстановку. Возможно, стоит заказать ещё несколько зеркал в полный рост и разместить их здесь. Покои снова выглядели так, как было до того, как Артур попросил освободить её. «Старая тварь!» – промелькнуло в голове, когда воспоминания нарисовали её прежнюю комнату с узкой кроватью, шкафом и ночным горшком в углу. Как же он хотел отправить её в монастырь! Она стиснула зубы, заново переживая то унижение.

Она подошла к шкатулке, стоявшей у кровати, и, открыв её, выбрала золотую тиару, с тонко выгравированными изящными цветами нивяника с драгоценными камнями в центре. Надев украшение, Гвиневра улыбнулась, наблюдая, как камни сияют в лучах утреннего солнца. Налюбовавшись своим отражением, она позвала стражника и попросила его пригласить командира отряда рыцарей, отвечавшего за охрану деревень.

Утро сменилось днём, а день – вечером. Супруг всё за ней не посылал. Служанки, посланные на разведку, возвращались ни с чем, личная охрана выпроваживала их от тронного зала. А ей так хотелось услышать о триумфе, о том, что теперь никто не сможет помешать ей править этой страной так, как она пожелает.

Сидя в кресле у окна, она рисовала в своём воображении будущее. Все, кто мог бы стать на её пути, были устранены. Почти все…

– Королева, – прервал размышления Гвиневры стук в дверь. – Его Величество требует вашего присутствия.

Рыцарь Блад, доставивший это сообщение, остался у входа, ожидая, пока королева выйдет, чтобы сопроводить её.

Она взглянула на своё отражение в зеркале, поправила волосы и, улыбнувшись, направилась к рыцарю. Однако её улыбка мгновенно угасла, когда она увидела его угрюмое лицо. Чёрные доспехи были в крови, что свидетельствовало о том, что он не был отпущен с военного совета, который, вероятно, всё ещё продолжался.

Гвиневра закусила губу, пытаясь понять, что же произошло. Она не хотела верить, что все её планы могли рухнуть так внезапно.

Рыцарь, склонив голову, направился по каменному коридору, стремясь как можно скорее выполнить свою миссию.

Гвиневра быстро шла, стараясь не отставать от сэра Блада. Он никогда ей не нравился, но одним из первых согласился помочь ей свергнуть Артура. Они с Мордредом росли вместе, и если бы не разница в титуле, могли бы стать друзьями. Поэтому, когда супруг взошёл на трон, Блад стал его правой рукой и телохранителем Гвиневры.

Но она часто ловила на себе его изучающий взгляд, который пытался разгадать её мотивы. Брак с вдовой прошлого короля не был ни желанным, ни чем-то противоречащим в Эвилионе. Однако она всегда чувствовала враждебность с его стороны.

«Разберусь с этим позже, – подумала она. – Рано или поздно он поддастся моим чарам, и Мордред убьёт его».

Она взглянула на серьёзное лицо рыцаря и тихо цыкнула. Но негромкий звук не остался незамеченным для чуткого слуха воина.

– Что-то не так, ваше величество? – спросил он, глядя на неё с вызовом в холодных глазах.

Она очнулась от своих мыслей и поняла, что они идут по галерее Славы. Десять лет назад её бывший муж утвердил это место. По её приказу все упоминания об Артуре и его верных рыцарях были убраны.

Вспомнив о последних, она нахмурилась. До сих пор не удалось найти всех, кто был верен Артуру до конца. Четверо пропали без вести, а один из них, Ланселот, возможно, остался жив.

Мордред и его воины вернулись в замок и начали военный совет. Если это так, значит, что-то пошло не по плану. Голубые глаза королевы сузились от гнева. Однако через несколько секунд она взяла себя в руки, но эта вспышка ярости, конечно, не осталась незамеченной для Блада.

– Нет, – ответила Гвиневра с фальшивой улыбкой, но её взгляд всё ещё был полон злости, и Блад это заметил. – Вы расскажете мне, что произошло? – спросила она, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

Блад посмотрел на королеву и отрицательно покачал головой.

«Я убью его при первой же возможности», – пронеслось у неё в мыслях, но она лишь пожала плечами и сказала:

– Хорошо.

Они молча шли по коридору. Наконец Блад открыл дверь, ведущую в главный зал. «Прошу вас, Ваше Высочество», – проговорил он, пропуская женщину вперёд, а затем последовал за ней.

В зале было темно, и только два канделябра освещали стол с разложенными на нём картами. Краем глаза Гвиневра заметила, что в центре карты замка Нимуэ воткнут чёрный изогнутый кинжал.

В глубине зала на троне восседал Мордред, новый правитель Эвилиона. Гвиневра направилась к молодому мужчине, но он жестом остановил её.

– Не подходи, – произнёс он бархатным, но холодным голосом.

Королева в замешательстве замерла, пытаясь разглядеть лицо своего супруга в полумраке.

– Докладывай, что произошло с отрядом, который сегодня должен был охранять замок? – обратился голос к Бладу, стоявшему в стороне.

– Её величество направила рыцарей в деревню Блэкфилд, чтобы привести служанку, – холодно и бесстрастно продолжил Блад.

– Где они сейчас? – спросил король из темноты. В его голосе звучала угроза.

– Не имею представления. Наш дозорный сообщил о сожжённом поселении и лужах крови на земле. Найдены лишь пара тел крестьян— мужчины и женщины. Следов наших воинов не обнаружено, – закончил он свой доклад.

Королева тихо ахнула. Вместе с отрядом отправились несколько черномагов, которые должны были добыть кровь деревенской девственницы. Если и они не вернулись… В её голове проносились тревожные мысли. Среди рыцарей отряда, находились парочка любимцев Мордреда. Если они погибли, её ждёт серьёзная опасность.

– Я правильно понимаю, Гвиневра, что когда я и мои лучшие рыцари только возвратились из Озерного края, где погибло много наших воинов, ты оставила замок без надёжной охраны и отправила боевой отряд в деревню за служанкой? – Голос Мордреда звучал сурово, и его слова эхом отражались от каменных стен зала.

– Я… я… – Гвиневра была в замешательстве, находясь на расстоянии, она не могла воспользоваться своими чарами, чтобы успокоить гнев Мордреда.

– Говори! – раздался над сводами зала гневный крик. – Отвечай за то, что, по твоим словам, ведьма и её сын должны были быть обездвижены твоей шпионкой! Но я был там когда Ланселот лично расправился с лучшими из моих воинов! Твоя помощь обернулась против меня, королева, а ты отправляешь отряд в деревню за служанкой!

Где мои рыцари? Где? Или, решив проблему с бывшим мужем, ты решила избавиться и от нынешнего? Взгляд его прожигал супругу, стараясь получить ответ.

Гвиневра дрожала от страха, пытаясь придумать, как ей подобраться ближе. Краем глаза она заметила, что Блад переместился к дверям, перекрывая ей путь к отступлению.

Король поднялся с трона и подошёл к ней с другой стороны стола. Его карие глаза смотрели на неё с ненавистью. Красивое лицо, освещённое лишь несколькими свечами, искажала гримаса ярости.

– Говори! – С невероятной силой он отшвырнул стол в стену.

Это был её шанс. Гвиневра молниеносно нащупала кулон и бросилась в ноги к мужу:

– Я не знала, что произошло в замке Нимуэ. Мои шпионы уверяли меня, что всё готово. – По её красивым щекам потекли слёзы. – Я не думала, что эта деревенская сука всё испортит и не наложит печати должным образом!

Мордред замешкался, и в этот момент королева раскрыла кулон в правой руке. Сиреневая дымка достигла его ноздрей, и взгляд короля мгновенно затуманился.

Она продолжала ласково убеждать его, и разум супруга притуплялся с каждой секундой под действием тумана. Он уже начинал верить, что поступок Гвиневры не таил в себе опасности, а был просто капризом его возлюбленной.

– Сир, – крикнул Блад, – не поддавайтесь чарам!

Гвиневра лишь взглянула на Блада, в её глазах читался приговор. Если он стал свидетелем её манипуляции, то горе Мордреда от гибели его доверенного лица будет малой расплатой за сегодняшний вечер. Она прижалась к королю и, страстно поцеловав в губы, прошептала:

– Убей.

Мордред отстранился от женщины и медленно повернул голову к своему рыцарю. Его взгляд был холодным и безжизненным. Рука потянулась к мечу, который висел на бедре. Он резко развернулся, готовый к атаке, и в мгновение ока лезвие оказалось у горла Блада.

Яркая вспышка озарила зал.

– Довольно! – пророкотал голос под сводами, заполняя всё пространство.

Тела всех присутствующих крепко сковали невидимые путы. Мордред, в попытке вырваться, издал нечеловеческий рык.

– Не пытайся, Мордред. Это бесполезно, – произнёс кто-то.

Из сгустка света начал вырисовываться силуэт. Свет постепенно угасал, и в зал вошёл высокий мужчина.

– Луг, – прошептала Гвиневра. Её зрачки расширились от страха.

Она тоже попыталась освободиться от оков, но Луг лишь презрительно посмотрел на неё и повернулся к Бладу:

– Решай сам, оставаться тебе или нет. Ты не участник нашего спора. Но если ты не покинешь это место, то умрёшь от его руки. Сейчас разум и жалость ему не подвластны. Они полностью под контролем женщины.

Блад был потрясён, увидев незнакомца. В мире, где монстры и ведьмы являлись обычным делом, встретить кельтского бога – событие невероятное. По легендам, они покинули эти земли после прихода христианства, оставив лишь свои создания. Но перед ним, безусловно, стоял настоящий бог, тот самый, о котором ему рассказывала матушка.

Он был выше человеческого роста. Из-под крылатого шлема ниспадали длинными волнами светлые волосы. Свет, исходящий от них, озарил весь зал. На суровом лице выделялся прозрачный глаз, который словно видел сквозь время, проникая в прошлое и будущее, постигая все события, как уже произошедшие, так и те, что ещё только предстоят.

Луг – бог солнечного света, чьи лучи освещают всё сущее, пронизывая эпохи и миры. Однако в этот раз он был охвачен гневом, и его жар мог бы уничтожить всё вокруг. Обычно солнечный свет приносит тепло и способствует росту, но сейчас он словно предрекал смерть.

Его золотой нагрудник и небесно-голубой плащ были запятнаны бурыми пятнами, как и огромное копьё в правой руке. У ног бога лежал огромный холщовый мешок, из которого на каменные плиты пола сочилась алая жидкость.

– Не смей! – прошипела Гвиневра рыцарю. – Я убью всю твою семью! – её некогда прекрасный голос был полон яда.

Блад обратил свой взор на короля, который с безразличием наблюдал за происходящим. Затем он обратил внимание на королеву, которая, пытаясь вырваться, выражала бессильный гнев на своём красивом лице.

– Здесь мне нечего делать, – с грустью сказал он, глядя на Мордреда. Чары, сковывавшие его, рассеялись.

– Останься на пару минут, и посмотри, кому ты на самом деле служил, – приказал бог.

Луг перевел взгляд на Мордреда, и горькая улыбка появилась на его лице:

– Смертный, чья судьба была нарушена интригами коварных женщин… Вместо того чтобы найти покой в загробном мире, ты вынужден быть марионеткой в руках ведьмы. Не таким я представлял свой приход в Эвилион. Но, кажется, мое появление оказалось своевременным.

Бог пнул мешок, из которого посыпались обугленные части тел вперемешку с черными латами.

– Чего ты добивалась, Гвиневра, напав на деревню, решив убить её жителей? – тихо спросил он.

Не получив ответа, он повернулся к женщине и посмотрел ей прямо в глаза:

– Тщеславие, похоть… Ты хотела продлить себе жизнь, используя кровь невинной девушки. Это всё, что тебя заботит? О нет, не только это… За тобой кто-то стоит, – он продолжил изучать её своим волшебным взглядом.

– Сокрыла, значит… – он брезгливо поморщился. – Что же, сейчас я всё верну на свои места, отправив этого ребёнка туда, где ему место. Пал Артур, должен пасть и Мордред, – он подошел к мужчине, который перестал сопротивляться и теперь просто стоял, словно бездушная кукла.

Острие копья уткнулось точно в сердце Мордреда.

– Нет! – под сводами замка раздался отчаянный женский крик. Луг отвел копье и увидел, как из прокушенной губы девушки течёт кровь, а её голубые глаза становятся чёрными, словно бездна. Он едва успел отослать Блада прочь, когда раздался оглушительный крик ворона. Там, где только что стоял рыцарь, теперь зияла огромная дыра.

Тело бога начала окутывать тьма, по своей мощи равная его силе. Луг был обескуражен, не многие могли быть равны ему. В последнем усилии он испустил яркую вспышку света и, сотворив заклятие слежения, устремился за тем, кто решил установить новый миропорядок.

Легенды прошлого.

«Через двадцать минут отправляется автобус по маршруту Мэйнуорт – Кэмкастл», – сообщил из динамика на автовокзале усталый голос. Я, запыхавшись, влетела в здание, пытаясь успеть на последний рейс.

«Черт подери, Вивиан», – корила я сама себя. Как ты могла забыть завести будильник перед отъездом? Грэйни бы не удивилась, если бы завтра, стоя на остановке, они с Арти не увидели меня выходящей из автобуса. Моим спасением стала Лия. После череды выпускных вечеринок она наконец-то решила вернуться домой и, завалившись ко мне в кровать, разбудила, напугав до чёртиков.

Я проверила свой телефон и обнаружила пять сообщений от Грэйни, которая спрашивала, когда мой рейс, и интересовалась, нужна ли мне помощь с приобретением следующего билета. И ещё одно от Арти. Он просил, как обычно, пропустить рейс, чтобы ему не пришлось ехать встречать меня в такую рань.

Шутки в семье Линн по поводу моих опозданий с каждым годом становились всё более едкими, что иногда жутко подбешивало. Но сегодня удача на моей стороне, я ухмыльнулась и обоим отправила ответ, что буду на месте в оговоренное время. Остальные вещи уже были в пути и направлялись домой в машине службы доставки.

Осмотрев унылое и практически пустое здание автовокзала, я наконец увидела стенд с расписанием. Быстро пробежавшись по нему, я нашла нужный мне маршрут. «Кэмкастл, парковка номер тринадцать», – прочитала я и вздохнула. Не то чтобы я была суеверной, но после такого неудачного начала поездки меня терзали смутные сомнения, что всё пройдёт гладко. В голове прокручивались свежие новости об авариях, и я почти развила это до лучшего некролога в газете, когда раздался грохот за спиной. Я быстро обернулась и увидела женщину, лежащую на полу в зоне ожидания. Вокруг неё были разбросаны чемоданы, а пассажиры, словно не замечая её бедственного положения, продолжали заниматься своими делами. В этот момент мои ноги сами понесли меня к ней на помощь.

– Как же так можно? – разнесся по всему залу её звонкий голос. – Настоящий джентльмен никогда так не поступит! Куда же делся дух рыцарства? Столько мужчин прошло, и ни один не удосужился предложить руки, представляешь? – сокрушалась она, пока я помогала ей подняться.

– К сожалению, мэм, в наше время рыцари встречаются редко, они остались лишь в сказках, – произнесла я с лёгкой улыбкой. – Равноправие и уважение между полами… – начала было я, но она меня прервала.

– Когда дело доходит до извинений, все равны, – проворчала она.

Пока она собирала свои разбросанные чемоданы, моё внимание привлекло то, что её серо-зелёный костюм испачкался.

– Пройдёмте туда, – я указала на кофейню неподалёку. – Там мы сможем привести вас в порядок.

Женщина кивнула. Мы собрали оставшиеся вещи и подошли к стойке. Я достала из рюкзака влажные салфетки и предложила их. Она грациозно приняла помятую упаковку и попыталась хоть как-то почистить свою одежду.

Мои глаза отметили платиновые волосы, стройную фигуру и царственную осанку. Её испачканный костюм украшала элегантная брошь в виде орлицы, которая тихо сверкала серебром.

Словно загипнотизированная я смотрела на брошь, в голове начали всплывать неясные образы. Где-то я видела этот рисунок и неоднократно.

– Готово, – сказала она, вернув мои мысли в реальность, и протянула мне салфетки назад. – Спасибо вам, юная леди. – И вдруг она резко обняла меня. – Благодарю, что не остались равнодушной.

Я была в растерянности, не ожидая такого поворота событий. Прежде чем я успела осознать, что происходит, мои руки сами собой потянулись к ней, и я ответила на её объятия. Меня окутала тёплая волна энергии, исходящая от этой женщины.

В этот миг перед моими глазами возникло огромное озеро с величественным силуэтом замка на его поверхности. От неожиданности моё тело отпрянуло назад, словно от удара током, настолько ярким было это видение.

– Что ж, мне пора, мой рейс уже скоро, – тихо сказала женщина, смотря в мои глаза, и направилась к выходу на автобусную стоянку. Мне стало грустно, и, поймав себя на этой мысли, я провожала её взглядом… Через пару шагов она обернулась и произнесла:

– Юная леди, раз уж мы заговорили о легендах, то следует признать, что всё в этом мире так или иначе с ними связано. Они не появляются на пустом месте, поэтому полностью отрицать их существование было бы неразумно. То же самое можно сказать и о рыцарях.

С этими словами женщина гордо продолжила свой путь.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке, пока я провожала взглядом ее фигуру. Да, сегодняшний день выдался чудесатым, подумалось мне. Я заказала кофе и через пять минут направилась к выходу на парковку.

Ночь разрезали огни уличных фонарей. Лавируя между синими пригородными автобусами, я наконец нашла свой и протянула водителю билет.

– Место номер семь, – устало сказал он. – Багаж?

Я отрицательно покачала головой.

Он мельком посмотрел на мой рюкзак и указал на вход в салон.

Почти все пассажиры уже заняли свои кресла. Я с радостью обнаружила что место номер восемь оказалось свободным и, положив на него сумку, с удовольствием устроилась у окна. Затем я достала ноутбук, поставила его на откидной столик и рядом – стакан с кофе.

«Наконец-то домой!» – подумала я и нажала на кнопку воспроизведения фильма. Из наушников зазвучала «Богемская рапсодия».

В салоне погас свет, послышался звук закрывающейся двери, и автобус плавно тронулся с места.

Погруженная в просмотр любимого мюзикла, я совершенно не заметила, как пролетело два часа с момента моего отъезда из Мэйнуорта. За окном автобуса жилые и промышленные районы столицы постепенно сменились маленькими деревушками, что только начинали просыпаться под первыми лучами восходящего солнца. Скоро эти уютные поселения тоже исчезнут, словно растворяясь в утреннем тумане, уступая место бескрайним зелёным полям и небольшим лесам, которые, казалось, тянулись до самого горизонта.

С каждой милей, приближающей меня к родному провинциальному Кэмкастлу, сердце билось быстрее. Я чувствовала, как энергия наполняет тело, и напряжение отступает. Возможно, кто-то счёл бы меня сумасшедшей, но ритм большого города оказался чужд моей душе. Бетонные многоэтажки, постоянный шум и суетливые люди вызывали лишь подавленность и тоску. За четыре года учёбы в Университете Мэйнуорта я так и не смогла привыкнуть к жизни в мегаполисе.

Поэтому, когда я закончила обучение и писала диплом, я решила отправить своё портфолио в небольшое издательство Кэмкастла. И как же я была счастлива, получив приглашение на встречу с редактором. Все еще не веря своей удаче, я открыла снова свою электронную почту и в сотый раз перечитала письмо:

«Уважаемая мисс Вивиан Линн,

Благодарим вас за отклик на вакансию.

Я был приятно удивлён качеством вашей работы. Мне особенно понравилось, как вы описали характеры героев в своём тексте, не просто пересказывая общепринятые легенды о великом короле, а используя древнее переложение от монаха Джеффри Томпсона, которое не так широко известно среди читателей.

С радостью приглашаю вас присоединиться к нашей команде авторов.

С уважением,

Главный редактор Мартин Блэйз».

Меня вновь охватило чувство гордости. Признаюсь, я испытывала сильное волнение из-за своего текста. Однако, погружаясь в изучение источников, я осознала, что они не в полной мере отражают образ Артура Пендрагона. Сказания представляют его единственным героем древних легенд, что, по моему мнению, является значительным искажением истинной истории.

В рассказах, что мне поведала Грэйни, он изображается как сильный и беспристрастный властитель. Однако в её историях всегда есть и другие герои, которые помогают ему своими советами или поступками в борьбе с тёмными силами. Иные персонажи не только раскрывают многогранность и сложность натуры короля, но и показывают, что его величие и справедливость не были дарованы ему с рождения, а обретены лишь после множества испытаний.

Грейни часто повторяла мне: «Не всё, что кажется хорошим, действительно таковым является, и не всё, что причиняет страдание, – это зло».

Артур не сразу стал великим и добрым героем. На его жизненном пути было много ошибок и плохих поступков, которые он осознавал и стремился исправить.

В своём тексте я постаралась отразить эти моменты, и показать, что даже самые выдающиеся и благородные люди могут принимать неверные решения и извлекать из них уроки. Эти открытия заставили меня переосмыслить своё первоначальное представление о короле и его роли в истории. Я осознала, что мой текст должен быть более глубоким и многогранным, чтобы показать всю сложность и величие этого легендарного правителя.

Погрузившись в размышления, я поняла, что мое увлечение эпохой Артура не просто хобби, а скорее личное переживание, тесно связанное с моей жизнью. Даже Кэмкастл, мой родной город, словно живое воплощение древних легенд, является неотъемлемой частью этой эпохи.

Согласно преданию, он возник на месте, где один из первых королей и его доблестные рыцари одержали победу над монстрами, скрывавшимися в Миддридском лесу. Я с замиранием сердца слушала, как Уильям, а затем и Грэйни, рассказывали эту историю, словно оживляя древние сказания.

В те времена леса, окружающие Кэмкастл, были окутаны проклятием. На полях, прилегающих к нему, находили растерзанный скот, а путники, рискнувшие войти в глубь, исчезали без следа. Те немногие, кто чудом выбирался живыми, говорили о жутком монстре, обитающем в его темных недрах. Из чащи не доносилось ни звуков животных, ни пения птиц, и, казалось, она поглощала жизнь около себя.

Слухи о проклятом месте распространялись среди людей, достигнув наконец ушей короля Утера. Он собрал своих верных рыцарей и отправился в смелый поход, чтобы проверить правдивость этих рассказов.

Когда они приблизились к лесу, Утер ощутил, как вокруг его отряда сгустилась зловещая тишина, нарушаемая лишь звуком их собственных шагов. Но как только королевский конь ступил под сень древнего леса, раздался оглушительный рёв, от которого у многих пошла кровь из ушей и носа.

Король обнажил меч и, призвав на помощь всю свою храбрость, направил коня вглубь леса в поисках монстра, издававшего этот ужасный рев. Его рыцари, не отставая, последовали за ним, их сердца бились в унисон с нарастающим страхом.

С каждым шагом, приближающим их к поляне, звук становился всё более тревожным. Клубы тумана, словно призрачные щупальца, медленно поднимались из лесной чащи, и с каждым ударом сердца страх всё сильнее овладевал ими. Они чувствовали, как древнее зло, таящееся в глубине леса, неумолимо надвигается на них.

Рядом с отрядом раздался леденящий душу крик ужаса, и двое воинов в панике бросились бежать, не разбирая дороги. Их ноги утопали в вязкой жиже, а ветки деревьев хлестали по лицам, добавляя отчаяния.

Король, осознав, что туман – это не просто природное явление, а коварный источник страха, плотно закрыл нос и рот платком, пытаясь сохранить ясность мысли. Остальные рыцари последовали его примеру, их тела дрожали от напряжения, пока первые пары не рассеялись. Когда иллюзия спала, их взору предстала огромная фигура, притаившаяся в центре поляны. Это был гигантский змей, его чешуя зловеще отливала зелёным светом, а из пасти вырывались ядовитые пары, окутывая всё вокруг смертельным облаком.

Отряд без промедления вступил в бой с этим чудовищным существом, но кожа монстра была прочнее самых крепких доспехов, и мечи лишь бессильно скользили по ней, не причиняя вреда. Силы рыцарей таяли с каждой минутой, и многие уже прощались с жизнью, видя, как их товарищи один за другим падают под ударами змея.

Меч короля, однако, оказался особенно досаден для чудовища. Он рассекал чешую, оставляя неглубокие, но болезненные порезы. Силы Утера неумолимо иссякали, но внезапно, словно по наитию, он сменил тактику. Теперь удары были направлены на морду и глаза огромного пресмыкающегося. Разъярённый монстр с яростным шипением усилил атаки, пока обессиленный король не допустил ошибку..

Ропот прокатился среди рыцарей, когда Утер Пендрагон был проглочен дьявольским отродьем.. Их командир пал, сраженный в бою. Те, кто ещё держался на ногах, старались помочь раненым, поддерживая их и помогая как можно быстрее покинуть это проклятое место.

Два приближенных слуги с ужасом наблюдали, как змей источает всё больше яда. Туман сгущался, и каждый вздох давался с невыносимой болью. Рыцари, не успев сделать и нескольких шагов, теряли сознание, а кони, привязанные неподалеку, жалобно ржали, предчувствуя скорую смерть.

Внезапно змей пришёл в движение, издавая оглушительный рёв, словно сама преисподняя вырвалась на свободу. Он то сжимался в кольца, то разворачивался, пытаясь поглотить самого себя.

И вот, наконец, его острые клыки пронзили собственную плоть, и он издал протяжный вопль, который эхом разнёсся по всему лесу. С этим душераздирающим ревом змей рухнул на землю, туша несколько раз дернулось в конвульсиях, и монстр сдох.

Мужчины, охваченные благоговейным трепетом, приблизились к змею, чтобы извлечь тело своего короля. Но внезапно края раны разошлись, и из нее медленно, словно из кокона, появился окровавленный правитель. Рыцари бросились к нему, издавая радостные возгласы, полные облегчения. Они подняли его на руки и понесли в наскоро организованный лагерь.

Очнувшись, король с трудом поведал, что кожа змея оказалась настолько прочной, и её невозможно было пробить снаружи. В его сознании раздался божественный голос, который произнёс: «Если так не выходит, может быть, стоит попробовать изнутри?»

Рыцари, потрясённые этим откровением, поняли, что сами небеса направили их. Много дней король и его воины пробирались сквозь густой лес, сражаясь с коварными лесными чудовищами. Их мечи и щиты звенели в унисон с пением птиц, которые, почувствовав себя в безопасности, начали своё победное пение. Под их мелодичные трели, отряд вышел из леса, одержав великую победу.

По приказу Утера, жители возвели могильный холм, чтобы предать земле павших от лап лесного монстра. Вокруг него и вырос город, ставший символом их мужества и триумфа. Так был основан Кэмкастл.

Резкое торможение и ругань водителя вернули к реальности. Я убрала ноутбук в рюкзак и допила остатки холодного кофе. От долгого сидения свело мышцы спины, и я сделала несколько простых упражнений, чтобы снять спазм. Немного поёрзав в кресле, я устроилась поудобнее и сама не заметила, как уснула.

Но мой сон был прерван такими адскими раскатами грома, что я мгновенно проснулась. Быстро открыв глаза, я с недоумением смотрела на абсолютно темный салон. Сейчас солнце уже должно взойти, и нам оставалось всего пару часов до конечной остановки. Недоброе чувство зародилось в моем сердце, и как подтверждение, стена дождя обрушилась на наш автобус.

Водитель снизил скорость до минимума и почти вслепую доехал до придорожного кафе. Огни этого заведения казались тлеющими спичками в бушующем мраке. Пассажиры поспешили внутрь, стремясь укрыться в уютном и тёплом помещении.

– Поверь мне, Дженни, это точно проделки нечистой силы, – произнёс молодой мужчина, нахмурившись.

Он продолжил, его голос был полон тревоги:

– Я уже несколько лет работаю на этом маршруте, но никогда раньше не видел ничего подобного. Такие грозы редкость для нашего края, да и не сезон вовсе. Это действительно странно.

Официантка принесла ему кофе, аккуратно поправила причёску и, посмотрев в окно, увидела, как дождь размывает пейзаж за стеклом.

– Вы правы, – сказала она, игриво глядя на молодого водителя. – С другой стороны, хорошо, что вы сегодня задержались.

С этими словами она улыбнулась ему и пододвинула еще ближе кофе и тарелку с свежеиспеченным печеньем.

– По маминому рецепту, – добавила она, поправив бейджик на груди.

Стараясь не обращать внимания на непогоду за окном, я попыталась отвлечься наблюдением за флиртующей парой. Но внезапный порыв ветра и раскат грома заставили тело вздрогнуть и инстинктивно вжаться в сиденье дивана, ища защиты. «Нет, нет, только не это», – прошептала я, чувствуя, как страх накатывает волной. Пара пассажиров, пережидающих ливень, с любопытством посмотрели в мою сторону. Меня охватил настоящий ужас и я зажмурилась. Я медленно досчитала до двадцати, сделала пару глубоких вдохов и, наконец, открыла глаза, осматривая уютный зал кафе, надеясь что никто не обратил внимания на мой приступ.

За стойкой всё так же оживлённо общались двое, а остальные пассажиры неспешно потягивали кофе. Мой взгляд пробежался по помещению, и я заметила миниатюрную пожилую женщину, которая улыбнулась мне. Она встала и направилась к моему столику.

– Здравствуй, милая, – произнесла она, присаживаясь напротив без всякого приглашения. – Не обижайтесь, но ты выглядишь неважно, и я подумала, что немного общения вам не повредит. Что может быть приятнее, чем беседа со старушкой?

Она подозвала официантку:

– Дорогуша, принесите нам, пожалуйста, две чашки кофе и те чудесные печенья, которые вы предлагали тому юноше.

Она подмигнула мне и с игривым видом сказала парню:

– Ох, будь я моложе…

Я невольно хихикнула, увидев, как водитель автобуса, сидевший напротив, в ответ улыбнулся моей новой знакомой.

На добром лице собеседницы выделялись молодые глаза, создавая яркий контраст с глубокими морщинами и седыми волосами, уложенными в элегантную причёску. Тёмно-фиолетовое платье из тонкой и явно дорогой шерсти подчёркивало её прямую благородную осанку.

Я задумалась о том, как много пожилых людей, которых я встречала, имели такую же пряму. спину. Но мои размышления были прерваны.

– Морган, – представилась она. – Леди Морган Фрэй.

– Вивиан Линн, – ответила я. – Приятно познакомиться.

Она протянула:

– Вивиан Линн… – Её взгляд заскользил по мне, пронизывающий, словно она сканировала меня. Я невольно вздрогнула.

– Что ж, Вивиан, почему ты так напряжена? – спросила она. Вспышка молнии и очередной раскат грома прервали её. Заметив, что я снова дёрнулась, она продолжила:

– Хотя неудивительно. Такие грозы для Кэмкастла – невиданное явление, как и сказал этот милый водитель. Последняя была здесь лет двадцать назад…

Она замолчала и посмотрела в окно. Через минуту она тихо произнесла:

– Боюсь, она не принесёт нам ничего хорошего.

К нам подошла Дженни с подносом, на котором стояли две чашки ароматного кофе и тарелка с печеньем. Она осторожно поставила заказ перед нами и вклинилась в разговор:

– Вы правы, леди. В такую непогоду погибла семья, они приехали на отдых к озеру Мортон, – смакуя, начала рассказ официантка. – По словам очевидцев, тела взрослых обнаружили спустя шесть часов. Они были сильно изуродованы, даже спасатели не могли вспоминать об этом без содрогания.

В газетах писали, что в трагедии выжила девочка, их дочь. Кажется, ей тогда было четыре года. Какая ужасная судьба! Интересно, что стало с несчастной малышкой? – с явным удовольствием продолжила Дженни, не стараясь придать своему тону хоть капли сочувствия.

– Она стала «девочкой, которая выжила», – процедила я, глядя прямо на нее. Гнев взял надо мной верх. – Спасибо, что принесли заказ, но, похоже, вас ждут другие посетители за тем столиком, – добавила я, кивнув в сторону зала.

Официантка презрительно фыркнула, закатила глаза и ушла намеренно громко стуча каблуками. Морган с любопытством посмотрела на меня.

– Ого, у зайчика есть львиные коготки! – сказала она. – Что ж, давай выпьем кофе, пока он не остыл.

Она пододвинула мне мой кофе. Я машинально сделала глоток, чтобы хоть немного успокоиться. Эмоции, вызванные рассказом, захлестнули меня. Я со стуком поставила чашку на стол:

– Простите, Морган. Мои родители погибли двадцать лет назад.

Морган внимательно взглянула на меня.

– Вот почему я не испытываю тёплых чувств к дождю, грозам, озёрам и всему, что с ними связано.

Понимание пришло ко мне слишком поздно, когда я уже успела поделиться сокровенным с пожилой женщиной, которую видела впервые в жизни.

– Вот оно как, – протянула она, снова посмотрев на меня. В её взгляде я увидела то, что так ненавидела – жалость. А может быть, ей интересно узнать продолжение моей истории?

Я часто сталкивалась с подобным, когда кому-то становилась известна моя трагедия. Все хотели услышать больше подробностей о происшествии, которое вышло далеко за пределы Кэмкастла и было напечатано во всех газетах страны.

Не желая продолжать разговор, я взяла чашку и отвернулась к окну. Дождь постепенно стихал. Отпив ещё глоток, я посмотрела на Морган и, к своему удивлению, увидела, что она тоже смотрит в окно, но лицо ее было напряжено. Почувствовав мой взгляд, она повернулась ко мне.

– Гроза скоро закончится, но какими будут последствия для тебя? – спросила она.

Заметив моё недоумение вызванное ее вопросом, она махнула своей маленькой рукой и сказала:

– Не обращай внимания, это просто бредни старушки. Суеверия и предрассудки – это всё, что остаётся нам в старости. Но помни, дорогая, все пережитые испытания прошлого становятся силой в будущем…

Наш разговор прервал водитель автобуса. Он попросил всех занять свои места, так как ливень превратился в мелкий дождь. Я достала кошелёк и положила на стол пару купюр.

– Допей, пожалуйста. Это плохая примета.

Я не могла отказать старой леди, поэтому сделала последний глоток, попрощалась с ней и, схватив рюкзак, вышла на улицу под моросящим дождём.

Когда рыжеволосая девушка забежала в автобус, Морган взяла чашку и покрутила её. Она удивлённо вздохнула, посмотрев на дно.

– Прекрасно, – прошептала она, прищурившись. – Но к нам скоро прибудет ещё один гость, да, Церцея?

Кэмкастл

«Добро пожаловать в Кэмкастл», – гласила табличка, которую несколько минут назад проехал наш автобус, она располагалась на каменной стене, охраняющей город.

Кэмкастл, словно страж, возвышается на границе бескрайнего Миддридского леса и реки Клэймор, создающей естественную преграду от диких зверей и нападений извне. Мистическая атмосфера окутывает это место, вдохновленное легендой об Утере и змее, что восходит к образу святого Георгия.

В путеводителях говорится, что первым сооружением, построенным по приказу короля, был величественный собор, посвященный святому Георгию. Главным украшением которого являлся красочный витраж, изображающий воина, побеждающего дракона. Этот сюжет олицетворяет извечную борьбу добра и зла.

До XII века Кэмкастл оставался скромным сельскохозяйственным поселением. Но все изменилось, когда местный лэндлорд решил построить школу для детей аристократов. Монахи монастыря святого Георгия, жившие здесь с момента основания, стали первыми учителями юных вельмож, передавая им знания и мудрость, которые формировали будущее поколение элиты.

С течением времени учебное заведение расширялось, появлялись новые корпуса, спортивные площадки и жилые дома для сотрудников. Когда колледж стал одним из лучших в стране, сюда начали приезжать преподаватели, исследователи и люди, ищущие работу. Город развивался, но архитектура оставалась неизменной – двух- и трёхэтажные здания в стиле поздней готики.

Если Мэйнуорт, превратившись в огромный мегаполис из стекла и бетона, стал столицей нашей страны, то Кэмкастл до сих пор поражает своей аутентичностью, словно иллюстрация XVI века из учебника по истории.

Если кто-то строил дом, выбивающийся из общей концепции, он сталкивался с неодобрением местных жителей. Они стремились сберечь неповторимость, что была свойственна Кэмкастлу с самого начала его существования. Это единство позволило архитектуре сохранить свою уникальную атмосферу и по сей день.

Мы добрались до Верхней улицы, миновав городские окраины. Несмотря на ужасную грозу, которая застала нас перед самым въездом в город, задержка составила всего один час. Я быстро собрала свои вещи, ведь до конца поездки оставалось пять минут.

Когда я увидела чёрный пикап моей семьи, подъезжающий к остановке, меня охватила волна радости. Все тревоги исчезли в одно мгновение. Я спустилась с последней ступеньки автобуса, и меня встретили крепкие объятия. Они были такими сильными, что, казалось, никогда не закончатся. Я взглянула на Арти с мольбой в глазах, прося его о помощи.

– Мам, ты задушишь её, не успея насладиться её возвращением, – смеясь, сказал Арти.

– Не говори ерунды, дурачок, – ответила ему маленькая женщина. Однако, прислушавшись к словам сына, она со вздохом отпустила меня.

Я посмотрела на Грэйни и увидела, что она все та же, какой была в день, когда я уезжала в университет. В её серых глазах всё ещё сияла доброта и искренность. Её русые волосы как всегда собраны в высокий небрежный пучок, а мятный костюм оверсайз не скрывал хрупкую фигуру.

В детстве я представляла, что Грэйни эльфийская королева – воздушная, грациозная и нереальная. Внешний вид обманчив, моя приемная мама сильна как самый известный боец ММА. И это неудивительно, Грэйни в прошлом была лейтенантом полиции и спорт глубоко укоренился в ее жизни.

Она приучила к этому и Арти. Меня же это обошло стороной, потому что я слишком ленива для утренних пробежек по полям Кэмкастла, походов в горы и других потосодержащих занятий.

– Ну-ка, иди сюда, гном! – моё тело взлетело в воздух, и я оказалась в объятиях бурого медвежонка.

– Арти, – прохрипела я, —отпусти, иначе домой вы повезёте мой хладный труп.

Со смешком меня вернули на землю, где я смогла привести себя в порядок и наконец рассмотреть членов моей семьи. Если Грэйни почти не изменилась, то с моим братом произошли огромные метаморфозы. Из тощего подростка с прыщами он превратился в весьма привлекательного молодого мужчину. Он стал более атлетичным, и это было заметно под водолазкой и джинсами. Его красивое лицо с высокими скулами приобрело мужественные черты, и он окончательно избавился от юношеской угловатости. Единственное, что осталось прежним, – это серые глаза, как у нашей матери. Но самое главное – он стал ещё выше, чем был, когда я уезжала учиться в университет, и, по моим подсчётам, его рост уже почти достиг 180 сантиметров. Я посмотрела на него и не смогла сдержать возгласа удивления.

– Удивительно, братец, какому демону ты продал душу, чтобы так измениться? – с улыбкой спросила я.

Он сделал вид, что задумался, почесал подбородок длинными пальцами и ответил:

– Тому, кто обманул тебя, когда ты заключала сделку о своём росте? – его полные губы растянулись в ухмылке, а в глазах запрыгали озорные огоньки.

Я цыкнула и с притворным удивлением прошептала:

– Грейни, а ты уверена, что я приёмная, а не Арти? Мне кажется, тебя одурачил какой-то огр.

Женщина вскинула глаза и сказала:

– Господи, мы только что встретились, а вы уже опять за свое. – Мы с Арти переглянулись и расхохотались.

– Арти, будь добр, передай мне ключи от пикапа, – попросила Грэйни, когда мы оба немного пришли в себя. И она ловко поймала их, когда Арти бросил их ей.

Я распахнула дверь, кинула рюкзак на сиденье и села рядом. Мои ноги упёрлись в переднее кресло, которое брат отодвинул, подстроив под свой рост. «Ну и дылда же он», – мелькнуло у меня в голове.

Пикап плавно выехал на главную улицу Кэмкастла и неторопливо направился в сторону Стоун Мэнор, района, где находился наш дом. Городок постепенно просыпался, в окнах загорались огни.

Моё внимание привлёк паб «Два дракона». На тротуаре рядом с ним мужчина внушительных габаритов занимался уборкой за своим шпицем. Я улыбнулась и решила, что обязательно навещу Ульриха и Анну, владельцев этого заведения, как только обустроюсь на новом месте.

– Грэйни, может, заедем к Сюзан, возьмём кофе и пару булочек? – предложила я, когда мой взгляд зацепился за вывеску кондитерской, которая находилась через несколько домов от паба, что мы проехали. Арти с радостью поддержал меня.

– Мам, отличная идея! Мы ведь так рано встали, чтобы встретить нашу драгоценную Вивиан, – сказал он, громко зевнув, словно подтверждая свои слова.

Я пнула спинку его кресла. Грэйни взглянула на часы на приборной панели, кивнула и свернула на парковку кондитерской. Мы не успели выйти из автомобиля, как нос уловил чудесные ароматы свежей выпечки.

– Привет, Микаэль! – я помахала мужчине с тёмными волосами, который подметал перед входом. Он посмотрел на нас, и его лицо озарилось радостной улыбкой.

– Не может быть! – пробасил он. – Пончик Линн вернулась!

Сзади послышался смех Арти. Не оборачиваясь, я саданула локтем в источник звука. Судя по резкому вздоху и хрипу, я попала точно в цель.

Микаэль одобрительно хмыкнул и подошёл к Арти. Он протянул ему свою мускулистую бронзовую руку. Арти, всё ещё кашляя, пожал её.

– Что ж, вы как раз вовремя! Моя мистрес уже приготовила первую партию выпечки к открытию, – Микаэль отворив дверь, пропустил нашу семью внутрь.

Кондитерская «Сладкий единорог» – это одно из самых удивительных мест в Кэмкастле. Я впервые оказалась там в день рождения Арти, когда Грэйни привела нас отпраздновать. Магия началась уже при входе.

Дверь была украшена витражом, который создавал восхитительную игру света на жемчужно-серых стенах. Солнечные зайчики, отражаясь от радужных стёкол, словно разбегались от звонкой трели дверного колокольчика.

Я до сих пор помню, как стояла, поражённая, с открытым ртом, наблюдая за этим ярким зрелищем. Даже Арти, который в свой день рождения решил, что слёзы – это отличная идея, с восхищением смотрел на происходящее из переносной кроватки и пытался поймать ускользающие лучи света.

Но самое чудесное ожидало нас впереди. Пройдя через изысканно украшенную арку, мы оказались в волшебном королевстве. Круглые белые столы с изящными резными ножками и стулья в викторианском стиле были расставлены так, чтобы посетители могли спокойно наслаждаться десертами. В нишах у больших окон, которые выходили на летнюю террасу, стояли мягкие и удобные кресла, низкие кофейные столики и книжные полки. Хрустальные подвески люстр играли со светом на стенах благородного серого цвета. Шторы и обивка мебели были выполнены в оттенке чайной розы, что добавляло интерьеру особый шарм.

Но главным украшением зала был огромный белый викторианский камин. Над ним, в классической раме, висела картина, изображавшая белоснежного единорога, вставшего на дыбы на фоне грозового неба. Справа от него располагались витрины, где были выставлены всевозможные сладости: от тортов до шоколадных изделий. Мой взгляд блуждал от муссовых тортов к меренговым рулетам, украшенным свежей клубникой, затем по рядам с пирожными и, наконец, к конфетам ручной работы с разнообразными начинками.

С момента открытия ничего не изменилось, подумала я, когда наша семья, как обычно, устроилась на диванчике напротив камина. Зал пустовал, поскольку время было ещё раннее – всего лишь половина восьмого утра. В будний день здесь уже выстроилась бы очередь за свежеприготовленным кофе и выпечкой, но сегодня был выходной, и кондитерская открывалась попозже.

– Микаэль, – раздался за дверями, ведущими из зала в кухню, томный властный голос, – разведи огонь в камине.

Через мгновение в проёме появилась Сюзанна де Берсерье. Если бы нужно было описать эту женщину одним словом, я бы сказала – «мощь». Начиная с её кошачьей походки, больше напоминающей движения гепарда, и заканчивая её аурой, которая могла бы сразить любого наповал. Мне до сих пор непонятно, почему она открыла успешное кондитерское дело, а не, например, стрелковый клуб.

Её рост, пышная фигура и длинные тёмные волосы, словно вороново крыло, делали её похожей на королеву воинов из любимого сериала моего детства. Завершали образ маленькое чёрное платье, которое облегало Сюзанну, как вторая кожа, и украшения из натуральных камней.

– К сожалению, Вэлериан не сможет сегодня работать, – продолжила она. – Пожалуйста, возьми на себя его обязанности в зале, – сказала она и нежно провела рукой по щеке мужчины.

– Мистресс, – отвёл голову тот и кивнул в сторону нашей компании. – У нас гости.

Сюзанна резко обернулась, и на мгновение мне почудилось, что в её глазах мелькнула ярость. Однако, заметив, как Грэйни и Арти радостно машут ей, она сразу же смягчилась. Затем её взгляд переместился на меня.

– Вивиан! – воскликнула она и стремительно приблизилась ко мне. В третий раз за день я оказалась в удушающих объятиях.

– Моя сладкая булочка! – произнесла она, отстранившись и внимательно рассматривая. – Хм, а ты, кажется, стала стройнее, – заметила она. – Но это поправимо.

– Микаэль, будь добр, принеси всем кофе и свежую выпечку. После этого она изящно опустилась в кресло рядом с нами. – Я ещё не успела позавтракать, – уточнила она потягиваясь. – Ночь выдалась тяжёлой.

– Что-то произошло? – тихо спросила Грэйни.

Сюзан посмотрела на неё своими голубыми глазами и после небольшой паузы ответила со вздохом:

– Ничего особенного, но эта ужасная гроза, которая разразилась несколько часов назад, принесла нам много хлопот. – Её взгляд стал напряжённым. – Вэлериан сразу же отправился к лесу, где находится приют и его подопечные. Он помогал устранять последствия шторма: крышу сорвало, и комнаты начали затапливаться. Вместе с комендантами и старшими воспитанниками он делал всё возможное, чтобы справиться с этой ситуацией. – Она вздохнула и передёрнула плечами. – Естественно, он простудился.

– Надеюсь, ты взяла у Анны её настойки? – спросила Грэйни.

– Да, Микаэль сходил к ним сегодня утром, – ответила Сюзан.

Мы с Арти одновременно поморщились. Микстуры Анны были очень эффективными, но имели невероятно специфический вкус. Если мы болели, то, наряду с традиционными методами лечения, Грэйни всегда готовила нам отвары Анны. После них мы спали минимум сутки, но, проснувшись, чувствовали себя прекрасно. А моя приёмная мама каждый день пила тонизирующий напиток Анны, запах которого напоминал лакричные леденцы – мы с братом их терпеть не могли и на все ее предложения присоединиться оба отвечали категорическим отказом.

Мои размышления прервал Микаэль. Он поставил на столик перед нами пять кружек ароматного кофе: тыквенный и обычный латте для меня и Грэйни, моккачино Арти и два эспрессо для них с Сюзан. Следом на столе появилась большая тарелка со свежеиспечёнными бейглами, а также творожный сыр и джемы.

Закончив с сервировкой, Микаэль поспешил к камину. Он подбросил в него пару поленьев и разжёг огонь. Затем он устроился в кресле рядом с Сюзан и вытянул длинные ноги к теплу.

Я взяла чашку и с наслаждением вдохнула запах кофе, тыквы и специй, который дразнил моё обоняние. Сделав небольшой глоток, я почувствовала на себе пристальный взгляд Сюзан. Она не отвела глаз, когда я посмотрела на неё.

– Как же я скучала по твоему латте, – сказала я ей.

Она довольно улыбнулась и развела руками:

– Ну ещё бы, это же великолепный кофе самой госпожи Сюзан.

Микаэль ухмыльнулся:

– Скромность не порок, но, несомненно, всё, чего касается моя мистресс, становится волшебным.

Сюзан легонько шлёпнула Микаэля по руке, и его карие глаза стали темнее. Она с игривым видом повернулась ко мне, что немного удивилась произошедшему ранее. Они флиртовали?

– Вив, как ты добралась? – спросила она, элегантно намазывая булочку творожным кремом.

Я уже открыла рот, чтобы рассказать о своём весьма странном путешествии, как со стороны входа в главный зал послышался визг. Вихрь из белых волос и розового домашнего платья пронёсся по направлению к моему брату:

– Арти, ты здесь уже с утра пораньше? – быстро протараторила юная девушка.

Я предусмотрительно поставила на стол чашку с кофе.

Через секунду я услышала: «Вивиа-а-ан!» – и оказалась в крепких объятиях.

– Сноу, где твои манеры? – Сьюзан нахмурила брови и строго посмотрела на дочь.

Та, ойкнув, плюхнулась на диван между мной и Арти.

– Когда ты вернулась? И почему не сообщила? – спросила она, но не дожидаясь ответа, она обратилась к Арти: – А ты тоже не предупредил! – она недовольно надула свои маленькие розовые губки.

– Сноу, – оборвала её мать, – сходи переоденься, скоро придут посетители. И проведай отца, отнеси ему завтрак.

Девушка с разочарованием посмотрела на нас с братом.

– Приходи к нам после работы, – предложила я ей. – Я как раз разберу свои вещи, и мы сможем вдоволь поболтать.

Она кивнула нам на прощание и направилась к жилым помещениям. По дороге она обменялась дружеским приветствием с Микаэлем и забрала у него приготовленный для неё бейгл. Я обратила внимание, как Арти смотрел ей вслед. Увидев это, он быстро отвёл взгляд.

«Боже, что здесь произошло, пока меня не было?» – промелькнуло в голове. И, ещё раз посмотрев на Арти, который уткнулся в свой кофе, я улыбнулась.

«Неужели он все-таки заинтересовался малышкой? Не может быть», – подумала я про себя и тихонько хихикнула. Вот откуда его горячее желание заехать в кондитерскую. Ну что ж, берегись, братец.

Сюзан продолжала расспрашивать меня о моём путешествии и о моих дальнейших планах. Когда я упомянула, что Мартин Блэйз предложил мне работу, она и Микаэль обменялись быстрыми взглядами.

Они также подробно расспросили меня о встрече на вокзале и в кафе. Я не могла понять, почему это их так заинтересовало. Они буквально заставили меня рассказать всё в мельчайших подробностях.

Обстановку разрядил Арти, который громко зевнул и прочел сообщение в телефоне:

– Ма, доставка вещей Вивиан будет у нас через полчаса.

Сюзан тоже посмотрела на свои маленькие золотые часики в виде дракона:

– Ох, боже мой, нам пора приниматься за дела.

Попрощавшись с нами, они с Микаэлем направились в сторону кухни. Допив свой кофе, наша семья двинулась к выходу.

Ощущение усталости, которое я испытала по прибытии в город, рассеялось благодаря волшебному напитку, приготовленному Сюзан. А в голове вертелись множество вопросов насчет брата и Сноу.

Мы покинули кондитерскую, и остаток пути до дома в Стоун Мэнор мы провели в тишине. Грэйни была погружена в свои мысли, время от времени поглядывая то на меня, то на Арти. Когда я заметила её взгляд в зеркале заднего вида, она улыбнулась, стараясь не выдать тревогу, которая явно её одолевала.

«Ох, Грэйни, – подумала я, – ты, как и Арти, думаешь, что хорошо скрываешь свои эмоции, но на самом деле вы оба как открытая книга».

Пытаясь разобраться в причинах беспокойства Грэйни, я вспоминала нашу беседу в кондитерской. Что же так привлекло внимание Грэйни и Сюзан с Микаэлем в обычной грозе и моих приключениях?

Мой взгляд упал на Арти, и все мысли о Грэйни вылетели из головы. Вид у брата был непривычный. Он задумчиво смотрел в окно на проносящиеся мимо поля, а на его губах играла мягкая улыбка. Это было так не похоже на него, ведь обычно он был просто «занозой в заднице».

«Малышка Сноу всё-таки добилась своего», – подумала я.

Ну что ж, братец, сочувствую, вы с ней – два сапога пара, Сноу тоже та ещё колючка.

Я ухмыльнулась и достала мобильный из сумочки. Наведя фокус, я сделала его фотографию. Звук затвора вернул Арти к реальности.

– Что ты делаешь? – недовольно спросил он.

Я улыбнулась и ответила:

– Хочу запечатлеть момент «Романтичный Арти».

Мой брат попытался забрать у меня телефон, но я успела нажать на кнопку блокировки. Показав ему язык, я откинулась на заднее сиденье и осталась вне его досягаемости.

– Кто бы говорил о романтике, Вивиан, – прошипел он. – Ты даже за четыре года в университете не нашла себе парня. А в старшей школе у тебя был только прыщавый Эллиот, и то он не дошёл до третьей фазы.

– Что ж, – протянула я, – этот несносный мальчишка решил перейти к активным действиям. И не ты ли разукрасил его лицо на танцах, когда он позволил себе вольности в твоём присутствии?

Арти усмехнулся, признавая мою правоту.

– Но почему же за всё время учёбы в университете мы не слышали о твоих свиданиях?

– Их не было, – сказала я, поймав на себе серьёзный взгляд брата. Я сразу же предугадала следующий вопрос, который он собирался задать.

– Да, и мне не нравятся девушки в этом смысле.

Я заметила, как мама, внимательно слушавшая разговор, облегчённо вздохнула. Наша семья всегда с пониманием относилась к представителям ЛГБТ-сообщества. В городе у нас есть друзья с нетрадиционной ориентацией, и Грэйни была бы готова поддержать нас в любом выборе.

Если брат с самого начала средней школы ходил на свидания, несмотря на свой несуразный подростковый вид, то я проводила время в домашней библиотеке, усердно готовясь к поступлению в университет. Моя личная жизнь не вызывала у меня особого интереса. И я не испытывала сильного влечения к представителям противоположного пола.

В начале своего пути я пыталась следовать общепринятым нормам и ходила на встречи, но они оставляли во мне лишь чувство скуки и разочарования. Это было просто потерянное время.

Даже сейчас меня не волнует вопрос романтики.

– Скажи, Арти, как обстоят дела у тебя с юной Сноу? – я перевела тему на него.

Грэйни закашлялась и попыталась сосредоточиться на дороге.

– Помнится, ты говорил, что она маленькая девочка и не более чем младшая сестренка, – продолжила я. – Что же изменилось за прошедшие четыре года? Когда я была у вас прошлым летом, Сноу выглядела гадким утёнком, а теперь я вижу первую красавицу школы.

Я сделала вид, будто задумалась.

– Что же произошло, дорогой брат?

– Она меня не интересует, – процедил он. – И давай оставим эту тему.

Я пожала плечами.

Он что-то проворчал в ответ и отвернулся к окну.

В салоне автомобиля вновь воцарилась тишина, и каждый погрузился в свои мысли, пока шелест гравия на подъездной дорожке не возвестил о нашем прибытии к дому.

Когда мы подошли к крыльцу, со стороны леса донёсся тоскливый вой, который сжал мое сердце. Повернувшись, я пыталась понять, откуда звук, но, поторапливаемая Грэйни, я прошла в дом и закрыла дверь.

– Отправляйся отдыхать, – сказала она, заметив тёмные круги под моими глазами. – Я принесу твои вещи, а тебе нужно поспать.

Я сонно кивнула в ответ и, взяв рюкзак, начала подниматься по лестнице в свою комнату.

Мозг автоматически считал ступеньки – моя привычка из детства. Первые пять нормальные, шестая скрипит, если встать на неё посередине, а дальше можно было идти спокойно. Я улыбнулась, вспомнив, как Арти каждый раз попадался на ней, когда возвращался домой позже положенного.

Аллилуйя, я наконец-то дома!

Наш дом, словно древний страж, стоит на этом месте уже много лет. Он был частью обширных владений, принадлежавших сэру Артуру Линну, одному из приближённых правителя Эвилиона. Легенда гласит, что сэр Артур сражался бок о бок с королём во время великой зачистки и остался в Кэмкастле, чтобы защищать простой народ. Другая же версия повествует о том, как его сердце пленила красотой дочь соседнего короля, чьи земли граничили с Миддридским лесом.

Девушка очаровала Артура, и вскоре они стали супругами. Но поскольку она была привязана к своей семье, Артур остался в Кэмкастле. Так появился наш дом, у самого края Миддридского леса, рядом с дорогой на Гринлоуд.

Сэр Артур возвёл этот очаровательный дом в два этажа с чердаком, где до сих пор живут потомки Линнов. С течением времени каждое новое поколение привносило в дом что-то своё, отражающее дух эпохи, но сам дом оставался прежним, лишь изредка обновляясь.

На первом этаже располагались просторные и светлые комнаты: кухня, большая столовая, огромный кабинет, уютная гостиная и спальня Грэйни. На втором были наши с Артуром комнаты и ещё одна, закрытая со времён смерти её хозяина, мужа Грэйни Уильяма.

На мансарде Грэйни устроила свою библиотеку, превратив захламлённый чердак в настоящее хранилище книг. Здесь, среди старинных фолиантов и рукописей, она проводила долгие часы, погружаясь в мир историй, куда следом затащила меня.

Формально владельцем дома был Арти, сын покойного мужа Грэйни. К сожалению, я почти не могла вспомнить его. В моей памяти лишь смутно всплывал образ высокого темноволосого мужчины с проницательными голубыми глазами и доброй улыбкой.

Уильям, когда меня удочерили, уже страдал от болезни лёгких. Я помнила только, что Грэйни привезла меня в Стоун Мэнор, и Уильям с теплотой отнёсся ко мне. До самой смерти он читал мне в уютном кабинете в кожаном кресле у камина, укутанный клетчатым пледом, и рассказывал истории о нашей стране.

В год, когда родился Арти, Уильяма не стало. Он не дожил одного дня до рождения своего сына. После его похорон одна из спален на втором этаже была сразу же закрыта, так как Грэйни не могла там больше находиться. С того момента она посвятила всю себя воспитанию меня и Арти.

С такими мыслями я вошла в свою комнату, бросила рюкзак на стул и упала на кровать. Я закрыла глаза и снова услышала душераздирающий вой. Моё сердце предательски забилось. Мне казалось, что потеря, которую я ощущала в этом звуке, проникает в мою душу.

Я поднялась с постели и затворила окно, которое мама оставила слегка открытым для проветривания. Затем я снова легла и попыталась отогнать от себя навязчивые мысли и нарастающий страх, пытаясь заснуть.

***

В небе над лесом Миддрид парила черная птица. Она то снижалась, то вновь поднималась ввысь, следуя за нитью магической энергии, возникшей после грозы. Эта нить привела её к озеру Мортон.

Она резко устремилась вниз, к воде, и начала пристально рассматривать окрестности. Её взгляд привлекли отблески света на правом берегу, и она осторожно направилась в ту сторону. Чтобы не быть замеченной, она укрылась в густой листве дерева, растущего неподалёку.

Внезапно снизу раздался предупреждающий рык: «Что тебе нужно, Церцея?» – пронеслось в мыслях вороны. «Что здесь делает фамильяр двуликой стервы?»

Церцея взглянула на серебристого волка,укрывающего своим телом молодого мужчину.

– Госпожа просила передать твоему подопечному талисман и велела проводить вас до нее, – произнесла она с достоинством.

– Церцея, – протянул волк, оскалив пасть. – Мы не желаем знать предательницу и уж точно не будем слушать её приказы. После всего того «добра», которым она окружила нас, скажи спасибо, что ты до сих пор жива.

Ворона, возмущённо щёлкнув клювом, отбросила сверкающий браслет к лапам волка. Она расправила крылья, готовясь к полёту, и произнесла на прощание:

– Лиярд, не тебе говорить мне такие дерзкие слова. Даже сейчас ты высокомерен, как твоя мёртвая хозяйка. Отныне ты ни с кем из живущих не можешь поддерживать связь, кроме неё. И если ты хочешь помочь юному господину, то не следует отказываться от помощи.

С этими словами она стремительно взмыла в небо, озаренное первыми лучами рассвета, и услышала за спиной разъярённый рык волка:

– Ах ты, стерва чернокнижная! – донеслось до неё.

Лиярд посмотрел на мужчину, укутанного в его шерсть, и проверил, не пришёл ли тот в сознание. Глаза молодого юноши были по-прежнему закрыты, стук сердца едва различался, а грудная клетка еле заметно вздымалась.

Волк знал, что магия призыва требует много энергии как от мага, так и от того, кого маг отправляет в путешествие сквозь время или миры. Важно, чтобы человек, попавший под чары, смог восстановить ману.

Лиярд с грустью вспомнил о своей хозяйке, которая пожертвовала своей жизнью ради их защиты.

Он представил её безжизненное тело, парящее в небе над озером, и, покачав головой, постарался отогнать от себя эти печальные мысли.

Когда он пришёл в себя в этом мире, то осознал, что магия Нимуэ каким-то образом сохранила ему жизнь, хотя по всем законам фамильяр должен умереть вместе с хозяином, с которым он тесно связан на протяжении всей жизни. И эта проклятая курица права: он может контактировать только с ней и с им подобными. Однако это не означало, что он не мог взаимодействовать с окружающим миром иными методами. Его способности были ограничены, но он мог их применять.

Он фыркнул и закрыл глаза. Хотя маны в этом мире почти нет, природа леса позволяла ему восстановить силы благодаря тонкому ручейку магии, который брал своё начало в озере.

Он внимательно посмотрел на украшение, оставленное вороной, и поморщился:

– Хм, давай глянем… Чары преображения, знаний, восстановления и, конечно, магия слежения… – Зверь недовольно фыркнул. Его золотые глаза стали прозрачными, а шерсть заискрилась лунным светом. Он начал мысленно произносить заклинания, чтобы изгнать чары из артефакта и одновременно заменить её своей собственной.

Короткий всполох искры подсказал, что амулет очищен. Он аккуратно надел на руку юноши украшение, стараясь не поранить его клыками, и направил в него поток маны из озера. Тело окутало нежное голубое сияние, мана текла по его жилам, и с каждой секундой его сердцебиение становилось всё более размеренным.

Услышав спокойное дыхание, он ощутил усталость после напряжённой ночи. Веки медленно сомкнулись, погружая фамильяра в глубокий, но чуткий сон хищника.

Громкий крик пронзил тишину, и волк мгновенно встрепенулся. «Неужели барьер пал? Твари вернулись? Или это кто-то другой?» – вихрем пронеслось в голове. Его глаза стали прозрачными, он был готов к действию.

Но через секунду он увидел юного господина, стоящего на коленях и судорожно цепляющегося руками за землю. Это он издавал животный рёв, полный горечи и боли. Волк старался не вспоминать события предыдущей ночи, но вид обезумевшего юноши всколыхнул в нём все скрытые чувства. Следом его вой разнёсся по всему лесу, сливаясь с криками отчаяния.

Когда голос мужчины потерял свою силу, он медленно приблизился к костру. Несколько часов он провёл неподвижно, и лишь отблески пламени, мерцающие в сине-зелёных глазах, придавали им хоть какой-то намёк на жизнь. Ни собственная нагота, ни пронизывающий осенний холод не беспокоили его. Он был похож на прекрасную статую, которую ничто вокруг не могло потревожить.

Волк придвинулся ближе, и человек прислонился к нему, чтобы согреться.

– Лиярд, – произнёс мужчина спустя некоторое время, и в его голосе не было никаких эмоций. – Где мы находимся?

Фамильяр посмотрел на юношу и покачал головой из стороны в сторону, давая понять, что не имеет представления о том, где и в каком времени они оказались.

– Я и не надеялся на ответ, – сказал он и снова замолчал.

Волк издал тихое ворчание. Приподнявшись на передних лапах, он ткнул носом в браслет. Человек на мгновение бросил взгляд на свою руку, вскочил и с отвращением отбросил украшение прочь от себя.

– Твою мать, откуда здесь эмблема этой суки? – прошипел он.

Лиярд встал, подошёл к артефакту и перевернул его носом, заставляя того посмотреть ещё раз. С обратной стороны амулета тонкой гравировкой была высечена орлица.

– Знак Нимуэй, – наконец вымолвил он. – Твоя работа?

Лиярд кивнул.

– Значит, ты не утратил свои силы, – произнес юноша утвердительно. Зверь фыркнул и, подхватив зубами браслет, вернул мужчине. Тот не спешил надевать его обратно, с отвращением глядя на эмблему Морганы – черную ворону.

– Как он здесь оказался? – задал он вопрос волку, что сел рядом и внимательно смотрел на него.

Фамильяр начертил на земле имя Церцея, что заставило рыцаря сжать кулаки.

– Значит, мы в том месте, где водятся прихвостни этой твари. А если тут наследила эта сука, то мир как-то связан с Эвилионом.

Юноша продолжал размышлять, обращаясь к волку, что отвечал ему, оставляя следы на земле.

Да, это был сын Госпожи, воспитанный в духе рыцарства лучшими воинами страны, которых нанимала хозяйка. Но она также сама учила его теории магии, чтобы он мог самостоятельно распознавать опасности, что таятся за пределами мира смертных.

Эти занятия позволили господину получить должность при дворе короля, где он вскоре стал одним из сильнейших воинов. В сражениях его главными преимуществами были тактика и стратегия. Но в быту он оставался наивным, как ребёнок.

Влюбившись в женщину, ради которой он пошёл против Артура, он стал предателем в глазах окружающих. Каждый, кто встречался с ним, плевал ему в лицо. И даже смерть короля после поединка с Мордредом не изменила его положения.

Так закончилась история Ланселота Озёрного.

– Нет, мы далеко не уедем, – слова Ланселота вернули его к разговору. – Есть ли заклинание, которое поможет нам общаться?

Лиярд отрицательно покачал головой.

– Это как-то связано с тем, что маг и фамильяр обмениваются маной при заключении контракта? – спросил мужчина, пристально глядя на волка, который утвердительно кивнул.

– Лиярд, насколько я помню, для создания временного заклинания необходимо обменяться маной с магом, если у второго нет собственной магии? – продолжил мужчина.

Глаза Лиярда удивленно расширились. Юный господин внимательно слушал то, что рассказывала ему его хозяйка. Он задумался. Это может сработать. Хотя это и не долгосрочное соглашение, но для магических целей важно определить чёткие условия. Неопределённые границы могли бы вызвать серьёзные трудности.

Хвост волка беспокойно метался из стороны в сторону. Был один вариант, но волк отвергал его, не желая погружаться в тёмные глубины магии. Однако другие не могли обеспечить им необходимую силу контрактников.

С недовольным рычанием он отправился к озеру, чтобы найти идеальное место для проведения обряда. Он медленно обходил берег, периодически останавливаясь в разных точках.

Для укрепления уз четыре стихии должны слиться вокруг мощного источника маны. Если этого не произойдет, обоим грозила смерть, поэтому выбор места был очень важен, а им в их положении точно нельзя ошибиться.

У правого берега озера тонкие ручейки маны, невидимые для человеческого глаза, сливались в один мощный поток. Рядом рос старый дуб, чьи корни наполовину погрузились в камень.

Проходя мимо, волк ощутил, что энергия могучего зелёного исполина плавно соединяется с энергией озера. «Как необычно, – подумал он. – Я слышу отголоски знакомых чар, но не могу их вспомнить».

Он присел у валуна и закрыл глаза. В его воображении возникла картина из тонких голубых нитей, переплетающихся с зелёными, как листья дуба, и окутывающих всё вокруг. «Что ж, этого должно быть достаточно», – решил он, однако его внимание привлекли движения в нитях. На мгновение увидел образ старика с филином на плече. Тот постоял несколько секунд и растворился в камне, словно призрак.

«Неужели здесь уже был проход между мирами?» – удивился волк. Судя по размытым контурам, он активирован много веков назад. Присутствие Морганы, старый портал, следы иной энергии, явно принадлежащей могущественному волшебнику – всё это не давало ему покоя. Фамильяр напряжённо пытался разгадать эту тайну.

Он ощутил приближение Ланселота и открыл глаза. Тот стоял и пристально смотрел на дуб, в глубине которого скрылось видение. У него был вид человека, пытающегося что-то вспомнить.

– Лиярд, – обратился он к волку. – Я видел это дерево в Эвилионе, там, у беседки моей матери, где она любила уединяться.

Фамильяр с сомнением взглянул на него, а молодой человек, обойдя дерево, внимательно исследовал кору и подозвал его к себе.

– Вот, – продолжил он, – здесь вырезан знак, сделанный моим мечом.

Волк подошёл ближе и увидел неровную монограмму «ЛВ», выведенную детским почерком.

– Матушка точно знала, куда нас направляет, – тихо сказал рыцарь. – Может быть, она предвидела свою гибель?

Он прислонился к дереву, проводя кончиками пальцев по выведенным детским подчерком буквам, а волк начал чертить пятиконечную звезду. Один угол символа был направлен к озеру, второй – к дубу, третий – к огню, а четвёртый – туда, где дул мягкий ветерок. Завершив приготовления, он указал Ланселоту подойти и встать на свободный угол, а сам расположился в центре.

Как только нога Ланселота коснулась знака, вода в озере начала бурлить, подгоняемая внезапно усилившимся ветром. Волны бились о камень, поглощённый корнями дуба, а огонь костра взметнулся столбом к небу. Четыре стихии направили потоки маны к звезде, и магический знак засиял золотым светом.

Лиярд вздохнул. Пятым элементом должна была стать сильная эмоция, из которой они могли бы черпать энергию для поддержания связи контрактников. Глаза фамильяра стали прозрачными, мех начал излучать лунный свет. Ещё раз взглянув на юношу и мысленно прося у того прощение, он воскресил в памяти события минувшей ночи.

Тело Ланселота напряглось, рука потянулась к левому бедру, где когда-то висел меч. Секунда за секундой он снова переживал всё произошедшее, пока твёрдый и холодный голос не разбил тишину на берегу озера:

– Я выбираю месть.

Звезда вспыхнула бордовым цветом, словно запекшаяся кровь, и погасла. Контракт был заключён. Тонкая чёрная нить связала рыцаря и фамильяра.

Сон.

Мне снился сон, который иногда возвращался, словно призрак из прошлого. В этом кошмаре я раз за разом переживала мучительную смерть родителей. Долгое время я надеялась, что надежно спрятала его в самых тёмных уголках своей памяти, но волчий вой, полный глубокой скорби и утраты, внезапно вернул меня в ту ужасную ночь.

В чёрном небе над озером Мортон мерцали сигнальные огни. Группы спасателей, вооружённые фонарями и рациями, прочёсывали берега и исследовали воды, их голоса эхом разносились в тишине.

Я лежала на холодной земле, не в силах пошевелиться, когда услышала женские шаги. Они приближались, и я знала, что скоро она найдёт меня. В этот момент ужас сковывал моё тело, как только это произойдёт, я снова увижу искалеченные трупы родителей. Звук был всё громче, и я видела, как Грэйни пробирается сквозь заросли, свет фонаря метался по сторонам, пока не остановился на моём неподвижном теле.

– О боже мой, здесь ребёнок, девочка! – раздался возглас Грэйни. Она упала на колени рядом со мной, её пальцы сомкнулись на запястье, проверяя пульс. – Она жива! Сюда, быстрее! – с облегчением произнесла Грэйни, передавая поисковикам по рации.

– Потерпи немного, сейчас тебе помогут, – прошептала она, укрывая меня своей курткой.

Через пару минут к нам подошли двое сотрудников скорой помощи, которые дежурили на берегу во время поисков. Они осторожно положили моё неподвижное тело на носилки и понесли к машине. Грэйни шла рядом, держа меня за руку. Вдалеке послышались крики с полицейских катеров, и по рации сообщили, что поиски завершены.

Всякий раз, когда я пыталась отвести взгляд от ужасающей картины, разворачивающейся на берегу, моя голова, словно против моей воли, поворачивалась обратно, и я наблюдала, как люди в форме укладывают на носилки тела моих родителей, обезображенные до неузнаваемости. Это было последнее, что я увидела, прежде чем погрузиться в беспросветную тьму.

Холод, мрак, ни единого звука – и я, обезумевшая от боли утраты. Это самая жуткая часть сна. Полное одиночество в чёрной бездне агонии.

Я чувствовала, как ледяные пальцы ужаса сжимают моё сердце. Каждый вдох давался с трудом, а мысли путались, словно клубок ниток, брошенный в темноту. В этом мраке не было ни света, ни надежды. Только боль и отчаяние, которые разрывали меня на части.

Я пыталась кричать, но голос мой был тихим и безжизненным, как шёпот ветра в мёртвых деревьях. Я звала своих родителей, но их имена эхом отдавались в пустоте, не находя отклика. В мире теней никто не мог услышать мои мольбы.

Время словно остановилось, и я ощущала, как вечность проходит мимо меня. Не было ни конца, ни начала. Я пленница собственного разума, запертая в клетке боли и отчаяния.

– Что же ты, Вивиан, жива, наслаждаешься жизнью, пока твои родители гниют в земле? – мерзкий визгливый голос раздался в моей голове, словно пытаясь проникнуть в самую душу. – Ты помешала отцу проверить лодку перед отправлением и вытащила спасательные жилеты, желая поиграть, – вторила другая тварь, она также была полна ненависти и презрения.

– Это полностью твоя вина, – заверещали они дуэтом, сливаясь в унисон, создавая ощущение полного безумия. – Сдохни, сдохни, сдохни!

Я содрогалась, обхватив голову руками, пытаясь укрыться от этих кошмарных криков, которые ржавыми, тупыми лезвиями вонзались в моё сердце. Тьма, окутавшая меня, проникала всё глубже в мою душу, подобно ядовитому дыму, лишая последней надежды.

– Перестань дышать и сдохни! – крики становились громче и настойчивее. – Отправляйся к ним или сразу в ад, убийца!

Моя агония стремительно приближалась к своему апогею. Слёзы катились по щекам, это была только моя вина.

– Давай, давай скорее! – поторапливали они. – Будь хорошей девочкой и умри!

Стук моего сердца становился всё глуше.

«Они правы», – думала я.

Дыхание стало тяжёлым, словно огромный валун давил мне на грудную клетку. Я свернулась в позу эмбриона, желая себе смерти.

– Миндаргаш! – раздался властный женский голос, и яркая вспышка рассеяла тьму. – Убирайтесь к своей владычице!

Я прищурилась и увидела, как из света постепенно появляется силуэт женщины.

– Вы? – спросила я, узнав в ней свою знакомую с автобусной станции.

– Да, дитя, – произнесла она, нежно проведя рукой по моей голове. Тепло окутало меня, как мягкое одеяло, и боль, которую причиняли иглы, мгновенно исчезла, словно её никогда и не было.

– У меня мало времени, и то, что эти существа оказались здесь, означает, что его становится всё меньше, – сказала она, помогая мне подняться. – Пойдём, Вивиан, я выведу тебя из этого проклятого места. Поговорим по дороге.

Мои ноги сами двинулись за ней, и я старалась не отставать. Свет и тепло, исходящие от неё, впервые за долгое время принесли мне ощущение глубокого спокойствия. Моё внимание было полностью поглощено идущей впереди женщиной. Я не могла думать ни о чём другом, кроме неё: «Кто она? Откуда она здесь взялась?»

Я не сразу заметила, как тьма вокруг нас начала превращаться в ветви деревьев, а под ногами зашуршали листья. С каждым шагом чёрная пустота рассеивалась, уступая место ночному Миддридскому лесу. Как только мы вышли на поляну, сияние женщины угасло, оставив её полупрозрачным силуэтом.

– Вы призрак? – тихо спросила я.

– Нет, – её голос был полон глубокой грусти. – Но ты отчасти права: я не принадлежу ни твоему миру, ни своему. Точнее, мы находимся в пограничной зоне, на пересечении нескольких миров.

Сейчас я не могу открыть все свои тайны, потому что времени у меня осталось совсем немного. А тебе нужно вернуться домой, пока Эвилион не поглотил твою энергию и не уничтожил как чужака, вторгшегося без спроса.

– Эвилион? – удивлённо переспросила я, пытаясь вспомнить, где слышала это название.

– Да, в современном мире у него другое имя. Истории о нём встречаются в различных источниках и легендах. Но, насколько я знаю, ты быстро во всём разберёшься.

– Вы знаете меня? – Я была ошеломлена.

– Да, и довольно хорошо.

– Но как? Я впервые увидела вас на автобусной станции.

– Дитя, – вздохнула она. – Пойдём, время не ждёт.

Мы продолжили идти по извилистой тропе, окутанные тишиной. Лес становился реже, пока за очередным поворотом не открылся вид на озеро. В отличие от знакомого мне, здесь не было ни лодочного причала, ни парковок, ни зон отдыха. Только лес и каменистый берег окружали его.

Женщина подошла к кромке воды и встала, словно ожидая чего-то. Несмотря на свой страх перед водой, я решительно приблизилась к ней и остановилась рядом. Сквозь прозрачную воду я увидела мощёную камнем дорогу, уходящую вглубь озера. Я недоумённо взглянула на свою спутницу.

– Теперь нам предстоит продолжать путь в безмолвии, – произнесла она. – Любой звук разрушит мои чары, и ты можешь навеки остаться здесь, – добавила она с предостережением в голосе.

Я кивнула, стараясь не показать своего страха, и внимательно слушала её, держась как можно ближе. Она взмахнула рукой в направлении воды и прошептала: «Эмданос».

В этот момент я почувствовала, как воздух вокруг нас сгущается, а вода в озере начинает мерцать. Женщина начала читать заклинание, и её голос звучал всё глубже, произнося слова на неизвестном мне языке. Я ощущала, как её магия окутывает нас, как невидимый щит.

Озеро словно пробудилось, и из его глубин начал подниматься густой серый туман. Он становился всё гуще и выше, почти скрывая небо. Я с удивлением смотрела на замок, который постепенно вырисовывался из тумана, и на дорогу, ведущую к нему. Вымощенная камнем, она медленно поднималась со дна озера, и всё это казалось столь же призрачным, как и моя спутница.

Женщина без единого звука начала идти к замку. Но я не могла заставить себя сделать шаг по этой дороге, за которой виднелись тёмные воды озера. Меня снова охватил ужас, и я не могла двинуться с места.

– Вивиан, – раздался тихий голос в моей голове, – иди смело, не бойся, вода больше не причинит тебе вреда.

Я взглянула на женщину, и наши взгляды встретились.

– Если ты боишься, подумай о том, что та тьма, из которой мы вышли, вернётся за тобой, как только моё время закончится. Мне не под силу будет тебя защитить.

Воспоминания о противных голосах, звучавших в сознании, наконец-то помогли мне выйти из состояния оцепенения. Я сделала вдох и шагнула, и, к своему изумлению, почувствовала под ногой что-то твёрдое и реальное – камень.

– Молодец, – услышала я снова, – теперь идём!

Дама развернулась и стремительно зашагала вперёд, её длинные локоны развевались на ветру. Я поспешила за ней, стараясь не смотреть под ноги.

Мы довольно быстро добрались до ворот замка, украшенных гербом в виде орла. Дама остановилась и, дождавшись меня, взяла за руку. Мы прошли ворота так быстро, что я успела только зажмуриться от страха – мне показалось, что моя голова вот-вот ударится о массивную деревянную дверь. Но через несколько мгновений, не почувствовав удара, я открыла глаза и поняла, что мы уже внутри замка.

Преодолев первые ворота, мы очутились в коридоре, надёжно защищённом толстыми замковыми стенами. Он вёл к следующим решётчатым воротам, преграждавшим путь. На посту у ворот стояли два стража. Проскользнув незамеченными мимо них, мы оказались на небольшой территории, где, судя по доносившимся ароматам, находились стойла для животных. Несколько мужчин в старинных одеяниях наполняли поилки и добавляли сено в кормушки.

Я бросила взгляд на ворота, через которые мы вошли, и подняла голову. На замковых стенах горели факелы, освещая солдат, патрулировавших стены. Стены были очень высокими, даже для замка, который защищён магией. Интересно, что же здесь происходит, если даже такой защищённый чарами замок охраняется с такой тщательностью?

Моя спутница коснулась моей руки, привлекая внимание, и кивнула в знак того, что нам следует продолжать путь. Я молча последовала за ней.

За сельскохозяйственными строениями начинались две небольшие улицы, вдоль которых располагались дома местных жителей. Судя по их количеству, обитателей здесь было немного.

Мы шли по освещённой улице, мимо нас проходили мужчины и женщины, занятые своими делами. Из одного дома доносился смех и сильный запах алкоголя. Вероятно, там находился своего рода паб. У входа молодой человек страстно целовал раскрасневшуюся девушку. Я взглянула на свою спутницу. Та лишь улыбнулась и двинулась дальше.

«Здесь, похоже, довольно свободные нравы для средневековья», – подумала я. Пожав плечами и вспомнив появление замка из тумана, я продолжила путь по улице, стараясь не отставать от прозрачного силуэта впереди. Но при этом желая рассмотреть всё вокруг. Окружающая обстановка была настолько привычной, что я пару раз ловила себя на мысли, что знаю, куда ведёт эта небольшая улочка. А люди, встречавшиеся на пути, вызывали ощущение, будто я уже видела их раньше.

Особо мое внимание привлек высокий мужчина с суровым и жёстким лицом.

Впечатляющий рост, величественная осанка и прямая спина никак не сочетались с его одеждой. Взгляд этого человека, словно отлитый из стали, выдавал в нём воина, а не обычного крестьянина.

По его виду можно было понять, что он погружён в глубокие размышления. Я продолжила наблюдать за ним.

– Эрдвин! – послышался женский оклик из дома в конце улицы. Мужчина вышел из раздумий и повернулся на зов. Однако, едва увидев его, женщина сразу же замолчала. Ее испуганные глаза смотрели, как он медленно идет к дому.

Когда мы оказались у их крыльца, он уже почти переступил порог, но вдруг резко обернулся и посмотрел прямо на меня. Я вздрогнула, чуть не вскрикнув, но тихий голос спутницы остановил мой порыв: «Молчи! Ни звука!»

На секунду в его взгляде мелькнуло удивление, но затем он тряхнул головой, словно отгоняя видение, и вошёл в дом, закрыв за собой деревянную дверь.

«Идём, нам нужно поторопиться, времени мало». – Моя спутница стремительно пересекла площадь и направилась к ступеням величественного замка. Мы вошли в просторный холл, где она замерла у одной из лестниц.

– Дальше мне нельзя, – произнесла она, не оборачиваясь. – Поднимайся наверх и найди мои покои. Они на втором этаже, за красной дверью в конце коридора.

Не успела я задать вопрос, как она растворилась в воздухе, словно тень. Я осталась стоять в недоумении – ведь она просила держаться рядом и не отставать. Пару минут спустя, осознав, что она уже не появится, я начала подниматься по винтовой лестнице.

Поднявшись по нескольким узким и крутым пролётам, я оказалась в просторном коридоре, который был украшен зелёными знамёнами с изображением орлицы. Огонь факелов, словно в танце, придавал серебряной нити на ткани магическое сияние, отчего всё вокруг казалось окутанным таинственным мерцанием. Но почему-то от этой картины у меня по спине пробежал холодок, будто пламя пожирало стены вокруг.

Я медленно шагала по каменному полу, рассматривая средневековые гобелены, пока не очутилась перед красной дверью в его конце. На её поверхности была искусно выгравирована орлица, чьи крылья распростёрлись в вечном полёте. Мои шаги замедлились, и я уже собиралась прикоснуться к массивной ручке, когда из соседней двери вышла женщина. Её глаза горели лихорадочным огнём, а на лице играла странная улыбка, больше похожая на оскал.

– Скоро ты сдохнешь, как и всё твоё отродье, – произнесла она быстро и с явной злобой. – И приёмный ублюдок тоже перестанет мешать господину. Сгоришь в аду, как и возлюбленный твой.

Она сплюнула на пол рядом с дверью, в которую мне предстояло войти, и тихо засмеялась, словно наслаждаясь своей местью.

– Все помрёте, выблядки, – добавила она, поправляя рукав платья. Её движения были резкими и нервными, и я заметила свежие следы крови на её запястье.

Я вжалась в стену, провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру. Нехорошее предчувствие пробежало по спине холодными мурашками. Решив взять себя в руки, я попыталась сделать несколько глубоких вдохов. Но первый же вдох заставил меня зажать рот руками, чтобы не вскрикнуть. Воздух пах серой, железом и чем-то тошнотворным. Держа рот рукой и задержав дыхание, я поспешила пройти через нужную дверь.

Когда глаза привыкли к полумраку комнаты, я увидела свою спутницу, сидящую в кресле у камина. Ее длинные волосы, которые раньше свободно спадали волнами, теперь были заплетены в косы, образующие серебряную корону. У ее ног, покрытых шкурой, спал огромный белый волк. Я убрала руку от лица и слегка потянула носом воздух, облегчённо отметив, что здесь нет того ужасного запаха, что я почувствовала в коридоре.

Я оглядела место, в котором оказалась. Судя по всему, это гостиная. У стены напротив входа располагался большой камин, сложенный из круглого речного камня. В его глубине весело потрескивал огонь, отбрасывая тёплые оранжевые отблески на пол и создавая уютную атмосферу. В комнате было несколько кресел и диванов, обитых мягкой тканью, а на стенах висели картины и гобелены, изображающие древние легенды и сцены из жизни.

Погодите, я осознала, что обстановка отличалась от той, что окружала нас на пути сюда. Сейчас моя спутница приобрела осязаемую форму, краски ожили и заиграли новыми оттенками. Я быстро опустила взгляд, пытаясь увидеть свои ноги, но заметила лишь мягкую медвежью шкуру, на которой они должны были стоять. Это открытие не сильно меня удивило, и я решила подойти поближе, чтобы лучше всё рассмотреть.

Как только я сделала шаг, волк сверкнул глазами и повернул голову в мою сторону. Грозный рык сорвался с его пасти.

– Тише, Лиярд, – мягко попросила женщина.

Пес-переросток, издавая тихое рычание, пытался обнаружить в помещении невидимого противника.

– Это всего лишь остаточная энергия моего волшебства, – она успокаивающе взмахнула рукой в моем направлении.

Я сделала ещё одну попытку. Серебристый великан на этот раз не отреагировал и продолжал спокойно лежать у ног хозяйки. Стараясь быть как можно тише, я подошла к камину и начала разглядывать свою спасительницу. Она красавица. Серебро её волос гармонировало со снежной кожей. Тёмные брови слегка нахмурены, а длинные ресницы на закрытых глазах подрагивали. Она явно была чем-то встревожена. Кончик её точёного носа двигался в такт губам, которыми она читала что-то на неизвестном мне языке мягким, но властным голосом.

Я почувствовала, как сердце моё замирает от её чарующей красоты и таинственности. В этот момент она казалась мне не просто женщиной, а воплощением магии и силы, способной повелевать стихиями. Её голос, словно мелодия, проникал в самые глубины моей души, вызывая трепет и восхищение. Я не могла оторвать от неё глаз, заворожённая её присутствием.

– Леди Нимуэ, ваш сын вернулся, – раздалось из-за двери.

«Это же та сумасшедшая», – промелькнуло у меня в голове, и я резко обернулась на звук.

– Проводи его ко мне, – приказала хозяйка замка.

– Хорошо, госпожа.

Нимуэ грациозно поднялась с места, стараясь не потревожить волка, мирно дремавшего у её ног. Она подошла к окну, за которым падал снег, и устремила задумчивый взгляд в ночную мглу.

Я села в кресло у камина и продолжила наблюдать за этой женщиной, что полностью завладела моим вниманием. Я всем сердцем хотела запечатлеть её образ в своей памяти. Иногда мне казалось, что я уже видела эту родинку или прядь золотистых волос, что сильно отличалась от серебрянного полотна.

– Входи, – произнесла Нимуэ, услышав шаги. Я повернулась как раз когда их звук прекратился.

Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина, закутанный в лазурный шерстяной плащ. Его голову скрывал капюшон, из-под которого виднелись лишь платиновые пряди волос. Он стремительно подошёл к Нимуэ и опустился на одно колено. Женщина протянула ему свою изящную руку для приветствия:

– Добро пожаловать домой, Ланселот, – ласково сказала она. – Вставай, дай мне на тебя посмотреть.

Тот поднялся, расстегнул застёжку на плаще и грациозным движением руки сбросил его, позволив ткани упасть на рядом стоящую скамью. Тихий вздох непроизвольно сорвался с моих губ. Пара серебристых локонов, ранее выбивавшихся из-под капюшона, превратилась в платиновую гриву, небрежно собранную кожаным шнурком в низкий хвост. Светлый ореол обрамлял его красивое прямоугольное лицо, казавшееся в тусклом свете мрамором.

Он был словно весь создан из идеальных и ровных линий, без малейшего намёка на изъяны. Бледная кожа придавала ему сходство со статуей – холодной и безразличной. Неприятная дрожь пробежала по моему телу – внешность мужчины была подобна цветку аконита, за красотой которого скрывалась смерть.

Изящным жестом она указала сыну на кресло у камина, приглашая его присесть.

– Мой дорогой, отдохни, пока Элейн готовит ужин, – мягко произнесла она.

Я не могла отвести глаз – высокий и стройный, он гораздо выше, чем казался на первый взгляд, и его простота, подчеркнутая серой рубашкой из тонкой шерсти и кожаными брюками, придавала ему отрешённый вид. Единственными украшениями на нем были серебряный медальон на груди и чёрные ножны для меча, висевшего у бедра.

Я не заметила, как он подошёл к креслу, на которое указала Нимуэ, и встал прямо передо мной.

– Чёрт! – я вскочила, пытаясь проскользнуть мимо него.

Он остановился и молниеносно потянулся к рукояти меча.

– Что-то не так, – холодный голос напугал меня.

Он пристально смотрел на то место, где я сидела. Его зелёные глаза сверкали, а нахмуренные брови говорили о том, что он почувствовал движение.

Я затаила дыхание, молясь, чтобы меня не заметили.

– Это остатки моих сил, дорогой, сегодня я использовала их слишком много.

Он отвернулся к Нимуэ, давая мне возможность отойти подальше. Лучше всего было встать у окна, где, надеюсь, не учуют ни огромный пёс, ни Ланселот. Ужасная парочка.

– В твоём замке пахнет скверной кровью. Ты опять занялась чёрной магией? – его ледяной голос отозвался томлением в моем сердце.

– Нет, к ней я давно не прибегала. Сегодня я лишь пару раз путешествовала.

– Этот запах исходит по всему замку, кроме твоих покоев.

Он снял ножны с пояса, отнёс меч на скамью с плащом, затем вернулся к креслу у камина и вытянул длинные ноги к огню.

– Говоришь, пару путешествий? Я знаю, как пахнут твои чары, мама. Сейчас здесь, в комнате, не только твоя магия, но и новый запах. И он мне не знаком.

Он нахмурился. Господи, как он прекрасен! Несмотря на опасность и безразличие, исходящие от него, моё сердце замирало каждый раз, как его взгляд проскальзывал сквозь меня.

– Ты прислала перо, и вот я здесь, может расскажешь, что произошло?

– Перо? – Нимуэ серьёзно посмотрела на него.

Она отошла от стены и направилась к выходу из покоев. Ланселот следил за ней, когда она открыла дверь и побледнела. Тошнотворный запах, который с момента моего прихода стал почти осязаемым, проник в покои. Волк, спокойно лежавший у камина, внезапно вскочил и зарычал.

– Лиярд! Иди к Эрдвину и скажи ему, чтобы собирал людей и выводил их из замка. – приказ был отдан ей быстро.

Глаза волка мгновенно стали прозрачными, и через секунду он растворился в воздухе. Нимуэ подбежала к Ланселоту и схватила его медальон. Прежде чем он успел помешать ей, украшение было открыто, и прядь золотых волос упала на пол.

– Что это? – резко спросил Ланселот.

Женщина стояла, сжимая руки в кулаки, её глаза горели яростью.

– Ведьма поняла, что сегодня все вы умрёте за своего нового короля. – раздался голос от двери.

Мы не заметили, как в комнату вошла Элейн. Её безумный взгляд метался от Нимуэ к Ланселоту. В правой руке она держала изогнутый чёрный кинжал, с которого капала кровь. Меня начало мутить; с каждой секундой запах становился всё более тошнотворным.

– Я увижу, как все, в ком ты души не чаешь, умрут, Нимуэ. – Она посмотрела на Ланселота со смесью ненависти и презрения. – Хотя я не уверена, что та, кто предала прошлого короля, может кого-то любить, кроме себя и этого монстра, – она кивнула на Ланселота и безумно засмеялась.

– Не советую. – Смех резко прекратился, она явно следила за движениями Ланселота, который попытался двинуться к мечу. Искривленное лезвие указало на кровавую пентаграмму у входа. Чёрный дым клубился, словно змеиное гнездо внутри неё. Ланселот дёрнулся, но тут же боль исказила его лицо.

– Чья это кровь? – Нимуэ не могла сдержать дрожь в голосе.

– Мирейна, конечно. Раз он не смог помочь моей дочери, то здесь хотя бы искупит свою вину передо мной. Я наслаждалась, вспарывая его живот и горло, наблюдала, как он захлебывается кровью. Хороший материал для магии. Лекарь… Спаситель людей, как же… – Она сплюнула на пол. – Вы все заплатите за свои грехи. За каждую слезинку моей дочери, а я буду смотреть, как вы умираете, и радоваться этому. Элейн подошла ближе, её глаза сверкали безумной решимостью. В комнате царила зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием женщины, охваченной сумасшествием. Нимуэ дёрнулась, словно марионетка в руках невидимого кукловода.

– Ты даже не представляешь, что натворила! – прошипела она сквозь стиснутые зубы, и её голос дрожал от гнева и ярости.

– Отчего же? Скоро здесь будет мой господин с черномагами, и вы все погибнете в мучениях, а ваши души никогда не найдут покоя. Скажи спасибо своему отродью, он помог мне достать приглашение.

Презрение и ненависть сквозили в ее взгляде, пока она смотрела на Нимуэ: – Ты думала, что всесильна, жалкая ведьма?

Она указала на золотые пряди, лежащие на полу: – Красавец-рыцарь, знаешь ли, чьи волосы использовали для прохода сюда? Она шагнула ближе к Ланселоту и прошипела: – Той, что ты оберегал много лет, но какое несчастье, она умерла, твоя матушка стерла память, спасая тебя от чудовищных воспоминаний. Например, сколько людей ты погубил вслед за ее смертью. Но мне это даже на руку.

Нимуэ дёрнулась, ее изумрудные глаза горели яростью, что не осталось без внимания сумасшедшей. Она поднесла окровавленный кинжал к лицу Ланселота: – Думал ли ты, почему твои эмоции такие же, как у статуи? Чувствуешь ли ты боль, радость?

Ланселот внимательно посмотрел на мать, в его взгляде сквозил немой вопрос.

– Элейн, не надо, – предостерегающе произнесла Нимуэ.

– Ты убила моего ребёнка, мерзкая тварь! – последнее слово сорвалось на визг, и потерявшая рассудок женщина вмиг оказалась рядом с ней, приставив нож перед её горлом. Её лицо исказила гримаса ярости: – Я лишу тебя жизни на его глазах, как думаешь, он испытает боль утраты? – острое лезвие чёрного клинка прочертило линию на нежной коже.

Элейн с упоением смотрела на капли крови, стекающие по шее леди Озера. Ланселот снова попытался вырваться, но, судя по подкосившимся ногам рыцаря и вздоху от боли, пентаграмма со зловонным дымом сделала свое дело.

Меня затошнило от запаха, и я почувствовала, как к горлу подступает ком. Вид Нимуэ с кинжалом у шеи и Ланселота, стоящего на коленях, еле сдерживающегося от боли, доставляемой колдовской меткой, был невыносим. Лютая ненависть захватила мое тело.

«Не делай этого, Вивиан», – раздался тихий, но настойчивый голос. – «Ты погибнешь вместе с ними».

Проигнорировав совет, я медленно подошла к Ланселоту и прошептала: «Я разрушу печать, а ты спасай её».

Его зрачки на мгновение расширились, и он едва заметно кивнул.

Моё сердце колотилось, пока я тихо приближалась к зловещему символу. Ненависть застилала мой разум, словно густой туман, и я почувствовала, как желание наброситься на безумную тварь с ножом, перерезать ей горло, разорвать на части и сжечь, упиваясь этим зрелищем, становится всё более непреодолимым.

Почти развернувшись, я осознала, что если не успею, они погибнут. Глаза Ланселота неотрывно смотрели на пентаграмму, он ждал. Тело его было напряжено, как у хищника перед атакой. Алый отсвет говорил о чувствах внутри него.

Я упала на колени и яростно начала стирать линии, пытаясь разрушить зловещий рисунок. С каждым прикосновением злость нарастала, как буря, и я стискивала зубы, продолжая. Вновь зазвучали крики тех отвратительных существ: «Умри, умри, умри!» Я больше не слышала голоса моей призрачной спутницы, и спасения от них не было. Они проникали всё глубже, раздирая на куски, но мои руки непрерывно стирали линии. Всё вокруг начало расплываться. Меня мутило, а тело пробивала дрожь.

Прежде чем потерять сознание, я увидела, как Ланселот, заметив, что печать разрушена, одним прыжком преодолел расстояние до своего меча и бросился к Элейн. Через секунду ее голова покатилась по полу, следом в окрестностях замка раздался жуткий вой множества собак.

Тьма. Холод. Снова истошно верещат голоса, их крики пронзают мои мысли, как острые иглы. Сквозь боль и отчаяние я повторяю заклинание Нимуэ, и постепенно они стихают, уступая место тревожным видениям.

Вот замок, объятый пламенем. Отвратительные существа рыщут по его улицам, их морды горят злобой. Влюбленная пара, что повстречалась мне у паба, лежит на земле, мужчина явно боролся до конца за свою возлюбленную. Дьявольская собака с оскаленной пастью потрошит тело женщины, и её крики, полные боли, эхом разносятся по округе. Ланселот с красными, безумными глазами рубит чудовищ, защищая людей, которые в панике пытаются пробиться в замок. Серебристый волк охраняет вход, отгоняя монстров, его рык отдается страхом в моем сердце.

И последнее.

Мужчина в чёрных доспехах приближается к Нимуэ, лицо скрыто под капюшоном.

«Дитя, помоги Ланселоту. Найдите Мидрина, иначе мир погрузится во тьму. Всё началось у озера, там же и закончится. Прости меня», – её слова затихают и связь обрывается в яркой вспышке, сопровождаемой яростным криком чёрного рыцаря.

– Вивиан, Вивиан! – раздался нежный голос Грэйни. Она осторожно трясла мое плечо, пытаясь пробудить от тревожного сна. Я медленно открыла глаза и увидела перед собой лицо матери, полное беспокойства. Сердце колотилось, и я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить его бешеный ритм и прогнать остатки кошмара.

Заметив, что я проснулась, Грэйни присела на край кровати.

– Дорогая, тот самый сон? – спросила она, с тревогой вглядываясь в мое лицо. – Ты ворочалась и плакала, когда я пришла разбудить тебя.

– Да, – тихо ответила я, собирая мысли воедино. Но сегодня он был еще более ужасным. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение, и подумала, что последнее время слишком много вспоминала легенды, а усталость за прошедшие сутки сыграла со мной злую шутку. Пульс потихоньку приходил в норму.

Грэйни обняла меня и, встав с кровати, нежно поцеловала в макушку.

– Давай просыпайся, – сказала она, все еще обеспокоено глядя на меня, – твои вещи уже здесь. Приведи себя в порядок и спускайся вниз, а я пока заварю чай.

Она вышла из комнаты, а я поспешила в ванную, отчаянно желая смыть этот сон под струями воды, словно надеясь, что вместе с ней уйдут и воспоминания.

Озеро Мортон

Маленькая светлая кухня Стоун Мэнор была освещена полуденным солнцем, но в воздухе витало напряжение. С того момента, как Вивиан вернулась домой, прошло не более пяти часов, и тревога по поводу дочери уже поселилась в мыслях Игрэйны. Она машинально достала заварочный чайник с верхней полки и поставила на круглый обеденный стол. Её руки дрожали, и она чувствовала, как сердце сжимается от беспокойства. В последние несколько лет состояние Вивиан значительно улучшилось, но один и тот же сон продолжал терзать её.

Грэйни нахмурилась, вспомнив, как они с Арти оставили Вивиан дома, отправившись на вечеринку к друзьям. Вивиан отказалась идти, потому что ей нужно было подготовить эссе по литературе.

В тот вечер начался сильный ливень, и когда они вернулись домой, то обнаружили Вивиан без сознания в гардеробной Уильяма, где она забилась в угол. Это напомнило Грэйни о том, как она, будучи лейтенантом местной полиции, участвовала в поисках пропавшей семьи во время ураганной грозы на озере Мортон.

Та ночь оставила глубокий след в её памяти, и теперь она не могла избавиться от ощущения, что история повторяется.

Она только что завершила свою смену в полицейском участке, где занималась оформлением последних документов перед тем, как отправиться домой. Заметив движение, она машинально отодвинула чашку с кофе, стоявшую на её столе, и в тот же миг на это место плюхнулась напарница.

– Глен, сколько раз я просила так не делать? – устало вздохнула Игрейна.

– Ну не нуди, Линн, – ответила лейтенант Глен, хлопнув себя по бедру. – Я думала, что ты выйдешь замуж и станешь более приветливой.

Она осеклась, увидев выражение лица Игрэйны.

– Прости, плохие новости? – спросила она.

Печальный взгляд был ей ответом.

– Неужели нет ничего, что могло бы помочь вам с Уильямом? – ее ладонь легко коснулась плеча подруги.

– Нет, судя по анализам, у нас полная несовместимость, – Игрэйна закрыла лицо руками. – Я не понимаю, Глен, почему это произошло именно с нами? Уильям так хотел детей. Хоть он и не признаётся, но он единственный потомок семьи. Ты же знаешь, что Линны ведут свою историю с основания Кэмкастла, и отсутствие прямого наследника – это страшный удар для него. Доктор Мэлори смотрела на меня так, будто нам нужно расстаться, чтобы дать шанс на рождение потомка рода Линн, – чуть не плача проговорила она.

– Ох уж эти чванливые старожилы, – прошипела Глен. – Не опускай руки и не вешай нос, заканчивай с делами и поедем в «Два дракона», сегодня там открытие. Снимем стресс, – предложила она.

Игрэйна посмотрела на напарницу с сомнением, но через мгновение кивнула. Домой ей не хотелось, может, это и было эгоистично, но видеть глаза мужа после утреннего визита к доктору она не могла.

– Давай сначала заглянем на тренировочный полигон, я давно не практиковалась, – добавила она.

Быстро отправив сообщение, Игрэйна встала и направилась к выходу из участка.

шквалистый ветер чуть не сбил её с ног, когда она вышла на Верхнюю улицу. Небо стремительно темнело, и дело было не только в приближении вечера. Чёрные тучи плотной стеной надвигались на город.

Еле добравшись сквозь порывы пронизывающего осеннего ветра до своего пикапа на стоянке, она села в машину и стала ждать напарницу.

Чувство тревоги охватило её, когда она увидела, как рвутся флаги над главным входом в полицейский участок. Это никак не вязалось с тем, что утром прогноз обещал тёплую осеннюю погоду без осадков.

«Надо предупредить фермеров», – подумала она, и её рука потянулась к рации. В этот момент дверь пикапа с шумом распахнулась, и в салон ворвалась Глэн.

– Что за дерьмо! – воскликнула она. – Я точно помню, что этот кретин вещал про солнечный день. Но, как говорится, не доверяй ни проститутке, ни метеорологу, ни своему бывшему.

– Особенно если все трое собрались в одном человеке, – усмехнулась Игрэйна.

– Ты предупредила фермеров? – спросила Глэн, застёгивая ремень безопасности и игнорируя шутку подруги.

– Нет.

Глэн выхватила рацию и по местному каналу связи и проинформировала посты о надвигающейся непогоде. Ответа не последовало только с лодочной станции.

Игрэйна завела двигатель:

– Ну что же, полигон нам сегодня не светит. – Чёрный пикап выехал с парковки полицейского участка. – Давай диктуй адрес.

На улице возле открывающегося паба не было ни одного свободного места. Тихую и размеренную жизнь города внезапно нарушила пара, выкупившая здание, где ранее находилось старое ателье. Жители с любопытством и легким волнением обсуждали эту новость, пока в помещении шел ремонт. Новые жильцы тщательно скрывали, что же будет на месте серого и скучного заведения, и лишь когда строительная ткань была убрана, все увидели вывеску нового паба – «Два дракона». Символы Кэмкастла, они сразу привлекли внимание всех, кто проходил мимо. Старики одобрительно кивали, а молодежь с нетерпением ждала открытия

С трудом они нашли парковочное место. Пока Игрэйна с осторожностью припарковывала свой пикап между двумя машинами, Глэн рассматривала толпу.

– О Господи, это же чистый секс, – выдохнула она, прильнув к окну.

Игрэйна проследила за взглядом подруги и увидела высокого мужчину, который стоял у входа в паб и проверял документы. Его темная футболка плотно облегала широкую грудь, подчёркивая каждый мускул его спортивного тела. На нём были надеты рваные скинни тёмного цвета, неприлично подчеркивающие его накаченные ноги. Дополнял образ хулигана серферский пучок, завязанный на длинных чёрных волосах.

Казалось, непогода совсем не доставляет дискомфорта. Несмотря на холодный ветер, на нём не было куртки, что позволяло женской половине насладится крепкими руками. Вокруг него собралась толпа из девушек и женщин, что пытались с ним заговорить и заливались румянцем, если он отвечал им с дерзкой улыбкой. Некоторые набрались смелости и прямо льнули к нему, но он учтиво отступал, и склонив голову и указывал на безымянный палец.

Игрэйна вздохнула. Она хорошо знала свою подругу и понимала, к чему всё приведет. Она оглядела толпу и нахмурилась:

– Пошли, Глэн, я вижу двух подозрительных личностей с фальшивыми документами. Но та не слышала её, она смотрела в окно на мужчину в чёрной футболке.

– Глэн! – Игрэйна помахала рукой перед лицом подруги. – Приём!

Не добившись успеха, она выключила зажигание и, накинув полицейскую куртку, направилась в сторону паба. Сзади послышались шаги Глэн, которая всё-таки вышла из машины и догнала Игрэйну у заведения.

Красавчик, у входа, обернулся к ним с очаровательной мальчишеской улыбкой:

– У нас проблемы, лейтенант? – Его лицо приняло притворно испуганное выражение, что рассмешило девушек, стоявших рядом.

– Нет, но они будут, если мы пропустим их, – Игрэйна кивнула в сторону подростков, прячущихся за спинами других людей.

Мужчина пробормотал что-то вроде «бесстыжие щенки». Он посмотрел на испуганных тинейджеров.

– Спасибо, я не терплю, когда дети нарушают правила, – отчеканил он.

Ранее шумная компания, заметив его внимание и лейтенанта полиции, пристально наблюдающую за ними, поспешили уйти.

Проводя их взглядом, он открыл дверь в заведение и, заговорщически подмигнув, пропустил их с Глэн вперёд.

– Ты видела его глаза? – прошептала та, обращаясь к подруге. – Они разного цвета.

– Да, голубой и карий – гетерохромия. Я заметила это, когда они впервые пришли в участок.

Она решила прояснить ситуацию:

– С женой.

Глэн разочарованно вздохнула:

– Я так и знала, такие либо уже заняты, либо у них уже есть парень.

Они протиснулись к барной стойке под бормотание Глэн о вселенской несправедливости.

– Новые хозяева отлично поработали над интерьером! Никогда бы не подумала, что это унылое старое ателье можно превратить в такой шикарный бар, – цокнув языком, проговорила Глэн, разглядывая обстановку.

Напарница была совершенно права: из серого и унылого помещения, где ранее безраздельно хозяйничал мистер Марио Лотти, чьи костюмы всегда сидели на клиентах, как на корове седло, новые владельцы создали настоящее произведение искусства.

Окна эркера были преобразованы: фрагменты прозрачного стекла сплетались в изысканные чёрные узоры, напоминающие паутину, и создавали в помещении мрачную, но притягательную готическую атмосферу.

Дизайнер искусно соединил дерево, камень и металл в причудливых сочетаниях, которые гармонично дополняли интерьер. Аромат свежей древесины, исходивший от массивных столов, расставленных по всему помещению, создавал ощущение тепла и уюта.

Каменная кладка на полу напоминала старинную мостовую, усиливая эффект погружения в атмосферу средневековья.

На деревянных панелях стен элегантно расположились чёрные металлические светильники в форме канделябров. Их нежное сияние озаряло собрание топоров разных эпох, многие из которых выглядели настолько старыми, что можно было с уверенностью утверждать: им действительно не одно столетие.

В центре комнаты располагалась кованая люстра. Её неяркие лучи наполняли пространство теплом и уютом. Хотя в зале было много людей, они словно исчезали в этом мерцающем свете, создавая ощущение уединения.

Однако настоящим украшением интерьера служила стена у барной стойки. На фоне насыщенного фиолетового цвета выделялся впечатляющий барельеф. Два дракона, словно ожившие, переплетались своими телами, их пасти направлены друг на друга, готовые к смертельной схватке. Каждая чешуйка на их напряжённых телах, казалось, излучала энергию предстоящего сражения, усиливая ощущение волнения и ожидания. Этот барельеф был не просто декоративным элементом, он был центром внимания, притягивая взгляды.

– Это великолепно! – прошептала Игрэйна.

– Вы находите? – раздался глубокий женский голос из-за барной стойки.

Игрэйна повернулась к его обладательнице и с улыбкой произнесла:

– Анна, добрый вечер.

Краем глаза она заметила, что Глэн пристально разглядывает хозяйку. Когда они впервые появились в полицейском участке по делам, связанным с открытием бара, Игрейна тоже была поражена, увидев столь гармоничную пару. В облике мужчины чувствовалась мощь, которая контрастировала с нежностью и изяществом его спутницы. Её рост лишь немного уступал супругу, но на его фоне она казалась слабой и беззащитной. Волосы цвета коньяка вились обрамляя её белоснежное лицо, придавая ему мерцающий оттенок. Очки в красной оправе не скрывали пристального взгляда изумрудных глаз. Её одежда, свободная и выполненная из натуральных тканей, подчеркивала изящные изгибы её фигуры. Анна, несомненно, была привлекательной женщиной, но рядом с возлюбленным она напоминала лесную нимфу, которую оберегает великан. В воздухе витал тонкий аромат трав, леса и пряностей, дополняя её образ. Глэн разочарованно вздохнула, и Игрейна пожалела подругу. В этой ситуации не было никаких шансов.

Хозяйка с улыбкой поставила перед Игрейной и Глэн два бокала пива.

– Ульриху очень нравится этот барельеф, а меня он всегда заставляет дрожать, – произнесла она. – Каждый раз, когда я смотрю на него, мурашки по коже.

Она поёжилась.

– Но либо он, либо еженедельный конкурс по метанию топора, – добавила она. – Ульрих такой затейник!

Женщины удивлённо посмотрели на нее.

– Конкурс по метанию топора? – переспросили они.

– Да, – кивнула Анна. – Ульрих просто обожает его.

Увидев их озадаченные лица, она звонко рассмеялась.

– Да я же шучу! – воскликнула она.

В этот момент рядом с Анной появился Ульрих и заключил жену в объятия. Громко чмокнув её в макушку, он повернулся к Игрейне, продолжая обнимать супругу за талию.

– Лейтенант Линн, это – точная копия герба семьи одного моего старинного друга, – сказал он. – К сожалению, он давно умер, но я стараюсь почтить его память, сохраняя его наследие. Я верю, что он когда-нибудь вернётся.

Он с грустью посмотрел на стену.

– Здесь изображена схватка золотого и чёрного драконов, которая произошла во времена Артура, – продолжил он. – Два претендента на трон, чьи споры на него могла решить лишь битва.

– А кто же победил? – спросила Игрэйна с неподдельным интересом.

– К сожалению, чёрный, – ответил Ульрих. – Он коварно напал на золотого дракона, когда тот был ранен, и, воспользовавшись моментом, нанёс удар в сердце и спину.

На мгновение его взгляд стал суровым, но вскоре на лице появилась довольная улыбка. Ульрих ловким движением освободился и, кивнув на дверь, обратился к Анне и остальным:

– О, они пришли, давайте пересядем за столик у окна.

Женщины повернулись в направлении его взгляда и увидели входящих в зал Сюзанну Берсерье с её мужем Валерианом и сопровождающим их Микаэлем. Игрэйна ещё не успела познакомиться с ними, но уже была наслышана о их семье.

Глэн, быстро оценив Микаэля, приободрилась и подмигнула подруге.

– Надеюсь, этот свободен, – сказала она и, соскочив с барного стула, направилась за Анной и Ульрихом, встречающими вновь прибывших.

Вечер проходил прекрасно. Истории от Ульриха и Микаэля лились рекой, с каждой минутой становясь всё фантастичнее. Игрэйна полагала, что причина заключалась в бесконечных кружках с пенным напитком, которые тут же наполнялись, как только пустели..

Спустя примерно два часа Ульрих и Микаэль обсуждали как первый из них одолел медведя без оружия. Когда Микаэль выразил сомнение в том, что такое возможно, через пять минут они уже начали соревноваться в армрестлинге.

Народ в помещении во всю следил за двумя мужчинами, чьи руки сплелись в поединке. Никто из них не собирался уступать друг другу.

– Это надолго, – протянула Анна, наблюдая, как её муж с рыком пытается одолеть противника.

– Это точно, – вздохнула Сюзанна, следя, как её муж за спиной брата даёт ему советы. – Микаэль не привык сдаваться. Он соревнуется со всеми, кто бросит вызов.

Игрэйна обвела женщин взглядом и улыбнулась. Каждая из них с воодушевлением поддерживала своего супруга. Внезапно её сердце пронзила острая боль. Они были рядом с мужьями, а она сбежала от Уильяма, оставив его наедине с их бедой. Она резко встала, но тут же рухнула обратно на сиденье: алкоголь дал о себе знать, и она даже не заметила, как опьянела.

Спустя пять минут Анна подала две чашки, от которых исходил пряный аромат. Одна из них была поставлена перед Глэн, которая сидела с застывшим выражением лица.

– Выпейте, станет легче, – произнесла Анна.

Игрэйна сделала несколько глотков и почувствовала, как её разум проясняется. Она допила и поблагодарила Анну:

– Спасибо, я…

Её слова прервал звук рации.

– Внимание всем постам, на озере Мортон пропала семья из трёх человек. Среди них ребёнок. Просим всех свободных офицеров присоединиться к поискам.

В полной тишине голос дежурного прозвучал особенно звонко. Игрэйна увидела, как Анна резко прикрыла рот руками, а Сюзанна и мужчины внимательно смотрели на неё.

– Анна, я пойду, – произнёс Ульрих, обращаясь к своей жене. Она только кивнула в ответ.

– Мы тоже, – сказала Сюзанна, глядя на своих спутников. Они молча кивнули в знак согласия.

Спустя пару минут вереница машин потянулась сквозь ночь к озеру Мортон.

***

Тёплый душ помог мне прийти в себя. Хотя сон казался очень реальным, это был всего лишь сон.

Он стал более подробным, но было одно существенное отличие. Я не чувствовала того ужаса и боли, которые обычно испытывала после кошмаров, связанных с озером. Мой разум был ясным и чистым, без следов паники.

В задумчивости я потянулась к полке с банными принадлежностями и взяла флакон с шампунем. Лаванда. Я улыбнулась – Грэйни, как всегда, предусмотрительно всё подготовила к моему приезду.

Я единственная в нашей семье была неравнодушна к этому запаху, поэтому она, разумеется, заранее зашла в магазин и купила мне шампунь с этим ароматом.

Он наполнил ванную комнату, и я закрыла глаза, наслаждаясь.

Мысли путались в голове, пока не сформировался образ мужчины с длинными волосами и стальным взглядом, пристально смотрящим на меня. Его волосы мерцали платиновым светом.

Я рассматривала обнажённый торс и чёрные кожаные брюки, скользя от груди к рельефному прессу. Моё дыхание участилось, когда он начал приближаться ко мне той же походкой, которую я видела во сне. Теперь она не внушала мне ужас, а, напротив, я желала, чтобы он подошёл ко мне.

Он подошел вплотную, и я увидела на его левом боку шрам в форме полумесяца. Я хотела дотронуться до него, но тут же отдёрнула руку, не решаясь взглянуть ему в лицо.

Сделав шаг назад, я попыталась скрыться в сгущающейся темноте. Но он настойчиво притянул меня обратно и прижал к своей груди. Моя макушка не доставала до его подбородка. Он склонился ко мне и прошептал на ухо:

– Наконец-то я нашёл тебя.

Я медленно подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В этот момент за стеной раздался пронзительный крик моего брата: «Поберегись!!» – и звук смываемой воды в туалете. В тот же миг из крана полился кипяток, вырвав меня из приятных сновидений.

Я поспешно повернула ручку с холодной водой на полную мощность, и кипяток сменился ледяным потоком.

– Арти, засранец, я тебя прикончу! – ответом на мои крики стал смех, раздавшийся за стенкой.

Смыв шампунь, я выбралась из ванны. Мой непутёвый брат, как обычно, решил провернуть любимую шутку с «ванной сатаны». Пообещав себе отомстить ему при первой же возможности, я накинула халат и прошла в комнату.

Признаться, я была расстроена тем, что меня прервали, даже больше я была разгневана. Вздохнув, я опустилась на кровать и закрыла глаза, стараясь снова увидеть его лицо, но всё, что мне удавалось, – это размытый образ, сотканный из платинового света. Все мои попытки были тщетны. Но мурашки, пробегающие по моему телу, не давали забыть его слова. Я повторяла их в своей голове снова и снова, пока звук музыки не сбил меня с мысли.

Ну что же, пора вставать. Я подошла к шкафу и достала леггинсы и любимый изумрудный пуловер оверсайз из тонкой шерсти. В спальне было прохладно, поэтому я быстро оделась, наспех высушила волосы феном, завязала их в пучок и, полная решимости поколотить братца, вышла в небольшой коридор.

Судя по громкой музыке, доносившейся из комнаты Арти, он был там. Я предприняла попытку открыть дверь, но, как и предполагалось, она была закрыта. Шандарахнув кулаком по дереву, я прокричала ему несколько угроз, и все они касались моей ноги в его заднице, песня на мгновение стихла, но затем заиграла вновь.

«Ну хорошо, рано или поздно ты выйдешь, маленький негодяй», – подумала я, находясь не в самом лучшем настроении. Сбежав вниз по лестнице на кухню, я прошла мимо небольшого коридора, заставленного коробками с моими вещами.

Там, под пронизывающий свист, в задумчивости стояла мама, сжимая банку с чаем.

– Грэйни? – спросила я, выключая почти выкипевший чайник. Она на мгновение застыла, глядя на предмет в своих руках.

– Извини, я отвлеклась, – сказала она, когда я аккуратно забрала у неё заварку и поставила её на стол.

– Лишний раз понимаю, сколько усилий ты вложила в то, чтобы сделать наш дом уютным. В Мэйнуорте всё было гораздо более хаотично, – за моей спиной раздался громкий стон. Мама, видимо, вспомнила своё первое посещение нашей квартиры. Моя соседка, студентка-художница, увлекалась готическими мотивами, а её реквизит мог бы составить конкуренцию комнате ужасов в любом парке развлечений.

– Это настоящий кошмар, – простонала Грэйни.

– Гении всегда побеждают хаос, мам. К тому же арендная плата была невысокой, а я совсем не требовательна после жизни с Арти. Да и Лия очень замкнута в своём творчестве, так что никогда не утомляла меня вниманием, – я снова поставила чайник на плиту и присоединилась к Грэйни за круглым кухонным столом.

Как же приятно сидеть в чистой и уютной кухне, не опасаясь испачкать одежду красками и не чувствуя едкого запаха скипидара. Потянувшись, я услышала хруст позвонков.

– Как ты? – спросила Грэйни, стараясь не выдать своего интереса.

– Кстати об этом, твой сын – это маленькое исчадие ада – опять устроил мне «ванну сатаны». Клянусь, как только он вылезет из своей норы, я задам ему прекрасную взбучку. Шикарную трёпку!

Смех Грэйни прервал мои негодующие размышления о том, как я поступлю с Арти, когда он снова появится в поле зрения.

– Как же хорошо, что ты дома, – нежно произнесла она, закончив смеяться.

– Я тоже очень скучала по тебе, мама, – улыбнулась я. – С тех пор как я уехала из дома, каждый день я вспоминала о вас. Ты же знаешь, мне нелегко сходиться с людьми. Не то чтобы это проблема, но в окружении множества незнакомцев я чувствовала себя подавленной.

Всё, что я говорила, было правдой. После того несчастного случая на озере меня отправили в приют, где я провела несколько месяцев вместе с другими детьми, такими же, как я, – оставленными, одинокими и иногда очень злыми.

После случившегося я не могла ничего вспомнить о себе, и это вызывало насмешки и издевательства со стороны старших детей. В то время я была беззащитна, моя память была как чистый лист, и все события, произошедшие в приюте, остались в ней навсегда.

Травля со стороны детей и безразличие взрослых сформировали моё отношение к людям. Даже сейчас я не могу быстро подпускать к себе никого, кроме родных и близких, мне комфортно только в узком кругу. А в те дни я вообще предпочитала прятаться в укромных уголках приюта, рассматривая книжки с картинками.

Спустя несколько недель такой жизни меня вызвали в кабинет директора. Там я увидела супружескую пару. Когда женщина повернулась, я узнала ту, что держала мою руку на озере и укрывала своей курткой, её глаза лучились нежностью, а мужчина, сидевший рядом с ней, минуту изучал меня, а затем широко улыбнулся и подмигнул.

Уильям использовал все свои связи и заручился поддержкой многих влиятельных людей Кэмкастла, чтобы в кратчайшие сроки оформить необходимые документы на удочерение. Моё сердце на мгновение сжалось от нахлынувших чувств.

Я посмотрела на стену, где были развешаны семейные фотографии, и задержала взгляд на одной из них, сделанной двадцать один год назад. На ней был запечатлён черноволосый мужчина, весело смеющийся и держащий меня на руках в окружении семей Берсерье и Вульфштайн.

Моя мама не хотела вспоминать о том, что произошло в ту ночь, но я знала, что тогда, когда лодка моих родителей перевернулась на озере, эти люди, которые теперь стали частью нашей семьи, пришли мне на помощь. И именно после этого события здоровье Уильяма начало ухудшаться.

Получив сообщение от Грэйни в ту ночь, ему потребовалась всего пара секунд, чтобы принять решение. Запрыгнув на байк, он рванул на озеро, где вместе со спасателями прочёсывал местность вокруг.

Свист чайника настойчиво раздался за спиной, отвлекая меня от грустных мыслей. Я достала пару чашек из серванта, взяла банку со стола и, по привычке, после того как открыла крышку, понюхала её содержимое. Убедившись, что это чай, я заварила наш любимый элгрэй.

– Мама, мне нужно успеть сделать кое-что до начала работы. Ты сможешь мне помочь завтра? – обратилась я к Грэйни.

Она с любопытством посмотрела на меня.

– Я скопила немного денег на подработках и хочу купить машину для мобильности. Вот и подумала, что ты со мной съездишь.

– С удовольствием, но я в этом практически не смыслю, – ответила Грэйни. – Может быть, попросишь брата?

Я вздохнула. Как бы я ни была зла на него, в машинах разбирался только он. Арти сам перебрал байк Уильяма, восстановив после долгого простоя в гараже.

– Ты права, но я не хочу видеть его самодовольную ухмылку, – сказала я.

– У меня потрясающая улыбка, не наговаривай на, – в кухню осторожно вошёл мой брат, остановившись у двери, чтобы в случае чего он мог быстро ретироваться.

Я хихикнула. С ранних лет он так делал, когда опасался конфликтов со мной. Но теперь, он стал старше, и это выглядело особенно забавно.

Я встала и молча достала ещё одну чашку и тарелку с печеньем. Налив ему чай, я поставила кружку на его место за столом. Оценив обстановку, он сел и, как всегда, с серьёзным видом продолжил разговор.

– Думаю, тебе не придётся никуда ехать, – сказал он, переглянувшись с Грэйни. – Недавно я случайно заглянул к Эду и обнаружил там очаровательную малышку. Немного поколдовал над ней, и вот результат. – Он кинул в мою сторону какой-то предмет, который я машинально поймала. Разжав кулак, я увидела ключ с брелоком.

– Можешь посмотреть на неё.

С радостным вскриком я вскочила из-за стола и поспешила в гараж. Следом за мной последовали мама и брат. Миновав небольшую оранжерею, я через смежную дверь вошла в помещение и щёлкнула выключателем.

– Это же «Вранглер»! – только и смогла произнести я.

– Ну, он старичок, но я всё внутри перебрал, так что будет служить тебе верой и правдой, – голос Арти звучал серьёзно, как и всегда, когда он говорил о механике.

Я села в машину, с радостью рассматривая все детали, над которыми так старательно поработал мой брат.

– Мам, её же не видно из-за руля. Может, мы перестарались? – спросил Арти.

Грэйни молча толкнула его локтем:

– Не смешно.

Я взглянула на неё и увидела, что она тоже едва сдерживает улыбку. Я вышла из автомобиля и заключила их в крепкие объятия.

– Смейтесь сколько хотите, но я всё равно очень благодарна вам за возможность в момент уехать от ваших шуток. – С этими словами я наградила каждого из них поцелуем в щёку. – Да, я не выросла таким же великаном, как ты, но вспомни: маленькие люди созданы для любви, а большие – для работы.

– Вечные отговорки! – Арти закатил глаза. Грэйни цыкнула на него.

– Вы не против, если я немного прокачусь? – мне не терпелось опробовать его в деле.

– Конечно поезжай, заодно по пути загляни в овощную лавку. Сегодня будет небольшая вечеринка по случаю твоего возвращения, нужно докупить продукты. А Арти как раз перетащит все твои коробки в комнату.

– Несправедливо! Я и так трудился над этим зверем последние две недели!

В ответ на замечание брата я показала ему язык и быстро направилась в дом, чтобы взять куртку.

– Ванна сатаны, – донеслось до меня мамино ворчание.

Я влетела в свою комнату, схватила куртку и, вспомнив о мамином поручении, взяла рюкзак. В поисках кошелька я перерыла всё его содержимое, ведь я никогда не была особенно организованной. И вот, наконец, я его нашла.

Вытащив портмоне, я заметила, что вместе с ним выпал брелок – серебряная орлица. Я не помнила, чтобы у меня был такой раньше. Пожав плечами, я прицепила его к ключам и поспешила обратно в гараж.

***

В кабинете царила звенящая тишина, лишь тиканье часов нарушало её. Человек, сидевший в кресле, уже в который раз перечитывал письмо.

– Интересно, – протянул он, – очень интересно.

– Господин? – послышался голос мужчины, стоявшего у дверей.

– Что у тебя? – спросил тот, взглянув на него.

– Как вы и предполагали, поток маны на территории города увеличился. Сегодня зафиксировано самое большое количество за всё время нашего здесь пребывания. Особенно сильные всплески были в период грозы.

– А что с ним? – человек с письмом кивнул в сторону улицы.

– Активность в его усыпальнице растёт в геометрической прогрессии.

– Значит, она, – протянул мужчина, откидываясь в кресле и глядя на фотографию рыжеволосой девушки, лежащую на столе.

***

Мой путь пролегал к дому после того, как я заехала в овощную лавку. Выходя из нее, я обратила внимание на одежду со значительной скидкой в витрине соседнего магазина. Увидев надписи, я улыбнулась и направилась туда.

Сотрудница магазина была очень любезна, и я купила футболки и леггинсы для себя и своей матери. Мы обе были в восторге от моды восьмидесятых. Довольная я возвращалась домой.

Мне надоела пустая болтовня радиоведущих, и я решила включить музыку на телефоне. Я потянулась к шнуру, но он зацепился за что-то и не поддавался. Не теряя времени, я наклонилась под руль, чтобы достать его.

В салоне автомобиля раздался гневный женский голос:

– Глупое дитя!

От неожиданности я подскочила и вернулась в нормальное положение, но тут же меня охватила паника. На большой скорости к моей машине приближался грузовик. Последнее, что я помню, – это яркая вспышка и улыбающиеся Арти с Грэйни.

Лёгкое похлопывание по щекам привело меня в чувство. Я медленно открыла глаза и увидела над собой лицо Нимуэ.

– Вивиан, – сказала она, сердито сверля взглядом. – Ты совсем лишилась рассудка?

– Где я? – спросила я хриплым от пережитого страха голосом.

– Я заморозила время, – она гневно смотрела на меня. – Через несколько минут ты вернёшься в обычное состояние. Когда ты откроешь глаза, скажи «Трильдиад», чётко и ясно.

Как только она произнесла последнее слово, всё вокруг начало исчезать, и я снова увидела надвигающуюся опасность.

– Трильдиад! – я закричала, и от страха зажмурилась, ожидая неминуемой гибели.

Но ничего не произошло. Открыв глаза, я наблюдала, как мой «Вранглер» проходит сквозь грузовик. Я резко нажала на педаль газа, и джип рванул вперёд, не зная, сколько продлится это странное явление.

В зеркало заднего вида я увидела, как тяжелая машина сворачивает на обочину, а водитель выпрыгивает из нее, удивленно провожая меня взглядом.

Адреналин бурлил в моей крови, и руки действовали автоматически. Когда гормональный всплеск утих, я свернула к краю дороги, остановилась и уронила голову на руль. Стук сердца отдавался пульсацией в ушах.

Что это было? Неужели я окончательно лишилась рассудка из-за этих преданий? Как можно объяснить это наваждение? Магия? Я же, чёрт возьми, прошла сквозь него!

Смех вырвался из моего рта. Один, другой, и вскоре я уже нервно хихикала, а через секунду слёзы полились из моих глаз.

Когда истерика утихла, в памяти начали всплывать события, произошедшие недавно. Сон, встреча на станции и в кафе, а сейчас момент с грузовиком.

Я задумалась о том, как погибшая во сне женщина пришла мне на помощь. Может быть, её последние слова о поиске Ланселота и Миддрина имели какой-то скрытый смысл?

При упоминании о Ланселоте моё сердце забилось быстрее. Прекрасный рыцарь, который, увы, либо выдуман, либо давно уже покинул этот мир.

Конечно, всё это было лишь плодом моего воображения и признаками психического расстройства. Мне ли не знать? Я достала телефон и сделала заметку о необходимости посетить психолога.

Взглянув на часы, я поняла, что скоро начнёт темнеть и пора возвращаться домой. Заведя мотор, я медленно поехала в сторону дома, на всякий случай выключив радио и приоткрыв окно.

И всё же Ланселот… Он не такой, каким его описывали в легендах. Он опасен и силён, но сине-зеленые глаза выдавали ярость преданного человека, горе от потери и что-то ещё…

Найти Ланселота… Последние слова этой женщины перед тем, как яркая вспышка осветила озеро и всё вокруг: от тёмных вод до старого дуба, чьи корни укоренились в древних валунах.

Стоп! Дуб? Может ли быть? Вранглер развернулся и быстро поехал в сторону лодочной станции Мортон. К чёрту! Если уж сходить с ума, то по полной. Надеюсь, если меня и поместят в психиатрическую больницу, то в палату с повышенной комфортностью.

Фонари загорались один за другим, заливая мягким светом ухоженную просёлочную дорогу, которая вела через Миддридский лес к месту моего назначения. Их свет отражался от золотистых листьев осенних клёнов, а лёгкая дымка, окутывающая землю, придавала пейзажу загадочную прелесть.

Дорога была безлюдна, лишь изредка проезжали фермерские грузовики. Я пару раз была близка к тому, чтобы повернуть назад, но пересиливала себя, осознавая, что если не сделаю это, то, вероятно, уже никогда не решусь.

Через несколько минут впереди показалось здание лодочной станции, я свернула на парковку и вышла из машины. Издалека доносились голоса небольшой компании, которые, похоже, разбили лагерь неподалёку. Сейчас не сезон, поэтому на озере почти никого не было.

Я пыталась убедить себя, что это лишь игра моего воображения и я вскоре окажусь дома, думая о том как быстрее записаться к психиатру. Не глядя на воду, я быстро шла к поляне, которая находилась справа от станции. Именно там, среди кустов у дуба, меня и нашла мама.

Где-то поблизости раздался пугающий крик филина, заставив вздрогнуть от неожиданности. Я пожалела, что не взяла с собой баллончик с перцовым газом. Я решительно развернулась и пошла обратно. К черту! Откуда здесь взяться средневековому рыцарю, о котором говорит голос в моей голове?

Однако, когда уже должна была показаться парковка, я вышла на то место, откуда начала свой путь обратно. Неужели я прошла круг? Сбитая с толку, я осмотрелась и увидела вдалеке мерцающие огни. Нет, наверное, я просто повернула не туда. Как я уже говорила, я не разделяю любовь своих родных к походам и плохо ориентируюсь на местности.

Я возобновила свой путь, следуя за светом, который исходил от лодочной станции. Но через несколько минут опять оказалась у входа на поляну. Да что же это такое? Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и из-за сгущающегося тумана я едва могла разглядеть тропу. Серые клубы тумана окутывали землю, как мягкое покрывало, за исключением одного места, где они будто бы натыкались на невидимую стену и рассеивались. Я почувствовала страх, оказавшись в одиночестве на тёмной лесной опушке, вокруг не было ни души.

Я взяла телефон и обнаружила, что он функционирует, но заряд аккумулятора почти на исходе. Я поспешно набрала номер брата, но он не ответил. Затем я попробовала позвонить маме, но после одного гудка телефон предательски сообщил о разряде аккумулятора.

«Вивиан, какая же ты глупая! Почему ты сразу не поставила его на зарядку после приезда?» – ругала я себя.

Вокруг меня сгущался туман, а с ним и чувство страха – мерзкое, липкое, парализующее. Я закрыла глаза и попыталась призвать Нимуэ, но ответом мне была тишина.

– Помогите! – пропищала я. – Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!

В конце поляны я увидела очертания дуба и решила идти к нему. Но, как и в случае с возвращением до парковки, я снова оказалась в начале пути. В голову пришла мысль, что это будет самая нелепая смерть. Мои останки растащат белки или другие животные, а родные, когда им передадут моё тело, поставят табличку с эпитафией: «Человек, заблудившийся в трёх соснах».

Вдруг меня осенило: озеро, лес, и я блуждаю по кругу – что это напоминает? Я стала перебирать в памяти все сказки, которые мне читали Уильям, а потом Грэйни. Сказка о путнике, вот оно! По глупости паренёк забрёл в запретный лес ещё до того, как король и рыцари очистили его от нечисти. Он долго плутал по нему, но так же, как и я, возвращался в одну и ту же точку.

Не надеясь на успех, я решила прочесть строки по памяти:

Где звёзды прячутся в тумане,В чащобе тёмной, где сосны шепчут, Где ель раскинула ветви-руки, Где луна меж стволов блуждает,

И не дарует забвенья.Живёт хранитель, в ночи без сна, Он знает каждый изгиб и корень. Сквозь мрак он путь укажет,

Сквозь тайны, страхи, грёзы.Тропинки вьются, ручьи поют, Цветы светятся в ночи, как звёзды. Он проведёт через лес,

Где сердце твоё обретёт покой.Не бойся, путник, не заблудишься, Хозяин леса тебя найдёт. Он выведет к дому, к свету,

И путь твой станет лёгок и ясен.Знай, тут есть защитник верный, Он не оставит в беде, не предаст. Лишь будь осторожен и смелым,

Едва я завершила чтение последней строки, как филин вновь подал голос где-то поблизости. Из-под земли начали появляться синие огоньки, медленно поднимающиеся один за другим. Они выстраивались в линию, очерчивая путь к дереву. Эти блуждающие огни были предвестниками либо смерти, либо судьбоносного поворота. У меня не было желания следовать за ними.

Однако мои сомнения развеял тихий рык и тяжёлые шаги, раздавшиеся позади. Я бросилась бежать по направлению, обозначенному огоньками, и, о чудо, через несколько секунд оказалась у дуба.

Хотя я не была физически крепкой, но, охваченная адреналином, быстро забралась на нижние ветви. Я решила переждать до рассвета, надеясь, что это существо уйдёт. Меня охватил ужас, и я изо всех сил вцепилась в ветки, чувствуя, как мои ногти впиваются в древесную кору.

– Не сжимай так сильно, – прозвучал мягкий голос у над ухом.

У меня перехватило дыхание, и я почувствовала, что сердце замерло в груди, а потом провалилось куда-то вниз. Как в фильме ужасов, я медленно повернула голову в ту сторону, откуда донёсся звук, и увидела за своей спиной фигуру молодого человека, скрытую в тени.

– Кто ты? – с трудом спросила я, пытаясь отстраниться.

Но он резко схватил меня и притянул к себе с такой силой, что мы оказались лицом к лицу.

– Мне так больше нравится, оставайся в этой позе, – его тон был настойчивым, и я замерла.

Он продолжал обнимать меня, скрываясь в темноте наступающей ночи. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Успокойся, – усмехнулся он, и вокруг нас закружился сиреневый туман.

– «НЕ ДЫШИ»! – прозвучал приказ Нимуэ в моей голове.

По щекам покатились слёзы. Куда я попала? Почему это происходит со мной? Что со мной не так? Почему я оказалась здесь, в объятиях незнакомца, вместо того чтобы быть в кругу семьи и друзей?

– Как же так, ты сама просила о помощи, а теперь плачешь… – его шепот вызвал дрожь по телу.

Он склонился надо мной, и из-под капюшона на меня взглянули пронзительные голубые глаза с тёмно-синей радужкой. Неоновый свет – холодный и пронизывающий. Тело не могло пошевелиться, загипнотизированное, словно кролик перед удавом. По совету Нимуэ я старалась дышать неглубоко. Сиреневый туман вокруг нас становился всё плотнее, и в нём сверкали эти дьявольские глаза. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением. Его руки, сжимавшие меня, напряглись, и он холодно усмехнулся.

– Умная девочка. Но за спасение нужно платить. Давно здесь не было тех, кто знает призыв хозяина леса. – Он помолчал. – Ну что же, а если так?

Не успев понять, что происходит, я почувствовала его язык за мочкой моего уха, а затем он скользнул по шее вниз, к открытым ключицам. Не ожидая этого, я глубоко вздохнула и тут же поняла, что совершила ошибку. Моё тело начало расслабляться, а разум затуманило чувство желания. В голове всё смешалось в один беспорядочный поток образов, и последнее, что я смогла вымолвить, было печальное: «Эмрис, за что ты так со мной?»

Видение тут же оборвалось, и мои мысли прояснились.

– Как ты меня назвала? Откуда ты знаешь? Отвечай немедленно! – Голос стал похож на змеиное шипение.

– Нимуэ… – я попыталась позвать на помощь, но руки незнакомца сжали мои плечи с такой силой, что я окончательно пришла в себя от боли.

«Тебе нужно бежать», – прошептала Нимуэ.

Тем временем он начал бормотать что-то очень быстро, и от озера к нам потянулись тысячи голубых нитей. Они окружали меня, как домашние питомцы, которые долго были в разлуке с хозяином. Когда они прикасались ко мне, я ощущала, как по телу проходит электрический ток.

– Это ты! Ты! – голос теперь звучал хрипло, словно у старика. В сумраке я не могла увидеть его истинный образ, но ощущала, как удерживающее меня тело, скованное магической силой, поникло, а из темноты ко мне тянется старческая рука.

– Не прикосайся! – заорала я, и нити рванули ко мне.

Но монстр лишь усмехнулся, щелкнув пальцами, и клубы сиреневого тумана стремительно появились вновь.

Вдруг я услышала устрашающий рёв, и передо мной возник огромный белоснежный волк. Я увидела два ярких глаза, которые на секунду задержались на мне, а затем он с силой ударил задними лапами, сталкивая меня с ветки.

– Нет! – злобно прошипел старик, и его сиреневые ленты снова потянулись ко мне.

Я зажмурилась, собираясь закричать, но меня подхватили чьи-то крепкие руки, не дав упасть на камни под дубом.

Поняв, что я в безопасности, я медленно открыла глаза и увидела Ланселота, который внимательно смотрел на меня. Не задумываясь, я обняла его за шею, а мои губы нашли его в долгом поцелуе, наслаждаясь каждым мгновением.

– Спасибо, Сильф. Ты снова меня спас.

Я больше не могла сопротивляться и окончательно погрузилась в сон, навеянный чарами старика.

Знамена дракона и льва.

– Лиярд, с ней всё хорошо? – донёсся откуда-то издалека мужской голос, и его отголоски отозвались в моём сознании.

В моей голове стремительно проносились причудливые образы, сменяя друг друга с невероятной скоростью, подобно тому, как в калейдоскопе меняются узоры.

Их поток был настолько быстрым, что я практически не успевала его осознавать. Я почувствовала, как к горлу подступает дурнота. Я резко наклонилась вперёд, чтобы избавиться от остатков завтрака, которые всё ещё оставались в моём желудке.

– Кажется, не очень, – теперь голос звучал совсем рядом, кто-то осторожно поддерживал меня за плечи, не давая упасть.

Я медленно подняла веки и увидела перед собой мужские ступни с растекающейся лужей между ними. Со стоном я откинулась назад, борясь с организмом. Головокружение утихло через несколько минут. Я не сразу осознала, что сижу на земле, а моя спина прижата к чему-то тёплому и живому. Инстинктивно я попыталась подняться, но тело не подчинялось, и я начала падать. Если бы не сильные руки, подхватившие меня, я бы рухнула, потеряв равновесие.

– Не торопись, это зелье не пройдёт так быстро, – прозвучал знакомый голос.

– Мне уже все равно, – простонала я. – Дайте мне умереть спокойно. Берите что хотите, только верните тело моей семье.

Раздался смешок. Руки, которые меня держали, отпустили мои плечи, и я смогла обернуться, чтобы посмотреть на своего спасителя. Постепенно моё зрение прояснялось, и из размытого пятна возникло лицо Ланселота. Я нервно икнула. Позади послышалось урчание, и вскоре я увидела морду волка с золотистыми глазами.

Мысли хаотично заметались в моей голове. Неужели я ещё не пришла в себя?

Мой взгляд вновь обратился к Ланселоту, чьи глаза цвета стали неотрывно смотрели на меня. В его волосах, словно золотые нити, играли лучи заходящего солнца. Я в раю? Иначе как объяснить их присутствие здесь?

Может быть, я погибла в аварии, и Всевышний перенёс меня сюда. А может, это просто сновидение. Я предпочла бы последнее.

От этих двоих не исходило никакой угрозы, и я расслабилась, с интересом рассматривая их. В том сне они выглядели более пугающе. Ланселот молчал. Вероятно, он наблюдал за мной, но я не обращала на это внимания. Оно было приковано к волку, лежащему рядом.

Я нежно коснулась шерсти животного и с трепетом провела рукой по его голове. Волк прикрыл глаза и, мне показалось, даже издал довольное урчание. Я продолжала гладить его, пытаясь понять, что происходит. Спустя некоторое время я украдкой взглянула на Ланселота. Он сидел, прислонившись спиной к животу зверя, и пристально смотрел на меня. Я всё ещё находилась между его ног, не имея сил встать. Да и желания менять позу тоже не было.

Он не отвёл взгляд, когда заметил, что я смотрю на него. Лишь слегка приподнял бровь. Вероятно, он ожидал услышать слова благодарности. Хотя бы за то, что я развалилась на нём, как мешок с картошкой. А может быть, и за то, что не разбила голову о камни, падая с дерева, на котором сидел этот извращенец.

– Спасибо тебе, Ланселот, за то, что спас, – произнесла я, протягивая руку и нежно касаясь острых скул.

Он посмотрел на меня с недоумением, его глаза расширились, а брови приподнялись.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил он, схватив меня за руку и крепко сжав её.

– Женщина в замке называла вас так, – ответила я.

Волк издал удивлённый звук, и я обернулась, чтобы увидеть пару золотистых глаз, которые смотрели на меня внимательно.

Мгновение спустя он наклонился ко мне и начал обнюхивать, его хвост задрожал, как у собаки, встречающей хозяина после долгого отсутствия.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Ланселот, с сомнением глядя на своего компаньона. – Запах матери? Ты уверен?

Лиярд наградил его скептическим взглядом и вздохнул.

Ланселот осмотрел мою руку, которую до сих пор держал в своей.

– Я даже не заметил, – сказал он, нежно поглаживая мои царапины. Каждое прикосновение пальцев вызывало легкие электрические разряды, пробегавшие по моему телу.

Он не спрашивал, а утверждал, и его голос звучал пугающе спокойно. Он повернул моё лицо к себе и долго смотрел на меня. Не выдержав взгляда, я зажмурилась.

– Так это была ты в замке, – произнес он. – Теперь я почувствовал, спасибо, Лиярд.

Он ненадолго замолчал, но пальцы продолжали нежно поглаживать мою ладонь.

– Как ты здесь очутилась? – вопрос застал меня врасплох, и я открыла глаза.

– Это же мой сон, – ответила я, удивившись его словам.

Мне показалось, что Лиярд издал смешок? Разве волки способны смеяться? Но он тут же оборвал смех и с недоумением взглянул на мужчину.

– Подкинь дров в костер, – велел он и сразу же предупредил. – И не вздумай её жалеть.

В один миг он оказался на ногах, крепко удерживая меня в своих объятиях. Всё произошло так стремительно, я даже не успела осознать, что он замышляет, пока он не зашел в воду. В следующую секунду я почувствовала, как надо мной сомкнулись волны, а холодная вода быстро проникает в нос и рот. В состоянии ужаса я пыталась выплыть, но лишь захлебывалась водой. Однако в какой-то момент мои ноги нащупали дно, и оттолкнувшись я смогла вынырнуть. С трудом переводя дыхание, я откашливала воду из озера.

– Ты совсем с ума сошёл? – мой крик, казалось, не волновал Ланселота, который стоял рядом по пояс в воде. Моя рука непроизвольно замахнулась, и звук пощёчины раздался над озером. Второй замах был быстро остановлен.

– Всё сказала? – процедил он сквозь зубы, крепко сжав моё запястье.

Он подошел и взял меня за подбородок свободной рукой. Мне стало страшно.

– Что? Всё ещё кажется сном? – спросил он.

– Отпусти, – прошептала я, игнорируя дрожь в теле от его слов. – Пожалуйста, мне холодно.

Он наклонился ближе:

– Отпущу, если поцелуешь.

«Боже, помоги мне!» – пронеслось в голове, и я всем телом прильнула к нему. Он тут же убрал руку с моего лица, но продолжал удерживать мою ладонь. Я обняла его за шею свободной рукой и, поддавшись внезапному желанию, снова поцеловала. Когда я высвободила руку, а он начал страстно отвечать на поцелуй, я со всей силы ударила коленом в пах. Он со стоном согнулся пополам, а я, вырвавшись из объятий, бросилась к берегу.

– Бешеная! – голос, полный боли, летел мне в спину.

– Псих! – не оборачиваясь, ответила я ему.

Поляна была уже рядом, но я слышала, как он, оправившись от удара, кинулся за мной и вот-вот должен был настигнуть. Я задыхалась от нахлынувших чувств, но быть пойманной мужчиной, который получил удар по самому уязвимому месту, точно не входило в мои планы. Меня спас Лиярд, закрыв собой от разъярённого рыцаря.

– Отойди, Лиярд! – Ланселот был в ярости.

Грозный рык волка эхом разнёсся по всей поляне. Я стояла, дрожа, вцепившись в тёплый мех. Хвост Лиярда ходил ходуном, и по тому, как они смотрели друг на друга, я понимала, что между ними происходит бурный немой диалог, который был мне недоступен.

– Возись тогда с ней сам! – прозвучал ответ.

Волк тяжело вздохнул и, обернувшись ко мне, подбодрил, уткнувшись лбом мне в грудь. Я дрожала в мокрой одежде на холодном октябрьском ветру. С укоризной посмотрев на Ланселота, он ударил лапой по изображению, и из него с шумом вылетели искры, которые мгновенно превратились в небольшой огонь.

Ланселот, бросив на меня презрительный взгляд, демонстративно сел рядом с костром, полностью игнорируя мое присутствие.

Мокрая одежда прилипла к телу, и я почувствовала, как холод пробирает до костей. Зубы начали стучать. Внезапно я ощутила лёгкое дуновение, и моя одежда, словно по волшебству, мгновенно высохла. Я была слишком измотана, чтобы удивляться. «Это не сон, и никогда им не был», – прошептала я и без сил опустилась возле костра. Лиярд тут же лёг рядом, укрывая меня от пронизывающего ветра.

Взгляд его золотых глаз был устремлен на Ланселота. Казалось, он читает ему нотацию, время от времени вздыхая или сердито стуча хвостом по земле. Пока разыгрывалась эта пантомима, я пыталась собрать все фрагменты воедино.

Когда Лиярд сбросил меня с дерева, уже стемнело, а сейчас закат был таким же, как в первые минуты моего пребывания здесь. Я поняла, что оказалась в какой-то временной ловушке, расставленной тем сумасшедшим. Я бы хотела верить, что мне всё это приснилось, но передо мной находились живые и вполне материальные герой легенды и огромный волшебный волк. Ничего необычного. Но, как ни странно, я не чувствовала никакой угрозы для себя. Мне казалось, что я уже видела всё это прежде.

Я украдкой взглянула на Ланселота и, как и в моём сне, заметила на его боку шрам в форме полумесяца. Мои щёки вспыхнули, и румянец разлился по всему телу. Я поспешно отвернулась и обратилась к волку:

– Ты можешь сопроводить меня?

Волк склонил голову набок, словно спрашивая.

– Он без одежды, – тихо сказала я. – И, кажется, ему не помешает прикрыться.

Ланселот, похоже, не обращал на нас внимания или притворялся, что не слышит. Волк, закатив глаза, потянулся и поднялся, приглашая меня следовать за ним. Я, крепко ухватившись за его шерсть, начала тихо рассказывать, как нам пройти.

Через пять минут мы уже были на парковке, где стоял мой автомобиль. Я перебирала пакеты на заднем сиденье в поисках того, что купила в магазине. В голове у меня крутилось множество мыслей, но присутствие Лиярда рядом давало мне странное ощущение спокойствия. Я решила, что разберусь с этим позже.

Достав нужный пакет, я кивнула волку, и мы отправились в обратный путь.

Ланселот сидел у костра в той же позе, что и когда мы его оставили. Казалось, он не обращал внимания ни на свою наготу, ни на что-либо ещё. Я приблизилась к нему.

– Я уже не надеялся, что ты вернёшься.

Я молча передала ему одежду и села рядом с костром. Лиярд снова улёгся позади меня. Ланселот без лишних слов надел футболку и леггинсы.

– Благодарю.

В тишине прошло несколько минут. Волк приоткрыл глаза и внимательно смотрел на Ланселота, пытаясь прочитать его мысли.

– Ты была под её влиянием, – произнес Ланселот с грустью в голосе. Он сделал небольшую паузу и продолжил: – Колдовская петля. Её особенность заключается в том, что, вдыхая её рядом с другим, ты теряешь свою волю и становишься безвольной куклой. Еще хуже принять его в виде зелья.

Он подбросил хворост в огонь:

– Я не знаю, как мы оказались здесь, где мы находимся и в каком времени. Но одно могу сказать точно: скромностью ты не отличаешься.

Я проследила за взглядом и рассержено застегнула куртку.

Ланселот усмехнулся:

– Лиярд первым учуял твой запах. Я же смог почувствовать только после того, как сам избавился от петли, передаваемой тобой.

Я посмотрела на него. В своей одежде он выглядел вполне реальным человеком, хотя, возможно, слегка помешанным. В моих мыслях мелькнули сиреневые ленты, летящие за мной, вдох и долгий поцелуй. Рука невольно потянулась к губам.

– Да, точно… Прости, я не хотела…

– От тебя исходит аромат Нимуэ, но с примесью другого запаха. Я помню его. Это значит, что ты была там. Мне хочется понять, как и почему мы оказались здесь после её смерти. Следом появляешься ты, что разрушила печать, помогая нам избежать гибели от рук безумной последовательницы Мордреда.

Он сжал зубы и замолчал.

Солнце почти село, и сумерки вновь накрыли озеро. Мне стало не по себе. Вдалеке послышалось зловещее уханье филина.

Решение пришло быстро. Я резко встала:

– Идём отсюда.

Они оба удивленно посмотрели на меня. Боже, что я творю? Как объяснить это своей семье? Урчание в желудке Ланселота прервало мои мысли.

– Загасите костер, и мы уходим. Поговорим в более безопасном месте, – сказала я.

Я стояла, держа Лиярда за мех, не желая расставаться с ним. Мой решительный взгляд был устремлен на мужчину. Вздохнув, я протянула ему свою руку, и он в замешательстве посмотрел на неё.

– Дай ладонь и повторяй за мной. Я не причиню вреда ни Вивиан, ни её семье, пока они дают мне кров и еду. Обязуюсь не доставлять неприятностей, – произнесла я.

С ходу переделав ритуал клятвы Даме, я стояла и с трепетом ждала реакции. Лиярд довольно заурчал и грациозно сел рядом. Глаза из золотых стали серебристыми, отражая свет луны. Ланселот поднялся.

– Я, Ланселот, рыцарь Круглого стола, даю своё слово не причинять вреда Вивиан и её семье, пока нахожусь на её попечении, – его голос звучал серьёзно и искренне, наполняя воздух торжественностью. – Но взамен прошу Вивиан не лгать мне.

Он протянул свою руку.

– Я, Вивиан Линн, клянусь не лгать Ланселоту, рыцарю Круглого стола, пока он находится под моей опекой, – произнесла я, вкладывая в эти слова всю искренность.

Когда наши руки встретились, Лиярд положил лапу поверх них, и на мгновение она вспыхнула серебристым светом.

– Лиярд запечатлел клятву, – сказал он, заметив мой вопросительный взгляд. – Никто из нас не сможет её нарушить.

***

– Мама, я вернулся! – крикнул Арти, с такой силой захлопнув входную дверь, что эхо разнеслось по всему дому.

Сбросив берцы, он стремительно поднялся в свою комнату. Закинув телефон на зарядку, Арти прошёл в ванную и включил душ. Ловким движением стянув через голову футболку, он отправил её в корзину для белья, а следом полетели и спортивные брюки.

Повернувшись к зеркалу, Арти с ухмылкой заметил синяки на плече от двух деревянных мечей. Эти мелкие негодники! Они отвлекли его во время тренировочного поединка с их товарищем. Ловко провернули! Он раздражённо цыкнул. Прикрылись Сноу, поганцы!

Хрустнув шейными позвонками, Арти забрался под струи воды. Утром, перед уходом из кондитерской, к нему подошёл Микаэль и попросил провести тренировку вместо Валериана, который чувствовал себя неважно. Арти согласился, поскольку гроза, вызвавшая переполох в детском интернате Кэмкастла, привела в ужас многих воспитанников. И пока взрослые занимались решением проблем, связанных с устранением последствий, необходимо было найти способ занять детей.

Кроме того, он был в большом долгу перед Валерианом и Микаэлем. Когда ему казалось, что он теряет рассудок и готов уничтожить всё вокруг, они пришли на выручку, направив его неистовую энергию в искусство владения клинком. С тех пор, как только разум и тело охватывали приступы, он спешил на площадку, чтобы дать выход своим эмоциям.

Сегодня эти озорники устроили ему ловушку. Когда он сражался с одним из них, друзья, воспользовавшись моментом, с громкими возгласами бросились навстречу Сноу, которая пришла их навестить. Он отвлёкся, чтобы взглянуть на девушку, и в ту же секунду соперник дважды атаковал его.

Сноу… Он прислонил голову к кафельной плитке на стене. С каких пор она стала такой невероятно красивой? Он вспомнил её светлые волосы, развевающиеся на осеннем ветру, и глаза цвета ночного неба, которые смотрели на него с тёплой улыбкой, пока ватага малышей бежала к ней с объятиями. Арти смачно выругался и крутанул кран холодной воды на полную мощность. Нельзя! Он больше никогда не допустит такого в своей жизни. Ледяная вода остудила мысли.

Наскоро вытеревшись полотенцем, он прошёл в спальню, по пути бросив взгляд в зеркало. Остаток ярости всё ещё бушевал в серых глазах. Он упал на кровать, и рука потянулась к пульту. В комнате заиграла их любимая песня с Вив – "I want to break free". Эти слова эхом отдавались в его сердце, напоминая о том, что он должен бороться за свою спокойную жизнь.

Я действительно хочу быть свободным, думал Арти, закрыв глаза. Мне вполне достаточно того, что у меня есть сейчас: мама, Вив… Мой мир абсолютно спокоен и уравновешен, и всё находится под моим контролем.

Мысли Арти плавно перешли к утреннему разговору Грэйни об уборке внутреннего двора у оранжереи. Она говорила о том, что в следующем году хочет посадить розы, и ему эта мысль нравилась. Там они с Вив провели детство, здесь она читала ему сказки и успокаивала, когда его обижали в школе. Именно тут он впервые увидел малышку Сноу – совсем ещё крошку, которая держалась за руки с Валерианом и Микаэлем. Ей было четыре года, а ему – восемь. Она бросила в него горсть песка, но Вив почему-то встала на её защиту.

Арти вспомнил, как они с Вив лежали на шезлонгах и нежились под солнцем. Он только начал взрослеть и пытался показать, что ему неинтересно проводить время с ними. Но украдкой он смотрел на открытое бикини Вив и слитный купальник Сноу цвета моря с маленькими вышитыми цветами. Он старался быть рядом и шутить, чтобы развеселить малышку и порадовать сестру.

Сейчас ему двадцать один, ей семнадцать. И он представляет её светлые волосы, рассыпанные по подушке, округлые бедра, прижавшиеся к его талии, затуманенный взгляд карих глаз, устремленный на него. Её учащённое дыхание, и она вся принадлежит ему без остатка.

Блять. Рука скользнула вниз, и имя Сноу сорвалось с губ в момент пика.

Стук вернул к реальности.

– Арти, ты не спишь? – раздался тревожный голос Грэйни.

– Нет, мам, – он быстро надел домашние брюки и открыл дверь.

Вив звонила, но я не успела подойти, а сейчас она вне зоны доступа. Она должна была уже вернуться, и это меня беспокоит.

Арти чертыхнулся и активировал телефон. На экране высветились два пропущенных вызова от неё. Он попытался позвонить, но ответа не последовало.

– Дай мне пять минут, – произнес он.

Грэйни кивнула и вышла. Он стремительно сменил домашние штаны на узкие чёрные брюки и, не глядя, достал первую попавшуюся футболку, на ходу натягивая её. Не медля ни секунды, он сбежал по лестнице, бросил матери, чтобы она не переживала, и схватил мотоциклетный шлем и куртку. Взглянув на приложение в телефоне, которое отслеживало местоположение машины, серые глаза сузились.

Мотоцикл отца стоял у гаража. Ловко оседлав его, он надел чёрный шлем с изображением льва и опустил защитное стекло. На фоне заката, словно предвещая недоброе, сверкнула красная вспышка. Арти выжал сцепление, и его чёрный Speed Triple рванул с подъездной дорожки, как стрела, выпущенная из лука.

Лавируя на крутых поворотах сельской дороги, он задавался вопросом, зачем его сестре понадобилось ехать на озеро Мортон. Как она вообще решилась отправиться туда одна?

Через пару минут он будет на месте. Поддав газу, он потерял связь с реальностью, и пейзаж вокруг превратился в размытое цветовое пятно. Он не обращал внимание на скорость. Все мысли Арти были сосредоточены на безопасности сестры.

На стоянке у пристани он сразу заметил одиноко припаркованный автомобиль Вив. Он резко остановился рядом с машиной и заглянул внутрь, но ее там не было. На заднем сиденье лежали пакеты, а ключи оставлены в замке зажигания. Он испугался за сестру. Спрыгнув с мотоцикла, он поспешил к главному зданию.

Но пробегая мимо тропы, что вела к отдалённой части озера, он внезапно услышал голоса Вив и кого-то ещё. Они должны были вот-вот появиться на парковке. Арти остановился и стал ждать, когда они выйдут, чтобы устроить ей выговор. Однако в глубине души он был благодарен Богу за то, что с этой непутёвой всё в порядке.

Они приближались, и Арти всё лучше различал голоса. Вив что-то говорила. Он прислонился к фонарному столбу, ожидая её появления, и именно в этот момент спутник его сестры задал вопрос.

Этот голос! Кровь забурлила по его венам, наполняя каждую клетку тела жгучей ненавистью. Рука сжалась в кулак. Первым с тропы вышел мужчина. Светлые волосы, надменное выражение лица – сомнений не было, это он.

Он почувствовал, как его костяшки врезались в скулу противника, и тот, не успев среагировать, рухнул на землю.

– Ланселот… – произнес Арти, снимая шлем и глядя на него с гневом. Его осанка была прямой, словно натянутая струна, а в глазах читалась власть и опасность.

Голос рыцаря звучал твердо и холодно:

– Приветствую Вас, король Артур.

***

Я не могла поверить своим глазам. И тому, что Арти обратился к Ланселоту по имени. Я подбежала к брату и встала перед ним, закрывая Ланселота собой.

– Что ты делаешь? – воскликнула я, но мой голос дрожал от страха и напряжения. Краем глаза я заметила, что Лиярд тоже поднялся и встал на защиту Ланселота.

– Вив, отойди! – приказ брата остановил меня. – Я немного убью его, а потом оживлю и снова распотрошу. И лучше тебе не мешать мне.

Голос Арти был холодным, как сталь. Я хотела возразить, но страх, вызванный его видом, не дал этого сделать.

Ланселот встал, но лишь на мгновение. Оттолкнув меня плечом, брат снова ударил его, на этот раз в живот. Рыцарь согнулся, но не отвечал на атаки. Лиярд заскулил и прижал уши.

– Так вы семья? – спросил Ланселот, выпрямляясь и сплёвывая кровь.

– Какое тебе дело? – огрызнулся Арти, готовясь к следующему удару.

– Мне всё равно, но я замечаю, что ты по-прежнему испытываешь привязанность к своим сёстрам, – произнёс Ланселот с холодным презрением в голосе. Он снова стоял прямо и смотрел на брата с вызовом.

Арти с ещё большей яростью ударил Ланселота, и тот вновь упал на землю.

Клятва! Ланселот не может причинить вред моей семье. Ну и дура же я!

– Ланселот, я даю тебе разрешение защищаться в случае опасности. Но только не убивай.

Брат резко обернулся ко мне и посмотрел с удивлением:

– О какой клятве ты говоришь?

Он схватил меня за плечи и начал трясти, как будто я была тряпичной куклой:

– Говори, что это за клятва!

Он тряс так сильно, что резинка, которой были собраны мои волосы, развязалась, и они рассыпались по плечам.

– Ты делаешь мне больно! – прохрипела я.

Не успела я договорить, как Лиярд толкнул его в плечо, заставив отпустить меня, а Ланселот быстро поддержал, не дав упасть. Увидев это, Арти взревел:

– Я убью тебя!

Я никогда не видела брата таким. Он был ужасен. Я не сомневалась, что он действительно способен убить Ланселота.

В моей голове раздался голос Нимуэ: «Прикажи им остановиться! Используй свою силу! Вложи в слова всё желание! Вспомни, как на дереве, голубые нити, призови их и повелевай ими!»

Арти был почти рядом с Ланселотом, который собирался защищаться. Лиярд стоял неподвижно, шерсть на загривке встала дыбом, а рычание выдавало готовность к атаке.

– ОСТАНОВИТЕСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! – воскликнула я, не в силах больше терпеть.

Мой истерический крик разорвал тишину. Руки наполнились энергией, словно электрическими зарядами, и я, не осознавая, направляла их в сторону участников драки. Я заметила, что все трое замерли, будто скованные невидимыми путами, а их взгляды были устремлены на меня. Я крепко удерживала голубые нити, ведущие к каждому из них.

– Это ты сделала, Вив? – спросил брат, стараясь скрыть тревогу за напускным спокойствием. Он не отрывал глаз от моих рук, в которых были зажаты нити.

Я дрожала, смотря на них, и воспоминания о пережитых за день страхах начали возвращаться. По щекам потекли слёзы.

– Разве это я сделала? Мой день был похож на кошмар пациента психиатрической больницы, – мой голос дрожал и звенел на всю парковку.

– Я пронеслась сквозь грузовик, в моём сознании звучит голос волшебницы из преданий. Меня пытался изнасиловать безумец, сидящий на дереве, и он же хотел отравить меня какой-то дьявольской петлёй. Я едва не разбила голову, упав с дуба, но меня спасли волшебный волк и человек, который жил много веков назад. А теперь ты трясёшь меня, как куклу, сердито смотришь и пытаешься всех убить. И всё это произошло меньше чем за сутки!

Мой голос сорвался, и я упала на колени.

– Я не понимаю, то ли я тронулась, то ли вы все сошли с ума.

Вытерев слезы тыльной стороной ладони, посмотрела на них.

– Я не знаю, как это происходит, но я не отпущу никого из вас, пока вы не пообещаете не убивать друг друга.

Мой взгляд остановился на брате. Он выглядел ошеломленным после моего монолога и косо взглянул на Ланселота, который мрачно кивнул.

– Лиярд почуял ману демона в лесу. Когда я нагнал его, она, опутанная несколькими петлями, летела прямо мне в руки.

Брат бросил на меня быстрый взгляд.

– Вив, это правда? – спросил он, и его вид говорил о том, что слова Ланселота не кажутся ему неправдой.

– Разве похоже, что я вру? Этот извращенец облизывал меня, а потом отравил и явно не хотел отпускать. – При одном лишь воспоминании тело снова начало трясти.

Арти немного расслабился и, продолжая смотреть мне в глаза, произнес:

– Я не трону его, если ты расскажешь, о какой клятве идет речь и что вообще здесь происходит.

Я перевела вопросительный взгляд на Ланселота.

– Моя у тебя есть, – холодно ответил он.

Я выдохнула и отпустила нити. Арти и Лиярд в мгновение ока оказались рядом со мной. Брат крепко обнял и успокаивал, пока я рыдала, как маленький ребёнок. От волка исходили волны умиротворения, он баюкал меня своей энергией. Ланселот же стоял в стороне, пристально глядя на нас, его челюсти были стиснуты, и он с отвращением смотрел на Арти.

Благодаря Лиярду, я постепенно успокоилась и ответила брату:

– Моя клятва в том, что я не буду врать Ланселоту, пока он у нас на попечении, а его – в том, что он не причинит мне и моей семье вреда.

Арти отстранился.

– Это все?

У меня не было сил даже на то, чтобы кивнуть в ответ. Мой брат вздохнул и сказал:

– Ты, Вив, совершила глупость, а я вёл себя как последний мудак. Прости меня, пожалуйста, – он ласково погладил меня по голове.

– И что же нам теперь делать? – спросил он, заставив меня задуматься.

– Может быть, ты сам мне подскажешь? – я посмотрела в его серые глаза. – Ваше величество?

Он ухмыльнулся:

– Я не против волка, всегда хотел собаку.

Лиярд обиженно заворчал.

– Что касается этого… Теперь это твоя забота, ведь ты дала обещание, – он посмотрел на Ланселота. – Поговорим позже, мне есть что тебе сказать.

Это было адресовано нам обоим, затем он снова повернулся ко мне и спросил с тревогой:

– Сможешь вести машину?

– С удовольствием уберусь отсюда, – ответила я очень быстро.

Арти ухмыльнулся моему ответу и достал телефон:

– Наберу маме, успокою её. Заодно придумаю, как разрулить ситуацию.

Бросив презрительный взгляд на Ланселота, он направился к своему мотоциклу.

Обратная дорога прошла в полной тишине. Ланселот и Лиярд без лишних слов сели в машину, как будто их совсем не удивляло происходящее.

Я с шумом выдохнула и посмотрела в зеркало заднего вида. Арти не отставал от нас, продолжая следовать за нами. Я даже не могла представить, что он придумал для Грэйни. А вдруг и она, ну, не знаю, королева фейри? Я нервно хихикнула, и мои пассажиры с удивлением уставились на меня.

Я снова сосредоточилась на дороге. Через пару минут показалась подъездная дорожка к дому. На крыльце у главного входа стояла мама, освещенная уличным фонарем, тревожно всматриваясь в темноту. Я заметила, как она облегченно вздохнула, когда мой джип въехал на гравий, а следом за ним – мотоцикл Арти. Прежде чем выйти из машины, я обратилась к Ланселоту:

– Предоставьте все Арти, он разберется. – И вышла из автомобиля.

Брат уже что-то объяснял маме. Она бросила сочувственный взгляд на Ланселота и Лиярда.

– О, Боже, – донеслось до меня, когда мы приблизились к крыльцу. Арти выглядел подавленным, и это не предвещало ничего хорошего. Грэйни повернулась к нам:

– Лэнс, проходи, не стесняйся. Вив, проводи его в свободную спальню и дай во что переодеться.

– Нет, – резко ответил Арти. – Я давно хотел переехать в комнату отца, если ты не против.

– Хорошо, – кивнула Грэйни и направилась в дом. – Я пока приготовлю перекусить.

После этого она оглянулась и подозвала Лиярда:

– Пойдём, мой большой мальчик, я тебя покормлю.

Я увидела, как Лиярд радостно побежал к Грэйни, виляя хвостом.

– Казанова и обжора, – услышала я шёпот Ланселота.

Я взяла его за руку:

– Идем.

Он послушно последовал за мной. Мы поднялись в комнату Арти, где он быстро перетаскивал свои вещи в спальню отца. Я провела Ланселота в ванную и показала, как пользоваться душем, попутно объясняя принцип его работы.

– Вот, освежись пока, – сказала я, указывая на полку с банными принадлежностями. – Пользуйся.

Я вышла в холл, чтобы спуститься в хозяйственную комнату за постельным бельём.

Проходя мимо кухни, я заметила, как Грэйни занимается приготовлением сэндвичей и кипятит воду в чайнике. Лиярд лежал под столом, рядом с ним стояла миска, полная мяса, и на его морде было написано полное удовлетворение. Вот уж точно любитель женщин и лакомств!

Я быстро взяла в своей комнате бельё, поднялась наверх и застелила кровать. В этот момент в дверях появился Арти. Он кинул в меня толстовку, спортивные штаны и направился к выходу.

– Арти, – окликнула я его.

– Позже, Вив, – бросил он на ходу, не оборачиваясь, и ушёл.

Я положила одежду на кровать и крикнула Ланселоту через дверь, где он может ее найти. Затем я спустилась на кухню. Грэйни сидела за столом и пила чай. Рядом стоял поднос с приготовленными сэндвичами. Я молча села на стул и взяла один из них.

– Бедный мальчик, – пробормотала Грэйни.

– Мам, ты о чём? – у меня появилось нехорошее подозрение.

– Я о Лэнсе. Не могу поверить, что такой красавчик попал в лапы сектантов. Она задумчиво смотрела в свою чашку.

– Арти рассказал, что они вместе занимались у Валериана, но он не смог уберечь его от неприятностей, заметив слишком поздно его странности. Он сказал, что Лэнс вышел на тебя, сбежав из секты Рогоставленников. Господи Иисусе, нет ничего святого у людей. Название как у сатанистов каких-то.

Из-под стола послышался волчий кашель. Стол заходил ходуном. Лиярд определённо смеялся. А я продолжала сидеть с самым непроницаемым лицом.

– Дружочек, ты подавился? – Грэйни заглянула к нему.

Стол перестал трястись.

– Арти рассказал мне, что мальчик сталкивался с различными проблемами со стороны мужчин и женщин, и его единственным другом стал этот огромный пёс. Он такой красивый! Как же много ему пришлось пережить, не понимая, что происходит! Солнечные дети так доверчивы…

Мой брат – настоящий мастер в своих кознях. Я больше не могла это слушать, не зная, что победит – гнев или безудержный смех. Взяв поднос, я положила на него пару сэндвичей и чашку травяного отвара, который заварила мама. Судя по запаху, он был от Анны.

– Пойду отнесу это, – сказала я, выходя из кухни чуть не плача, мои плечи сотрясались от смеха.

Лиярд последовал за мной и, толкнув дверь лбом, помог мне войти в комнату. Ланселот, одетый лишь в спортивные брюки, спал на кровати. Его голова покоилась на подушке, а светлые пряди были разбросаны вокруг. Тихо поставив поднос на тумбочку рядом с ним, я не удержалась и погладила шелковистые волосы. Лаванда… Моё сердце ёкнуло. Я дотронулась до его щеки кончиками пальцев и быстро убрала руку, заметив, что веки мужчины дрогнули.

Накинув на него одеяло, я прошла через смежную ванную в свою спальню, где без сил упала на кровать и мгновенно уснула.

***

Лиярд терпеливо ждал, пока все обитатели этого дома погрузятся в глубокий сон. Наконец, когда даже дыхание Ланселота стало ровным и размеренным, он решился на разведку. Бесшумно выскользнув из комнаты своего хозяина, он начал исследовать дом.

Они обнаружили Артура и девушку, которая источала ману Нимуэ. Это означало, что его госпожа отправила их сюда с определенной целью. Если Нимуэ действительно имеет отношение к ней, то, вероятно, она как-то связана с Эвилионом. Но Лиярд не мог даже предположить, каким образом.

Он постоянно чувствовал, что упускает нечто важное, какую-то часть воспоминаний. Это ощущение было ему знакомо, как и тогда, когда он увидел ту ману у дуба, откуда они спасали девушку. Какая нить ускользает от его внимания? В раздумьях он спустился вниз, решив начать с нижних этажей.

Отойдя немного в сторону, он услышал ровное дыхание хранительницы дома, простой смертной матери Артура. Значит, здесь находится её спальня. Запах этой женщины сразу понравился ему, как только они вышли на свежий воздух из железной самоходной коробки. Он повернул и проследовал на кухню, откуда был выход в сад. Дверь оказалась не заперта, и это вызвало у него беспокойство.

Выскользнув под звездное небо, он обошел внутренний двор дома. Интересно, найдет ли он все девять трав от злых духов? Он машинально кивнул. После того как он внимательно изучил территорию, отметив потенциальные слабые места, которые впоследствии можно будет сообщить Ланселоту, он завершил осмотр двора и через кухню вернулся в дом.

Яркая вспышка прозрачных глаз, и дверь, что оставили небрежно открытой, захлопнулась с громким щелчком щеколды. Довольный собой, он поспешил наверх. Он собирался вернуться в комнату к Ланселоту, когда вдруг острый запах сильной маны ударил ему в нос. Он исходил из спальни Вивиан. Опасно. Очень опасно. Такая же мана была на том дереве.

Он тихо открыл дверь из ванной в комнату Вивиан и попытался проникнуть внутрь. Его шерсть встала дыбом, он был готов к атаке.

– А, пёсик, снова здравствуй, – прозвучал тихий, но уверенный голос, словно шелест ночного ветра в кронах деревьев.

Лиярд почувствовал, как его тело сковывает невидимая сила, парализуя каждую мышцу. Все попытки избавиться от пут оказались тщетными. Послышался мягкий щелчок, и теперь он не мог даже моргнуть.

– Боюсь, я не хочу, чтобы ты застал меня врасплох, как сегодня вечером, – произнёс голос, проникая в самые глубины разума Лиярда и обволакивая его, словно густой туман. Такие способности были свойственны инкубам и другим демонам-искусителям.

Лиярд отчаянно искал взглядом пришельца, но глаза видели лишь мрак, окутавший комнату. Однако нос улавливал острый запах маны, похожей на жгучий перец, смешанный с первой опавшей листвой и горячим углём. Он зарычал, но звук остался безмолвным.

– Ой, ой, ой, я не могу позволить тебе разбудить её, – голос стал насмешливым, и в нём слышался отголосок битого стекла. Лиярд продолжал смотреть на кровать, где мирно спала девушка. Из теней постепенно начал вырисовываться мужской силуэт, словно проявляясь из ниоткуда. Через пару минут перед ним стоял юный мужчина, чьи длинные чёрные волосы спадали на плечи, укрывая всё вокруг. Под ними угадывалась синяя мантия, украшенная серебристым узором из звёзд и листьев. Он был худым, как тростник, но от его тела исходила невиданная сила – не воина, а демона.

Лиярд в панике пытался освободиться от пут, но они были крепки, словно железные кандалы. Он ощущал, как его сердце бешено колотится в груди, а разум охватывает ужас.

– Ты, конечно, можешь продолжать, но ты мешаешь мне рассматривать моё сокровище, – злобно сверкнули в темноте его дьявольские голубые глаза.

Фамильяра прижало к земле.

– Я не люблю причинять боль тому, что считаю своим. Лежи спокойно, не доставляй неудобств, – сказал он.

Очередной щелчок пальцев – и вокруг мирно спящей девушки вспыхнули синие огоньки, на мгновение осветив незваного гостя. У него было лицо с острыми чертами, высокие скулы и бледная кожа, что делало его похожим на одного из фейри, волшебных существ, обитающих в лесах. Но он не был одним из них. Его магия другого рода.

– Не беспокойся, я не причиню ей вреда, – произнес он. – Признаюсь, я просто соскучился. Я слишком долго ждал её.

Его ладонь нежно коснулась лица Вивиан, убирая с него рыжие пряди. – Она прекрасна, но другая, не такая, как твоя госпожа, – прошептал он.

Несколько минут он с восхищением рассматривал спящую девушку.

– Представляешь, её волосы цвета меди напоминают мне о И Драйге Гохе, так забавно, – сказал он, погрузившись в свои мысли.

В этот миг Вивиан что-то произнесла во сне и откинула одеяло к краю кровати. Взгляд пришельца потемнел, и он с наслаждением любовался её телом, которое теперь было открыто.

– Она такая нежная.

Его ладонь с хозяйским жестом прошлась по её груди, спустилась вдоль округлого животика к полным бёдрам. Мана заискрилась, выдавая возбуждение.

Но, опустив руку чуть ниже, он остановился. – Так-так-так, – произнес он с удивлением. – А печать с её сил ещё не снята.

Он самодовольно хмыкнул: – Какая радостная новость. Но неожиданная.

Он снова присел на кровать рядом с ней.

– Удивительно, сколько событий происходит в этом доме сегодня. Потомок моего любимого ученика и эта холодная мраморная статуя – оба находятся здесь, и оба живы. Занятно.

– Ланселот…

Глаза вспыхнули от ярости, когда Вивиан во сне произнесла это имя.

– Нет, моя дорогая, забудь о нём, – сказал он и наклонился, чтобы страстно поцеловать её.

Лиярд с отчаянием смотрел, как тот выпустил пять или шесть дьявольских петель. Девушка обняла его, не открывая глаз, и ответила на поцелуй. Тело колдуна начало искриться, выдавая сильное желание, и одна из искр попала на Вивиан, оставив небольшой ожог на её груди. Юноша тут же отшатнулся.

– Пора прощаться. Моя мана пока нестабильна, но я обязательно вернусь за тобой.

Ему явно не хотелось покидать это место. Он ещё некоторое время созерцал спящую девушку, а затем начал постепенно исчезать. Лиярд ощутил, что может пошевелиться, и уже собирался броситься к Ланселоту, когда услышал:

– Ах да, пёсик, ты не сможешь вспомнить ни меня, ни нашу беседу, как бы ни старался.

С этими словами раздался щелчок, и Лиярд застыл на несколько секунд с совершенно пустым взглядом. Луна осветила комнату, и фамильяр, тряхнув головой, вздохнул. Осторожно натянув одеяло на обнажённую девушку, он запрыгнул на край кровати и свернулся клубком у её ног. Так же, как делал, когда его госпожа была жива.

Потерянное сокровище

Стук в дверь прервал Блада от чтения. С тех пор как они с хозяином поселились в этом доме, рыцарь полюбил вечерние чаепития. В это время они с Лугом либо погружались в мир книг, либо обсуждали законченные произведения. Он терпеть не мог, когда их отвлекали.

Луг посмотрел на Блада, и тот, вздохнув, поднялся:

– Я открою.

Выйдя из кабинета, он прошел по узкому коридору, заполненному книгами. Многие из них уже были прочитаны, а некоторые еще ждали своего часа. Проклиная того, кто посмел их отвлечь, он с суровым видом открыл дверь. Позади неё находился худощавый подросток, весь в пирсинге, и его вызывающий взгляд был направлен прямо на рыцаря.

– Хэй, здоровяк, пропусти меня к учителю, – произнес он.

Блад медленно начал закрывать дверь, преграждая путь юноше.

– Не советую этого делать, – быстро проговорил мальчишка, в его словах, как и в голубых глазах, прозвучали угроза и вызов.

Блад чувствовал, что его терпение на пределе. Эти невоспитанные юнцы совсем потеряли страх. В Эвилионе за такое неповиновение их бы уже давно выпороли и отправили на самые грязные работы. Но здесь, в этом мире, он должен проявлять сдержанность.

– Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, – процедил Блад сквозь зубы, чувствуя, как внутри него поднимается волна гнева. Он был готов сорваться, но в последний момент сдержался, заметив слишком любопытную соседку в окне.

– Я сейчас вышвырну тебя отсюда так, что свои хиленькие кости ещё долго будешь с камней соскребать, – он попытался вытолкнуть на улицу незваного гостя.

– Не гавкай, – раздался щелчок пальцев, и губы мужчины будто бы стянуло невидимыми швами. – Ну и славненько, – произнес подросток, просачиваясь в дом.

Блад, не в силах издать ни звука, схватил молодого человека и с такой силой прижал его к стене, что те задрожали, а с верхних полок посыпались книги.

– Я не по мальчикам, сладкий, не зажимай меня, – продолжил издеваться он, смотря, как Блад беззвучно рычит, сильнее вдавливая его в стену. – Хотя… Ты миленький, могу и пересмотреть взгляды.

Нервы Блада сдали, и, шумно выдыхая через нос, он попытался выкинуть наглеца из дома. Снова послышался щелчок, и тело, лишившись костей, с грохотом упало на пол, сил не было даже на вдох.

Парень отодвинулся от него и манерным жестом отряхнул свою кожаную куртку:

– Охраняй, Дружок, – и, довольно насвистывая, направился по коридору вглубь дома, словно он уже бывал здесь раньше.

Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как из комнаты вырвалась яркая вспышка, парализовавшая непрошеного гостя.

– Кем бы ты ни был, немедленно отпусти его и уходи, – прогремел Луг, выходя из кабинета. Языки огня яростно лизали фигуру бога.

Увидев его, мальчишка склонил голову в знак приветствия.

– Мерлин? – Луг остановился и пристально посмотрел на него, пытаясь обнаружить следы черной магии. Через мгновение связывающие чары были отозваны. А Блад медленно поднимался с пола, вновь получив опору.

– Он самый, – юноша театрально поклонился.

– Ты всё такой же дерзкий, как и раньше, – с искренней теплотой произнес кельтский бог, крепко обнимая своего ученика.

Закончив с объятиями, Луг провел его в свой кабинет. Вскоре туда вошел Блад, бросая гневные взгляды на молодого человека. Однако тот, не обращая внимания на враждебность, спокойно намазывал джем на тост и, мелодично звеня браслетами, наливал вторую чашку ароматного чая.

– У тебя такой необычный питомец, – произнёс волшебник, продолжая с усмешкой разглядывать нового друга своего наставника.

Луг, принявший вновь человеческий облик, лишь вздохнул и, глядя на Блада, сказал:

– Позволь представить тебе моего ученика – Мерлина.

Юноша приветственно помахал рыцарю, который, казалось, не мог поверить в то, что видит перед собой.

– Да, это я, тот самый Мерлин, Миддрин и как там ещё меня называют, – сказал он, манерно взмахнув рукой, словно отгоняя что-то.

– Но ведь он же пропал много лет назад, говорят, его погубила леди озера, забрав силы, – Блад в полном замешательстве посмотрел на своего хозяина.

Мерлин с раздражением скривил губы. – Во-первых, мой гримуар. А во-вторых, именно почему я здесь – у нас есть более серьезные проблемы.

Он откусил тост и взглянул на Луга. – Но сначала поведайте мне, каким образом вы попали сюда.

Пока он рассказывал историю их путешествия, глаза Мерлина темнели, а самодовольство уступало место глубокой тревоге. Затем настал черед Блада, который поведал о событиях, развернувшихся в Эвилионе во времена правления Мордреда.

– Мы в полной заднице, – произнес Мерлин. – Насколько я понимаю, вам не вернуться обратно?

– Да, – ответил Луг, – когда я уже собирался пронзить Мордреда, Гвиневра применила черную магию, столь мощную, что мне с трудом удалось ее преодолеть. А оказавшись в этом мире, я осознал, что свет и время Эвилиона мне неподвластны.

Мерлин откинулся на спинку кресла и прикрыл веки. После чего он снова заговорил:

– Мы все в опасности.

Луг долго смотрел на своего ученика, потом вздохнул и направился к бару. Он достал несколько бутылок вина и три бокала, молча открыл одну из них и разлил напиток.

– Если ты так говоришь, значит, это твоих рук дело, – произнёс он, передавая вино Бладу и Мерлину. – Если кто-то и мог наложить заклятие, которое не позволяет мне покинуть это место, то только ты.

Мерлин залпом осушил свой и щелчком пальцев наполнил его снова.

– Не для кого не тайна, что я испытываю глубокие чувства к Артуру, – начал он. – Я причинил ему немало вреда, пока стремился к могуществу и признанию. Мне было приятно видеть, как он идёт к своей цели, и я находился рядом с ним в моменты его триумфа, ровно как и защищал в трудные времена.

Однако, когда он возжелал Моргану, многое изменилось. Он не хотел слышать голос разума, влекомый собственными желаниями. Мы поспорили, и я ушёл от него в лес, надеясь, что он одумается и вернётся ко мне. Но время шло, а он не возвращался. А я ведь ради этого мальчишки оставил Нимуэ… Мерлин замолчал, собираясь с мыслями. Затем продолжил:

– Я снова попытался завоевать её сердце, но она была глубоко предана своим детям и жителям края. Для меня в её жизни не нашлось места. Внешне она казалась любезной, но её холод мог бы заморозить не один мир. Она так и не простила мне слов о её приёмном сыне.

Голос мага зазвучал тише, почти шёпотом:

– Однажды, когда во время размолвки с Артуром я гостил у неё, Нимуэ привела белокурого мальчика. Её мольба о том, чтобы узнать его будущее, была подобна последней вспышке надежды. Я знал, что ей суждено воспитать одного из рыцарей, который станет опорой Артуру, но то, что я увидел, потрясло меня. Лишь мельком взглянув в сверкающие алым глаза, полные гнева, я осознал, что этот мальчик представляет собой нечто большее, чем просто угрозу. Он легко мог изменить ход истории, и его присутствие требовало особого внимания и контроля.

Юный Ланселот был неразрывно связан с королевой, так же как и Артур. Его появление на свет стало предвестником гибели Эвилиона. Но не только. В руках этого молодого человека таилась сила, способная разрушить мироздание.

Когда я поделился с ней своими мыслями и предложил избавиться от него, она даже не стала слушать мои доводы. Я был слишком мягок и дал Нимуэ уговорить меня помочь ей. Желание быть полезным для неё не позволило мне предотвратить грозящую опасность.

Мы решили не вмешиваться в ход событий до тех пор, пока не наступит момент, когда Артур погибнет от руки Мордреда, но сам же его и убьет. Таким образом, мы не стали нарушать естественный порядок вещей.

Тем временем я создал мир, где Артур мог бы жить как обычный человек, наслаждаясь всеми радостями жизни. Шли дни, Нимуэ растила своего мальчишку, и я наблюдал, как он постепенно занимает её мысли. Она говорила только о его успехах.

Однажды она упомянула, что знает, как изменить судьбу Ланселота. Я лишь рассмеялся, будучи убеждён, что её силы не позволят ей совершить такое. Она бросила на меня злобный взгляд и больше не заговаривала со мной.

Я вернулся к Артуру, чтобы провести с ним последние минуты в Эвилионе, прежде чем начнётся решающая битва. Когда Артур пал, появилась Нимуэ и забрала его тело. Но он не был мёртв, лишь погружен в глубокий сон.

Вместе с Морганой они перенесли спящего Артура на эту сторону, где я уже открыл портал. В тот момент, когда я собирался закрыть его, меня толкнули внутрь вслед за Артуром. Так я оказался здесь.

Я наблюдал за ним, не желая больше вмешиваться в его жизнь. В этом мире моего ученика встретила смертная девушка. Она помогла ему, и впоследствии он стал служить местному правителю, где был рыцарем и позже основал этот город.

После его безмятежной кончины я вернулся к дубу и погрузился в глубокий сон, из которого меня могла пробудить лишь угроза, нависшая над потомками Пендрагона.

– Нимуэ мертва, – нарушил молчание Блэз.

– Я знаю, но я видел другую.

Его глаза сверкнули от гнева.

– Сначала её отобрали самым наглым образом. Но найти её было не так уж сложно. И вот что я обнаружил: она живёт в доме потомка Артура, а с ними Ланселот, пришедший прямо из Эвилиона, и фамильяр Нимуэ, который находится рядом с ним.

– Ты хочешь сказать? – голос Блэза стал твёрдым.

Мерлин сложил руки на груди и посмотрел учителю в глаза.

– Именно так. Нимуэ спасла их, направив сюда.

Луг встал и подошёл к окну.

– Моргана знала, что Артур в этом мире, – сказал он, задумчиво глядя на тёмную улицу.

– Да, она разыскивает нас с Артуром, чтобы не допустить возвращения в Эвилион, когда, согласно предсказанию, ему будет грозить опасность, – произнёс Мерлин. – И если ты здесь, то, вероятно, она отправила тебя из Эвилиона по той же причине.

Луг отвернулся от окна, и вокруг него заплясали языки пламени.

– Нам нужно быть осторожными, – сказал он тихо. – Моргана сильна и коварна. Она не остановится ни перед чем, и время это показало. Однако она не является главной угрозой.

В ходе изучения личности Гвиневры я обнаружил, что за ней стоит кто-то более могущественный, чем Моргана. Но мне пока не удалось понять, кто или что это.

Огонь уже распространился по потолку над головой божества, и его гнев был неудержим при мысли о том, как легко его изгнали из мира, который он любил.

– Каков твой замысел? – поинтересовался он.

Мерлин улыбнулся.

– Вернуть мою маленькую драгоценность, – ответил он.

***

Что-то мягкое и влажное прикоснулось к моей ладони, которая выглядывала из-под тёплого одеяла. Ещё не до конца проснувшись, я спрятала руку обратно в уютный кокон. И полностью закрывшись одеялом, я попыталась вернуться в мир грёз, но тут же услышала недовольное урчание и скрип пружин матраса. Что-то тяжёлое зашевелилось рядом, окончательно пробудив меня. Мои веки медленно приподнялись, и я увидела над собой огромного белого волка.

– Лиярд, дай поспать, – сонно протянула я, протягивая руку, чтобы потрепать его по широкой голове. Однако в следующее мгновение укрывавшее меня одеяло исчезло, и холодный воздух заставил мою кожу покрыться мурашками.

– Ну ладно, уговорил, встаю, – произнесла я, зевнув и потянувшись. За окном всё ещё было темно. – Сегодня же выходной, а ты разбудил меня так рано.

Волк, похоже, был очень доволен собой. Из его пасти свисало моё одеяло с мелкими цветочками. Не в силах сдержать улыбку, я тихо рассмеялась: – Тебе идёт.

В ответ он закатил глаза и с гордым видом вернул одеяло на кровать.

Всё ещё зевая, я поплелась в ванную. Включив воду, я взглянула в зеркало и увидела там девушку с растрёпанными рыжими волосами и опухшим лицом, на котором отпечатались следы от подушки. По крайней мере, на этот раз обошлось без слюней.

Я поискала зубную щётку и, найдя её, переключила воду на прохладную. Закончив с чисткой зубов, я намочила полотенце холодной водой и ненадолго приложила его к лицу, стараясь снять отёк. Компресс немного помог, и моё отражение стало более приятным.

Мне не хотелось тратить время на укладку, поэтому я просто расчесала волосы и собрала их в объёмный пучок, оставив несколько свободных прядей по бокам.

Неожиданно меня отвлёк Лиярд, который гремел чем-то в комнате. Я выглянула, чтобы узнать, что происходит:

– Ты что, услышал звуки ссоры или драки?

Волк вздохнул и покачал головой.

– Не переживай, – крикнула я ему уже из ванной. – Арти обещал не трогать его.

Смешно, я попыталась успокоить волшебное существо, хотя сама очень нервничала, оставляя брата наедине с Ланселотом. Честно говоря, мне и самой не хотелось сейчас с ним видеться. Вчера он напугал меня до чёртиков, когда налетел на Ланселота и сходу ударил его в лицо.

Вздохнув, я открыла шкафчик, где хранила аптечку. Мне неоднократно приходилось подлатывать Арти, с детства попадавшего в неприятности, поэтому она всегда была под рукой. Захватив её с собой, я вышла из ванной. Лиярд лежал на заправленной кровати.

– О, так ты волшебник и домохозяин? – спросила я.

Лиярд недовольно заурчал и сузил глаза. Обведя взглядом мою спальню, в которой царил беспорядок, он вздохнул.

Я подошла к шкафу и, не задумываясь, сняла пижаму, оставшись в одном белье. Фамильяр, заскулив, выбежал из комнаты. Я фыркнула. Никогда бы не подумала, что волки могут быть такими нежными.

Пожав плечами, я вернулась к содержимому гардероба. Наконец я нашла то, что нужно: чёрную футболку с глубоким вырезом, песочную фланелевую рубашку и узкие джинсы. Я уже начала одеваться, как моё внимание привлекло красное пятнышко, похожее на ожог от сигареты. Удивительно, но вчера его не было. Хотя, если подумать, я вспомнила, что перед тем, как лечь спать, я была настолько потрясена случившимся, что могла просто не заметить.

Переодевшись, я посмотрела в зеркало. Раньше я никогда не делала макияж, но сегодня всё же решила подвести глаза и нанести немного блеска на губы. «Это для себя», – подумала я и, взяв с собой аптечку, вышла в коридор.

Первым делом я направилась к комнате Уильяма, где сейчас жил Арти, и постучала. Ответа не последовало. Скорее всего, он уже ушёл. Я знала, что если брата терзали сильные чувства, он сразу сбегал на тренировочную площадку. Хорошо, расспрошу его позже.

Я спустилась по лестнице и вошла на кухню. Было раннее утро, и за окном только-только начало светать.

Моя рука нащупала выключатель у двери и плавно нажала на него. Комната озарилась мягким электрическим светом, осветив расположившегося за круглым столом Ланселота. Он сидел, сложив руки на груди, и его фигура казалась особенно угрюмой в этом полумраке.

– Срань господня! – вырвалось у меня. – Какого чёрта ты так пугаешь?

Он поднял глаза, и я заметила, как его зрачки расширились от напряжения, но ответом он меня не удостоил. Моё сердце бешено колотилось, всё ещё отходя от испуга. Я сделала несколько вдохов и, немного успокоившись, взглянула на него: на скулах проступали фиолетовые оттенки, а один глаз слегка распух.

Я поставила аптечку на стол и, приблизившись к плите, включила газ. Ланселот внимательно наблюдал за каждым моим действием. Неудивительно, что он чувствовал себя неловко – ведь прошло уже более шести столетий с момента его рождения и смерти. Я замерла, осознавая, что он совершенно не приспособлен к этой реальности. Хотя Арти и сказал маме, что Ланселот сбежал из секты, живущей по диким законам, это не могло не вызывать у меня беспокойства.

– Ланселот, – позвала я его, – а есть ли способ передать знания?

Из-под стола послышался шорох и тихое урчание, и через секунду появился Лиярд.

Ланселот отрицательно покачал головой:

– Я не владею магией, а он её проводник. Сам особо колдовать не может, в основном усиливает чары своего хозяина. Сейчас у нас временный контракт на остатках чар Нимуэ, – объяснил он.

Фамильяр сидел с задумчивой мордой, словно что-то обдумывая.

Я приблизилась к холодильнику и обнаружила на его дверце две записки, прикреплённые магнитами. Одна из них была от Грэйни, в ней она сообщала, что отправилась на рынок. Другая от Арти, и в ней он писал, что находится на тренировочной площадке.

Вспомнив слова брата о том, что Ланселот теперь моя забота, я решила, что сама разберусь с этой проблемой. Я открыла холодильник и достала оттуда упаковку яиц и бекон.

Лиярд издал урчание, напоминая, что тоже не завтракал, ведь он всё это время спал в моей комнате и не выходил из неё.

– К сожалению, мяса нет, Грэйни как раз поехала на рынок. Будешь с нами яичницу? – спросила я.

Волк кивнул, и я взяла самую большую сковороду. Пока готовился завтрак, я включила кофеварку и, немного поразмыслив, решила поставить на огонь чайник.

На кухне воцарилась гнетущая тишина. Я резала сыр под пристальным взглядом Ланселота. Хотя, честно говоря, я всё делала под их вниманием. Запах бекона заполнил всё вокруг, и два желудка заурчали в унисон. Когда я обернулась, они оба демонстративно смотрели в сторону, и я хихикнула.

Быстро закинув яйца на сковородку, я дождалась, пока они схватятся, накрыла крышкой и выключила огонь. Напевая «We are the champions», я поставила приборы, кружки и сыр для тостов. Затем разделила большую порцию яичницы на троих.

– Приятного аппетита! – произнесла я, старательно делая вид, что не замечаю, как Ланселот слегка нахмурился, глядя в свою тарелку. Я плюхнулась за стол и принялась с наигранным энтузиазмом поглощать свой завтрак, не обращая внимания на его реакцию.

Лиярд последовал моему примеру, еда из миски исчезла в мгновение ока. Ланселот же, стараясь сохранять достоинство, пытался орудовать вилкой, но, судя по всему, правая рука не очень хорошо слушалась своего владельца.

– Ничего особенного, – пробормотал он, отводя взгляд.

– Да, конечно, как скажешь, – произнесла я, вставая и откладывая свою тарелку в раковину. Затем я налила Ланселоту чай, а себе кофе и, поставив чашку перед ним, вернулась на своё место. Лиярд гипнотизировал хлеб с сыром. Поняв его безмолвный призыв, я протянула один бутерброд прямо в мигом открывшуюся пасть. «Ох, ну и зубищи», – подумала я, наблюдая, как он осторожно берёт угощение, сверкая белоснежными клыками.

– Ты позавтракаешь, и у нас есть дела. – Мой тон не понравился Ланселоту, и он холодно посмотрел на меня. Я же, сохраняя самообладание, добавила в кофе молоко и продолжила внимательно рассматривать его травмы, уже не пытаясь скрыть своё любопытство.

– Какие именно? – спросил он.

– Проверить твои раны, купить тебе новую одежду, приобрести мясо для Лиярда и так далее, по мелочи.

– Мне хватит и того, что на мне, – ответил он.

– Нет, не хватит, если ты забыл, то это костюм Арти, а он, как ты заметил, не очень любит делиться.

Неприязнь на лице Ланселота поразила меня, и я осознала, что только что сказала.

– Прости, я не это имела в виду, – произнесла я с сожалением.

Он резко встал и направился к выходу. «Спасибо за заботу», – услышала я на прощание.

Но нет, черт возьми, этого мне не надо! Я не участвую в их разборках, да и не знаю даже, какие сейчас у них с братом отношения. Злость за его поведение взяла верх.

– Сядь на место, – электрический ток пробежал по моим пальцам, и я намотала несколько нитей, обвивая ноги и руки мужчины.

Ланселот, чертыхаясь, вернулся, каждый шаг давался ему с трудом, он явно сопротивлялся. «Ого, – подумала я, – а это уже неплохо».

– Ведьма, отпусти меня! – процедил он сквозь зубы, и лицо, обычно безразличное, на этот раз не выглядело таким уж равнодушным. Но тут я заметила красные искры в глазах, и мне стало не по себе. Нужно действовать быстро, пока он не вырвался.

– ЛИЯРД! – взревел он, пытаясь скинуть мои нити. Волк, одарив его насмешливым взглядом, демонстративно вышел из кухни, растянулся напротив двери и, наблюдая за тем, как я приближаюсь к Ланселоту, зевнул.

Радуясь, что волшебный зверь на моей стороне, я подошла к стулу, на котором сидел удерживаемый мной рыцарь, и посмотрела ему прямо в глаза:

– Давай проясним вот что, я не знаю, как вы с моим братом связаны. Исходя из всей этой сумасшедшей информации, ты – Ланселот, который спал с женой Артура. Мой брат же даже не состоял в мало-мальски серьезных отношениях! То, что было у вас в прошлом, решайте сами. И пожалуйста, без драк в этом доме. Если тебе предлагают помощь, когда ты находишься в заведомо неясной обстановке, прими её. Ты не в средневековье, Ланселот, ты в нашем мире. И как ты справишься, ничего толком о нём не зная?

Я достала антисептик, ватные диски и пластыри, а также заживляющую мазь.

– Дай я посмотрю! – приказала я, отмечая, что после моего монолога широкие плечи поникли, и он медленно поднял голову, наклонив ее поближе ко мне.

Длинные волосы мешали мне, и я машинально, словно делала это уже неоднократно, заплела их в свободную косу. Он резко вдохнул.

Синие глаза больше не казались холодными. Он рассматривал меня, пока я, заливаясь румянцем, открывала аптечку и искала все необходимое.

Внезапно я почувствовала тёплую магию, что обволакивала тело, помогая справиться с эмоциями. Она исходила от волка, что, заметив мое внимание, подмигнул. Мысленно благодаря его за поддержку, я повернулась к своему многовековому пациенту.

Ланселот сидел с закрытыми глазами, больше не пытаясь вырваться. Это значительно упрощало задачу. Я осторожно обработала основные порезы антисептиком – к счастью, они несерьёзны, и не требовалось накладывать швы. Однако, когда мазь коснулась повреждённой кожи, он поморщился. Я машинально подула на рану, но тут же опомнилась и поняла, что это было неуместно. Он ведь не маленький. Краска смущения залила моё лицо.

– Когда поднимаешь руку, сильно болит? – тихо спросила я.

– Нет, это ушиб, пройдёт через пару дней, – ответил он. – Ребра целы.

– Хорошо.

Я отпустила нити и стала собирать аптечку.

– Какой символ находился над камином? – неожиданный вопрос застал меня врасплох.

– Орлица.

– А где лежали мои золотые ножны?

– Ты имеешь в виду чёрные?

Он открыл глаза:

– Почему ты так добра ко мне?

Ответ сам пришёл ко мне, и я не могла ему врать:

– В тот момент в замке я была охвачена ужасом от происходящего вокруг. Крики, полные боли, и детский плач – всё это до сих пор стоит у меня перед глазами.

Ты сражался с этими тёмными созданиями, защищал людей и не позволял чудовищам проникнуть за их спины. Ты спасал их.

Меня передернуло. Я вспомнила смерть Нимуэ, и каждая клетка моего тела переживала боль в тот момент. – Она просила найти вас и помочь.

В кухне воцарилась тишина. Лиярд приблизился к нам и положил голову мне на колени. Мои руки сами собой потянулись к его шерсти, и я начала гладить волка, который снова пытался меня утешить. Ланселот же просто сидел с отсутствующим видом, но по глазам было заметно, что он тоже переживает этот момент.

– Я слышала о твоих подвигах, о том, как ты помогал людям и защищал их. А то, что случилось между тобой и женой Артура… – Я замялась. – Мне кажется, ты больше всех раскаиваешься в содеянном.

– Я не способен на сожаление или другие сильные эмоции, – его голос снова стал ровным и безучастным.

– Кто знает, может быть, вчера у нас был бы поцелуй любви, не так ли? И я сняла проклятие колдуньи, – попыталась я перевести разговор в шутливую плоскость.

Ланселот пристально посмотрел в ответ:

– Считаешь ли ты, что можно испытывать ко мне тёплые чувства? Учитывая всё, что ты знаешь, смогла бы полюбить человека, который предал своего правителя, желал его жену и не остановил убийцу? Чьей единственной целью было приблизить смерть короля, чтобы он смог вернуть свою возлюбленную?

Вопрос поставил меня в тупик. Он выжидательно смотрел, ожидая моего ответа, но его не последовало. Он говорил злые вещи, но то, что я знала о нем, подтверждало его слова.

– Ты не способна солгать, как и сказать правду. Значит, ты не можешь полюбить монстра, – Ланселот встал и прошел к выходу во двор. – Скажи, когда нам нужно быть готовыми.

Дверь в сад закрылась за ним.

– Как же я хотела бы узнать, что у него на уме, и помочь, – тихо сказала я Лиярду.

Фамильяр повел ушами и опустил голову.

– В моей семье всегда учили не делать поспешных выводов о людях, пока не узнаешь их поближе. Ланселот вовсе не похож на монстра. Они не способны защищать других, рискуя собственной жизнью. В этом доме есть тот, кто куда больше соответствует его представлению о чудовище.

С этими словами я поднялась и последовала за Ланселотом. Он сидел на скамейке под райской яблоней, наблюдая за восходящим солнцем. Я тихо устроилась рядом с ним, он не отстранился, а лишь слегка повернул голову.

– Мне было четыре года, и я мечтала покататься на лодке и увидеть осеннюю красоту деревьев с середины озера. Я уговорила родителей отвезти меня на лодочную станцию. В тот день я долго просила их об этом, и когда они наконец согласились, я была очень счастлива.

Пока отец готовил лодку, мы с мамой играли. Я захватила много игрушек, но мама сказала, что мы не сможем взять их все с собой. Сейчас я понимаю, что она просто хотела защитить мои любимые вещи от возможной гибели в воде. Но тогда я подумала, что это проблема. И пока родители пили кофе на берегу, я потихоньку вытащила из лодки ненужные тряпки.

Когда начался шторм и они решили достать спасательные жилеты, то обнаружили, что вместо них лежат мои игрушечные зайцы.

Горло сжалось. Даже много лет спустя боль не отступала, но ещё страшнее было осознавать свою вину. Мой опрометчивый поступок стал причиной гибели моей семьи.

– Поэтому, когда ты задал вопрос, способна ли я полюбить монстра, я начала размышлять: а сможет ли кто-то полюбить меня?

Ланселот приблизился ко мне, и сильные руки нежно обняли мои плечи, утешая, пока я, заливаясь слезами, сидела на скамейке в саду под лучами восходящего солнца. Его тепло было таким знакомым и родным, но в то же время в этом моменте было что-то ужасно печальное.

– Но Сильф любил тебя больше всего на свете, – прошептал он.

Нежность в его словах заставили поднять голову и посмотреть на него.

– Сильф?

– Когда ты оказалась в моих руках и поцеловала, ты назвала меня этим именем. – Он придвинулся ближе.

– Я… Я назвала тебя так? – В памяти всплыли события прошлого вечера.

Лиярд толкает с ветки задними лапами, и я падаю с дерева у озера, а за мной тянутся дьявольские петли. Я оказываюсь в объятиях Ланселота и целую его.

Ланселот осторожно притянул меня к себе и наклонился, словно пытаясь заглянуть в самую глубину моей души.

– Кажется, мне нужно кое-что напомнить, – произнес он, и я заметила, как в сине-зеленых глазах вспыхнули красные искры нетерпения.

Я замерла в смятении, не зная, как реагировать на сказанные им слова.

– И мне самому интересно, почему я так хочу узнать ответ, – добавил он, его голос стал еще тише.

Сердце предательски забилось, как птица, вырвавшись из клетки, и устремилось к далёким воспоминаниям. Почему меня так влечёт к нему с первой минуты, как он вошёл в покои Нимуэ?

Его рука нежно дотронулась до моего затылка. Это было лёгкое, почти неощутимое касание. Он не торопил и не принуждал, позволяя мне самой решать. Мои руки коснулись его лица. Я приблизилась к нему и неуверенно прильнула к его губам своими. Сначала медленно и осторожно, словно пробуя их на вкус. Но когда наши языки соприкоснулись, он, застонав, прижал меня к себе. Поцелуй становился более настойчивым, и я ощутила, как задыхаюсь, не успевая за его ритмом. Всё, чего я хотела – это раствориться в нём без остатка.

Он слегка отстранился, оставив меня в недоумении.

– Тебе с детства не шло плакать, – прошептал он, нежно целуя в нос и зарываясь лицом в мои волосы.

Я уже было открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но он снова приник к моим губам в поцелуе. На этот раз он был более настойчив, чем в первый, стремясь получить желаемое. С каждой секундой я всё сильнее ощущала его, и мне казалось, что мы уже делали это раньше – настолько слаженно двигались наши губы. «Словно в прошлой жизни», – промелькнула у меня мысль. Но как только она появилась, в глазах потемнело, и голову пронзила острая боль, сменившаяся яркой вспышкой.

***

Лиярд был глубоко погружен в размышления о том, кем являлась Вивиан. После того как она вышла вслед за Ланселотом, он уловил аромат Нимуэ, напомнивший ему о тех днях, когда она впадала в меланхолию. В такие моменты она уходила в свою беседку у озера и подолгу смотрела на водную гладь, словно ожидая кого-то, и тихо плакала…

Это произошло после того, как погибла дочка одной из её служанок – той самой сумасшедшей, впустившей Мордреда в замок. Лиярд покачал головой, снова ощущая, что забыл нечто важное, очень важное. Он прошёл в гостиную и подошёл к окну с видом на сад. Там на скамейке расстроенная Вивиан что-то говорила Ланселоту, пока он не прижал её к себе. Его взгляд выдавал все мысли, крутившиеся у него в голове, хотя он заблокировал их связь, не давая фамильяру подслушать. Лиярд возмутился и уже собирался оторвать несносного мальчишку от бедной девушки, как Вивиан ответила ему поцелуем.

Волк с укором вздохнул и хотел было прекратить это безобразие, как вдруг в его сознании зазвучал нежный голос, который он узнал бы из тысячи: «Не вмешивайся».

Секундная вспышка, и Лиярд вспомнил: они в покоях хозяйки, у нее на руках копошится младенец, перебирая крохотными ручками. Светлые волосы и изумрудные глаза, как у матери. Маленькая копия госпожи.

«Знакомьтесь, – ласково произносит она. – Моя дочь. Вивьенн. Теперь вы её семья», – она нежно треплет по макушке Ланселота, стоящего подле неё и с интересом разглядывающего зелёные глаза малышки.

***

Поцелуй Ланселота пробудил во мне вихрь воспоминаний, и образы начали всплывать в сознании. В первые секунды они были размытыми, словно тени на рассвете, но с каждым мгновением становились всё яснее, обретая глубину и четкость.

– Мама, почему Ланселот покидает нас? – спрашивала я дрожащим голосом, пока Эйрин осторожно помогала мне одеться в серебристое платье, отороченное густым мехом белой лисы.

– Ланселот достиг возраста, когда ему необходимо учиться быть рыцарем, чтобы впоследствии защищать слабых, – ответила мама с тёплой, но немного грустной улыбкой.

Она стояла рядом со мной, глядя на моё отражение в зеркале, и начала аккуратно укладывать мои белокурые локоны, создавая изысканную причёску. На её лице мелькнула едва заметная тень веселья.

– Ты же не любила Сильфа? – спросила она, приложив указательный палец к уголку губ, словно задумалась. – Хм… Несносный мальчишка, враг всей твоей жизни, наглец – как ты его ещё называла?

Она начала перечислять, загибая пальцы на изящной руке, а Эйрин, несмотря на свою беременность, не смогла сдержать смешок. Их отношения с мамой можно было назвать дружескими, но она всё равно приходила в наши покои, чтобы помочь с приготовлениями.

– Маленькая леди, теперь вы готовы, – произнесла она, неуклюже вставая и проверяя, всё ли в порядке.

– И прическа тоже, – мама отошла от меня и окинула взглядом, результат ей явно понравился. В зеркале на меня смотрела девочка с золотистыми волосами, которые обрамляли её лицо, и с глубокими, как изумруды, зелёными глазами. Я вздохнула. У мамы серебристые волосы, и я всегда мечтала о таких же, мои, отливающие розовым золотом, не казались мне чем-то особенным. Зато глаза – в точности как у неё – были моей детской гордостью.

Сегодня мама заплела мне две пышные косы, украсив их нитями с речным жемчугом. Этот образ идеально сочетался с платьем, которое подготовила для меня Эйрин.

– Мам, я хочу быть красивой, как ты, – произнесла я с надеждой, глядя на неё.

Нимуэ рассмеялась, и её глаза заискрились.

– Крошка, ты станешь в сто раз прекраснее, – сказала она.

Я с сомнением посмотрела на неё.

– У тебя нет веснушек, а Ланселот говорит, что на меня мухи накакали, – сообщила я.

Эйрин схватилась за сердце, а Нимуэ нахмурилась.

– Не слушай его, он ещё молод и многого не понимает, – произнесла она.

Я соскочила с небольшой табуретки и поспешила вниз по лестнице. Во дворе Ланселот готовился к отъезду в услужение к рыцарю.

– Сильф, постой! – споткнувшись, я чуть не упала на землю у копыт его коня.

Он отвернулся, видимо, чтобы скрыть улыбку.

– Не уезжай, пожалуйста, останься с нами, – я крепко держала полы чёрной походки куртки, не желая отпускать.

– Ты ещё маленькая и не понимаешь, что я мужчина и должен уметь защищать и драться, – сказал он, отстраняясь.

– Я не маленькая, мне уже семь лет, – обиженно проворчала я.

Он рассмеялся.

– Тебе самому всего одиннадцать, – напомнила я.

– Но я-то взрослый, – дразнил он меня. – Я еду становиться воином, а ты будешь играть в куклы и овладевать всякими женскими штучками, чтобы стать кому-то хорошей и славной женой.

– Я буду твоей женой, – гордо вскинув голову, произнесла я, глядя в сине-зелёные глаза.

– Вот уж дудки, я не собираюсь брать в супруги такую своенравную леди, – ответил он, но в словах прозвучала нежность.

Я не могу сдержать слёз, и в этот момент появляются Нимуэ и Эйрин. К тому времени во дворе уже собралось большинство жителей озерного края. Многие из них любили Ланселота за его доброту и искреннюю улыбку. Он взял под свою опеку всех мальчишек и не позволял обижать слабых. А возникающие споры решались на общем совете, куда меня никогда не пускали.

– Вивьенн, ты ведь хотела сделать ему подарок, – мама подталкивает к нему.

Я отворачиваюсь, не в силах встретиться с ней взглядом, и украдкой показываю язык Ланселоту. Он лишь ухмыляется в ответ, садится на коня, прощается со всеми и исчезает за воротами нашего озерного замка.

Словно в немом кино, сцена воспоминаний начинает изменяться. Обстановка вокруг становится размытой, но я ещё слышу его обещание не жениться на мне.

Внезапно я оказываюсь в своей спальне. Меня притягивает кровать под балдахином, застеленная мягкими шкурами. Я быстро надеваю тонкую ночнушку и босиком бегу по холодным каменным плитам, спеша укрыться под теплым меховым одеялом.

Сегодня мне признался в любви рыцарь из соседнего края. Мы встретились на городской ярмарке, где выступали бродячие артисты. Это был невероятно волнительный день, ведь мама впервые разрешила мне выйти за пределы замка. Ах, если он сказал правду, то, возможно, я стану женой благородного и доблестного воина короля? Совсем скоро начнётся турнир, и, быть может, именно там я смогу вручить ему свой платок – символ моей любви и преданности. В памяти всплывает образ Сильфа, но я решительно стараюсь выкинуть его из головы. Вероятно, он изменился и, скорее всего, проводит время в окружении других женщин, поскольку перестал появляться в наших местах, лишь изредка наведываясь на несколько часов.

Полная надежд, я засыпаю, и мой сон так крепок, что я не слышу утренней суматохи во дворе.

Утром, как обычно, в комнату вошла Эйрин с горячей водой и тазом для умывания. Пока она помогала мне подняться с кровати, я успела замёрзнуть.

– Эйрин, – говорю я, – скоро я выйду замуж.

– Вот как? А госпожа об этом знает? – с улыбкой спрашивает она.

– Я обязательно ей скажу! – с энтузиазмом отвечаю я.

Мне не терпится поделиться новостями с матушкой, и я ёрзаю в резном кресле.

– Юная леди, простите за прямоту, но, полагаю, вы услышите ещё много признаний в любви, – произнесла она, расчёсывая мои волосы и укладывая их в простую причёску.

Надев венец на мою голову, она отметила, как красиво ниспадают мои локоны, словно золотой водопад.

– Сегодня прохладно, накиньте плащ поверх платья, – заботливо добавила она, расправляя принесённые ею одежды.

Стуча зубами от холода, я последовала её совету, благодаря от всей души любимую няню, что нагрела её тёплыми камнями.

– Ваша матушка в нижних покоях, – напомнила мне Эйрин.

– Спасибо! Эйрин, ты чудо! – я нежно поцеловала её в щёку и, подняв подол, поспешила к маме, чтобы поделиться с ней своими новостями.

Я стремительно сбежала по лестнице и ворвалась в комнату, которая находилась рядом с главным залом, где мы обычно завтракали.

– Мама, я хочу рассказать тебе очень важные новости! Я выхожу… – начала я, но слова застряли в горле.

Подле матушки сидел Ланселот. Он уже не был тем юношей, покинувшим нас почти девять лет назад, а превратился в молодого мужчину, чья красота не знала равных. Он, очевидно, давно вернулся домой и переоделся в простую чёрную одежду, которая ему так шла. Его глаза смотрели на меня с мягкой улыбкой.

– И куда же ты выходишь? – спросил он с едва заметной иронией в голосе.

– Замуж! – выпалила я, и тут же в моей памяти всплыла фраза, которую он сказал мне напоследок: «Я не женюсь на своенравной леди».

– Добро пожаловать домой, – быстро проговорила я и выбежала прочь.

Мчась по галерее, спеша укрыться в безопасности, я выскочила со двора и влетела в дом Эрдвина и Эйрин.

Сцена снова изменилась: я оказалась в своей комнате, где готовилась к моему первому рыцарскому турниру. Эйрин с энтузиазмом надевала на меня платье взрослого кроя цвета лазурного неба, расшитое голубками, которые держали ветвь с каплями росы. Мама колдовала над моими волосами, заплетая их в косы и укладывая в венец. По общему решению, моё лицо должна была скрывать вуаль.

– Не волнуйся, дитя, ты получишь столько сердец, сколько пожелаешь, – прошептала она, и я почувствовала, как тепло ее слов немного успокаивают мою нервозность. «Но мне нужно только одно», – промелькнуло в моей голове.

В памяти, словно яркая вспышка света, всплыло следующее воспоминание. Мы сидим на трибунах, и вот-вот должен начаться турнир. Все взгляды устремлены в нашу сторону. Сердце колотится в груди, а руки нервно поправляют вуаль. Вокруг слышатся шепотки, говорящие об озерной деве. Я готова провалиться сквозь землю от смущения и страха. Мама и Эйрин, сидящие рядом, тихо подбадривают меня.

Раздаётся звук горна, возвещающий о начале турнира, и глашатай объявляет первых участников. Когда он закончил называть их титулы и имена, сильный порыв ветра сорвал мою вуаль и унёс её в сторону площадки. Все взгляды были прикованы ко мне, и я не знала, что делать.

В следующую секунду все воины, словно по команде, устремились к небольшому фрагменту серой материи. Но один из них, рыцарь без герба, оказался проворнее остальных. Он подхватил её своим копьём, поцеловал её и прикрепил к древку.

Мама сжала мою руку. Ей тоже не нравилось происходящее, но этикет обязывал сохранять спокойствие. Она мгновенно взяла эмоции под контроль, но я знала, что она подумывает о том, чтобы навести морок на всех присутствующих. Но королём был наложен запрет на колдовство под страхом смертной казни.

Раньше влиятельный покровитель всегда вставал на её защиту перед Артуром. Однако она давно разорвала с ним отношения, и то я узнала об этом только из слухов, распространившихся по округе. Мама никогда не рассказывала о нём, предпочитая переводить тему разговора, пресекая мои вопросы.

Внезапно над толпой раздался голос герольда, объявившего, что юная дева Озера избрана Прекрасной дамой по воле Господа. Я почувствовала мамину руку, резко сжавшую мою. Ей не оставалось ничего другого, кроме как величественно кивнуть, подтверждая, что её дочь действительно достойна этого звания. В этот миг меня охватил страх, словно предвестник грядущих несчастий.

После открытия мы поспешили укрыться в нашем шатре. Я заметила растущее беспокойство и поняла, что причина в мужчине, получившему мою вуаль. Они с Эйрин долго обсуждали сложившуюся ситуацию, пытаясь найти выход из неё.

Всё оставшееся время я проводила в их компании, но это не останавливало рыцарей, которые стремились быть представленными мне. Они следили за каждым нашим шагом, поэтому Персиваль и Эрдвин постоянно находились рядом. Самым тяжёлым стали вечерние пиры. Помимо навязчивого внимания, отвлекающего от веселья, было ещё одно удручающее обстоятельство. Ланселот. Он почти не появлялся на торжествах, а в те моменты, что всё же присутствовал, то за ним по пятам следовала толпа юных девушек и дам постарше. Это заставляло ещё больше сторониться его общества, потому что каждый раз, когда я видела, как он разговаривает с другой, моё сердце горело от ревности.

Так проходили дни, до финала, в котором встретились два самых сильных рыцаря – сероглазый и Ланселот. Стоило им выехать на площадку, зрители затаили дыхание, предвкушая напряжённую и зрелищную битву.

Противник был опытным воином, но Ланселот не уступал ему в искусстве боя. Однако то, как сероглазый проявил себя в первых днях, меня пугало. Я не могла ясно мыслить и просто вцепилась в мамину руку. Секунды казались вечностью, пока они неслись навстречу друг другу, их копья были нацелены, готовые пронзить сердце. На мгновение я поймала взгляд Ланселота, он улыбался мне. Но в следующий миг раздался треск дерева, и я увидела, как он падает с коня. Я была в ужасе и, закрыв лицо руками, не могла смотреть на то, что происходило на площадке.

Однако трибуны взорвались ликованием, и послышался лязг железа. Сквозь полуприкрытые веки я наблюдала, как Ланселот с невероятной ловкостью отражает удары меча своего противника. За короткое время он исполнил такой трюк, что второй рыцарь с шумом упал с коня.

Бой перешел в схватку на мечах. Я была заворожена, видя, как Ланселот постепенно истощает оппонента. Тот был гораздо массивнее и вскоре запыхался, но продолжал сражаться с яростью разъярённого медведя, тесня Ланселота к трибуне, лишая того возможности для маневра.

Казалось, что у него нет шансов, но когда противник занес меч для удара, он ловко проскользнул между расставленными ногами противника. Скорость меча Ланселота была ошеломительной, сероглазый сам не понял, как лезвие остановилось на волосок от приоткрытой шеи.

Ноги предательски дрожали, когда я поднялась поприветствовать Ланселота. Его имя эхом разносилось по трибунам, пока я направлялась к перилам, чтобы вручить заслуженную награду. Но внезапно земля качнулась, а свет начал меркнуть. Мир вокруг закружился, и я потеряла сознание. Так, на своём первом турнире, прекрасная дама упала в обморок, не успев передать приз победителю.

После того случая я старалась держаться подальше от всех. Эрдвин регулярно отправлял рыцарей восвояси, а Ланселот, как я слышала, сразу покинул край. Персиваль последовал за ним. В замке стало очень тихо.

Однажды летним днём, спустя пару месяцев после моего триумфального позора и отъезда Ланселота и Перси, я, как обычно, направилась к дубу у озера, чтобы отдохнуть от суеты. Там я заметила великолепную ветку, которая показалась мне идеальным местом для уединения. Ловко забравшись на неё, я устроилась там с книгой в руках.

Во дворе зазвучали горны и лай – кто-то снова приехал в замок. Я пожала плечами и решила появиться только к ужину, возможно, так мне удастся избежать очередного поклонника. Я продолжила изучать основы магии. Примерно через час мои глаза закрылись, и я задремала.

Меня разбудил громкий спор. Я услышала голос мамы. Она вернулась? Неделю назад она быстро покинула замок, и никто не знал, куда она отправилась.

Она говорила резко и бескомпромиссно, не выбирая слов. Это было так неожиданно, ведь обычно она представляла собой воплощение утончённости и спокойствия. Её собеседник отвечал тихо, и я не могла понять, кто стал причиной внезапного гнева.

– Ты совершил огромную ошибку! Если бы не перо… – Она шумно выдохнула, словно пытаясь справиться с эмоциями. – Поверь, я бы нашла способ вернуть тебя оттуда, куда ты направлялся, и… – Её голос становился всё тише, как и звук их шагов.

Я замерла, выжидая несколько минут, чтобы не попасть под горячую руку матушки. Её гнев был подобен буре, готовой обрушиться на любого, кто осмелится приблизиться. Я знала, что сейчас лучше держаться подальше.

«Как неловко», – подумала я, стараясь бесшумно спуститься вниз. Но моя нога предательски соскользнула с ветки, и я потеряла равновесие. Сердце замерло, когда я начала падать с высоты нескольких метров. Но вдруг, в последний миг, я почувствовала, как сильные руки подхватили меня. Разомкнув веки, я встретилась с изумлённым взглядом сине-зелёных глаз.

– Сильф, спасибо! – прошептала я, заикаясь.

Молча он склонился и запечатлел на моих губах нежный поцелуй. Я была поражена и попыталась освободиться, но он крепко держал меня в объятиях, не позволяя вырваться.

Он прижался своим красивым лбом к моему и тихо произнёс:

– Я всё же получил свой приз. Но сладость лишь усилилась от того, что мне пришлось ждать.

Все чувства, что накопились за время его отсутствия, потоком хлынули наружу, поглощая меня.

– Ещё, – прошептала я, неловко касаясь губ Сильфа своими.

Он улыбнулся.

– Как пожелает моя прекрасная дама, – ответил он, в голосе прозвучала та самая нотка, от которой всегда перехватывало дыхание.

Пробуждение льва.

Пот струился по спине Арти, словно горячие капли, падающие с раскалённого металла. Он уже несколько часов подряд отрабатывал технику боя с мечом на манекене, установленном на спортивной площадке детского приюта Кэмкастла.

Его мысли были заняты внезапным появлением Ланселота в их доме и тем, почему именно Вив оказалась первой, кто столкнулся с ним. Удар за ударом – он пытался дать выход своему гневу, который мучил его с прошлой ночи. Раздался треск, и сломанный деревянный меч отлетел в сторону. Арти подошёл к скамье и жадно начал пить воду, чувствуя, как холодная жидкость освежает пересохшее горло.

«Чёрт, надо было быть спокойнее», – подумал он и закрыл глаза, вспоминая, как сестра смотрела на него. Она боялась, но, не колеблясь, встала на защиту этого мерзавца. В тот момент он был готов отбросить её со всей силы или, что ещё хуже, ударить за неповиновение. Он не знал, хорошо это или плохо, что у Вивиан проявился дар Нимуэ. Он содрогнулся, не желая воскрешать ту тёмную часть истории, которая обрывками всплывала в его памяти. Он помотал головой, отгоняя мрачные мысли. Нет, он не мог с ней так поступить.

Воспоминания начали возвращаться к Артуру по достижению им семи лет. Они приходили во снах, после того как он переживал сильные эмоции.

Первое возникло, когда одноклассник назвал его «безотцовщиной», желая выделиться перед другими мальчишками, задирая тихого Арти. Над ним потешались, ведь он не был знаком со своим папой, а лишь слышал о нём от Грэйни и Вив, которая читала ему сказки, когда-то поведанные ей Уильямом. Единственным напоминанием о нем были фотографии, бережно хранимые Грэйни. Статный черноволосый мужчина, о котором все говорили с уважением, даже после его смерти. Но в тот день он дрожал от нахлынувших чувств, видя, как обидчиков забирали отцы, что приезжали за ними на парковку начальной школы Кэмкастла. Артур провожал взглядом удаляющиеся машины, пока его не забрала Грэйни.

В ту ночь Артур особенно остро ощущал отсутствие поддержки отца. Когда он погрузился в беспокойный сон, то увидел себя во внутреннем дворе замка, который был построен в Средние века. В его руках был настоящий меч, а напротив него находился высокий человек, одетый в простую рубаху из грубого материала и кожаные штаны. Он жестом пригласил Артура напасть.

Мальчик попытался нанести удар, но противник лишь слегка взмахнул своим клинком, и Артур оказался на земле, лёжа на спине, без своего меча, который был отброшен на несколько метров. Мужчина недовольно поморщился.

– Артур, – произнес он, – если ты будешь продолжать в том же духе, то не доживешь и до двенадцати лет. Вставай и пробуй ещё раз.

Арти, наблюдая за тем, как его противник готовится к бою, поднялся с земли, вытер лицо рукавом и снова взял меч в руки. Учителем его был сэр Эктор, которому Мерлин поручил заботиться о юном Артуре.

Артур проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось. Сон был настолько реалистичным, что он до сих пор ощущал запах сырой земли и слышал звон металла. Тело ломило, словно он действительно тренировался.

Лежа в постели и пытаясь успокоить дыхание, он осознал, что это не просто сон. Это было напоминание о том, что в глубине сознания мальчика скрывается нечто великое.

На следующий день в школе, когда тот мальчик решил закрепить свою шутку, Артур уложил его на заднем дворе под всеобщее улюлюканье остальных детей. С тех пор авторитет юного Линна возрос до небес, и больше никто не пытался вступать с ним в конфронтацию.

Сны приходили с завидной регулярностью, раскрывая ему прошлое. В них он поочередно знакомился с событиями, произошедшими много веков назад, и с людьми, что находились подле него. Будь это друзья или враги. Сэр Эктор, Кай, Мерлин, все напутствовали его на протяжении нескольких лет. Он пережил все утраты и подъемы. Но некоторые сновидения были лишь сплошным серым туманом. И в них он не видел Вив. Только черноволосую Моргану, чья коварность была ему известна из преданий в книгах.

Каждое утро, просыпаясь и видя Игрэйну живой и здоровой рядом, он был полон решимости не допустить повторения трагедии, случившейся более шестисот лет назад.

Арти внимательно наблюдал за Вив, но не мог обнаружить в ней никаких признаков магических сил. Его терзала тревога при мысли, что она может оказаться той, с кем он боролся на протяжении многих лет, правя в Эвилионе.

И вот, когда он наконец расслабился, этот мерзавец вновь появился в его жизни, а у Вив проснулись чародейские способности. Артур простонал. Сегодня он сбежал, как последний трус, выместить свою злость на манекене, вместо того чтобы поговорить с сестрой, которая, возможно, тоже не понимала всей глубины происходящего. Он оставил её наедине с ним.

А если он помнит? Что, если он расскажет ей? Нет, не должен, Мерлин наложил мощное заклятие на память Ланселота, отправив того к Моргане. Но с тех пор всё пошло не так. Хотя Ланселот не мог вспомнить, он всё же сумел проникнуться чувствами к Гвиневре, которая была похожа на ту, что когда-то пленила его сердце, но затем исчезла навсегда.

Арти покачал головой, прогоняя образ Гвиневры, вероломно растоптавшей его чувства. Любовь… Он сплюнул на землю. Как же ему хотелось, чтобы она любила его. Но всё оказалось ложью.

Ярость, которую он пытался подавить в себе тренировками, снова вспыхнула в душе, полностью завладев разумом. Отшвырнув останки деревянного меча, он решительно направился к оружейной стойке.

– У тебя горячая голова, – донесся до него голос Валериана.

Арти обернулся и увидел на входе учителя, облокотившегося на перила. Он стоял и внимательно смотрел на действия Арти.

– Давно ты здесь?

– Достаточно, чтобы понять, что твоя тренировка бесполезна.

Одним прыжком мужчина перемахнул через ограждение.

– Двадцать кругов вокруг площадки, а я пока разомнусь.

Сказав это, Валериан начал выполнять комплекс упражнений на растяжку.

– А ты себя нормально чувствуешь? Вчера тебе было плохо.

– Не переживай, Сюзанна влила в меня огромное количество пойла от Анны. А теперь бегом, разогревайся.

Арти с довольной ухмылкой приступил к забегу. Сегодня выпал редкий шанс провести спарринг с Валерианом – мастером меча, чьи поединки были настоящим удовольствием. Никогда нельзя предугадать, как этот человек поведет себя на поле боя: лицо и тело не выдавали никаких лишних движений, не позволяя прочитать дальнейшие атаки.

Арти бежал последний круг, когда заметил, что Микаэль с ухмылкой наблюдает за разминкой Валериана.

– Привет, Мик, – подбежал Арти к мужчине и остановился, чтобы отдышаться.

– Счастливчик ты сегодня, – усмехнулся Микаэль. – Валериан с утра был очень возбуждён. Возможно, потому что не увидел Сюзанну рядом.

Арти удивлённо посмотрел на него, пытаясь понять, не померещилось ли ему это двусмысленное поведение. Микаэль, всё ещё улыбаясь, подмигнул ему и неторопливо направился к скамейке, явно намереваясь насладиться зрелищем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.