Натали Лавру
Тайный обожатель

Предисловие

Во второй половине двадцать первого века, когда планета уже ощутила на себе все ужасы загрязнения, эпидемий, террора и перенаселения, на мир обрушилось еще одно бедствие: пришельцы из других миров.

На Земле воцарился хаос: страшилища разных форм и размеров появлялись словно из воздуха, службам не удавалось отслеживать вторжение. Особенно сильно страдали крупные промышленные города с высокой плотностью населения.

Первые появления пришельцев были восприняты людьми с воодушевлением, пока не начались убийства и похищения.

Сначала власти пытались наладить контакт с представителями иных цивилизаций, но спустя некоторое время разобрать, кто мирный исследователь, а кто хищный людоед или грабитель, стало невозможно. Военные получили приказ бить на поражение любого, кто отличается от земных обитателей.

Люди забыли, что такое спокойная жизнь: дети ходили в школу группами, в сопровождении взрослых. Каждый более-менее здоровый человек обязан был владеть боевыми искусствами.

Институт армии тоже претерпел изменения: если раньше в женских военных частях служили по желанию, то теперь служба стала обязательной. Девушек, которые не поступили в университет, забирали на службу в принудительном порядке. Только так можно было увеличить количество воинов и сократить количество матерей.

Деторождение перестало быть уважаемым. Браки стали редкостью. Людям проще было не заводить привязанностей, потому что велика вероятность погибнуть от рук очередного террориста или пришельца.

Из-за снижения роли института семьи резко возросло число детских домов. Отказ от воспитания детей среди женщин вошел в норму. Для взрослого населения почетной считалась военная карьера: она хорошо оплачивалась и позволяла отдыхать целых два месяца в году.

Земные государства вынужденно сплотились и сосредоточились на уничтожении так называемых пространственных дыр, из которых появлялись пришельцы. Дела продвигались медленно. Или, вернее сказать: никак.

Не умеющие управлять потоками энергии, люди сильно отстали в развитии даже от хищных варваров, которые похищали людей, чтобы съесть их.

В школах ОБЖ стали главным предметом. Теперь детей учили, какие бывают пришельцы и что делать, если тебе встретился тот или иной тип.

***

Ученые составили классификацию инопланетных существ.

Справочный материал

Пришельцы, чьи тела удалось заполучить и исследовать:

– краснокожие плотоядные гуманоиды (их привыкли называть толстосумами, потому что они заглатывают жертву целиком, предварительно выстрелив в нее парализующими иглами; способны открывать порталы на непродолжительное время и лишь в определенных точках пространства; из-за своей неповоротливости далеко от портала не отходят, охотятся на месте); уровень опасности: 8 из 10;

– сиреневые звездообразные удавы (они намертво сдавливают жертву, при помощи щупальцев высасывая из нее все соки; эти существа разумны, хотя и не гуманоидного типа; передвигаются прыжками, довольно быстро; обладают чрезвычайной силой, способны пробить даже бронированное стекло; невосприимчивы к боевым патронам, убить можно только лазером и плазмой); уровень опасности: 10 из 10;

– коричневые гоблины-пираньи (из-за миниатюрных размеров эти существа не кажутся опасными, но они тоже плотоядные и нападают целыми стаями); уровень опасности: 6 из 10;

– белые варвары: этих гуманоидов условно можно отнести к человеческой расе и, возможно, когда-то они были выходцами из нашего мира, или наоборот; из отличий: крупные уши с вислыми мочками, огромный рот и длинные острые зубы; людоеды, нападают группами; уровень опасности: 8 из 10.

Существа, которых по сей день не удалось поймать/убить/обезвредить:

– черные туманные исказители (бесплотные, но, без сомнения, обладающие разумом существа; их условно отнесли к гуманоидному типу, потому что их силуэт похож на человеческий; одного их прикосновения достаточно, чтобы человек впал в длительную кому; не агрессивны, случаев нападения на людей не выявлено, все несчастные случаи произошли при попытке человека прикоснуться к ним); уровень опасности: 4 из 10;

– серый великан: самый крупный из посещающих землю пришельцев; похищает людей, способен создавать порталы повсеместно и мгновенно исчезать с добычей; условно признан людоедом; вибрацией своего голоса может усыпить любого противника; уровень опасности: 10 из 10.

Глава 1

В мире, где нужно было крутиться, чтобы выжить, Оля терпеть не могла суеты. Она не успевала за этой жизнью. Сама она так не считала, но ей говорили.

Ей было двадцать, когда по их району впервые прогремело предупреждение о вторжении пришельцев. Раньше, конечно, тоже трубили о новой эре, других мирах и смене строя, но теперь беда пришла и в их тесный подмосковный мирок.

Когда несчастье бушует где-то вдали, оно кажется как бы не совсем настоящим, ведь ты не можешь ничем помочь пострадавшим. Зато, стоит трагедии произойти у тебя под носом, как вся жизнь проносится перед глазами и переворачивается с ног на голову.

Олю же мысли о пришельцах до поры до времени заботили мало. Зачем думать о том, что произойдет или не произойдет вне зависимости от твоих действий? Жить в страхе – вот самая главная ошибка. Так можно превратиться в параноика или затворника.

Оле думать о глобальном бедствии было некогда, она погрязла в заботах, требующих ее особого внимания. А приукрашенные россказни могли и подождать.

Она работала в детском доме семейного типа, то есть практически жила в коттедже, где под ее присмотром росли пятеро сирот. Уже полтора года, как дети изменили ее вялотекущую и скучную жизнь, наполнили ее смыслом. А смысл был, ибо девушка не понаслышке знала, каково это: не иметь родителей.

Оля отдавала себя детям полностью: все силы, которые она взращивала в себе, уходили на поддержание счастья в доме. И счастье это чувствовали все, кто в этом доме бывал.

У Оли имелась и своя квартирка, безликая и пустая. Жилье досталось ей от государства по праву выпускницы детского дома. Оля не собиралась выходить замуж и заводить детей. Влюбленность и радость отношений были чужды ей.

У девушки не было ни близких друзей, ни врагов, ни родных. За пределами детского дома она изредка общалась со своими названными сестрами и братом, с которыми долгие годы прожила бок о бок.

Мужчин девушка к себе не подпускала. Одинокие выходные вечера она проводила за книгами или просмотром тщательно отобранных фильмов.

Молодежь ее возраста предпочитала развлекаться иначе.

***

Несмотря на падение института семьи, в ходу были плотские утехи. Секс перестал восприниматься чем-то сугубо интимным. Люди смело экспериментировали с физической близостью в разных ее проявлениях.

Рамки приличия во второй половине двадцать первого века значительно расширились. Были, конечно, и моралисты, осуждавшие беспорядочные сексуальные связи, но таковые оставались в меньшинстве.

Оля как раз относилась к меньшинству, но недовольства не выражала. Главное для нее – чтобы в ее личный мирок никто не лез. Ей было хорошо дома, наедине с собой, а общения с избытком хватало и на работе.

Порой ее тонкую долговязую фигурку можно было увидеть прогуливающейся по парку, однако делала она это чаще в дождь, и тем самым избавляла себя от нежелательных знакомств.

В жизни Оли не нашлось места ярким эмоциям, она даже не понимала, зачем люди плачут, и думала, что не умеет этого делать. А вот смеялась она только при детях, потому что дарить радость и любовь было ее работой: там она могла, как театральная актриса, играть в мини-пьесе и плясать; как заботливая бабушка, печь пироги, вязать шарфы с шапками, водить детей на экскурсии и в парк аттракционов.

Больше всего сироты любили Новый год и дни рождения: тогда Оля устраивала веселый праздник, всегда придумывала что-то особенное. Аниматор из Оли тоже вышел замечательный, и только она сама знала, чего стоит провести детский праздник. Но каждый раз она соглашалась порадовать детей, потому что те нуждались в любви и внимании.

***

В тот день Оля повела детей в кино, смотреть мультфильм, и купила угощений, чтобы устроить подопечным маленький праздник.

Где-то на середине фильма младшая девочка попросилась в туалет, а с ней и еще двое. Пришлось вести всех, оставив старшего за главного.

Девочки мыли и сушили руки в туалете, переглядывались в зеркало, как вдруг за спиной появилось нечто…

Вне всяких сомнений, это был пришелец. Он возник прямо из воздуха. Еще секунду назад на том месте никого не было.

Его лысая голова почти касалась потолка, вся его кожа была асфальтово-серого цвета, и такого же тона кожаные штаны и плащ. В левой руке он держал оружие.

Оля среагировала мгновенно: сгребла детей за спину, грозно посмотрела в глаза чудовищу и несколько раз медленно качнула головой, как бы показывая, чтобы не смел подходить.

Пришелец не шелохнулся. Похоже, он и сам удивился, увидев людей. Спустя несколько напряженных секунд он растворился в воздухе, как будто его не было.

– Во-о-о! – воскликнули дети. – Это же настоящий пришелец! Какой огромный!

– Бежим! – скомандовала Оля, хватая детей за руки.

Они побежали в зал за остальными детьми, но и там экран уже выключили, а зрители кучкой зажались в углу. Что-то происходило…

Скрываться было уже поздно: их заметили. Оля только успела нажать кнопку тревоги, как ее и детей схватили и толкнули в угол ко всем.

Это были шарообразные краснокожие уродцы. Разговаривали они, издавая мурлычущие и булькающие звуки. Их оказалось трое, и один из них направился к толпе испуганных людей, его круглые маслянистые глаза бегали в поисках подходящей жертвы.

Наконец, он остановил выбор на упитанном мужчине. Тот попятился, насколько мог, но красный толстосум приблизился к нему вплотную. Затем все произошло молниеносно: из пасти борова высунулся длинный, как кнут, язык с иглой на конце и ужалил жертву.

Все на минуту замерли в ужасе, кто-то из малышей всхлипывал и постанывал. Мужчина обмочил штаны, весь обмяк и стал медленно сползать вниз по стене.

Оля, насколько могла, заслонила собой детей от этого отвратительного зрелища: краснокожий толстосум заглатывал тело еще живого и подергивающегося мужчины себе в пасть.

Люди снова сбились в кучу и завыли от страха. Родители боялись за своих детей, а ребятишки сходили с ума от ужаса.

– Няня Оля, спаси нас… – пищали малыши.

Все подопечные за Олиной спиной не уместились. Она впервые почувствовала, как ее трясет, но продолжала стоять прямо, растопырив руки, словно они могут остановить монстра. Чувство собственной беспомощности тоже посетило ее в этот день впервые. Случилось то, что невозможно было предугадать.

За дверями послышался топот ног, а спустя несколько секунд в зал ворвались вооруженные солдаты и открыли огонь по пришельцам без предупреждения.

Пока красные отбивались от атаки и неуклюже торопились исчезнуть в портале, Оля вывела за собой сирот и всех, кто прицепился следом. Они пробирались, держась за руки, пока не достигли выхода из зала.

Дети все еще выли, но взрослым пришлось справиться с шоком и ответить на вопросы военных. Всем очевидцам сказали дождаться прибытия следователей для дачи показаний.

***

Спустя два часа подробных допросов Олю с детьми отпустили восвояси. Никакого психолога пострадавшим не полагалось. Неженкам не место в этом мире. В их времени общество не заботилось о душевном равновесии людей. Каждый выживал, как мог.

Следователь несколько раз переспросил про серого великана. То, что два вида пришельцев появились в одном месте одновременно, наталкивало на подозрения. Неужели это было совместное нападение?

Толстосумы умеют создавать порталы и передвигаться между мирами, но они раньше не были замечены в контактах с серыми великанами.

Про серых великанов людям известно крайне мало: они плотоядны (вывод сделан на основе снимков зубов), способны мгновенно перемещаться в пространстве, похищают людей, обладают острым обонянием и осязанием, как и люди, имеют по пять пальцев на руках, лишены волосяного покрова. Самое ужасное, что великаны похищают в основном молодых одиноких женщин. Ни одна похищенная жертва не вернулась живой. Зачем им люди? В качестве пищи? Для продолжения рода? Если последнее, то почему они не выбирают самок среди себе подобных? Неизвестно.

Увы, в этот раз и красным толстосумам, и великану удалось ускользнуть. Пришельцы в очередной раз доказали беспомощность человеческой расы.

***

Ночью Оле не спалось. Несколько раз в полудреме ей чудился силуэт серого великана, а под утро пришел сон, где того мужчину из кинотеатра съедают еще и еще раз на глазах у его ребенка.

Да, умер всего один человек, но на глазах у толпы детей, и это чудовищно.

Днем Оля была сама собранность. Она, несмотря на свой выходной, осталась с детьми.

Оля придерживалась мнения, что людям нужно перестать рожать детей. Этот мир – не лучшее место для невинных и беззащитных созданий. Взрослые не способны защитить даже себя, а их дети в итоге остаются калеками на всю жизнь.

Оля не знала ни одной счастливой полной семьи. О счастье она читала только в книгах. Поэтому и не пыталась создать то, чего не бывает в реальной жизни.

О пришельцах Оля забыла очень скоро. Она вообще думала только о тех вещах, которые важны для нее в настоящий момент.

Дети, ее подопечные, временами просыпались от ночных кошмаров, но мало-помалу все затихло, и жизнь вернулась в прежнее русло.

Пожалуй, все же что-то изменилось в жизни Оли: она начала ценить свою работу, дорожить ею и даже немного гордиться.

Изредка с ней стали происходить странные вещи: из холодильника пропадало молоко, из вазы однажды исчез гранат, а счета за воду увеличились почти в два раза. Оля жила одна и списала эти странности на собственную забывчивость или поломку счетчиков.

***

Ее двадцать третий день рождения, двадцатое сентября, выпал на выходной. Она захотела провести этот день в одиночестве, неторопливо прогуливаясь по городу. Идею сходить в кино она отвергла сразу: события, произошедшие почти три месяца назад, все еще навевали ужас.

Ее глаза видели существ, которых ей никогда больше не захочется увидеть. Какое счастье, что все дети остались целы! Но почему серый великан не напал на них? Может, они любят толстых, а Оля и дети слишком костлявые? Вот уж повезло так повезло.

Оля изменила принципам и зашла в кафе.

Как это часто бывает: смена поведения приводит к новым событиям.

За соседним столиком, как раз за ее спиной, обедал весьма вызывающего вида молодой человек, он приметил Олю еще у входа, и его неприятно укололо то, что она не бросила на него, такого прекрасного, ни единого взгляда.

– Добрый день, – человек слегка прикоснулся к Олиному плечу и с чувством собственного достоинства произнес: – Меня зовут Роман. Мне показалось, что вы грустите…

– Вам показалось, – не стала любезничать Оля. – Я жду официанта.

– Официант! – крикнул Роман и поднял руку, а когда девушка из обслуживающего персонала появилась возле столика, сказал: – Эта милая девушка желает сделать заказ.

Оле не понравилось вмешательство в ее досуг, но она, будучи человеком уравновешенным и неконфликтным, не подала вида.

Она заказала себе пирожное с чаем и осталась ждать, когда принесут еду.

– Раньше я вас здесь не видел, – пытался поддержать беседу Роман. – Вы не сказали мне своего имени…

– Послушайте, Роман, – вежливо, но твердо ответила Оля, – я пришла сюда, чтобы поесть. Я не хочу с вами знакомиться. Не тратьте время.

– Вы очень красивая. Вы модель? Вы мне понравились сразу, как только я увидел вас в дверях. И мне захотелось стать вашим другом. Без пошлостей. Разве вы не верите в дружбу между мужчиной и женщиной?

– Остановите свои предпочтения на другой девушке. Я попросила оставить меня в покое.

– У вас, наверное, уже есть ухажер. Или подружка… – состроил он оскорбленную мину. – Понятно.

Вкуса пирожного Оля не почувствовала, чай тоже пила без особого удовольствия. Ей хотелось скорее покинуть заведение, она спиной чувствовала взгляд того парня.

Внешняя привлекательность Романа не казалась Оле притягательной. Скорее, наоборот, отталкивала. Она вспоминала своих подопечных сирот и представляла, как такие же красиво упакованные оболтусы обрюхатили их матерей, а затем бросили. Все, что нужно для успеха у женщин: привлекательная оболочка и умение говорить.

«Я слишком люблю своих еще не рожденных детей, чтобы позволить им родиться на этот свет», – подумала про себя Оля.

По пути домой она обнаружила, что парень из кафе следит за ней.

– Я решил, что с твоей стороны это нечестно – лишать меня шанса. А серьезно: у тебя есть пара?

– Нет, – неохотно выдавила Оля.

– Пожалуйста, поговори со мной. Если я пойму, что мы не подходим друг другу, я спокойно отстану.

– Я не хочу. Извини, но ты мне не нравишься.

– Что конкретно тебе не нравится? – не отставал он.

– Что такие, как ты, гоняются за удовольствиями, а потом по неосторожности появляются такие, как я, – откровенно призналась Оля.

– Эм…

– Всего хорошего, – попрощалась она.

– Нет, стой! – крикнул ей в спину Роман. – Даю слово, я не буду использовать тебя. Даже не прикоснусь, если этого не захочешь ты. Только дружба. Идет?

– Тебе будет скучно со мной, – пожала она плечами.

– Шутишь? Ты для меня – сплошная загадка! Могу я узнать хотя бы твое имя?

Оля представилась и даже позволила проводить себя до дома, обменяться контактами и пожать руку. Однако Роман покинул ее мысли сразу после прощания. День как день, если не считать выхода из зоны комфорта. День рождения не стоит того, чтобы его отмечать.

Перед сном Оля задумалась: может быть, ей стоит тратить молодость как-то иначе? Нет, она не собиралась оставлять сирот, просто она так мало знала о мире. Вдруг, кроме книг, есть и другие вещи, которые она так же полюбит всем сердцем?

Витиеватые мысли постепенно перетекли в сон.

Ночью Олю разбудил грозный рык. Звук был настолько громким, что она мгновенно пробудилась, подскочила на постели и застонала от ужаса.

Ее рука нащупала выключатель. Зажегся свет. В комнате никого не было. Оля переборола страх и обошла всю квартиру – никого. Она проверила дверной замок – тот был в порядке.

«Возможно, почудилось, или какие-нибудь хулиганы балуются по ночам…» – успокаивала себя Оля, однако помогало плохо.

Повторно заснуть удалось лишь под утро. Оля чувствовала, как теплое чувство внутреннего покоя и равновесия сменяется тревогой. Радовало только то, что следующие двое суток она проведет с самыми любимыми и родными детьми.

Собственная квартира стала Оле еще более чужой. Она боялась туда возвращаться, предполагая, что пришельцы оккупируют ее, пока хозяйка на работе. Ни один человек не способен так рычать. И если звук посреди ночи еще можно было списать на хулиганов, то пропадающую из холодильника еду и перерасход воды – вряд ли. Оля сопоставила факты из собственных наблюдений и испугалась еще больше.

Все сходится: в ее квартире кто-то поселился.

***

За два дня, проведенных на работе, она изучила десятки статей о пришельцах и даже сходила в магазин за электрошокером и перцовым газовым баллончиком.

Дом был пуст. Оля тщательно проверила квартиру на наличие следов и на этот раз обнаружила копченую курицу, которую она не покупала.

Перед уходом на работу она выкинула остатки еды, чтобы ничего не протухло. Так откуда появилась курица?

Оля не притронулась к мясу. Она накинула пальто и отправилась в полицейский участок, где рассказала о своих подозрениях участковому.

– Как давно вы заметили, что в вашей квартире кто-то живет? – иронично изогнул бровь майор Краснов.

– Уже несколько месяцев.

– Милая-милая девушка, если за это время вас никто не съел, значит, он не собирается этого делать. У нас тут люди пачками пропадают, – участковый похлопал ладонью по стопке бумаг на столе. – Я бы на вашем месте поблагодарил домового, который бесплатно снабжает вас едой! – усмехнулся он.

– Но я почти уверена, что это пришелец! Что же мне делать?

– Жить дальше. А теперь извините, у меня много дел. Приходите, когда встретитесь со своим пришельцем лицом к лицу!

Оле и раньше приходилось сталкиваться с равнодушием. Таковы уж люди: любят только себя и иногда своих детей. Она и сама не была исключением.

Что-то подсказывало ей, что перцовый баллончик и электрошокер не спасут в случае опасности.

В магазине Оля, помимо основной своей еды, взяла три граната. В последнее время эти фрукты пропадали из вазы чаще остальных. Ей захотелось проверить: а вдруг все случившееся – лишь плод ее разыгравшегося от частого чтения книг воображения?

Дома, разложив покупки по местам, Оля отправилась принимать душ, и в шуме воды ей все слышались посторонние звуки. Она вылезла из ванной, не выключая воду, укуталась в полотенце, а затем резко распахнула дверь, как раз выходящую в сторону кухни.

Увиденное зрелище повергло девушку в ужас: за столом на табурете сидел серый великан и жадно, по-варварски, ел гранат прямо с кожурой.

Без сомнения, это был тот самый зверюга из кинотеатра. Тот же серый плащ с торчащим из кармана бластером, те же кожаные штаны.

Оля никогда не была истеричкой, вместо истошного вопля из ее глотки вырвался лишь слабый дрожащий стон.

Великан тоже вздрогнул от резко распахнувшейся двери и тут же исчез, словно его не было. В следующее мгновение в комнате раздался грохот, затем великан возник прямо возле оцепеневшей Оли. Она только и смогла выставить перед собой руки и выкрикнуть:

– Уйди прочь!

Голова серого великана немного не доставала до потолка. Когда Оля оклеивала стены обоями, она отмеряла от каждой полосы 2,58 метра. Значит, рост великана был около двух с половиной метров.

Его худощавая фигура, обтянутая серой кожей, казалась каменным изваянием; огнем горели только глаза – глаза существа, которое застали врасплох.

Пришелец или не понимал человеческую речь, или делал вид, что не понимает.

О том, что он пока не собирается убивать ее, Оля догадалась довольно быстро, но перспектива сосуществования в одной квартире отнюдь не радовала.

Из справочника Оля знала, что серые великаны могут мгновенно усыпить кого угодно и неограниченно перемещаться в пространстве.

Появление в доме пришельца напрочь лишило Олю аппетита. Попытки прогнать страшилище тоже ни к чему не привели. Как только ее рука начинала тянуться к телефону, великан издавал грозный рык, от которого по всему телу пробегала судорога.

Вечером, когда Олин желудок громко заявил, что голоден, великан приступил к более агрессивным действиям: он схватил девушку, и она сама не поняла, как оказалась на кухне, а под нос ей сунули копченую курицу.

«Накормить меня, что ли, решил перед закланием?» – испугалась Оля.

Она замотала головой в знак отказа, но великан оторвал куриную ногу, отхватил от нее кусок и рыкнул. Оля обратила внимание на зубы чудовища: они все были с заостренными концами, и их оказалось много, раза в два больше, чем у человека.

Вновь услышав грозный рык, Оля подчинилась и, не чувствуя вкуса, съела кусок курицы.

Великан обрадовался, он стукнул по столу кулаком, схватил гранат и за полминуты искромсал его без остатка, затем ткнул себя пальцем в грудь и произнес на своем языке какое-то слово, которого Оля просто физически не смогла бы произнести.

Язык у пришельца был длиннее и тоньше человеческого. Звуки, которые он издавал, казались чем-то средним между змеиным шипением и рычанием хищного зверя.

«Это он так знакомится?» – подумала Оля.

Чудовище не сводило с нее глаз. По ее нахмуренным бровям великан понял, что его имя звучит для нее непонятно, и произнес его еще раз, а затем ткнул пальцем в Олю, как бы требуя, чтобы она назвалась.

– Оля, – произнесла она.

– Хола, – довольный собой, повторил великан.

– Оля! – ей не понравилось, как великан исковеркал ее имя.

– Хола! – снова прозвучало в ответ.

Великан принялся попеременно тыкать в грудь то себе, то Оле и произносить имена, а затем потребовал от собеседницы того же. Он повторял ей свое имя, пока она не научилась произносить его максимально похоже: «Хастад».

Оля смотрела на чудовище, и ей казалось, что во всем его облике нет ни капли цвета, то есть он был весь серый, как мокрый асфальт или свинец, и даже одежда на нем была в тон коже. У Оли возникли смутные сомнения, что и плащ, и брюки выделаны из кожи его сородичей. Слишком уж одинаковые цвет и структура.

«То есть… Хастад – каннибал? – ужаснулась Оля. – Нет-нет… лучше об этом не думать…»

Улыбаться страшилище не умело. Если его рот оставался закрытым, можно было подумать, что это просто трещина или разрез на коже. На носу у него располагалось четыре отверстия: два спереди, как у человека, и два по бокам. Оля подумала, что у него, вероятно, острое обоняние.

Следующие пару часов девушка называла все предметы, в которые тыкал пальцем серый монстр. Пока они занимались, со стола исчез последний, третий, гранат.

Возраст чудовища определить оказалось непросто, но, учитывая тягу к знаниям, можно было предположить, что он еще молод.

Великан вел себя у нее дома по-хозяйски, прекрасно знал, где что лежит. Из этого напрашивался вывод, что он не постеснялся провести ревизию в ее квартире.

Ему ничего нельзя было запретить. Вечером он преспокойно включил яркий свет, достал из комода нитки с иголками, снял с себя штаны и принялся их зашивать. Оля закрылась от всего этого зрелища книгой.

Телосложение великана, количество пальцев на руках (ноги разглядеть не удалось) походили на человеческие. На бедрах, к великому Олиному облегчению, у серого гостя висела тряпичная повязка.

Пока он, бесстыже рассевшись и заняв половину дивана, штопал штаны, Оля потихоньку выглядывала из-за книги и внимательно изучала пришельца.

Закончив шитье, великан сгреб в ладонь угол простыни и жестом потребовал у Оли назвать. Она ответила, а великан дал понять, что ему нужна эта простыня. Оля осмелилась отказать, на что великан фыркнул ей прямо в лицо.

Она уже подумала, что вот, настал тот момент, когда вся жизнь проносится перед глазами, но все обошлось. Обидно было бы отдать жизнь за простыню.

Пришелец не угомонился и снова полез в комод.

– Эй! Что ты делаешь? – разозлилась Оля. Злость не была присуща ее натуре, но этот незваный гость задел те струны ее души, которые не звучали никогда раньше.

– Простыня. Хастад, – и он указал пальцем на свою повязку.

– Нет! – резко сказала она и на всякий случай отползла к стене.

Но Хастад снова повернулся к комоду, прицельно открыл нижний ящик с постельным бельем, достал оттуда новую белую простыню и разорвал ее.

Оля ахнула и запустила в великана книгой.

– Дай сюда! – повысила голос она. – Убирайся вон! – ее тонкий длинный палец вытянулся и указал в сторону двери, хотя наличие дверей для Хастада ничего не значило.

Великан снова фыркнул, выхватил из Олиных рук порванную простынку и испарился. Так как его штаны и плащ с капюшоном остались лежать на диване, Оля догадалась, что Хастад где-то в квартире.

Спустя полчаса стало понятно, почему расход воды увеличился вдвое.

– Простыня, – сказал Хастад, указывая на новую чистую повязку.

– Это повязка. Теперь это уже не простыня… – огорченно выдохнула Оля.

Остаток ткани великан порвал на длинные лоскуты и аккуратно сложил в комод. Прежнюю повязку он постирал с мылом и повесил сушиться.

«Каков негодяй, а! – возмутилась про себя Оля. – Видимо, среди пришельцев тоже полно козлов».

Хастад решил, что он у себя дома, и принялся расхаживать по квартире в одной повязке.

Раньше Оля видела полуголых мужчин только на экране и в журналах. Она испытывала отвращение при виде выпирающих из-под белья мужских половых органов. Запах мужского тела ее злил, превращал из спокойной нежной овечки в ярую мужененавистницу. Она схватила одежду великана и ткнула ею ему в грудь в знак того, что его нагота оскорбительна для нее.

– Оденься!

Кожаные штаны и плащ с капюшоном нещадно тянули Олину руку вниз, настолько они были тяжелыми. Хастад взял свои вещи, аккуратно свернул и тоже собрался убрать их в комод.

– Нет! – воскликнула Оля. – Надень их!

Он снова фыркнул и положил одежду на комод.

– Хастад. Еда, – сказал он и переместился на кухню.

«Ох, – тяжко вздохнула Оля. – Он не просто страшный, а еще и тупой…»

***

Поздно вечером Оля вспомнила, что забыла испечь сладкий ягодный пирог на день рождения своей подопечной.

Пока она суетилась на кухне, за каждым ее движением наблюдал Хастад. Его нос шумно вдыхал аромат выпечки.

– Это не для тебя, – предупредила Оля, чувствуя, однако, что сказала это впустую.

Она понимала, что для подстраховки надо испечь еще один, запасной, пирог, но назло не стала этого делать. Не заслужил, серый паразит.

Пирог был тщательно завернут в пищевую пленку и убран в холодильник.

Тревожные мысли лишили девушку сна: ночью она вздрагивала от каждого шороха и боялась, что великан будет к ней приставать.

– Хола спать, – сказал великан и странно загудел. Комната словно наполнилась жужжанием миллионов пчел.

– Что ты… – только и успела пробормотать Оля, но так и не закончила фразу: уснула.

Она открыла глаза уже утром: ей в плечо дышал великан, он спал.

«Он спал со мной на одном диване!» – возопила в ее сознании одна-единственная мысль.

Оля завизжала от ужаса. Ее опасения подтвердились: великан положил на нее глаз. Здесь не могло быть сомнений.

Хастад подскочил и мгновенно телепортировался к шкафу, как будто там и ночевал.

Олин мозг начал рисовать жуткие картины, что великан принудительно погрузил ее в сон, чтобы надругаться над беззащитным телом.

Глава 2

Оля в панике принялась шарить по постели в поисках следов изнасилования, но ничего не обнаружила. Это ее не успокоило, и она, грозя великану сама не зная чем, побежала в ванную. Там она окончательно убедилась, что сексуального контакта не было, но все равно натирала себя в душе мочалкой с удвоенной силой.

На кухонном столе красовалась ровно половина праздничного пирога. Хастад стряхнул в ладонь крошки и с довольным урчанием закинул себе в рот.

– Пирог был не для тебя, – негромко, но с отчаянием в голосе произнесла Оля.

«Этого стоило ожидать, – подумала она. – Придется покупать пирог в магазине… Мерзкая тварь!»

Дом человеку нужен, в том числе, в качестве отдушины, где можно свободно заниматься ерундой, поедать чипсы перед экраном, фальшиво петь любимые песни или спать в непристойной позе. Дом там, где человек позволяет себе расслабиться. А когда в твое личное пространство вторгается какое-то страшилище, ты либо отправляешься искать себе новый дом, либо с боем отвоевываешь родной угол.

Способ избавиться от назойливого великана был только один: снова обратиться в полицию. Оля боялась, что Хастад не отпустит ее на работу или захочет идти с ней.

Она планировала зайти перед работой в участок и рассказать про вынужденное сожительство с пришельцем. Ей не хотелось, чтобы великана убили. Он был вполне миролюбивым, но за полтора дня умудрился истратить весь ее запас терпения.

Одеваться пришлось в ванной, чтобы лишний раз не дразнить великана. Он ждал ее за дверью, тоже полностью одетый.

«Неужели увяжется за мной?» – подумалось ей.

Оля решила ничего не объяснять Хастаду, просто взяла сумку, надела кроссовки и куртку. Великан не стал мешать. За ней он, к великому ее облегчению, не пошел.

Первым на пути был участок. Оля попала к тому же полицейскому.

– А, это опять вы? – шутливо-насмешливо приветствовал слуга закона. – Помню-помню… Как там ваше привидение?

– Это серый великан. Он хозяйничает у меня дома, и я никак не могу его выгнать.

Брови майора Краснова подскочили, в глазах загорелся огонек:

– Значит, вы утверждаете, что в вашей квартире поселился серый великан?

– Да.

– Будьте добры, опишите его, – очень любезным тоном попросил полицейский. Оле этот тон не понравился. – Как он выглядел? Рост? Цвет кожи? На каком языке он говорит?

– Рост примерно два с половиной метра.

– Он дал вам измерить свой рост?

– Нет. Высота потолков у меня дома 2,58, а он ростом почти до потолка.

– Так, ясно. Дальше?

– У него серые кожаные штаны и плащ. Цвет кожи, как у сизого голубя.

– И одежда в тон коже? – иронично улыбнулся полицейский.

– Да. Волос на голове нет. Зубы очень острые, как у пираний. Они тоньше, чем у человека, но их больше. На носу по бокам есть еще два отверстия. Говорит он на странном языке, похожем на змеиное шипение. Нашу речь не понимает.

– Ну, все как по справочнику, и в том же порядке… – кивнул Краснов. – Он не пытался вас съесть?

– Нет! – возмутилась Оля. – Но он все время за мной следит, даже когда я моюсь! А сегодня я проснулась оттого, что он дышит мне в плечо!

– Скажите, у вас есть молодой человек?

– Нет, – смутилась Оля.

– А был?

– Нет, но это не имеет отношения к делу!

– Все вопросы, которые я задаю здесь, имеют отношение к делу. Значит, вы говорите, что он не нападал на вас и не пытался съесть? Вы в курсе, что серые великаны – людоеды? До сих пор ни один представитель их расы не пойман и не убит. А вы, милочка, заявляете, что серый великан живет в вашей квартире.

– Сегодня он съел полпирога, который я пекла ко дню рождения своей подопечной. Я очень сомневаюсь, что он людоед, – сказала Оля, понимая, что и этот ее аргумент ничего не доказывает. – Пусть ваши люди придут ко мне домой и проверят. Какой мне смысл врать?

– Ну, хорошо. Пишите заявление, – вальяжно откинулся на спинку стула Краснов.

Идея, конечно, так себе: великану ничего не стоит исчезнуть, и тогда полицейские лишь покрутят пальцами у виска.

Днем Оля нашла себе подмену на пару часов и на такси помчалась домой. Полицейские с оружием уже ждали ее возле подъезда. В квартире, как Оля и опасалась, оказалось пусто: пропали даже набедренные повязки великана. Никаких следов.

Оля получила штраф за ложный вызов и вернулась на работу в еще более унылом настроении.

Ночь в постели, которую она считала более родной, чем домашний диван, тоже не принесла отдыха.

«А что, если великан где-нибудь спрятался и видел, что я пыталась его сдать? Вдруг он решит отомстить и съест меня? Или замучает до смерти?» – изводила себя Оля.

Дети заметили, что «няня Оля» чем-то обеспокоена. Гармония на работе, в которую она вложила уйму сил, таяла на глазах.

Двое суток Оля не могла думать ни о ком, кроме великана. Возвращаться в квартиру ей было страшно. Тело знобило, а мозг искал предлоги, чтобы отсрочить встречу с монстром.

На этот раз в ее пакете не было фруктов, она вообще решила не покупать много, на случай, если придется умереть.

Дома она тихонько закрыла за собой дверь, сняла верхнюю одежду тоже максимально бесшумно, включила свет…

– Хола! – произнес хрипловатый грубый голос великана.

У Оли из глаз брызнули слезы, сумка с продуктами выпала из рук, нижняя губа затряслась.

– Какого черта ты опять здесь? – вырвалось у нее.

Хастад попробовал повторить Олину фразу, но вышло даже отдаленно не похоже. Смысла слов он не понял.

По его виду было не определить, злится он за вчерашний визит полицейских или нет. Он встал на колени возле Оли, чтобы их головы находились на одном уровне, и обнюхал ее, почти как пес.

Хастад посмотрел на Олю, ткнул пальцем ей в грудь, потом ударил себя по тому же месту кулаком.

– Хола – моя женщина! – сказал он, гордо подняв подбородок.

– Нет! – твердо отчеканила она и убежала в комнату.

Где этот образина услышал такую фразу? Что еще за собственничество? Кажется, пора бежать… Вот только куда?

От присутствия великана у Оли тряслись поджилки. Казалось, что ее выживают из собственного дома. Ей было неловко ходить в туалет или мыться. Она боялась этой уродливой серой физиономии.

Когда Олин желудок заныл от голода, ей ничего не оставалось, кроме как пойти и приготовить что-нибудь. Хастад уже поджидал ее там. Он включил электроплиту, дотронулся пальцем до поверхности, обжегся и обиженно взвизгнул. Затем поставил на горячую поверхность чайник, этим он хотел показать хозяйке, что успел кое-чему научиться.

«Этот уродец мог спалить мою квартиру», – пронеслось в голове у Оли.

От ягодного пирога осталась только пленка. Он был съеден весь, до последней крошки. Оля подумала, что пусть уж великан лучше трескает пироги, чем ее, поэтому замесила тесто на обычный манник без начинки и поставила в духовку. Для себя она отварила спагетти с сарделькой.

– Хастад есть, – прорычал великан, обнюхивая Олину тарелку с едой.

– Это моя еда! – как можно более злобным голосом ответила Оля и тоже рыкнула на него.

Но испугать огромного страшилу не удалось. Пришлось достать еще одну тарелку и выложить в нее все оставшиеся спагетти и сардельки. Только тогда Хастад, довольный, уселся рядом и дал Оле съесть свой обед.

«Вот еще, не хватало подрабатывать служанкой какому-то там пришельцу!» – ворчал Олин внутренний голос.

Порцию великан съел огромную, теперь до вечера можно не бояться быть съеденной. А когда из духовки донесся ароматный запах выпечки, Хастад разве что не прилип к плите. Оля несколько раз пресекала великаньи попытки похитить недопеченный пирог, приговаривая:

– Нельзя, еще рано.

Оля подумала, что, раз нельзя изгнать страшилу из дома, придется как-то привыкать. А чтобы жизнь не превратилась в кошмар, нужно научиться понимать друг друга.

Только вот научить не слишком смышленого детину оказалось задачей не из легких.

Великан пытался повторять слова, и со второй или третьей попытки у него это худо-бедно получалось. Оле было не привыкать учить кого-то; в университете она получила специальность учителя русского и английского языков, и хотя не работала в школе, помогала делать домашние задания своим подопечным.

Хастада она считала туповатым из-за его наглой бестактности. Но выученные слова он запоминал быстро и активно применял их в речи.

Однако Оля приходила в ужас от мысли, что великан поселился у нее с конкретной целью. Иначе почему тогда он спал на одном диване с ней? Страшила ясно заявил, что Оля – его женщина.

«Еще одна ночь в одной комнате с серым великаном, – содрогалась от страха Оля. – Обмотаться, что ли, в сто одежек? А может, еще и скотчем? Или лучше натереться чесноком? Что еще помешает чудищу снасильничать? Как же я ненавижу, что родилась женщиной…»

***

Родители с малых лет приучили Хастада беречь зубы. Он вычищал застрявшие кусочки соломинкой, а лоскутом грубой кожи полировал зубы от налета. Только когда язык, скользя по зубам, не встречал шероховатостей, можно было считать, что чистка завершена. Чтобы изо рта не сильно пахло, великан использовал травяной отвар, но он и близко не давал такого эффекта, как зубная паста.

В человеческом мире для ухода за зубами придумали специальные щетки, гораздо более удобные, чем полоска кожи и солома. А паста, которую намазывали на щетку, вкусно пахла мятой.

Вечером великан внимательно наблюдал за тем, как Оля чистит зубы. Ему это показалось чудесным действом, так как после процедуры зубы становились чистыми, а изо рта пахло приятной свежестью.

Оля великодушно вручила великану запасную щетку и показала, как ею пользоваться.

От пасты рецепторы на языке у Хастада онемели, и он наклонился к раковине, чтобы прополоскать рот.

– Ничего, ты привыкнешь, – прокомментировала Оля. – Наверное…

– Фу! – фыркнул великан и вернулся к чистке зубов.

Он так усердно орудовал щеткой, что забрызгал в ванной пол и стены.

Оля тяжко вздохнула и прикрыла дверь ванной, чтобы не видеть творящегося безобразия.

Ночью Хастад переместился в свой любимый гипермаркет и отыскал отдел с зубными щетками. Выбрал самую, как ему показалось, красивую, и еще пару десятков запасных щеток, на всякий случай, если вдруг первая не устроит.

Он уже представлял, как утром поразит Холу белизной зубов и свежим дыханием. Может быть, тогда она перестанет избегать его? Кому понравятся дурной запах изо рта и желтые зубы?

И великан принялся наводить красоту. Открыл тюбик с зубной пастой, надавил… Субстанция, не рассчитанная на столь сильные и грубые нажатия, с эпичным звуком «пук» выстрелила из тюбика и прилепилась к зеркалу.

– Ох… – растерялся великан и начал судорожно думать, как исправить положение.

Он аккуратно щеткой собрал зубную пасту и сунул себе в рот. От ярко выраженного ментолового вкуса свело не только язык, но и зубы, и все остальное. На глаза навернулись слезы. Острое обоняние сыграло с великаном злую шутку, и он трижды звонко чихнул. Ох и ядреная эта паста…

Но поразить Холу хотелось сильнее, и он сунул в рот новую порцию мятной гадости и принялся тщательно начищать зубы.

Первая чистка дала весьма сомнительный результат. Кусочки еды, застрявшие в зубах, конечно, исчезли, но до белизны было еще далеко.

Вторая чистка оказалась не такой мучительной, как первая, потому что вкусовые рецепторы как бы «заморозились». Эффект был заметен, но опять же, хотелось большего.

Третий раз Хастад натирал зубы щеткой целый час, пока не заболели десны, и на этом закончил. Желтизна почти сошла, любо-дорого смотреть на такие клыки. Щетка, правда, пришла в негодность, но она свое отслужила.

Паста, оставшаяся на зеркале, ни в какую не хотела отмываться. Хастад побрызгал на нее водой из-под крана, несколько раз протер по влажной поверхности рукой, но разводы, похожие на стелящийся полосами туман, так и остались.

Но ведь это такая мелочь по сравнению с красивыми, крепкими и острыми зубами Хастада! С таким мужчиной, как он, можно быть спокойной.

Засыпал Хастад с мыслью, что утром Хола оценит его старания и перестанет бояться. Запах страха не красит женщину, тем более когда она боится своего мужчину. Мужчина должен защищать свою женщину, а не запугивать ее.

Когда Оля протерла глаза, первым, что она увидела, была клыкастая великанья пасть. Для лучшего эффекта Хастад оскалился так широко, как только мог, и прищелкнул зубами.

– А-а-а-а! – завизжала Оля и накрылась с головой одеялом.

До великана сразу дошло, что его женщина испугалась. Непонятно было другое: чего тут страшного? Она точно так же делает перед зеркалом, чтобы проверить, хорошо ли вычищены зубы. Странные эти люди…

Хастад притащил из ванной зубную щетку и пасту, приподнял уголок Олиного одеяла и заглянул.

– Хола, зубы, – попытался объяснить он.

– Чего тебе от меня надо? Иди ешь кого-нибудь другого. Я еще жить хочу! – простонала она.

– Хола – моя женщина. Хастад не есть Холу.

Оля высунула голову наружу.

– А зачем зубами щелкал перед моим носом? – уже без паники в голосе спросила она, а затем посмотрела на щетку с пастой и начала догадываться. – Ты хотел показать, что почистил зубы?

Великан снова широко оскалился и активно закивал.

– Ох… – с облегчением выдохнула она. – Не пугай меня так больше, – и добавила: – Наверное, тебя выгнали из родного мира, потому что ты слишком тупой. У себя там всех достал, теперь вот ко мне прилип…

– М? – не понял великан, на что Оля только махнула рукой.

Однако опасения по поводу гастрономических великаньих пристрастий все же остались, поэтому Оля, прежде чем сесть завтракать, замесила тесто и отправила его в духовку. Пусть уж лучше этот тупица объестся пирогом, чем человечиной.

Глава 3

Насмотревшись, как Хола готовит еду, Хастад вознамерился испечь пирог самостоятельно. Пока он перемешивал тесто, манка рассыпалась по столу и полу, частицы муки попали великану в нос, и он оглушительно чихнул. Оле показалось, что прогремел взрыв, что стекла кухонного гарнитура сейчас лопнут.

К счастью, обошлось.

Великан посмотрел на Олю взглядом, просящим помощи.

– Старайся, чтобы яичная скорлупа не попадала в тесто, – она указала на скорлупки в форме для выпечки и пригрозила пальцем, мол, «ай-яй-яй!». – Залей кефиром и размешивай аккуратно, плавно… Вот так. Потом дай тесту разбухнуть. Теперь ждем.

Пока пирог стоял в духовке, Хастад привел кухню в порядок и разложил оставшиеся продукты по своим местам.

«Надо же, какой хозяйственный… – подумала Оля. Сама она, хоть и не была неряхой, но прибираться не любила. А тут такая находка. – Может быть, удастся выдрессировать этого верзилу? А что? Должен же он как-то платить за проживание в моей квартире».

Помимо очевидной твердолобости, великан оказался еще прожорливее, чем могла себе представить Оля. Продукты словно проваливались в бездну. Но, к счастью, Хастад по большей части сам добывал провиант.

Оля подозревала, что он где-то ворует еду, но это все-таки лучше, чем питаться людьми.

Приходилось практически без умолку объяснять верзиле, что можно, а что нельзя. Оля старалась сохранять спокойствие, но голова пухла от постоянной мыслительной деятельности, а челюсть свело от беспрестанного говорения.

За то время, что великан находился рядом, Оля несколько раз решала бросить возню с его обучением, но потом непонятно почему жалела его, набирала в легкие побольше воздуха и продолжала отвечать на бесконечные вопросы.

Хастад, в отличие от своей наставницы, пребывал в приподнятом настроении. Он по-детски радовался, когда получалось понять что-то новое или произнести незнакомое до сего момента слово.

Никакие, даже самые интенсивные, занятия не могли утомить верзилу. Только вот зачем он поселился в мире людей?

***

Два выходных пролетели, словно пара месяцев. Оля устала так, словно все это время работала на вредном производстве. Хастад пока еще мало понимал, и даже самые элементарные вещи ему приходилось долго объяснять.

Перед сном Оля боялась, что великан снова нарушит границы ее личного пространства, но теперь она засыпала без помощи великаньего гудения, да и великан предпочитал спать на полу возле дивана.

Какое счастье, что диван мал Хастаду. Когда он лежал на нем, его ноги ниже колена свешивались вниз, а спать в скрюченной позе было неудобно.

Оля до сих пор побаивалась великана. Хастад напоминал ей монстра из фильма ужасов, от одного вида его лица можно было поседеть или испачкать штаны. Кто знает, на что способно такое чудище, когда голодное. Ей даже стало жаль, что она не ходила в детстве на секцию по борьбе и вообще не тяготела к спорту. Хотя против такого верзилы ее вряд ли спасло бы владение боевыми искусствами. Только разозлило бы его или раззадорило.

В свое время Оля не пошла на службу из-за отсутствия агрессии. Ее флегматичная натура не проявляла совершенно никакого интереса к силовым нагрузкам и оружию. Она, как кот Леопольд из старинного мультфильма, хотела жить дружно. И ее, такую женственную и спокойную, никто не задевал (почти никто, если забыть про один памятный случай из ранней юности).

***

Назойливый сожитель продолжал совать свой нос всюду. Временами чрезмерная любознательность великана раздражала Олю, а порой даже пугала.

Оля всюду носила с собой купленные недавно средства защиты от нападения.

Однажды Хастад появился в ванной в тот момент, когда Оля, помывшись, распахнула занавеску и потянулась за полотенцем. Великан вытаращил на девушку свои глазищи и застыл. Если бы его кожа была светлее тонов этак на десять, стало бы заметно, как он густо краснеет.

Хастаду безумно захотелось прикоснуться к Олиной груди, к маняще торчащим соскам, на которых поблескивали не вытертые еще капельки воды.

Потом он осознал неловкость своего положения и хотел было подать Оле полотенце, но не смог: руки не слушались. Умом великан понимал, что лучше бы вообще отказался от затеи подглядывать за человеческой женщиной, но теперь было поздно. Он попался.

В негодовании Оля схватила перцовый баллончик, нажала на красную кнопку и держала, пока его содержимое не кончилось. Сама Оля прикрыла лицо душевой занавеской.

– Извращенец! – крикнула она, как бы поясняя, за что великан получил порцию ядреного перца.

Хастад взвыл, попятился назад и стукнулся затылком о стену. Оля завернулась в полотенце и, воспользовавшись замешательством пришельца, выскочила из ванной.

Баллончик – мощная штука: если даже у Оли все лицо и рука горели от частичек, случайно попавших на кожу, то великану досталось по полной программе. Вой не стихал по меньшей мере десять минут, потом в ванной включился кран и послышался плеск воды.

Пока великан своей костлявой долговязой тушей ронял на пол все, что можно уронить с полок, Оля наскоро оделась, прокралась на кухню и сунула за пояс самый острый, недавно купленный нож.

Олины ноги от страха тряслись так, что приходилось отбивать ступнями чечетку; кисти же рук, видимо, воображали, что вместо стола посреди кухни стоит пианино, и тоже трудились без остановки. Оля то садилась на табурет, то вскакивала и мерила пространство шагами. Нервы шалили.

Пойти в ванную и поинтересоваться, как там дела у великана? Ну нет…

Стоны и вздохи начали потихоньку сходить на нет, кран с водой выключили, и фыркающий на всю квартиру пришелец на ощупь выполз в коридор.

По Олиной спине пробежал холодок. Час возмездия приближался. Она молилась, чтобы великан убил ее быстро, милосердия от этого бесцеремонного нахала ждать не приходилось.

Но вот он, согнувшись вдвое и цепляясь за стены, появился в дверях кухни. Вид у него был жалкий и напрочь лишенный воинственности.

Хастад сел на пол возле батареи и чихнул так, что та зазвенела.

Хорошо развитое чувство эмпатии заставило Олю пожалеть о своей жестокости. Она достала ватную салфетку, смочила ее молоком и приблизилась к великану вплотную. Тот зарычал, а потом плаксиво завыл:

– У-у-у-у…

– Будешь знать, как подглядывать без разрешения! – сердито поучала его она. – Убери руку, я помогу тебе.

– У-у-у-у… – еще раз жалобно протянул он, чем еще сильнее разжалобил скорую на расправу хозяйку.

Он не мог полностью открыть глаза и вертел головой, стыдясь показать распухшее лицо.

Молоко смягчило обожженную перцем кожу, великан громко высморкался и, что-то шипя себе под нос, потянулся к холодильнику. Оля вздохнула с облегчением и окончательно поняла, что сегодня смерть ей не грозит.

Глава 4

Зверское возмездие так и не состоялось. Хастаду даже в голову не пришло обидеть Холу в ответ. Он уяснил, что обнаженное Олино тело запретно для него, и отворачивался всякий раз, когда из-под ее одежды случайно выглядывали плечо или грудь.

Великан понял, что попал в мир, где не принято ходить голышом, и теперь старался не смущать хозяйку квартиры видом своих выпирающих из-под повязки гениталий. Спал он теперь исключительно на полу возле дивана, так как больше не хотел, чтобы в него прыснули жгучим газом.

Больше Хастад не делал попыток застать Олю за интимными занятиями, а когда увидел, что на смену использованному газовому баллончику появился новый, то разом отмел подлые мысли о бесстыжем подглядывании.

Оля стала для великана неприкосновенной, но от этого еще более интересной. В ее отсутствие Хастад тосковал и, бывало, совершал рисковые глупости типа появления в торговом центре в рабочее время или проникновения в чужие квартиры и подглядывания за случайными людьми.

Он видел многое, и даже секс, причем однажды застал картину, где женщина в комнате была только одна, а мужчин – несколько. Великану это показалось отвратительным, и после этого он, хмурый и раздосадованный, вернулся в Олину квартиру и надолго потерял желание наблюдать за людьми.

В голове его промелькнула мысль, что он не хотел бы, чтобы Холу трогали другие мужчины. Когда он представлял ее на месте той женщины, в нем внезапно пробуждалось желание убивать. Хорошо, что от Холы пахло только едой и детьми.

***

Временами Оля думала, что великан неисправимо глупый, но забавный малый. И все же следовало отметить, что он безукоризненно аккуратен, чистоплотен и любознателен.

У Хастада ничего не получалось с первого раза: ни готовка, ни учеба. Единственное, что заставляло его продолжать учиться, – это желание. Он колотил себя по голове, когда злился на собственную глупость, больше всего ему было страшно, что Хола решит, что он безнадежен, и перестанет с ним заниматься.

***

Хастад проявил интерес к фильмам. Оля терпеливо объясняла непонятные моменты простыми словами. Иногда киносеанс затягивался на четыре часа, так как постоянно приходилось ставить фильм на паузу.

Великан был жаден до знаний, он не успокаивался до тех пор, пока не докопается до сути.

Однажды, увидев, как актеры в кино целуются в губы, Хастад заинтересовался, какое значение для людей имеет этот жест.

Оля искоса наблюдала за реакцией великана на игру актеров. Хастад сначала дотронулся до своего рта пальцами, потом вытянул губы трубочкой и начал причмокивать, представляя, как целует воображаемую партнершу.

От избытка обуревающих эмоций великан начал подергивать ногами, и Оля догадалась, что кое-кто снова жаждет разъяснений.

– Когда люди нравятся друг другу и хотят стать ближе, они целуются, – сказала девушка, нажав на пульте паузу.

– А-а! – понимающе кивнул Хастад и в следующее мгновение прижался своими губами к губам Холы.

– Нет! – что было силы завизжала Оля, отталкивая от себя костлявую тушу великана.

Она убежала в ванную и вымыла рот с мылом. Ее вырвало от одного только воспоминания о прикосновении жестких шершавых губ великана. Это даже не было поцелуем, это было… омерзительно.

Случившееся показало Оле, чего стоит опасаться. Все-таки этот великан – самец, и похоже, разница в габаритах его совсем не смущает. Вывод один: избавиться от него как можно скорее, пока он не возомнил себя Олиным хозяином.

Вот только как заставить его уйти?

Из-за двери послышалось виноватое: «Хола?»

Исковерканное произношение Олиного имени продолжалось до тех пор, пока она не вышла.

– Хастад плохой. Хола, прости… – виновато склонил голову великан.

– Напряги, пожалуйста, мозги и услышь, что я тебе скажу: исчезни из моей жизни и больше никогда не появляйся! – заявила она.

Хастад вытаращил на Олю свои темно-синие глаза и жалобно простонал.

«Надо же, – отметила про себя Оля, – я думала, ты весь серый, а оказывается, ты синеглазка… Но к делу это не имеет абсолютно никакого отношения. У убийцы и насильника тоже могут быть какие угодно глаза».

– Ты хорошо понял меня? – строго спросила хозяйка квартиры.

– Хастад думал, нравится Холе… – на ломаном русском ответил великан. – Хастад понял. Хастад уродливый, Хола красивая. Целовать нельзя.

Сейчас великан выглядел настолько несчастным, что Оле стало его жаль. Она вела мысленную борьбу сама с собой и потерпела в ней поражение.

– Хастад, ты великан, а я человек! – уже более мягко пыталась втолковать своему сожителю она. – Мы не можем быть парой.

– Хастад понял, – буркнул себе под нос он.

– Уйди, я не хочу тебя видеть, – махнула рукой Оля и вернулась в комнату.

Досматривать фильм не хотелось. Настроение испортилось.

Великан не стал дожидаться, когда его снова начнут прогонять, и исчез.

«Может быть, зря я с ним так резко? Он всерьез расстроился, – снова начала жалеть Хастада Оля. – Но уж лучше пусть он уйдет сейчас, чем дожидаться от него каких-то агрессивных действий. Он же дикарь».

Оля развернула экран коммуникатора и погрузилась в чтение развлекательных и адаптированных научных статей. Это помогло ей скоротать вечер и отвлечься от мрачных дум.

Утром Оле нужно было идти на работу. Она так торопилась скорее покинуть квартиру, что не позавтракала. Тошнотворное ощущение после вчерашнего поцелуя не отпускало.

Великана, к облегчению, нигде не было видно, однако шестое чувство подсказывало, что он ушел недалеко.

***

Двое суток на работе пролетели слишком быстро. Близился час возвращения домой, и Олю все сильнее трясло. Интуитивно она чувствовала, что вот так просто серый великан от нее не отстанет, но не понимала, что, в конце концов, ему нужно.

Мысли о новом визите в полицию она отмела сразу. Там ей уже доказали, что против великана стражи закона бессильны.

Оставалась надежда, что именно этот представитель иной цивилизации мирный и не причинит Оле вреда.

Еще на лестничной площадке Оля уловила сладкий аромат выпечки. Из ее соседей никто до сих пор не был замечен в увлечении кулинарией, так что в голову закрались тревожные мысли.

Открыв дверь, Оля поняла, что ее интуиция оказалась права: великан никуда не делся. Более того: он хозяйничал, как у себя дома.

Запах из кухни шел изумительный, но вместо аппетита вызвал у Оли ужас.

«Ох, не к добру это…» – вздохнула она, прежде чем нацепить на лицо гримасу возмущения.

– Как это понимать? – как можно увереннее и четче произнесла она, появившись на пороге кухни.

– Хастад хотел сделать хорошо… – тоже довольно четко ответил великан.

«Ага, значит, репетировал, что ответит мне… – сделала выводы Оля. – Вот ведь назойливый прилипала!»

– Я просила тебя больше не приходить ко мне, – ледяным тоном сказала хозяйка квартиры.

– Хастад хотел извиниться, – развел руками великан. Он сидел на коленях в позе пай-мальчика и вглядывался в Олино лицо, пытаясь отыскать там хотя бы отголоски дружеского отношения.

– Мне неприятно видеть тебя, – она сделала паузу, прежде чем высказаться более точно. – Я тебя боюсь!

– Хастад не злой… – буркнул себе под нос великан. – Хастад испек пирог. Хастад старался…

– Да чтоб тебя! – выругалась Оля. – Какой же ты тупой…

– Хастад тупой, – эхом отозвался великан.

Попытка прогнать сожителя потерпела крах. А Оля-то уже представила, как снова заживет в уединении и будет заниматься, чем захочет, или просто бездельничать. Увы.

Осталось только устроить поминки своей вольной жизни. Правда, вместо алкоголя был пирог, причем достаточно вкусный, чтобы положить себе добавки, а потом еще и еще.

«Да, надо признать, что этот тупица научился делать выпечку», – удивлялась про себя Оля, отправляя в рот очередной кусочек творожного пирога и стараясь не смотреть на Хастада. Все-таки воспоминания о недавней попытке великана поцеловать ее могли спровоцировать рвотные позывы.

Глава 5

Вопреки опасениям, серый громила держал дистанцию. За те два дня, что Оля была дома, он почти не приставал к ней с расспросами, спать уходил куда-то за пределы квартиры и вообще вел себя тихо.

Подозрительно…

Нескольких дней Хастаду хватило, чтобы наметить линию дальнейшего поведения. Все-таки Хола была его дверью в цивилизованный мир.

Люди резко негативно относились к пришельцам, и никто, кроме Холы, не стал бы учить великана человеческому языку. А как можно понять человека, не имея с ним общего языка?

А еще очень плохо, когда твоя женщина не желает признавать, что она твоя.

Хастад понял, что его внешность по человеческим меркам уродлива. И хотя на это никак нельзя было повлиять, великан нашел решение, которое могло исправить ситуацию.

Решение, как ему показалось, было умное. Осталось только явиться перед Холой в новом обличии, и тогда она поймет, что Хастад вовсе не тупой и что он достоин ее.

И он украл в магазине детскую карнавальную маску. Выбирал долго, тщательно, чтобы маска максимально подходила по размеру и цвету. Сам великан остался доволен выбором.

Морда, изображенная на маске, была усатой, ушастой и зубастой. Изображенный звереныш явно улыбался, выказывая тем самым свое дружелюбие. Во всяком случае, так понял Хастад.

Великан логично рассудил, что земной обитатель вряд ли напугает Холу, тем более, люди сами носят такие маски. Иначе зачем маски продаются в магазине?

Осталось только дождаться утра и покорить свою женщину.

***

Утром, просыпаясь, Оля увидела прямо перед собой пластиковую заячью маску с черными дырами вместо глаз. В полумраке комнаты картинка смотрелась особенно пугающе.

Что это? Сон во сне или воплотившийся в жизни фильм ужасов?

Оля вскрикнула, отползла к стене и попыталась сесть. Контрольный щипок себя за предплечье показал, что происходящее вполне реально, а значит, проснуться не получится.

Ей сразу вспомнились ужастики, где маньяк в игрушечной маске распиливает еще живую жертву бензопилой. Кровища, кишки и вопли умирающей жертвы… В голову полезли жуткие образы, но потом сознание начало задавать вопросы: почему нет пилы или другого наводящего страх инструмента? Когда же ее, Олю, начнут убивать?

Потом она решила, что к ней ворвались грабители, но и тут что-то не стыковалось: как Хастад мог допустить проникновение посторонних в дом? Где, кстати, этот прилипала, когда он так нужен?

И тут до Оли дошло. Негодование вылилось наружу. Она взревела, схватила подушку за угол и с остервенением принялась колотить ею великана.

Хастад понял, что снова не угодил своей женщине. Ушастая маска ей, очевидно, не понравилась.

– Какого черта?! – визжала доведенная до бешенства Оля. – Больной тупица! Как же ты меня бесишь! Да когда же ты уберешься из моего дома?!

Такой реакции великан даже предположить не мог, поэтому и ответить ему было нечего. А что тут скажешь? Когда женщина злится и кричит, она все равно не даст перебить себя.

И Хастад, сняв маску, терпеливо ждал, пока Хола устанет бить его подушкой.

За чаем она упорно не желала замечать раскаивающегося великана, а сама думала: как же избавиться от этого ненормального?

– Хастад некрасивый, – прозвучало прямо над Олиным ухом. – Хастад думал, другое лицо будет лучше.

– Мог и предупредить, – сердито ответила она.

– Эх… – виновато вздохнул великан и понял: пора думать над новыми способами покорить сердце своей женщины.

Инцидент был исчерпан, хотя чувствовалось, что Хола все еще злится и не доверяет Хастаду.

***

Мало-помалу Олины обида и злость сошли на нет, и она снова взялась за обучение великана русскому языку. Потому что иначе никак: либо он достанет ее своей назойливостью и глупостью, либо она сама научит его понимать человеческие слова, так сказать, выдрессирует под себя.

И дело сдвинулось с мертвой точки. Хастад настолько сильно хотел стать умным, что прерывал свои речевые упражнения лишь на сон. В остальное время он либо проговаривал, либо повторял слова и предложения мысленно.

Когда Хастад освоил основы русского языка, его внимание привлекли книги. Он уже знал, что они из себя представляют, и поставил цель научиться читать. И здесь Оля была приятно удивлена: великан научился читать по буквам за два дня; через неделю он уже радостно читал по слогам, а еще через месяц объявил, что теперь способен учиться самостоятельно.

Специально для великана Оля купила планшет, с которого удобно читать, закачала туда наиболее интересные и простые для понимания книги, толковые словари и энциклопедии. Хастад целый вечер охал от восторга, как ребенок, и прижимал гаджет к груди, словно любимую игрушку.

***

Оля иронизировала про себя, что теперь она работает педагогом без выходных. Дома Хастад рассказывал, что нового он узнал за день, постоянно задавал вопросы и не отставал, пока не получит подробных разъяснений.

И хотя сделать из великана человека – задача из разряда невыполнимых, Оля заметила, что с каждым днем Хастад бесит ее все меньше.

Она боялась себе в этом признаться, но ей нравилось, что великан смотрит на нее с неприкрытым обожанием. На Олю раньше так никто не смотрел (был когда-то мальчик, влюбленный в нее, но у него так и не хватило смелости признаться в симпатии, поэтому он не считается).

А Хастад был хоть и глуповат, но безобиден, и порой даже потешен. Несмотря на то, что он крепко пристрастился к чтению книг, лучше всего у него получалось вытворять глупости.

***

Однажды вечером, во время совместного просмотра приключенческого фильма, когда супергерой в красно-черном облегающем костюме совершал эффектные прыжки по крышам небоскребов, Хастад решил, что он тоже умеет не хуже.

Великан видел, как внимательно Хола следит за мелькающей на стене картинкой, как ей нравится, и понял, что обязан впечатлить свою женщину – показать, что главный герой сидит у нее под боком.

И Хастад отошел к окну, приготовился, рассчитал силу и расстояние – и прыгнул.

Сделав сальто, он перелетел через диван, сбив при этом люстру и врезавшись в шкаф. Откуда-то с антресолей выкатился тубус и стукнул Хастада по спине. Было не больно, но жутко, словно кто-то невидимый провел рукой от плеча до поясницы. Великан от испуга отскочил в сторону, ударился затылком о стену и грохнулся на пол, как раз в том месте, куда осыпались осколки плафона.

– У-у-у! – то ли от боли, то ли от обиды взвыл он.

– Хастад, блин, ты что творишь?! – воскликнула Оля, обводя взглядом образовавшийся хаос.

– Ой-ей-ей… – простонал великан. Очередная попытка покорить сердце Холы провалилась с треском.

Но вдруг Оля, глядя на застывшую картинку на экране, засмеялась. Весело, громко, стукая себя по колену кулаком. До нее дошло, что Хастад просто пытался повторить трюки героя из фильма. А теперь, когда впечатлить Олю не получилось, он расстроился. Бедняга.

Из-под руки великана выступила кровь.

– Хастад, ты поранился осколком, – подавив смех, сказала Оля.

Когда неудачливый прыгун поднялся на ноги, выяснилось, что одна из частиц от расколотого плафона впилась великану в мягкое место пониже спины.

Оле отчего-то захотелось смеяться в голос, но вид раздосадованного Хастада заставил ее сдержаться.

– У тебя сзади еще осколок. Давай помогу обработать?

– Хастад сам, – расстроенно вздохнул он и исчез. Ему предстояло придумать нечто особенное, что покорит сердце Холы раз и навсегда.

Глава 6

С тех пор как серый великан поселился в Олиной квартире, она стала меньше бояться новых иномирных вторжений. Ей и без того было дико от мысли, что у нее под боком живет пришелец, выходец из совершенно другой цивилизации. Куда уж необычнее!

С появлением безобидного в общем-то, но назойливого и чрезмерно любопытного Хастада жизнь Оли наполнилась красками. Удивительно: стоило в квартире поселиться серому великану, как мир перестал казаться Оле серым. Глупо, да. Зато интересно.

Вернувшись с работы, Оля уловила манящий аромат свежеприготовленной выпечки. Это могло значить только одно: Хастад испек пирог и за чаем вывалит очередную пачку вопросов о человеческом мире.

– Спрашивай уже, – не стала оттягивать неизбежное Оля.

– Зачем люди пьют ядовитую воду? – выдал заранее подготовленный вопрос великан.

– В смысле, алкоголь? – уточнила девушка.

– Угу. Хастад видел: человек пьет, потом не может стоять, и ему плохо.

– Люди напиваются, когда хотят расслабиться, то есть они устали от своей жизни, и им нужно забыться.

– А, Хастад понял! – просиял великан. – Люди пьют ядовитую воду, потому что хотят умереть!

– Нет. Просто пьяный человек забывает на время о своих проблемах и веселится, – ответила Оля, а сама задумалась.

В чем-то Хастад был прав. Человек хватается за бутылку, когда его что-то не устраивает в собственной жизни. Напиться – значит, выпасть из реальности, внушить себе иллюзию, что проблем больше нет.

– А зачем человеку проблемы? Зачем он их делает? Пусть живет, как хочет… – упорно отказывался понимать пьянство Хастад.

– Вот ты в своем мире жил так, как тебе хотелось? – спросила Оля.

– Нет, – нахмурил брови великан. – Маму, папу убили. Еды нет. Плохо… – он фыркнул носом в знак того, что эти воспоминания для него болезненные. – Здесь много еды. Хорошо жить.

– Это тебе хорошо. А люди зависят друг от друга, им приходится работать, чтобы жить. Когда человек устал, ему хочется отдохнуть. Некоторые пьют, потому что устали.

– Когда Хастад устал, он спит. Когда Хола устала, она спит. Зачем пить ядовитую воду?

– Потому что некоторым людям это нравится. Люди иногда совершают глупости от скуки.

– А-а… Люди пьют ядовитую воду, потому что они глупые! Хастад понял! – просиял великан, показав Оле два ряда острых, тщательно начищенных зубов.

«Такими можно руку оттяпать и не заметить», – отметила про себя Оля.

– Что еще тебе интересно? – поспешила она перейти к следующему вопросу, иначе, если застопориться на одной теме, можно растянуть разъяснения на целый день.

– Э-э… Хм… – замялся он. – Зачем люди смотрят, как другие люди… хм… это… соединяются?

– Ты порнофильмы имеешь в виду? Погоди-ка! Я не для того научила тебя читать, чтобы ты искал и смотрел всякую непотребщину! – возмутилась Оля.

– Хастад не стал смотреть, – послышался лукавый, судя по интонации, ответ.

– Люди снимают порно, чтобы у других людей появилось желание заняться сексом. Наверное… – нехотя выдавила из себя ответ Оля.

Все, что касалось половых отношений, было для нее омерзительным.

С детства, когда начала осознавать, что она – одна из множества брошенных родителями детей, Оля решила, что никогда не создаст семью.

В двенадцать лет, когда ее попытались изнасиловать мальчишки из того же детдома, она только укрепилась в своем намерении, и к своим двадцати трем годам всячески избегала любых контактов с мужчинами… пока не появился Хастад. Великан, ростом почти до потолка.

Но Хастад об Олином прошлом ничего не знал, поэтому продолжил расспросы.

– Почему у людей есть общие женщины? – общими, как поняла Оля, Хастад назвал тех, кто менял своих партнеров (а таковой являлась большая часть женского населения планеты).

– Потому что они в нашем мире никому не принадлежат. Если женщину не устраивает мужчина, она уходит и ищет другого.

– Хола – моя женщина, – заявил Хастад.

– Я – не твоя женщина. Я – сама по себе. Запомни это! – стукнула кулаком по столу Оля и удалилась в комнату. Ее выводило из себя, когда кто-то предъявлял на нее свои права.

Но скрыться от вездесущего великана не удалось.

– Хастад кормит и защищает Холу, – прозвучало из-за Олиной спины. – Хастад не обижает Холу. Почему Хола сердится?

– Да потому что я – человек, а ты – великан! Я не могу быть твоей женщиной! Мне вообще не нужен мужчина! Как можно быть таким тупым и не понимать этого?

– Хастад прочитает много книг и станет умным, – ответил великан. – Тогда Хола перестанет ругаться на Хастада. Хастад никому не даст трогать Холу.

Разговор закончился на этот раз, но тема так и осталась открытой. Глупый великан упрямо считал Олю своей.

***

Но время шло, а великан по-прежнему не посягал на Олину честь и не нарушал ее личного пространства. Так что утверждения «Хола – моя женщина» Оля научилась пропускать мимо ушей. Это всего лишь слова.

Между великаном и человеческой девушкой зародились, по ее мнению, приятельские отношения. Двое держали дистанцию, научились при этом ладить и помогать друг другу. Иметь тайного друга оказалось даже… приятно.

Дома всегда было чисто, пеклись вкуснейшие, тающие на языке пироги. Хастад по запаху научился определять идеальное соотношение ингредиентов и степень пропекания. Воистину, острое обоняние – великий дар. Из Хастада получился бы повар мирового масштаба.

Да что там: Оле нравилось, что в их общение не вмешиваются посторонние. Хастад, хоть и активно познает мир, но от людей скрывается, а значит, Оля была и остается его единственным якорем на Земле.

Серые великаны перестали казаться Оле неуловимыми монстрами. Во всяком случае, под устрашающей оболочкой Хастада пряталось милейшее создание. Мысли о том, что Хастад может кого-то похитить и замучить до смерти, вызывали у Оли смех.

«Да разве способен этот пирожковый обжора напасть? – рассуждала про себя она. – Пф! Только если на угощенья, не более… Но все же он серый великан, так что кто его знает…»

Единственное, от чего великан приходил в бешенство, – музыка. Он рычал и готов был разнести к чертям акустическую систему. Поэтому отныне музыку Оля слушала только в наушниках.

Ей потребовалось много времени, чтобы понять причину столь резкой реакции: музыка заглушала сторонние звуки, и Хастад мог не услышать приближения врага.

Он и фильмы смотрел только через наушник, а вот странные звуки с непонятно произносимыми словами и без изображения он считал пустой тратой времени.

***

Хастад открыто жил в Олиной квартире уже четыре месяца. За это время он научился вести себя как человек, и без преувеличения можно было сказать, что ему нравилось.

Больше всего великан полюбил готовить. Он вдыхал вкусные запахи еды и наслаждался своей сладкой жизнью. Особенно его радовала похвала хозяйки квартиры, для нее он и старался. С какой целью? Да просто чтобы его Холе было с ним хорошо, и чтобы она перестала отрицать очевидную истину: она – его женщина.

Оля все еще ждала подвоха и удара со спины, но день за днем великан послушно и с удовольствием следил за порядком и наличием вкусной еды в доме. Разногласия мало-помалу устранились.

Назвать общение дружбой Оля пока не решалась, все-таки выглядел Хастад устрашающе, и усыплять бдительность было рановато, но великан ей нравился, а еще он очень хорошо поддавался воспитанию.

Хастад самостоятельно читал книги, а постигать школьную программу ему по-прежнему помогала Оля. С изучением базовых наук дела у великана обстояли туговато, если сравнивать с человеческими детьми. Оля была строгим экзаменатором, но она видела, как Хастад старается изо всех сил, и злиться на него не получалось.

Иногда Оля позволяла себе и великану отдых от постоянных зубрежек и прочих дел, и они набирали побольше вкусностей и устраивались смотреть какой-нибудь легкий для понимания фильм. Хастад обожал моменты, когда Оля разрешала ему устроиться рядом с ней на диване и прижималась к нему плечом. И хотя он с трудом перебарывал возбуждение, эти моменты были особенно дороги ему.

***

Тот вечер был одним из разгрузочных, когда можно расслабиться и ни о чем важном не думать.

У Оли закончился чай в кружке, и она попросила Хастада налить ей еще. Тот переместился на кухню, включил свет и загремел посудой.

Бросив мимолетный взгляд на прихожую, которая как раз осветилась бледным светом с кухни, Оля заметила силуэт великана. Но она отчетливо слышала, как Хастад гремит посудой на кухне.

Вероятность, что к ней в квартиру пожалует еще один серый великан, была близка к нулю, но, сопоставив факты, Оля решила позвать Хастада. Однако сделать это она не успела.

Дальше все произошло мгновенно: незнакомый великан появился возле нее с огромным ножом и уже занес над ней оружие, но на помощь вовремя пришел Хастад. Затем оба великана растворились в воздухе.

Тот, второй, был заметно выше и шире Хастада. Если Хастаду хватало высоты потолка, чтобы стоять в полный рост, то незваному гостю пришлось пригнуться.

Оля пыталась рассуждать: «Скорей всего, Хастад не знал о приближении другого великана, и вряд ли это был его друг, раз пытался убить меня. Может быть, те, другие, отличаются от него? Но и Хастад не любит говорить о прошлом… Значит, сам не чист? Как бы там ни было, если вернется, допрошу его с особым пристрастием, или пусть катится ко всем чертям!»

Тянулись минуты, а затем часы, но Хастада все не было. Оля переживала. Она выключила всю технику дома, чтобы слышать малейшие шорохи в квартире.

Вечер тянулся долго, лениво, а за ним наступила такая же тягостная ночь. Оля решила не спать и дождаться возвращения своего великана. Но все не появлялся…

Глава 7

Под утро Хастад вернулся, но решил не показываться Оле, а сразу уединился в ванной.

У Оли отлегло от сердца, когда она поняла, что Хастад жив, и в ней сразу проснулась решимость вытрясти из великана интересующую информацию.

Она ворвалась к нему в ванную и замерла: он был словно облит темно-бордовой, явно нечеловеческой, кровью. Да, это, несомненно, была кровь, судя по характерному запаху. Не успела Оля раскрыть рот, как Хастад попросил:

– Хола, не смотри.

– Нет, я буду смотреть, – ответила она. – Ты убил его? – Хастад отвернулся и включил воду на максимум. – Ответь!

– Да, – неохотно признался он.

– Кто это был? – снова повисла пауза. – Хастад, не смей молчать, или я тебя выгоню!

– Я не знаю…

– Тогда почему он напал на меня?

– От тебя пахнет мной. Прости, Хола… – устало произнес он и принялся смывать с себя и с одежды кровь.

Ванна и плитка на стенах окрасились бордовыми разводами.

– Мне надо раздеться. Выйди, пожалуйста, – попросил Хастад.

– Ты в порядке? – уже без прежнего напора поинтересовалась Оля.

– Да, – был ответ.

Хастад врал. Он пережил первый в своей жизни бой насмерть и был измотан настолько, что едва мог поднять руки, чтобы смыть с лица грязь.

Победа далась ему тяжело. Второй великан был гораздо старше, опытнее и с оружием. Хастад уже прощался с жизнью, когда ему чудом попался под руку булыжник. Это и определило исход схватки.

Но враг успел ранить Хастада ножом в бок, и рана кровоточила и болела. Великан побоялся просить помощи у Оли, хотел выглядеть в ее глазах сильным, поэтому сам, как мог, продезинфицировал и зашил порез.

К моменту, когда манипуляции с раной были закончены, Оля уже лежала в постели и делала вид, что спит.

– Ты из-за меня не спала? – виновато спросил великан.

– А сам ты как думаешь? – ответила она.

– Тебе завтра на работу. Спи, – и он, не дожидаясь Олиного согласия, загудел.

Спустя несколько минут и сам Хастад погрузился в болезненный, но все-таки сон.

Утром Олю никто не разбудил, завтрака на столе тоже не было.

Хастад лежал на полу рядом с диваном. Он дергался и стонал во сне, из-под простыни выглядывала его окровавленная повязка.

– Эй! – затрясла его Оля. – Почему ты не сказал мне, что тебя ранили?

Великан открыл глаза и сморщился от боли.

– Не хотел тебя расстраивать, – ответил он. – Ерунда…

– Дай, я осмотрю? – она внимательнее вгляделась в его лицо. – Ох, да на тебе места живого не осталось!

На темно-серой коже даже не синели, а чернели гематомы, верхняя губа распухла настолько, что, казалось, в нее зашили целый грецкий орех.

– Я в порядке. Это мелочи. Само пройдет. Тебе пора на работу, – заверил он, и Оле пришлось напрячь слух, чтобы разобрать смысл слов. Говорил Хастад невнятно.

Оля не очень-то поверила великану, но опаздывать на работу было не в ее правилах, поэтому она быстро собралась и убежала.

Двое суток неведения пугали ее. В то утро Хастад выглядел нездоровым и хотел, чтобы она скорее ушла. Значит, он чего-то боялся.

На работе Оля присутствовала только номинально. Даже коллега, работавшая с ней в одну смену, заметила, что Оля какая-то растерянная и задумчивая. Ей хотелось сбежать домой, но она уговаривала себя, что переживания наверняка сильно преувеличены. Хастад – большой мальчик, как-нибудь сам разберется.

***

Как только пробило восемь утра и кончилась смена, Оля, вместо своего обычного променада, вызвала такси и помчалась домой.

То, что ожидало ее в квартире, было едва ли не худшим, что могло случиться: Хастад лежал на полу без сознания, испачканный собственной кровью и испражнениями. От смрадного запаха у Оли перехватило дыхание, но все же она подошла, чтобы проверить, жив великан или нет.

Великан дышал. Временами он вздрагивал, но без признаков сознания. Опухшее от побоев лицо цветом напоминало синий виноград, но это меньшая из бед. Сбоку на животе у него зияла колотая рана.

Первым делом нужно было раздеть великана и убрать грязь. Раньше Оля никогда не прикасалась к мужским гениталиям, а здесь у нее не осталось выбора. Испытывая одновременно целую палитру чувств, она убрала грязь и сменила подстилку, на которой лежал великан.

Хастад все не приходил в себя, живот у него затвердел, а место ранения распухло и загноилось.

Оля понимала, что на панику нет времени. Великан умирал, и нужно было срочно найти врача, который прооперирует его прямо здесь, в квартире.

О том, чтобы вызвать полицию, у нее не возникло даже мысли. Она слишком прикипела к великану.

Ей приходили в голову идеи одна бредовей другой. Пришлось остановиться на той, что была самой реальной: купить услуги и дальнейшее молчание врача.

А для начала нужно было найти того, кто способен помочь Хастаду.

– Хастад! Хастад! – громко позвала Оля, пытаясь привести великана в сознание. – Пожалуйста, не умирай, я скоро вернусь.

– Хола… – едва слышно отозвался он.

Оля выскочила из дома, взяла такси и отправилась в больницу.

Из врачей, что были в этот день на смене, никто, даже за хорошие деньги, не согласился ехать и проводить операцию на дому. Но все же визит оказался полезным: Оле дали контакты хирурга, который не гнушался различными нелегальными способами заработка. Ей так и сказали: грязный врач.

Оля созвонилась с ним и пообещала вознаграждение в размере двухмесячного оклада врача. Это были все деньги, которые ей удалось накопить за время работы в детском доме. Она даже не подумала, что это слишком дорого за жизнь великана. Если бы у нее было больше, она отдала бы все.

Хирург нехотя согласился на сделку и даже получил на свой счет половину суммы авансом. Оля торопила его, несколько раз напомнила, чтобы тот взял все необходимое для операции.

Она боялась, что они опоздают. Реакция врача на пациента страшила меньше: Оля держала в кармане электрошоковый пистолет, чтобы избавить хирурга от лишних сомнений.

Как только они оба оказались в квартире, Оля заперла изнутри все замки, а ключи спрятала под рубашку.

Врач, увидев Хастада, попятился и сказал все то, что Оля ожидала услышать. Она была готова: пригрозила оружием, отняла у него все средства связи и объяснила, что станет с доктором в случае отказа.

– Спешу заверить, что вам не выгодно меня убивать, – залепетал он, по ощущениям, переигрывая.

– А вам – умирать! Кончайте болтовню и за дело!

– Это же серый великан! Вы хоть понимаете, в какой мы с вами опасности?

– Кончай болтовню и за дело! – резко, словно не своим голосом, повторила приказ Оля.

Врач боязливо приблизился к телу Хастада, который, будучи на границе сознания и забытья, вздрогнул и злобно клацнул зубами.

– Эй, это врач, он тебя вылечит. Верь мне, – обратилась Оля к великану.

Хастад в ответ кивнул и жалобно застонал, его рука потянулась к Олиной ладони и слегка сжала ее.

– Держись, хорошо? Я буду рядом, – попыталась подбодрить она, хотя сама едва сдерживала слезы.

***

Доктор сказал, что у великана гнойный перитонит, и инфекция уже распространилась по всему телу, поэтому ничего сделать нельзя, остается только ждать конца.

– А ну лечи его! – угрожающе прошипела она и направила на врача пистолет. – Если не спасешь, умрешь сам!

– Электрошок не смертелен, – со снисходительной улыбкой ответил тот.

– С этим прекрасно справится нож, – парировала Оля.

– Я могу попробовать сделать полостную операцию, но в процессе он почти наверняка умрет. Мне понадобится яркая лампа и ваша помощь как ассистента.

– Все будет. Принимайтесь за дело.

Врач разложил на полу инструменты и, пока Оля ставила лампу, успел снять швы, неумело наложенные на рану.

Все необходимое Оля делала максимально быстро и осторожно, чтобы доктор не попытался сбежать или напасть на нее. Но маленький толстенький человек даже не пробовал рисковать, он принялся за дело.

В глазах хирурга появился азартный интерес: он впервые имел дело с представителем иной цивилизации, и ему было любопытно, как устроен организм пришельца.

– Поразительно! Строение скелета практически идентично человеческому! Если он умрет, буду рад забрать его тело для исследований и даже заплачу вам, так уж и быть.

– Если он умрет, ты последуешь за ним, – огрызнулась Оля и сама не узнала свой голос. Если бы полгода назад ей сказали, что она нарушит закон ради какого-то серого великана, она посмеялась бы и покрутила пальцем у виска.

Глава 8

Оперировать оказалось крайне неудобно, потому что пациент лежал на полу, и поднять его не было абсолютно никакой возможности.

Оля следила за каждым движением доктора. Сначала он установил капельницу с противовоспалительным раствором, затем принялся обрабатывать зараженные края раны.

– Стерильность брюшной полости нарушена, я должен сделать разрез, чтобы убедиться, что внутренние органы целы.

– Это очень больно? – спросила Оля.

– Практически невыносимо, – без капли сочувствия ответил врач. – Но у нас нет выбора.

Руки врача ловко и, казалось бы, без особых усилий орудовали над телом великана. Хирург отметил, что пациент, вероятно, очень молод, раз его организм все еще борется. Хастад мычал и слабо подергивался, тело его не слушалось, а сознание то уплывало, то на мгновение возвращалось.

Пока руки были заняты привычным делом, доктор осмелел и начал задавать вопросы:

– Что он делает у вас дома? Он здесь живет?

– Это не ваше дело.

– Мне интересно. Так, значит, вы – пара?

– Конечно, нет! Он же великан! – возмутилась Оля.

– Откуда вам знать, что он не похитит вас и не съест?

– Людям мало известно о великанах. Великаны бывают разные. Этого я знаю давно, он мой друг, – ответила она и тут же поняла, что сболтнула лишнего.

– Вы понимаете, что это преступление против человечества? А теперь вы сделали преступником еще и меня.

– Ничего, вы и до этого были преступником. Когда покинете эту квартиру, забудьте увиденное. Для вашего же блага.

– Конечно-конечно… – был ответ.

Врач закончил операцию на брюшной полости и переключился на более мелкие раны. Ему хватило пяти минут, чтобы наложить швы в нескольких местах.

Олю впечатлила ловкость, с которой этот пухлый коротышка орудовал над телом великана.

Хастада затрясло, он начал закатывать глаза и выгибаться.

– Это терминальная стадия, – пояснил доктор. – Он умирает.

Оля, по-прежнему держа пистолет наготове, нависла над великаном и принялась хлестать его по щекам свободной рукой:

– Не смей умирать, дубина! Не смей умирать! – почти кричала она сквозь слезы.

Хастад приоткрыл глаза и жалобно посмотрел на ту, которую звал своей женщиной:

– Что… такое… дубина? – шепотом, сквозь мучения, спросил он.

– Потом объясню, – ответила Оля.

– Все-таки живучая тварь, – отметил доктор вслух. – Ну, я сделал все, что мог, – выдохнул он и вытер пот со лба. – Каким-то чудом он еще жив, но, боюсь, это ненадолго. Если что, мое предложение насчет его тела в силе. Я даже верну часть оплаченной вами суммы в качестве благодарности за ценный экземпляр.

Врач собрал инструменты и поднялся на ноги. Он, хоть и был ниже Оли на полторы головы, но смотрел на нее сверху вниз. Она перевела ему вторую половину суммы и снова предупредила:

– Вы не расскажете ни слова о том, что видели здесь. В противном случае лишитесь и денег, и жизни.

– Каким же образом вы собираетесь меня убить? – поинтересовался тот.

– Я всего лишь слабая женщина, которую защищают. Вам стоит опасаться вовсе не меня.

– Я не так глуп, как вам кажется, – заверил ее собеседник.

– Вот и проверим, – ответила Оля, возвращая ему отнятые вещи.

***

Врач ушел, а Олю обуял страх. Две вещи подтачивали стержень ее самообладания: жизнь Хастада, висящая на волоске, и полиция, которую можно было ждать с минуты на минуту.

Девушка предусмотрительно собрала в пакет остатки одноразовых медицинских принадлежностей и выбросила их в мусоропровод. Одежду Хастада она прополоскала, хорошенько натерла хозяйственным мылом и, еще мокрую, сунула в таз под ванную.

Мысли беспорядочно сновали в Олиной голове. Она металась туда-сюда по квартире, занимаясь разными необходимыми мелочами: прятала зубную щетку Хастада, затирала следы крови на полу и стенах и тому подобное. Оля трудилась, пока не поняла, что валится с ног.

Ей показалось, что Хастад замерз. Она накрыла его своим одеялом и устроилась рядом.

Хотелось спать, но было нельзя, потому что доктору могло хватить наглости вызвать полицию. Она знала, что имеет дело с бессовестным и беспринципным человеком, поэтому не обманывалась на его счет.

Вот и раскрылась тайна ее общения с врагом человечества. Прощай, спокойная жизнь.

***

Великан лежал без сознания. Оно предусмотрительно отключилось, чтобы не изводить и без того изможденный организм болью.

Радовало только то, что Хастад дышал. Его грудь мерно поднималась и опускалась.

Вечер плавно перетек в ночь, и Оля немного успокоилась. Вероятность, что в квартиру нагрянут полицейские, на порядок снизилась.

Лежать на полу было непривычно жестко и неудобно, но усталость взяла свое, и Оля погрузилась в тревожную дрему.

***

Когда великан очнулся, он обнаружил, что в его ладони лежат Олины маленькие тонкие пальцы.

– Хола? – позвал он.

– М? – встрепенулась она. – Как ты, Хастад?

– Очень больно, – честно признался он.

– Это скоро пройдет. Врач сделал тебе операцию.

– Я думал, что умру… Хотел последний раз тебя увидеть. И не смог уйти.

– С тобой все будет хорошо, я почему-то уверена в этом, – улыбнулась Оля, ей было чертовски приятно оттого, что даже перед лицом смерти великан думал о ней.

– Пить… – попросил он почти шепотом.

Оля обрадовалась, что у великана появились какие-то желания, и принесла ему стакан воды.

– Ты трогала меня… там? – с застывшим в глазах ужасом спросил Хастад.

– Я… Э-э… – Оля выдохнула и, наконец, призналась. – Да, но только из необходимости.

Хастад хрипло рыкнул, что означало смущение, отвернул голову к стене и нервно зашевелил пальцами ног.

– Это ерунда, – сказала она. – Главное, что ты жив.

– Можно мне еще попить? – попросил он.

Оля налила ему еще кружку.

– Спасибо, – сказал он, но вдруг на его лице отразился испуг. – Они здесь…

– Полицейские?

– Да, – он попробовал сесть, но со стоном свалился обратно на пол.

– Что же делать?

– Открой им.

– Нет-нет, тебя же схватят! – запротестовала Оля.

Хастад весь напрягся и исчез. Где его теперь искать в случае, если он не вернется, – загадка.

***

В дверь позвонили, а для верности еще и постучали.

Оля открыла.

В квартиру ворвались люди с оружием. Документы хозяйке никто не показал. Никто не реагировал на Олины возмущения и протесты.

Оперативники заглядывали в шкафы, на балкон и везде, где теоретически мог спрятаться Хастад. Ящики столов, белье и прочие мелочи тоже бегло перерыли, но по счастливой случайности забыли заглянуть под ванну.

Когда обыск не дал результатов, к девушке грубо обратились:

– Где великан?

– Какой еще великан? Я вообще-то одна живу, – возмутилась Оля.

– Не прикидывайся! – повысил голос человек и направил на нее автомат.

– У вас же есть специальный прибор, который видит сквозь стены? Вот им и проверяйте, – в тон оперативнику ответила девушка, будто не обращая внимания на направленное в ее сторону оружие.

– Не умничай. Тут и без тебя разберутся! – и человек демонстративно сплюнул на пол, словно находился не в частной квартире, а на улице.

– Ваши документы, пожалуйста? – не потеряла самообладания Оля. – Вы вломились ко мне ночью, с оружием, и требуете какого-то великана. Я буду на вас жаловаться!

Документы ей все же показали и вскоре удалились. Оля закрыла дверь, подождала минуту, пока лифт заберет незваных визитеров, подтерла за ними следы и вернулась в комнату.

Возле окна, пошатываясь и хрипя, стоял Хастад. Он произнес Олино имя и с грохотом рухнул на пол с высоты своего великаньего роста. Его тело забилось в судорогах, но вскоре обмякло.

***

Пульс у Хастада прощупывался, и это вселяло надежду.

Перетащить раненого к месту лежанки было никак, поэтому Оля постелила ему прямо посреди комнаты и снова устроилась рядом.

У великана поднялась высокая температура. Как назло, дома не оказалось ни кубиков льда, ни бутылок, чтобы набрать ледяной воды и приложить к телу.

Оля поставила рядом тазик с холодной водой и каждые пять минут меняла Хастаду компресс, чтобы хоть немного сбить жар.

Несколько раз великан приходил в себя и снова терял сознание. Ночь показалась Оле бесконечной.

Раненый Хастад мучился и время от времени бормотал под нос какие-то странные просьбы: то прикоснуться щекой к его щеке, то подержать за руку, то почитать книгу.

Звук Олиного голоса помогал Хастаду уснуть, пусть и ненадолго.

***

Когда Хастад открыл глаза, он снова обнаружил под боком задремавшую от усталости Олю и постарался дышать бесшумно. Это как раз и заставило чуткий Олин разум насторожиться, ведь спала она из-за стресса и непривычно жесткой подстилки некрепко.

– Ох, я уж испугалась… – буркнула себе под нос она.

– Ты боялась?

– Разумеется. Когда ты упал, тебе было очень плохо, – она села и внимательно вгляделась в лицо великана. – Это была ужасная ночь… Но главное, что ты жив.

– Ничего не помню, – ответил Хастад.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хочу кушать, – честно признался он.

– Я тоже. Сварю нам кашу, – и она торопливо удалилась.

Хастад попытался перевернуться набок, но взвыл от боли. Из мышц будто бы выкачали силы, а на их место вставили болезненные опухоли.

Великан чувствовал себя виноватым, ему хотелось самому приготовить завтрак и смотреть, как Хола с удовольствием уплетает его.

Сегодня Хастад, пожалуй, испек бы для своей женщины творожно-фруктовую запеканку, обязательно разноцветную, чтобы можно было выковыривать яркие кусочки.

Увы, физическая оболочка уязвима и порой ставит помехи на пути наших желаний. Запеканку и прочие кулинарные эксперименты решено было отложить до лучших времен.

Глава 9

Наступил полдень, мучительный, словно после нещадного битья мешками по голове.

Олин организм, который забыли покормить вчера, наказывал свою хозяйку то головокружением, то головной болью. Казалось, что каша нарочно варится слишком медленно, а остывает до приемлемой температуры – еще дольше.

От стонов бессилия Олю удерживал лишь тот факт, что Хастад ничего не ел по меньшей мере четыре дня, а с его ранением на восстановление нужно много энергии.

Кормить великана пришлось с ложки, потому что руки у него тряслись, и каша попадала куда угодно, но только не в рот.

Хастад совсем сконфузился и приуныл, но съел целую тарелку и с таким сожалением посмотрел на опустевшую посудину, что Оля принесла еще здоровенную порцию, а затем еще. Удивляться нечего: великан все-таки, хоть и худой, как вешалка.

Она выдохнула с облегчением: теперь можно было ждать окончательного выздоровления ее… друга.

Пока этот раненый друг спал и переваривал съеденные полкастрюли каши, Оля отправилась в магазин за продуктами. Брала она только то, что любил Хастад, забыв о собственных предпочтениях.

Продуктовая корзинка наполнилась крупными спелыми гранатами, чесночными булочками и копчеными перепелками (Хастаду они напоминали на вкус жареных крыс, которые были редчайшим деликатесом в его детстве).

Стоило ей представить по-детски бурную радость Хастада, и улыбка сама наползала на лицо. И как это Оля раньше не умерла от тоски в одиночестве?

Дома она теперь готовила еду с большим старанием, чем раньше, и сама себе удивлялась. Это странно, но Оле было приятно заботиться о великане, словно после случая с вызовом врача она взяла ответственность за пришельца.

Хастад был с Олей настолько милым и потешным, что это компенсировало его уродливую по человеческим меркам внешность. К нему невозможно было остаться равнодушным.

***

Оля когда-то копила деньги на квартирку с видом на реку. Теперь все сбережения ушли на спасение великана, и большего счастья, чем его жизнь, она и желать не могла. Она представляла себе жизнь без не слишком-то умного, но упертого Хастада и его самых вкусных на свете пирогов, и на глазах у нее тут же наворачивались слезы.

Неожиданно, в самый разгар размышлений о пережитом, позвонил врач, который оперировал Хастада. Решил поинтересоваться, сдох великан или нет.

– Доброго утречка, леди, – почти пропел в Олиной гарнитуре голос.

– Здрасьте, – прозвучал неприветливый ответ.

– Разрешите поинтересоваться здоровьем моего вчерашнего пациента? Или, может, вы пожертвуете науке его тело?

– О чем это вы? – притворилась Оля.

– Великан умер?

– Какой еще великан? А, так это по вашей милости ночью меня разбудили полицейские? – уже со злостью выпалила она.

– Нет-нет, что вы! Я же себе не враг…

– Никакого вашего пациента у меня нет, – закончила разговор Оля и добавила номер врача в черный список.

Хастад этот диалог прекрасно слышал и догадался, что Хола заработала себе проблемы из-за его ранения.

Великан чувствовал себя виноватым. Меньше всего он хотел, чтобы из-за него пострадала Хола. Но и уйти нельзя, ведь тогда Хола расстроилась бы, да и как же Хастад бросит свою женщину? Женщина – это сокровище, которое надо завоевывать, любить и защищать.

Кроме того, была вероятность, что за Хастадом, вслед за первым убийцей, явится кто-нибудь другой. Он предположил, что до него добрались ищейки Шастаса из междумирья, у которого он несколько месяцев назад украл бластер. Так что теперь, чтобы обезопасить Холу от нового нападения, нужно постоянно приглядывать за ней.

***

Оля сомневалась, идти на работу или нет. Глядя на беспомощного неуклюжего Хастада, она решила взять пару дней отпуска за свой счет.

Разговор с начальницей состоялся не самый приятный; пару дней Оле, конечно, дали (она сослалась на высокую температуру и общее недомогание), но предупредили, что разумней брать больничный или предупреждать заранее.

Так Оля осталась без денег, но с живым великаном под боком. Причем буквально. Хастад ожил, но выпросил разрешение спать на диване рядом с Олей, якобы потому, что на жестком полу больно лежать. Пришлось согласиться, но с условием, что он ни под каким предлогом не будет трогать ее.

Однако в первую же ночь Оля сама во сне обхватила великана за торс и забросила на него ногу. Хастаду было страшно не то что пошевелиться, – даже дышать. Он лежал с широко распахнутыми глазами, терпел боль (Олина рука давила на рану) и пытался побороть возбуждение. Одеяло вздыбилось горой, и Хастад ничего не мог с собой поделать.

Будить Олю не хотелось. Хастад чувствовал себя почти счастливым оттого, что его женщина прижимается к нему, и даже сквозь боль это было приятно. А если потревожить ее, то она подскочит и увидит, что Хастад не совсем владеет собой. Тогда уж точно не видать ему такой близости.

И Хастад ощущал на себе свою любимую женщину почти всю ночь. Он заснул под утро, когда глаза закрылись сами собой.

***

Оле вовсе не понравилось увиденное с утра. Мало того, что снился сон, где она сама целует великана, так еще и проснулась в обнимку с ним.

Хастад тихонько посапывал, и это радовало.

«Нечего дразнить бедолагу», – подумала ничего не подозревающая о переживаниях великана Оля и встала с постели.

***

Днем Хастад уже мог сидеть, правда, при этом морщился от боли и подпирал спинку дивана здоровым боком. Справлять нужду в тазик он отказался наотрез, так что Оле оставалось с тревогой наблюдать, как великан, делая остановки через каждый метр, упрямо ползет к туалету.

К счастью, с кормлением все оказалось гораздо проще: еду Хастад с удовольствием поглощал прямо в постели, аппетит в нем проснулся поистине великаний.

Чтобы хоть как-то развлечь себя и друга, Оля включила фильм, но на первых же кадрах Хастад задремал. Он завалился на здоровый бок, по-детски подложил сложенные друг к другу ладони под голову и сладко засопел.

Странно, как во сне преобразилось его лицо: словно с него сняли маску суровости. Великан, несмотря на внушительные габариты, стал похож на уснувшего мальчишку. Захотелось укрыть его одеялом и как следует подоткнуть, чтобы не замерз.

Олю убаюкало это ровное сопение. Дыхание великана, а значит, и его жизнь – это главное, чего она желала в последние дни. Спустя несколько месяцев пестования и притирки Оля с трудом могла представить себе пресную жизнь без Хастада. Ей стало ясно, что Хастад значит для нее больше, чем обычный приживала. Гораздо больше.

***

Внеплановые и плановые выходные пролетели быстро, но продуктивно: Хастад встал на ноги и уже пытался хозяйничать по дому, а Оля всеми фибрами души чувствовала облегчение.

Как-то сами собой в разговор вернулись шуточки и дурачества, правда, до щекотки и борьбы пока не доходило ввиду незажившей раны.

– Хола… – произнес Хастад вечером перед Олиным первым рабочим днем. – Спасибо, что не бросила меня.

– А, пожалуйста, – широко зевнула она и натянула на себя одеяло.

– Можно я подержу тебя за руку?

– Нет.

– Извини… – сконфузился он.

– Ничего. Я понимаю, что ты благодарен, но держать друг друга за руки – это для меня слишком интимный жест.

– Мы уже держались…

– Тогда я хотела, чтобы ты выжил. Это было по-дружески. Ну все, хватит об этом. Я спать.

Хастаду не впервой было натыкаться на запреты. Сначала Хола пыталась выгнать Хастада, потом не хотела быть его женщиной, а теперь вот не разрешила подержать ее за руку. Но ничего, скоро Хола поймет, что Хастад достоин ее.

***

Так как Хастаду показано было лежать, а не строить из себя охающую домработницу, Оля пошла на компромисс и объявила кино-выходные. Диванный покой, познавательно-развлекательные фильмы и вкусные угощения – вот план на ближайшие два дня.

В качестве дополнительной моральной поддержки Оля разрешила Хастаду положить голову ей на колени.

Теперь присутствие рядом великана уже не казалось Оле пугающим, темно-серая кожа тоже перестала вызывать отвращение.

И Оля исключительно из дружеских побуждений провела рукой по голой великаньей голове. Хастад вздрогнул и напрягся.

– Тебе больно? – спросила девушка.

– Нет. Приятно. Мама делала так, – ответил он.

– Она ведь умерла, да? – Оля давно искала повод выудить из великана хоть какую-то информацию о его прошлом.

– Да, – нехотя отозвался Хастад.

– А кто-нибудь еще из родных у тебя остался?

***

Великан против воли провалился в страшные воспоминания из детства, которые и без того множество раз прокручивались в его снах. Хастад всей душой ненавидел белых великанов, народ, с которым серые великаны вели многовековую войну.

В то утро, когда их семья собиралась завтракать, в хижину ворвались белые воины. Все случилось мгновенно. Вот Хастад еще улыбается, глядя, как мама поднимает за хвост жареную крысу и дразнит его; спустя мгновение отец, сидящий ближе всех к выходу, падает замертво с разрубленной надвое головой. Мама, не успев спрятать детей, хватается за горло, из которого фонтаном брызжет кровь. Старшая сестра накрывает Хастада одеялом и закрывает собой. Спустя какое-то время все затихает. Сквозь щель между одеялом и подстилкой Хастад видит, как шкуры, которыми был выстлан пол в хижине, темнеют, пропитываясь кровью. От дурманящего запаха смерти немеет горло, не получается даже заплакать.

С тех пор Хастад перестал улыбаться. Несколько лет он вообще не разговаривал, чем очень беспокоил Ашсаху, свою старшую сестру.

Жизнь потекла дальше, маленький мальчик вырос и нашел себе человеческую женщину. Теперь Хола заняла центральное место в судьбе великана, вся его вселенная крутилась вокруг нее. Но прошлое, как Хастад ни пытался его забыть, прочно отпечаталось в памяти.

***

Хастад вернулся в реальность и посмотрел на Холу. Нет, ничего он ей не скажет.

– Хола… – вздохнул великан. – Не сегодня.

– Надеюсь, ты не скрываешь от меня историю о своей кровожадности?

– Нет. Я был маленький. Не хочу говорить.

– Извини, – Оля снова погладила его по голове. – Зато теперь у тебя есть вещи, о которых приятно будет вспоминать.

– М-м-м… – Хастад закрыл глаза от удовольствия.

Так Оля узнала, что Хастад обожает массаж. Да не просто обожает, а впадает от него в дикий экстаз. Когда Олины пальцы щипали и царапали его спину, великан поскуливал от удовольствия и подергивал ногой, почему-то только правой.

Причуды своего больше чем друга Оля находила забавными. Хастад выглядел каким-то совсем уж домашним, не боялся быть смешным и сам был не прочь посмеяться над собственной неуклюжестью.

Хастад стал для нее личным джинном, отдушиной и просто воплощением всего самого приятного в этой жизни. Оля и не знала, что ей может быть так легко и комфортно с кем-то.

Глава 10

После выздоровления Хастад перестал ходить за Олей по пятам. Он мог думать только о том, что хочет ее. В штанах становилось тесно, сердце гулкими мощными толчками колотилось в груди. Еда и занятия с книгами спасали ненадолго, вожделение возвращалось и нарастало с каждым днем.

Ее голос, ее непослушные вьющиеся локоны, ее тонкие, но очень-очень красивые розовые губы… Ох. Как на нее смотреть и оставаться спокойным? В мозгу переклинивает, и забываются даже слова из родного языка.

Но нельзя. Нельзя пугать Холу своим видом.

***

Сонный Хастад потянулся, упершись ногами в одну стену комнаты, а ладонями – в другую. Все-таки он был не по-человечески огромен. Сие действо сопровождалось похрустыванием косточек и сухожилий.

– Ну Хаста-а-ад… – пожаловалась Оля. – Твои потягушки и покойника разбудят.

Он где-то там, на полу, повернулся спиной к дивану и сделал вид, что все еще спит.

– Ой, да ладно, ты не умеешь притворяться.

Она хотела было подкрасться и прыгнуть на него сверху, но он успел выставить вперед руки и не дал Оле приблизиться.

– Нет, Хола! – едва ли не взмолился он и тут же исчез. Как оказалось, в ванную.

– И что это такое было? – крикнула вдогонку она.

Но ответа не последовало. Хотя и без слов было понятно, что дело в физиологии: молодому великану нужна женщина, и не какая-нибудь, а вполне конкретная.

Из ванной донеслось недовольное фырканье, видимо, Хастад ругал сам себя.

Оля переместилась на кухню и прождала великана полчаса. А тот вышел, сказал, что сегодня у него дела где-то там, далеко, оделся и испарился.

Оля расстроилась едва ли не до слез.

«Вот и лечи после этого неблагодарных!» – в сердцах подумала она. На самом деле было ясно, что все не так, что Хастад не в силах совладать с влечением к женщине, которую ему нельзя желать. Хастад был безмерно благодарен Оле за спасение, за заботу, и отвечал еще большей взаимностью.

Оля ревниво подумала, что Хастад отправился искать кого-то, чтобы утолить сексуальный голод, так сказать, снять напряжение. От этой мысли в ее душе поднялось такое возмущение, что она зарычала, совсем по-звериному, злобно, угрожающе. Она привыкла считать великана своим и ничьим больше.

Потом, здраво поразмыслив, Оля пришла к выводу, что великан – это не домашний питомец, а разумное существо, свободное, но не подходящее ей в качестве мужчины.

Ее вполне устраивало, что великан готовит еду и занимается прочими бытовыми делами. Она считала его довольно милым и уже не приходила в ужас при его появлении. С такой внешностью он легко мог стать безжалостным убийцей, а он… печет по вечерам на кухне пироги.

Жаль было бы отпускать его. Но если уж он решил отдалиться, то как тут удержишь?

О великаньей природе Оля ничего не знала, но ощущала, что с появлением иномирного жильца ее жизнь стала полнее.

***

– Ты будешь смотреть со мной фильм? – крикнула Оля. Она с утра не видела Хастада, но знала, что он прячется где-то неподалеку.

Хастад появился в комнате с планшетом в руках, чтобы Оля не подумала, что он нарочно избегает ее.

– Сядь рядом, – попросила она.

Он сел, но повернулся к ней спиной.

– В чем дело? Если не хочешь больше здесь жить, тебя никто не держит.

– Нет. Хастад не может быть близко.

– Это еще почему?

Он рыкнул, не желая отвечать или, может, не зная, как сформулировать четкий ответ.

Оля сама подобралась ближе и внимательно посмотрела на него. Хастад прикрыл планшетом область паха и весь напрягся.

– Ты совсем идиот? – побагровела от возмущения Оля, когда поняла, в чем дело. – Даже думать об этом не смей! Проваливай! Видеть тебя не хочу! – она вернулась на свое прежнее место и включила фильм.

Когда фильм начался, Хастад уже испарился.

***

Первые пятнадцать минут Оля негодовала про себя: «Это ж какая наглость – хотеть трахнуть меня!» Но вскоре поняла, что слово «наглость» здесь неуместно, да и Хастад вовсе не домогался ее. Великан сам стеснялся своих проявлений.

Оля не запомнила сюжета фильма, но по его окончании сильно жалела, что погорячилась. Она представила, что великан вдруг исчезнет навсегда, а ведь она успела привязаться к нему…

– Хастад? – окликнула она, но никто не отозвался.

«Зря я погорячилась…» – расстроилась она. В носу появилось противное щекотание – предвестник слез.

Оля чертыхнулась и уткнулась лицом в собственные колени. В ее голове роились мысли, что нельзя привязываться к существу, от которого можно ожидать чего угодно, что их общение не может вечно оставаться дружеским, и что влечение к ней Хастада опасно для нее. Ей казалось, что никогда в жизни она так не нервничала.

Засыпала она на мокрой от слез подушке, внутренне злорадствуя над собственной наивностью.

Хастад сидел на кухне и ждал, пока Оля уснет. По ее дыханию он слышал, что она чем-то расстроена, и думал, что это по его вине. Так он просидел, по меньшей мере, три часа, и только когда Олино дыхание выровнялось и стало медленным, тихонько устроился на полу рядом со спящей девушкой.

Он с волнением наблюдал, как Оля ворочается во сне, а когда из-под одеяла случайно показывалась ее голая нога или бедро, Хастад снова чувствовал, что его штаны вот-вот лопнут по швам.

Ночью Оля проснулась и обнаружила великана, спящего сидя возле дивана.

– Эй! – позвала она.

Хастад встрепенулся и исчез.

– Нет! Не уходи!

Он тут же появился снова.

– Хола больше не злится?

– Я не должна была злиться на тебя, – Оля взяла великана за руку. – Просто тебе нужна женщина.

– Хола – моя женщина, – нахмурил брови он.

– Хастад, я человек, а ты великан, – в который раз повторила она. – Я тебе не подхожу. Мы можем быть только друзьями.

– Мне не нужна другая женщина. Ты – моя женщина, – упрямо повторил он.

– С тобой просто бесполезно разговаривать! – снова разозлилась Оля. – Временами ты меня адски бесишь!

– Что такое «адски»?

– Это значит, очень сильно.

– Понятно.

– Почему ты спишь сидя?

– Я на тебя смотрел, – бесхитростно ответил он.

– Зачем?

– Я хочу на тебя смотреть.

Если бы он сказал, какая она красивая, Оля снова прогнала бы его. Ей не нравилось, когда о ней судили по внешности. Она сама не понимала эту странность: когда в юности ее обзывали каланчой, это воспринималось ею, как ерунда, но стоило кому-то восхититься ее красотой, кровь в жилах вскипала от негодования. Оля не считала себя красавицей, и комплименты казались ей неискренними.

Хастад же ни с кем ее не сравнивал.

«Вот был бы он человеком…» – пронеслось у нее в голове, и она сама устыдилась своих фантазий. Внизу живота появилось волнительное ощущение, по телу пробежали мурашки.

– Успеешь еще насмотреться. Постели себе на полу и спи, – ответила она после длительной паузы, а сама ушла в туалет.

***

Раньше сексуальные соблазны обходили Олю стороной. После того как ее пытались изнасиловать, она решила никогда не подпускать к себе мужчин.

Тогда все обошлось благополучно: на Олин крик о помощи прибежал дворник и успел оттащить малолетних негодяев, но к эрегированным мужским гениталиям у нее осталась острая неприязнь. За свою жизнь она ни разу не вступала в отношения и даже не держалась за руки.

Когда Хастад, еще будучи раненым, сжал ее ладонь, она не отдернула ее из жалости. Тогда у нее не возникло даже мысли о противном ей слиянии тел. Но теперь…

***

Следующий день тоже был у Оли выходным, но она, стесняясь своих мыслей, дважды убегала на улицу, – туда, где за ней не мог последовать скрывающийся от людей Хастад.

Она бродила по улицам, разглядывая мужчин и пытаясь понять, кто мог бы ей понравиться.

Без сомнения, никого уродливее Хастада в тот день ей не встретилось. В уродстве великана мог переплюнуть только красный толстосум-людоед.

«Нет, Хастад – это не вариант. Если уж я хочу попробовать секс, то с нормальным человеком», – подумала Оля.

***

Ночью ей приснился сон, в котором она занималась любовью со своим сожителем, причем без капли принуждения. Это было не просто приятно, ощущения заставили ее забыть, кто она и что происходит. Она даже проснулась оттого, что ее тело сотрясла приятная волнительная судорога.

«Ох, черт, ну и приснится же… – пронеслось у нее в голове. – В реальной жизни такого, конечно же, не бывает».

Хастада поблизости не было, но, судя по запахам с кухни, на плите жарилась яичница.

– Доброе утро, – сонным голосом пробормотала она, появившись в дверях кухни.

– Доброе утро.

– Тебе сегодня ничего не снилось?

– Только Хола, – ответил Хастад, не глядя в ее сторону.

– Хм. Ладно, не будем об этом, – она сменила тему. – Тебе не жарко сидеть у плиты в штанах?

– Хола не любит, когда Хастад голый, – ответил великан.

– Можно ходить в брюках из ткани.

– Ткань быстро рвется.

– Смотря какая.

– Ткань носит человек, а я великан.

– Тебе не хочется иметь много вещей?

– Если тебе нравится, Хастад наденет ткань.

– Ты можешь носить то, что тебе хочется.

– Даже повязку? И ты не будешь злая?

Оля махнула рукой в знак согласия.

– Чем хочешь заняться сегодня? – поинтересовалась она.

– Искать новые места.

– Зачем?

Могло показаться, что Хастад ищет для себя новое пристанище или исследует планету, имея какие-то собственные интересы.

– Чтобы знать, где скрыться, – честно ответил великан.

– От кого?

– От людей. Люди боятся великанов. Люди убивают все, чего боятся.

– То есть ты найдешь новое место и будешь жить там? – у Оли защемило в груди.

Она подпустила великана близко к себе, прикипела к нему, и вот, он ищет себе новое пристанище. И вроде бы правильно: они совсем разные, и надо бы прекращать это мучительное общение… Но почему-то больно.

– Я хочу защитить Холу, – последовал двусмысленный ответ.

Хастад еще сомневался, как поступить. С одной стороны, нарушить закон Холе пришлось из-за него, влезть в неприятности – тоже; с другой, а вдруг ей попадется еще кто-нибудь из пришельцев? Хастад должен обеспечить Холе безопасность любой ценой.

Глава 11

Только Оля свыклась с ролью Хастада в качестве друга, как ее атаковали мысли о сексе. Все было куда проще, когда она принимала великана за полуразумного зверя.

Домашний монстр оказался душкой. Нет, внешне он был страшен: Оля ни за что не хотела бы пережить заново момент их первой встречи. Зато в душе сущий ребенок: милый, забавный, неуклюжий и добрый, а еще сладкоежка, каких поискать. Разве найдешь где-нибудь такого же?

Вот он, не рассчитав силу, проткнул ручкой пропись и, недовольный собой, заурчал. Вот расстроился, что на кожаном плаще до дырки протерся локоть, и придется ставить заплату. У него была особенность: когда нервничал, он потешно дергал пальцами правой ноги и шумно вздыхал.

***

Сексуальное наваждение с каждым ударом сердца разливалось по самым чувствительным зонам Олиного тела. Самовнушение, что, якобы, отношения не для нее, что мужчины – это мерзость, перестало работать.

Ей каждую ночь снился секс.

Шагая по улице, Оля представляла, как занимаются любовью встречные парочки.

«Ведь почему-то люди любят это занятие? – думала Оля. – Наверное, это приятно, раз все занимаются этим, даже если не хотят детей. И я почему-то этого хочу… Может, сексуальный опыт поможет мне лучше понимать людей? Или хотя бы просто удовлетворить интерес?»

Разбушевавшиеся гормоны били по здравому рассудку. Навязчивая идея пустила глубокие корни в Олино сознание. Она не могла думать ни о чем, кроме секса. И чем больше она представляла себе, как все будет, тем сильнее стеснялась Хастада и собственной неопытности.

«Вот если бы я уже знала, как это… – размышляла она. – Может, найти кого-нибудь на один раз?»

После целого дня душевных метаний Оля написала сообщение своему мимолетному знакомому Роману: «Привет, это Ольга. Мы познакомились в кафе. Встретимся?»

Ответ пришел только следующим утром: «Привет, неожиданно. Ладно, давай. Я свободен сегодня вечером».

Они договорились встретиться в том же кафе, где познакомились. Оля пришла первая. Роман опоздал на десять минут.

– Извини, – очаровательно улыбнулся Роман. – Задержали на работе.

Предполагалось, что после сногсшибательной улыбки девушка растает и будет готова простить своему собеседнику что угодно на всю жизнь вперед. Роман был слишком смазлив для нее. Настолько, что Оля даже не рассматривала его в качестве объекта симпатий.

– Будем что-нибудь заказывать? – сухо спросила она.

– Ну, я, если честно, на мели… – пожал плечами парень, по-видимому, расстроенный тем, что его природное очарование не оценили.

– Тогда я закажу нам кофе.

– Отлично, – его игривый взгляд упал на Олю. – Ты заинтриговала меня своим сообщением. Мне показалось, что я не понравился тебе тогда…

– Не в этом дело. У меня был непростой период в жизни. Ничего личного. Я к тебе с просьбой.

– И? – он изобразил гримасу крайней заинтересованности.

– Переспи со мной?

Роман искренне удивился, снова показал свою соблазнительную улыбку и ответил:

– Вот так просто?

– У меня никогда не было мужчины. Мне нужен первый опыт. Я решила, что ты подойдешь для этого, если ты, конечно, не против.

– Э-э… – он задумался. – Я немного в шоке. То есть ты – девственница?

– Можно потише об этом говорить? – огляделась по сторонам Оля.

– Ой, извини. Так что?

– Да.

– А в чем причина?

– В детстве меня хотели изнасиловать. Осталась психологическая травма. Но теперь я хочу стать женщиной.

– Ты не подумай, я не отказываюсь, просто сегодня утром у меня была девушка, и я выжат, – честно признался он.

– Если у тебя есть девушка, зачем тогда согласился на встречу? – возмутилась Оля.

– Она не моя девушка. Это был дружеский секс.

– То есть ты согласен?

– Да, – в очередной раз улыбнулся Роман. – Как же я могу отказать такой прекрасной девушке?

– Никаких отношений, только один раз, с презервативом, и все. Давай назначим день?

– Послезавтра ты свободна?

– Нет, работаю. Послепослезавтра.

– Хорошо, я освобожусь в это же время, и мы встретимся, – легко все решил Роман.

– Если ты не против, мы пойдем к тебе, – предупредила Оля, вспомнив про Хастада и заранее ощутив, как ей потом будет стыдно перед великаном. Он сразу учует чужой запах на Олиной коже, все поймет. Бедняга…

***

Позже выяснилось, что живет Роман через пару кварталов от Олиного дома. Вроде бы удобно, но как-то не хотелось бы встречаться с ним после всего снова. Один секс – и больше никогда не видеться.

Когда они вышли из кафе, Роман прижал Олю к стене и попытался поцеловать в губы.

– А это обязательно? – спросила она.

– Если ты хочешь отдаться мне, нужно хотя бы познакомиться поближе. Не бойся меня.

Она позволила целовать себя, но ей было неприятно. Роман скользил руками по ее талии и спине, уверенный в том, что она набросится на него прямо сейчас, но Оля отстранилась и сказала:

– Достаточно.

– Что-то не так? – удивился он.

– Все в порядке, – соврала Оля. Ей остро захотелось вытереть губы рукавом. – Просто непривычно. Идем?

– Идем. Позволь проводить тебя до дома?

– Хорошо, – нехотя соблюла правила приличия она.

От Романа вкусно пахло. Это, без сомнения, была одна из деталей его образа. Этот запах не мог не понравиться, вдыхать его было одно удовольствие.

Но парфюм – это покупная вещь. Запах, который можно выбрать, как и все остальные составляющие стиля. Получается, человеку, чтобы выглядеть привлекательно, вовсе не обязательно читать книги и постоянно обогащать свой внутренний мир. Достаточно купить красивую одежду и парфюм, сделать модную прическу, еще пара мелочей – и готово.

От Хастада пахло кожаными вещами и иногда выпечкой, которую он обожал готовить и есть. В нем не было ровно ничего показного.

Оле снова стало совестно. Хотя почему это она должна оставаться старой девой из-за какого-то ревнивого пришельца из другого мира?

***

Дорогой Оля с Романом болтали о мелочах, будто бы высосанных из пальца.

Парень хвастался своими достижениями, хотел впечатлить Олю, но ей было неважно, сколько килограммов он поднимает в жиме лежа, какой фирмы его новые кроссовки и где он побывал летом. Она кивала ему только из вежливости.

– Вот и мой дом, – сказала Оля, как бы намекая, что дальше можно не провожать.

– Что, снова не пригласишь на чай? – обнажил ровный ряд белоснежных зубов Роман.

– Извини, не сегодня.

Она побаивалась, что Хастад увидит их в окно и вытворит что-нибудь.

– В каком подъезде ты живешь? – не отставал Роман. – Чего ты встала? – он обнял ее за плечи. – Это какой-то секрет?

– Нет. Вон в том, – показала Оля пальцем.

– А чего тогда нервничаешь? М? Ты ведь живешь одна?

И тут прямо перед ними возникла фигура великана. Надо отдать Роману должное: среагировал он молниеносно.

– Срань господня! Бежим! – парень схватил Олю за руку и потянул назад.

Хастад гневно зарычал, даже в тусклом свете фонаря нетрудно было догадаться, что великан настроен серьезно.

– От него нельзя убежать! – воскликнула Оля, понимая, что, если побежит вместе с Романом, Хастад разозлится еще сильнее. И кто знает, на что способен разгневанный великан. Не такой уж он милый, когда рычит.

Роман хотел было возразить, но великан оторвал его от земли одной рукой и швырнул.

Парень отлетел спиной в дерево и свалился на землю без сознания.

Оля хотела броситься к Роману, но в следующее мгновение оказалась в прихожей у себя дома.

– Ты что натворил? – закричала она. – Нужно срочно вызвать скорую!

Хастад наклонился, шумно вдохнул воздух рядом с ней и прорычал:

– Хола – в ванную! Мыться и стирать!

Он смотрел на нее глазами существа, которое предали.

Оле стало еще больше не по себе от этого взгляда. Значит, его утверждения, что Оля – его женщина, это не пустой звук. Хастад все это время выжидал… Правда, неизвестно, чего? Может, боялся обидеть ее, сделать больно? Маялся, выходит. А теперь…

Теперь он чуть не убил ничего не подозревающего человека прямо посреди улицы.

– Хастад, ты мог его убить. Перенеси меня обратно! – потребовала Оля. – Живо!

– Еще раз приблизишься к нему – и я его убью, – процедил он таким тоном, что у Оли не осталось сомнений: так и будет.

***

В глазах у нее стояла картинка произошедшего. Какое же глупое решение она приняла… Из-за ее глупости и ревности великана пострадал человек.

«Вряд ли Роман серьезно ранен, – успокаивала она себя. – Завтра я напишу ему».

Оля сбросила с себя одежду, впитавшую запах Романа, и встала под душ. Ей одновременно было паршиво от собственного предательства и лестно оттого, что Хастад ее приревновал. Внизу живота снова приятно заныло, и это было именно то ощущение, которого она так и не получила, когда к ней приблизился Роман.

Все же партнера для секса нужно выбирать тщательнее. Оля подумала, что даже рада тому, что ее первый раз случится теперь уже точно не с Романом. Кроме внешности, никаких других достоинств у него нет. Осталось убедиться, что он жив-здоров, и на этом завершить знакомство.

Глава 12

Хастад знал, что его женщину целовал другой мужчина. Он то хватался за голову, то порывался что-нибудь разбить, но не привык портить вещи, да и подозревал, что душевную боль этим не исцелить.

В голове пульсировало: «Мою женщину трогал чужой мужчина. Мою женщину трогал чужой мужчина…»

За несколько мучительных минут великан перебрал с десяток импульсивных решений: убить всех земных мужчин, забрать Холу в свой мир или туда, где ее никто не посмеет тронуть, и много других идей, одна бредовей другой.

***

Оля вышла из душа в одном полотенце. От волнения ее тело покрылось мурашками. Ей хотелось поговорить, а затем… помириться.

– Хастад? Где ты? Выйди, – позвала она.

Он не отозвался. Оля включила ночной светильник, повесила полотенце на стул и растянулась на диване во весь рост, абсолютно нагая.

– Оденься, – прозвучал обиженный голос Хастада.

Он сидел на краю дивана, совсем близко, но повернулся спиной, чтобы не видеть обнаженного женского тела.

Оле вдруг нестерпимо захотелось улыбнуться, и она не удержалась.

– Хастад? Прости… – сказала она нежно, не скрывая своего возбуждения.

– Почему? – спросил он.

– У меня нет опыта в отношениях с мужчинами. Я боялась, что… Ах, как же трудно объяснить… Боялась, что у нас ничего не получится, потому что мы совсем разные.

– Я понял. Хола хочет человека. Хастада Хола не хочет.

– Ничего ты не понял, – тихонько усмехнулась Оля и прикоснулась уже успевшей озябнуть рукой к его плечу. – Я обещаю, что больше не буду встречаться с тем парнем. Прости меня, – она обняла его сзади за плечи.

– Оденься, холодно.

– Не хочу, – она попыталась поймать его взгляд, но великан упрямо отворачивался. – Эй, просмотри на меня?

– Хастад зол, – буркнул он и попытался стряхнуть Олины руки со своих плеч.

– Тогда возьми меня, – ее рука потянулась к его штанам.

Внезапно воздух сотрясло угрожающее рычание. Хастад, наконец, повернулся к Оле лицом, повалил ее спиной на диван, навис над ней и оскалил зубы.

Это распалило ее еще больше. Она дерзко посмотрела на него:

– И что, ты загрызешь меня насмерть?

– Хастад не человек. Оденься, – с горечью в голосе ответил он, понимая, что попытка напугать провалилась.

– Но ты же хочешь меня.

– Я боюсь, что не понравлюсь тебе, и ты не захочешь меня видеть.

– Я всего лишь хотела стать более опытной, чтобы у нас все получилось, – честно ответила Оля. – Обними меня, – она почувствовала, что между ног у нее стало мокро от возбуждения, волнительное ощущение внизу живота все нарастало. – Ах, да черт возьми, раздевайся уже! – и сама начала стягивать плащ с его плеч.

Хастад застыл и напрягся.

– Я не знаю, как это, – признался он.

Ее догадки по поводу его еще юного возраста подтвердились.

– У тебя это тоже впервые? – спросила она, и великан кивнул. – Ты хочешь, чтобы это произошло?

Он сначала отвернулся и покачал головой, но потом сдавленно ответил:

– Да.

***

Он, наконец, снял плащ и обнял Олю. Его щека прижалась к ее щеке. Оля уже догадалась, что для Хастада это очень интимный жест.

Его ладони несмело изучали ее тело. Без одежды Оля казалась ему совсем маленькой и хрупкой.

Сомнения продолжали терзать великана, но он чувствовал Олино влечение, и это лишало его рассудка. Воздух густо пропитался запахом возбуждения.

– Хола хочет Хастада… – прошептал он, тихонько отстраняясь, чтобы стянуть с себя штаны. Однако, оставшись голышом, он снова застеснялся, опасаясь, что Оля увидит его таким и передумает. Одежда больше не прикрывала его возбуждения.

– Иди ко мне, – позвала она.

Его руки дрожали. Он представлял себе процесс занятия любовью и даже несколько раз видел, как другие занимались этим, но раньше мог только мечтать.

– Научи меня касаться губами? – попросил он.

– Это просто, – улыбнулась она и поцеловала его.

По сравнению с мягкими, как подтаявшее в кофе маршмеллоу, губами Романа, губы Хастада были похожи на плотную кожуру манго, только теплые.

Но в этот раз не было ни отвращения, ни желания вытереть рукой рот или закрыться в ванной. Напротив, Оля чувствовала, как от волнения у Хастада трясутся руки, как он несмело, едва-едва, касается пальцами ее талии.

Нет ни покупного лоска, ни отточенных и проверенных амурных приемов. Все эмоции настоящие.

Хастад, чтобы не испортить первый настоящий поцелуй взволнованным пыхтением, задержал дыхание. Но запас воздуха в легких предательски быстро кончился, и пришлось отстраниться и вздохнуть.

– А теперь сделай это, – шепнула ему прямо в губы Оля.

Она взяла его за руку, легла на спину и положила ладонь великана себе на низ живота.

Жарко. Слишком жарко. И одновременно холодно, до мурашек. Желание заняться любовью настолько сильное, что не получается отвлечься ни одной посторонней мыслью. Есть только Хола. Хола, которая готова соединиться с ним, которая вот-вот будет его, только его.

Хастад притянул к себе ее бедра и уперся своей плотью ей в промежность. Одного усилия хватило, чтобы проникнуть внутрь ее чрева.

Оля закричала от боли не своим голосом.

Великан испугался и молнией отлетел к стене, словно его бегство могло отмотать время назад. Он учуял запах Олиной крови и пришел в ужас. В следующее мгновение он уже прижимался лицом к ее ногам и просил прощения.

От девочек из университетской группы Оля слышала, что первый секс – это неприятно, но к такой всепоглощающей боли она не была готова.

– Хола, кровь! Хастад плохой! Хастад плохой! Прости, прости… – покаянно завыл он.

***

Боль исчезла сразу после того как появилась, но от возбуждения не осталось и следа. Теперь по телу волной разлилось разочарование. Волшебной ночи не получилось.

– Мне нужно в ванную, – сказала Оля, освобождаясь из объятий.

Хастад, чувствуя себя последним негодяем во вселенной, сел на пол и опустил голову.

В ванной Оля взглянула на себя в зеркало и обнаружила, что глаза ее горят демоническим огнем.

«Сегодня я стала женщиной, – с гордостью подумала она и тут же усомнилась в значимости этого достижения. – Может ли секс быть приятным? Я и минуты не смогу вытерпеть такую боль. Наверное, Хастад не подходит мне…»

Она вышла, уже нисколько не стесняясь собственной наготы, и попросила Хастада помочь ей уснуть. Она знала, что в противном случае будет ворочаться без сна до утра.

Для великана первый сексуальный опыт стал трагедией. Он решил, что это конец всему. Они не подходят друг другу. Они не могут быть вместе.

Хастад возненавидел себя за то, что сделал больно своей женщине, и боялся поднять на нее глаза. Проще переместиться куда-нибудь на крышу дома и как следует подумать над случившимся.

С чего он, тупой уродливый великан, возомнил, что Хола принадлежит ему? Как бы он ни старался, а с его появлением ее жизнь наполнили проблемы. А еще… Он посмел сделать ей больно. Глупый Хастад! Он больше не имеет права приближаться к Холе и портить ей жизнь!

Великан вернулся в квартиру, чтобы в последний раз полюбоваться Холой, пока она крепко спит, а перед рассветом, уставший от переживаний, исчез.

Глава 13

Утром Оля ощутила, что для нее началась новая жизнь. Она бодро соскочила с постели, вместо завтрака выпила стакан молока, привела себя в порядок и отправилась на работу.

Ей не показалось странным, что Хастад не вышел поздороваться с ней, она и сама хотела сделать небольшую паузу в общении. Для переосмысления. Ей и в голову не пришло, что Хастад может видеть их ситуацию иначе.

Про Романа она вспомнила только за обедом, написала ему сообщение: «Привет, с тобой все в порядке?» Ответ пришел почти сразу: «Да, спину только ушиб и поцарапал. Взял больничный на пару дней. Что это вообще было такое?» – «Я сама не поняла» – «Этот страшила случайно не твой ухажер?» – «С ума сошел? Спасибо, что спросил, как я. Договор отменяется».

Олина совесть успокоилась. Необходимость заниматься сексом с парнем, который ей даже не нравился, отпала. Оставался, правда, неприятный осадок оттого, что она позволила себя целовать. Но с кем не бывает?

У девочек из Олиной университетской группы был куда более богатый сексуальный опыт, они даже гордились этим. Одна, к примеру, собирала коллекцию фотографий членов парней, с которыми переспала.

Так что невинный поцелуй по сравнению с сексуальными подвигами – сущая мелочь. Забыть и не вспоминать.

***

Но не только Роман стал причиной ее разочарования в отношениях: Оля, хоть и была рада своему новому статусу женщины, все же решила, что сексуальные отношения – не для нее. Конечно, было бы эгоистично держать Хастада возле себя и давать ему ложные надежды, но она крепко прикипела к нему…

Оля вспомнила, что утром, после той ночи, Хастад ничего не готовил, что даже не подглядывал за ней исподтишка. Последние слова, которые она слышала от него – «Хастад плохой». Ей захотелось успокоить его и сказать, что все в порядке, но хорошая идея пришла в голову слишком поздно.

Двое суток, пока Оля была на работе, ее квартира пустовала. Счетчик воды остановился на той отметке, что была два дня назад, к еде в холодильнике никто не прикасался. Три граната, которые Оля купила специально для Хастада, были обречены на долгое лежание в вазе.

– Хастад? – позвала Оля, но шестое чувство подсказало, что дом пуст.

Когда Хастад бывал дома, пространство наполнялось какой-то особой энергетикой; Оля хорошо научилась определять присутствие рядом великана. В этот раз его не было рядом.

***

Весь день Оля провела дома, ожидая, когда же, наконец, вернется Хастад. Она даже раньше легла в постель, стараясь дышать так, будто уснула. Никто не появился.

Впереди был второй выходной, и начался этот день с визита полицейских:

– Белова Ольга Александровна? – спросил уже знакомый участковый.

– Да, – сонным голосом ответила Оля.

– Майор Павел Геннадьевич Краснов, – представился он. – У нас ордер на обыск вашей квартиры.

– Покажите документы, пожалуйста, – проговорила она уже заученную фразу.

Ей предоставили и то, и другое. Оля открыла дверь шире.

Оперативников было трое. Один из них включил сканер и удостоверился, что, кроме Оли и самих офицеров, в квартире никого нет.

– К нам поступили данные, что на вас было совершено нападение пришельца.

Оля догадалась, кто сообщил в полицию.

– Ну, я бы не назвала это нападением. Я и сама толком ничего не поняла.

– Расскажите подробнее?

– Меня провожал до дома мой недавний знакомый, Роман. Напрашивался ко мне на чай, а я не люблю водить незнакомых людей к себе домой. Вдруг кто-то швырнул Романа в дерево, и в следующее мгновение я оказалась за несколько кварталов от своего дома. Когда я вернулась, во дворе уже никого не было.

– Опишите, как выглядел пришелец?

– Было темно, лица мне разглядеть не удалось. Но могу сказать, что он был очень высокий и сильный.

– Ваш знакомый сказал, что вы начали нервничать еще до появления пришельца. То есть вы знали, что он придет.

– Я нервничала, потому что у меня заболел живот, – легко соврала Оля. – Мне не терпелось уйти, а этот прилипала все просился «на чай».

– Пришелец был серым великаном?

– Э… ну, наверное.

– Ну как же? Помню-помню, вы приходили и заявляли, что серый великан поселился в вашей квартире. Может быть, он до сих пор у вас живет?

– У страха глаза велики, – увильнула от ответа Оля. – Меня тогда очень напугала трагедия в кинотеатре, вот и виделось всякое… А сейчас вот опять…

– Вы наверняка в курсе, что серые великаны – людоеды. Они похищают людей. Не находите ли вы странным, что вас похитили и сразу же вернули?

– Возможно, я стала бы слишком скудным ужином для них, – пожала плечами она. – Пришелец с таким же успехом мог похитить моего спутника.

Оля с детства страдала недостатком веса. В школе девочки обзывали ее каланчой и втайне завидовали высокому росту и отсутствию лишних килограммов. Но Оля, по иронии судьбы, не интересовалась спортом, да и карьера модели ее тоже не привлекала. Зачем от природы Оле досталась такая внешность, она не знала. Многие знакомые считали, что Оля напрасно не пользуется своими данными.

Офицеры оценивающе разглядывали Олину фигуру и не могли не согласиться с ее аргументами: одна кожа да кости, поживиться нечем.

Допрос продолжился:

– Почему вы сказали своему знакомому, что бежать бесполезно?

– Потому что этот великан появился из воздуха. Секунду назад его не было, и вдруг он появился. Потом он снова исчез и через мгновение уже схватил Романа.

– Роман дал показания, что серый великан явился за вами.

– Понимаете, в чем дело… – Оля сделала вид, будто ей очень неловко говорить о таких вещах. – У меня никогда не было мужчины. С Романом я встретилась, чтобы попросить его стать моим первым. Просто секс без обязательств. После того происшествия он даже не поинтересовался, жива ли я. Я написала ему, что отменяю свою просьбу, а он решил отомстить мне таким образом.

– Тэк-с, – усмехнулся участковый. – Ваши слова будут внесены в протокол. В случае если вы покрываете пришельца, вас признают врагом человечества и осудят.

– Понятно. Можете обыскать квартиру. Только снимите, пожалуйста, обувь, – все с той же мертвенно спокойной интонацией ответила она.

– В этом нет необходимости. Сканер уже все проверил.

– Ясненько, – улыбнулась напоследок хозяйка квартиры.

Оперативники попрощались и ушли. Оля сварила себе кофе и села обдумывать ситуацию. Присутствие в ее доме Хастада уже привлекло к себе внимание полиции, и нет гарантии, что им удастся скрываться и дальше.

Временным спасением мог стать переезд. Ничего лучшего в голову пока не приходило. Оля чувствовала себя загнанной в угол.

Холодный ветер с мелким моросящим дождем бился в окна, завывал в вентиляции и выдувал тепло из квартиры.

***

Оля скучала. Ей хотелось снова услышать, как страшный на вид, но добрый великан зовет ее «Хола», хотелось смотреть, как он с хрустом один за другим уплетает гранаты, как стесняется ее внимательного взгляда. Хастад стал Оле родным, хотя ей до сих пор было неловко признавать это.

Но гранаты скорбно лежали в вазе, из кухни выветрился запах выпечки, а в папке на компьютере бесполезно лежали фильмы, скачанные специально для Хастада.

***

Прошла неделя. Выпал первый снег, но великана все не было. Оля страшно волновалась за него. Ее сон стал настолько чутким, что она открывала глаза от любого шороха.

Однажды ночью шестое чувство подсказало Оле, что она в квартире не одна. Ей даже не пришлось открывать глаза, чтобы это понять.

– Где же ты пропадал, Хастад? – спросила она, по-прежнему лежа лицом к спинке дивана.

В прихожей послышался шорох, и снова наступила тишина.

Оля села на кровати:

– Подойди, – она не видела Хастада, не слышала его дыхания, но знала: он вернулся.

– Хастад плохой, – послышалось из темноты.

– Кто тебе такое сказал? – Оля включила ночной светильник. – Сядь рядом, Хастад.

Великан опустился на колени возле дивана, от него пахло дымом и талым снегом.

Она дотронулась до его ключицы: кожа была ледяная; рука, которой он отстранил от себя Олю, показалась ей и вовсе неживой.

– Ты же весь замерз!

– Хастад грязный. И мокрый.

– Почему ты ушел?

– Я сделал тебе больно, – он опустил голову.

– В первый раз женщине всегда больно. Я не сказала, потому что не хотела тебя пугать. Что было, то было. Ты ни в чем не виноват.

– Здесь три чужих запаха, – повел носом он.

– Неделю назад приходили полицейские. Парень, на которого ты напал, наговорил им всякой ерунды. Это неважно. А теперь иди мыться и возвращайся ко мне.

Хастад исчез, а через секунду из крана в ванной потекла вода.

Оля сжала уголки одеяла в кулаках и из ее глаз покатились слезы радости.

***

Хастад прошел через все стадии борьбы с собой. Сначала он скитался по земному миру, чтобы до смерти устать и забыться. Он не ел и не пил несколько дней и даже хотел умереть, потому что не мог простить себя за боль, причиненную его женщине.

Закончить свои дни Хастад решил где-то в лесах Сибири. Он лег на снег и погрузился в болезненный мучительный сон, но очнуться его заставил медвежий рев. У великана сработал инстинкт: вместо того чтобы пасть жертвой хищника или переместиться в другое место, Хастад набросился на зверя и убил его.

Борьба длилась всего около двух минут, но заставила замерзающее тело Хастада согреться. Он вцепился зубами в свежую медвежатину и ел, пока желудок не наполнился до краев.

С этих минут Хастад передумал умирать и решил, что попытается искупить свою вину перед возлюбленной.

Вернуться оказалось не так-то просто: он представлял, как Хола сердито смотрит и говорит, что не хочет больше знать его.

Великан провел в раздумьях еще несколько часов и даже развел костер, чтобы стало хоть немного теплее. И наконец, ночью он переборол страх и переместился домой к своей женщине.

***

Когда Хастад вернулся в комнату, успевшая задремать Оля снова открыла глаза.

– Ложись рядом, – сказала она. – Залезай под одеяло.

– Я не хочу мешать.

– Ты и не помешаешь. Я скучала по тебе.

Хастад ничего не ответил. Он уже привычно согнул ноги, чтобы уместиться на диване, но при этом не задеть Олю. Больше никогда он не навредит ей. Никогда.

– Обними меня и давай спать. Уже почти три часа, а мне вставать на работу в семь.

Пока великан медлил, она сама придвинулась к нему и положила его руку себе на плечо. Даже после горячего душа кожа Хастада оставалась прохладной.

– Грейся об меня. И больше никогда не исчезай так надолго, – уже сквозь тяжелеющие веки пробормотала она.

Великан, хоть и был вымотан, еще долго наблюдал за сном любимой женщины.

Хотя Хастад грезил о том, чтобы прикоснуться к возлюбленной, он не представлял, что с ней делать. Когда она попросила его лечь рядом на диван, ему стало трудно дышать. Это было даже страшнее, чем во время схватки с медведем.

Он лежал неподвижно, чтобы не нарушить ее сон. Любовался, как Хола забавно причмокивает губами во сне и хмурит брови. Руку он убрал, потому что Оля казалась ему слишком хрупкой.

Хастад так боялся навредить, что вылез из-под одеяла и постелил себе на полу. Там он растянулся в полный рост, глубоко вздохнул и, наконец, уснул.

***

Утром будильник разбудил обоих. Хастад встал и завернулся в простыню, так как его одежда еще не высохла после стирки.

– Доброе утро, – сонно улыбнулась Оля. – Тебе что-нибудь приготовить на завтрак?

– Хастад сам, – не поднимая взгляда на свою женщину, ответил Хастад.

– Тебе не понравилось на диване?

– Диван маленький.

– Ну да, – Оля подошла к нему и прислонилась своей щекой к его щеке. – Я очень рада, что ты вернулся.

– Хастад нужен тебе? – и столько надежды было в его глазах, что Оля чуть не пустила слезу от умиления.

– Конечно, нужен! Родней тебя у меня никого нет, – признание далось Оле удивительно легко. Может быть, потому что она ни на долю не покривила душой, а может, оттого что Хастад, как никто другой, сумеет оценить это признание.

– И ты меня не прогонишь? – все еще не верил своему счастью он.

– Не прогоню. Только веди себя хорошо.

Великану показалось, что его одарили божественной силой. Он готов был хоть защитить докторскую диссертацию, хоть ползать за Холой на четвереньках, лишь бы угодить ей. Да он будет самым шелковым, самым сильным, самым заботливым для нее! Хастад же не дурак, он использует свой шанс по-максимуму.

***

После возвращения великана Оля тоже чувствовала себя окрыленной. И дело было даже не в бесподобно вкусных пирогах и прибранной квартире. Просто теперь она чувствовала себя наполненной, реализовавшейся и… любимой.

Время неторопливо потекло дальше. О физической близости разговор пока не заходил. И Хастад, и Оля понимали, что для этого еще рано. Сначала нужно преодолеть стеснение и, как бы банально это ни звучало, узнать друг друга лучше.

Глава 14

В те дни, когда Оля работала, Хастаду становилось некого охранять и не о ком заботиться. Он не был затворником и, когда Оля покидала квартиру, тоже исчезал.

В родном мире у великана остались дела.

После прогремевшей войны великаний народ лишился большинства женщин и детей. Враги прицельно вырезали самых слабых, чтобы сломить воинский дух противников.

Хастад стал одним из немногих выживших. Его еще мальчишкой спасла старшая сестра. Сама она тоже чудом выжила, но осталась бесполезной с точки зрения репродуктивной функции, поэтому женихов у нее не было ни одного.

Серые великаны по своей природе были воинами, но боролись в основном с белыми великанами за пропитание, так как после техногенной катастрофы, прогремевшей несколько сотен лет назад, их мир был не податлив на урожай.

Вопреки человеческим предположениям, великаны не были людоедами. После войны они оказались в безвыходном положении. Да, они похищали людей, но только для того, чтобы продать их на черном рынке за еду или другие ценные вещи.

Людьми питались только красные боровы, коричневые пираньи и белые варвары-каннибалы (последние физиологически тоже являлись людьми).

Когда энергетическая защита земного мира ослабла, в него ломанулись все, кто мог туда проникнуть и кто жаждал наживы.

Так как серые великаны умели перемещаться только в те места, которые видели или в которых бывали, то, чтобы пробраться на землю, им пришлось тайком или по договоренности пользоваться порталами красных людоедов.

***

Среди выживших после войны великанов начались массовые стычки. Мужчины дрались за право взять в жены здоровую самку. Бои устраивались даже за маленьких девочек, которые едва умели говорить.

Всем так хотелось продолжить род, что соперники убивали друг друга. В очередь за одной малолетней невестой выстраивались тысячи мужчин. Настолько мало осталось в великаньем мире особей женского пола.

Девочек выдавали замуж сразу, как только те созревали. Семья жениха или сам жених выкупали невесту у родителей и забирали. Очень часто свадьба срывалась из-за внезапной кончины жениха, и в супруги невеста получала совсем другого великана. Но, как только союз скреплялся близостью, борьба за самку прекращалась. Женщина, уже принадлежащая мужчине, считалась неприкосновенной.

Так как выбор пары для самки великана оставался за родителями невесты, те отдавали свои предпочтения самым молодым великанам, то есть мальчикам и подросткам. К таким как раз относился Хастад.

Взрослые великаны, доведенные до безумия сексуальным голодом, воспротивились такому решению, и снова разгорелась борьба. Ни в чем не повинный молодняк начали вырезать. Неопытные мальчишки не имели и шанса против умелых воинов.

Те великаны, которые не готовы были отдать жизнь в битве за призрачную невесту, нашли другой выход: они похищали женщин из других миров. Самой легкой добычей были человеческие женщины; они оказались пригодными для оплодотворения и неприхотливыми в еде.

Великанов даже не пугало, что люди сильно уступали им в габаритах. Но вскоре встала острая проблема: когда пленным оплодотворенным женщинам приходила пора рожать, они начали умирать одна за другой. Детям-гибридам так и не суждено было увидеть свет.

Позже великаны догадались, что можно доставать детей через разрез в животе: от этого бедные человеческие женщины все равно неизменно умирали в муках, но некоторым младенцам все же удавалось выжить.

***

Оказавшемуся перед лицом смерти Хастаду сестра приказала бежать из родного мира в междумирье (или черный рынок) – общую, нейтральную для всех миров территорию.

Там можно было встретить существ всевозможных цветов, форм и размеров и приобрести запрещенные вещи, в том числе рабов и даже живую разумную пищу. Это мир, в котором нет законов, где выживают лишь самые сильные, хитрые и ловкие.

Серые великаны, способные совершать пространственные прыжки между мирами, были частыми гостями на нейтральной территории. В основном они занимались продажей или обменом трофеев.

Каждый уважающий себя великан считал долгом чести пройти боевое крещение в междумирье, иначе рисковал умереть от голода в своем скупом на угощения мире.

Хастад впервые побывал в междумирье, еще будучи ребенком. Его привела туда сестра, Ашсаха, которая торговала кожаными полотнами.

Теперь же, когда из-за дефицита женщин среди серых великанов началась резня, Хастад вынужден был бежать, ибо в силу своего юного возраста не мог противостоять взрослым и опытным воинам.

Единственное место, куда он мог переместиться, – междумирье. Но одно дело полагаться на опыт старшей сестры, и совсем другое – справляться самому.

***

Юный великан здраво рассудил, что ему нужно попасть в какое-нибудь более безопасное место. И как раз это стало основной проблемой: серые великаны могли самостоятельно перемещаться только туда, где уже бывали. То есть чтобы побывать где-то впервые, серому великану нужен проводник.

Проводники в междумирье встречались нередко, но брали за свои услуги высокую плату. А Хастад был нищим. Единственные его богатства – это юность и физическое здоровье.

Поэтому решено было сперва заработать на еду и разузнать, в каком мире серый великан будет в относительной безопасности.

На улице к Хастаду привязалась старая четвероногая каракатица:

– Подай на пропитание! – проскрипел ее голос на междумирном наречии.

– У меня ничего нет, – с дичайшим акцентом буркнул великан.

– Да как же нет? А руки-ноги-голова тебе на что? Помоги мне, а я помогу тебе, – заискивающе заглянула ему в глаза каракатица.

Хастад подумал, что нечего бояться какой-то малявки ростом ему до колена.

– Мне нужно в другой мир, – сказал великан.

– Это можно устроить! – широко, обнажив полный рот мелких, как у речных рыбешек, зубов, улыбнулась каракатица. – Помоги мне – и попадешь в другой мир.

От сестры Хастад знал, что способностью перемещаться в пространстве, помимо серых великанов, обладают только краснокожие толстосумы (они же боровы), белые варвары-каннибалы, мелкие гоблины-пираньи и сиреневые звездообразные удавы. Последние два вида для сотрудничества не годились в силу своих природных особенностей. Поэтому обратиться можно было либо к толстосумам, либо к каннибалам, либо найти серого великана, который согласится стать проводником.

Просить о помощи Хастад боялся. Он наслушался от сестры страшных рассказов о попадании в вечное рабство, об извергах, которые убивают слабых ради забавы. Повторять судьбу несчастных жертв не хотелось, поэтому великан просто ждал чуда или знака свыше.

Четвероногие каракатицы попали в междумирье в качестве еды для толстосумов, но вскоре благодаря своей разумности и пронырливости стали использоваться как прислуга в забегаловках.

Мелкие пройдохи добывали своим хозяевам информацию, подслушивали и обкрадывали постояльцев, в общем, добавляли хаоса и без того преступному миру.

Сестра предупреждала Хастада, что верить каракатицам нельзя, что этим существам неведомо понятие чести, но ему так хотелось обрести дом в каком-нибудь укромном местечке, что он выслушал заманчивые условия своей приставучей собеседницы.

– Иди к Шастасу, вон там, через дорогу, его кабак. Попросишься на подработку. Он твой земляк, не откажет. Работай, втирайся в доверие. В удобный момент проберись к нему в кабинет, найди бластер и принеси его мне. Когда сделаешь, отправишься в иной мир. Уж поверь, я в долгу не останусь.

Хастад застыл. Воровать у сородича, тем более живущего в междумирье, – это верная смерть. С другой стороны, хотелось поскорее оказаться в безопасности.

– Как я тебя найду? – спросил великан.

– Гаевальду я служу, вон, красная вывеска в конце улицы, – сухонькая лапка старухи вытянулась в направлении еще одного питейного заведения. – Туда и приходи.

***

Шастас, хозяин кабака, принял Хастада на подработку. Платили едой. Мало, конечно, но ради высокой цели – сойдет.

Носить выпивку и закуски диковинным представителям иных цивилизаций было далеко не самым приятным занятием.

Угождать приходилось всем: и ценителям зловонной жижи, и тем, кто питался себе подобными, и тем, кто сам был похож на протухшую еду.

Сильнее всего от всей этой универсальной кухни страдало острое обоняние Хастада. Желудок то и дело сводило рвотными позывами, а в носу свербело от вони. Даже глаза слезились от ударяющих в нос запахов! Ох, и зачем великанам четыре носовых отверстия…

Видимо, Шастас взял Хастада в помощники, чтобы поиздеваться. Хотя и сам хозяин почти все время трудился в своей забегаловке. Привык, неверное. Носовые рецепторы атрофировались.

Шастас был толстым и от этого казался великаном даже среди великанов. В целом он нравился Хастаду за невозмутимость даже в самых стрессовых ситуациях, когда подвыпившие гости устраивали кровавую резню.

***

Ждать удобного момента, чтобы украсть у хозяина оружие, пришлось четыре дня. Было страшно. Все нутро бунтовало против предательства сородича, но перспектива увидеть новый мир слепила.

Намерения Хастада раскрылись в тот момент, когда он уже держал в руках бластер. Хастаду повезло: он успел удрать до того, как его прирезали. Он переместился туда, куда сказала старуха-каракатица.

В кабаке с красной вывеской его поджидали. Низкорослый каннибал протянул руку, чтобы забрать трофей, а его сородичи уже целились из своего оружия в Хастада. Надежда на честное закрытие сделки растаяла, и он, мгновенно оценив обстановку, переместился в первое пришедшее на ум место, лишь бы не попасть под выстрелы.

Исчезая, Хастад услышал великаний клич. Похоже, он развязал войну между представителями двух рас.

***

Хастад прыгал с места на место, запутывая свои следы, пока не выбился из сил. Он проклинал злополучный бластер и собственную глупость. Вместо другого мира гадкая старуха приготовила ему смерть! Она так и сказала: «Отправишься в иной мир». Только глупый мальчишка мог клюнуть на такую подставу.

Ах, какой же он дурак! Ведь Ашсаха, старшая сестра, предупреждала, что каракатицам нельзя верить.

А теперь поздно. Скоро его найдут по запаху. У серых великанов самое острое обоняние среди всех представителей разумных рас. Наверняка вся великанья братия вышла на поиски. Прятаться бесполезно.

И Хастад побрел куда глаза глядят, ожидая справедливой, в общем-то, расправы.

Похищенное оружие в его руках лежало бесполезным грузом. Непонятно даже, как им пользоваться, как включить, чтобы заработало.

Хастад спрятал бластер под плащом. Держать его на виду – только привлекать к себе внимание.

Вдруг посреди улицы что-то взорвалось. Такое часто бывает, когда боеприпасы провозят без соблюдения правил безопасности.

Волной раскидало товары с прилавков, послышались крики, началась суета.

Кого-то придавило повозкой, но уцелевшим было не до помощи друг другу. Каждый, кто мог, уносил ноги подальше от места происшествия.

Хастад без раздумий подскочил, чтобы помочь. Пришлось повозиться, но пострадавший все-таки сумел высвободиться.

Это оказался белый варвар-каннибал.

– Спасибо, – поблагодарил незнакомец на междумирном наречии.

– Сломана нога, – заметил Хастад. – Помочь?

Каннибал смерил великана цепким взглядом, но кивнул и указал направление, в котором его нужно нести.

Пострадавший сильно уступал Хастаду в размерах, поэтому нести его оказалось легко. Уличные попрошайки, которым нечего было делать, глазели на диковинную картину: серый великан несет каннибала, члена враждебного клана.

Но Хастаду было все равно, он ничего не знал о причинах противостояния великанов и варваров.

Пострадавший оказался старшим помощником торговца рабами и живой едой. Когда Хастада спросили, чем его отблагодарить, тот попросил проводника в другой мир.

– Проводника мы тебе не дадим, – ответил главный каннибал. – Открывать портал ради тебя тоже не будем. Но сегодня, когда первое солнце войдет в закат, а второе будет в зените, краснокожие толстосумы откроют портал в человеческий мир. Если сможешь с ними договориться, получишь, чего хотел.

– Где их найти? – спросил Хастад, окрыленный надеждой на выживание.

– В порту, возле бараков для рабов.

Хастад выглянул в окно и застыл.

– Но это же прямо сейчас!

– Поторапливайся, – улыбнулся торговец.

И великан исчез. В том районе междумирья он еще не бывал, поэтому вынужден был довериться своему обонянию. От верности принятых решений сейчас зависела его жизнь.

Хастад пообещал себе больше никогда не идти против собственной чести и совести. Ибо серые великаны злопамятны и мстительны.

***

Когда он уловил волны, исходящие от портала красных толстосумов, с разных сторон раздался уже знакомый великаний клич. Нашли… Будто бы ищейки Шастаса заранее знали, куда направится Хастад.

Счет пошел на секунды. Где? Где же этот портал? Еще чуть-чуть – и Хастад будет спасен.

О том, чтобы договориться с толстосумами, речи уже не шло. Время истекало.

Когда Хастад, наконец, добрался до портала, последний толстосум уже исчез внутри пространственной дыры.

И великан, убегая от заслуженной смерти, прыгнул в неизвестность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.