# Бывший. Мой несносный босс

Саяна Горская

Верни одежду!

Выйди и возьми, размахивает над головой моим платьем.

Тимур Андреевич! гневно раздуваю ноздри. Это ребячество! Разве так ведут себя настоящие мужчины?!

Согласен, это поведение безумца!

Именно!

Ну, пожимает плечами, стягивает футболку. Значит, я безумен.

В одних боксерах идёт ко мне.

Красивый! Чертовски красивый!

О, Боги!

Тимур А-а-андреевич! делаю пару шагов в глубину, чтобы вода скрыла тело по самую шею.

Он заходит в озеро, ныряет, а появляется уже возле меня.

Капли блестят на бронзовой коже в свете луны.

Лер. Лерочка горячий шёпот обжигает мои губы.

Широкие ладони исследуют ямочки на пояснице.

Пугаясь, отступаю ещё на шаг, очень вовремя вспоминая о том, что не умею плавать

Мой бывший стал моим временным боссом. На целую неделю главы отделов компании отправились на загородную базу, чтобы заниматься активным корпоративным отдыхом.

Только вот для меня эта неделя грозит стать серьезным испытанием на прочность!

## Глава 1

Лера.

Стоя в вестибюле в нервно гудящей толпе коллег, без конца одёргиваю юбку-карандаш, поправляя на бёдрах.

Мы тут все немного перевозбуждённые сейчас, встречаем делегацию из Москвы. И что нам сулит этот визит — никто толком объяснить не может. Или не хочет, чтобы суету не наводить.

Но мы все на суете всё равно!

Распоряжение начальство дало неоднозначное: встретить со всем радушием, провести по отделам и улыбаться этим людям, как самым драгоценным гостям.

У меня уже сводит челюсти от того, что я битый час растягиваю губы. Волнуюсь почему-то сильней, чем необходимо.

— Идут, идут! — бежит от дверей Артём, размахивая руками.

Мы все синхронно выпрямляемся по стойке смирно, будто в армии.

Олеська, моя подруга из бухгалтерии, двигается к Артёму, торопливо поправляет съехавший на бок галстук.

Ловлю взгляды, которыми они успевают перекинуться.

Кипяточно!

Завидую им немного. Мне тоже хочется кипятка немного, подсластителя, усилителя, потому что очень уж пресно… Но на горизонте ни одного приличного мужчины.

Брось, Лера! Приличных мужчин рядом с тобой вагон, но тебя они все не устраивают по разным, зачастую совершенно надуманным причинам.

За стеклянными дверьми появляется небольшая группа, человек пять. Все мужчины. Они сливаются в одно чёрно-белое пятно, выряженное в строгую классику.

В авангарде Максим Максимович — наш гендир. Он сам лично ездил в аэропорт встречать гостей.

Маруся, наш технолог, выбегает вперёд, держа в вытянутых руках каравай. Костя, которого снабдили домашней настойкой и чистыми стопками, встаёт за её спиной.

Плохая идея с караваем… Чует моё сердце, получим сейчас по жопе.

Двери открываются.

Я напрягаю из последних сил щёки, растягивая губы в улыбке, да так и застываю с безумным выражением лица, когда взгляд мой врезается в него…

Тимур?

Какого хрена?!

Задерживаю дыхание, чувствуя, как непослушное, взвинченное сердце пытается проломить мои рёбра к чёртовой бабушке.

— Здравствуйте, дорогие гости! Добро пожаловать в «Биолайф»! — глубоко кланяется Маруся. — От лица всего нашего дружного коллектива хотим поприветствовать вас и пожелать приятного времяпровождения в стенах нашей фирмы!

Тимур останавливается перед ней с выражением полного безразличия на лице.

— Что это?

— Ка-каравай, — заикается Маруся, выглядывая из-под густой чёлки, падающей на глаза.

— Вижу, что каравай. Что за балаган, я имел в виду?

— Так ещё это… настоечка! — Костик выступает вперёд, закрывая своей спиной боевую подругу. — Попробуйте! Бабушка моя делает. Лучшая в городе.

Тимур устало морщится.

— Убрать. Живо убрать. Алкоголь в офисе, ты видал такое? — обращается за плечо к мужчине, держащему в руках раздутый кожаный дипломат.

— Нормально, так нас ещё не встречали!

Максим Максимович растерянно пожимает плечами, красноречиво моргая нам: «Без паники!».

— Цирк… — Тимур прочищает горло, чтобы голос его звучал громче. — Дамы и господа, меня зовут Громов Тимур Андреевич, и в ближайший месяц вы будете лицезреть моё лицо каждый день. Это Мирон Юрьевич, моя правая рука. Если меня нет на рабочем месте, можете смело обращаться к нему.

Мирон приветственно салютует и отщипывает кусок от каравая. Макает в соль, суёт в рот.

Он кажется мне значительно «легче», чем Тимур. От него не исходит угрозы, и пренебрежение не расходится волнами.

— К сожалению, моя помощница загремела в больницу прямо перед поездкой, поэтому первая просьба к вам — выделить мне человека, который в курсе всех дел компании. На этот месяц я забираю его в своё подчинение. Это значительно облегчит процесс внедрения инноваций.

— Какое ещё внедрение инноваций? — шепчет мне Олеся.

Неопределённо мотаю головой.

Ничего не понимаю. Знаю лишь, что мы влипли.

Целый месяц бок о бок с этим дьяволом!

— Ну, что, есть желающие потрудиться во славу организации? — Тимур скользит взглядом по толпе.

Съеживаюсь, пытаясь сделаться меньше. Встаю ровно за спиной Артёма, надеясь, что моего лица не видно.

Это бесполезно, конечно. Мы так или иначе столкнемся с Тимуром в коридорах офиса.

Но пусть это будет потом. Не сейчас. Сейчас я просто не готова.

— Лерку возьмите, она здесь с первого дня работает! — сдают меня с потрохами коллеги.

Обвариваю тяжёлым взглядом толпу, выискивая предателя.

А что себя не предложили?! Вот вечно так! Лишь бы самим не подставляться.

— У «Лерки» есть полное имя? — хмурится Тимур.

Олеся толкает меня в бок.

— Ты чё, иди!

Господи…

Но не разыгрывать же здесь спектакль сейчас!

Делаю несмелый шаг вперёд.

Схлёстываемся с Тимуром взглядами.

— Да, Валерия очень опытная сотрудница и ценный кадр! — сватает меня Максим Максимович. — Она может ввести вас в курс дела. Очень толковая девочка!

— А есть у вашей Валерии язык? Почему вы за неё говорите?

Ах, тебе интересно, есть ли у меня язык? Уже забыл, что он бывал у тебя во рту?!

Козёл.

— Юдина Валерия Игоревна, — представляюсь сквозь зубы.

Кадык Тимура нервно дёргается. На лицо наползает тень, но он тут же берёт эмоции под контроль, в отличие от меня. Я чувствую, как от щёк отливает кровь, а шея и грудь горят. Наверное, я уже в пятнышку, как далматинец.

— Валерия Игоревна, какую должность вы занимаете?

— Юрисконсульт.

— Хм, правда? И хороший вы юрисконсульт?

— Жалоб на мою работу не поступало, — стараюсь, чтобы мой голос не звучал так, будто я отчитываюсь.

Мне не в чем оправдываться перед этим человеком. Наши пути давно разошлись, и качество моей работы его никак не касается.

— Спорный критерий оценки. Вам самой как кажется, вы хороший сотрудник?

На что ты пытаешься меня спровоцировать, гад?!

— Я отличный сотрудник. Именно поэтому от предложения стать вашей секретаршей вынуждена отказаться. Я гораздо ценней для компании, когда занимаюсь своими основными обязанностями.

— Не сомневаюсь. Но право выбора вам никто не давал. Вы не будете моей секретаршей, а станете важной частью, связывающей два механизма в один. Интеграция пройдёт куда безболезненней для вашего филиала, если мне не придётся действовать вслепую. Вы ведь не хотите подвести своих коллег?

Мирон незаметно подбивает Тимура носком ботинка по пятке.

Пережимает, да? Тоже заметила…

Складываю руки на груди, закрываясь.

Лерок, выдыхай, нормально всё.

— Уважаемые коллеги, — ладони Тимура с хлопком встречаются в воздухе. — Через час я жду всех руководителей отделов и их замов в зале для совещаний. Расходимся. И вот это безобразие с глаз моих уберите! Увижу алкоголь на рабочем месте — отправлю в бессрочный отпуск без лишних разбирательств.

Маруся с Костиком тушуются и бочком отползают в толпу.

Мирон перехватывает каравай.

— Мирон Юрьевич, ну вы-то куда? — с укором шипит Тимур.

— Тим, расслабься. Хлеб же всему голова! Посмотри, красота какая. Старались люди! Где нас ещё с караваем встретят?

Тимур фыркает.

— Так, всё, расходимся и занимаемся своими делами. Валерия Игоревна, задержитесь.

Я, уже стоящая на низком старте, тяжело вздыхаю.

— Удачи тебе, — Олеся подбадривающе касается моего плеча и уходит.

Народ рассасывается.

В вестибюле остаются лишь члены Московской делегации, охрана и я.

— Ну что, Валерия Игоревна, с чего начнём экскурсию?

Стреляю глазами на входные двери.

Сбежать с позором? Это почему-то не кажется мне такой уж плохой идеей на фоне происходящего.

Но я в очередной раз выдавливаю из себя елейную улыбку и взмахиваю рукой в сторону лифтов.

— Пойдёмте, Тимур Андреевич, покажу вам ваш вольер.

— Что?

— Покажу ваш временный кабинет, — повторяю с деланным безразличием, закатывая глаза.

Делегация шлёпает за мной.

— Мне послышалось, или она правда сказала «вольер»? — шёпотом спрашивает Тимур.

Мирон Юрьевич хохочет заливисто и беззлобно.

Ладно, хоть кому-то весело…


## Глава 2

Лера.

Цокая каблучками, провожу драгоценных гостей по всем четырём этажам фирмы. Некоторых членов делегации мы «теряем» по ходу экскурсии, разбрасывая их по отделам. Они должны будут вести контроль над внутренними процессами.

За мной теперь топают только Громов и Мирон Юрьевич.

Тимур без устали закатывает глаза и фыркает. Ему всё не так! Буквально!

Приехал из столицы и куксится.

Да офис «Биолайф» едва ли не самый современный и красивый в нашем городе!

Мирон подшучивает над снобизмом Тимура, чем вызывает во мне внутреннюю улыбку.

Хороший мужчина, приятный. И я интуитивно держусь поближе к нему, подальше от Громова.

— Ваш кабинет, — останавливаюсь перед дверью с табличкой «Заместитель генерального директора».

— А вашего зама куда денете?

— Он временно съехал к Максиму Максимовичу.

Тимур толкает дверь, заходит первый.

Морщится.

Что теперь тебе не так?!

Максим Максимович заранее приказал приготовить именно этот кабинет. Он большой, удобный, с хорошим дорогим ремонтом и в целом презентабельный.

— Нет, — цокает Тимур.

— Почему?

Подходит к окну, тянет жалюзи вверх.

— Окна на юг?

Чёрт, да откуда мне знать?

— Слишком много солнца. Будет жарко.

— Здесь есть кондиционер. Специальная штука, которая делает температуру в помещении комфортной, — язвлю я.

— Не подходит, — отрезает Тимур, не обращая внимания на мой тон. — Валерия Игоревна, а где ваш кабинет?

— Этажом ниже, но вам туда нельзя.

Поднимает бровь.

— Правда? Кто сказал?

— Я… Я против.

— И что?

Теряюсь.

Если честно, в моей вселенной простого несогласия достаточно для того, чтобы человек не нарушал моих границ. Но у Громова своя вселенная с блэкджеком и ставящими в тупик вопросами.

Ты это делаешь, чтобы показать мне, насколько я незначительна и насколько тебя не интересует моё мнение?

Не надо, Громов, можешь не стараться. Одного твоего появления здесь достаточно для того, чтобы я чувствовала себя неловко.

— Тимур Андреевич, мы выделили для вас лучший кабинет. Либо вы остаётесь здесь, либо…

— Либо?..

Ну что я могу сказать? Какие условия могу ставить?

Сдуваюсь, как воздушный шарик.

Вновь возвращаю улыбку на лицо, хотя она наверняка напоминает больше оскал.

— Что ж, пройдёмте тогда вниз.

Веду их в свой кабинет.

Он раза в три меньше, чем у зама. С явным вайбом женщины: фотки в рамочках на столе, элегантный чайный сервиз, подушечки в тон дивана на стульях и много-много мелочей, которые делают это место уютным.

— Здесь вам будет комфортней?

— Кошмар.

И снова этот непроницаемый фейс.

Боже, так бы и стукнула по темечку!

— Что теперь не так?

— Это разве похоже на рабочий кабинет? Валерия Игоревна, личные вещи настоятельно рекомендую вам убрать, — Тимур хватает со стола рамку с фото.

На ней мы с родителями. Первое сентября, первый класс. У меня на голове пудельные кудри и два огромных банта, размером с мою же голову.

Губы Тимура трогает слабая, едва различимая улыбка.

Он открывает рот, будто собирается что-то спросить или сказать, но так ничего и не произносит.

Припечатывает рамку к моей груди.

— Убрать, — безапелляционно. — Всё, что отвлекает от работы.

— Нет.

— Если это не сделаете вы, тогда займусь я. И я буду безжалостен ко всем милым вашему сердцу безделушкам.

— А какое право вы имеете распоряжаться вещами в моём кабинете?

— Прямое. У меня есть все полномочия даже на то, чтобы закрыть ваш филиал прямо сегодня. Таких убогих показателей прибыли нам не выдают даже на юге! А на юге, уж поверьте, люди не особо любят напрягаться. Я делаю выводы, что сотрудники здесь совершенно не замотивированы на продуктивную работу. Значит, будем стимулировать. Кнутом, если пожелаете.

Да, пряники — это не к тебе, тиранище проклятое!

— Мой кабинет — это место, в котором я должна чувствовать себя комфортно и уютно! — настаиваю я, делая шаг вперёд.

Тимур тоже шагает.

Нависает надо мной.

— Если вы чувствуете себя некомфортно на рабочем месте, то задайте себе вопрос, Валерия Игоревна: может быть, вам стоит сменить работу?!

Между нами сантиметров десять отравленного ядом и раздражением воздуха.

Он почти булькает от накала!

— О, брейк, брейк! — Врезается между нами Мирон, о присутствии которого я напрочь успела забыть. — Валерия Игоревна, прошу нас простить. Восемь часов в дороге, сложный перелёт… Может, по кофейку бахнем? Разрядим обстановочку, так сказать?

— А давай, — ноздри Тимура вздрагивают. — Валерия Игоревна, организуйте нам кофе. Мне крепкий чёрный. Мирону Юрьевичу с молоком и сахаром.

— Не секретарша, значит?! — упирая руки в бока, цежу сквозь зубы.

— Тим, ну! — тактично прокашливается Мирон.

— Будет приносить кофе, пока не докажет, что она годится для другой работы.

Скотина!

Резко развернувшись на каблуках, вылетаю из кабинета.

И мне почему-то так обидно, что я почти реву! Только коллеги, нервно вибрирующие и жужжащие вокруг, не дают мне расклеиться окончательно и разрыдаться.

Жму кнопки на кофемашине. В прострации жду, пока сварится кофе.

— Лерка, ну чё там? — на плечо мне ложится рука Олеси. — Как прошло?

— Паршиво.

— Да? Нам капец?

— Готовься к кнуту. Стимулировать будут.

— О-о-о, — уныло. — А таким лапочкой казался!

— Ты про кого?

— Ну этот, Тимур… Как его…

— Андреевич.

— Ага. Красивый! — восхищённо загораются её глаза.

— Ты смотри, Тёма услышит.

— А что Тёма? — растерянно жмёт плечами Олеся. — Ничего между нами нет.

— Да весь офис видит, как между вами ничего нет.

— Ну сама посмотри, — вытягивает правую руку. — Видишь?

— Что?

— Кольцо!

— Нет.

— Вот и я не вижу. Третий год как щеночек мне в глаза заглядывает, до дома провожает. А я не молодею. Часики тикают. Мне ребёночка надо. А с ним какого ребёночка, если он меня даже поцеловать не решается?!

— Сама поцелуй, — наливаю в одну из чашек молоко.

А сахар надо?

Нет? Да?

В какой из двух стаканов?

У меня от стресса всё в голове перемешалось…

Плюхаю три кубика рафинада в чёрный без молока.

— Олесь, в общем, ты от этого Тимура подальше держись. Неприятный он тип.

— Да ты ж его даже не знаешь!

Ох, если бы…

— Мерзавец он, там по лицу всё понятно, — уклончиво отвечаю я. — Хочет, чтобы я все личные вещи из кабинета убрала. Мол, работе мешает.

— Боже, ко мне не веди! У меня ж там бабушкин раритетный ковёр!

— Лучше убери.

— Только через мой труп!

— Ага, вот твой труп, в этот ковёр упакованный, из офиса и уедет.

Олеся обиженно складывает руки на груди. Стреляет взглядом на чашки, которые я ставлю на поднос.

— Это ему?

— Ага.

— А давай ему в кофе плюнем?

Истерично хихикаю.

Боже, дожили!

Хотя идея кажется мне крайне привлекательной.

И я бы плюнула, да… Если бы была уверена, какая из чашек для Громова.

Бросаю взгляд на настенные часы над кофемашиной.

— Через двадцать минут совещание, не опаздывай лучше. И ковёр всё-таки…

— Да уберу, уберу!

Бегу в свой кабинет.

Тимур, важно разместившись в моём кресле, перебирает бумаги в одной из папок.

Уже успел засунуть нос в мои дела?

Мирон Юрьевич забирает с подноса одну из чашек, благодарно кивает.

— Ваш кофе, — ставлю перед Тимуром чашку, расплескивая немного. Пара капель попадает на белоснежную манжету рубашки.

Он никак не комментирует.

Медленно подносит чашку ко рту и делает маленький глоток. Поднимает на меня взгляд темно-карих глаз.

— Разжаловать вас до технички, Валерия Игоревна? Как же вы работаете юрисконсультом, если даже с таким простым поручением справиться не в состоянии? Я просил без сахара, — со стуком ставит чашку обратно на поднос, взмахивает небрежно ладонью. — Будьте добры переделать.

— Простите, не могу. Яд кончился.

— Яд?

— Да, — играю бровями. — Я туда плюнула. А хотите нормальный кофе, наймите компетентного в этих вопросах человека.

Мирон Юрьевич, запрокинув голову, хохочет.

Краснея, пулей вылетаю из кабинета.

## Глава 3

Тимур.

Ну и стерва же ты, Валерия Игоревна.

Не нравится, когда твой стабильный, привычный мирок потряхивает, да?

Представь себе, ты не одна такая!

Мне хочется немножечко вмазать ей эмоциями, как она когда-то вмазала мне.

Хочется укусить, надавить в болевую точку и уложить на лопатки.

Да в принципе уложить. В горизонтали мы всегда были более эффективны. Разговаривать как тогда не умели, так и сейчас. Ничего не поменялось.

Время лечит? Хрена с два!

Время притупляет чувства, заставляя тебя обманываться, что всё в прошлом.

Но вот Лера рядом, и меня снова корёжит и перекрывает. Я неадекват рядом с ней вообще! Даже Мирон заметил, хотя он не слишком чувствителен к сменам моего настроения.

Отбрасываю раздражённо в сторону бумаги, в которых ковырялся.

— Ну что скажешь? — тут же хватается за них Мирон.

— Чёрт знает что здесь творится! Отделы как будто вообще не сообщаются между собой. Страшно представить их внешнюю коммуникацию.

— Да ладно тебе, не так уж тут всё плохо. Видали и похуже.

— Зашибись у тебя стандарты качества! Мой отец полжизни угрохал в это дело, так что «не так плохо» меня не устраивает. Должно быть идеально.

— Не все такие порядкодрочеры, как ты, — Мирон взмахивает в воздухе листом. — Кривой финотчёт заказывали?

— Пусть Валерия Игоревна займётся, напряжёт отдел.

— Ага, Валерия Игоревна и кофейку сварганит, и бухгалтеров прутиком погоняет. Может, мы ещё фейсерскими полномочиями её наградим, пускай руки ломает на входе?

Валерия Игоревна только мозги ломать умеет. Непредсказуемостью своей и абсолютной нелогичностью действий!

— Сотрудники должны отрабатывать свою зарплату. А то посмотри, — машу неопределённо, указывая на весь кабинет сразу. — Натащат всякой дребедени сюда и целыми днями языками чешут. Уютно им, бляха. На работе не должно быть уютно! Минимум отвлечений для сосредоточенности и концентрации. А какая здесь концентрация, когда вокруг бантики и ароматические свечечки?

Хватаю одну из них. Нюхаю.

Что это? Ваниль? Корица?

Жрать теперь хочется…

Ну вот, как тут сконцентрироваться на делах?!

Закидываю свечу в первый ящик стола, с хлопком задвигаю.

Чтобы чем-то руки занять, хватаю со стола карандаш. Кручу задумчиво между пальцев.

— Тим, ну чё ты девчонку за косички дергаешь, а? Понравилась она тебе?

— Аверин, ты работай, не отвлекайся.

— Не, если не нравится, я себе заберу. Няшная же.

Карандаш в моих руках застывает. Давлю большим пальцем, переламывая его пополам.

— Я тебе заберу.

— А чё?

— Ничё. Забиралка не выросла. Мы сюда работать приехали, а не девок клеить.

Мирону знать о том, что у нас с Лерой какой-то общий бэкграунд есть, не нужно. Только лишний повод ему для подъёбов. А Мирон и так не упускает возможности надо мной поржать.

Мирон прячет ухмылку, закрываясь от меня чашкой кофе. Сосредоточенно смотрит в отчёт и делает вид, что работает, но я теперь почти слышу его мысли, в которых он залипает на Леру.

Няшная! Пф!

Комкаю из бумаги шарик, запускаю ему в лоб.

— Мирон Юрьевич, думай потише и блаженное выражение с морды убери. Смотреть противно.

— Так не смотри. Давай мы лучше реактивную тягу твоей полыхающей задницы пустим на благое дело. Хочешь сплотить отделы? Устрой тимбилдинг где-нибудь на хорошей загородной базе, на свежем воздухе. Это в разы эффективней.

— То есть я, по-твоему, этих лентяев ещё и на отдых должен свозить?

— Не просто отдых, а корпоративный отдых!

— Те же яйца, только в классике. Нет. Как это ни прискорбно, но если хочешь научить людей работать, сделать это можно исключительно на работе, оттачивая навыки до совершенства.

— Псих! — потирает Мирон нос, делая вид, что чихнул.

Да, пускай я помешан на работе, но именно это не дало мне съехать с катушек окончательно, когда Лера молча свалила из моей жизни в тот самый момент, когда я раздуплился сделать ей предложение.

На автомате отхлёбываю кофе. Морщусь.

Сладкий…

Она ведь прекрасно знает, что я терпеть не могу с сахаром. Или забыла? А я вот помню, какой кофе она любит: с кучей сиропа и шапкой взбитых сливок. Там от кофе-то одно название…

Я вообще много о ней помню. Это не вытравить уже, оно всё сидит у меня под кожей.

— Мирох…

— А?

— Думаешь, правда она плюнула? — кошусь на чашку с подозрением.

Мирон ржёт безумной чайкой.

— Слушай, ну я б тоже не устоял на её месте. Не понимаю, что на тебя нашло?

Что нашло? Безудержное счастье!

Смотрю на часы на запястье.

— Так, нам пора уже. Проводит нас кто-нибудь в зал для совещаний или самим искать придётся?

— Да кто нас проводит? Ты же всех распугал своим недовольным фейсом.

Выходим из кабинета.

Лера стоит, облокотившись спиной на стену.

Расстроена?

Я перегнул всё-таки, да?

Но при виде нас она тут же меняется в лице, делая его непроницаемым для моего сканера.

— О, Валерия, — расплывается в приторной улыбке Мирон. — Наша бесстрашная Валерия.

Лера молча уходит вперёд, уверенная, что мы топаем за ней.

А мы топаем, да.

Смотрю на роскошную попку, затянутую в плотную юбку-карандаш. Она так аппетитно виляет из стороны в сторону, что я снова чувствую неутолимый голод, но уже несколько иной.

Икры напрягаются на каждый шаг. Каблучки звонко припечатываются к полу.

Цок-цок.

Мм…

Фигурка — шик! Годы идут, а Лерка только хорошеет.

Краем глаза на Мирона кошусь: он абсолютно так же загипнотизирован изящными движениями женских бёдер…

Тыкаю его локтем в рёбра.

Брысь!

— Ну чё ты? — разводит он руками.

— Здесь проходят все наши совещания, — застывает Лера возле двустворчатых широких дверей. Тянется к ручке.

— Позвольте! — перехватывает инициативу Мирон и открывает, делает галантный взмах кистью. — Дамы вперёд.

Лера смущённо опускает глазки.

— Благодарю, Мирон Юрьевич. Вы настоящий джентльмен.

И в её реплике отчётливо слышится «в отличие от некоторых», хотя это и не было произнесено вслух.

Ты с ним флиртуешь, что ли?!

Ты мне это, женщина, брось!

Да я бы и сам дверь открыл, конечно. Я тоже джентльмен! Просто моя оперативка знатно подвисает, когда Лера рядом.

Проходим в зал совещаний.

Я реально стараюсь выглядеть доброжелательным, даже улыбаюсь, но почему-то все поспешно отворачиваются и странно съеживаются, когда мы встречаемся взглядами.

— Ещё раз всех приветствую, коллеги, — занимаю место во главе стола. — Во-первых, хочу поблагодарить всех за тёплый приём. Нам было очень приятно.

Кто-то негромко хмыкает, выражая явное сомнение в моей искренности.

— Во-вторых, на повестке дня у нас несколько важных моментов, с которыми я бы хотел…

Чей-то телефон пищит.

Да что за безобразие?

— Прошу вас отключать звук на время совещаний.

— Это мой, извините! — встаёт с места Лера. — Важный звонок.

Не дожидаясь разрешения, сбегает за дверь.

— Что ж, раз Валерия Игоревна считает, что личные звонки важней работы, то подождём её, — пускаю перебор пальцами по столу. — Может, кто-то ещё хочет позвонить маме, папе или мужу?

— Нет, — отрицательно мотают головой коллеги, лезут в карманы за телефонами, отключая звук.

То-то же!

— Простите, — робко тянет руку девушка с прилично выдающимся беременным животом. — А можно мне в туалет выйти?

Глубокий вдох. Сжимаю пальцами переносицу.

Молча указываю на дверь.

Господи, детский сад!

Если к вечеру совещание начнём, уже хорошо.

Терпеливо жду.

Две минуты… Три… Пять…

Беременная уже вернулась.

— Посмотреть? — кивает на дверь Мирон.

— Я сам.

Тихо выхожу.

— … Да, поняла, всё куплю. Завтра. Не волнуйся, — громким шёпотом в трубку. — Да, к нам сам Сатана явился, ещё и Цербера привёз. Нет, за меня не переживай, справлюсь. Конечно. И я тебя люблю.

Кого это ты там любишь, а, Лер? — рвётся из меня вопрос.

Громко прокашливаюсь в кулак.

— Валерия, вы закончили?

Она подпрыгивает на месте от неожиданности.

— Всё, мне пора, пока… — сбрасывает, убирает телефон в карман. — Извините, Тимур Андреевич.

Держу перед ней дверь открытой.

— Сатана Андреевич, вы хотели сказать? — Прищуриваюсь.

Краснеет, поджимая губы.

Пролетает под моей рукой и занимает место в самом дальнем углу стола.

Дистанцию увеличиваешь? Не поможет, Лерочка.

Увы, но только не теперь, когда я здесь.

## Глава 4

Лера.

Вращая на столе колпачок ручки, смотрю в окно.

Небо стремительно затягивает чёрными тучами, хотя ещё утром светило яркое солнце и на голубом полотне не было ни облачка.

Гроза будет?

По спине прокатывается волна колючих мурашек: я боюсь грозы с детства.

Я что, выиграла в какую-то лотерею жизни сегодня? Иначе почему она проверяет меня через все мои уязвимости и фобии?

Гром и Громов. Что может быть лучше для моей психики?

Время тянется мучительно.

Секундная стрелка настенных часов делает круг, царапая циферблат. А потом ещё круг, и ещё… Много-много кругов ада рядом с моим персональным сатаной.

Это не стандартная летучка на двадцать минут, это масштабное собрание с освещением всех приоритетных тем, с которыми нам предстоит поработать. Тимур за час в офисе нашёл столько недочётов, что нас, кажется, проще закрыть, чем исправить.

— …Особенно меня сейчас интересует развитие логистических альянсов, — Тимур перелистывает слайд, поворачивается к большому экрану с диаграммами. — Взглянем на статистику…

Важный такой. Раздулся, как жаба.

О чём он говорит? Я ничего не соображаю.

Мне хочется сбежать…

Резкий поток тёплого, пахнущего влагой ветра врывается в помещение, подкидывая жалюзи. Шелестит бумагами на столе и подхватывает газовый шарфик нашей кадровички, срывая с шеи.

— Ой! — Пищит Елена Анатольевна. — Шарфик мой!

Небо рассекает яркая молния. Гремит гром.

Девчонки испуганно вздрагивают, чуть подпрыгивая на своих местах.

Срываюсь, чтобы закрыть окно. Давлю на пластиковую раму, но она не поддается: ветер давит в мою сторону, создавая сильное сопротивление. Пару секунд неловко и совершенно не грациозно борюсь со стихией, буксуя на своих каблуках на глазах у ошарашенной делегации и коллег.

Твёрдая рука ложится поверх моей на ручку рамы. Нажимает.

Окно захлопывается.

Свежий воздух смешивается в моих лёгких с плотным мужским парфюмом.

— Спасибо, — туплю взгляд в пол.

Тимур дёргает бровью и молча возвращается на своё место. Я семеню за ним следом.

Мы ещё два часа разглядываем графики, слушаем об успехах коллег в других филиалах и с умным видом киваем на всё, что говорит Тимур.

Наконец, совещание подходит к концу.

Я к этому времени уже очень хочу в туалет! Но терпела, чтобы ещё больше внимания к себе не привлекать.

Подрываюсь из-за стола самая первая.

Не думай, Громов, что я из-за тебя смываюсь! Просто в ушах уже булькает.

Бегу в конец коридора.

— Лера, Лер, погоди, — ловит меня у входа в женский Света. Натянуто улыбается. — Я там договорчик отправила, согласуй, а?

У нас с ней вечные контры и взаимная ничем не обоснованная неприязнь… Света — это ложка дёгтя в бочке мёда компании «Биолайф». Она улыбается, когда ей самой что-то нужно, но при этом и пальцем не пошевелит, когда речь идёт о её помощи кому-то.

Делаю шаг в сторону, пытаясь пробиться к двери.

— Свет, я позже гляну.

— Мне срочно надо.

— Всем срочно надо.

— Мне очень срочно! — припадает спиной к двери.

— Вот упадёт он в программу, тогда и согласую. В порядке очереди. Отойди.

— Не отойду, пока не пообещаешь.

Дёргаю дверь за ручку так, что Света по инерции пробегает на своих шпильках пару метров вперёд.

— Дурная, — шипит себе под нос.

О, как мне уже наплевать на всё! Я просто на грани.

В туалете закрываюсь в кабинке. Пытаюсь отдышаться, потому что у меня стойкое ощущение, что мне перекрыли кислород. В висках пульсирует, перед глазами плывёт.

Мою руки, брызгаю на лицо прохладной водой.

Лерок, успокойся. Ничего страшного не произошло. Он потопчется здесь и уедет, а ты продолжишь жить свою размеренную, предсказуемую жизнь.

Опасливо выглядываю из туалета, осматриваясь на предмет врага.

Ни Светы, ни Тимура.

Бегу к Максиму Максимовичу. Стучусь.

— Войдите!

— Максим Максимович, не отвлекаю?

— Входи, Лерочка, входи, — указывает он на кресло для посетителей. — Что-то случилось? Проблемы?

Да, шатается тут одна двухметровая проблема по нашим коридорам.

— Максим Максимович, эта московская делегация… Они правда приехали на месяц?

Шеф снимает очки, протирает стёкла о борт пиджака и снова водружает на нос.

— К сожалению, так и есть. У тебя с ними какие-то недопонимания?

Отрицательно верчу головой.

Я же не ребёнок, чтобы жаловаться на то, что этот взрослый, реализовавший себя во всех сферах мужчина задирается, как обиженный мальчишка. С его выпадами в свою сторону я способна разобраться сама.

Но это вовсе не означает, что они мне приятны.

— А есть ли вероятность, что они уедут раньше?

— Ну, возможно, если они останутся довольны качеством нашей работы… — Максим Максимович поджимает губы.

Короче, вероятность нулевая, потому что Тимуру вообще. Ничего. Не нравится!

— Грядут перемены?

— Перемены — это ведь не обязательно плохо, Лерочка.

— Я лишь надеюсь, что они никак не отразятся на штате.

— Толковых юристов сейчас днём с огнём не сыщешь, так что можешь не переживать за своё место, ты его не потеряешь. Да и я всегда рад походатайствовать за тебя.

Шеф печально улыбается одними глазами. Он знает про мою ситуацию с папой и что деньги мне позарез нужны.

— Спасибо, Максим Максимович. Ладно, я тогда пойду.

Встаю с кресла.

— Лер, если у вас произошёл какой-то конфликт, лучше скажи сразу, чтобы я подыскал им другого человека в помощники.

— Нет, всё прекрасно!

Не нужна ему другая помощница. Ему нравится издеваться именно надо мной.

Что ж, у меня тоже есть зубы. И молча проглатывать все его безосновательные упрёки я не намерена.

Хочет войны? Он её получит.

## Глава 5

Лера.

День кажется мне ужасно длинным. Я морально истощена, хотя почти не работала. Кажется, что я разгружала вагоны, а это всего лишь побочный эффект от присутствия Тимура рядом.

Как мне выносить его целый месяц?

Может, мне уже стоит подыскивать новую работу?

Нет, Лер, давай не будем рубить с плеча.

А вот на больничный можно… Да я даже ногу сломать готова, чтобы появилась уважительная причина не появляться здесь столько, сколько требуется!

Дождь всё не прекращается. Льёт сплошной непроглядной стеной. А я зонт не взяла…

Пишу Лёне с просьбой забрать меня, если будет неподалёку.

От него тут же прилетает короткий ответ: «Ок».

Безотказный!

Дверь в мой кабинет открыта, и я слышу приближающиеся мужские голоса. Они замирают в нескольких метрах, а затем растворяются в жужжании кофемашины.

Да, Тимур Андреевич, лучше научитесь варить себе кофе самостоятельно.

Сгребаю в картонную коробку все свои любимые безделушки: свечи, органайзер с забавными ручками, в которых я души не чаю, коллекционную винтажную куколку. Фигурки животных сметаю с полок стеллажа. Сверху аккуратно укладываю рамки с фотографиями.

Зависаю на фотографии с родителями. Веду пальцем по их улыбающимся лицам. Они такие молодые здесь! И папуля совершенно здоров, полон сил. Сейчас всё иначе…

— Валерия Игоревна, браво! Какая исполнительность! — уныло комментирует Тимур от двери. — Не думал, что вы так просто сдадитесь и подчинитесь приказу.

Быстро убираю фотографию к остальным. Хватаю со стола коробку.

— Предпочитаю не растрачивать силы на всякие пустяки.

— Не заметно, — Тимур в два шага подходит, выдёргивает коробку из моих рук. — Куда?

— В архив можно.

Обхожу его по широкой дуге, показываю дорогу.

— Лучше бы вам отвезти это домой, иначе где гарантия, что всё это барахло не вернётся на свои места после моего отъезда?

— Никаких гарантий, Тимур Андреевич. Всё, как вы любите, — мстительно прищуриваюсь. — Или вы думаете, только вам можно пустословить в воздух?

Желваки на его скулах напрягаются.

— Лер…

— Валерия Игоревна. Соблюдайте субординацию, иначе обвиню вас в харассменте. Никогда потом не отмоетесь.

Толкаю дверь архива.

Тимур ставит коробку на свободную полку.

— Здесь персональные данные хранятся?

— Да.

Он обходит задумчиво ряды, вытягивает какие-то бумаги. Пролистывает, не читая.

— И нормальная для вас практика — не запирать архив на ключ? — резкий поворот ко мне. — Вы знаете, Валерия И-го-ре-вна, что это подсудное дело — вот такое вот безалаберное отношение к чужим конфиденциальным данным?

Чёртов придурок.

Мне хочется оправдаться тем, что у нас здесь всё очень лампово и на доверии, но… Тимур прав.

Такого быть не должно в идеале.

— Я передам эту информацию, куда следует. Больше не повторится.

— Уж надеюсь.

Выходит.

— Боже мой! — шепчу на выдохе.

Тимур и Мирон Юрьевич собираются потихоньку. Забирают с собой какие-то документы для детального изучения.

— Валерия Игоревна, а не подскажете нам хороший ресторан поблизости? — спрашивает Мирон.

— «Сетка». Недавно открылся, но отзывы очень хорошие.

— Что за кухня?

— Не знаю. Я там не была.

Я не столько не зарабатываю, чтобы по таким заведениям ходить. Но эти двое вполне могут позволить себе ужин там.

— А вот и повод побывать, — Мирон Юрьевич склоняет голову к плечу, рассматривая меня. — Поедете?

— А… я? Нет, что вы…

— Мы сегодня так вас замотали, что грех не накормить ужином!

— Нет, извините, у меня планы.

— Планы? — встревает в разговор Тимур.

— Да. Мои личные, никого не касающиеся планы.

— И что же может быть важней ужина с начальством?

— Например, романтическое свидание и жаркий, разнузданный секс, — выпаливаю, глядя ему прямо в глаза. — Это достаточно веская причина, чтобы пропустить ужин с начальством?

Тимур тяжело сглатывает и поправляет узел на галстуке, будто ему резко стало нечем дышать. По шее расползаются набухающие вены.

— О, так… Мы поняли. Предложение отменяется, — поднимает руки в воздухе Мирон Юрьевич, склоняя меня к перемирию. — Что ж, тогда приятного вам вечера.

— И вам.

Сбегаю.

Топчусь в вестибюле, высматривая через панорамные окна Лёнькину машину и опасливо поглядывая на двери лифта.

Телефон вибрирует.

Лёня: я тут, выходи.

Лера: я без зонта:(

Лифт начинает движение. Смотрю, как медленно меняются цифры на панели сверху.

4… 3…

Лёня бежит к зданию, держа над головой зонт.

Давай же, давай!

2…1…

Двери лифта распахиваются одновременно со входными.

— Валерия Игоревна, а вы ещё здесь? Вас подбросить? — машет мне Мирон Юрьевич.

— Нет, спасибо!

Срываюсь в сторону Лёньки и врезаюсь в его губы в в са-а-амом неловком поцелуе в своей жизни!

— Лер, ты… — ошарашенно отступает он.

— Привет, любимый!

— Лер?

— Идём, идём! — Хватаю его под руку и подталкиваю к выходу.

Бежим по лужам к машине.

Лёня открывает передо мной дверь.

Сажусь.

Через лобовое стекло смотрю в окна «Биолайф».

Тимур с каменным выражением лица таращится прямо на меня.

Моё глупое сердечко делает кульбит в груди.

Лёня тоже садится. Откидывает зонт на заднее. Врубает печку посильней.

Молчим с минуту.

— Ничего не хочешь мне сказать? — строго, будто собирается отчитывать.

А меня и нужно отчитать, да.

— Мужчину с мордой кирпичом видел?

— Ну.

— Это Тимур.

Лёнька округляет глаза.

— Да ладно! Тот самый Тимур собственной персоной?!

— Тот самый.

— И что он здесь забыл? Я думал, он отошёл от дел после смерти отца.

— Не знаю. Видимо, ему показалось, что он мало меня сломал. Приехал закончить начатое.

— И ты решила…

— Прости, я знаю, это ужасно! Я запаниковала!

— Да уж, меня будто сестра поцеловала. Есть в этом что-то неправильное.

— Согласна, кошмар…

Переглядываемся.

Срываемся оба в истеричный смех.

— Ладно, непутёвая. Может, пиццу закажем?

— С радостью.

Выезжаем с парковки.

Оглядываюсь.

Огромный тёмный силуэт так и стоит у окна, замерев со сложенными на груди руками.

## Глава 6

Лера.

Дома заваливаемся с Лёней на диван валетом под один плед.

Между нами коробка с горячей, пахнущей копчёностями пиццей.

Ох, завтра отеку!

Но плевать, мне нужно как-то задавить стресс. Наесться до отвала вкусных гадостей — самый беспроигрышный вариант.

Фильм прогружается. Чокаемся стаканами с колой.

Лёнька смотрит на меня, как удав на кролика.

— Итак…

— Даже не думай, — взмахиваю ладонью.

— А что?

— Нет, я не хочу об этом говорить. Давай не будем портить вечер обсуждением Сатаны Андреевича.

— Уже и прозвище ему придумала?

— Это не я, а девчонки из маркетинга. Он там у них уже успел побуйствовать. Хотя проще сказать, где не успел…

Лёня постукивает пальцем по подбородку, глядя на меня в упор.

— Да что?

— Лер, а вдруг он за тобой приехал?

— С ума сошел? С каких вообще радостей я ему сдалась?

— Ну как? Ты его незакрытый гештальт. Возможно, он хочет тебя получить, а потом растоптать. А, возможно, он просто тебя хочет.

— Пусть катится к своей невесте. Или кто она теперь? Жена?

Мне неприятно режет это слово по зарубцованной ране.

Вот только кольца у него не было.

Неужели за эти пять лет он так и не сделал ей предложение?

Впрочем, ничего удивительного. Я своё тоже ждала-ждала, а в итоге осталась ни с чем.

А может, они вообще уже развелись, что тоже меня не шокирует — с Тимуром попробуй ужиться! Тиранище проклятое…

— Ну а ты что вообще чувствуешь к нему? Торкает ещё?

Хватаюсь за пиццу, оттяпываю большой кусок, подталкивая пальцем в рот, как в мясорубку.

— Симптомы почечной колики знаешь же? — мычу с набитым ртом.

Лёня кивает.

— Ну вот, там аналогично.

— Чем сильней человек отрицает свои чувства к кому-то, тем больше вероятность, что эти чувства есть.

— Ой, Лёнь! — морщусь, толкаю к нему коробку. — Жуй лучше. Не надо тебе в психологию.

Послушно жуёт и играет бровями всякий раз, когда мы встречаемся взглядами.

Ну ещё бы!

Я Лёньке про Тимура все уши прожужжала. Это наше излюбленное занятие на каждых посиделках с вином — перемывать Громову косточки.

И, наверное, если быть откровенной, женщина, которой абсолютно плевать на мужчину, как минимум не вспоминает об этом самом мужчине всякий раз, как в её организм попадает даже капля алкоголя.

— Ладно, сменим тему. Я тут вот, — Лёня вытаскивает из-под бока телефон. — С девушкой познакомился. На свидание позвал.

Листает что-то, тычет мне горящим экраном в лицо.

Смотрю на очередную «музу».

Губёхи-вареники, боевой макияж, отсутствующее выражение лица и далее по списку.

Вот нравятся Лёньке такие эталоны красоты, которые в погоне за золотым стандартом перекраивают себя так, что в них с трудом узнаётся молодая девушка.

— Ну что скажешь?

Как бы это помягче?

— У неё… э… красивые глаза.

— Красивые глаза, — синхронно со мной комментирует Лёня. — Ты мне это каждый раз говоришь. Два тебе за креативность, Юдина!

— Лёнь, ну не вижу я в них разницы, прости. Они мне все на одно лицо. Куклы.

Разворачивает экран к себе. Рассматривает. Расплывается в улыбке.

— Ну не знаю. Классная!

Закатываю глаза.

— Она разобьет тебе сердце и опустошит кошелёк.

— Красивой женщине можно позволить всё!

Смотрю на него, умиляясь.

Дурак ты, Лёнька! Самый настоящий дурак!

Ему бы девочку хорошую, добрую, хозяйственную, чтобы он перестал у меня столоваться каждый вечер и взял курс на серьёзные отношения, семью, создание гнёздышка.

Но когда он вот так счастливо залипает на своих эталонных кур, я просто не смею ничего возразить.

Лёня потрясающий.

Высокий, красивый, умный, хорошо сложенный. С собственной жилплощадью этажом ниже моей квартиры, с чувством юмора и замечательно воспитанный. К тому же ещё и врач!

Золото, а не мужчина!

Мне бы влюбиться в него и не знать бед, но…

Но наши с Лёней отношения носят настолько платонический характер, что мы больше походим на брата с сестрой.

Мы опора друг для друга.

Он меняет мне лампочки и чинит краны, я таскаю ему свежие ужины, потому что одной всё равно не съесть. Вот такой удобный симбиоз…

Лёня толкает меня пяткой в рёбра.

— Лерок, расслабься!

— А?

— Вижу ведь, что загрузилась. Нормально всё будет.

— Он у меня на подкорке, как татуировка. Закрываю глаза, а вместо темноты — его лицо. Весь день на работе выслушивала бесконечные упрёки от него! «Валерия Игоревна, зачем вы положили мне сахар в кофе?», «Валерия Игоревна, я секунду назад просил вас принести договор с подрядчиком, почему он ещё не у меня?», «Валерия Игоревна, не могли бы вы в следующий раз делать тройное сальто, прежде чем входить в кабинет?». Придурок! Я не вывезу так месяц…

— Не отболело, — ставит диагноз Лёня, поджимая губы.

Печально улыбаюсь.

Сжимаю пальцы в кулак, врезаясь ногтями в кожу ладони, оставляя вдавленные следы тонких полумесяцев.

— Так, Лерок, выбрось его из головы. Этот Громов имеет власть над тобой только в пределах офиса и строго в рабочее время. А дальше его полномочия — всё! Пойми, ну не найдёт он способа держать тебя в узде круглыми сутками целый месяц.

— Не найдёт? — жалобно.

— Нет. Будь уверена.

Лёня тянется ладонью ко мне.

Тянусь тоже. Сжимаем пальцы друг друга на пару секунд в поддерживающем жесте.

А ведь он прав.

Тимур может доставать меня на работе сколько угодно, но на моё личное время у него посягнуть точно не получится!

## Глава 7

Тимур.

Тимбилдинг!

Какое замечательное слово!

Десять букв, дающих мне полный карт-бланш на всё свободное время Леры.

Три слога, дарующих возможность увезти её подальше от хахаля.

А почему бы и нет? Кто мне запретит?

Ещё вчера я думал, что это тупая идея, но тогда я просто не знал всех вводных данных.

Корпоративный отдых. Офисные пытки единством! Звучит как что-то достойное моего нового звания местного сатаны.

Я не в обиде. Так даже лучше. Боятся — значит, работают эффективней и качественней. А это именно то, ради чего я здесь.

Да? Ради эффективности же?

Или всё-таки…

Сижу на подоконнике у открытого окна. Курю. Подталкиваю ладонью сизый дым в сторону улицы.

Я вообще-то бросил недавно. Избавляюсь потихоньку от своих зависимостей.

Но на фоне того, как я повёрнут на Лерке, меркнет вообще всё. Вот с какой зависимостью мне нужно бороться в первую очередь. Потому что я ненормальный, когда она рядом.

А мне бороться не хочется, если честно. Мне бы покорно сесть к её ногам, положить голову на колени и почувствовать, как она пальцами зарывается в мои волосы. Вот как раньше, когда я был её мужчиной, а она была моей женщиной.

Только почему-то теперь, когда вижу её, из меня выпрыгивает чудовище и огрызается, опасно щёлкая челюстями.

Конструктива не выходит.

В дверь стучат.

— Можно.

— Тимур Андреевич, аналитика за прошлый год, как вы и просили, — мнётся на пороге Максим Максимович.

Указываю ему рукой на диван, забираю документы и занимаю место за столом.

— Год, если честно, выдался сложный для компании. Нам срезали финансирование, но вы это и без меня знаете.

— Срезали, потому что посчитали ваши траты нерациональными, — пролистываю отчёты.

— Но как же? Мы держали план на поддержание и развитие коммуникаций с клиентом.

Снова ухожу к окну. Зажимаю сигарету между зубов, чиркаю зажигалкой.

— С физическими лицами. Это как стрелять из пушки по воробьям: неэффективно и дорого. Куда выгодней для нас налаживать коммуникацию с крупными фирмами и продавать им паспорта здоровья пакетом по оптовым ценам.

— Но наша стратегия тоже принесла свои плоды. Мы занимаемся популяризацией генетических анализов…

Максим Максимович забрасывает меня информацией, стараясь скрыть явные проплешины в делах.

Я слушаю вполуха.

Моё внимание вновь сосредоточено на парковке, от которой к офису потихоньку стекаются сотрудники.

Но я жду конкретного человека.

Очередная машина паркуется под окнами.

Лера выходит, захлопывает дверь. Поправляет волосы и одергивает пиджак, глядя в тонированное стекло. Шлёт водителю воздушный поцелуй, машина уезжает.

Зло втыкаю сигарету в пепельницу, тут же подкуриваю новую.

Кто это? Парень твой? Муж?

— А… Юдина…

— Что? — сбивается с мысли Максим Максимович.

— Валерия Игоревна. Как она вам?

— Как она… В каком смысле?

— Хорошая сотрудница?

— Замечательная. Исполнительная, ответственная, стрессоустойчивая. Ничего плохого о ней сказать не могу. Очень отзывчивая девочка.

— Дети?

Максим Максимович хмурится, медленно мотает головой.

— Нет.

— Муж?

— Насколько мне известно, нет. По крайней мере, информация в отделе кадров не изменялась. Коллектив у нас в сравнении с крупными филиалами совсем небольшой, всего девяносто человек. Обычно такие новости быстро расходятся. Коллектив у нас, к слову, очень сплочённый…

— Я успел заметить.

Максим Максимович улыбается, явно не считывая сарказма.

— Про тимбилдинг слыхали?

— Конечно! Мы проводим раз в год спортивные состязания и интеллектуальные квесты для сотрудников… Считаете, нужно делать это чаще?

— Считаю, нужно заняться этим прямо сейчас. Без отлагательств. Скажем, неделя где-нибудь за городом. Активный отдых, свежий воздух, совместные походы и песни под гитару у костра. Есть у вас кто с гитарой?

— Но как же… Вот так сразу?

О, да не надо мне тут глаза округлять!

— Вот так сразу. Подготовьте список глав отделов и назначьте ВРИО. Справитесь?

— Позвольте, Тимур Андреевич, но как же мы без глав отделов…

— У вас девяносто человек в штате. Я заберу десять. У вас будет масса возможностей доказать мне, что ваш филиал не развалится в условиях стресса. Ну а если развалится… Что ж, я и так не питал надежд по поводу этого места. Строго говоря, я ехал сюда с уверенностью, что закрою вас прямо с порога.

Максим Максимович бледнеет, но тут же берёт себя в руки. Встаёт, поправляет пиджак, разглаживает невидимые складки на брюках.

— Что ж, тимбилдинг... Тогда я передам эту новость сотрудникам.

Максим Максимович открывает дверь и едва не влетает в Леру.

По её шее и декольте расползаются красные пятна, а глаза буквально горят огнём.

— Тимбилдинг? — шипит она сквозь зубы.

Подслушивала, да?

Развожу руками, улыбаясь.

Сорян, Лерочка, но придётся подчиниться. Иначе Сатана Андреевич будет чертовски недоволен.

## Глава 8

Лера.

— Тимбилдинг?!

Тимур разводит руками в стороны и улыбается, как кретин.

Вальяжно располагается в моём кресле за столом. Узурпатор хренов!

Так бы и врезала по этой наглой морде, у-у-у!

Максим Максимович пожимает плечами и ретируется.

Молча швыряю свою сумку на диван, снимаю пиджак, аккуратно вешаю на плечики. Разглаживаю заломы ткани. Подкрашиваю губы, глядя в карманное зеркальце. И всё это время чувствую на себе тяжёлый взгляд.

Смотри-смотри. Мой рабочий день начинается через двенадцать минут, и ни секундой раньше я не приступлю к делам!

— Валерия Игоревна, как насчёт кофе?

— Не откажусь, спасибо, — вывожу аккуратно помадой галочку, смыкаю пару раз губы.

И глядя Тимуру в глаза через зеркало, медленно подтираю пальцем чуть съехавший снизу контур.

— А, так вы хотели, чтобы я вам принесла?

Многозначительно смотрю на настенные часы.

Ну нет, рановато для приказов.

— Ладно, Валерия Игоревна. Любите, чтобы всё было чётко? Будет вам…

Срывается из-за стола, проносится мимо меня, обдавая густым облаком парфюма. Захлопывает дверь.

Действуя на инстинктах, проворачиваю защёлку, запираясь.

Зачем?

Валерия, ты что, думаешь, это его остановит? Да он вынесет дверь, а заодно и мозги тебе потом.

Открываю.

Прохожу к своему столу, убираю в сторону разбросанные в беспорядке документы.

Аналитика… уже и сюда добрался?

Не думаю, что Тимуру пришлась по вкусу нынешняя стратегия компании. Но мы, в отличие от коммерческих гигантов, хотя бы приносим реальную пользу обществу.

Генетические анализы — это то, на что стоит обратить внимание каждому человеку. Это шанс заглянуть в себя и узнать, из какого теста ты слеплен. Буквально.

Аллергии, предрасположенности, отклонения, поломанные гены, которые могут стать причинами серьёзных заболеваний или вовсе противопоказанием к рождению детей из-за высокого риска для плода…

У нас в стране могло бы быть намного меньше больных детей!

Это очень дорого, да, но «Биолайф» уже второй год разрабатывает программу, которая позволила бы взять на себя половину расходов клиентов без ущерба для компании.

Тимуру, конечно, нафиг это не нужно. Какая ему разница, благое это дело или нет? Ему нужно лишь, чтобы компания стабильно приносила деньги.

Рассеянно смотрю в пустоту.

Взгляд мой упирается в фотографию с родителями.

С недоумением беру в руки рамку. Первое сентября, первый класс… Моё любимое фото.

Но я ведь всё убрала, по-честному. И ничего не тащила обратно, несмотря на малодушные порывы пойти против указов местного сатаны.

Значит?..

Тимур Андреевич, неужели в том куске льда, что вы гордо именуете своим сердцем, есть малюсенький тёплый островок эмпатии?

— Мне оно нравится.

Я вздрагиваю от резкого голоса, едва не роняя рамку на пол.

— Да, мне тоже.

— Как ваши родители, Валерия Игоревна? — Тимур несёт в руках две чашки с кофе. Ставит одну передо мной. — Живы, здоровы?

— Да.

Не буду я с ним откровенничать!

— Хорошо. Родители — это важно. Мы должны их ценить, пока они рядом.

— Тимур… — поднимаю на него взгляд. — … Андреевич, мне очень жаль вашего отца. Он был замечательным человеком.

— Мхм, — кусает губы. — Но слишком много работал. Работа его и доканала.

— Так может, мы будем учиться на ошибках своих предков?

— О чём вы, Валерия Игоревна?

— О тимбилдинге. Это ужасная идея. Мы и так живём на работе пять дней в неделю, а провести несколько дней бок о бок с коллегами… Не все здесь белые и пушистые. Да сотрудники скорей повесятся, чем согласятся куда-то выехать вместе!

— Вы недооцениваете силу денежной мотивации.

— Собираетесь заплатить нам?

— Это поможет?

Задумываюсь.

Ну, будем откровенны, от премии я бы не отказалась.

— Так что, Валерия Игоревна, готовы плодотворно поработать?

Бросаю выразительный взгляд на часы. Тимур вторит моему жесту.

В гробовом молчании ждём.

— Готова, — пододвигаю кресло плотней к столу, когда секундная стрелка отщёлкивает последнее мгновение часа.

Тимур цокает.

— С чего сегодня вы планируете начать пожирать мой мозг? — щелкаю ручкой об стол.

— А давайте взглянем на договоры с подрядчиками? Вы ведёте всю договорную работу?

— Верно, я занимаюсь…

Телефон Тимура на столе вибрирует.

На автомате бросаю на экран взгляд.

Ольга Захаровна.

От одного лишь имени этой женщины меня бросает в дрожь!

Среди прочих плюсов нашего с Тимуром расставания самым главным для меня является факт того, что Ольга Захаровна не станет моей свекровью!

Она тяжёлая. Гораздо тяжелей своего сына, хотя казалось бы…

Помимо того, что она до сих пор считает Тимура маленьким мальчиком, она ещё и склонна к склокам и лютой ипохондрии. Она сама вечно диагностирует себе смертельные заболевания ради манипуляции сыном.

— Тимур Андреевич, ваша мама, — подаю телефон.

Тимур вздыхает. Принимает видеозвонок и натягивает улыбку.

— Здравствуй, мама!

— Тимурчик, ты вчера мне так и не отзвонился!

— Я написал тебе сообщение о том, что мы долетели.

— Ты же знаешь, я совершенно не дружу с этим гаджетом! Он смерти моей хочет! Пиликает без конца и днём, и ночью! Я совершенно не высыпаюсь из-за него, а ты ведь знаешь, у меня больное сердце!

Про больное сердце я ещё пять лет назад слышала. Только вот подтверждений этому от врачей так и нет. Всё у неё в голове.

— Отключи звук, и будет тебе счастье, — поджимает губы Тимур.

— Тимурчик, ну как ты устроился? Ты снял квартиру?

— Я живу в отеле, мама. Всё хорошо.

— В отеле! — ужасается Ольга Захаровна. — Но ведь в номерах нет кухни!

Тимур отворачивается, закатывая глаза.

— Мам, там есть ресторан.

— Ресторан! А ты знаешь, как и из чего готовят в этих ресторанах?

— Думаешь, то, что готовлю я — безопасней? Увы. У меня нет ни сил, ни желания стоять у плиты после рабочего дня.

— Во-от! — с нажимом. — Именно поэтому тебе пора жениться!

— Мам, — тормозит её Тимур и кивает мне на выход.

«Это мой кабинет», — шепчу одними губами и развожу в наигранном сожалении руки.

Пропустить такой интересный разговор? Нет уж!

— Тимурчик, там кто-то есть с тобой?

— Ага! — весело улыбается гад и разворачивает экран в мою сторону. — Поздороваешься?

«Убью!» — снова артикулирую без звука.

Тимур посылает мне воздушный поцелуй.

— Здравствуйте, Ольга Захаровна!

— Валерия? — надменно и с отчётливым холодком.

— Как поживаете?

— Валерия, а что вы делаете в кабинете моего сына?

— Вообще-то, это мой кабинет. А ваш сын нагло вломился сюда и не желает уходить. Видимо, он не может без меня жить, раз проделал такой путь ради того, чтобы остаться со мной наедине.

Ольга Захаровна стремительно бледнеет, лицо теряет всю краску.

Я прекрасно осведомлена о её полном непринятии меня не только как женщину, но и как человека в целом. Просто тотальная нелюбовь, ничего не поделать.

— Ти-тимурчик! — она хватается за сердце, но не забывает держать камеру так, чтобы в неё чётко вмещалось её болезненно белое лицо. — Что же это творится?!

Подрываюсь из-за стола.

Ну ладно, дел наворотила, противника деморализовала, теперь можно и сбежать!

## Глава 9

Тимур.

Лера довольная сматывается.

Мама, задыхаясь, лезет по шкафам на кухне. Капает что-то в стакан.

Причитает себе под нос.

— Мам, ну что опять?

— Всё! Моё сердце! Снова колет, — закрывает глаза, со страдальческим выражением на лице опрокидывает в себя стакан воды. Дышит глубоко. — Сейчас станет лучше… Надеюсь, не придётся снова вызывать скорую!

— Давай я позвоню Роману Львовичу, он заедет к тебе, проверит давление.

— Твой Роман Львович бестолочь! — злится мама.

Да, мама его титуловала бестолочью, потому что он все её приступы называет великолепной актёрской игрой. А маме нужен врач, который подтвердил бы её критическое состояние.

Только нет у неё никаких смертельных заболеваний. Исключительно спекуляция на чувствах неравнодушных зрителей.

— Тимур, почему Лера там?

— А где ей быть? Она здесь работает.

— Эта девчонка тебя преследует! — с возмущением.

— Вообще-то всё выглядит несколько иначе.

— Тимур, я знаю, ты очень не любишь, когда я лезу в твою личную жизнь, и…

— И поэтому сейчас ты снова в неё влезешь? — закипаю я.

— Марика очень хорошая девочка! Ну открой наконец глаза!

— Мои глаза открыты. Только помимо того, чтобы смотреть, мне хочется, чтобы с человеком можно было ещё и поговорить!

— Так говорите, кто же вам мешает?

— Да о чём? О её еженедельных полётах в Милан? О том, как какой-то именитый дизайнер лично отметил её четкий профиль? О подписчиках и лайках?

— Ты же любишь собак, Тимурчик.

— О, мам! Да не те лайки! Блин, к чему это сейчас? Я всё тебе уже сказал.

— Это не точка, — укладываясь на диван в позу великой страдалицы, тянет мама. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. А от этой… Валерии… Держись лучше подальше. Она тебе не ровня. В ней нет благородной крови!

Мне хочется рычать от злости.

Потому что в нас тоже нет никакой, нахрен, голубой крови! И всем, что мы имеем, мы обязаны упорству и трудолюбию отца.

— Всё, отдыхай и не нервничай больше. Я позвоню позже.

— Хорошо, Тимурчик. И Марике тоже позвони, она волнуется!

Сбрасываю звонок, борясь с раздражением.

Это мамина излюбленная тема — находить для меня «невест», по её мнению, подходящих мне по статусу и родословной.

А мне удавиться хочется от того, насколько они ущербны, эти дочки влиятельных знакомых нашей семьи.

Все прошлые попытки окольцевать меня, коих было уже штук десять, провалились.

Сейчас мама пытается сосватать мне свою очередную протеже — племянницу генерального прокурора Москвы.

Марика эффектная, спору нет.

Длинноногая, с упругой задницей и с классной, но явно сделанной троечкой. Очень привлекательная внешне, а вдобавок к этому ещё и не законченная дура. Но избалована вниманием и деньгами так, что мне с ней душно становится уже через десять минут общения.

Её слишком много, поэтому я держу дистанцию.

А мама, тем временем, невзначай раскладывает по своему дому журналы и брошюры свадебных агентств перед каждым моим визитом. И недвусмысленно намекает на то, что ждёт от нас с Марикой внуков.

Не знаю, что эти двое там себе придумали, но я в этом цирке участвовать не собираюсь.

Если и женюсь когда-нибудь, то только на Лере.

А если Лера решит меня слить, то вовсе не женюсь. Ибо нехуй в браке делать без любви.

Дверь в кабинет распахивается. На пороге Мирон в солнцезащитных очках.

— Ты почему меня не разбудил? — Сразу с предъявой.

— Будил. Десять минут долбил в дверь.

— Не слышал… — снимает очки, падает на диван рядом со мной. Хватает мою чашку кофе со столика. — С ядом сегодня?

— Какой ответ тебя устроит?

— Мне бы с ядом. Чтобы сдохнуть поскорей. Башка трещит.

— Пить меньше надо.

— Не начинай… — опрокидывает в себя кофе залпом.

Лера возвращается.

Заглядывает в кабинет, вопросительным взглядом сканирует Мирона.

— Доброе утро, Мирон Юрьевич. Весёлая ночь? Плохо вам? — с искренним сочувствием.

Эй, а почему у меня ты не спрашиваешь? Мне тоже плохо…

Гашу в себе порывы ревности.

— Валерия Игоревна, а вы вот так постойте, — расплывается в блаженной улыбке Мирон.

— Зачем?

— А мне так хорошо становится! Сразу боль отступает, — потирает виски.

— Мужчины… — хмыкает Лера и убегает.

— Аверин, ты мне это брось!

— Что?

— К подчинённым яйца подкатывать. Ищи себе развлечения за пределами офиса.

— А сам-то? — дёргает с вызовом бровью. — Хватит её жрать глазами. Ну или на вот тебе!

Тянет свои тёмные очки.

— Зачем?

— Чтобы хотя бы не палиться так, когда будешь на Юдину свою залипать.

Лера возвращается. Несёт в руках высокий стакан со светло-зелёным нечто.

— Возьмите, Мирон Юрьевич. Это смузи из сельдерея и яблок. В кафетерии попросила специально для вас. Не очень вкусно, но на ноги поднимает в считанные минуты!

— Лерочка, вы мой герой! — принимает стакан. — Мне вас сам Бог послал.

Лера, смущаясь, отступает.

Подходит к стеллажу и наклоняется, выуживая с нижних полок папку с бумагами.

Смотрю на аппетитную попу сердечком…

Вся кровь из тела приливает к члену. А в виски пульсом долбит «Хочу!».

Я бы с удовольствием её сейчас зажал в ближайшей подсобке.

Мирон многозначительно тычет меня в бок.

Надеваю очки.

А неплохо придумано…

## Глава 10

Лера.

На обеденном перерыве ухожу из офиса и пишу Олесе, что буду ждать её на нашем месте.

Прямо за зданием «Биолайф» большой ухоженный парк с прудом и качелями вдоль узких тропинок. Я люблю гулять тут, чтобы переключиться мыслями с работы на что-то другое. Это просто необходимо, когда большая часть жизни проходит в офисе.

В фудтраке беру два кофе: капучино для Олеси и сладкий кокосовый раф с огромной сливочной шапкой для себя.

Приземлившись на одну из качелей с широкой лавкой, рассчитанной на двоих, жду.

Смотрю на проплывающие по небу облака.

Небо, зачем ты надо мной издеваешься? Неужели мало выпало на мою долю? Почему я не могла просто жить свою спокойную жизнь?

— Боже мой, я думала, не вырвусь! — Олеся садится рядом. У неё в руках два стакана с кофе.

— И ты купила?

— Ох, щас накофеинимся!

Меняемся.

Отдаю Олесе её капучино, забираю себе второй раф.

— Лер, вот ты мне скажи, неужели в таком режиме целый месяц придётся пахать?

— Скажи спасибо, что Сатана Андреевич не ввёл режим внештатной ситуации, иначе ещё и ночевали бы здесь.

— А так можно?!

— Нет, но ему закон неписан.

— Монстр. Неприятный тип!

— А я говорила.

— Внешность обманчива. Ты попала в список счастливчиков, которых Громов берёт на тимбилдинг?

Я этот список и составляла. Под чётким руководством Тимура, конечно.

— Попала. И ты тоже.

— А Тёма — нет, — обиженно надувает губы.

— Порадуйся за него! Если кто из нас и счастливчик, так это он. Сатана Андреевич нас заездит на этом долбанном недельном корпоративе.

Олеся откидывает голову на спинку качели, смотрит задумчиво в небо.

— Наверное, оно правда к лучшему. Будет мне время на подумать.

— О чём?

— О нас. Точнее, никаких «нас» по сути и нет. Я думала, что его знаки внимания — это не просто так, но время идёт, а ничего не меняется.

— Тёма робкий. И тормоз. Может, его нужно подтолкнуть?

— Я его скоро подтолкну с крыши! Сил нет! Женщину ведь нужно завоёвывать, покорять, удивлять. А он что?

— Что?

— Ну, он удивляет, да. Нечеловеческой тупостью! — Олеся зло отхлёбывает кофе. — Я тут решила взять всё в свои руки. Пришла к нему в кабинет и сказала, что на мне нет трусиков. Знаешь, что он ответил?

Кусаю губы, пряча улыбку. Вопросительно изгибаю бровь.

— Он сказал: «Олеся, ты что, как можно забыть надеть трусы?! Ты же можешь застудить яичники!»

— Беспокоится о твоих яичниках…

— Если бы он действительно о них беспокоился, то уже давно заделал бы мне ребёночка! Ну, тормоз, как он есть! Нет, невыносимо. Надо искать другой вариант.

Перекатываю в голове эту мысль.

Я от Тимура тоже уходила с мыслью, что надо искать другой вариант. И была уверена, что у меня получится разлюбить, забыть, отпустить и начать всё заново.

Но этот мужчина плотно засел в моих мозгах и никак не хочет их покидать.

— Глянь, кто здесь! — пихает меня в плечо Олеся.

— О, нет. Сатана и его Цербер.

— Церберочек, — строит умильную рожицу Олеся. — Такой он душка, этот Мирон Юрьевич. И сразу видно, что он мужчина, умеющий заявить права на свою женщину.

— Какие ещё права на женщину? Мы что, в средневековье, Олесь? — шикаю на неё.

— Девчонки, привет! — Мирон Юрьевич приосанивается к основанию качели, открывает перед нами небольшую крафтовую коробочку. — Налетайте на эклерчики!

— А вы тогда на кофе, — передаю ему второй, ещё нетронутый раф. Он ведь тоже любит сладкий кофе.

Олеся без удовольствия протягивает стаканчик Тимуру.

— Ну команда мечты! — расплывается в кошачьей улыбке Мирон.

— А вы что, ходите и всех тут угощаете? — стреляет глазками Олеся.

— Не всех. Только самых симпатичных!

— О, какой вы льстец, Мирон Юрьевич!

Закатываю глаза.

Боже! Можно мне уже уйти отсюда?

Тимур смотрит, не открываясь, на меня. На его лице привычная маска холодной сдержанности и отстранённости.

О чём ты думаешь? Что варишь в этом своём бестолковом котелке?

— Валерия Игоревна, пройдёмся?

Вздыхаю.

— Конечно.

Мирон Юрьевич подаёт мне руку, помогая подняться, и тут же занимает моё место.