# Семена Саввы Рагузинского: Кяхтинский диалект и политический обозреватель А.С.Пушкин

Олег Торбин

Книга посвящена 300-летию основания города Кяхта в Республике Бурятия и её основателю Савве Лукичу Рагузинскому-Владиславичу.

© Олег Торбин, 2024

ISBN 978-5-0064-8099-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## К 300-летию Кяхты

Через три года – в 2027 году – будет отмечаться 300-летие города Кяхта, расположенного в Бурятии, основанного в 1727 году предпринимателем и дипломатом Саввой Рагузинским во время миссии по поручению вдовы Петра I Екатерины I договориться с Китаем о границе. Миссию свою Савва выполнил, хотя окончательная демаркация российско-китайской границы состоялась только в 2005 году. Благодаря Кяхтинскому договору были урегулированы спорные участки границы и нормализована торговля. Вдоль границы появились торговые крепости – Маймачены, через которые в Россию пошли китайский чай и шелка, а из России в Китай – пушнина. Объёмы торговли росли настолько стремительно, что вскоре на торговле через Кяхту и Маймачены приходилась треть всей внешней торговли России, а Кяхту стали называть «Золотыми воротами России» и «Окном в Азию». Появился даже особый торговый язык – Кяхтинский язык – без склонений и спряжений – упрощённый русский для китайцев. О нём и пойдёт речь в новом эссе.

А ещё Савва известен тем, что в 1704 году по поручению Петра I привёз из Турции в Россию троих арапчат, среди которых был и будущий прадед Солнца русской поэзии А.С.Пушкина – Абрам Петрович Ганнибал. «Петрович» потому что царь Пётр лично стал его крёстным отцом. «Шорни шорт, делает мне шорни репят и даёт им шортовы имя», говорила про Абрама его супруга Христина-Регина фон Шёберг (Christina Regina von Sjöberg), прабабушка русского поэта. Третьего сына Абрам Петрович назвал в честь Саввы Рагузинского, но из-за бурчаний супруги будущего дедушку поэта назвали Осипом. Духовной связи Саввы и «Солнца русской поэзии» в этом эссе посвящена отдельная глава.

Савва Лукич Владиславич-Рагузинский (16.1.1669 – 17.6.1738)


## Кяхтинское торговое наречие

В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля приведено следующее определение Кяхтинского торгового наречия:

«Кяхтинский язык, называемый там и китайским, русский, искажённый на китайский лад, без склонений и спряжений, с постановкою гласной буквы между двумя согласными; язык этот неизменчив, увековечен словарями китайского правительства,

и им говорят тысячи китайцев и русских; например, погули было – «погуляли», «погостили»; погули еса – «гуляю»; погули буду – «погуляю», «погощу». Птица летай еса – «птица летает»; лошаки убежи было – «лошади сбежали». По-белизански – «близко»; соленыце – «солнце»; парезеденика – «праздник» и прочие».

В общем, основное словообразование Кяхтинского диалекта происходит от русского, но грамматика и структура заимствованы из китайского. Этот диалект в середине 18 века стал «лингва-франка» – языком межнационального общения – объединявшим народы не только России и Китая, но и всех, кто припочковывался к приграничной торговле. К счастью, в Государственной библиотеке имени В.И.Ленина есть один экземпляр «Словаря кяхтинского пиджина» в переводе с китайского И. Ф. Поповой и Таката Токио, изданный в Москве, в 2017 году. Изучая отдельные слова незаметно погружаешься во времена 300-летней давности. Попробую изложить несколько слов связав их в простенькую историю о жизни и деятельности приграничных торговцев:

Самым ходовым товаром были ткани. Из Катая в Россию шла ДАБА (от китайского ДАБУ – «холст») – тонкая ткань для летней одежды. Благодаря популярности в народе этой недорогой ткани её название из Кяхтинского диалекта прочно перекочевало в русский язык заняв почётное место в словаре Владимира Даля. Из массы других типов поставлявшихся тканей запомнилось БАРХЭ – «бархат».

Основным товаром, экспортировавшимся из России, были шкурки пушных зверей и выделанные кожи. Особенно ценились кожи с узорчатым рисунком на внешней стороне – МИЛИЕ, от русского слова «мерея». Из названий пушных зверьков на Кяхтинском диалекте легко запоминаются ВЭЙХОХО («выхухоль») и ТАРБЭХА («тарбука», «тарбаган»).

Из России в Китай шло разного рода продовольствие. Например, ГУЛИЦЗЫ («курицы»).

Торговцев называли ГУБЭСУКЭ – «купешка» или «купец». Если торговля шла удачно, сделки отмечались в ГЭБАКЭ («кабак»). «Рюмка» по-кяхтински называлась ХЭЛИМАКЭ, вообще далековато от русского аналога, но после некоторого количества этих хэлимакэ, видимо, созвучие появляется. Пили ВАДИСЭКЭ («водишка», «китайская водка»), БЭНСЭКЭ («пуншка», «водка»), ВАДИКЭ («водка», «жёлтое вино»), ФЭЛЭЦЗУСЭКЭ («французска», «иностранное вино»), иногда до состояния БЭЛИВАДИ («блевать»), на это случай и с той и с другой стороны поставлялись ЦЗЫЛЮЛИ («пилюли») и иные ЛИХАР («лекарства»). Если до БЭЛИВАДИ не доходило и всё ограничивалось ДИЛИСЭСЭ («дристать») и САДИ («ссать») в НУРНУЙ МЕСЫТА («нужное место», «туалет»), вечер культурно продолжался в ТЕЯДИР («театр»), где можно было послушать игру на СЭГЫЛИБАКЭ («скрипка»), ГУСИЛИ («гусли»), БЭБЭНКЭ («бубен»), ФЭДИЛИ («флейта»), БЭГУЛОУДИКЭ («поколотка», «барабан»), затянуть свою БЕСИНЬЮ («песню»).