Наталия Княжинская
Лев и молоко

Лев и молоко.

Я ехала в Оптину, и очень переживала. Отношения с мужем не ладились. Что -то мы опять повздорили. Мы часто ссорились. Что было в этот раз помню смутно, но в память почему -то врезались мысли о его отце. У него тоже умер отец, как и у меня.  И тоже в пятьдесят лет. У него замечательный был отец. Доктор наук, математик, семьянин,  добрый, но католик….ну так уж получилось. Почему-то его мама, всех детей покрестила в разные религии.  Лев по воле своей матери оказался католиком. В общем, ехала я и думала  о том, как было бы хорошо, если б муж мой был больше похож на своего отца. Был таким же серьезным, ответственным и работящим.

И еще мне ужасно хотелось есть, и попить парного молока. На улице была уже поздняя весна, окно в машине было открыто, и я с удовольствием впитывала запахи свежей травы, сырости и пролетавших мимо меня деревень.

Доехала очень быстро.  Зашла в лавку, где купила одну большую-пребольшую свечу. Открытым оказался Владимирский храм. Не знаю какой был день, может быть и воскресение, потому что людей в храме было много. У каждой колонны стояли монахи священники, и к каждому из них тянулась большая очередь на исповедь. Я искала место для своей свечи. Протискиваясь между стоящими на исповедь людьми, оказалась в правом углу.  А у самого алтаря, на солее, в уголочке, приметила большой подсвечник. Там не было ни одной горящей свечи. Туда -то я и поспешила.

Подсвечник мой оказался около иконы Божией матери «Знамение».  Зажгла, поставила свою свечу и задумалась. Стояла долго. Думала о муже, и все у меня из головы не шла мысль о его отце. Лев Александрович. Все думалось мне, будь он жив, наверное, он полюбил бы меня, понял бы…

И тут увидела я, что стою рядом с мощами святых Оптинских Старцев. Склонилась я прочитать имя старца и вижу: Старец Оптинский Лев!

Сердце екнуло! Надо же, какое совпадение!

 Я спустилась с солеи и стала искать священника, к которому подойти на исповедь. Только в Оптиной видела, что б так много священников исповедовали… Наверное в каждом уголочке по монаху, и к каждому очередь. Лиц монахов не разглядеть, но мне заприметилась длинная седая борода у одного, и почему-то захотелось идти именно к нему…  Очередь на удивление двигалась быстро, и вскоре я оказалась перед седобородым священником.

Борода и усы старенького дедушки, весь какой-то сгорбленный,  а глаза молодые – молодые, прям светятся. Но как только я подошла, он сел на низенькую скамеечку и мне, что б говорить с ним, пришлось встать на колени.

С чего начинать не знала, да он сам стал все спрашивать. Да так спрашивал, что прям в самую точку попадал. И про мужа угадал, и про все мои тайные мысли и делишки…. Но, вот когда я затронула тему волновавшую меня в данный момент, про отца моего мужа, про то, что он католик, но что человек хороший был, что думаю про него, что католики тоже хорошие люди бывают, и что хочу молиться за него…. Вот, тут то, седобородый батюшка стал сердиться.  А я имела смелость с ним спорить, перебивать его, высказывать свое мнение о том, что раньше, во времена Христа не было ни католиков, ни православных, ни других, а что апостолы несли учение Христа о Любви…

Так продолжалось более полутора часов. Своих колен я уже не чувствовала, так онемели ноги, но все -таки продолжала упорствовать. Очередь позади меня уже куда-то испарилась, и мы чуть ли не  одни остались в храме.

– Кого я должен слушать?! Тебя или Христа?! – уже совсем строго и громогласно спросил батюшка.   Рассердился он не на шутку!

– Христа, разумеется….– услышал он мое едва уловимое лепетание.  – Простите, мы вот с Вами так долго говорим, а я даже не знаю, как к Вам обращаться…– после неловкой паузы спросила я.

– ЛЕВ!

– ???!!!  – он так рявкнул это ЛЕВ, что я испугалась. Показалось, что вот он сейчас обернется этим самым ЛЬВОМ с гривой и зубами и проглотит меня одним махом.

И, пока приходила в себя от испуга, удивления и нового необъяснимого чуда – совпадения, он сказал:

– К старцу тебе надо! Не знаю, что с тобой делать. Пойдем. К старцу Илии отведу тебя.

Он встал со своей скамеечки, расправил плечи и я уже не видела седобородого согбенного старца. Передо мной предстал прекрасный рыцарь – волшебник в простых черных развевающихся одеждах.

– Иди за мной, не отставай!

 Он словно летел, а я семенила где-то позади, стараясь успевать за ним…

Мы вошли в здание, куда обычным посетителям нельзя ходить.  Отец Лев повел меня через кухню, где монахи пекли хлеб, через какие -то склады с продуктами, где стояли банки с закрученными овощами и вареньем. По пути он провел мне небольшую экскурсию. Когда говорил про хозяйство монастырское, чувствовала, с какой гордостью и радостью он показывает все это. Потом кружными путями мы добрались до трапезной, где он усадил меня за длинный стол и велел ждать.

Я ждала, наверное пол минуты, как вдруг ко мне подошел другой монах, в фартуке, и с подносом в руках. А на подносе – черный ароматный монастырский хлеб и крынка парного молока!

– Угощайтесь! Поди проголодались. –  с улыбкой проговорил он.

 Такое парное молоко я пила только в далеком счастливом детстве. Я ела душистый хлеб, запивая теплым молоком, и наверное, плакала….но я была совершенно счастлива!

Затем мне принесли еще суп, картошку и салат. Как только я справилась с едой, в трапезную вошли двое, мужчина и женщина, и тоже уселись на лавку. Через некоторое время подошел и отец Лев:

– Сейчас батюшка Илий придет.

Двое монахов сопровождали маленькго старичка, держа его под руки. Это и был старец Илий. Мужчина и женщина, которые тоже, видно ожидали старца,  сразу же бросились к нему под благословение. Потом советовались с ним шепотом. Говорили они минут пять.

Все это время отец Лев стоял рядом со мной, а я думала о том, что же скажу этому старенькому дедушке. Он и так очень устал, и зачем  я к нему со своими проблемами…

Вдруг старец Илий поднял глаза сначала на меня, потом на отца Льва.

Отец Лев как – то занервничал.

– Родственница что ль твоя? – обратился старец ко Льву… Голос его был тих, но проникновенен.

Мне показалось, что лицо отца Льва слегка порозовело.

– Да, нет….– как бы с досадой и со смущением ответил тот.

– А что ж так печешься о ней ? – и в интонации старца я уловила еле заметную улыбку. – Ну, подойди поближе. Что там у тебя.? – уже ко мне обратился он.

У меня слезы сами собой брызнули из глаз, я бухнулась на колени, и просто ревела уткнувшись носом в полы рясы старца Илии.

– Ну что ты, что ты! Гладил он меня по голове. Вставай!  Не надо плакать! Просто не греши больше! Ты уж постарайся! Ну, ступай с Богом!

Отец Илий благословил меня, отца Льва и мы ушли из трапезной.  Так ни о чем я и не поговорила со старцем.  Но на сердце было так тепло и хорошо, как в детстве, когда сидела на коленках у деда, или играла с отцом. Я снова была просто маленьким ребенком, которого пожурили за шалости, накормили и приголубили.

И еще, подумалось мне, что Лев Александрович, свекор мой покойный, слышал и видел меня, и радовался со мной. А тезки его православные не преминули мне сообщить о том. И еще подумала, что все мы у Бога одинаковы – католики и православные и другие. Все мы дети его, только видим отца каждый по своему. И ссорится из-за этого, все равно что спорить, кто папу любит больше.

Когда возвращалась домой, все вспоминала  о том, как  по пути в Оптину пустынь, хотелось мне парного молока, и как мое желание исполнилось! А с отцом Львом мы еще не раз виделись в Оптиной.

Гости

Как-то на одной из студий, после записи, разговорилась со звукорежиссером Валерием. У нас оказалось много общего, говорить было интересно, и я рассказала ему о своих удивительных поездках в Оптину пустынь. Валера заинтересовался и попросил меня в следующую мою поездку взять с собой его жену Марину и дочку Галю. Девочки ненадолго приехали в Москву, и поэтому я спланировала поездку в ближайшие дни.

Мы рано утром встретились у метро. Гале оказалось лет двенадцать. Девчонка как девчонка. Разве что немного полновата. Галина мама оказалась яркой высокой женщиной, с некоторым налетом богемности. Одним словом, мы уселись в мою старенькую девятку и отправились.

В дороге пытались разговаривать, но как-то не клеилось. Галя всю дорогу была чем-то недовольна. То открыть окно, то закрыть, то тошнит, то есть хочет, то пить. Марина при этом нервно курила в окно. Я как могла, старалась Галю угомонить. Часто останавливались, что бы выйти, потому что девочка устала сидеть, что бы купить воды или пирожков, и что быпросто удовлетворить очередной каприз. Поэтому, конечно, добирались долго.

Народу в Оптиной в этот раз оказалось очень много. Храм был полон. Служба уже давно началась. Марина с Галей стали протискиваться вперед, а я осталась около дверей.

Вдруг, слышу, с той стороны, в которую протискивались мои попутчицы нарастающий шум, переполох. Боже мой! Девочке Гале стало плохо. Душно, тесно, ладаном пахнет, да и возраст такой сложный, что всякое бывает…. Марина впанике. Кричит: – Воды! Дайте воды!

Тут же в храме святая вода есть! Опрометью туда. Кружек нет. Да что же это! В пригоршне несу воду, и те люди, кто рядом тоже. На лицо брызгаем. Слава Богу, пришла в себя Галя. Надо кружку найти что б напоить святой водой девочку. Бегу искать кружку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.