Рин Скай
Строгий препод

ГЛАВА 1

*Все имена, фамилии, события – вымышлены, отношения к реальности не имеют.

ВАЛЕРИЯ КРАСОВСКАЯ

– Коля! – решительно подходит Марк к сыну на линейке в школе. – Как ты вырос, сынок, как повзрослел!

Конечно, сына он в последний раз видел, когда Коле было пять, а сейчас перед ним одиннадцатилетний подросток. Сынок вытянулся, уже с меня ростом, и продолжает расти. Фигурой, да и лицом он весь в отца. Точная копия Марка.

А вот одет мой мальчик не очень. Брюки, бывшие в прошлом мае ему длинными, теперь коротковаты и смотрятся «подстреленными». Рубашка тоже не новая. Рюкзак прошлогодний. Модно и дорого одетый Марк в недоумении разглядывает сына. Ну, а что он хотел? Я только переехала в Москву, вся моя первая не очень большая зарплата ушла на съем жилья и питание. Я с трудом наскребла на дневник сыну, тетради и ручки. На новую хорошую одежду денег у меня нет.

– Привет, пап. – спокойно, без эмоций отвечает отцу сынок.

Я говорила ему, что на линейке он увидит отца. Коля помнил Марка лишь обрывками. Семь лет назад Марк прекратил с нами какое-либо общение, и поэтому Коле сейчас все равно на отца.

– Ты не рад меня видеть, сын? – хмурится мой бывший муж.

– Рад. – угрюмо отвечает сынок, а потом просто отходит от отца к своему классу.

Да уж, не очень теплый прием. И весьма показательный. Думаю, Коле сейчас больно и обидно, что его отец столько лет отсутствовал в его жизни, но виду он не подает.

– Что с ним? – сверлит меня глазами бывший муж.

Он правда не понимает, что с его сыном?

– Тебя не было в нашей жизни последние семь лет. – пожимаю я плечами. – Сын отвык от тебя.

Марк хмуро выругивается сквозь зубы.

– Лер, а почему он… почему он одет так бедно? – не поймет бывший.

Серьезно, Марк? Серьезно, ты не понимаешь, почему?! Ни алиментов за семь лет, ни одного рубля ты не перевел своему сыну, а теперь интересуешься, почему твой сын так бедно одет?!

– Получу зарплату и куплю ему все новое, – предпочитаю я не озвучивать свои мысли.

Сама я тоже одета не очень. Во-первых, я отпросилась с работы на пару часов, и меня скрепя сердцем, отпустили. Поэтому я просто в удобных джинсах, кроссовках и в серой футболке. Волосы стянула в хвост, из косметики на мне только бальзам для губ и тушь для ресниц. Да, я знала, что бывший муж будет на линейке. Но предпочла не делать прическу и не раскрашивать лицо. Зачем? У него есть красавица-жена с внешностью фотомодели. Пусть она для него старается. Мне это не нужно.

А вот, кстати и она. Пробирается к нам через толпу родителей. В элегантном офисном платье кремового цвета, в светлых лодочках на шпильках в цвет платья. На плече болтается сумочка известного бренда, глаза прикрывают очки стоимостью в три моих зарплаты. Губы-уточки накаченны гиалуронкой, идеальные светлые волосы, скорее всего наращенные, копной до талии, густые и блестящие. Запах французского парфюма, слышимый за километр. На ее месте могла бы быть я.

Хотя нет, вру. Не могла бы. Я никогда не была столь роскошной и холеной, даже в самые свои лучшие годы рядом с Марком. Но я не на ее месте, я – разведенная мать-одиночка со съемной комнатой и низкооплачиваемой работой. Завидую ли я ей? Нет. Злюсь ли я на Марка, за то, что оставил одну с ребенком и не помогал? Тоже нет. Он сделал свой выбор. Значит, ему так позволяет совесть.

– Лер, почему ты не сказала, что, Коля не готов к школе? – пока еще не видит свою жену Марк.

– А почему я должна говорить об этом? – удивляюсь я.

Марк смотрит на меня как-то странно. Небось, до него доходит что не все женщины готовы унижаться, выпрашивая у отцов копейки на их же детей.

– Папа!!! – радостно подбегает к моему бывшему девчушка-первоклассница с длинными волосами и подпрыгивающими бантиками. – Папочка!!!

Девочка повисает на шее Марка, а тот поднимает ее на руки. Это – Лада. Его дочь. Вот она уже одета на школьную линейку как говорится, «от кутюр». Добротная блузка, сарафан, туфельки, модный рюкзак. В ладошках девочка сжимает яблочник последней модели. Вот на дочку Марк точно не скупится. И на нынешнюю супругу.

– Марк. Скоро линейка закончится? – вальяжно берет под локоть Красовского та, ради которой он бросил нас с сыном семь лет назад.

– Она еще не началась, Алис. – Марк позволяет нынешней обвить свое предплечье, но продолжает буравить меня взглядом.

Алиса обдает меня надменным призрением, и даже не здоровается. Разумеется, она меня узнала, но виду не подала. Наверно, не захотела скандалить на первой линей своей дочери, тем более ее муж учитель в этой школе.

ГЛАВА 2

ВАЛЕРИЯ КРАСОВСКАЯ

Я знала, что первого сентября ОН будет на линейке. Более того, ОН сам предложил мне зачислить нашего сына именно в эту школу. Потому что мой бывший муж, Марк Красовский – учитель. Он преподает здесь Географию.

У него нет классного руководства, поэтому он стоит в стороне от учеников, поближе к администрации школы. В идеально выглаженной рубашке, в пиджаке и в брюках. Идеальная прическа. Идеальная борода. Идеальная мужская фигура. Рост под два метра. Косая сажень в плечах.

Все мамочки, бабушки, учительницы, от самой молоденькой, преподавательницы начальных классов, до матерой вахтерши бабы Зины, все как по команде пялятся на моего бывшего мужа. И я их понимаю. Не заметить Марка Красовского просто невозможно. Таким он был. Пока его у меня не увела его нынешняя супруга.

Конечно, преподавание географии – не основное занятие моего бывшего мужа. У него собственный туристический бизнес, именно оттуда у него деньги на хорошую брендовую одежду, кожаную обувь, шикарный джип и квартира в престижном районе столицы. А географию в школе он преподает, так сказать, для души. Берет половину или четверть ставки, отказывается от классного руководства и другой дополнительной нагрузки. И… преподает. Хобби у него такое.

Директриса и завучи идут ему на встречу, ведь мужчин-преподавателей в школах обычно наперечёт, поэтому Марк в этой школе чувствует себя превосходно.

Торжество должно вот-вот начаться. Я привела сына заранее, чтобы он успел отыскать свой новый 5 «Д», и познакомится с классной руководительницей.

Да, раньше мы жили в Москве, в квартире у Красовского. Я сама приезжая, а он уже тогда был бизнесменом. Вместе мы прожили шесть счастливых лет. Один год, первый, вдвоем, а потом родился Коля. Марк так радовался сыну… На родах присутствовал. Поддерживал меня. Да и потом он в сыне души не чаял. Все покупал ему: лучшую одежду, лучшие игрушки… Все это продлилось ровно пять лет, пока к нам, одним поздним вечером, не заявилась Алиса. Его любовница, с огромным пузом на сносях.

Марк метался между нами. Не знал, кого ему выбрать. Меня, законную жену с сыном, или любовницу, которая родила ему на стороне дочь. В итоге я развелась, и осталась одна с сыном, никому не нужная.

Гордая была. Послала Марка куда подальше. Ни копейки денег его не взяла. И все его подарки оставила. Только Колю забрала и вернулась обратно в свой городок к маме. А Марк и не горел желанием видеть меня и сына. Он не звонил нам, не интересовался, как и на что мы живем. Есть ли у Коли тарелка каши на обед или новый рюкзак к школе.

Через несколько лет после развода я попытала счастье в браке во второй раз. И тоже очень неудачный. Второй муж не принял Колю, мы часто ссорились, доходило до рукоприкладства, и я не выдержала. И вот теперь второй развод, я вернулась в столицу, потому что убегала от бывшего мужа, он преследовал меня и житья в городке не давал. А второй причиной моего возвращения стала работа. Вернее, ее отсутствие. В столице с работой полегче, и платят побольше.

С Колей мы переехали в столицу на летних каникулах. Я сняла комнату, устроилась на работу в сетевой магазин одежды в одном из торговых центров столицы. Там, в торговом центре мы и встретились случайно с Марком. Слово за слово, и он предложил мне помочь устроить сына в свою школу. И вот мы здесь.

***

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

– Мам, там учительница передала бумажки заполнить. – протягивает мне Коля анкету.

Я, уставшая, с гудящими от двенадцатичасового стояния на ногах конечностями, толку картофельное пюре нам на ужин.

– Хорошо, сынок, оставь, я заполню.

– Мам, а еще Анна Викторовна спрашивала, не сын ли я Марка Николаевича.

– А почему она спрашивала? – настораживаюсь я.

– Так фамилии у нас с ним одинаковые. – поясняет сынок.

– А, да. И то верно.

Я не меняла фамилию бывшего мужа ни себе, ни Коле. Чтобы мы с ним оставались на одной.

– И что ты ответил Анне Викторовне? – интересуюсь я.

– Я сказал, что, да. Что, сын.

– А она что?

– Она посмотрела на меня, посмеялась и не поверила мне. – обиженно отвечает сынок.

– Почему?! – удивляюсь я.

– Ну где я, а где Марк Николаевич! – горько отвечает сынок.

– Иди сюда, мой милый. – отставляю я картошку в сторону и обнимаю сына. – Все хорошо будет, сынок. А с учительницей я поговорю.

– Не надо, мам. – отстраняется от меня Коля.

– Почему?

– Мне без разницы и на учительницу, и на Марка Николаевича! – нахмурившись отвечает Коля. – Мне все равное на то, что они думают!

ГЛАВА 3

МАРК КРАСОВСКИЙ

– Что это было, Марк? – недовольно дует губы Алисы.

Я усаживаю Ладу в детское кресло и пристегиваю ремнями безопасности. Я очень люблю свою дочь, а сегодня, наконец, увидел и старшего сына. Я в полном шоке. Парень вырос, еще чуть-чуть и совсем взрослым будет. Рослый, весь в меня. Но, моя бывшая жена, конечно, дает! Не подготовила его к школе!

А я тоже хорош: даже не спросил, надо им что-то или нет. Положа руку на сердце, все это время мне было не до первой моей семьи. Когда так вышло с Алисой, и я выбрал жизнь с ней, то заботы о Ладе взяли все мое внимание. Я много работал, чтобы удовлетворить все прихоти Алисы, много заботился о дочери, стараясь не думать про первую семью. Там я накосячил. И очень сильно. И чтобы хоть как-то успокоить совесть и спать по ночам я старался вообще о них не думать.

Краем уха я слышал, что Лера, моя первая жена вышла еще раз замуж. Мне было неприятно. Все равно в глубине души я считал Леру своей, и представить себе не мог, что теперь она будет делить постель и свою жизнь с другим мужиком.

А когда узнал, что Лера развелась, и переехала в Москву, то испытал радость по этому поводу. Увидел ее несколько недель назад в торговом центре. Она почти не изменилась. Может, даже стройнее стала. Такая же милая, очаровательная, наивная. Именно такой она мне приглянулась двенадцать лет назад когда я женился на ней. Увидел ее снова и в сердце ёкнуло. И за сына, тоже сердце искололось.

– Марк! Ты меня слышишь?! – раздраженно напоминает о своем существовании Алиса.

– Алис, я устал.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – кипятится супруга.

– Что именно?

– На линейке в школе была твоя бывшая!!! – взвизгивает Алиса.

– Да. Мой сын теперь тоже учится в этой школе. – спокойно поясняю я.

– И что это значит?! – требует ответа жена.

– Это означает, что мой сын, Коля, теперь учится в той же школе, где учится наша дочь, и где я работаю учителем. – терпеливо поясняю я.

– …!

– Алиса, Коля – такой же мой ребенок, как и Лада. И я буду участвовать в его воспитании. – твёрдо отвечаю я.

– Я знала! Я знала!!!

– Что ты там знала?

– Я знала, что эта мразь, твоя бывшая, станет манипулировать тобой посредством ребенка!

– Такого не будет. – отметаю я.

– Она уже начинает!

– Ей ничего от меня не нужно. Успокойся.

А ведь правда, ей не нужно. Гордая очень. Ничего моего не взяла, кроме сына.

– Марк, она теперь с тебя денег тянуть будет! Твоего внимания!

– Алиса, своему сыну я обязан помогать. И я это буду делать сам. Без просьб Леры.

– Вот!!! А я хотела на Мальдивы в октябре слетать на две недели в пятизвездочный отель! Хотела машину свою поменять! У нас столько трат, Марк! Мы не потянем твоего сына!

Смотрю на Алису и диву даюсь. Неужели она всегда была такой меркантильной?

– От того, что я куплю своему сыну пару брюк и рюкзак в школу, ты не обеднеешь.

ГЛАВА 4

МАРК КРАСОВСКИЙ

Несколько дней спустя

– Алиса, почему ты не следишь за уроками Лады? – злюсь я.

– А что не так? – хлопает искусственными ресницами жена.

– Инна Григорьевна показала мне прописи дочери! – раздраженно вытаскиваю я тетрадь Лады из кейса. – На! Полюбуйся!

– Ой, Марк, не хочу я на эти каракули смотреть. Я на пилатес собираюсь.

– Какой к черту пилатес, когда Лада плохо пишет?! И это не каракули! Это – почерк нашей дочери!

Нет, я поражаюсь своей женушке. Нигде не работает и не собирается, мотивируя это тем, что Ладу нужно водить и встречать из школы, целый день у нее салоны красоты-массажи-йога-пилатес-посиделки с подругами в кафе, и она даже уроки с дочерью выполнять не собирается.

– Я тебя умоляю, Марк! – закатывает глаза супруга, – Да кому в наше время нужен почерк?! Все уже давно в телефонах пишут!

– Но ребенок должен научиться писать! – рявкаю я.

– Марк, я – не учитель! Инна Георгиевна, или как там ее…

– Григорьевна. Учительницу нашей дочери зовут Инна Григорьевна. – рычу я.

– Не важно. Короче, у Лады есть училка, вот пусть училка и учит ее писать! Ей за что зарплату платят?!

Меня это наглое заявление полностью выводит из себя. Если моя жена позволяет себе такие высказывания в адрес учителей, то что говорят мои ученики и их родители обо мне?

– Значит так! – цежу я, сверля супругу уничижительным взглядом. Это я умею. Я же преподаватель и знаю, как сделать так, чтобы меня слушали. – Никакого пилатеса, пока ты не научишь Ладу аккуратно обводить буквы!

– Ну… Марк…

– Не нукай. Иначе денежный поток на твою карту иссякнет.

– Марк, милый… – тут же метет хвостом Алиса. – Ну правда, давай я съезжу на пилатес, а как вернусь, попишем с Ладой эти прописи.

– Нет. – стою я на своем. – Сначала дочь, а потом уже твои занятия.

Алиса закипает, тяжело дышит, но я не преклонен. Дисциплина должна быть везде: и в школе, и дома. И я знаю, как ее добиться.

***

МАРК КРАСОВСКИЙ

Урок подходит к концу, а я гляжу в монитор, сверяя расписание. У 5 «Д» сейчас будет математика. С первого сентября я не видел сына. У него еще не было географии. Но я много думал о нем, и о своей бывшей жене. Мне интересно, как учится мой сын, какая у него успеваемость, какое поведение.

Черт, я вообще ничего не знаю о Коле. Какой у него характер, что он предпочитает на обед, в какие игры в телефоне играет. Да, нужно многое наверстывать. Нужно узнавать своего сына заново.

Наконец, звонок, шестиклашки уносятся из моего кабинета, я же спокойно закрываю замок и спускаюсь к сыну. 5 «Д» шумит и носится по коридору. Смотрю на часы. Еще две минуты до математики. Ищу глазами сына.

Да, все носятся, а мой Коля сидит один в телефоне. Никто не зовет его в свою компанию, да и он не стремится влиться в новый коллектив. М-да… Сердце сжимается от жалости к нему. Мало того, что переехал из другого города, в новый дом, в новую школу, в новый класс. Наверно, в пятом классе уже сложнее найти друзей, чем в первом.

Вон, Лада, чуть ли не с первого сентября подружилась с Ксюшей, и теперь они подружки – не разлей вода. А Коля букой сидит. Телефон-то какой у него страшный. Разбитый.

Звонок. Я, так и не обнаружив себя, иду мимо класса. Одноклассники Коли бегут в кабинет, занимают свои места. Коля один за партой. Никто не хочет подсаживаться к нему. От жалости к сыну начинает колоть в подреберье. Наверно, надо было подойти к нему. Спросить, как дела. Но… не успел. А теперь поздно уже выдергивать сына с математики. Ладно, надо наведаться к ним с Лерой в гости. Посмотреть, как и что.

ГЛАВА 5

МАРК КРАСОВСКИЙ

– Анна Викторовна, можно к тебе? – заглядываю к классной руководительнице Коли.

– Марк Николаевич, пожалуйста, проходите! – Анна тут же вскакивает с кресла и начинает расчищать мне место в своей крохотной подсобке.

При этом она пытается поправить прическу, смотрит в зеркало, поправляет макияж и одергивает юбку, которая задралась до колен.

М-да… Анна Викторовна явно для меня старовата. Одинокая дама за сорок. А все туда же. Но я пришел сюда далеко не за этим.

– Марк Николаевич, какими судьбами? – лучиться улыбкой учительница математики, – могу кофеек заварить. – указывает она подбородком на банку дешевого растворимого кофе.

Я морщусь. Пью только свежемолотый, сваренный в кофе-машине. Такое дерьмо в жизни бы употреблять не стал.

– И печенье тоже имеется, Марк Николаевич! – с надеждой смотрит на меня Анна Викторовна.

– Анна Викторовна, я пришел сюда заполнить анкету, как второй родитель.

– Что?! – прищуривается на меня математичка.

Она закусывает губу и пытается понять, что именно мне от нее нужно.

– Мне нужна родительская анкета Коли Красовского. Он в твоем классе учится.

– Коли?! Красовского?! Новенького?! – вытаращивается на меня Анна.

– Да. Его. Дай, я дозаполню.

– Марк Николаевич… – обморочным голосом спрашивает Анна. – Да неужели вы и вправду отец новенького?!

– А что здесь такого? – не понимаю я. – Да, Николай Маркович Красовский – мой сын. Можно было по фамилии и отчеству догадаться! – раздраженно добавляю.

– О, Господи… – усмехается Анна Викторовна. – А я ведь сразу так подумала, даже у мальчика уточнила.

– И он что ответил? – заинтересовываюсь я.

– Он сказал, что ваш сын…

Мне это приятно. Даже гордость берет. И чего я раньше сыном не интересовался? Зачем такой пробел в нашем общении устроил?

– А я не поверила. – качает головой Анна Викторовна. – Думала, выдумывает мальчик.

– Почему ты не поверила?

– Ну… – Анна Викторовна смотрит на меня с восхищением. – Вы такой видный мужчина, весь из себя, хорошо одеваетесь, у вас хорошая машина, харизматик, и… у вас другая семья! Про то, что у вас есть старший сын я до этого не слышала!

Снова эта неприятность с материальным положением Коли. Но я исправлю! Мой сынок будет выглядеть достойно!

– Коля – мой сын от первого брака. – нехотя поясняю я. – Давайте анкету.

Анна Викторовна роется в бумажках, достает мне один и протягивает. Вчитываюсь в аккуратный почерк Леры. Написала все сведения о себе. Напротив графы «отец» – прочерк не поставила. Почему-то этот факт радует меня. Не вычеркнула все же меня из своей жизни и из жизни сына до конца.

Внимательно вчитываюсь в домашний адрес бывшей жены. Это, собственно говоря, и было главной целью моего визита к классной руководительнице. Конечно, я мог бы узнать о том, где проживает мой сын и у секретаря директрисы, но это было бы дольше. Я достаю дорогую ручку и быстро заполняю графу «отец». Отдаю лист Анне.

– Однако, какой вы осознанный родитель! – восхищается математичка.

– Если с Колей что-то случится, смело звони мне. – предупреждаю.

Ответом мне лишь влюбленные глаза. Но я привык. Западают на меня тетки, что ж теперь поделать!

– Как вообще Коля учится? – интересно мне.

– Не знаю, как по другим предметам, но Коля делает успехи в математике. – неожиданно для меня хвалит сына математичка. – Я поинтересуюсь на счет него у других предметников, но в моем, он явный лидер.

Как же мне приятно это слышать! Прямо бальзам на душу! Особенно после того, как Инна Григорьевна высказала мне по поводу неусидчивости и плохого почерка Лады, слышать про успехи Коли это прям круто! Я сам хорошо учился в школе. Учеба давалась мне легко. Значит, умом сынок пошел в меня! Молодец!

– Вот только с ребятами в классе у него не очень дружба складывается. – вздыхает Анна Ивановна.

– Почему? – настораживаюсь я.

– В классе есть несколько крутых ребят, и они смотрят на бедно одетого школьника свысока.

– Ах вон оно что… – бормочу я. – Если проблема только в этом, то я ее решу!

– Не только. – обламывает меня математичка. – Коля – застенчивый, ему трудно общаться и адаптироваться в новом коллективе. Он не уверен в себе.

– Я понял тебя, Анна Ивановна. – поднимаюсь я. – Попробую поговорить с сыном.

– О, Боже, какой отец… – летит мне в спину. – Всем бы такого папу, как вы, Марк Николаевич!

ГЛАВА 6

МАРК КРАСОВСКИЙ

Ну и дыра…

Я еле как нашел место в крохотном запущенном дворе для своей Бэхи. Мой джип последней модели еле втиснулся между поцарапанным гаражом и натянутой бельевой веревкой с дранным пододеяльником. Неужели сейчас еще кто-то сушит белье на улице? Я думал, что это давно пережитое совковое прошлое, ан нет, в общагах все еще продолжает жить.

М-да, район супер-неблагополучный. Унылые общаги, запущенные дворы, ну и контингент, советующий. На лавке чуть поодаль гаража матерясь и попыхивая зловонным табаком, распивают горячительное местные алкаши.

Черт, Лера не могла найти место для проживания поприличней? Она не боится, что эти самые алкаши подкараулят ее в темное время суток и…

Кровь бросается мне в лицо. Я сжимаю руки в кулаки, и стараясь обойти зловонные лужи, иду к подъезду. Домофона никакого нет и в помине. Второй этаж, комната двадцать пять. Поднимаюсь на второй этаж барака. Темный. Обшарпанный, захламленный коридор с выбитыми лампочками, и бесконечные двери.

Вонь такая, что меня передергивает. Кто-то варит капусту на всю общагу, кто-то рыгает, в общем туалете слышны соответствующие звуки. По коридору шастают сопливые дети, детские крики доносятся из-за дверей, так же как ссоры и ругань их родителей.

Это какой-то звиздец. В таком клоповнике жить нельзя. Сколько Лера уже здесь проживает? Месяц? Бедный мой Коля… Как он тут живет?!

Стучусь в дверь с нацарапанной надписью «25».

– Кто там? – раздается спокойный голос Леры.

– Это я, Лер, открой.

Дверь тут же распахивается и являет мне слегка встрепанную бывшую жену.

Алиса обычно встречает меня при полном параде: макияж, красивая одежда, прическа. Лера же явно гостей не ждала. В спортивных бриджах, маечке, волосы закручены в жгут и несколько прядей выбилось у лица. Моя бывшая жена – красавица. И даже усталость и отсутствие макияжа в купе с прической ее не портит. У нее мягкие черты лица, пухлые губы, синие глаза. У Леры женственная фигура, на которую с годами не налип жир. Лера выглядит розой посреди этой навозной кучи под названием: общага.

– Марк?! – удивляется Лера, вытаращившись на меня, и отступает на шаг.

– Войду?

– Входи. – делает Лера еще один шаг назад.

Я медленно осматриваюсь.

Здесь не одна комната. Даже есть подобие прихожей, где я нахожусь.

Ремонт здесь конечно отстойный, но чисто. Видно, что Лера не разводит свинарник, а старается поддерживать чистоту.

– Зачем ты пришел, Марк? – не поймет бывшая.

Я не отвечаю. Прохожу сначала в подобие кухни. Здесь даже пахнет приятно. Да, убого, да, плита маленькая, электрическая, есть дешевая микроволновка, небольшой холодильник. Имеется крохотный столик и две табуреточки. На столике высится гора гренок. Гренки и источают тот самый волшебный аромат.

Но я как представлю, что Лера и Коля ютятся за этим столом, мне становится не по себе.

– Вы завтракаете вечером? – задаю я вопрос.

– Нет, мы поужинали. – спокойно отвечает Лера.

– Но гренки обычно едят на завтрак. – возражаю я.

– Тебе какая разница, что мы едим, Марк?

У них нет денег не то что на мясо, а даже на суп. Ведь из нарезного батона и нескольких яиц можно нажарить целую гору гренок и поужинать. Полезно ли это? Вообще, нет! Это отвратительно!

Опять-таки, отмечаю убогость и чистоту на кухне. Иду дальше. Отдельный крохотный санузел тоже имеется. Хорошо, хоть мой сын и бывшая не пользовались теми ужасными отвратительными туалетами в конце коридора.

Коля отыскивается в крохотной жилой комнатке. Тут поместились старый диван, стенка, допотопный телевизор и письменный стол, за которым сейчас и делает уроки мой сын.

Коля делает уроки. Сам. Спокойно. Без телефона.

Подхожу ближе. Почерк у сына крупный, аккуратный. Чтобы засадить Ладу за прописи нужно исполнить танец с бубнами, пообещать ей гору всего, и только потом, может быть, дочь соизволит взять ручку и тетрадь. Коля же спокойно решает пример из учебника.

– Коля, привет. – протягиваю ему руку.

– Привет. – Коля нехотя пожимает ее, и тут же прячется от меня за учебник.

– Можно, посмотрю твой дневник?

– Смотри. – кивает сын.

Лера ерзает на месте. Ей неудобно. И мне тоже неудобно. Я испытываю вину, обиду, волнение. Но все же беру дневник. Коля успел получить пятерки по Русскому языку, литературе, по труду, по истории, и несколько по математике.

– Коля, ты – молодец! – искренне хвалю сына.

Коля пожимает плечами. Зарывается в учебник еще сильнее.

– Марк, зачем ты пришел? – не выдерживает Лера.

И я принимаю решение.

– Я пришел за вами.

– Как за нами? – не поймет Лера, а Коля выныривает из книги.

– Собирайтесь, я отвезу вас в нормальную квартиру.

Лера вытаращилась на меня, испуганная и не верящая моим словам. Коля хмыкнул и взялся за ручку.

– Я серьезно говорю. Лер, собирай вещи Коли.

–Марк, спасибо, конечно, но мы останемся тут. – упрямится Лера.

– Да здесь – бомжатник! – повышаю я голос. – Ты что, не могла нормальную комнату снять?

Лера на это вспыхивает и отступает от меня:

– На что денег хватило, то и сняла!

– Я не позволю, чтобы мой сын жил в столь нечеловеческих условиях! – рявкаю я.

На мой крик показывается таракан. Мы с Лерой оба в ужасе смотрим на усатого, как тот дает деру в дырку в стене.

– Я вывожу их… – трясется голос Леры, – а они лезут… от соседей…

И я верю ей. Потому что повсюду у Леры бедно, но чисто. А от алкашей что только не прилезет…

– Собирайся, Лер. – окончательно говорю я.

Лера все еще упрямится. В глазах ее стоят слезы. Она смотрит на Колю. Обводит глазами всю убогость, в которой они живут. Натыкается на второго таракана, вздрагивает и…

– Хорошо, Марк. Я только соберу наши вещи.

ГЛАВА 7

ВАЛЕРИЯ КРАСОВСКАЯ

Я собираю вещи, а у самой слезы из глаз текут. Наверно, потому что я долго их сдерживала. Мне нужно было быть сильной, чтобы вытерпеть все свалившиеся на меня невзгоды.

А сейчас меня пожалели и протянули руку помощи. И я бы не приняла эту помощь от предателя, но… мне стало так жаль моего сыночка! Коля не должен жить в этом, как выразился Марк, бомжатнике. Коля не должен каждый день тратить час на дорогу в школу и обратно, и он не должен есть пустые гренки на ужин…

Поэтому я сейчас, закусив губу, чтобы не разреветься окончательно, быстро кидаю наши невеликие пожитки в дорожную сумку. От квартиры я пока отказываться не буду, хотя этот «бомжатник» съедает львиную долю моей зарплаты. Посмотрю, что нам предложит Марк. Вообще, оценю обстановку, и только потом буду «рубить с плеча». Хотя мне самой эта ужасная общага очень не нравилась, и я подыскивала более приемлемые варианты.

Мой бывший муж в этой убогой квартиренке смотрится инородным телом. Он высокий, статный, видный, хорошо одетый, хорошо пахнущий, и посреди этой разрухи с тараканами. Боже, как мне стыдно, что я оказалась на таком дне… и что самое страшное, вместе со своим сыночком.

Я вытаскиваю из холодильника оставшееся на дне картонной упаковки, молоко – завтра сварю Коле кашу на завтрак, забираю лоток с несколькими яйцами, начатый батон хлеба. Вытаскиваю все приборы из розеток. Выключаю везде свет. Марк все это время стоит рядом с сыном. Именно, что стоит. Ему даже брезгливо опускаться на этот ужасный продавленный диван.

– Коля, одевайся. – протягиваю я сыночку курточку. – Марк, я все собрала.

Марк кивает, отбирает у меня дорожную сумку и молча идет вперед. Я закрываю дверь на ключ, и иду вслед за бывшим мужем. Марк, будто крейсер, прокладывающий нам с сыном путь из пучины бедности и нищеты в бухту нормальной жизни.

Я очень надеюсь на то, что мы с Колей больше никогда не вернемся в этот ужас с клопами, тараканами и алкашами.

Марк, будто светится изнутри. Он сделан из совершенно другого теста нежели чем весь местный контингент. От него и пахнет, иначе. И я так благодарна ему, за то, что он пришел и забрал нас из этого ада.

Мы выходим в холодную сентябрьскую ночь. Алкаши как всегда орут на сломанной скамейке. Мне было так стыдно за этот неполный месяц, что мы здесь живем, что Коле приходилось слышать весь этот ужас с утра до ночи. Коля не жаловался, он у меня мальчик скромный и терпеливый, но все же…

Марк пикает сигнализацией, и притаившийся огромный джип, приветственно моргает ему фарами. Глаза Коли загораются восхищением, когда он видит джип своего отца.

– Коля, садись назад. – Марк убирает розовый девчачий бустер своей дочери в багажник, и пристегивает сына ремнем безопасности. – Лера, садись вперед.

Я сажусь в роскошный кожаный салон новенького автомобиля. Панель приборов светится разноцветными огоньками, будто новогодняя гирлянда. Пахнет дорогой кожей и парфюмом. Марк уверенно садится за руль, включает климат-контроль. Блаженное тепло наполняет салон. Представляю с какой гордостью здесь восседают его новая жена и дочь в очаровательном розовом детском креслице.

– Пристегивайся. – приказывает Марк.

Я даже немного теряюсь. Никогда не ездила в таким машинах и чувствую себя неуклюжей бегемотихой в лавке с посудой.

Марк видит мою растерянность, наклоняется вперед ко мне, я вбираю запах с его пуловера, моя голова кружится от его близости. Марк возится надо мной одно мгновение, а у меня уже буря в душе. Ни с одним мужчиной я не ощущала подобного… Наши взгляды с Марком на секунду встречаются. Мне хорошо и страшно одновременно. Марк задерживается, нависая надо мной чуть больше, чем того требует закреп ремня в крепеже, а потом возвращается на свое водительское кресло.

– Куда ты нас везешь? – запоздало вспохватываюсь я.

– Домой, Лера, я везу вас домой. – спокойно отвевает Марк охрипшим баритоном.

– Куда домой? – пугаюсь я.

– Ты и Коля будете жить в нашей бывшей квартире. – поясняет Марк.

– А ты… с женой… не там разве живешь? – горько спрашиваю я.

– Нет. Мы там и не жили. – поясняет Марк. – Так квартира пустует. Дожидается… – Марк многозначительно умолкает.

– Дожидается чего? – уточняю я.

Марк через зеркало кивает на сына.

– Всему свое время, Лера. – загадочно бросает бывший муж.

ГЛАВА 8

ВАЛЕРИЯ КРАСОВСКАЯ

Марк открывает добротную массивную дверь нашей с ним бывшей квартиры. Отходит, пропуская нас с сыном вперед.

Я снова дома…

Полное ощущение, что я вернулась домой, после семилетнего странствия. Коля наверно тут ничего не помнит, ведь я увезло его отсюда пятилетним малышом. Теперь он с интересом вертит головой, будто видя все впервые в жизни.

Вообще, чувство дежавю я испытала еще по дороге сюда. Все знакомые улицы, знакомый дом, как говорят «улучшенной планировки», знакомый подъезд с целыми скамейками и без алкашей, несломанная детская площадка… Подземный паркинг с охранником, чистый подъезд, быстрый лифт… я и забыла, что можно жить в подобном комфорте.

– Лера, держи. – протягивает мне Марк ключи от двери и домофона. – Я привезу запасной комплект Коле. Завтра в школе передам.

Я тянусь за ключом на тяжелом брелоке, и наши с Марком пальцы на мгновение соприкасаются. Пальцы у Марка горячие, твердые, подвижные. Его прикосновение сродни с электрическим разрядом.

Я беру ключи, прячу их в карман, прохожу в квартиру.

– Раз в месяц здесь убирается клининг. – проходит Марк следом за нами, включая повсюду свет. – Завтра я вызову клинера, чтобы обновил здесь все. Постельное белье в шкафу, но наверно, его надо будет перестирать.

Я оглядываю нашу с Марком просторную трехкомнатную квартиру, в которой мы были так счастливы, и радуюсь, что нынешняя жена Марка ничего здесь не тронула. Все осталось так, как и было, когда мы с Марком были вместе: мебель, техника, посуда, ковры… Я сама подбирала сюда каждую мелочь, Марк лишь оплачивал. Поэтому тут мне очень нравится!

– Ухты, моя кровать!!! – раздается радостный голос Коли из детской.

Мы с Марком идем туда, и видим, как радостно горят глаза нашего сына, когда он смотрит на свою кровать-гоночный автомобиль. Я покупала эту подростковую кровать Коле на вырост, не за долго до того, как Марк ушел от нас. И Марк не тронул детскую комнату.

– Мама, можно я буду спать на своей кровати? – спрашивает меня Коля, а у самого столько радости и надежды в глазах, что я еле сдерживаю слезы.

– Конечно, Коля. – за меня отвечает Марк. – Это же твоя кровать… я вот только думаю, что она тебе маловата. Ты сильно вырос…

Вместо ответа Коля прямо в одежде падает на покрывало и вытягивает ноги.

– Почти впритык. – усмехается Марк. – Завтра же я закажу тебе новую кровать, Коля.

– Нет, папа!!! – горячо возражает наш сын. – Я хочу спать на этой кровати!!! На своей кровати!

– Ну… ладно. – соглашается Марк.

Мне одновременно больно и грустно смотреть на бедного ребенка, который вернулся из нищеты в нормальную комнату. Он так радуется этой кровати, будто отец ему настоящий гоночный автомобиль подарил.

Что же ты наделал, Марк… что же мы оба наделали…

– Идем на кухню. – зовет меня Марк.

Иду за бывшим мужем. Боже, какое чудо: моя просторная родная кухня, чистая, оборудованная всем необходимым.

– Холодильник работает, но там ничего нет. – открывает дверцу Марк. – Напиши мне все, что вам нужно из продуктов, я закажу доставку.

– Нам ничего не нужно. – тут же отнекиваюсь я.

– Я видел твой продуктовый набор! – рявкает на меня Марк. – Моего сына этим не накормишь!

– Мы питаемся по средствам. – напоминаю я.

Марк вытаскивает дорогое кожаное портмоне из кармана джинсов. Открывает. Достает всю наличность, и не пересчитывая, кладет деньги на стол.

– Здесь мало. – Марк глядит мне в глаза. – Я не храню много наличности в кошельке.

– Убери! – вспыхиваю я. – Мне не нужны твои подачки!

Марк краснеет. Его челюсть напрягается и желваки ходят из стороны в сторону.

– Это не тебе! – цедит он сквозь зубы. – Это моему сыну!

Мы сверлим друг друга взглядами. Я не знаю, что мне делать с этими деньгами. Мне правда не нужны его подачки, но Коля… Коле нужны вещи в школу… и нормальный телефон. И фрукты, и мясо. Коле много чего нужно, а Марк – отец. Имею ли я право взять эти деньги и потратить на Колю?

– Я должен идти. – прерывает мои горькие раздумья Марк.

Я киваю. Понимаю. Он и так потратил на нас уйму времени. Там его жена наверно весь его телефон оборвала, разыскивая мужа. Представляю, как у нее подгорит, если она узнает, что ее муж провел вечер со своей бывшей семьей.

Марк разворачивается и снова идет в детскую.

– Сынок, дай свой телефон, я запишу тебе свой номер.

– Зачем?

– Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь позвонить мне. – терпеливо объясняет Марк.

– Я маме позвоню.

– Я – твой папа. Ты можешь звонить и отцу.

– Ну, хорошо. – отвечает сынок.

Марк записывает свой телефон, отдает старенькую трубку сыну.

– Здесь до школы не далеко. – улыбается Марк сыну. – Пять минут ходьбы. Завтра у вас как раз География по расписанию. Увидимся.

– Угу. – отвечает Коля, и отворачивается от отца, разглядывая свою детскую.

Марк выходит в прихожую, быстро обувает ботинки. Смотрит на меня. И я смотрю. Во мне буря эмоций. Радость, негодование, разочарование, благодарность, и все это я одновременно испытываю к своему бывшему мужу. Марк кивает мне, и молча, не оборачиваясь, выходит за дверь, оставляя после себя только запах дорогого одеколона.

В подъезде от мраморного пола раздаются гулкие удаляющиеся к лифту мужские шаги. Я прислоняюсь спиной к дверям и съезжаю на пол, закусив рукав кофты, чтобы не разреветься на всю квартиру.

– Мама, мамочка! – выскакивает Коля, и испуганно смотрит на меня. – Ты что плачешь?! Он обидел тебя?!

Коля, замороженный в общении с отцом, со мной очень эмоционален. Он подбегает ко мне и помогает подняться.

– Нет, сынок, папа не обидел меня. – стараюсь я подавить слезы, и не выпускать новые. – Наоборот, видишь, как он помог нам…

– Но ты плачешь… – справедливо замечает сынок.

– Я просто упала, Коль. Я все, я больше не плачу. Там папа тебе денег оставил. Пойдем, посмотрим, сколько там? Может, купим тебе чего-то? – я тараторю, чтобы быстрей успокоиться и не пугать ребенка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.