Мирная Галина
Элечка

Люблю своё место: деревня, где я родился и вырос. Люблю людей оттуда, они там особенные и больше нигде таких не встречал: все одной семьёй себя чувствовали, никого не обделяли. Любая женщина меня там как сына родного встречала, про семью свою рассказывала, рассказывала, а я всё ещё помню: "Ой, Андрюш, мои то в город уехали, видел их на дороге пади?". А я слышал и слушал, раскрыв рот, всё интересно было. Люблю дом свой, скрип половиц в нём, особенно когда уж совсем рано проснулся. Вроде скрипы должны были мешать, ан-нет, в них тоже я слышал какой-то загадочный шёпот, что-то пытались они мне сказать, но не разобрав ни слова я убегал по своим мальчишечьим делам. Мало ли, какие они у меня сегодня важные, в деревне оно всё так: каждую минутку что-то делаешь, даже если кажется, что лежишь просто. А не просто! В деревне и думается хорошо, всё там тихо и спокойно, думал: "А вдруг лёжа и выдумаю что-то эдакое". Люблю воздух и траву, в прохладное утро они заставляли покрываться кожу мурашками, а в зной щекотали всё тело так, что хотелось глупо смеяться. Люблю пение птиц, их концерты никогда не давали скучать. Птички вообще, я считаю, особенные создания: вроде смотришь, личико у них умное-преумное, что-то они вовсе будто задумали, а может и речь человеческую понимают? А поют всё равно что-то глупенькое. Люблю шум реки вечером, получше колыбельной усыплял, так хорошо там было. Запах люблю, им и надышаться невозможно, а всё хотелось побольше вдохнуть да здорово с разбегу потом в прохладную речку прыгать, всесильным себя тогда чувствуешь. И всё же было в этих родных местах то, что казалось инородным, нечеловеческим, неземным вовсе, во что влюбляться мне было страшно.

Жила в нашей деревне девочка одна, Элей звали. Светлая и стройная, точно берёзка, глаз от неё нельзя было оторвать. И ходила она тоже так, будто милые зелёные листья медленно развевались. Нельзя было сказать, что это та красота, о которой мы привыкли думать, представляя самую удивительную девушку, нет. Та была милой и в красоте своей особенной, самое что ни на есть "творение божье". Сколько раз мы всей деревенской детворой её с собой звали, то на речку, то в поле, а может и в гости к кому, она всё улыбалась так мельком, глазами светила точно звездами и отказывалась. А ведь всё равно потом видели её где-то рядом с собой, будто она везде одновременно! И вообще сторонились её взрослые, как я понял потом. Даже мама её никогда про дочь не рассказывала чего-то и узнать было никак, приезжие они. Ещё молодая та приехала к нам с девочкой маленькой, каким и я сам тогда был. Чудная она! Мама всегда говорила про неё: чуд-на-я. Не обидеть, конечно, хотела, а просто разгадать её не могли. Помню случай был: упахались одним днём, насекомые нас поели всех, пошли отдыхать к реке и закат смотреть. Когда уже все расходиться стали и я один остался, сижу, лицо ещё в закатных лучах купается, а что-то волосы мои треплет. Мягко так, почти уж не чувствуется. Повернулся назад – а не увидел никого. Вернул взгляд к реке, а Эля сбоку от меня уже сидит, я и не понял когда успела. И говорит тихо: "Красиво". И мило так сидит, волосы тёмные, распущенные, пушистые, по спине раскинулись, а сама: колени к груди, на них руки и подбородок сверху, вдаль смотрит. Молчу и дальше любуюсь видом захватившего всё небо солнца, а Эля встаёт и уходит. Смотрю на неё и чувствую: пыльцой пахнет. «Может и показалось» – подумалось мне, а нос щекочет ещё сладкий её запах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.