Михаил Иванов
Полшага до Небес

– Я к океану! – крикнул Ди.

Он пролетел возле стола, сцапал мимоходом бутерброд и бросился к двери, надеясь прошмыгнуть на улицу, пока мать не спохватилась.

– Дэймон! – строгий оклик, и мальчишка остановился, обречённо вздохнув.

Мать подошла, поправила Ди воротник пальто, застегнула верхнюю пуговицу. Взяла болтавшийся на шее респиратор и взглянула на индикатор уровня заряда батареи. Посмотрела в глаза укоризненно.

– Да помню, помню. Там больше чем на три часа, – заныл Ди: мир манил своими чудесами и новыми приключениями, и жаль было тратить хоть секунду на всякую скукоту.

– Через час…

– Ну ма-а-а…

– Через час ты должен быть дома, я серьёзно! И не шастай у границы: ты прекрасно знаешь…

Скукота. Всем известно, что находиться возле границы двухмильной зоны без мобильного блока конвертера запрещено, тем более – кататься на велосипеде. Пискун таким образом лишился глаза, наткнувшись на висевшую в воздухе букашку. Ну а кто ж ему, Дэймону, даст этот блок…

Не дослушав, Ди выскочил за дверь.

Он не собирался говорить матери, что поедет на велосипеде – иначе всё обернётся для него скандалом, нудным брожением возле дома и в итоге работой на ферме. Но пешком до океана – минут тридцать, если не бежать, экономить заряд батареи регенератора. Обратно, значит, столько же. И что там делать оставшийся жалкий клочок времени? Нет, по-серьёзному? Наслаждаться разглядыванием тыщу раз виденными ракушками? Разглядыванием – потому что взять нельзя. Нельзя – потому что без мобильного блока конвертера и полшага не сделать за границу анклава. Не сделать, потому что упрёшься носом в континуум. Упрёшься, потому что расширение двухмильной зоны запрещено. Запрещено, потому что больше пространства – меньше воздуха. Меньше воздуха, потому что… Уф-ф! Ску-ко-та!

Вот и на ферме скукота, и совсем не хочется оказаться там из-за такой ерунды, как велосипедная прогулка. Сколько уже прекрасных дней Ди потерял у гидропонных лотков, повторяя раз за разом одни и те же занудные действия: гидропоника – тот же кон-вей-ер, бесконечный и однообразный. Куда как интереснее ухаживать за кроликами: у них длинные, мягкие уши – ведёшь потихоньку рукой, а те всё не заканчиваются… Ещё кролики смешно шевелят усами и у них большие печальные глаза.

Мама говорит, что когда-то зверьков была всего пара. Теперь они занимают несколько больших ящиков. Ди пытался как-то пересчитать население одного – сбился со счёта.

«Вот странно: людей в посёлке всегда было много – мама, папа, дядя Рэй, дядя Айк, доктор Мэтью, семья Багси и малышки Айви (которая, кстати, родилась уже здесь, внутри континуума), семья Миранды Под-ви-и-здж… ну, просто Миранды Ви… уф-ф… ну и прочие семьи и пары, и ещё так, поодиночке, – почему тогда людей не становится всё больше, их же никто не ест?»

Ди остановился даже от такой нелепой и пугающей мысли! Но океан ждал, океан манил, и он поспешил запрятать совсем не нужную сейчас загадку поглубже. Некому тут есть людей – и точка! Не Затворнику же, действительно, заниматься подобными вещами? Ди видел этого типа однажды – мельком, в окошке изолятора… Такой, пожалуй, мог бы. Сердце замерло, как у почуявшего хищного зверя крольчонка…

«Ну нет, враки! – встряхнулся Ди. – Страшилки для малышей!»

Да и ответ-то на самом деле, может быть, совсем-совсем прост: так выходит потому, что люди ни капли не похожи на кроликов. И в глазах у них что-то другое…

Ди зашёл за угол, чтобы его не было видно из окна. Велосипед он поставил здесь загодя, ещё вчера вечером: папа говорит, планируй свои действия, а затем действуй без суеты. Озираясь, Ди устроил поудобнее спрятанный на груди под пальто бинокль (настоящий армейский, бесценный подарок дяди Айка!), кое-как перекинул ногу через раму, надавил на педаль и поехал, изо всех сил стараясь не дёргать руль.

Педали крутить тяжело: велосипед слишком большой, несмотря на опущенное до упора седло. По той же причине не удаётся толком держать равновесие. Папа прикрепил к заднему колесу ещё два вспомогательных – теперь над Ди все смеются, дразнят «коротышом». Ну и пусть. Ещё одна причина отправиться к океану без никого.

Вертикальные жёлтые полосы застывших в воздухе облачков-«ирокезов» хорошо заметны издалека, и того же цвета разметка тянется по земле – граница двухмильной зоны. Нечёткими полукругами отмечены редкие порталы. Ди нужен во-о-н тот…

Он подъехал, выбрался из-под завалившегося со звоном велосипеда и огляделся: вроде никого. Подышал из респиратора: запыхался! Достал из рюкзака садовый опрыскиватель, заряженный краской, взболтал хорошенько. Велосипед пусть валяется здесь же: дальше лучше не рисковать, идти пешком. Вспомнилась ослепившая Пискуна букашка… Бр-р! Ди ещё раз вдохнул из респиратора и вошёл под жёлтый полукруг.

Ди не знал, сколько их всего, этих порталов, – сколько тоннелей успели проложить вглубь континуума, пока не спохватились: воздуха просто не хватит, если продолжать и продолжать. Но этот, однако, успели довести до самого Камня. И не скажешь, по правде говоря, что находишься в тоннеле: никаких тебе стен – пологий берег, невысокие скалы и в отдалении океан. Только полосы краски висят сами по себе, похожие на согнутые в дугу жёлтые струи дыма.

Ди на ходу попрыскал по сторонам: аэрозоль осел – всё в порядке. Перестраховался, по большому счёту: идти по середине тропы не опаснее, чем гулять возле дома. Иное дело – велосипед: качнёт невзначай, вильнёт на ухабе… Ну, в лучшем-то случае просто ушибёшься о невидимую поверхность, но если в континууме во время проходки кроме молекул воздуха находились какие-нибудь более крупные объекты, вроде капли воды или мухи… Бр-р-р!

Ди остановился, повернулся и, выставив перед собой руку с опрыскивателем, осторожно шагнул в сторону от тропы… Немного ещё… Стоп. Он нажал на рычаг – ярко-жёлтая клякса зависла, впитываясь в кажущуюся пустоту и едва слышно шипя. Красота! Довольный, Ди вернулся на тропу и поскакал вприпрыжку, то пуская из опрыскивателя облачка краски, то прикладывая к лицу респиратор: если мать увидит большой расход – догадается, что Ди опять гонял «за флажки».

Лужа, лужа, лужа – брызги, брызги, брызги! Скользкие и прозрачные, маленькие озерца разлетались из-под ботинок каплями, падали и снова сливались вместе в жидкие зеркала. Лужи – это «размороженный» воздух континуума, оставшийся в тоннелях после их создания мобильным блоком конвертера, – так говорят в школе. Только этим воздухом нельзя дышать.

Дышать… Ди прижал респиратор к лицу и сделал вдох. Убрал и вдохнул ещё раз, сравнивая. Пахло вроде бы солью и ещё чем-то трудноопределимым… Должно быть, это настоящий запах океана. В жилых модулях пахнет совсем не так – там вовсю работают регенераторы. Вода и воздух циркулируют по кругу – в школе и об этом рассказывали, но Ди было не очень понятно. В старшем классе круговорот воздуха и воды изучают подробнее – может, тогда он что-нибудь поймёт.

«Разморозить» воздух относительно легко, а вот что-нибудь более плотное… м-м-м… например, воду… Но этим занимались раньше, в первое время после «Прыжка», а сейчас, как говорит папа, не до баловства: энергия ядра конвертера используется только для регенерации двух важнейших невосполнимых ресурсов, обеспечения фермы с оранжереей светом и теплом и работы необходимых электроприборов, – Большой импульс забрал всё, и те крупицы, что даёт теперь ядро, приходится экономить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.