# Золотой Абрикос

Богдан Тургайский

«Золотой Абрикос» – поэма об алчности, предательстве и мистических тайнах.

В центре сюжета – Аня, молодая авантюристка, отправившаяся в опасное путешествие через дикие леса с целью контрабанды ценных фруктов.

Погруженная в мир, где древние силы сталкиваются с человеческими амбициями, героиня оказывается на грани между реальностью и сверхъестественным.

I.


На острове, в скромном доме,


Под синими бликами звезд


И барабанами страшного грома


Жила девочка, полная грёз.


Она была юна, как вишня,


Цветущая в нетронутой долине.


И каждый из деревни слышал


Об Анне – первой дочери раввина.


Она готовилась к бат-мицве,


Ей исполняется двенадцать.


Наряд гламурный сшила ситцевый,


Исполненный с оленьей грацией.


На пирсе, сгорбленном годами,


Под одеялом белой ночи,


Шептало море тихими волнами


Напутствия к её отрочеству.


Шептало море, птицы пели,


Кусты сирени целовали,


Не хмурились густые ели -


– Все дня рождения Ани ждали.


И вот закутавшись в ночнушку,


Проснувшись от ветров холодных,


Едва опомнившись девчушка,


Произнесла: «уже сегодня».


Уже сегодня будет праздник


И больше ей уснуть невмоготу,


И много мыслей ярких разных


Ночь увели к блестящему утру.


II.


Светало небо, звёзды гасли.


Рассвет лился в окна, как молоко.


В этой хижине полной счастья


Случается то, что все ждали давно.


Блистает улыбка Анюты


И платьишко по фигуре сидит.


Каре бриз кедровое крутит,


Идёт по деревне праздничный быт.


Сельчане тогда ей цветы подарили,


Навешали в синагоге шары.


Была Аня нежной, как лилия,


Пылали огнем её глаз янтари.


«Какое прекрасное утро!


Какой всех чудесный ждёт день!».


И с яблони белой ссыплется пудра,


И синевласая преет сирень.


А к вечеру все в синагоге лазурной


Собрались её поздравлять и любить.


Плясали тогда под овации бурные,


Свою изливая восточную прыть.


Кружилась Анюта, сверкая нарядом.


Веселье пьянило, как сухость вина.


Раввин проводил ритуалы, обряды


И взрослою стала пред Богом она.


А после взросления путь испытаний


Пройти был обязан каждый юнец.


Погладил любовно сморщенной дланью


По голове Аню хмурый отец.


При всех объявил, что даёт ей задачу,


То право его, как отца и раввина.


Всё сказано было печально и вкратчиво:


«Меня излечи от болезни, детина.


Я очень давно иссыхаю в агонии


И знать не давал ни тебе, ни селу.


Отправишься к завтраму ты в колонии,


Фрегаты вечером отплывут.


В колониях дальних, по сплетням матросов,


Растут на чернющих пышных деревьях


Налитые золотом абрикосы.


Их ценят в доллАрах, их ценят и в евро.


С плодами вернёшься – я буду здоровым,


Продам их и сразу отправлюсь в столицу.


Там госпиталь, знаешь, там умные головы..


У знахарей лучших буду лечиться.»


Отец разрыдался и обнял Анюту,


И все на неё посмотрели с надеждой.


Девчонку сковало холодом лютым


И тело обмякло, как в мае подснежник.


III.


Всю ночь пролежала в тревожном тумане,


Ведь не такой ожидала бат-мицвы.


А к завтраму дрейфить в океане


С матросами злыми и меднолицыми.


Допустим, что в этом и вся авантюра,


Но позже по гиблому месту скитаться.


Разгневано Аня брови нахмурила,


Мечтая залезть в черепаший панцирь.


Как ночь пролетела скорее кометы,


Так день в хлопотающих сборах прошёл.


Её снарядили стальным пистолетом


И двухнедельным запасом тушёнки.


…


Скрипучий причал, розовеющий вечер,


От кораблей веет склизкой прохладой.


Раввин обнимает Аню сердечно,


Глашатай скандирует: «Да-ради-Радий!»


Всё, значит пора отправляться в дорогу.


Кивает угрюмо фрегат парусами,


И сердце съедает шакалья тревога


В компании забулдыг и корсаров.


Но этот корабль был очень приветлив


И Аню не видел, как тихую мышь.


Она оставалась, как тень незаметной,


Скромнее была, чем озёрный камыш.


Прошло трое суток. Виднеется остров:


Дряхлеющий порт и дома из соломы.


Гуляет забористый хохот матросский,


Сегодня они добрались до колоний.


IV.


Последней сходила на ветхом причале