# Найденыш. Мама для дракоши

Марго Арнелл

Отправляясь в экспедицию в другой мир, я и представить не могла, что встречу там своего бывшего, чародея-аристократа Леона Адамса. А еще – очаровательную белую дракошу, чью маму я теперь должна отыскать. Но что, если дракоша не так проста, как и связывающие нас узы? И как же непросто пытаться забыть Леона, когда он рядом и так отчаянно защищает нас…

## Глава 1. Добро пожаловать в новый мир

Прячущийся в кармане телефон настойчиво завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Я могла одним легким движением перевести его в тихий режим… Вот только звонившей наверняка была мама.

Волнение за меня, уже несколько месяцев как выпорхнувшую из семейного гнезда, у нее превосходило все мыслимые пределы. Один неотвеченный звонок – и она надумывала себе бог весть что и хваталась за сердечные капли. И неважно, была ли я за пределами слышимости звонка или вообще спала.

Отчасти я ее, конечно, понимала. Я ведь не в отпуск отправилась и не в другую страну. А в другой мир.

Однако маги-практики и здесь не оставили нас без связи с родными и близкими. Ни один из мироходцев не отправлялся в неизведанные места без особого устройства. Мы по привычке называли их телефонами, но на самом деле это был кусок начиненного магическими чарами металла. Энергию для звонка он черпал из ведущего в Ордалон портала, прокладывая тем самым магическую линию связи.

Чертыхнувшись, я вынула телефон и поднесла его к уху. Скажу я вам, сделать это не так-то просто, когда лежишь животом на земле.

– Да, мамуль? – преувеличенно бодрым голосом спросила я.

Сдула настырно лезущую в глаз прядку розовых волос. Знаю, несолидно для чародейки, недавно отметившей двадцатитрехлетие. Но желание красить светлые от природы волосы в яркие цвета я еще не переросла.

– Джой, все в порядке?

Подозрительность и тревога в голосе мамы плескались через край. Ей ведь пришлось выслушать гудков десять. Как много всего плохого можно придумать за десять гудков!

– О, все прекрасно, – подавив вздох, отозвалась я. – Мы с ребятами собираемся в кафешку пообедать.

Ребята, лежащие на животах в непосредственной близости от меня, хмыкнули вразнобой и обменялись понимающими взглядами. В экспедицию (на вылазку, как называла это я) мы отправились втроем: я, Райли и Зои.

Как менталист, я была главным исследователем. Моя подруга Зои – тоненькая, с короткой стрижкой черных волос – как зоолог и драконолог была моей "правой рукой, но предпочитала называть себя "мозгом операции". Еще был Райли – темноволосый, крепкий "боевик", то есть боевой маг и наш главный (и единственный, ладно) защитник.

Идеальный тандем, который никогда не подводил. То есть все эти недели с начала экспедиции.

– Так ты уже в Ордалоне?

– Да, да.

Ордалон, мой родной мир, был так же далек от меня, как чистейшее серебряное небо от скалистой пустоши, расстилающейся под нашими ногами. Животами, если быть точней. Но ложь во благо, говорят, и не ложь вовсе.

Да и вообще… Здоровье мамы важнее моей незапятнанной совести.

Успокоенная, мама посоветовала мне сильно не наедаться, потому что "после переедания могут сниться кошмары". Понятия не имею, где она брала эти житейские мудрости, но конечно же, пообещала. Стенки моего желудка меж тем липли друг к другу, и где-то в глубине рождалось урчание. Мы не ели с самого утра, потому что с утра напали на след и не могли позволить себе даже короткую передышку.

Мамин звонок не в счет.

Наконец я могла убрать потеплевший телефон в один из многочисленных карманов на брюках – ударостойких, морозостойких, влагостойких, пыленепробива… то есть пыленепроницаемых и вообще очень миленьких, приятного цвета "кофе с молоком".

В конце концов, даже будучи заядлым исследователем и мироходцем, я оставалась девушкой, которой не чужда красота и мода. Немного жаль, что в этом пустынном, необжитом мире на меня толком некому было смотреть.

Райли и Зои не в счет – они обычно смотрели на друг друга, хотя изо всех сил старались делать вид, что этого не замечают. Однако всем девушкам известно: красота создается в первую очередь для себя.

– А если она позвонит тебе во время боя с драконом? – невинным тоном поинтересовалась Зои.

– Скажет дракону подождать, пока ответит на звонок, – хмыкнул Райли.

– Типун вам на язык, – возмутилась я любимой папиной фразочкой.

Выглянула из-за торчащего из земли скального отростка, за которым мы прятались. За пару часов до маминого звонка на площадке перед сокрытой в скальной гряде пещеры мы увидели мелькнувший на пару мгновений чешуйчатый хвост. Крохотный, с милыми гребнями-шипами по всей поверхности.

Ладно, признаю, у меня довольно специфическое понимание милоты.

Первое правило исследователей новых миров гласит: никогда не бросаться в незнакомые места очертя голову (еще одна любимая папина фраза). Конечно, само прописанное в уставе мироходцев правило звучало куда более официально, но суть я передала.

Вот мы и выжидали и вместе с тем использовали различные чары и ухищрения, чтобы понять, что таилось внутри. На выставленную мной ловушку-приманку никто не среагировал. Диких животных (а в новых мирах дикими были даже жуки) следовало выманивать на открытое пространство.

Как менталист я специализировалась на том, что старалась если не приручить представителей чужой фауны, то хотя бы подавить их агрессию. И, говоря с ними на их языке и на своем, особом, убедить, что не желаю им зла.

Зои сомкнула указательные и большие пальцы поднесенных к глазам рук. В этом промежутке соткала из воздуха гладкий и полупрозрачный, словно стекло, экран – что-то вроде магического тепловизора.

– Что видишь? – вполголоса осведомился Райли.

Он называл себя бойцом "до мозга костей" – любые защитные, созидательные, бытовые чары ему попросту не давались. А вот в боевой магии он был силен и закончил факультет одним из лучших студентов.

– Создание по-прежнему там, – изучая экран, медленно произнесла Зои. – Но, мне кажется, оно ослабело.

– Значит, велика вероятность, что нападать оно не станет, – решительно кивнула я. – Но все равно будьте наготове.

– Как всегда, – усмехнулся Райли.

На кончиках его пальцев на мгновение заискрился огонь.

Поднявшись, мы направились ко входу в пещеру. Осторожно, почти на цыпочках. У большинства диких животных обостренные инстинкты, чуткий слух и острое обоняние. Однако подошвы наших ботинок покрыты тончайшим слоем поглощающих звуки чар, а на одежде – магический покров, уничтожающий любой запах.

До пещеры оставалась всего пара шагов.

– Кровь, – прошептала Зои, глядя на землю.

Много крови.

– Будьте наготове, – тихо повторила я.

Взглянула на зияющий провал, резко выдохнула и первой шагнула вперед.

## Глава 2. Белая драконица

В пещере ожидаемо царила темнота. На свой страх и риск я создала рой светлячков, которые взмыли вверх, под самый потолок. Магическую силу они почти не излучали (некоторые создания реагировали и на нее), но благодаря им мы с Райли и Зои могли видеть чуть дальше собственного носа. И не споткнуться в самый неподходящий момент.

Поверьте, когда ты находишься в чужом диком мире (особенно если входишь в пещеру с предполагаемым драконом внутри), для спотыкания абсолютно любой момент – неподходящий.

Мы продвигались вперед осторожными, тихими шажками. Миновали длинный рукав коридора и выбрались в огромный зал. С потолка свешивались сталактиты – острые, в приглушенном свете серебристые, напоминающие зубцы пришпиленной к своду короны. Через провал в потолке внутрь проникал свет.

А в самом центре зала, купаясь в солнечных лучах, лежала… белая драконица.

Небольшая, лишь в два раза крупнее Райли – самого высокого из нас. Загнутые назад рога, покрытый гребнем хвост и сложенные крылья, напоминающие крылья летучих мышей.

Зои беззвучно ахнула, что-то внутри меня задрожало – больше от предвкушения, нежели страха. Я видела, как тяжело вздымается грудь драконицы. Ее глаза – золотистые, с вертикальным зрачком, смотрели прямо на нас. Но она не поднялась на мощные когтистые лапы и даже не раскрыла пасть, полную острейших зубов.

Я потянулась к ней всем своим естеством… Закусила губу.

Она умирала.

Медленно выдохнув, я направилась вперед. Контролировала каждый свой шаг – нельзя допустить ни малейшего резкого движения. Нельзя и показывать страх. Раненый зверь, почуяв мою слабость, может возжелать мной… перекусить. Восполнить иссякающие силы.

Взгляд золотых глаз неотступно следовал за мной.

Замерев на расстоянии пары шагов, я снова мысленно потянулась к драконице. Мягко нащупала ее разум, так же мягко коснулась его и соткала образы.

Летящее по воздуху перышко. Цветок, распускающийся на ладони. Затупленные когти. Протянутая кому-то рука. Вспорхнувшая на плечо бабочка. Нежное, бережное касание к коже.

Мы не опасны, говорила я. Мы пришли с миром. Мы хотим тебе помочь.

Драконица медленно моргнула. Зои изумленно выдохнула. Она почувствовала то же, что и я – как расслабилась драконица.

Но столь дикие, не знающие людей как вид существа никогда так быстро не усмирялись и не спешили нам доверять. Да, я была отличным ментальным магом, но на любой контакт с созданием другого мира всегда требовалось куда больше времени и сил.

Я задавалась вопросом, что же изменилось… Пока и моего разума не коснулся чужой. Образы настойчиво влились в меня.

Драконье яйцо. Щит. Сломанный коготь. Порванное крыло. Кровь. Треснувший щит. Мелькающие когтистые лапы. Лабиринты пещер.

Образов было так много и они были столь отчетливыми, что у меня закружилась голова.

– С ума сойти, – прошептала я.

– Что? – переполошился Райли.

Я обернулась к нему.

– Драконица разумна! Невероятно разумна!

Она сама "заговорила" со мной, насылая на меня образы. Обычно те из разума существ с помощью ментальной магии получала я. И то, что я видела, касалось лишь базовых инстинктов, эмоций и ощущений. Боль, если создание было ранено. Голод. Жажда. Страх. Ярость. Желание спариваться или защищать потомство. Желание спрятаться или нападать.

Я планомерно работала с каждой из простейших эмоций, с каждым инстинктом, чтобы нейтрализовать угрозу. Затем с существами работала уже Зои – исследовала их, тщательно записывала все, что смогла узнать. Ее записи несли в себе огромную ценность для Ордалона, для всех мироходцев и Министерства межмировых дел. Я лишь подготавливала для Зои почву.

Вот и сейчас, когда угроза миновала, подруга направилась было к драконице. Однако я сделала Зои знак подождать. Снова прокрутила в голове фрагменты чужого сознания, вспомнила мелькнувший у пещеры хвост… Он был маленьким. Куда меньше хвоста драконицы.

– Она здесь не одна, – выпалила я, невидяще глядя перед собой. – С ней маленький дракончик, должно быть, ее ребенок. Возможно, только вылупившийся. Был бой. Не знаю, с кем. Драконица ранена и боится, что не сможет его защитить.

Зои соткала экран меж сплетенных пальцев и "просканировала" пространство.

– Если он и в пещере, то где-то дальше. Я даже через стену его не вижу.

– Сможешь обработать ее рану? – взволнованно спросила я.

Зои с готовностью кивнула. Зоологов учили целительским приемам – дикие существа нередко дрались, защищая потомство или свою территорию.

– Хорошо, – на ходу бросила я. – Я пока постараюсь найти дракончика.

– Я с тобой, – вызвался Райли.

Из зала в глубины пещеры вел узкий коридор. Я уже была рядом с ним, когда пещеру сотряс громоподобный вой. Вот только доносился он не из подземелья, а из провала в потолке пещеры. Кто-то завис там, готовый, кажется, в любой момент ворваться внутрь. Неужели… дракон?

Я бросила резкий взгляд в сторону драконицы, и наши сознания столкнулись, словно скрещенные мечи дуэлянтов.

Острый коготь у нежного горла. Когтистая лапа, угодившая в капкан. Сломанное, отказавшее над самой пропастью крыло.

Обреченность.

Я рвано выдохнула, невольно заражаясь чувствами драконицы. А уже в следующее мгновение в проем в потолке влетело крылатое существо. Его шкура была желто-зеленой, драконоподобное тело заканчивалось хвостом с жалом на конце. Лап было не четыре, как у белой драконицы, а две – отсутствовали передние.

Виверна.

Как мы, люди, встречались почти во всех открытых мирах, так и существа во многих из них… повторялись. И все же драконов прежде мне доводилось видеть, а виверн я встречала их лишь на страницах книг.

В глазах виверны горела незамутненная ярость. Я попыталась дотянуться до нее, успокоить. Меня обдало волной болезненно-острого гнева.

Кровь – ранить. Зубы – рвать. Ошметки кожи – разрывать в клочья.

Это даже не голод. Это инстинкт убийцы.

Я крикнула, предупреждая Зои и Райли, и они бросились врассыпную. Виверне мое вмешательство не понравилось. Присев, она опустила крылья с одним-единственным пальцем, напоминая скалящегося волка, припадающего на передние лапы. А затем послала в мою сторону мощнейший магический импульс – оглушающую, сбивающую с ног волну.

Я упала, больно ударившись коленями. Стены вокруг меня задрожали. Свод пещеры рушился, откалываясь крупными кусками и опадая вниз.

– Джой! – истошно закричал Райли.

Но, резко вздернув голову, я встретилась взглядом не с ним. Драконица поднялась на задние лапы, вскинула крылья. Как бы ни была слаба, сдаваться она не собиралась. В глазах ее горел живой ум.

Прежде, чем стена обрушилась, отрезая меня от Зои и Райли, наши с драконицей сознания пересеклись снова. Возможно, в последний раз.

След, отпечатанный на земле. Сложенные вместе ладони, в которых покоится яйцо. Вложенная в человеческую руку драконья лапка.

"Маленький дракон… Найди его и защити".

## Глава 3. Леон Адамс

Я с минуту стояла у засыпанного камнем прохода, напряженно вслушиваясь в приглушенные звуки борьбы. Я не боялась застрять в подземелье. Рано или поздно, Райли расчистит завал.

Если выживет в бою с виверной, которая, кажется, хотела уничтожить всех и вся.

От страха за Райли, Зои и драконицу сердце готово было разорваться на части. Но отсюда я ничем не могла им помочь. А вот если из этой пещеры есть другой выход… Может, в поисках него я наткнусь и на дракончика. Пусть я из другого мира и вообще другой породы, но мне отчаянно хотелось его защитить.

Почему он убежал? Почему не был рядом с мамой – да еще и раненой, почти умирающей? Испугался боя?

Я брела в полумраке, разбавляемом лишь светом парящих под потолком светлячков. Коридор закончился развилкой. Я свернула вправо, мысленно делая пометку. Неужели это и не пещера вовсе, а разветвленная сеть пещер?

Но это даже лучше – велик шанс, что проникнуть в подземелье можно с разных сторон. А если учесть, что пещера примыкала к концу нашего с Райли и Зои сектора, есть вероятность, что на поверхности я встречу других исследователей.

Ни в один из необитающих миров, даже самый маленький, не посылали только одну группу мироходцев. Их всегда было несколько.

Сначала с помощью управляемых птиц (живых, но по своим функциям схожих с земными дронами) изучали местность. Маг, связанный сознанием с птицей, рассказывал исследователям, какие опасности поджидают их в новом мире и какие создания могут встретиться. Согласитесь, одно дело, когда дикий мир населен лишь хищными кошечками и зубастыми цветами (да, такие тоже бывают), и совсем другое – когда его воздушные просторы бороздят драконы с вивернами.

Насколько мне известно, в этот небольшой мир под кодовым названием Эсхантис (что на одном из древних наречий Ордалона означало "дракон") отправили двенадцать групп мироходцев. Мы с Зои и Райли обнаружили следы драконицы, а затем и пещеру только у самой границы с чужим сектором, почти через месяц после начала экспедиции.

Кто-то сказал бы, что нам в последний момент повезло. Но трудно думать о везении, когда внутренности сворачиваются в узел от мысли, что Райли и Зои остались там с хищной, не усмиренной виверной один на один.

У Зои тоже есть некоторый опыт и в приручении диких существ, и в их дрессировке. Но на это нужно время. Ментальная магия действует гораздо прицельнее и быстрей.

К тому же, виверна ведома жаждой крови… А кровь там разлита всюду. Ее запах, как и глубокие раны на теле драконицы – триггер, спусковой крючок для виверны, многократно усиливающий ее ярость.

Я была так глубоко погружена в тревожные мысли, что забыла смотреть под ноги. А ведь это главное правило тех, кому время от времени приходится блуждать по подземельям! Я налетела на что-то, протестующе взвизгнувшее под моими ногами, и рухнула на многострадальные колени. Если бы не магический покров на любимых брюках, я бы уже давно превратила их в лохмотья.

Не вставая с колен, я сделала крутой разворот в сторону живого препятствия. Им оказался… маленький белоснежный дракончик. Те самые, уже замеченные мной, шипы на хвосте, а на умильной мордочке, чем-то напоминающей кошачью – роговой гребень в виде маленькой короны.

Ахнув, я напрочь забыла о боли. Боясь спугнуть дракончика, мягко коснулась его сознания своим.

Колыбель из мягкого мха, что для животных – нечто вроде уютного ложа с пуховым одеялом. Безмятежная гладь реки и раскинувшаяся под лапами изумрудная долина. Жесткое крыло матери, под которым так хорошо и так крепко спится…

Уют. Спокойствие. Надежность.

В ответ на меня обрушились спутанные, сбивчивые образы.

Запертая тесная комната. Узкое пространство колодца. Яма, глубокая настолько, что вниз не долетает свет. Крылья, стремительно машущие в воздухе. Топот крошечных когтистых лап.

Страх. Клетка. Бежать, бежать, бежать!

Это не было общением в чистом виде – дракончик был слишком мал и еще не умел говорить со мной или с кем-нибудь другим. Скорее, он делился со мной своими страхами. Так, как это делает малыш, заливаясь плачем, котенок – жалобно мяукая, щенок – тявкая и поскуливая.

– Ох, родной, – прошептала я.

Подалась к дракончику, мысленно обещая помочь и защитить. Его сознание потянулось к моему подобно тому, как младенец хватается за палец матери. Побоявшись, что иначе мне его не успокоить, я откликнулась. Переплела наши сознания, поражаясь тому, как легко и естественно это произошло.

Разумы людей всегда отделены друг от друг тонкой, но крепкой препоной. Ментальный маг не может просто взять и ворваться в разум чужого человека – пусть и более податливый, потому что его владелец подобной силой не обладает и не может себя защитить. Такое насильственное вторжение чревато последствиями.

В разум животного проникнуть легче. А вот переплести свое сознание с его сложней – слишком уж оно у людей отличается от животных.

Но дракончик бросился ко мне в объятия, а когда я машинально подхватила его на руки, наши разумы на миг стали единым целым. Я чувствовала то, что чувствовал он, то, как он ощущал мир вокруг себя. И без всяких образов поняла, что где-то там, совсем рядом, таится угроза.

Страх вскипел внутри – то ли мой собственный, то ли принадлежащий маленькому дракону. Неужели виверна пробралась через завал?! Или в подземелье проникли и другие?

Я прижала дракончика к себе, щекой касаясь жестких чешуек. Поднявшись с колен, бросилась бежать. Но куда? Вопрос не праздный – прямо передо мной выросла развилка. В какой из коридоров сворачивать?

Понять мысли дракончика не успела, потому что с размаху врезалась в парня, который так некстати вывернул из левого рукава пещеры. От неожиданности я чуть не завизжала. А потом поняла сразу две вещи.

Первое: он и был источником угрозы для дракончика, который в страхе полосовал сейчас когтями мою футболку, шею и грудь. Второе: мне до боли знакомо прикосновение рук, которые сейчас держали меня за плечи.

Терзаемая плохим предчувствием (и когтями!) я медленно подняла голову. Так и есть…

Леон Адамс. Высокий красавец с пронзительными зелеными глазами и непослушной копной темных волос. Представитель знатного чародейского рода. Лучший студент Королевской Академии Мироходцев.

И, по совместительству, мой бывший.

## Глава 4. Одна дракоша на двоих

Я знала, что во все двенадцать отправленных в Эсхантис групп входили выпускники Королевской Академии Мироходцев 46 года со дня сотворения Нового Ордалона. Это давняя практика – делить новый мир между бывшими студентами академии одного года выпуска.

Я знала, что это мир небольшой. Знала, что наш с Зои и Райли сектор примыкает к другому, и на выходе из подземелья я могу встретить бывших сокурсников.

Но почему, во имя всех богов, это оказался именно Леон?

Удивленный взгляд бывшего сосредоточился на мне.

– Джой?

Он произнес это так…

Время на миг остановилось, а потом словно пошло вспять. Леон, стоящий напротив меня, его сильные руки на моих плечах, я, достающая ему затылком до макушки, его взгляд и такой знакомый голос… Все это на один краткий миг, в моем сознании растянувшийся до вечности, вернуло меня в прошлое.

Мир вокруг растворился. Не было больше пещеры иного мира, не было даже дракончика на моих руках. Были только я и Леон. А еще – полная серебряных искр звездная ночь. Одна из многих, но отчего-то самая памятная. Были наши переплетенные ладони, снег, тающий на горячей коже, и улыбка Леона – теплая, искренняя, которая делала его совершенно другим. Более юным, открытым миру, смешливым. Был его горящий обещанием поцелуй.

Тогда казалось, ничто не способно нас разлучить. Ни обстоятельства, ни время, ни снисходительные, а порой и полные недоумения взгляды его матери, которая сразу меня невзлюбила.

И если бы кто-то сказал мне тогда, что я, обычная девушка (пусть и обладательница розовых волос и вычурного полного имени), брошу Леона Адамса, в которого по уши влюблена, я бы ни за что не поверила. Но это все же произошло.

Взмах ресниц, и сладкая ностальгия с отчетливым привкусом горечи схлынула. Леон, к моему мимолетному сожалению, руки с моих плеч убрал, но продолжал удивленно смотреть то на меня, то на дракончика.

– Ты нашла ее! – воскликнул он.

Леон. Не дракончик.

– Подожди… Ее?

– А ты не заметила, с кем имеешь дело? – хмыкнул Леон.

– Мы не настолько близко знакомы, – буркнула я.

Возможно, как ментальный маг, я и допустила промашку… С другой стороны, это сознание сформированной женской особи от мужского отличить легко. Но если это совсем юное существо…

Я вдруг поняла, что дракончик… юная драконица больше не боится. Неужели я внушила ей свои мысли о Леоне? Невольно убедила в том, что он – не угроза?

– Давай ее сюда, – нетерпеливо бросил Леон. – Мне еще с ней в Ордалон возвращаться.

Кажется, я поспешила. Сощурившись, осведомилась:

– С чего вдруг я должна тебе ее отдавать?

Леон вздохнул.

– Джой, меня попросили доставить в Ордалон одну юную особь. Не смотри так на меня, я не изверг. Дракоша бродила тут одна…

– Она не одна! – воспротивилась я. – Ее мать там, в одном из залов подземелья.

Только бы она была жива. А если нет? Если Леону дали особое задание, дракошу и впрямь заберут! Сердце сжалось, стоило представить ее в исследовательском центре, в окружении каменных стен…

Я совсем забыла о нашей связи – дракоша заволновалась, заскулила и уткнулась мне горячим носом в шею.

– И вообще, это я ее нашла!

Леон покачал головой, вынимая из карманов кожаной куртки планшет.

– Джой, я уже ее зарегистрировал.

Мои ноздри раздулись, с шумом выпуская воздух.

– Наши с ней сознания переплелись, – парировала я. – Попробуй разлучить нас, и она зачахнет. Этого вы хотите? Мало ей клетки, в которой ее будут держать?

Леон вскинул ладони.

– Джой, ну какие клетки? Ей дадут просторный вольер…

Мои глаза сверкнули, а взгляд лучше любых слов говорил о том, что я думаю об этих его вольерах. Мысли в голове пронеслись быстрее молнии, и дракоша заскулила пуще прежнего.

– Видишь? Она не хочет. Ни в клетку, ни в вольер.

Леон вгляделся в мое лицо. Знал, что я могу быть на редкость упрямой и, вероятно, пытался понять, как далеко я готова зайти на этот раз.

У меня же от его пристального взгляда в ногах появилась странная слабость. Пол пещеры вдруг показался недостаточно твердым. На всякий случай я оперлась спиной о стену. Падать в объятия Леона я не собиралась. Решила все однажды – нечего перерешивать.

Даже если в его присутствии становится тяжело дышать.

Хотя виной этому могла быть и дракоша, которая своим весом оттягивала мне руки и весьма ощутимо давила на грудь. Размером она была с домашнего кота, а вот весила из-за покрывающих тело чешуек гораздо больше.

– Ладно, давай так: если ее мать жива, я даже слова не скажу, – примирительно произнес Леон. – Ты отдашь ей дракошу, а я отправлюсь искать другую особь.

Дались ему эти несчастные особи…

– Хорошо, – согласилась я. – Драконица на нашем секторе, но через пещеры туда не попасть – вход завалило.

Вспомнился брошенный на меня взгляд белой драконицы и лица Райли и Зои. Совесть кольнула острой иглой. Пока я стояла тут, распиналась перед Леоном и смотрела на него, как кот – на сливки, им всем требовалась помощь.

– Тогда идем, я покажу путь наверх.

– Только быстрее, – то ли попросила, то ли потребовала я. – Туда пробралась виверна. Мои друзья, возможно, ранены.

Леон, кивнув, ускорил шаг. Я едва поспевала за ним с дракошей на руках.

– С кем ты здесь?

– Я… м-м-м… один.

От нестерпимого желания закатить глаза у меня даже веки зачесались. Ну конечно, он сунулся в чужой мир один! И конечно, руководство ему позволило! Он ведь был “золотым мальчиком” – сыном самого министра межмировых дел. Ему все можно!

Ладно, справедливости ради, я не замечала, чтобы во время учебы в академии Леон вовсю пользовался своим особым положением. Он учился сразу на двух факультетах – исследовательском и боевом, успевая и готовиться к парам, и посещать их, и ходить со мной на свидания…

Вот о последнем я точно зря вспомнила.

Что касается сверхспособности Леона успевать все…

Я никогда не задавалась вопросами справедливости, когда дело касалось красоты. Не спрашивала мироздание: почему на факультете девушки через одну – невероятные красавицы, а меня природа одарила пусть и не неказистой, но совершенно не примечательной внешностью? Нос как нос, глаза как глаза – круглые, серо-голубые, волосы непонятного светло-блеклого оттенка… Такими они были до самого выпуска и лишь после я стала красить их в розовый, желая добавить в свою жизнь яркие тона.

Среди чародеек (так в Ордалоне называли светлых магов, вернее, магесс) было принято отращивать волосы как минимум до попы. А желательно до бедер или колен. Что могу сказать… Во-первых, это неудобно. Даже мои, доходящие лишь до плеч волосы приходилось частенько стягивать в хвост, чтобы не мешали. Вот сегодня, например, я оставила их распущенными и уже сильно об этом жалела. На волосах плотным слоем осела пыль. Пряди запутались, пока я стремительно бежала от неведомой угрозы, а одну из них прямо сейчас жевала дракоша.

Вероятно, как и все мы время от времени, заедала стресс.

В общем, я не страдала от того, что была писаной красавицей, какими общество привыкло представлять чародеек. Кому я по-настоящему завидовала, так это Леону. Он с легкостью сдавал все сессии, притом в удвоенном размере. Репетиторы были ему не нужны. Знания, влетая в его голову, кажется, прочно там обосновывались. Я же, чтобы безупречно сдать экзамены и войти в число выпускников, годных для исследований других миров, зубрила днями и ночами!

С другой стороны… Если Леона сочли сильным магом, способным заменить сразу трех человек, значит, он сумеет помочь Зои, Райли и, может даже, раненой драконице.

Главное, чтобы было, кому помогать. Главное, чтобы все трое были живы.

## Глава 5. Где же мама?

Выбравшись на свет, мы чуть ли не бегом ринулись к другому входу в пещеру. Для этого нужно было обогнуть скалу. К счастью, наши с Леоном сектора не разделяла ни река, ни горный хребет. К сожалению, силы во мне иссякали.

– Давай я возьму дракошу, – со знакомой теплотой в голосе предложил Леон.

Я на ходу замотала головой.

– Ты хотел… поместить ее в клетку, – прерывисто дыша, напомнила я.

– Не в клетку, а в вольер! Большой, просторный… Джой, таковы правила. Даже я, сын министра, подчиняюсь приказам, и ты это знаешь не хуже меня. Они всегда отбирают особей с новых миров.

В отличие от меня, Леон даже не запыхался. И что-то мне подсказывало, дело вовсе не в ноше в моих руках. Его хоть обвешай драконятами, и марафон пробежит.

– Каждой твари по паре, я знаю, – себе под нос пробормотала я.

– Миры, бывают, гаснут. Других истощает война. Ты же слышала птичьего мага: на Эсхантис с драконами вовсю воюют виверны. Что, если они победят?

– Ты их видел? Виверн? Я только мельком…

Леон кивнул.

– Драконы всегда казались мне сильнее абсолютно всех созданий Паутины Миров. Не считая, конечно, Исполинов.

Я невольно вздрогнула, вспоминая рисунки терзающих Ордалон восставших гигантов. Тоскливо взглянула вперед. Когда эта проклятая скальная стена уже закончится?! Я и без того потеряла много времени.

Как бы мне об этом не пожалеть.

– Но здешние драконы мелкие, – продолжал Леон. – Вот прям совсем мелкие. Виверны ненамного больше, но в них заложена такая сила… Я все пытаюсь понять, почему. Чем они так отличаются от драконов? Что именно позволяет вивернам истреблять их одного за другим? Вот бы изловить еще и виверну… Но я пока не встретил ни одного их детеныша, и другие группы тоже. Чувство такое, что здесь только старые или, по крайней мере, зрелые особи.

Из груди вырвался полный облегчения вздох – мы обогнули скалу. Я видела наши следы, кровь драконицы и вход в пещеру. Мои руки ныли… Да что там, они уже практически отваливались. Но близость к Зои и Райли придала мне сил, и я упрямо бросилась вперед.

– Будь осторожен, – вырвалось у меня. – Там еще может быть виверна.

Леон, быстро шагающий рядом, какое-то время молчал. Успел призвать слабый огонек, теперь дрожащий на его ладони и освещающий пространство пещеры.

И только потом странным, тихим голосом спросил:

– Ты волнуешься за меня?

– Леон… – Я нахмурилась. – Что бы ни было между нами, я не могу просто взять это и стереть. Конечно, я волнуюсь.

– А что было?

Я опешила от изумления. Мило, что могу сказать. Значит, вот чего стоили его полные нежности слова?

Дракоша, которой перепали мои мысли, резко повернулась к Леону и оскалилась. Он хмыкнул, снова вскидывая ладони. Точнее, одну ладонь – вторая была занята огоньком.

– Я имею в виду, что было в конце? Если нам было действительно хорошо вместе… А мне точно было хорошо…

Я постаралась не споткнуться, несмотря на напомнившую о себе слабость в ногах. У меня на руках драгоценная ноша…

Ноша, “услышав” мои мысли, лизнула меня в щеку горячим шершавым языком.

– Почему ты тогда решила все оборвать?

Не замечая ничего вокруг и ничего не боясь, Леон шел вперед, сквозь полумрак, окутавший пещеру.

– Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас? – изумилась я.

Грудь сдавливала и дракоша, и тревога за Райли и Зои, в голове метались мысли о том, найдем ли мы внутри виверну и что стало с драконицей. Нет, я совершенно не хотела говорить о том, почему я бросила Леона Адамса, в которого была влюблена с самого первого курса.

С самого первого взгляда на него, если уж на то пошло.

Остановившись, Леон подождал, пока я поравняюсь с ним. Кажется, он все прочитал по моему лицу.

– Да, ты права, сейчас не время. Но мы обязательно однажды об этом поговорим.

Я вздохнула. Дракоша сочувственно ткнулась в меня носом. Дескать, ничего, справимся.

Коридор вывел нас в зал, где состоялась моя встреча с белой драконицей. Леон даже не притормозил, чтобы проверить, в зале ли виверна, и чары заранее призывать не стал. Я только головой покачала… Но вскоре мне стало не до бесшабашности и самонадеянности – или храбрости и уверенности в своих силах? – Леона.

Открывшаяся мне картина была поистине ужасна. Кровь и обрывки чешуи. Придавленное камнями тело виверны. Привалившийся к стене Райли – живой, но невероятно измотанный.

В центре, под проемом, откуда лился ровный солнечный свет, лежала бесчувственная драконица. А рядом – безжизненная Зои. Всхлипнув, я едва не выронила дракошу. Та спрыгнула с моих рук сама. Но к драконице подходила отчего-то осторожно, медленно.

– Что с ними? – хрипло спросила я. – Что с Зои?

Райли медленно моргнул, словно до конца не осознавая, кто он и где находится.

– Виверна потрепала меня, но драконица все-таки ее убила. Юркая она, хоть и не такая сильная. Обманом заставила виверну обрушить еще часть пещеры и подставила под удар. Но схватка жутко ее ослабила. Зои пыталась напитать драконицу силой, чтобы она продержалась до отправки сюда целителей. А потом… Кажется, драконица начала брать силу сама.

– Я помогу. – Леон твердым шагом направился к Райли.

– Сначала Зои, – запротестовал тот.

– Нет, сначала ты, – не терпящим возражения тоном сказал Леон.

Я помнила его именно таким – решительным, непреклонным. И даже сейчас, когда страх за подругу почти парализовал мои мысли, поняла, как же сильно скучала.

– Зои в магическом трансе, – объяснил Леон. – Думаю, они с драконицей погрузились в него, чтобы сохранить энергию, но при этом питать друг друга.

– Ты тоже заметил, насколько они разумны? – задумчиво спросила я.

После слов Леона дышать стало чуточку легче. Транс позволит им обеим продержаться, а целители, вызванные Райли, скоро будут тут. И дракошу не заберут, потому что в живых останется ее мама.

“Мама?”

Разбитое яйцо. Виднеющиеся через скорлупу чешуйки. Огромные золотистые с зелеными прожилками глаза.

Я поморгала, пытаясь осмыслить переданные мне образы.

– Нет, я же не ты. В смысле, я не знаю, что творится в их головах… – отозвался Леон, опутывая тело Райли целительной вязью. Взглянул на меня. В зеленых глазах сверкнула тревога. – Джой, что такое?

Я с силой прикусила язык, чтобы ненароком не ответить. Лежащая передо мной белая драконица не была матерью дракоши.

Но кто тогда? И… где она?

## Глава 6. Два защитника

Я не могла сказать Леону правду. Он ведь физически меня сильнее. Еще возьмет, вырвет дракошу из моих рук и ринется в портал.

Однако что-то во мне противилось мысли, что он может так поступить. Сколько бы я мысленно ни называла его “золотым мальчиком”, Леон всегда был неизменно добр ко всем, кто его окружал. И животных любил. Когда на последнем курсе мы начали подумывать о том, чтобы съехаться, предлагал завести кошку. И так тепло улыбался. Хотел непослушную, любопытную кошечку со светлой шерсткой и серо-голубыми глазами. Чтобы, когда меня не будет рядом, напоминала Леону обо мне.

Стоп, мысли! В этом направлении вам идти нельзя.

А Леон продолжал смотреть на меня своим пронзительным взглядом. Ну… пусть смотрит. Я же опустилась на колени у драконицы – хотела осмотреть ее раны. Но стоило только коснуться прохладной на ощупь белой чешуи, как драконица пробудилась от транса.

Как это могут делать лишь человеческие маги.

Я растерянно хлопала глазами, а в мой разум вплеталась вязь чужих образов. И притом весьма… конкретных.

Огромный вырубленный в горе замок. Белая драконица с золотыми глазами с зелеными прожилками. Странные письмена. Нападение виверн. Удаляющаяся земля под когтистыми лапами, и в одной из них зажата совсем крохотная дракоша.

Я ничего не понимала. Разве что, кроме одного: найденная нами драконица была обязана защищать дракошу… и зачем-то унесла ее от матери. Вот только животные так не поступают. И кроме родителей, у них нет других защитников.

В глазах драконицы я видела умоляющее и требовательное одновременно: “Защити”. А после глаза эти – мудрые, все понимающие – погасли.

Дракоша заскулила и заскребла лапами пол пещеры. Зои, дернувшись, очнулась.

– Она что… умерла? – сдавленным голосом спросил Райли. – Ох… Она ведь меня спасла…

Зои мазнула рукой по лицу. Тут же прижала ладонь ко рту, глядя на драконицу.

– Что произошло? – невнятно произнесла она. – Я ничего не помню.

– Драконица погрузила тебя в транс, – медленно сказала я.

Леон смотрел на меня во все глаза.

– Они так могут?

– Обычные драконы – нет, – прошептала Зои, нежно касаясь белой чешуи. – Но она – какая угодно, но только не обычная.

Леон тряхнул головой.

– Ничего не понимаю. Даже если опустить ее уникальность… К чему все это?

– Драконица пила из Зои энергию, чтобы продержаться до момента, пока приду я.

Как бы дико ни звучало, но она сочла меня достойной для роли защитницы дракоши. Меня, человека. Наверняка дело в моей ментальной силе. Потому что других причин для такого выбора найти я не могла.

– Она хотела во что бы то ни стало передать мне послание, – тихо добавила я.

– Какое послание? – одновременно спросили трое.

– Где-то за горным хребтом или внутри него есть вырубленный в горе замок. – Я обвела взглядом Райли, Зои и задержала его на Леоне чуть дольше, чем на остальных. – Мне кажется, мама дракоши там. Не знаю точно, где это, но дракоша наверняка знает. Я попытаюсь прочитать ее воспоминания. Если получится, я отправлюсь туда.

– Я знаю, где это, – веско сказал Леон. Его взгляд почти пригвождал меня к месту. – И я отправляюсь с тобой. Если помнишь, я нашел и зарегистрировал дракошу. Я ответственен за нее.

Я закусила губу. Я могу отправиться к замку одна (если, конечно, выясню, где он находится), но если те места кишат тварями, с большой долей вероятности потерплю поражение. Я не боевой маг, хоть и знаю парочку заклинаний.

Или я могу рискнуть и довериться Леону. Ради дракоши в том числе. Чтобы она смогла найти свою маму.

Ясно я знала лишь одно: я никому ее не отдам.

– Хорошо, – проговорила я.

Глаза Леона странно блеснули. Я предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Не хочу даже думать, что это может означать. Вместо этого взглянула на Райли и Зои – бледных, вымученных, истощенных.

– Уходите, ладно? – тихо попросила я. – Не вздумайте геройствовать, вы оба опустошены.

Целительные чары Леона лишь остановили кровь и уняли боль, чтобы позволить Райли спокойно дождаться целителей. Но излечить глубокие раны способны только они. Что до Зои, она едва держалась на ногах, а это грозило выгоранием – сильнейшим магическим истощением, от которого чародей оправляется несколько дней, а то и недель.

Да, выпускники Королевской Академии, дипломированные мироходцы, не привыкли при малейшей угрозе бежать к порталу, ведущему в Ордалон. Нас учили преодолевать возникающие трудности самостоятельно. Но при этом постоянно напоминали: не рискуйте собой почем зря. Если чувствуете, что не справляетесь – наплюйте на гордость.

Гордость не вернет вашим родителям сгинувших в иных мирах детей.

Зои перевела взгляд с меня на Леона.

– Отвечаешь за нее головой, ясно? – требовательно произнесла она. – И не улыбайся мне! Если с нее хоть волосок упадет, шкуру с тебя сдеру.

Я тихо рассмеялась, Леон предельно серьезно кивнул.

На мгновение мне даже стало неловко. Зои не знала, почему мы с Леоном расстались (о чем шепталась, гудела и злорадствовала вся женская половина нашего курса). Я никому не рассказывала – сочла это слишком личным. Даже Зои, хотя мы сдружились еще во время учебы. А она не из тех, кто будет лезть в твою душу.

Вдруг Зои напридумывала себе что-то не то? Что Леон, не дай бог, изменил мне или просто повел себя по-скотски?

Я раздраженно выдохнула. Да что ж такое… Откуда это желание его защитить? Я ни слова плохого о нем никому не сказала! Расстаться – мое собственное решение, на которое я имею полное право. А Леон взрослый человек. И у него наверняка было множество возможностей утешиться и привести в чувство уязвленное эго.

От опасной дорожки, на которую были готовы свернуть мои мысли, меня уберегло появление целителей. Как только я заслышала шаги со стороны входа, попросила дракошу спрятаться за кучей камней. Та, даже не пискнув, послушалась.

С невыразимым облегчением я смотрела, как в кожу Райли впитываются золотистые огоньки чар. Они вдохнули в Райли новые силы. Он даже смог подняться, пусть и опираясь на чужое плечо.

Куратор, который всегда прибывал с группой целителей или боевиков во время подобных экстренных случаев, взглянул на нас с Леоном.

– А вы?

– С нами все в порядке, – заверила я. – Мы продолжаем экспедицию.

– Но ты же в своей группе осталась одна…

– Джой со мной, – встрял Леон. – Я уже отправил запрос на объединение в одну группу.

И когда только успел?

Куратор кивнул и следом за целителями направился к выходу из пещеры.

– Удачи, – шепнула все еще бледная Зои, на прощание целуя меня в щеку. Послала в сторону Леона короткий взгляд. – И спуску ему не давай.

Дракоша вышла из-за груды камней. К тому моменту пещера почти опустела – из людей остались только я и Леон.

Леон, с которым мне теперь предстояло путешествовать по чужому миру. Который должен был играть роль и проводника, и моего… защитника.

Что ни говори, судьба – загадочная штука.

## Глава 7. Ваше драконье высочество

– И замок драконов, конечно, находится именно на твоем секторе? – полувопросительно произнесла я, когда мы покинули пещеру.

Леон рассмеялся. Он уверенно шел вперед. Еще немного, и мы покинем наш с Зои и Райли сектор.

– Не знаю, к чему этот обвинительный тон, но, во-первых, этот мир очень маленький. Крохотный даже. А во-вторых, нет. Замок на соседнем с моим секторе.

– Откуда ты тогда о нем знаешь? Он так заметен даже издалека?

Леон покачал головой.

– Наоборот. Замок очень хитро спрятан в горе, и так сразу его не приметишь. Птичий маг ведь тоже его нам не показал. Где-то на вторую неделю экспедиции я получил сигнал о помощи. Мне позвонил Эммет. Срывающимся голосом сказал, что они еще с тремя нашими находились на секторе 8 – том самом, с замком. И именно там, у подножья горы, они попали в самый эпицентр боя между драконами и вивернами. Ни затаиться, ни сбежать не успели – виверны, знатно попировав на драконьих трупах, бросились на людей.

Внутренности от рассказа Леона словно заледенели.

– Они…

– Вместе нам удалось продержаться до прихода боевиков. Ребят забрали – многие из них были потрепаны еще сильнее, чем Райли. Я остался, – отрывисто произнес Леон.

Я понимала, почему Эммет попросил о помощи именно его и никого другого.

Дело не только в том, что Леон находился в соседнем секторе (если Эммет вообще об этом знал). С ними же граничил и еще один…

Просто во время всех практик, включая самую сложную, выпускную, Леон всем помогал. У нас, разумеется, были индивидуальные зачеты. Чтобы закрыть их на хорошие баллы, нужно было выполнить несколько сложнейших заданий, которые зависели от нашей специализации.

Леон играючи выполнял свои, а потом помогал чуть ли не всему потоку. Чаще всего – боевикам, так как в боевой магии вместе с Райли считался одним из лучших, и, судя по всему, искренне ее любил. Да и боевики очень часто попадали в засаду – их задания, пожалуй, были самыми сложными. Отбить атаку саблезубого волка, заманить в ловушку огромную кошку-смилодона, выкрасть яйцо из гнезда птиц Рух (другой группе предстояло вернуть его обратно, и неизвестно, кому больше не повезло).

Поверьте мне, если бы кому-то пришло в голову возненавидеть Леона Адамса, ему бы вряд ли это удалось. Если, конечно, ненависть не проистекала из зависти…

Я вспоминала восхищенные взгляды девушек, которые они бросали на Леона, и изумленные – на меня. Я так и читала в их глазах: и что он, главный красавец академии, нашел в ней?

Хотелось бы мне это знать.

Я вдруг поняла, что большую часть наших отношений меня снедала неуверенность в себе. Леона окружало столько девушек всех граней красоты, знатных, умных, знающих себе цену! И тут… я. Не дурнушка, не глупая и не оборванка, конечно, но совершенно обычная – причем во всем. Ладно, в ментальной магии я была сильна, вот только сомневаюсь, что Леона во мне привлекло именно это. А что?

Жалею, что в свое время не задала этот вопрос. А теперь думать об этом поздно.

Желательно вообще не думать о Леоне, но сделать это сложно, когда он идет рядом, чеканя шаг. Высокий, уверенный в себе, до умопомрачения красивый… И как ему это удается?

Я едва не рассмеялась, представляя, как выгляжу сейчас я. Волосы запутаны (и основательно пожеваны), футболка в нескольких местах порвалась от чьих-то острых когтей, оставляя в ткани длинные прорехи. Ничего эротичного, к слову – на мне удобный спортивный лиф неброского серого цвета. Кра-со-та.

Но теперь, когда Леон перестал быть моим парнем, я словно избавилась от необходимости выглядеть безупречно (понимая, при этом, что до безупречности других никогда не дотянусь) и могла позволить себе расслабиться. Прекрасное, освобождающее чувство.

Не подозревающий о моих мыслях Леон взглянул на дракошу, которая бодро вышагивала рядом со мной. Кажется, она понимала, что мы идем искать ее маму, и потому с удвоенной энергией топтала когтистыми лапками землю.

– Дракоше надо подкрепиться. Неизвестно, как давно она ела в последний раз.

Я кивнула, благодарная Леону за заботу. Беда в том, что в моем рюкзаке остались только галеты и консервы.

– Как думаешь, она будет печенье?

– Ей нужно мясо, – рассмеялся Леон. – Много сырого мяса – это же растущий организм. На моем секторе есть лес. Не слишком большой, но живности там наверняка достаточно.

– Думаешь, ее уже научили охотиться? – задумчиво спросила я.

– Дракоше в любом случае придется учиться. Это залог выживания – она же хищник. Но если учесть, что ее матери не было рядом… Не знаю, научила ли ее всему эта загадочная защитница. Но если нет, я могу немного ей помочь – например, соткать заклинание стрелы или просто немного ослабить жертву, чтобы дракоша настигла ее уже сама.

Дракоша, словно поняв, что речь шла о еде, вопросительно взглянула на меня. По привычке образами я передала ей слово “охота”. А потом кивнула на Леона. Дескать, он станет на время твоим защитником вместо меня. Дракоша что-то заворчала.

Я рассмеялась под удивленным взглядом Леона.

– Она не слишком-то хочет видеть тебя в качестве своего соратника по охоте. Но так и быть, готова дать тебе шанс.

Леон хмыкнул и, приостановившись, сделал шутливый поклон.

– Я благодарен вам за предоставленную мне возможность, ваше драконье высочество.

– Ты тоже заметил, что ее рога похожи на корону?

Наклонившись, Леон потрепал найденыша по загривку и ласково сказал:

– Я уверен, что перед нами драконья принцесса.

Мои мысли передались дракоше, и та – то ли из-за них, то ли из-за ласки Леона – издала звук, похожий на мурлыканье, и ткнулась ему в ладонь.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на них двоих. Может, эта экспедиция и не обернется катастрофой, как мне еще совсем недавно казалось?

## Глава 8. Джой, у нас проблема

На Эсхантис уже опускался вечер, когда мои спутники вернулись. Леон улыбался – да что там, почти сиял! В зубах дракоши безвольно повисла тушка неведомого грызуна, похожего на крысу-переростка: с короткой серой шерстью и крохотными, едва заметными ушами. Дракоша вышагивала гордо и, добравшись до места привала, торжественно бросила тельце поверженного противника к моим ногам.

Рассмеявшись, я потрепала ее по загривку. И нежно погладила по чешуйкам за роговыми наростами.

– Моя ж ты охотница! Умница!

Леон опустился на землю рядом со мной.

– А мне что, похвала не достанется? – притворно возмутился он. – Я же помогал нашей принцессе охотиться!

– Ты – молодец и лучший из всех возможных соратников по охоте, – с торжественным видом сказала я. – Или и тебя нужно погладить?

Растеряв дурашливость где-то по пути, Леон без улыбки взглянул на меня и тихо сказал:

– Я бы не отказался.

Моя рука на загривке дракоши, к ее неудовольствию, замерла. От взгляда Леона стало жарко. Я вспоминала, какими шелковистыми и густыми были его волосы и как мне нравилось пальцами зарываться в них. А после скользить по его шее кончиками пальцев. Как нравилось касаться каждого позвонка…

Пауза затянулась. Я отчетливо осознала, что румянец играет на моих щеках, бесстыже выдавая все мои мысли. Отвернулась, но успела заметить, как огонек в глазах Леона погас. А когда, выждав с минуту, бросила на него взгляд украдкой, увидела то ли злую, то ли горькую усмешку на губах, которые когда-то мне так нравилось целовать.

Неужели Леон надеялся, что я жалею о своем решении расстаться и теперь, когда он снова рядом, могу передумать? Я, может, и жалела… Иногда. Ладно, часто. Но то препятствие, что разлучило нас, никуда не делось.

А значит, какой в этом смысл?

– Освежуешь? – ничего не выражающим тоном спросил Леон. – Я пока разожгу костер.

Он и впрямь принес охапку сухих веток. Протянул мне нож, подвинул в мою сторону тушку. Уселся у костра, лукаво поглядывая на меня. Неужели ждал, что я вскочу и с визгом брошусь в лес, лишь бы оказаться подальше от ножа и от мертвой тушки?

Я мысленно усмехнулась. Не дождется.

Пусть и немного неуклюже и медленно, но я освежевала грызуна. Леон одобрительно хмыкнул.

– Чуть ли не вся наша женская половина потока смотрела бы на меня как на идиота, если бы я предложил им нечто подобное. Честно говоря, не ожидал, что ты согласишься.

– Считаешь меня такой мягкотелой?

Леон покачал головой.

– Дело в твоей специализации. И… ты чувствительная, заботливая, сострадательная… Я не думал, что…

От мягкости его тона, теплоты в его голосе и самих произнесенных в мой адрес слов внутри стало легко, тепло и щекотно – словно в душу запустили солнечный лучик.

Не желая поддаваться этому чувству, я резко перебила:

– Уметь адаптироваться к обстоятельствам – и есть тот самый залог выживания. Когда я проникаю в разум создания, я действую так мягко и бережно, как только возможно. Но если я окажусь в ситуации, когда то же самое животное мчится на меня во весь опор и пойму, что не успею – или не смогу – остановить его ментальной магией… Я буду защищаться. И нападать в ответ. Если созданию, которого я защищаю, требуется пища, я буду свежевать столько грызунов, сколько потребуется. Или, как ты, буду помогать ему охотиться. Но, вернувшись в свой мирный, безопасный Ордалон, во время прогулки я буду внимательно смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на какого-нибудь жучка. Все просто. Или сложно, я не знаю. Но такова реальность.

Прозвучало путанно, наверное, но Леон, кажется, меня понял. Иначе почему смотрел на меня с такой очаровательной и очаровывающей улыбкой?

Я тряхнула головой, возвращаясь к прерванному делу.

– Или ты предпочтешь, чтобы дракоша умерла с голоду? Или я, когда у меня закончатся проклятые галеты?

Получилось резче, чем я планировала. Все эта улыбка, и близость Леона, и упорно лезущие в голову мысли о нем…

Улыбка, к слову, пропала.

– Я никогда не желал тебе зла, – отчеканил Леон. Помолчал, глядя в медленно разгорающийся огонь. – Даже когда был жутко зол. Звучит странно, но это правда. Наверное, я и сейчас должен злиться, хотя и прошел уже год… А ты… Ты стала увереннее, чем прежде – в себе, в своих силах. Даже более дерзкой. И видеть тебя такой…

Он окинул меня странным взглядом – с головы до ног. Я нахмурилась.

– Ты в обиде, что я не страдаю без тебя?

Первые дни было больно.

Казалось бы – я ведь рассталась с Леоном сама. Вот только легче от этого не становилось. Я обидела не просто того, кого безумно любила, но и хорошего человека, с которым меня связывали четыре года отношений, общих воспоминаний, планов и надежд.

А еще… Когда мне было плохо, успокаивал меня Леон. С ним я делилась даже тем, чем не делилась с родителями. Просто потому, что не хотелось тревожить их.

А тогда я осталась совсем одна. Без подруг даже – потому что не могла объяснить им причину своего поступка. Потому что знала, что щелкнут по лбу и назовут дурой.

Может, я и впрямь дура?

Но затем я обвела взглядом расстилающееся передо мной пространство – пустынный, диковатый мир, хранящий множество тайн о своих обитателях, своем прошлом и настоящем. Сколько еще таких миров ждет меня по ту сторону порталов?

Я там, где должна находиться. А значит, я все сделала правильно.

Погрузившись в воспоминания, я совсем забыла о вопросе, который задала Леону. Он, однако, помнил.

– Нет, Джой. Мне просто горько наблюдать за тем, как ты с каждым днем становишься умнее, сильнее, увереннее, как ты упорно движешься вперед к своей цели… и при этом знать, что ты делаешь это без меня. Что я не могу разделить с тобой твои победы. Что я не могу быть с тобой.

При всем желании я не могла бы ничего ответить, даже если бы придумала, что отвечать. В горло словно набились острые льдинки. Они же кололи меня изнутри где-то на уровне сердца.

Мы поужинали молча, стараясь не встречаться взглядами. Дракоша ела сырое мясо, мы с Леоном – жареное на костре. Я засыпала, обнимая дракошу – Леон сказал, что не хочет спать и лучше подежурит на случай, если к нам в лагерь вздумает сунуться виверна.

Разбудил меня его же голос:

– Джой, у нас проблема.

Едва услышав это, я резко распахнула глаза. Виверны!

Но мир казался таким безмятежным… Лагерь заливали нежные лучи рассветного солнца. В спальном мешке было тепло, мою руку нежно обнимала маленькая ручка, а мой нос утыкался в пахнущий чем-то душистым и сладким светловолосый затылок.

Подождите… что?!

Я вскинула потрясенный взгляд на склонившегося надо мной Леона. Он прижал палец к губам. Осторожно отодвинув маленькую ручку, я медленно поднялась на локте.

Мы с Леоном во все глаза смотрели на мирно спящую очаровательную малышку, оказавшуюся на месте дракоши.

## Глава 9. Малышка-метаморф

В голове какое-то время царила звенящая пустота. Потом в ней заметались мысли – хаотичные, громкие, панические. Ребенок – здесь! В диком мире, начиненном всеми видами острых когтей и зубов! Ребенок…

На месте дракоши.

– Она – метаморф, – изумленно выдохнула я.

– Ты когда-нибудь слышала о таких? – тихо спросил Леон. – О драконах-оборотнях?

Я покачала головой. Метаморфов – магов, способных принимать как животное, так и человеческое обличье, в Ордалоне было предостаточно. И на любой вкус: волки и лисицы, орлы и вороны, кошки всех мастей – от обыкновенных, домашних, до тигров, пантер и львов. Но драконы…

До сегодняшнего дня я и не подозревала, что среди них есть метаморфы.

– Вот почему драконица показалась мне столь разумной, даже… мудрой. Она была наполовину человеком.

– Как и наша дракоша, которая сейчас, кажется, видит очень сладкий сон, – мягко, даже нежно сказал Леон.

Я подалась чуть вперед, отвела от лица драко… малышки белую прядь. Какое же милое личико: маленький курносый нос, длинные ресницы и пухлые губки… Я поймала себя на том, что улыбаюсь с той же нежностью, что звучала в голосе Леона. Куколка…

На вид ей было года четыре. Это объясняло то, что она могла передать мне образами лишь простейшие мысли и эмоции. Вроде страха, когда думала, что Леон – враг. К тому же, она понимала понятия “мама”, “защитник” или “защитница”, “добыча” (тут в ней явно говорили драконьи инстинкты) и “еда”.

– И что нам теперь делать?! – громким шепотом спросила я.

Склонив голову набок, Леон легонько погладил малышку по щеке.

– А разве ее сущность что-то меняет? Ты уже не хочешь найти для нее маму и дом?

– Конечно, хочу! Но неизвестно, насколько затянется путь до замка. И если она будет часто перекидываться… – Я жалобно взглянула на Леона. – Я совершенно не умею обращаться с детьми!

Он мягко рассмеялся.

– Я тебя научу.

Я отвела взгляд. У Леона было чуть ли не с десяток племянников – его братья и сестры оказались весьма… плодовиты. Но больше всех отличилась его старшая сестра Даника – у нее было пятеро детей.

Леон, кажется, уловил перемены в моем настроении, хоть и вряд ли мог понять их причину. Но стоило ему взглянуть на малышку, в глазах снова пробудилась нежность.

Он и правда безумно хотел детей. Теперь, глядя на него, я видела это совершенно отчетливо.

Меня захлестнул ураган противоречивых чувств: теплоты к Леону, вспыхнувшей с новой силой нежности и… горечи. Переполняющие меня эмоции были столь сильны, что малышка проснулась.

И открыла золотистые с изумрудными крапинками глаза.

– Ох, прости, я тебя разбудила… Послушай… – Неловко кашлянув, я выбралась из спального мешка. – Мы тут выяснили, что ты – метаморф.

Малышка сонно похлопала глазами. В мою голову постучалось что-то вроде растерянного: “А?”. Я послала ей образы человека, чья форма менялась на животную и наоборот. Девочка кивнула.

– Ага, убедились.

Легче, правда, не стало.

– Как тебя зовут? – мягко спросил Леон.

И правда, не можем же мы продолжать называть ее драконышем…

Малышка продолжала непонимающе смотреть на него. Я попыталась достучаться до нее мыслями: “Назови нам свое имя”. Подумала об образах… и крепко завязла. Как вложить в них понятие “имя”?

– Ладно, можешь сказать… ну, хоть что-нибудь?

– А вы точно педагог? – насмешливо хмыкнул Леон, но посерьезнел под моим испепеляющим взглядом.

Если малышке, по людским меркам, три-четыре года, она уже должна связно говорить. Вот только она упрямо молчала.

– Кажется, у ее защитницы не было времени заниматься ее развитием – во всяком случае в том, что касалось человеческой личины, – задумчиво проговорила я. В каком же возрасте она покинула дом? И почему? Из-за войны с вивернами? Но неужели ее собственная мать просто взяла и отпустила ее? – Мне кажется, она немного… одичала.

– Так не должно быть, – тихо заметил Леон. – Утрата одной из личин чревата для метаморфов.

– Знаю. Но это не единственное, что меня смущает. – Я присела рядом с малышкой, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне. – Нам нужно разорвать связь, милая. Это опасно для твоего развития. Ты должна познавать мир самостоятельно…

Я передала это послание мысленно, отчасти – с помощью образов. Малышка, протестующе заворчав, вцепилась в мою руку. Я вздохнула.

Леон покачал головой.

– Что? – нахмурилась я.

– Все мои знакомые ментальные маги, драконологи и зоологи душу бы продали за шанс оказаться переплетенным сознанием с драконом.

Я понимала, почему. Подобная возможность изучить столь уникальное сознание изнутри дважды не выпадает. Но решительно ответила:

– Скоро я уйду в свой мир, а она останется здесь. И если я нарушу что-то в этом хрупком разуме, нарушу нормальный процесс ее взросления, и из-за меня она не вырастет полноценным, сильным драконом… Я никогда себе этого не прощу.

– Даже если никогда об этом не узнаешь?

Вспыхнув, я открыто взглянула на Леона.

– Я сделаю все, чтобы мне и не нужно было узнавать. Достаточно просто не вмешиваться в естественный ход событий.

Он кивнул, словно получил желанный ответ. Воцарившуюся тишину разорвала телефонная трель. Но, вопреки ожиданиям, эта была не мама.

– Радочка, ну как ты? – спросил папа.

Признаю, у меня самое диковинное имя из всех возможных – Рада Джой. Виной всему родители-земляне, которые говорили на двух разных языках. Мама-англичанка хотела назвать меня Джой, что значило “радость”. Папа – традиционным русским именем вроде Алены и Златы. Но и жену он до безумия любил, а потому согласился на такой оригинальный компромисс. Хотя сам называл меня исключительно Радой.

Я даже рада, что ордалонский они выучили, уже когда я родилась. Иначе ходить мне с тройным именем.

Когда на Земле открылся портал в Ордалон – центральный мир Паутины Миров, эти великовозрастные авантюристы спешно уволились со своих работ, продали дом, схватили меня в охапку и переселились в другой мир. О чем и по сей день не жалели.

И у меня, мироходицы с дипломом ментального мага, на это не было никаких причин.

– Все хорошо?

Как тебе сказать, пап…

Видишь ли, я застряла в чужом мире со своим бывшим, в которого, кажется, влюблена до сих пор. Мы с ним стали невольными защитниками дракоши и неожиданно выяснили, что она может обращаться в человека. Очень маленького человека, который, кажется, по какой-то причине ментально прикипел ко мне.

Я подавила обреченный вздох.

Ложь во спасение – и не ложь вовсе.

– Все в порядке, папа. Все просто замечательно.

## Глава 10. Другая мама

Я взглянула на малышку, которая, в свою очередь, неотрывно смотрела на меня. Я ощущала исходящую от нее волнами теплоту… Нет, что-то другое, но близкое.

Доверие.

Она готова была вверить в мои руки собственную жизнь. Но почему? Вряд ли из-за того, что драконица велела мне защищать малышку. Или из-за того, что именно я обнаружила ее в пещере. Я ведь не спасала ее от Леона, да и она сама к этому времени поняла, что беды от него ждать не стоит.

В чем же дело? Только ли в том, что я – ментальный маг?

Я подалась к найденышу и крепко ее обняла.

– Она чего-то испугалась? – встревоженно спросил Леон.

Повернув голову, я успокаивающе ему улыбнулась.

– Нет, просто пытаюсь кое в чем разобраться.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях малютки-метаморфа. Получилось не сразу – отвлекали мои собственные. Тепло, исходящее от малышки, ручки, с готовностью обвившие мою шею, прикосновение нежной детской кожи к моей щеке, щекочущая висок прядь шелковых волос, пахнущих – я готова поклясться! – печеньем.

“Так вот на что это похоже”, – промелькнуло изумленное в голове.

Усилием воли я заставила себя вернуться к ощущениям найденыша. Вернее, к связи между нами, какой ее ощущала именно она.

Ничего не связывало лишь тех людей или живых созданий, которые никогда не встречали друг друга. В любом другом случае возникали узы, а уж слабыми они были или сильными, кратковременными или долговечными – другой вопрос. Кому, как не ментальным магам, знать: каждый человек буквально опутан паутиной, сотканной из уз самого разного толка.

В душе малышки я разглядела целый клубок из эмоций, которых не осознавала даже она сама. И те, что я уже уловила, и многое другое. Не просто наивная, простодушная вера ребенка в правильность того, что говорит или делает взрослый. Что-то более глубинное.

Она и впрямь вверила мне свою жизнь и свою судьбу. Потому что чувствовала, будто нас связывают особые узы. Я попыталась понять их. Не защитница, нет, что-то иное…

Наполовину образами и мыслями, наполовину чувствами и ощущениями малышка передала мне: “Другая мама”.

Я так изумилась и растерялась, что отпрянула, высвобождаясь из ее объятий.

“Почему ты так думаешь?!”

Выдохнула, унимая невесть откуда взявшуюся панику, захлестнувшую удушающей волной. Что толку ментально вскрикивать, требуя ответа от ребенка? Я ведь маг. Я должна разобраться сама.

– Что случилось? – встревожился Леон.

Представляю, какая буря эмоций сейчас отражалась на моем лице.

– Она почему-то считает меня другой мамой.

– Неожиданно, – растерянно хмыкнул Леон.

Я попыталась мягко уверить малышку, что она ошибается. Я не первая ее мама и не вторая, и вообще такой не может быть. Точнее, может, когда вступают в дело особые обстоятельства, но касаются они людей, а не драконов. Тут я поняла, что и сама запуталась, и запутала ее.

Я внушила малышке образ яйца – ее саму до рождения, образ красивой морды драконицы и золотисто-зеленых глаз. Воплощение тепла и уюта, родственных черт и родственной же крови… И вот тут-то в ее ответных импульсах и нащупала ответ.

Покачала головой, задумчиво глядя на малышку. А потом – на Леона, который с напряженным вниманием ждал моих слов.

– Для дракоши мама – нечто совсем иное. Точнее, она вкладывает в это понятие совершенно иной, даже неправильный смысл. Для нее слово “мама” тождественно понятию “первая защитница”. Она не понимает слов “родила” или “выносила”, “семья” или “родительница”, как бы я ни пыталась их объяснить.

– Почему? – Леон с сочувствием смотрел на малышку.

– Боюсь, она слишком мало прожила рядом со своей настоящей мамой. Вероятно, потом ее передали другой защитнице.

– И ее она тоже считала “мамой”?

Я послала мягкий импульс найденышу.

– Нет, та была просто защитницей… – Я задумчиво покусала губы. – Не понимаю, почему она выделила именно меня… Неужели она так доверяет мне потому, что я – человек?

Малышка бесхитростно смотрела на меня, но вместе с этим плескалась в моих эмоциях, находясь на пересечении наших сознаний – пыталась, вероятно, понять, о чем мы с Леоном так долго говорим. Любопытная малышка…

Я почувствовала странную грусть, причины которой не знала. От попытки разобраться в себе меня отвлек Леон.

– Но я же нашел ее первым! Я не посягаю на звание “другой мамы”, – хмыкнул он. – Но не отказался бы от особого отношения со стороны маленькой симпатичной дракоши.

В его голосе промелькнула обида. Я невольно рассмеялась.

– Судя по всему, все драконы Эсхантиса владеют ментальной магией. Благодаря этому я смогла общаться с белой драконицей. Дракоша же переплела наши с ней сознания… и прочитала твои мысли – об Ордалоне, чужом для нее мире, и магах, которые будут ее изучать. Разумеется, она поняла, что ты человек…

– Но человек плохой, – огорчился Леон.

Так искренне, что у меня екнуло сердце.

– Не говори так! К тому же… – Я улыбнулась. – Дракоша изменила свое мнение. Сначала да, пришлось убеждать, что ты, как и я, ее защитник. Но потом… Она ведь отправилась с тобой на охоту, а значит, доверилась тебе.

– Возможно, только потому, что ее об этом попросила ты, – вздохнул Леон.

Кажется, он винил себя за желание отдать дракошу исследователям из Ордалона. Неужели передумал? Неужели, как я, сам не заметил, как начал прикипать к ней?

– Поначалу – возможно, – не стала спорить я. – Но не думаю, что мой авторитет так силен, чтобы она безоглядно верила моему слову. Просто первый страх перед тобой – вернее, твоими мыслями и намерениями – отступил, и она решила проверить, из какого ты теста. Не забывай, у нашей девочки полно зубов и когтей…

О чем трудно забыть, когда смотришь на нее в человеческом обличье – нежную, круглолицую, миловидную, с этими огромными распахнутыми глазами, пусть и весьма необычного цвета…

– Наша девочка, – тихо повторил Леон.

В его голосе звучала улыбка, а я вздрогнула, как от удара плети. Эти слова, произнесенные им, да еще таким мягким тоном, наталкивали меня на мысли, допускать которые решительно нельзя.

Чтобы отвлечься и довести начатое до конца, я снова склонилась над малышкой. Той явно наскучила ментальная болтовня и теперь, выбравшись из спального мешка, она чертила каракули пальцем на земле. Леон галантно предложил ей веточку, чтобы сделать этот процесс увлекательнее. Веточка была благосклонно принята.

Я тем временем вынула из сумки песочного цвета футболку, которую не без труда надела на найденыша. Та протестующе пыхтела, вертелась и пыталась выскользнуть из одежды, явно непривычной для нее.

Когда непростой процесс переодевания был закончен, я снова попыталась убедить малышку в том, что ее настоящая мама – драконица, которая ждет ее там, в замке, вырубленном в горе.

Малышка откликнулась на видения замка, переданного мне белой драконицей. Воспоминания о тех днях, которые она провела там, у нее были, но едва оформившиеся, смутные и размытые.

У драконов, если верить Зои, особая память и мышление – они начинают осознавать себя и окружающий мир почти сразу после рождения. Неужели малышка провела рядом с мамой совсем немного времени? Оттого так и не поняла суть этого понятия и значение столь близких кровных уз? Оттого почти ничего не помнила о том периоде своей крохотной жизни?

Я попросила малышку показать тот день, когда она покинула дворец. Благодаря сплетению наших сознаний увидела уже знакомую мне грациозную драконицу с золотыми глазами с толикой зелени. Ткнувшись мордочкой в шею дракоши, она что-то проворчала. Возможно, это и не было осмысленной речью. Однако, пусть малышка и чувствовала ее решимость, в глазах драконицы застыла боль.

А потом я увидела виверн.

Они ворвались под своды гигантского зала, где находились трое – дракоша, ее мать и ее защитница. Мать-драконица издала громкий рык. Из ее пасти в сторону виверн вырвалось обжигающее пламя. Защитница схватила малышку когтистой лапой. Ее взгляды с матерью-драконицей пересеклись, и дракоша прочитала то, что было предназначено не ей, а ее защитнице: “Защищай. Ценой своей жизни”.

Последним, что видела дракоша – это удаляющаяся фигура матери, которую окружили виверны. И с каждым мгновением их становилось все больше…

А затем защитница схватил дракошу за загривок и вместе с ней вылетела из окна.

Я разорвала нашу связь от шока, боли и страха. Пока Леон обеспокоенно меня окликал, закрывала свой разум всеми мыслимыми щитами. Не могла допустить, чтобы малышка услышала мою паническую мысль.

А жива ли еще ее настоящая мама?


## Глава 11. Две личины

– Джой?

Леон неотрывно смотрел на меня. В его глазах плескалась тревога.

Но я уже смогла совладать со своими эмоциями. Внутри крепла та же решимость, которую малышка ощущала в собственной маме. И ради этой чудесной девочки я до последнего буду надеяться, что мы найдем мать-драконицу.

Я улыбнулась Леону.

– Все в порядке. Я все тебе расскажу, но… чуть попозже. – Я стрельнула взглядом в сторону найденыша. – А вообще я проголодалась. И она наверняка тоже.

Леон с готовностью кивнул.

– Я приморозил пару кусочков вчерашнего ужина…

У меня волоски на шее встали дыбом. Эта чудесная милая малышка вчера ела мясо с кровью! Ну и что, что она тогда была маленькой драконицей…

– Бе, – вдруг отчетливо проговорила малышка.

Мы с Леоном подскочили на месте и во все глаза уставились на нее.

– Это что сейчас было? – оторопел Леон.

Я вздохнула.

– Кажется, она только что сказала свое первое слово. И это слово “бе”.

– Любопытный выбор, – заметил он.

– Дракоша прочитала в моих мыслях, что я думаю о ее вчерашнем… рационе.

– И новое слово ей, видимо, понравилось, – развеселился Леон.

Я только головой покачала. Присела рядом с малышкой и попыталась объяснить, что сегодня она будет есть жареное на костре мясо.

– Бе, – был мне лаконичный, но весьма красноречивый ответ.

Леон закашлялся, пряча смех. И занялся разведением костра под моим испепеляющим взглядом.

Призывая на помощь все свое мастерство ментального мага, я попыталась объяснить, что сырое мясо вредно для человеческого организма, а значит, для личины, в которой малышка находилась сейчас. И тут я столкнулась с еще одной сложностью. Сидела, глядя на найденыша и озадаченно морща лоб.

То ли Леон не выносил тишины, то ли и впрямь проявлял искренний интерес к моей специализации, но он снова спросил:

– Что-то обнаружила?

– Я пытаюсь объяснить дракоше, что сейчас сырое мясо есть ей нельзя. Но, судя по ментальному отклику, она совершенно не разделяет две свои личины.

– То есть?

– Для нее они практически – или полностью – равнозначны. Представь любую среднестатистическую девушку. На вечеринку она отправляется при всем параде: подведенные глаза, красная помада, роскошное платье и высокие каблучки. А когда шумный вечер подходит к концу, она возвращается домой, смывает макияж и в растянутых, но невероятно удобных брюках и футболке на пару размеров больше забирается в кровать с книгой. Это одна и та же девушка, но в двух разных состояниях. Так и наша дракоша считает себя вполне цельной личностью, не разделяя одну личину от другой.

На лице Леона появилось странное выражение, а на губах – почти плотоядная усмешка, от которой мне стало не по себе.

– Что?

– Я просто вспомнил тебя в том красном платье на моем дне рождении.

Ох уж это платье… Из тончайшего шелка, целомудренно прикрытое спереди и опускающееся до колен, но с открытой до самой поясницы спиной…

Я никогда бы не надела ничего подобного, если бы не праздник. Я так хотела порадовать Леона… Что ж, эффект превзошел все мои ожидания. Леон буквально пожирал меня взглядом. Когда он обнимал меня за талию – для семейных фотографий или просто будто невзначай, – я чувствовала тепло его руки сквозь восхитительно тонкую ткань. Весь вечер Леон почти не отнимал ладони от моей голой спины. Мы едва дождались конца праздника…

Я чувствовала, как жар залил мои щеки изнутри, словно меня снова касались его руки. Надо бы свернуть с опасной тропы, но в голове было одуряюще пусто. И Леон… Ну зачем он так смотрел?

Мясо приготовилось очень и очень вовремя. Малышка, взглянув на аппетитную золотистую корочку, снова выдала коронное “Бе”. Но мне все же удалось уговорить ее попробовать.

Я с легкостью читала ее мысли. Хотя вернее назвать их ощущениями – результатом того самого восприятия себя и окружающего мира. Зубы казались найденышу слишком тупыми для такого жесткого мяса. Еще бы – разрывать волокна драконьими куда сподручней и быстрей. Однако я не чувствовала в ней желания обратиться. Даже наоборот…

Как будто малышке нравилось то, что объединяло сейчас нас троих. Она чувствовала связывающие нас… родственные узы.

Я тихонько ахнула.

– Что такое? – встрепенулся Леон.

– Кажется, я кое-что поняла о дракоше… Метаморфы ведь бывают разными. И я сейчас не про вид. Ты наверняка слышал о метаморфах, в ком настолько сильна звериная ипостась, что они предпочитают жить в диких лесах или пустошах, а не среди людей. Есть те, в ком доминирует человеческий дух. Мне кажется, что в драконице-защитнице и, возможно, в матери дракоши в разы сильней была звериная личина. Человеческого в них было куда меньше… или почти не было совсем. В отличие от нашей милой и очаровательная малышки.

– Что заставило тебя так думать? – заинтересовался Леон.

– Во-первых, то, как она потянулась ко мне во время нашей первой встречи. Да, наверняка сыграло роль и то, что я – ментальный маг и… девушка. Девочки охотнее тянутся к женскому плечу, как мальчики – к мужскому. Во-вторых то, как охотно и она, и белая драконица доверили мне роль ее защитницы. Мне, человеку. А ведь раз все драконы (или их вид, если в Эсхантис их несколько) обладали ментальной магией, значит, белая драконица, предчувствуя свою смерть или просто опасаясь ее наступления, могла послать ментальный зов другим драконам. Призвать их для роли малышки. Но она этого не сделала.

– Но ведь зов просто мог не дойти, если ее с другими драконами разделяло большое расстояние.

– Я тоже об этом думала. Но есть еще кое-что. Ты же видишь, она не может говорить как… человек. Даже как трех-четырехлетняя малышка. Мне кажется, ее попросту этому не обучали. Нет, даже не так. Ее не учили быть человеком. Потому что в ее защитнице был силен как раз таки животный дух. Вот что я имела в виду, когда говорила, что дракоша одичала.

– Может, поэтому она так легко восприняла то, что ее защитница сменилась? – предположил Леон. – С прежней она не сблизилась, а когда увидела в тебе ту самую человеческую суть…

– Почувствовала, что нас связывают нас особые узы, – кивнула я. – Будто я – ее родственная душа, как сказали бы это люди.

– Хорошо это, наверное – быть чьей-то родственной душой, – тихо сказал Леон.

Но смотрел он не на меня – на уплетающую мясо малышку. Кажется, она его распробовала…

– Ты зря терзаешься тем, как началось ваше знакомство, – без труда поняв мысли Леона, сказала я. – Есть у меня одна теория… Метаморфы, в ком одинаково сильны обе личины, часто принимают звериное обличье тогда, когда им что-то угрожает. Отчасти потому, что, вооружившись клыками, зубами и толстой шкурой, легче противостоять врагу. Отчасти это что-то на уровне инстинктов. Человеческая же личина – это некое свидетельство того, что все хорошо, можно расслабиться и ни о чем не волноваться.

Леон озадаченно нахмурился, явно не понимая, куда я клоню.

– Я тут подумала… Дракоша обратилась после того, как хорошо поохотилась, насытилась и устроилась на отдых в лагере… рядом с нами. А значит, она чувствовала себя в безопасности и рядом с тобой. И тебе, как и мне, она в тот момент полностью доверяла.

Леон как будто смутился. Что-что, а это ему не свойственно. Заинтригованная, я изогнула бровь и послала ему вопросительный взгляд.

– В лесу, на охоте кое-что произошло, – нехотя сказал он. – На нас напало странное создание с роговым гребнем на спине, но при этом похожее на… волка. Голого волка. Понятия не имею, как его тебе описать. Дракоша увязла в какой-то живой лозе, которая опутала ее по рукам и ногам и никак не могла освободиться. Этот недоволк напал, и я… В общем, я заслонил ее от удара. Отшвырнул то странное создание и вместе с дракошей его… того.

– И ты мне не сказал.

– Не хотел, чтобы ты волновалась.

Я взглянула на малышку, качая головой. И ведь ей как-то удалось скрыть от меня мысли о случившемся! Точнее, не передать мне их. А это говорило об умении контролировать эмоции, не выплескивая их на всех тех, кто связан с ней ментальными узами. А значит, о потрясающем владении ментальным даром для ее крошечного – во всяком случае, с виду – возраста.

Но поразило меня не только это.

И Леон не стал рассказывать мне о произошедшем, кичиться тем, что спас жизнь дракоше и пытаться произвести на меня впечатление. Хотя кто бы его за это осудил?

А ведь так было и раньше. “Золотой мальчик” по происхождению, Леон никогда не стремился выделиться среди других. Не пытался доказать что-то или изменить чье-то мнение. Он всегда был… собой.

Именно это и заставило меня влюбиться в Леона без оглядки.

В груди огненным цветком расцвело уже знакомое мне ощущение. Но не жар на этот раз – тепло. Нежность. И немного – тягучая, болезненная тоска.

“Нельзя, – сказала я самой себе. И, чтобы лучше убедить себя в этом, повторила: – Нельзя. Нельзя. Нельзя”.

Я просто не могла позволить себе с новой силой в него влюбиться.