Арат Ооржак
Волшебные приключения Маны-Кара и Дандар-оола. Сила Добра

Глава 1. Маны и Манускрипт

Маны-Кара было уже девять лет. Она жила в Кызыле, в доме на улице Ленина, недалеко от берега Енисея. Каникулы только начались, и Маны наслаждалась тем, что можно беззаботно играть во дворе целый день, не думая об уроках.

С утра до вечера мальчишки и девчонки носились по двору, оглашая окрестности задорными криками и заливистым смехом. Но в то утро двор был пуст, никто из ребят ещё не вышел, и Маны-Кара оказалась первой. Она решила исследовать заброшенный сарай за домом.

В сарае было темно, лишь полоски света пробивались через щели между досок. Старые коробки и сломанная мебель лежали в беспорядке. Каждый шаг девочки поднимал пыль, которая причудливыми завитками извивалась в лучах солнца. Маны-Кара, заинтригованная игрой пылинок, специально топнула ногой, чтобы поднять ещё больше пыли и посмотреть, как она будет танцевать на свету. Но поднялся такой шлейф, что у девочки защекотало в носу. Маны громко чихнула, согнулась, невольно отступив назад, и упала прямо на груду коробок.

«Ну вот, мама опять будет ругаться, что испачкала одежду», – с досадой подумала Маны-Кара и попробовала встать, расталкивая старые коробки. Вдруг из одной из них выпали дощечки старинного вида, перемотанные красной шёлковой лентой. Они были размером и весом с кирпич. Девочка, так и сидя среди коробок, потянулась, взяла дощечки и принялась рассматривать их в свете лучей. На верхней дощечке, изрядно потрёпанной временем, мелькали значки, которые Маны, хоть и имела полное право похвастаться пятёркой за год по языку, прочесть не могла. Кроме этих значков, на дощечках не было ни картинок, ни чего-то ещё более-менее понятного. Из любопытства девочка проверила содержимое остальных коробок, но ничего интересного в них не нашла.

Маны решила отнести находку домой, но пока никому не говорить о ней. Пусть это будет её секретом, подумала она. А вдруг на дощечках зашифрован путь к кладу, или послание инопланетян, или письмо египетского фараона? Фантазируя о содержимом своей находки, Маны-Кара прошла через двор домой, зажав под мышкой увесистую стопку дощечек. Дома она спрятала дощечки под кровать и вернулась во двор.

* * *

А в городе тем временем начали происходить необъяснимые вещи. Люди всё чаще стали внезапно заболевать странным недугом, вызывающим усталость. Больницы переполнялись пациентами, причину болезни которых доктора не могли установить. И болезнь оказалась не просто неизлечимой, но и заразной: многие из тех, кто находился рядом с больными, вскоре тоже заболевали.

Люди ходили хмурые, соседи перестали здороваться, а ребятня – играть во дворе. Власти Кызыла объявили карантин, и дети совсем перестали выходить на улицу. Родители запрещали им собираться вместе. Все засели за компьютеры или уткнулись в телефоны. А лето было в самом разгаре!

* * *

Маны-Кара безвылазно сидела дома уже больше недели, перечитала все заданные на каникулы книги, прошла все новые компьютерные игры. Сейчас она смотрела в окно, забравшись на подоконник. Девочка обронила взгляд на сарай и вспомнила про дощечки, которые нашла прямо перед карантином. Маны слезла с подоконника, вытащила находку из-под кровати. Дощечки были такими же увесистыми и потрёпанными.

«Надо бы посмотреть, что написано на других дощечках», – только подумала Маны-Кара, как в комнату вошла мама и сообщила, что будет проводить уборку с дезинфекцией, потому что число заражённых в городе продолжает расти. Прихватив дощечки, Маны вышла в подъезд и опустилась на лестничный пролёт, дожидаясь окончания уборки.

По лестнице к себе домой поднимался сосед Дандар-оол, уже взрослый мальчик – ему было почти двенадцать.

– Привет! Ты что тут делаешь? – спросил он.

– Ничего. Просто мама затеяла уборку, и я жду здесь.

– А это что у тебя? – поинтересовался Дандар-оол, указывая на дощечки.

Маны-Кара ни за что не раскрыла бы свой секрет другим, но тот факт, что с ней общается взрослый парень, очень ей льстил.

– Не знаю… Нашла в заброшенном сарае ещё до карантина, – объяснила она нарочито безразличным тоном.

– Можно взглянуть? – спросил мальчик, протягивая руку.

Девочка нехотя передала ему дощечки.

– Ты всё равно ничего не сможешь прочитать.

– Ну почему же? – возразил Дандар-оол. – Мой дедушка был ламой и учил меня читать на санскрите. А этот текст как раз на нём.

– Ого! – удивилась Маны. – Так ты можешь сказать, что тут написано?!

– К сожалению, перевести текст я смогу только со словарём, а так – лишь прочитать.

– Зачем же тогда дедушка учил тебя читать, если ты не понимаешь слова? – удивилась Маны.

– Он говорил, что санскрит – это древний забытый язык, на котором будды давали учения, а последователи записывали их. Со временем учения были переведены на другие языки, а молитвы и обращения к буддам так и остались неизменными.

– Какой умный был у тебя дедушка! И хорошо, что он научил тебя читать! А на санскрите только молитвы писали? А путь к кладу с древними сокровищами или тайну бессмертия могли записать?

– Про клад не знаю, а про всякие тайны только на нём и писали.

– Тогда давай читать! – попросила Маны.

– Это какой-то о-очень древний манускрипт, – пробормотал Дандар-оол, присел на ступеньку рядом с девочкой и осторожно развязал ленточку.

– На, подержи, – попросил он, протягивая её Маны.

Девочка машинально перекинула алую ленту через шею так, что её концы свесились на грудь. Так в кино английские джентльмены после балов носят развязанные галстуки-бабочки.

– Ом… – начал читать вслух Дандар-оол.

На какое-то мгновение Маны-Кара показалось, что воздух стал плотнее.

– Вадж-Ра-Сатт-Ва, – продолжил читать по слогам мальчик, ничего не замечая.

Маны почувствовала, как всё вокруг стало терять чёткие очертания, словно отразившись в ряби на поверхности воды.

– Хум! – Дандар-оол повернулся к девочке и резко замолчал, застыв с открытым ртом.

Маны-Кара всё так же сидела рядом с ним, но её охватило белое сияние, а ленточка превратилась в светящийся красный плащ, как у древних рыцарей. Тут мальчик заметил, что и манускрипт окутан таким же белым сиянием, а текст мерцает красным светом.

Маны видела изумлённое лицо Дандар-оола, но не испугалась – мощная энергия наполнила её сознание и тело. Она взяла в руки манускрипт и перелистнула дощечку.

Информация из манускрипта сама загружалась в память девочки: теперь она обладает сверхспособностями Воина Ваджры – может находиться и действовать сразу в нескольких измерениях, недоступных людям. Манускрипт Ваджры – теперь главный источник её силы и знаний.

Но ей нужен Проводник, стоящий на границе измерений, иначе она рискует заблудиться в мирах и не найти дорогу обратно.

Дандар-оол как никто другой подходил на роль Проводника. Маны взяла мальчика за обе руки, и все заключённые в Манускрипте Ваджры знания передались и ему.

– Благодарю тебя, Воин, за честь быть твоим Проводником! Я отдам все силы службе на стороне Добра! – с достоинством промолвил Дандар-оол.

– Мы должны помочь этому городу справиться с эпидемией! – воскликнула Воин Ваджры.

– Конечно! Не будем терять время! Что я должен делать? – спросил Дандар-оол.

– Проводники могут замедлять течение времени. Задержи время, пока я исследую измерение бестелесного пространства города.

Мальчик не стал спрашивать, как сделать то, что ещё пять минут назад казалось невозможным. Дандар-оол шагнул вперёд, обеими руками схватил пространство перед собой и стал тянуть его назад, словно поймал кого-то, кто пытался сбежать. Чем сильнее пространство-время сопротивлялось, тем больше увеличивался в размерах мальчик.

– Чем дольше ты сможешь задерживать время, тем больше шансов дашь людям! – воскликнула Маны.

Девочка застегнула плащ на груди, и её одежда превратилась в трико супергероя, а сама она обернулась статной девушкой-воином. Маны раздвинула сдерживаемое Проводником пространство, словно занавес, и нырнула в него, а Дандар-оол с каждым мгновением становился всё больше похож на синего монстра с огромными руками и мощными ногами.

* * *

В том измерении не существовало материи. Тот же город, те же люди, но без плоти – только сгустки энергии. Даже стены домов были просто энергией, медленно движущейся в заданных ей пределах.

Маны-Кара с изумлением рассматривала этот знакомый и в то же время новый мир, а знания Воина Ваджры чётко направляли её к цели. Она отправилась к вершине горы Догээ, чтобы рассмотреть весь город целиком. Сначала она передвигалась большими прыжками, а затем взмыла в воздух и полетела к вершине горы.

– Так гораздо удобнее, – подумала Маны, – и быстрее! – добавила она, сидя уже на вершине.

Представшая перед ней картина удивляла… По городу сновали люди в форме сгустков энергии – стены домов не мешали видеть всех и каждого. Здоровых людей окутывало яркое свечение, больных – тусклое чёрное мерцание. Кто-то только-только начинал тускнеть, а кто-то уже почти исчезал во мраке. Больных было много, и всех их связывала сеть, которая расползалась и опутывала весь город.

В памяти Воина Ваджры не хранилось подобных воспоминаний. Он не сталкивался с таким за многовековую историю служения. Поэтому Маны-Кара оставалось надеяться только на себя. Она полетела над городом, всматриваясь в тех, кого окутала мгла, и вдруг заметила свою маму, которая всё ещё убиралась в квартире. Над ней уже зависла чёрная тучка – пока что маленькая, но с каждой минутой разраставшаяся в размерах.

Позабыв обо всём, девочка подлетела к маме и попыталась отогнать черноту. На какое-то мгновение ей это даже удалось – свет вокруг мамы стал ярче. Однако чёрная сущность вдруг развернулась и ринулась в атаку, и была она уже не маленькой тучкой, а огромной чёрной молнией, летевшей прямо в цель. Маны-Кара бросилась ей наперерез и в последний момент успела прикрыть ничего не подозревающую маму своим плащом. Молния, ударившись о плащ, с шипением отскочила. В следующую минуту чернота стала заполнять всё пространство комнаты. Мама Маны бессильно опустилась на пол, прислонилась к стене и закрыла глаза.

Знание Воина подсказало Маны надёжный приём – и в руке юной воительницы возникла сеть, сотканная из паутины времени. Отточенным движением она набросила сеть на тьму и стянула её в плотный комок. Ни секунды не сомневаясь в своих действиях, Маны спалила темноту светом меча Ваджры, возникшего в её руке.

Как будто лопнула туго натянутая струна, и наброшенная на город сеть испарилась. Это почувствовали все люди: стали улыбаться и чаще смеяться, вместо того чтобы хмуриться. Чёрные тучки отлетали от людей, и свечение становилось ярче.

Мама Маны-Кара словно очнулась из забытья и, весело напевая, принялась домывать полы, не понимая, зачем взяла с собой антисептик.

Маны выскочила из бестелесного мира в тот момент, когда Дандар-оол уже принял свой привычный облик и спокойно удерживал пространство-время одной рукой. Победительница тьмы расстегнула плащ – и снова стала девочкой с красной шёлковой лентой на шее.

– Уже можно отпустить, а то совсем время остановишь! – улыбнулась Маны-Кара.

– Теперь уже изи стало, а было очень трудно. Еле справился! Думал, не удержу. Представляешь, в какой-то момент я был выше горы! Жуть, ты бы видела! Так что произошло? Сначала всё резко потемнело, а потом вдруг стало легко и светло! Что ты сделала?

– Да ничего особенного. Просто маму спасала, а получилось так, что спасла всех, – ответила девятилетняя девочка, перевязывая лентой Манускрипт и бережно заворачивая его в кофту. Маны-Кара отнесла Манускрипт домой, спрятала под кровать и побежала играть во двор, где уже вовсю резвилась ребятня.

Глава 2. Bona causa (доброе дело)

Маны-Кара сидела за столом в своей комнате и делала домашку по математике. Каникулы закончились, начались занятия в школе. Маны была девочкой ответственной и всегда старательно выполняла домашнее задание.

В комнате замигал свет, лампа погасла. Сначала Маны-Кара не видела ничего, но постепенно глаза привыкли к темноте и проявились очертания комнаты. Под кроватью что-то слабо светилось. Маны нагнулась и увидела, что свечение исходит от Манускрипта, завёрнутого в кофту. С того дня, как Манускрипт отправился под кровать, у девочки ни разу не возникло желания вспомнить о нём. Она почему-то решила, что то был просто сон. Но сейчас Маны не могла отрицать очевидное: свёрток всё ярче и ярче светился.

Девочка вынула Манускрипт из кофты, но та продолжала переливаться всполохами огоньков. Маны, надев на шею ленточку, попробовала произнести фразу, которую зачитывал Дандар-оол: «Ом Ваджрасаттва Хум», однако ничего не произошло. Лишь свечение стало чуть менее тусклым. Девочка схватила Манускрипт, накинула кофту на плечи и выскочила в подъезд, чтобы позвать Дандар-оола, но замешкалась на лестничной площадке. Они ведь ни разу после того случая не обсуждали своё приключение, будто его и не было. Иногда здоровались, и всё. Маны замерла в нерешительности…

* * *

Дандар-оол тоже сидел дома. Он доклеивал модель пиратского корабля. Свет погас, когда мальчик, зажав тюбик с клеем в одной руке и лупу – в другой, пытался закрепить пушки в проёмах корпуса.

– Ну, опять! – раздосадованно вздохнул Дандар-оол.

Он пошёл проверить, везде ли нет электричества или только у них в квартире. Приоткрыв входную дверь, выглянул в подъезд: там было светло. Хотел было закрыть дверь и проверить щиток в квартире, но понял, что что-то не так: свет шёл не от ламп в подъезде, а снизу лестничного пролёта. Он вышел посмотреть на источник света. Внизу стояла Маны-Кара со светящимся Манускриптом, мерцающими кофтой на плечах и лентой шее… Дандар-оол так и застыл на месте с тюбиком клея и лупой в руках.

– Опять?! – только и спросил он.

– Он сам… я тут ни при чём… И меня он не слушается… Не знаю, что делать…

– В смысле – не слушается? Как он должен тебя слушаться?

– Не знаю… Я подумала: раз он стал светиться, значит, я должна что-то сделать, и попыталась его оживить. Ну как ты тогда! Но ничего не вышло. Думала спросить у тебя, а ты сам вышел. Вот… – сбивчиво объяснила Маны, целиком окутанная мерцанием.

– Та-ак, – озадачено пробормотал Дандар-оол, – выходит, это был не сон. Или я сплю сейчас? – и ущипнул себя за ухо.

– Вот и я решила, что всё случилось во сне… А теперь оказывается, эпидемия всё-таки была, хотя никто о ней не помнит. Получается, ты и вправду Проводник, а я – Воин Добра?! Ух ты!

– Похоже, что так… Ладно, попробуем… Давай сюда Манускрипт, Воин, – неуверенно, пытаясь улыбаться, промолвил Дандар-оол.

Взяв Манускрипт, мальчик взглянул на верхнюю дощечку и удивлённо воскликнул:

– Ого! Теперь здесь надпись на латыни! Эту я ещё сумею прочесть, но если там весь текст такой, тебе, боюсь, придётся искать другого Проводника.

– Ты же умный, ты справишься! Зачем нам другой Проводник? – умоляюще сложила руки Маны.

– Окей, окей, приступим, – улыбнулся Дандар-оол, пряча инструменты в карман, чтобы не мешали, и стал зачитывать:

– Бона кауза триумфат.

Дети не знали, что на латыни это означало «доброе дело побеждает», зато увидели, что снова, как в прошлый раз, мир начал терять чёткие очертания. Всё словно вибрировало, стало чуть менее плотным, чуть более живым.

Кофта на Маны-Кара превратилась в эластичную броню. Девочка подошла к Дандар-оолу, накинула ему на шею ленту, и лента тоже превратилась в непробиваемый костюм.

Первая и вторая дощечки перевернулись, и на третьей возникла надпись: «Нужна помощь. Ступайте на площадь, где стоит барабан, и войдите в Храм под звон колоколов».

* * *

Дети шагали по улице, а люди проходили мимо, не обращая внимания на их необычный вид. Видимо, для прохожих Маны-Кара и Дандар-оол выглядели обыкновенно. На площади перед Муздрамтеатром ребята остановились в замешательстве. Молитвенный барабан, фонтан, здание правительства и даже памятник Ленину через дорогу находились на своих местах, а Храма не было.

– Куда же дальше? – спросила Маны. – Я думала, стоит прийти сюда – и Храм появится специально для нас. А здесь всё как обычно, если не считать нас с тобой: выглядим как актёры какие-то. Хорошо хоть, никто не смеётся.

– Актёры? – задумчиво переспросил Дандар-оол. – Точно! Театр – это храм Мельпомены! Нам в театр!

– Ага, правильно! – обрадовалась Маны-Кара. – А кто такая Пельпомена?

Но Дандар-оол, не расслышав вопроса, уже поднимался по лестнице к входным дверям. Маны побежала следом. Тем временем в Манускрипте перевернулась ещё одна табличка – и появился новый текст.

– Тут сказано: «Вход в Храм откроется под унисон колоколов, когда вдвоём они ударят…» Это, наверное, про колокольный звон в церкви? Обычно колокола звонят по вечерам.

Дойдя до парадного входа, Дандар потянул за ручку, но дверь не поддалась. Вдали послышался звон из возвышавшейся на горе церкви. Маны тоже подёргала за ручку – ничего. Колокол звенел, ребята старались изо всех сил, но безуспешно.

А внизу кто-то, проходя мимо молитвенного барабана, раскрутил его. И тут, когда последний удар церковного колокола сказал «Бом!», а маленький колокольчик на барабане ответил «Динь!», рука Маны ухватилась за ручку двери, и дверь открылась. Но это была уже не обычная дверь – устремляясь вверх, она словно упиралась в небо.

Ребята вошли в Храм, его стены плавно сходились в сияющей мягким светом точке где-то очень-очень далеко. Этот свет мягко струился по стенам и растекался по полу, образуя мерцающую дорожку. Они ступили в коридор. Дверь за спиной тихо затворилась. Обернувшись, вместо двери Маны увидела тот же мерцающий коридор.

– Где мы, Проводник? – спросила Маны.

– Полагаю, в Храме. И мы здесь потому, что кому-то нужна наша помощь, – ответил Дандар-оол, уверенно направляясь вперёд.

– Как думаешь, почему всякое такое-эдакое происходит только с нами? – вздохнула девочка.

– Наверно, потому, что кто-то слишком любопытен и любит встревать во всякие переделки! – иронично заметил Дандар-оол.

– И вовсе я не встре… – настроилась было спорить Маны, как ребята очутились в полумраке зрительного зала театра, где в партере перед пустой, но освещённой сценой сидела красивая девушка.

– Лишь чистые душой и сердцем, смелые и непорочные могут быть избраны для миссии Воина Добра и его Проводника! – воскликнула девушка, поворачиваясь к гостям. На ней были толстовка с изображением улыбающейся маски, джинсы и кроссовки. – Я так рада, что вы здесь!

– Мы, Дандар-оол, Проводник, и Маны-Кара, Воин Добра, пришли на зов о помощи, – учтиво склонив голову, сказал Дандар-оол.

Девушка поднялась с кресла, тоже слегка поклонилась и представилась:

– Я Талия, муза, дочь Зевса. Вы здесь потому, что нашему миру грозит катастрофа.

– А где Пельпомена? Дандар-оол говорит, это её храм, – оглядываясь по сторонам, поинтересовалась Маны.

– И она, и многие другие нуждаются в вашей помощи, милая девочка! – Талия улыбнулась: – Только правильно говорить не «Пельпомена», а «Мельпомена». Она моя сестра и тоже муза.

– Ой, простите, не знала, – сконфузилась Маны. – Я ведь учусь ещё только в третьем классе.

– Я знаю, не стоит извиняться. Не важно, сколько тебе лет. Воином Добра и его Проводником могут стать лишь избранные – обладатели особого дара и великой силы. Потому мы и вызвали вас!

– Что произошло? – спросил Дандар-оол.

– В наш мир, один из райских миров, населённых богами, пробрался враг из глубин Вселенной. И против него многие из нас оказались бессильны. Он появляется внезапно, опутывает паутиной всех, кого находит, и исчезает. Таких опутанных становится всё больше.

– А распутать нельзя? – поинтересовалась Маны.

– Мы пытались, но тщетно. Через двадцать восемь дней пленённые сами выйдут из коконов, но уже существами на стороне Зла. Они сеют смерть и разрушение в нашем мире, который уже сложно назвать райским. Ведь в раю не должно быть войн и смерти. Ты одним ударом меча сумела разрушить чёрную сеть, накрывшую ваш город. То, что ты с нами, даёт нам шанс! – с надеждой в глазах воскликнула Талия.

– Конечно, мы сделаем что сможем! Покажешь путь? – решительно сказала Маны-Кара. Знания Манускрипта вновь хлынули в её сознание. Обернувшись к Проводнику, она предупредила:

– На этот раз ты будешь нужен на той стороне.

Дандар-оол кивнул. В его руке возник небольшой щит.

– Путь несложный. – Талия показала рукой: – Поднимитесь на сцену и пройдите за декорации. Я останусь в Храме, иначе вы не сможете вернуться.

– А как нам вернуться?

– Вход, через который пришла сюда я, уже разрушен. Мельпомена говорила, что это не единственная дверь между мирами. По её словам, то был лишь парадный вход. Должны быть и другие. Если вам удастся её спасти, она покажет путь. А если нет… Вы, конечно, можете отказаться! Мы всё поймём!

– Мы не уступим силам Зла, Воин должен защищать Добро! – воскликнула Маны-Кара, уверено ступила на сцену и вместе с Проводником направилась к декорациям, изображающим древний город с Храмом на берегу моря.

* * *

Площадь была огромной. Она лежала у самого берега моря, окружённая полукольцом зданий, самым большим из которых был Храм. Вход в Храм был разрушен, но сам он оказался нетронутым. Повсюду виднелись тела в коконах из чёрной паутины. Те, кому удалось избежать такой ужасной участи, перетаскивали коконы во двор одного из домов, похожего на крепость.

К Воину и Проводнику, возникшим в центре площади, подошёл пожилой мужчина в плаще и лёгких сандалиях. Несмотря на возраст, он был могуч, а взгляд его, хоть и усталый, источал властность и силу.

– Почту за честь приветствовать тебя, Зевс! Я Воин Добра, а это мой Проводник! – для Маны в сознании Воина уже не было загадкой, кто стоит перед ней.

– Рад, что ты здесь, Воин! Мы надеемся на силу, заключённую в тебе. Идёт битва с тёмными силами, и если мы проиграем, то откроем им путь в другие миры.

– Да уж, несладко вам пришлось. Они даже Храм разрушили! – присоединился к беседе Проводник.

– Нет, врата в Храм разобрали мы сами. Цель захватчика – Мир людей. Пришлось уничтожить проход между мирами, чтобы он не смог проникнуть дальше.

– Но если цель – люди, то почему напали на вас? – удивилась Маны-Кара.

– Наш мир – это райский мир богов! Здесь живут все боги, в которых когда-либо верили люди на Земле. Мир состоит из ярусов, и каждый ярус отведён богам так, как они распределились в памяти человечества. Есть даже ярусы, где обитают божества, в которых верили пещерные люди. Мы созданы вами, мы – часть вашего мира, мы – память о надеждах всех поколений людей!

– Получается, кто-то пытается стереть эту память!

Воин и Проводник повернулись к собранным во дворе коконам.

– Мы использовали все свои божественные силы, но ничего не смогли сделать, – объяснил Зевс. – Через двадцать восемь дней, а точнее, через шестьсот шестьдесят шесть часов коконы распадаются сами, но из них выходят уже другие существа, и нам приходится сражаться против своих же братьев и сестёр. Со всех ярусов сюда стекаются обращённые жертвы врага.

– Как он выглядит, этот враг? – спросил Проводник.

– Всякий раз по-разному, но он всегда тёмный. Появляется внезапно, опутывает наших и исчезает. Жертв всё больше и больше. Думаю, есть ярусы, где сопротивляться уже некому. Мы и ярус египетских богов ещё держимся, а от других вестей нет.

– Вы можете общаться между собой? – удивилась Воин-Маны.

– Да. В мирные времена мы всегда были не прочь навестить друг друга.

– А теперь не имеем права покинуть наш рубеж! – добавил подошедший к ним Аид, озаряя собеседников горящей синим пламенем причёской.

– Аид!!!– воскликнули Воин и Проводник одновременно.

– Ох уж этот Дисней! По ушам бы ему за такие мультики! Из-за них у людей сложилось ложное представление обо мне, – проворчал с улыбкой Аид. – Я ведь тоже на стороне Добра. А что Царство мёртвых сторожу, так это работа такая.

– Да, брат, кто-то должен выполнять и эту работу! – покивал Зевс, хлопая Аида по плечу.

Не говоря ни слова, Воин извлекла меч Ваджры и осторожно попробовала разрезать кокон световым лучом. Луч соскользнул с кокона с негромким шипением, не повредив его. Девочка попробовала снова, на этот раз направляя световой поток прямо на путы у ног, чтобы ненароком не ранить жертву. Образовалось небольшое пятно, пошёл дымок, но нити паутины остались целы.

– М-да, мощности не хватает, – покачал головой Проводник и тут же воскликнул: – Точно! Увеличительное стекло!

Он извлёк из кармана лупу. Ту самую, что прихватил с собой, когда отвлёкся от сборки корабля.

– Давай попробуем через линзу! Должно получиться, Маны!

Проводник подставил увеличительное стекло, Воин направила через него луч на кокон – свет сошёлся в маленькой точке, нити вокруг неё стали пузыриться и лопаться. Но удерживать лупу и меч с каждой секундой становилось всё тяжелее. Чем больше прилагалось усилий, тем сильнее увеличивался Проводник и тем выше становилась Воин-Маны… В какой-то момент рост прекратился – только кончик луча, проходя через дрожащую линзу, сражался с тонкой крепкой нитью, которая медленно обугливалась, но всё ещё не поддавалась.

В застывшем от напряжения воздухе сверкнула молния, отразилась через стекло и разорвала сопротивляющуюся нить. Это Зевс добавил мощности, метнув молнию.

– Уф-ф! – словно выдохнул мир. Напряжение в воздухе резко спало – так выходит воздух из воздушного шарика. Нити на коконе начали распускаться и в конце концов лопнули.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.