Виктор Муравьёв
Очищение

Тени прошлого возвращаются не для того, чтобы напомнить, а чтобы завершить начатое, раскрывая истину в самой сердцевине тьмы.

Глава 1. Обнаружение

Антон стоял в подъезде, нервно сжимая запасной ключ. Он уже несколько часов пытался дозвониться до сестры, но слышал только длинные гудки. Внутри нарастала тревога, и, наконец, его терпение лопнуло. Он поднялся к двери и, не раздумывая, воспользовался ключом, чтобы войти в квартиру.

Когда он зашёл внутрь, его охватило странное чувство. Квартира была темна, только тусклый свет фонаря проникал через щель в занавеске, освещая прихожую. Антон сделал несколько шагов и замер: перед ним, на полу гостиной, лежала его сестра, неподвижная и странно спокойная.

Его сердце пропустило удар, и он бросился к ней, ощущая, как ноги подкашиваются. Он попытался позвать её, дотронулся до её плеча, но холод тела заставил его отпрыгнуть назад. В шоке, он с трудом достал телефон и набрал номер экстренной службы, слова срывались с его губ.

Спустя полчаса на место происшествия прибыли следователи. Старший следователь Игорь Соколов первым вошёл в квартиру, обведя её цепким взглядом. Следом за ним вошла Марина Лебедева, криминалист с опытом работы с биологическими уликами, которой предстояло внимательно осмотреть тело и пространство вокруг него. Марина опустилась на корточки рядом с телом, заметив тонкие полосы на шее жертвы, словно следы от натянутой веревки или пальцев. Она молча указала на них, Игорь кивнул, отметив важность этой детали.

– Руки сложены на груди… будто бы нарочно, — Марина, чуть хмурясь изучала позу. – Что-то здесь не так.

Игорь молчал, но его взгляд метнулся к брату жертвы, который, казалось, старался держать себя в руках, но его лицо выдавало потрясение. Слишком нервно, как отметил Соколов про себя.

– Антон Иванович, — обратился к нему следователь, – вы сказали, что пытались дозвониться до сестры. Когда это было?

– Сначала около шести вечера, а потом снова… позже, около десяти, — ответил Антон, все еще не отходя от шока. – Я стал беспокоиться, когда она не ответила, и решил приехать проверить, все ли в порядке.

– Вы заметили что-нибудь необычное? Дверь была заперта? — продолжал расспрос Игорь, стараясь не давить, но его голос был настойчивым.

Антон кивнул и пояснил:

– Дверь была закрыта, но она… иногда оставляла замок повернутым не до конца, чтобы можно было просто захлопнуть. Поэтому я не подумал ничего странного, когда вошел.

Соколов оставил это замечание в голове, но не подал виду. Он уже знал: брат жертвы становится основным подозреваемым.

Марина, завершив первичный осмотр тела, сделала несколько пометок и подошла к Игорю.

– На теле следов борьбы нет. Видимо, жертва не успела защититься или не ожидала нападения, — лаконично сообщила она.

Игорь кивнул. Внешний осмотр квартиры не показал признаков взлома или беспорядка, что сразу исключало версию ограбления. Всё выглядело так, словно преступник действовал хладнокровно и аккуратно.

– Думаю, стоит поговорить с Антоном более детально. Пока он — наш основной подозреваемый, – сказал Соколов, взглянув на Марину.

Соколов вышел в коридор, где младший офицер заканчивал опрос Антона. Он подошел к нему, держа дистанцию, чтобы не вызвать у брата ещё больший стресс.

– Антон, ещё пара вопросов. Вы можете точно сказать, когда видели сестру в последний раз?

– Пару дней назад. Мы встречались, всё было, как обычно, — ответил Антон, стараясь говорить ровно, хотя в его голосе чувствовалось напряжение.

– И когда сегодня вы приехали сюда?

– В десять вечера, — ответил Антон. – После того, как несколько раз попытался дозвониться.

Соколов задумчиво кивнул, отмечая на временной линии предварительные совпадения.

Вернувшись к Марине, он кратко поделился выводами.

– Его версия выглядит правдоподобной, но пока у нас нет прямых доказательств ни против, ни в его защиту. Алиби отсутствует, и его показания — это всё, что у нас есть на данный момент, – сказал он.

Марина, осмотрев помещение в последний раз, добавила:

– Без других зацепок пока остаётся только работать с окружением жертвы и, возможно, искать её связи, о которых он мог не знать.

Игорь кивнул. Брат оставался основным подозреваемым, но без дополнительных улик выводы делать было рано.

Поздней ночью офис был погружен в полумрак. Возвращаясь с места происшествия, Соколов шагал по пустому коридору, пока его шаги гулким эхом не исчезли в тишине. Войдя в кабинет, он заметил Марину, которая уже сидела за своим столом, сосредоточенно разглядывая записи и снимки с места преступления. На экране её ноутбука высвечивались детальные фотографии с места происшествия, и на переднем плане – снимок тонких полос на шее жертвы.

– Что у нас по жертве? — спросил он, снимая куртку и опускаясь на стул рядом с её столом.

Марина, не поднимая глаз от монитора, перелистывала материалы дела.

– Жертва — Ксения Иванова, 37 лет. Вдова, мужа потеряла два года назад. Работала бухгалтером в небольшой компании, – начала она, просматривая информацию. — На первый взгляд, никаких серьёзных конфликтов на работе или в личной жизни. Судя по всему, жила тихо и старалась держаться особняком.

Соколов кивнул, задумавшись. Отсутствие ярко выраженных конфликтов не давало им однозначных зацепок, но он понимал: убийца мог быть связан с чем-то личным, что ещё предстоит раскрыть.

– По соседям что-нибудь есть? — уточнил он.

– Обход уже завершён. Никто из соседей не видел ничего подозрительного, — ответила Марина, слегка нахмурившись. – Несколько человек подтвердили, что видели Антона возле квартиры, но это было ближе к моменту, когда он обнаружил тело. Никто не заметил ничего необычного в дни, предшествующие убийству.

Соколов сделал себе пометку и взглянул на временную линию на экране, где Марина отмечала предполагаемое время смерти и звонки Антона.

– Получается, время смерти примерно совпадает с его звонками и прибытием, но у нас нет свидетелей, которые бы видели его до этого, — медленно проговорил он.

Марина кивнула, и её голос прозвучал спокойно, но уверенно:

– Да, но это всё равно не исключает его участия. Пока у нас нет четких доказательств ни за, ни против его версии.

Соколов откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное. Всё в этом деле казалось слишком аккуратным и тщательно продуманным. Позы, отсутствие следов борьбы, спокойное выражение лица жертвы – словно убийца хотел, чтобы это выглядело максимально «чисто».

– Если предположить, что Антон не причастен, то у нас остаётся вероятность, что преступник наблюдал за ней, знал её распорядок и привычки, — задумчиво сказал он.

– Возможно, это кто-то из её знакомых или людей, с которыми она пересекалась. А может быть, это продуманное убийство без конкретного мотива, но с символической идеей, — добавила Марина, делая пометку в блокноте.

Соколов нахмурился. Он не любил строить теории на пустом месте, но без ясных улик пока приходилось рассматривать даже самые абстрактные версии.

– Тогда предлагаю так: проверим её окружение более тщательно. Нам нужно понять, с кем она общалась в последние дни. И давай запросим отчёт по её телефонной активности за последнюю неделю — может быть, кто-то звонил или пытался выйти на контакт, – заключил он, подводя итог беседе.

Марина кивнула, отметив его слова. На этом этапе расследование требовало тщательной проверки всех мелочей, но оба понимали, что путь к истине будет долгим.

Соколов мрачно подумал о сокращениях в отделе, которые вынуждали их работать с минимальным составом. Именно поэтому Лебедевой приходилось не только заниматься вещественными доказательствами, но и брать на себя часть следственных задач. Он внимательно смотрел на экран с временной линией. Чем больше он рассматривал детали, тем больше мелких несостыковок обращали на себя внимание. Последний звонок Антона был примерно в десять вечера, и, по его словам, он приехал сразу после этого, а значит, оказался в квартире почти сразу после предполагаемого времени смерти. Странное совпадение, учитывая, что в последнее время он нечасто появлялся у сестры.

Соколов откинулся на стуле и посмотрел на Марину:

– Марина, глянь на эти записи, — сказал Соколов, слегка вздохнув. – Я не успеваю во всё вникнуть, а твой взгляд всегда подмечает детали, которые я упускаю. Может наследники у неё есть?

Марина взглянула на документы перед ней и покачала головой:

– Только Антон. Родителей уже нет, других родственников не значится.

Соколов кивнул, задержавшись на этом факте. Вдова, без детей, с приличной квартирой, которая автоматически переходит единственному наследнику. Он знал, что иногда, при отсутствии других кандидатов, такие наследственные дела развязывались неожиданно быстро. Мотив мог быть слабым, но всё-таки существовал. Тем более, учитывая, что у самого Антона квартиры не было, а с финансовым положением у него, по некоторым данным, тоже не всё было гладко.

После короткой паузы он обратился к Марине:

– Марина, ты всё-таки уникальна, — с лёгкой улыбкой сказал Соколов, глядя, как она изучает документы. – Мало у кого двойная квалификация – и криминалиста, и следователя. Нам это сейчас очень помогает. И кстати, надо запросить суд на временное заключение под стражу. Пусть это не прямая улика, но единственный наследник и наш последний свидетель без алиби – слишком много совпадений.

Она коротко кивнула, соглашаясь с логикой решения, и Соколов уже набирал номер следственного управления, чтобы обсудить заключение под стражу. Ему не хотелось торопить события, но все улики, пусть и косвенные, сходились в одну точку. Слишком аккуратный облик квартиры, «случайное» совпадение во времени и отсутствие других подозреваемых. Антон оставался основным и, к сожалению, единственным на данный момент кандидатом на временное задержание.

Вскоре Соколов вернулся к Антону, который ждал в коридоре, сидя на скамье с опущенной головой. Визуально он выглядел подавленным, как и положено человеку, только что обнаружившему тело близкого родственника. Но опытный следователь понимал, что это ещё ничего не значило.

– Антон Иванович, — начал он спокойно, сдержанным тоном, – нам понадобится, чтобы вы проехали с нами в отделение. На данный момент вы проходите как основной подозреваемый, пока мы не завершим проверку всех данных.

Антон поднял голову, его лицо выражало смесь непонимания и растерянности. Он явно был не готов к такому повороту событий.

– Но… это же моя сестра, — тихо проговорил он, словно не до конца осознавая услышанное. – Я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

Соколов выдержал взгляд и кратко пояснил:

– Мы понимаем, но ситуация требует расследования, и вы — единственный человек, у которого был доступ и определённые интересы. Это стандартная процедура, пока мы не исключим вас из списка подозреваемых.

Антон замолчал, чувствуя беспомощность в создавшейся ситуации, и через минуту, собравшись, последовал за офицерами, которые должны были сопровождать его до. Взгляд его всё ещё был направлен на квартиру, скрывшуюся за закрывшейся дверью, оставляя для него неразрешённый вопрос – как всё дошло до этого.

Соколов кивнул, давая Марине понять, что вопрос с задержанием Антона временно отложен. Уже за полночь, и в отделе до утра никто не начнёт активные допросы. Самому Антону было велено отправиться домой, но он оставался под наблюдением, так как покидать город ему запретили. Официальное уведомление о статусе подозреваемого и повестка на допрос будут оформлены уже утром.

– Завтра с самого утра начнём с Антона. Ещё раз посмотрим на временную линию, изучим её окружение и связи, — тихо произнёс Соколов, убирая папку с материалами дела. Профессионализм и дисциплина не позволяли ему завершить рабочий день без тщательной подготовки к следующему этапу.

Марина, завершив осмотр снимков с места преступления, кивнула, но её взгляд задержался на фотографии с позой жертвы.

– Убийца будто что-то хотел нам сказать. Так просто тело на пол не укладывают, — негромко заметила она, словно размышляя вслух.

Соколов напрягся. Он понимал, что для Лебедевой всегда существовали особенные, неочевидные для него детали. Интуиция и любопытство подталкивали её искать в преступлении то, что лежит за рамками сухих фактов. Но, исходя из опыта, он знал: сейчас лучше не давать себе времени на теории. Лишь факты, которые можно подтвердить.

– Завтра возьмём её телефонные записи и всё, что найдём у Антона. Будем проверять, кто с кем общался, как и когда, — произнёс он, жестом показывая, что пора расходиться.

В офисе становилось тихо, и темнота за окнами уже растворила в себе остатки вечерних огней. Соколов и Лебедева покидали кабинет, понимая, что грядущий день будет долгим.

Соколов выехал из отдела, погружённого в ночную тишину. Небольшие огоньки фар разрезали тёмные улицы, отражаясь в мокром асфальте, и редкие прохожие исчезали в тени ночного города. Путь до его квартиры в старом, ещё довоенном доме занял около получаса. Поднявшись по лестнице, он тихо открыл дверь своей квартиры. Внутри всё было таким же, как и в любой другой вечер: строгий порядок, старый диван, кресло у окна и стол с давно начатой книгой, страницы которой не пролистываны неделями.

Сняв пальто, он прошёл на кухню и налил себе немного чая, прогревая руки об горячую кружку. Прожив один много лет, он уже привык к этим ритуалам: тишине, которая не тяготила, но иногда всё же напоминала о пустоте. Это было его убежище, где он мог скинуть маску сурового следователя, хотя чаще всего она оставалась на нём даже дома.

Опустившись в кресло, он долго смотрел на мерцающий свет уличного фонаря за окном, перебирая в памяти детали сегодняшнего дела. Сцена, где лежало тело, всплыла перед глазами – странная, почти театральная поза, отсутствие следов борьбы, аккуратность, которая не давала покоя. Это было спланированное убийство, в этом он не сомневался. Но неужели Антон, брат, мог бы решиться на это?

Его мысли вернулись к разговору с Антоном. Казалось, мужчина был сбит с толку, но в его поведении что-то не давало покоя. То, как он порой избегал смотреть в глаза или замолкал на прямые вопросы, словно старался удержать что-то внутри. Соколов знал, что нервозность могла быть естественной реакцией на стресс, но здесь что-то не сходилось. «Единственный наследник, единственный с доступом, и нет ясного алиби», – с этими мыслями он задумчиво вздохнул, глядя на пустую комнату.

Он знал: истина часто скрыта в мелочах, а если не найти ни одной зацепки, ситуация может зависнуть. В этот момент его словно окатила холодом мысль – Он представлял, как Антон утром вернётся, и ему самому придётся решить – освободить подозрения или узаконить их.

Работа научила его одному: не всё, что выглядит однозначно, оказывается правдой.

В тишине своей квартиры он ещё долго размышлял над этим делом, изучая каждую деталь, будто перед ним был пазл, где каждый кусочек – улика, слово, воспоминание.

Тем временем Антон сидел в своей небольшой, тускло освещённой квартире, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым часом. Квартира, которую он обычно воспринимал как уютное убежище, сейчас казалась тесной и неуютной. Ему не удавалось найти покоя – не после того, что он увидел сегодня. Голова гудела от мыслей, а перед глазами снова и снова вставала неподвижная фигура сестры, её спокойное лицо и эти аккуратно сложенные на груди руки.

Он пытался разобраться в этом кошмаре, но мысли путались. Антон чувствовал, как в груди растёт страх – как если бы внутри поселился холодный комок. «Почему именно она? Почему именно так?» – эти вопросы не давали ему покоя. И ещё одно – подозрения следователей, особенно этот взгляд Соколова. Он чувствовал, что для них он стал главным подозреваемым, что его поступки рассматривают под микроскопом.

Мысли метались, и Антон всё больше ощущал себя в ловушке. Он понял, что не может найти ни одного объяснения тому, что произошло. Оставалось дождаться утра и снова вернуться к этим людям, которые решили, что он способен на убийство.

Антон, вымотанный до предела, поднялся и прошёл по своей тёмной квартире к окну. За ним тянулась тишина ночного города, но внутри не было и намёка на покой. Ему казалось, что он попал в какую-то ловушку, где каждый его шаг и каждый взгляд могут обернуться уликой против него. Даже собственная квартира вдруг стала чужой и пугающей, словно за ним постоянно кто-то наблюдал. Завтра утром ему придётся снова встретиться с этими людьми, которые, возможно, уже вынесли свой приговор.

Тем временем в другой части города Соколов сидел в своём кресле, скользя взглядом по пустому бокалу. Часы показывали поздний час, но сон был бы невозможен – дело Ивановой не отпускало. Он чувствовал, что в этом деле есть нечто, что ускользает от него, словно часть пазла, которую не удаётся найти. Перед ним возник образ Антона, напряжённого и растерянного, но что-то в его поведении было не так. И всё-таки улики упрямо тянули их именно к нему.

Соколов выключил свет и, прислонившись к стене, ещё раз перебрал в голове детали. Всё это – сдержанный брат, странная поза жертвы, слишком чистая квартира – казалось продуманным, но не давало ответов. Он знал, что завтрашний день может принести либо долгожданную разгадку, либо новые, ещё более запутанные вопросы.

Глава 2. Подозрения и Улики

Антон сидел в прохладном, светлом помещении, где воздух казался сухим и застоявшимся. Два стола, несколько стульев, пара сотрудников за компьютерами, занятые своими делами. Всё обыденно, словно никто не видел, что внутри у него всё горело от напряжения. Рядом с ним лежал пустой бланк обязательства о невыезде, который ему предстояло подписать. Обычная формальность, как сказал дежурный следователь, но Антону казалось, что с этой подписью он ещё глубже погружается в какой-то липкий кошмар.

Его позвали пройти к столу, и, словно через вату, он слышал, как Соколов объясняет ему порядок действий:

– Теперь снимем отпечатки пальцев. Просто положите руку вот сюда.

Антон молча кивнул, протянул ладонь к чёрной подушечке для сканирования и ощущал, как пальцы слегка подрагивают, несмотря на усилия взять себя в руки.

Следующий шаг – образец для ДНК-анализа. Обычная ватная палочка, которой быстро провели по внутренней стороне щеки, – но сам процесс казался почти символичным, как если бы от него отделяли кусочек, чтобы позже судить на основе этих клеток. Ему ещё раз объяснили, что это необходимая процедура, «стандартная при подобных обстоятельствах».

Он подписал бланк обязательства и поймал взгляд Соколова, который смотрел на него строго и отстранённо, словно стараясь не упустить ни одной его реакции. Антону казалось, что в этом взгляде читалась жёсткость, скрытая за показной сдержанностью. Словно его уже судили здесь и сейчас, без всяких доказательств и защитников.

Затем они прошли в допросную комнату – небольшое помещение, где за столом напротив удобно расположился Соколов, готовый начать допрос.

Соколов открыл досье, медленно перелистывая несколько страниц, прежде чем поднять взгляд на Антона. Он выдержал паузу, словно выстраивая незримую стену между собой и человеком напротив, и, не отрывая глаз, заговорил ровным, но твёрдым голосом:

– Давайте начнём с самого простого. Расскажите о вашем последнем визите к сестре, — Соколов наклонил голову, присматриваясь к реакции.

Антон сглотнул, с трудом вспоминая, когда и при каких обстоятельствах они виделись в последний раз. Пауза затягивалась, и он, пытаясь выглядеть собранным, произнёс:

– Пару дней назад. Мы виделись у неё в квартире, просто разговаривали… Обсуждали обычные вещи, — он замялся, поймав взгляд Соколова, и добавил: – Ксюша не говорила ничего странного. Всё было как обычно.

Соколов отметил паузу, потом продолжил, словно не придавая ей значения:

– Хорошо. У вас не возникло ощущения, что она кому-то угрожала? Или что её что-то беспокоило? Вспомните все детали.

Антон облизнул пересохшие губы. Он не мог отделаться от мысли, что его слова могли быть истолкованы как-то иначе, но правды ради он сказал:

– Нет, совсем нет. Она всегда была спокойной, немного замкнутой, но… никогда не упоминала, что у неё есть враги.

Соколов внимательно смотрел на него, будто решая, насколько эта сдержанность была естественной, и продолжил задавать вопросы.

Соколов перелистнул ещё одну страницу в досье, мельком взглянул на записи и затем задал новый вопрос, на этот раз чуть более настойчиво:

– Хорошо. Антон, объясните, почему вы решили приехать к ней именно в тот вечер? Вы сказали, что пытались дозвониться сначала в шесть, а затем около десяти. Что заставило вас забеспокоиться?

Антон задумался. На самом деле ему казалось, что это было совершенно естественно – когда она не отвечала, он решил проверить, всё ли в порядке. Но под этим взглядом его объяснение вдруг показалось слишком простым, недостаточно убедительным.

– Она всегда отвечала на звонки, — сказал он медленно, как бы обдумывая каждое слово. – А тут… просто было странно, что она не отвечает так долго. Мы не часто виделись, но я знал, что она не игнорирует мои звонки, особенно в такой час.

Соколов кивнул, не выражая ни согласия, ни сомнения.

– Вы говорите, что беспокоились. Но всё же — что именно заставило вас приехать в десять вечера? Мало кто бы решился на такой поздний визит, – он сделал паузу, и Антон почувствовал, как на него снова навалилась невидимая тяжесть взгляда.

Антон закрыл глаза на мгновение, пытаясь отыскать в своей памяти нужные слова, которые звучали бы естественно, но тут же понял, что каждое слово здесь под пристальным наблюдением.

Соколов внимательно смотрел на Антона ещё несколько секунд, затем закрыл досье и, слегка откинувшись на спинку стула, сделал паузу.

– Давайте прервёмся, — сказал он, вставая. – Кофе хотите?

Антон только кивнул, неуверенно добавив:

– Без сахара…

– Извращенец какой-то, — пробормотал Соколов, закрывая дверь за собой.

Выйдя в коридор, он обернулся на ходу, проверяя, плотно ли закрыта дверь, и направился к кофейному автомату. Пока машина гудела, заполняя пластиковый стаканчик, он услышал приближающиеся шаги и негромкое обращение:

– Игорь Николаевич, результаты пришли, — молодой оперативник протянул ему тонкую папку с бумагами.

Соколов взял папку, не торопясь открывать её, пока кофейный автомат всё ещё гудел, выливая последний тёмный поток в стакан.

– Спасибо, — кивнул он, открывая папку, и взгляд его зацепился за выделенные строки. На первой странице отчёта стояло: «Результаты дактилоскопической экспертизы», и сразу под этим – имя: Иван Левченко, 1970 года рождения. По данным системы, этот человек был ранее судим. В юности его арестовали за избиение женщины, и, отсидев срок, он освободился много лет назад.

Соколов нахмурился, разглядывая информацию. Отпечаток, найденный на обручальном кольце, и частичный отпечаток на двери – оба принадлежали Левченко. Он понимал, что теперь ситуация начинает разворачиваться совсем иначе. Ведь эти отпечатки не могли оказаться там случайно. Возможно, кто-то решил воспользоваться его именем или документами. А возможно, что-то ещё более странное происходило в этом деле.

С минуту постояв в тишине коридора, размышляя над этим поворотом, Соколов взял стакан с кофе и вернулся к допросной. Он поставил кофе перед Антоном, слегка подвинув его на стол. В голове Игоря закрутились вопросы: "Как такое возможно? Левченко мёртв уже десять лет. Как его отпечатки могли оказаться на месте преступления?" На лице отразилось лёгкое удивление, которое он быстро подавил, восстанавливая обычное хладнокровие.

– Вот, как просили, без сахара, — сказал он спокойно, вновь садясь напротив. Потом открыл папку, перелистнул пару страниц и достал одну из фотографий. – Антон, вы знакомы с этим человеком? — он развернул фотографию, показывая снимок Ивана Левченко.

Антон нахмурился, внимательно посмотрел на фотографию и покачал головой:

– Нет, никогда не видел. Кто это?

Соколов молча убрал фотографию обратно в папку, решив пока не вдаваться в подробности.

– Хорошо, — сказал он, медленно складывая бумаги обратно. – На сегодня мы закончили. Только не покидайте город без нашего разрешения.

Антон с облегчением кивнул, готовясь покинуть отделение, но перед тем, как выйти, остановился и спросил:

– Когда я смогу забрать… сестру? Чтобы похоронить её.

Соколов на мгновение задержался с ответом, затем ответил сдержанно:

– Скоро. Мы свяжемся с вами, как только это станет возможным.

Антон кивнул и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета, оставив за собой только тихий звук закрывающейся двери. Соколов посмотрел ему вслед, задумчиво выдохнул и отложил папку. В тот же момент в кабинет вошёл оперативник, неся свежие отчёты – документы по отпечаткам и сведения о Левченко, подозреваемом, которого теперь предстояло найти и доставить в отделение.

– Игорь Николаевич, адрес по последней прописке Левченко есть, — сказал оперативник, перелистывая бумаги, – пригород, частный сектор.

Соколов молча кивнул, обдумывая план действий, затем обратился к группе оперативников:

– Собираемся. Двигаем к месту. Задержание проводим осторожно: подозреваемый может оказать сопротивление. Перекрываем периметр, пока не поймём, что там происходит. В машине уточню детали.

С этими словами он забрал документы и направился к выходу. Через несколько минут служебная машина уже мчалась по шоссе, оставляя город позади и направляясь к загородному дому, где по последним данным находился Иван Левченко.

Служебная машина свернула с основного шоссе на узкую, засыпанную гравием дорогу, по которой едва хватало места для проезда. Прямо впереди стоял дом, на вид старый, но крепкий, с тёмными окнами и запущенным садом.

– Здесь, — коротко сказал водитель, остановив машину и оглядываясь на дом. – Он там, точно по прописке.

Соколов кивнул и, взяв рацию, скомандовал патрульным, следовавшим за ними на второй машине:

– Держите периметр. Один остаётся на выезде, второй со мной. Без резких движений.

Оперативник с автоматом, выходя из машины, уточнил:

– Если выйдет сразу?

– Пока просто наблюдаем, — ответил Соколов. – Он подозреваемый, но пока не преступник. Никакого шума без необходимости.

Другой оперативник, присевший за дверью служебного авто, взглянул на дом и, переглянувшись с коллегой, понизил голос:

– Слушай, а этот Левченко… точно с женщинами работал? Говорят, в прошлый раз сильно её побил, почти до смерти.

– Поэтому и взяли его в списки подозреваемых, — коротко ответил Соколов, сжав папку с делом Левченко. – Не вздумайте давить на него, если сразу не откроет. Входим только по моему сигналу.

Они обменялись кивками, готовясь к тому, что их ждёт. Один из патрульных держался у края забора, поглядывая по сторонам на случай, если у дома появятся соседи.

Соколова не покидало чувство, что дом был не таким пустым, как казалось. Соседка могла ошибаться, а возможно, кто-то использовал дом после смерти Левченко. Это и заставляло его быть предельно осторожным. Он встал на пару секунд перед калиткой, ощупывая взглядом тёмные окна дома, потом тихо, почти неслышно, выдохнул:

– Идём.

Соколов постоял у калитки, оценивая дом, за которым давно никто не ухаживал: облупившаяся краска, заросший сад и тёмные окна, словно отошедшие в забвение. Он оглянулся на оперативников и кивнул одному из них – Павлову, крепкому мужчине лет сорока с цепким взглядом и выправкой человека, повидавшего много подобных мест. Павлов подошёл к двери и громко постучал.

– Полиция! Откройте дверь, — объявил он твёрдо, так, чтобы его слышали даже на заднем дворе.

Тишина была ответом. Павлов сдвинулся чуть в сторону, выжидая, и постучал снова, более требовательно.

Соколов глянул на старшего из патрульных, стоявшего у ворот, затем на дверь, за которой продолжалась пустота.

– Никого, — прошептал Павлов, бросив взгляд на окна, затем повернулся к Соколову. – Видно, тут давно никто не живёт.

Соколов кивнул, обдумывая следующую команду. Он внимательно рассматривал дом, всё ещё стараясь уловить малейшее движение или звуки. Всё было мертво, словно не только дом, но и само место давно забыло присутствие жизни.

– Входим, — тихо сказал Соколов.

Соколов толкнул дверь, и она с глухим скрипом поддалась, открывая вход в темноватый коридор. Внутри пахло застоявшимся воздухом и плесенью – запахом давнего запустения, будто в доме не было жизни уже долгие годы. Свет, пробивающийся через пыльные окна, падал тусклыми полосами на пол, где старые доски были покрыты тонким слоем грязи и каких-то пятен, уже высохших и оставшихся навсегда.

Оперативники шагнули за ним, осторожно обходя мусор и скрипящие половицы, которые, казалось, отзывались на каждый шаг глухим эхом. На стенах, кое-где облупившихся и покрытых разводами, висели кривые рамки с фотографиями, которые выцветали от времени. Фотографии эти были тёмные, с едва различимыми лицами – словно кто-то нарочно приглушил их цвета, превращая в мрачные силуэты. Паутина свисала с углов, её серебристые нити мягко дрожали от сквозняка, проникшего внутрь, добавляя странное, зловещее мерцание.

Соколов остановился в центре коридора, всматриваясь в глубину дома. Казалось, что с каждой новой дверью дом становился всё темнее, а старые обои местами отваливались, открывая пятнистую, серую штукатурку. Он жестом показал оперативникам двигаться дальше, указывая на дверь, ведущую в большую комнату, где разруха достигла своего апогея.

Там, среди разбросанных газет, валялись пустые бутылки, а в углу виднелась старая, пыльная мебель – стол с облупившейся краской и кресло, наполовину поглощённое тенью. На подоконнике стояла чёрная, высохшая ветка какого-то растения, похожая на скрюченную руку, безмолвно протянутую к свету, который уже не мог дать ей жизнь.

Павлов обернулся к Соколову, бросив короткий взгляд:

– Чувствуешь? Словно здесь всё остановилось…

Соколов кивнул, поглощённый мрачной, застывшей атмосферой. Шагнув ещё глубже, он понял, что этот дом – не просто заброшенное место. Это было странное, пустое пространство, где прошлое, кажется, впиталось в стены, пропитав их неугасимым, удушливым страхом, которым казалось пронизано само молчание вокруг.

Соколов и его команда, изучив дом, обменялись молчаливыми взглядами. Павлов первым направился к выходу, стараясь поскорее оставить позади эти затхлые стены, которые казались пропитанными отчуждённой тишиной. Один из патрульных задержался у дверного проёма, осматривая внутренние комнаты, словно всё ещё надеясь найти хоть какие-то следы жизни, но встретил только пустоту.

Когда они вышли на улицу, Соколов заметил женщину, стоявшую у соседнего дома. Она смотрела на них настороженно, щурясь на свету. На вид ей было лет семьдесят, одетая в старое, выцветшее пальто, она держала в руках сумку с продуктами.

– Добрый день, — Соколов подошёл к ней, доставая удостоверение и коротко представившись, – старший следователь Игорь Соколов. Мы расследуем одно дело и хотели бы задать вам пару вопросов.

Соседка прищурилась, разглядывая удостоверение, затем медленно кивнула, явно заинтересованная.

– Вы, значит, про Левченко… Да-да, знаю. Только он давно уже не живёт здесь, — ответила она, чуть повысив голос, как будто это был для неё важный факт.

Соколов на мгновение задержал взгляд на доме, а затем снова посмотрел на женщину:

– А что вы можете рассказать о нём? Как давно он здесь не живёт?

– Так он помер лет десять назад, — пожала плечами женщина. – Ещё до этого всё один да один жил, никто к нему особо и не ходил. Так что, когда его не стало, никто и не заметил. Похоронили его здесь, на местном кладбище. Совсем рядом, в пятнадцати минутах отсюда.

Соколов молча переваривал услышанное, а потом кивнул Павлову:

– Ладно, едем на кладбище. Если Левченко действительно похоронен, нужно подтвердить это на месте.

Соседка, услышав их разговор, добавила:

– Кладбище здесь недалеко, не собьётесь. За церковью и старым сквером — там его и хоронили.

– Спасибо, — кивнул Соколов, не тратя времени на лишние вопросы. Они сели в машину, и спустя несколько минут выехали на просёлочную дорогу, ведущую к небольшому кладбищу на окраине посёлка.

Машина остановилась у деревянных ворот кладбища, и оперативники вышли, оглядывая старые, заросшие травой надгробия. Здесь царила почти такая же гнетущая тишина, как и в доме Левченко, – природа, казалось, окутала это место густым молчанием. Соколов достал из папки справку с датой рождения и фамилией Ивана Левченко, сверяя данные, чтобы найти нужное захоронение.

После нескольких минут поиска они остановились у небольшого надгробия с потемневшей от времени табличкой. На ней значилось: Иван Левченко, 1970–2010.

Павлов нахмурился, взглянув на Соколова:

– Ну вот и он. Десять лет как мёртв. Но отпечатки оставил, будто он только вчера был жив.

Соколов задержал взгляд на надгробии, его лицо оставалось непроницаемым, но в голове проносились возможные объяснения. Спокойно, но настойчиво, он произнёс:

– Возвращаемся в отдел. Пора разобраться, что за следы мы нашли.

Глава 3. Загадка прошлого

Соколов и его команда вернулись в отделение, каждый погружён в свои мысли. Отпечатки давно умершего Левченко, подтверждение его захоронения – всё это создавало противоречие, которое никто не мог объяснить. В небольшом помещении для совещаний уже собрались несколько оперативников и криминалисты. Ощущение было такое, будто в воздухе застыло что-то тягучее и неясное, мешая логике выйти на привычную траекторию.

Соколов медленно выдохнул и, оглядев присутствующих, начал:

– У нас есть данные, которые не сходятся. Мы нашли отпечатки человека, который умер десять лет назад. Могила на месте, тело — в порядке. Кто-то может предложить, как это возможно?

Криминалист, стоящий у окна, нервно постукивал пальцем по подоконнику. Он слегка почесал подбородок и сказал:

– Игорь Николаевич, подделка отпечатков — дело крайне сложное. Если бы речь шла о единственном отпечатке, ещё можно было бы предположить, что это старые следы, оставленные до смерти Левченко и как-то случайно перенесённые, но в вашем случае их несколько. А это уже серьёзное подставное дело, если, конечно, не ошибка в базе данных.

Один из оперативников коротко хмыкнул и поднял руку.

– С разрешения, Игорь Николаевич, можно ещё раз проверить отпечатки в базе? Вдруг ошибка, сбой какой-то или совпадение…

Соколов кивнул, не возражая.

– Хорошо, проверим ещё раз, но даже если ошибка, это не объясняет сам факт их наличия на кольце и двери. Левченко уже десять лет как мёртв, а следы свежие. Слишком много совпадений, чтобы не взять это всерьёз. Предлагаю запросить эксгумацию. Нам нужно подтвердить личность покойного и исключить любые сомнения, пока не пойдём дальше.

Криминалист покачал головой, недоверчиво усмехнувшись.

– Если там будет Левченко, тогда остаётся только предположить, что кто-то очень тщательно пытается сбить нас с толку. Но зачем так сложно, когда столько простых способов?

Соколов взглянул на криминалиста с выражением, которое не терпело сомнений.

– Мы пока не знаем, зачем, — сухо ответил он. – Просто ищем факты.

Через два дня, получив официальное разрешение, они снова были на кладбище. У ворот их встретил работник, махнув рукой в сторону свежевскопанной земли. Захоронение вскрыли и осторожно приподняли гроб из ямы. Соколов, глядя на происходящее, почувствовал, как по спине прошла холодная дрожь.

Работник открыл крышку, и перед следователями предстали останки.

Криминалист с заученной привычкой наклонился к телу и, освещая фонариком, осматривал череп, грубо потемневший от времени и земли. Он коротко кивнул Соколову, подтверждая, что, по крайней мере, никаких явных следов подмены не видно.

– Левченко, — спокойно заключил он. – Тело нетронуто с момента захоронения.

Павлов выглядел озадаченным и обменялся взглядами с Соколовым. Никто не мог найти логического объяснения тому, что отпечатки человека, который лежал перед ними мертвым уже 10 лет, вдруг появились на месте преступления. Павлов нахмурился: "Что это за игра? Кто-то явно пытается запутать нас…"

Соколов задержался у гроба, осматривая останки с холодной объективностью, но в мыслях всё смешивалось. Всё указывало на смерть Левченко десять лет назад, и вместе с тем его отпечатки обнаружены на месте преступления. Он коротко кивнул криминалисту, давая знак закрывать гроб. Это обнаружение больше вопросов, чем ответов.

Когда они вернулись в отдел, Соколов снова собрал команду. Он стоял у доски, поглядывая на папку с фотографиями и отчётами.

– Левченко действительно мёртв, но его следы оказались на месте преступления, — сказал он сдержанно, стараясь не показывать замешательства, которое и сам чувствовал. – Значит, у нас остаётся версия подставы. Кто-то пытается нас дезориентировать. Вопрос: кто и зачем?

Павлов, сидящий за столом напротив, пожевал губу, глядя на фотографии.

Он взглянул на Соколова с неуверенностью:

– Игорь, кто-то, должно быть, знает все детали и методы нашей работы. Эти отпечатки появились слишком целенаправленно, словно нас ведут по какому-то пути.

Соколова молча кивнул, чувствуя, что ситуация выходит за рамки обычного расследования:

– Если кто-то знал Левченко или имел доступ к его вещам… возможно, ему удалось перенести отпечатки с какой-то личной вещи, сохранившейся у него с тех времён.

Криминалист подал глаза:

– Теоретически да, возможно. Если у Левченко действительно были такие вещи, например, вещи, которых он касался достаточно долго и часто. Но это уже довольно редкий случай — такое требовало бы не только внимания к деталям, но и специальных знаний. Да и трудно поверить, чтобы кто-то держал его вещи десять лет, просто так.

Соколов, прислушавшись, медленно кивнул. Перед ним вставал образ человека, который был готов тщательно подстраивать улики, чтобы сбить их с толку.

– Значит, если кто-то пошёл на такое, — сказал он, отводя взгляд в сторону, – тогда он хочет нас запутать. Но зачем? Что это даёт?

Команда молчала, осмысливая услышанное, и в тишине Соколов понял, что они стоят перед делом, которое будет гораздо сложнее, чем они изначально полагали.

Вернувшись в отдел после эксгумации, Соколов решил углубиться в личность Левченко. Он надеялся, что детальное изучение архивов прольёт свет на их загадочного "подозреваемого", даже если тот давно мёртв.

Соколов сидел в окружении старых папок и листал дело за делом, но каждый документ всё больше разочаровывал. Левченко был, мягко говоря, неинтересной фигурой с точки зрения криминала: инцидент с нападением на женщину в нетрезвом виде и два года в колонии общего режима. Никаких связей с криминальными кругами, никаких значимых происшествий. В тюрьме он вёл себя тихо, конфликтов избегал, а после выхода жил, судя по всему, незаметно.

Складывалось впечатление, что, кроме того, первого приступа ярости, Иван Левченко не оставил после себя ни одного преступления. Дело о нападении на женщину закрывалось стандартной формулировкой "хулиганство в состоянии алкогольного опьянения". Уголовных связей у него не было, и на зоне он не влиял ни на кого, оставив после себя лишь небольшое досье.

Павлов, сидевший напротив, вздохнул, осматривая пустые графы в архивных документах.

– Если это всё, что на него есть, то он не производит впечатления… вдохновляющего преступника, — сказал он, в голосе звучала нотка разочарования. – Пьяный дебош и хулиганка. Это всё, что у нас на него.

Соколов закрыл папку и в задумчивости посмотрел в окно.

– Слишком странно. Тихий, незаметный, а теперь его отпечатки на месте убийства. Давайте расширим поиск. — Он вздохнул, чувствуя, что не все детали сходятся. – Посмотрите похожие случаи: удушение, руки на груди, символичное положение тела. Возможно, есть убийства с подобными ритуальными признаками, — сказал он, бросая взгляд на младшего оперативника, который кивнул и сразу принялся работать.

Прошло несколько часов, и уже к вечеру оперативники смогли найти несколько случаев в архиве. Случаи, казалось бы, не связанные, но с пугающе похожими деталями. Павлов, подойдя к столу Соколова, перелистнул несколько страниц и озвучил:

– Кажется, нашли. Четыре убийства в разных городах, даты от 1995 по 2003 годы. Все жертвы — женщины, все задушены. Их тела оставлены в ритуальных позах, и большинство – вдовы.

Соколов посмотрел на фотографии и отчёты, которые Павлов выложил перед ним. Жертвы: Ольга Иванова, Мария Петрова, Анна Гусева, Татьяна Смирнова и Екатерина Морозова.

Каждая из них потеряла мужа, и каждая была найдена в ритуальном положении, с руками на груди, что символически могло означать покой или даже принудительное "следование" за супругом. Единственная деталь, выделяющаяся из этого ряда, была Екатерина Морозова, которая не была вдовой, но, возможно, оказалась случайной жертвой, не вписывающейся в привычные мотивы.

Павлов нахмурился, изучая отчёты.

– Похоже, кто-то сознательно выбирал их. Есть некая последовательность, и она настораживает. Ольга Иванова, первая жертва, была вдовой, а все остальные… кажется, следуют какому-то единому шаблону.

Соколов прищурился, ещё раз взглянув на бумаги.

– Левченко никогда официально не фигурировал как подозреваемый по этим делам, — медленно произнёс он. – В его деле даже намёка на убийства нет. Эти ритуальные убийства — слишком спланировано для простого хулигана.

Молодой оперативник, услышав их разговор, остановился у дверей.

– Но как Как Левченко мог бы быть замешан в этих убийствах?

Соколов, взяв отчёт, глянул на время и едва заметно усмехнулся:

– Вот это и предстоит выяснить.

Не успел Соколов сделать глоток уже остывшего кофе, как в комнату ворвался оперативник, торопливо кивая.

– Игорь Николаевич, срочно! Новое убийство. По описанию — всё как вы искали.

Соколов сразу же отставил кружку и обменялся взглядом с Павловым. Весь отдел на мгновение застыл, осознавая, что за зацепка попала к ним в руки.

Через двадцать минут служебная машина, взревев двигателем, мчалась к месту преступления. В машине царило гнетущее молчание, нарушаемое лишь краткими приказами Соколова по рации. Он сидел на переднем сиденье, мрачно всматриваясь в мелькающие за окном дома.

Прибыв на место, они увидели скопление людей: соседи сгрудились у подъезда, шепча друг другу что-то, а на лицах их читался страх. У подъезда стояла сгорбленная женщина, мать убитой, стискивающая в руках сумку, как будто держала в ней всё, что осталось от её жизни.

Соколов и Павлов пробрались сквозь толпу, осторожно показывая документы полицейским на входе. Мать убитой, услышав их, встрепенулась и, обращаясь к Соколову с отчаянной интонацией, воскликнула:

– Лиза… моя Лиза! Кто мог это сделать? Весь день сидела в этих своих интернетах, не отрывалась, а я и подумать не могла…

Соколов коротко кивнул, жестом прося её не продолжать. Слова матери отозвались в тишине тяжёлым эхом, и Павлов вздохнул, уводя её к креслу в прихожей.

Соколов и Павлов вошли в квартиру, где всё говорило о недавней жизни, оборванной резко и бессмысленно. В комнате, окружённая бледным светом настольной лампы, на полу лежала Елизавета. Молодая, 27-летняя вдова, потерявшая мужа три месяца назад, теперь и сама застыла в этом символическом жесте, с руками, сложенными на груди, и лицом, уставившимся в потолок.

Марина, быстро оценив обстановку, подошла к телу Елизаветы и начала детальный осмотр, аккуратно ведя записи. Когда Соколов приблизился, она спокойно и профессионально начала докладывать, указывая на несколько особенностей.

– Причина смерти — удушение. Следы на шее оставляют впечатление, что она не ожидала нападения, – начала она. — Но тело выглядит неестественно. Видно, что после смерти с ним что-то делали.

Соколов нахмурился, а Марина продолжила:

– Глаза жертвы специально открыли, чтобы она будто бы "смотрела". И поза рук — такая же, как и в прошлом случае, с характерным положением мизинца. Мизинец прикрывает обручальное кольцо, словно бы этот жест был задуманным.

Она кивнула, указывая на руки Елизаветы, сложенные на груди почти в ритуальной позе. Соколов отметил про себя, что Лебедева всегда улавливала детали, которые могли ускользнуть от него, и сделал несколько записей, стараясь осмыслить услышанное.

В этот момент к телу вдруг рванулась мать Елизаветы. Соколов быстро отступил в сторону, давая ей подойти ближе, но тут же кто-то из лейтенантов попытался удержать её. Женщина в горе и слезах уже тянулась к безжизненному телу дочери, и лейтенант, понимая это, пробормотал извинения.

– Простите, Игорь Николаевич, — обратился он к Соколову, слегка сбитый с толку. – Она прорвалась, не уследил.

Соколов коротко кивнул и, подойдя ближе к матери, мягко взял её под руку, помогая выйти в коридор, подальше от тела.

– Давайте пройдём на минуту сюда, — спокойно произнёс он, оглядев соседей, которые, заинтересованно выглядывая из дверей, следили за каждым движением.

На улице женщина, не отпуская Соколову руки, всхлипывала и прижимала к груди потёртый платок. Её глаза были полны горя и отчаяния.

– Скажите, может, в последнее время что-то тревожило Лизу? — осторожно спросил Соколов, внимательно изучая её лицо, стараясь понять, насколько она готова говорить.

– Да откуда ж я знаю… Уму непостижимо! Мой ангелочек! — причитала мать, едва сдерживая рыдания. – Недавно ведь Валерку похоронила… горе какое… Теперь и её не стало…

– Простите, Валерий — это её муж, верно? – уточнил Соколов, стараясь удержать фокус на фактах.

– Да, да, её муж… Несчастный случай с ним был, всего полгода назад. Она-то и работать перестала… Всё больше дома сидела, да в этих ваших интернетах, — добавила женщина, качая головой, как будто это было для неё совершенно чуждо и непонятно.

– А кем она работала? — спросил Соколов, надеясь понять, что могла делать Лиза.

– Да кто его знает… Она что-то там вела, какие-то каналы… Я в этом ничего не понимаю, совсем, — с отчаянием махнула рукой мать.

Соколов ненадолго замолчал, фиксируя эту деталь. Слова женщины усиливали ощущение, что Лиза могла каким-то образом привлечь к себе внимание – но вот кого и почему?

Соколов вернулся в комнату, где продолжался осмотр. Пожилая мать оставила за собой тяжёлое впечатление: её слова, хоть и казались случайными, отразили, как одинокая жизнь и недавняя утрата могли повлиять на Лизу. Она была вдовой, потерявшей мужа совсем недавно, а затем замкнулась в себе, отдавшись работе в сети. Этот момент Соколов не собирался игнорировать.

Он подошёл к Марине, которая в этот момент изучала бумаги на столе.

– Можем взглянуть на её вещи? Телефон, компьютер — всё, что могло бы быть связано с её работой онлайн, – обратился он к ней.

Марина кивнула, указав на ноутбук, стоявший в углу комнаты на рабочем столе. Ещё рядом лежал телефон, судя по всему, почти разряженный, но всё ещё работающий.

– Компьютер стоит на месте, это хорошо, — произнесла она, глядя на экран. – Возможно, мы сможем получить данные о её последних контактах.

Соколов нахмурился, рассматривая стол и вещи вокруг. Что-то в организации пространства выдавало сосредоточенность, с которой Лиза, вероятно, вела свою работу. Блокнот с пометками, листы бумаги с короткими записями и отдельные страницы с выдержками из какой-то статьи или чата. Эти детали не могли не заинтересовать.

Он повернулся к Павлову, который стоял неподалёку.

– Запроси специалиста по кибербезопасности, — сказал Соколов. – Если Лиза действительно вела какие-то каналы в сети, может быть, в них кроется ответ на наши вопросы.

Павлов кивнул, уже беря телефон и уходя на несколько шагов, чтобы уточнить детали с техническим отделом.

Соколов, завершив осмотр и дав распоряжения команде, подошёл к выходу. Осознание складывающейся картины давило на него, рождая неясное беспокойство: два тела за несколько дней, те же отпечатки, которые невозможно списать на совпадение, и – серия убийств вдов, о которой говорили архивные записи.

Он выдохнул, оглядывая тёмные окна квартиры, затем уверенно кивнул Павлову:

– Всё. Заканчиваем здесь, возвращаемся в отдел. Пора собрать это в отчёт.

Дорога в отделение была тихой и напряжённой, словно город сам пытался скрыться от сознания Соколова. Он перебирал в уме детали: Лиза и её руки, уложенные на груди, тени прошлого, которые поднимались из архивов, и отпечатки давно умершего Ивана Левченко.

Как он собирался объяснять это в своём отчёте? Странности складывались в систему, и все они указывали на замысловатую работу, чья логика ускользала от простого объяснения. Но перед фактами не поспоришь: отпечатки на месте преступления и убийства, повторяющие ритуал, казалось, вели расследование к одному неизбежному выводу – это маньяк. Кто-то, методично выстраивающий свою философию смерти.

Соколов устало потёр глаза, вспоминая лица матери Лизы и других жертв – таких же потерянных, горюющих, ещё не подозревающих, что их горе может стать мишенью. Тихий голос разума подсказывал: не оставлять это просто как отчёт. Это должно получить официальное внимание и ресурсы.

В кабинете Соколов открыл папку и начал писать отчёт, чувствуя, как внутреннее напряжение нарастает с каждым фактом, требующим объяснения, которое укладывалось бы в стандартный отчёт.

Соколов открыл пустой документ на экране и задумался на мгновение, прежде чем начать. Нужно было собрать все факты, выстроить их в хронологический порядок и при этом не упустить ни одной важной детали.

Отчёт по делу № 4576-21

Следователь: старший следователь Игорь Николаевич Соколов

Обстоятельства дела: На данный момент выявлены два случая убийства, совершённых с интервалом в несколько дней. Обе жертвы – женщины, находившиеся в статусе вдов. Место убийства – квартиры, в которых жертвы проживали. У обоих тел обнаружены характерные особенности, схожие с ранее зафиксированными случаями.

Первая жертва: Иванова Ксения Александровна, 37 лет. – Время обнаружения: 19 октября 2023 года, место обнаружения – квартира жертвы. – Причина смерти: удушение. – Руки жертвы были сложены на груди, что предполагает целенаправленное придание позы после смерти. Обнаружен отпечаток, принадлежащий Ивану Левченко, который по данным архива умер более 10 лет назад.

Вторая жертва: Кузнецова Елизавета Петровна, 27 лет. – Время обнаружения: 21 октября 2023 года, место обнаружения – квартира жертвы. – Причина смерти: удушение. – Руки жертвы были сложены на груди, положение мизинца прикрывало обручальное кольцо, аналогично первой жертве. Также зафиксированы отпечатки Левченко. Случай включает в себя особенности, совпадающие с архивными делами по нескольким убийствам вдов, обнаруженных в разных регионах с 1995 по 2003

Вдруг дверь в кабинет резко распахнулась, и на пороге появился лейтенант Павлов. Его взгляд был серьёзен, даже напряжён.

– Игорь Николаевич, простите, но вас вызывают наверх. Начальник… очень недоволен.

Соколов оторвался от экрана, чувствуя, как поднимается глухая волна раздражения, и, медленно кивнув, поднялся.

Глава 4. Давление сверху

Соколов направлялся в кабинет подполковника Романова, зная, что разговор будет трудным. Второе убийство, произошедшее с тем же почерком, оставляло меньше пространства для стандартных объяснений. Когда в городе появляется маньяк, любое упущение, каждый час без прогресса – это как удар по репутации следствия.

Романов сидел за столом, нахмурившись, погружённый в бумаги, и, заметив Соколова, жестом пригласил его присесть. Он выглядел угрюмым, в его взгляде был не столько гнев, сколько тяжесть и сосредоточенность – словно он взвешивал каждое следующее слово.

– Соколов, у нас всё серьёзнее, чем можно себе представить, — начал подполковник, даже не здороваясь. – Второе убийство, та же схема – вдова, руки на груди, удушение. Лавров только что звонил, спрашивал, почему до сих пор не задержан подозреваемый. И я вынужден был объяснять, что подозреваемого у нас нет, а есть Антон, который, по твоим словам, пока не подходит под категорию виновного. Так или иначе, за три дня начальство ждёт отчёт и явные результаты, – его взгляд стал особенно острым, — или дело пойдёт под надзор управления.

Соколов молча кивнул, но потом поднял руку, показывая, что ему есть что сказать.

– Александр Васильевич, давайте я сразу поясню, что мы имеем. Антон был на работе во время второго убийства, и я это проверил. Первое, что мы сделали, — это выяснили его алиби. У него чистый доступ к наследству, но связи между ним и убийствами нет. Мы не нашли в его поведении признаков связи с обоими случаями. Я держу его в поле зрения, но реально это не его почерк.

Романов на мгновение замолчал, будто обдумывая услышанное, и с тяжёлым вздохом откинулся в кресле.

– Тогда что, по-твоему, нам дальше делать? Пока ты проверяешь алиби, у нас продолжаются убийства, и я уже не могу просто передавать наверх, что мы что-то «проверяем». Мол, это элементарные действия, Игорь! — Романов повысил голос, выражая нетерпение.

Соколов удерживал твёрдый взгляд, заранее понимая, что этот разговор потребует чёткого плана.

– У нас есть данные с телефона и компьютера второй жертвы. Я передал оба устройства на экспертизу и жду ответа от отдела — это позволит выяснить, был ли у них общий круг общения с первой жертвой. Если так, у нас будет шанс узнать, с кем они контактировали, и, возможно, выйти на след настоящего убийцы. Это стандартные оперативные действия, и без них дело не сдвинется с мёртвой точки.

Романов в задумчивости постучал пальцами по столу, переваривая сказанное. Его выражение лица немного смягчилось.

– Хорошо, Игорь. Компьютер и телефон — всё это даёт нам шанс, но три дня, Соколов, – он поднял взгляд, в котором читалась серьёзность. – У тебя есть три дня, чтобы получить из этого хоть что-то стоящее. Я сам не первый день работаю, понимаю, что дело срочное. Если через три дня не будет результатов, дело перейдёт под усиленный контроль.

Соколов кивнул, принимая условия. Подполковник тяжело вздохнул и, немного смягчив тон, добавил:

– Если сможешь найти этот контакт или хотя бы намёк на него — у нас будет шанс довести это до конца, не передавая дело дальше. Не подведи.

Покидая кабинет Романова, Соколов чувствовал на себе груз временных рамок, отведённых ему начальством.

Сразу после напряжённого разговора с Романовым Соколов получил короткое сообщение от криминалиста Лебедевой. Она просила его срочно заглянуть к ней в лабораторию – были готовы результаты по способу удушения жертв. Не теряя времени, Соколов отправился туда.

Лаборатория встретила его привычной тишиной, нарушаемой лишь шумом приборов и шелестом бумаг. Марина Лебедева, опытный криминалист с проницательным взглядом и тягой к деталям, стояла над снимками тел и что-то быстро писала в блокнот. Заметив Соколова, она кивнула, приглашая его подойти поближе.

– Игорь Николаевич, как раз успела завершить анализ. Думаю, вам будет интересно, — начала она, не поднимая глаз от записей.

Соколов склонился над снимками, где были тщательно отмечены шейные позвонки жертв, расположение пальцев убийцы и мелкие детали на коже.

– Марина, что удалось выяснить? — спросил он, стараясь не выдавать нетерпения.

Лебедева выпрямилась и встретила его взгляд:

– Оба убийства выполнены поразительно чисто. Обе жертвы не были избиты или изнасилованы, что уже странно для такого рода преступлений. К тому же удушение — довольно редкий метод для серийных убийц, но здесь есть ещё кое-что необычное.

Она указала на одно из изображений.

– На шее обеих жертв следы от рук — достаточно сильные, чтобы сразу остановить дыхание. Но самое главное: у нас нет признаков долгой борьбы. Судя по этим отметинам, убийца задушил их с минимальным усилием, словно внезапно. Это потребовало бы либо значительной физической силы, либо внезапного нападения с идеально выбранным моментом.

Соколов нахмурился, пытаясь представить себе, как такое могло быть.

– Значит, преступник подходит к жертве так, что она даже не успевает понять, что происходит? — уточнил он.

Лебедева кивнула, сжимая пальцы в кулак, будто показывая технику.

– Похоже на это. Такое удушение могло быть совершено человеком, который очень хорошо понимает, куда и как надавить, чтобы перекрыть дыхание быстро и эффективно. Никаких случайных отметин, всё очень аккуратно. Это либо профессионал, либо человек с очень развитой интуицией в плане физического контроля.

Соколов прищурился, чувствуя, как появляется новая зацепка.

– Получается, он не только сильный, но и контролирует каждое движение. И жертва ему не противилась… значит, либо она не ожидала опасности, либо убийца подошёл с какой-то внушающей доверие манерой. А ты можешь сказать, сколько времени это потребовало?

Лебедева откинулась на спинку стула, обдумывая ответ.

– По следам на коже это заняло считанные секунды, Игорь. Можно сказать, что они даже не успели осознать, что с ними происходит. Такой результат достигается, если сжать определённые участки гортани – и я сомневаюсь, что это случайное знание. Это целенаправленный, почти профессиональный подход.

Соколов кивнул, понимая, что перед ним стояла новая серьёзная задача – найти не просто убийцу, а человека, способного хладнокровно и без малейшей ошибки совершить убийство.

Соколов собирался задать ещё пару вопросов Лебедевой, когда его мобильный зазвонил, прерывая ход размышлений. Он взглянул на экран – звонил Валя из отдела кибербезопасности, человек надёжный и способный находить важные детали там, где другие проходили мимо.

– Валя, что-то срочное? — ответил Соколов сразу, чувствуя, что в голосе Валентина проскальзывает что-то необычное.

– Соколов, привет. У нас тут кое-что серьёзное. Обе жертвы незадолго до убийства общались с одним и тем же человеком. Имя — Скворцов Даниил, – голос Валентина звучал быстро и сосредоточенно. — Пробили его по базам, есть адрес прописки. Скину тебе координаты, сможешь выехать прямо сейчас.

Соколов напрягся, ощущая, как всё дело начинает приобретать более чёткие очертания.

– Отлично, Валя. Вся информация на него нужна, всё, что можешь найти. Я выдвигаюсь, жду адрес.

Закончив звонок, Соколов повернулся к Марине Лебедевой, которая внимательно наблюдала за разговором.

– У нас появился человек, с которым обе жертвы общались перед смертью. Скворцов Даниил. Адрес уже отправлен, — кратко объяснил он. – Если это наш человек, он мог намеренно выстраивать контакт с жертвами, чтобы подготовить почву для убийства.

Лебедева кивнула, следя за его реакцией.

– Учитывая метод, которым он действовал, его поведение выглядит слишком целенаправленным. С этим надо разбираться, и чем быстрее, тем лучше.

Соколов коротко кивнул и, попрощавшись с Лебедевой, направился к выходу. Его телефон запищал, уведомляя о новом сообщении. Это был адрес Скворцова. В голове уже выстраивался план допроса, и теперь, получив ключевую зацепку, он был полон решимости как можно скорее выяснить, кто такой Даниил Скворцов и что связывает его с убийствами.

Соколов, не теряя времени, отправился к выходу, прочитывая на экране сообщение с адресом Скворцова. Он набрал короткий номер на внутренней линии и дождался, пока ответит Павлов – опытный оперативник и надёжный напарник.

– Павлов, готовься, — сказал Соколов коротко. – Есть важный свидетель по делу, нужно выезжать к нему прямо сейчас. Адрес уже скинули, подхвати машину и встречай меня у выхода через две минуты.

Павлов сразу ответил без лишних вопросов:

– Понял, уже выдвигаюсь.

Через пару минут Соколов встретился с Павловым у служебного авто, и они без лишних слов направились по адресу. На ходу Соколов вкратце ввёл напарника в курс дела:

– Фамилия — Скворцов, Даниил. Связывался с обеими жертвами через сеть прямо перед убийствами. Если он не случайный знакомый, у нас есть шанс выйти на нужную линию. Подозреваем его, что мог готовить почву для нападений.

Павлов кивнул, вслушиваясь в детали и слегка нахмурившись:

– Звучит так, будто он их заманивал или создавал для себя подходящую ситуацию. Посмотрим, что скажет, но лучше держаться наготове. Мало ли что.

Скворцов жил в старой многоэтажке на окраине города. Здание выглядело запущенным: тусклое освещение в подъезде, облупившаяся краска на стенах, редкие прохожие во дворе. Павлов внимательно осмотрелся, затем обернулся к Соколову.

– На месте. Поднимемся вместе, посмотрим, кто нас встретит, — тихо сказал Павлов.

Соколов кивнул, и они направились к дому Скворцова. По пути Соколов получил сообщение от Валентина и углубился в чтение переписки Скворцова с жертвами, пока Павлов вёл машину. На экране отображалось сообщение от Валентина…

По пути на адрес Скворцова телефон Соколова снова завибрировал. На экране отобразилось сообщение от Валентина. Он бегло прочитал текст и отметил, что это новая информация по перепискам Скворцова с жертвами. Переписка была разделена по приложениям: первая жертва общалась с ним на сайте знакомств, затем они перешли на WhatsApp; со второй он завёл разговор в Telegram.

Соколов углубился в чтение переписок, пока Павлов вёл машину, не задавая вопросов, понимая важность информации. Переписка была поверхностной, но в ней прослеживалась тенденция: Скворцов проявлял интерес, но старался не задавать слишком много вопросов, держась на «безопасной» дистанции.

Соколов пробежал глазами несколько сообщений, анализируя стиль общения:

– Валя пишет, что переписка началась через сайт знакомств, — объяснил он Павлову, не отрываясь от экрана. – С первой жертвой он быстро перешёл на личные сообщения в WhatsApp, а со второй – уже сразу в Telegram. Похоже, он знал, как работать с разными платформами, как будто понимал, что общаться лучше не в одном месте.

Павлов кивнул, сворачивая в нужный переулок.

– Значит, он из тех, кто следит за своей анонимностью. Может, раньше работал в сети или в IT. Любопытно. Но почему тогда выбирал именно вдов? Психологическая манипуляция?

Соколов ничего не ответил, углублённый в анализ сообщений. Ему показалось, что Скворцов общался с жертвами холодно, методично, как будто просчитывал каждый шаг.

Павлов бросил на Соколова короткий взгляд, пока тот пролистывал фотографии, присланные Валентином.

– Ну, что, красивый хоть наш маньяк? Может, жертвы сами на него запали? — ухмыльнулся Павлов, пытаясь разрядить обстановку.

Соколов усмехнулся и, не отрываясь от экрана, ответил:

– Лично я бы ему не дал. — Он повернул экран, показывая фото Скворцова. – Типичный, знаешь, такой дворовой быдлан. Лет тридцать пять, неопрятный, волосы растрёпаны, взгляд тяжёлый, как будто на все злой. Такие обычно всю жизнь по подъездам торчат, всегда всем недовольны.

Павлов посмотрел на фото и присвистнул:

– Да уж, романтический герой… Видок у него, конечно, впечатляющий. Не знаю, что могло привлечь таких женщин в нём, если только в сети выглядел не так. Или просто знал, как подкатывать.

Соколов кивнул, осмысливая. Скворцов действительно выглядел как человек, которого трудно заподозрить в чем-то тонком и продуманном. Но переписка с жертвами показывала другое: хладнокровие, терпение и умение вызывать доверие – качества, совсем не свойственные его внешнему облику.

– Возможно, с виду он – один человек, а онлайн – совсем другой, — заметил Соколов, убирая телефон в карман. – Такие люди часто могут создавать себе маску: в сети – обаятельные и внимательные, а в реальности те ещё хищники.

Павлов хмыкнул и свернул в нужный переулок, поднимая глаза на серую многоэтажку, где находилась квартира Скворцова.

– Ну что ж, посмотрим, кто там за маской.

Они подъехали к подъезду старой многоэтажки. У входа стоял «Жигуль» с приоткрытым капотом, и мужчина в серой куртке, по виду типичный обыватель, возился в моторе, временами оглядываясь по сторонам. Соколов едва обратил на него внимание, пока они с Павловым не остановились у домофона.

Набирая нужный номер квартиры, Павлов усмехнулся:

– Скворцов наш, похоже, никуда не торопится. Может, и дома-то его нет?

Соколов собирался ответить, но в этот момент, оглянувшись случайно в сторону машины, заметил, как мужчина с мотором нервно сорвался с места, бросив всё, и с лёгкостью перепрыгнул через низкий заборчик у двора. Это было словно электрический разряд – Соколов сразу понял, что тот самый «ремонтник» и есть Скворцов.

– Это он! — бросил Соколов и, не теряя ни секунды, рванул за ним, а Павлов тут же последовал за напарником.

Скворцов, заметив преследователей, ускорился, перескочив через мусорные баки и нырнув в арку между домами. Павлов попытался укоротить расстояние, обежав препятствия, но Скворцов двигался с удивительной ловкостью, перемахивая через скамейки, уворачиваясь от прохожих и легко перепрыгивая через ограждения, словно знал все укромные пути двора.

– Паркурщик, чёрт бы его побрал! — выдохнул Павлов, преодолевая очередное препятствие.

Скворцов обернулся, и на его лице мелькнуло торжество, когда он понял, что создаёт приличное расстояние между собой и преследователями. Но в этот момент Соколов, не раздумывая, срезал угол и оказался к нему ближе, чем тот ожидал. Завидев Соколова, Скворцов достал из-за пояса пистолет и резко выстрелил, но промахнулся, срикошетив пулю в стену.

– Осторожно! — крикнул Соколов Павлову, отпрыгнув за угол. Павлов пригнулся, а Скворцов, воспользовавшись моментом, рванул дальше, стремясь скрыться за чередой гаражей.

Соколов и Павлов бросились за Скворцовым, не отставая ни на шаг, их дыхание становилось всё более тяжёлым, но адреналин в крови подстёгивал их двигаться дальше. Скворцов резко свернул в узкий тёмный проулок между старыми гаражами, и, не сбавляя темпа, следователи кинулись за ним.

Но когда они влетели в проулок, то замерли, поражённые: Скворцова там не было.

Соколов, всё ещё тяжело дыша, огляделся. Вокруг царила абсолютная тишина. Никаких звуков шагов, никакого шума. Казалось, он просто исчез. Павлов, прислонившись к стене, пытался взять себя в руки и разглядывал окружение, выискивая малейшую подсказку.

– Что за чёрт… — прошептал он. – Либо он через стену махнул, либо испарился. Но тут три с половиной метра, это нереально.

Соколов молча смотрел на высокую кирпичную стену. Единственный выход был – двигаться дальше, но времени на такие прыжки у Скворцова явно не хватило бы.

– А если люк или лаз какой? — тихо спросил Павлов, наклоняясь, чтобы проверить землю.

Соколов кивнул и, присев на корточки, посмотрел под старые мусорные баки и деревянные доски. Наконец его взгляд зацепился за следы обуви в пыли у стены. Они резко обрывались возле трещины в стене, чуть прикрытой деревянной доской. Соколов поддел её носком, и доска с лёгким скрипом приоткрылась, открывая узкий лаз.

– Вот наш трюк, — пробормотал он.

Скрипнув доской, Соколов осторожно заглянул в лаз. За ним открывался проход на другую улицу. Он стиснул зубы и пролез через узкий проём, Павлов последовал за ним.

На другой стороне их встретила пустынная улица с несколькими прохожими, которые ничего не замечали. От Скворцова и следа не было – как будто его и не было вовсе. Соколов окинул взглядом узкий переулок, но понимал, что Скворцов, воспользовавшись секундной задержкой, успел скрыться.

Павлов тяжело выдохнул, глядя по сторонам:

– Ну что ж, ушёл. Видимо, профессионально готовился. Здесь не обойтись без розыска, да ещё и по полной программе — с его навыками он опасен.

Соколов кивнул, напряжённо прикидывая дальнейшие шаги.

– Да, объявим его в розыск как особо опасного. Нужно перекрыть все возможные маршруты. Если действовал с такой холодной головой и уверенностью, его так просто не возьмёшь.

Глава 5. Побег

После побега Скворцова, который открыл огонь по оперативникам, следствие сделало следующий шаг. Соколов отправил запрос оператору на детализацию сим-карты Скворцова, чтобы отследить его звонки и передвижения. Через несколько дней пришёл официальный ответ.

К удивлению Соколова, в документе значилось, что на имя Скворцова зарегистрированы две активные сим-карты, хотя следствие ранее знало только об одной. Второй документ содержал распечатку активности обеих сим-карт за последние несколько дней, включая приблизительные локации.

Сопоставив данные, Соколов и Павлов обнаружили странное несоответствие. В день второго убийства первая сим-карта фиксировалась в районе дома Скворцова, неподалёку от супермаркета, а камеры подтверждали, что он действительно был в магазине в это время. Однако вторая сим-карта показывала активность рядом с местом убийства. Это могло означать, что кто-то использовал вторую сим-карту, возможно, чтобы подставить Скворцова или отвлечь следствие.

– Похоже, в дело замешан ещё кто-то, — сказал Соколов, показывая распечатку Павлову. – Одна симка в районе магазина, а вторая – рядом с местом преступления.

– Значит, кто-то из его близкого окружения имел доступ к его вещам, — кивнул Павлов. – Или кто-то подставил его, раз он был в одном месте, а вторая симка – в другом.

Соколов решил провести обыск в квартире Скворцова в надежде найти зацепки.

После получения данных о второй сим-карте и расхождений в местоположениях, Соколов решил провести обыск в квартире Скворцова. Новая информация усиливала подозрения, и оставалось надеяться, что среди вещей удастся найти что-то, что прояснит запутанную картину.

Два понятых – мужчина средних лет с настороженным взглядом и женщина, которая изо всех сил старалась не вдыхать тяжёлый запах квартиры, – вошли вслед за Соколовым и Павловым. Квартира встречала их затхлым духом старого табака и просроченного алкоголя. Обшарпанные стены с блеклыми пятнами, потёртые обои и перекошенная мебель говорили о годах запустения.

Павлов бегло осмотрел кухню, где стояли грязные кружки, переполненные пепельницы и пустые бутылки, и вздохнул. Он взглянул на понятых, которые неловко переглядывались и старались держаться ближе к дверям. Соколов, не отвлекаясь, открыл шкаф в прихожей и проверил внутренние полки: там были только выцветшие футболки, несколько стоптанных ботинок и куртка, оставленная как будто со времен прошлого десятилетия.

Они двигались по квартире молча, под взглядами понятых, делая снимки вещей и записей, которые хоть как-то могли пролить свет на жизнь Скворцова. На кухне – разломанный стул, горы пустых бутылок и стол, покрытый старыми газетами. Везде царил беспорядок, создавая ощущение, что хозяин давно утратил интерес к собственной жизни.

Мужчина, с небрежной ухмылкой, бросил насмешливо:

– Ну ищи, ищи, мусор. Что ты тут найдёшь?

Эти слова привлекли внимание Соколова. Он повернулся к понятым, сосредоточив взгляд на ухмыляющемся мужчине, который явно не стеснялся выражать своё отношение.

– Ты что-то знаешь о Скворцове? — спокойно спросил Соколов, не сводя с него взгляда.

Понятой скептически хмыкнул, бросив взгляд на обшарпанные стены, как будто рассматривал «свои владения», и ответил тоном, который сразу выдавал человека с «опытом»:

– Даня — чёткий пацан, по понятиям живёт. С вами базарить не будет, – заявил он, не скрывая вызова. – Я тут чисто для протокола.

Соколов ощутил, что это не просто позиция случайного знакомого. Он уловил в этом ироничное уважение к хозяину квартиры и не упустил шанс продолжить:

– Значит, близко знали его? Часто здесь бывал?

Понятой глянул в сторону, бросив коротко:

– Ну так, нормально. Даня-то на улице с таким, как ты, не базарил бы.

Соколов с прищуром взглянул на мужчину:

– А тебя как зовут?

– Вася, — ответил тот, всё так же ухмыляясь.

– Тогда скажи, Вася, раз Даня такой «чёткий», с чего вдруг по нам огонь открыл? — Соколов подчеркнул вопрос, намеренно не отводя взгляда.

Вася хмыкнул и с явным удовольствием произнёс:

– Да на очко, значит, присели вы, мусора! У Дани-то пугач всего, шутиха. А вы шмон на весь район устроили. Да он просто спугнуть вас хотел, а вы переполошились. — Он засмеялся, бросив взгляд на женщину-понятую, словно ожидая поддержки, но та, напротив, напряглась ещё сильнее.

Соколов, сохраняя спокойствие, уточнил:

– Даже если это был всего лишь пугач, зачем Дане так себя вести? Не проще было поговорить?

Вася ухмыльнулся ещё шире и с вызовом бросил:

– А вы ему представлялись, а? Он у вас удостоверение видел? Или сразу на него быканули? Может, он вообще не понял, что с вами дело имеет, и просто как любой порядочный гражданин от грубиянов шуганулся. Не? Не думали, господа мусора?

Соколов не обратил внимания на издёвки, но Павлов, стоявший рядом, нахмурился и сделал шаг вперёд.

– Полегче в общении, — жёстко проговорил он, встретившись взглядом с Васей. – Ещё слово, и закроем на 15 суток за неуважение. Понял?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.