Ольга Станкевич
Губительная красота

Все события и герои данной истории

являются художественным вымыслом автора,

любое совпадение с действительностью

совершенно случайно.

Июнь 2022 года

Девушка зажмурила глаза от выплывшего из-за облака яркого солнца, и улыбнулась. Ей казалось, что она может бесконечно так смотреть в небо, ощущая расслабленность всех своих членов. Лежать на молодой и ещё сочной траве было ничуть не хуже, чем в кровати дорого пятизвездочного отеля, по крайней мере именно так она думала сейчас, с трудом вспоминая, что в её прошлой жизни существовали матрацы.

Господи, как же давно она не могла так беззаботно отдыхать в ласкающих лучах южного солнца! Расслабиться и не бояться… Сейчас, когда все трудности её непростого пути позади, поверить в то, что она смогла это сделать, было очень сложно. Она непременно решила бы, что память о проделанной ею дороге сюда не больше чем страшный сон или причудливая игра воображения, если бы не болезненность утомлённых мышц и стёртые в кровь ступни.

Она нехотя приподнялась, решив осмотреть свои многострадальные ноги, и ужаснулась. В той, прошлой, жизни она и представить себе не могла, что женские ступни могут оказаться такими искалеченными. Мизинцы, пятки и даже большой палец украшала запекшаяся на огромных мозолях кровь – меньшее из зол, её постигших. Эти выеденные до мяса участки плоти выглядели отталкивающе, и она отвернулась.

Старые тёмно-синие кеды, валяющиеся рядом с ней, радовали глаз большой дырой с правого бока и местами отходящей подошвой, но ничего другого, увы, у неё не было.

Думать о том, чтоб подняться со своего места и идти дальше, не хотелось, но желудок был пустым уже почти сутки, хотя и это мало её занимало сейчас. Такие мелочи как пара мозолей и урчащий живот не могли вывести её из прекрасного расположения духа, ведь она дышала чистым и свежим воздухом свободы.

Где-то неподалёку пролетела чайка, характерным криком напоминая о своём приближении. Девушка залюбовалась её полётом среди облаков на утреннем небе.

С трудом поднявшись, она подошла на самый кончик выступающей части мыса и полной грудью вдохнула свежий солоноватый воздух. Ветерок трепал выбившиеся из тугого пучка волосы, обдавая лицо лёгкой прохладной.

Залюбовавшись пейзажем, девушка опустилась на утоптанную землю, нисколько не боясь испачкать одежду. Пару минут она сидела на самом краю обрыва, наблюдая за плещущимися далеко внизу волнами. Брызги воды не долетали так высоко, но запах соли во влажном воздухе не оставлял сомнений – она находилась на крутом морском берегу.

– Губительная красота, – услышала она за спиной и нехотя обернулась. Увидеть людей в такой ранний час девушка не ожидала, ещё меньше она ожидала, что прохожие проявят к ней интерес.

Подтянутый крупный мужчина, явно старше тридцати лет, стоял за спиной и с интересом её разглядывал. Одет он был совершенно обычно для туриста, и девушка тут же поспешила отнести его именно к этой категории. Кому ещё придёт охота болтаться по морскому берегу в столь ранний час, да ещё и приставать к незнакомкам?

Не зная, что ответить, да и стоит ли это делать, девушка молчала, вынуждая незнакомца продолжить разговор самостоятельно:

– Здесь очень красиво, но на вашем месте я не стал бы сидеть так близко к краю.

– Ваша забота приятно греет душу, но я в ней не нуждаюсь, – отмахнулась она, нисколько не чувствуя щекочущего душу страха.

– Ох уж эта молодёжь, – покачал головой мужчина, хотя вряд ли был старше девушки более чем на пять лет.

Не дождавшись ответа, он подошёл ближе и, опустившись на корточки рядом с ней, продолжил:

– Мыс невероятно живописный, но не стоит доверять его внешней красоте и безмятежности. Местные старожилы верят, что место здесь нехорошее, и ни за какие коврижки не пойдут этой тропой после сумерек.

– Разумно, – пожала плечами девушка, – в темноте тут можно запросто свернуть себе шею.

– Согласно крымской легенде, здесь стоял храм, в котором жрицы приносили в жертву задержавшихся путников. Годы идут, эпохи сменяются, а это место все ещё просит крови. Знали бы вы сколько несчастных случаев и самоубийств происходит на этих обрывистых берегах…

При этих словах из-под её ноги с громким стуком полетел вниз небольшой камушек. Взглядом проследив траекторию его полёта, девушка поёжилась и поджала ноги.

– Пойдёмте лучше чего-нибудь выпьем, – предложил мужчина, вероятно, возомнив себя спасителем неразумной девицы.

– Ещё слишком рано, – с сожалением ответила девушка, пытаясь не обращать внимания на страшные муки голода.

– Здесь недалеко есть кафе, которое скоро должно открыться, – обнадёжил её незнакомец, поглядывая на свои часы.

Согласиться очень хотелось. Перспектива попить, а при благоприятном раскладе, и поесть чего-то горячего казалась невероятно манящей, но вспомнив про свой внешний вид, девушка зажмурилась, не желая видеть того, что так пристально разглядывая мужчина. Старые и сильно потрепанные джинсовые шорты были настолько безнадёжно ей велики, что она стянула их на поясе простой бельевой верёвкой, а некогда белая растянутая футболка, сейчас была покрыта пылью и имела явные жёлтые разводы у подмышек.

– У меня нет денег, – честно сказала она, теряя надежду на плотный завтрак.

– Родители правильно воспитали меня, – рассмеялся мужчина, – если я пригласил даму – я и оплачиваю счёт. Можете не переживать по этому поводу.

Девушка, не проявив ни намёка на кокетство, быстро поднялась со своего места, не давая незнакомцу возможности передумать. Взглянув на свои уставшие кеды она поморщилась, не представляя, как втиснуть в них многострадальные ступни.

– Меня Игорь зовут, – представился он, наблюдая за тем, как легко двигается сильное и стройное тело.

– Наталья, – представилась она, одной рукой подхватив с земли увесистый спортивный рюкзачок, скорее подошедший бы рыбаку или охотнику, а другой – свои потасканные башмаки.

–Давно здесь отдыхаете? – спросил он, направляясь по тропинке вдоль обрывистой прибрежной линии.

– Нет, только приехала, – отвечала она, следуя за ним. – Я автостопом добиралась, без чемодана и кучи вещей.

– Рискованно, – поднял брови мужчина, – выходит, вы – авантюристка?

– Выходит так, – улыбнулась она, – в жизни должно быть место приключениям.

– И, надо сказать, место для приключений вы выбрали самое подходящее. А как же ваши родители? Молодой человек? Как они отпустили вас в такое опасное путешествие?

– Они меня не отпускали, – не желая ничего объяснять отшутилась Наташа. – Я, в общем-то, не спрашивала.

– Ох уж эта молодёжь, – снова покачал головой мужчина, и девушке стало понятно, что представление о её возрасте у него весьма искажённое.

«Так даже лучше», – удовлетворенно подумала она, косясь на своего спутника.

Идти по пыльной тропинке босиком было неприятно – под её пятки то и дело попадали мелкие камушки и Наташа вынуждена была признать, что обувь все же лучше надеть.

– Подождите немного, – попросила она, – я сейчас обуюсь.

Присев прямо на куцый травяной куст она отряхнула ноги и не без отвращения натянула кеды. Вообще, за то, как стойко они вынесли часть проделанного ею пути, им следовало сказать спасибо, и лёгкое чувство благодарности шевельнулось в душе девушки, жалеющей лишь о том, что кеды были все же не совсем её размера. За всеми этими манипуляциями мужчина наблюдал со странным выражением лица, которое, возможно, приходится видеть у людей в зоопарке.

– У вас интересная манера одеваться, – хмыкнул он, – хотя вы совсем не похожи на оборванку.

– Это самый необычный комплимент, который мне приходилось слышать, – заливисто рассмеялась Наташа, – если, конечно, это комплимент.

– Пусть будет комплимент, – вторя ей улыбнулся Игорь, – сейчас начнётся жилая зона, там дорога получше.

– Ага, – кивнула девушка, поднимаясь с места, и делая пару шагов.

Идти в обуви было, определённо, ещё сложнее, чем босиком. Каждый участок её истерзанной плоти просил о пощаде и освобождении, но боязнь порезать ноги случайным осколком стекла останавливала. Немного похромав, Наташа постепенно начала привыкать к болевым ощущениям и осторожно потопала дальше.

– Что-то не так? – заботливо осведомился мужчина, глядя на её жалкие попытки преодолеть хотя бы пару метров.

– Нет, все нормально, просто пара мозолей. Сейчас привыкну, – ответила она, силясь придать своему лицу безмятежное выражение.

– Вы – самая удивительная девушка из тех, кого мне приходилось встречать, – улыбнулся он, подхватывая её на руки.

– Что вы делаете? – выпалила она, совершенно ошарашенная его поступком.

– Я не могу позволить даме мучиться, и вынужден буду до пункта назначения донести вас на руках. Благо это не далеко, а весите вы не больше мешка с картошкой.

В обычной ситуации Наташа, возможно и поспорила бы относительно обоих этих утверждений, но тут философски рассудила, что ничего дурного в представившемся её ногам отдыхе не будет, и послушно обхватила сильную мужскую шею.

– Если честно, мне даже любопытно, как скоро вы выдохнетесь, – весело сказала она куда-то в район его уха, а он едва не рассмеялся.

– Не смешите меня, иначе я вас уроню, – предупредил он, крепче обхватив девушку.

– Простите, извините, – поняла свою оплошность девушка, не пришедшая в восторг от перспективы набить новых шишек.

– Лучше расскажите мне что-нибудь о себе. Как вы тут оказались? На долго приехали? Где остановились?

– Господи, сколько вопросов, а я и на половину ответов не знаю, – продолжала веселиться Наташа, прикидывая, как половчее изложить свою историю. – Путешествую я автостопом, пользуясь чужой добротой, так как своей машины у меня нет, да и с деньгами, надо признать, дела обстоят не важно. Сюда приехала, потому что видела красивые фотки здешних мест и решила посмотреть своими глазами. С жильем пока тоже вопрос открытый. Я хотела найти здесь работу с проживанием и перекантоваться это лето.

– Неужели такую красивую девушку некому вывезти к морю? – удивился Игорь, Бог знает каким чудом разглядев Наташину красоту.

– Я – кошка, которая гуляет сама по себе, – отшутилась девушка.

– Совсем-совсем сама по себе? И что же, даже никакого ухажёра нет?

– Откуда ж ему взяться? Ущербных мне не надо – своих проблем хватает, а на тех, кто получше конкуренция большая, я не прохожу.

– А вы с юмором, – усмехнулся начинающий уставать Игорь.

– Если вы познакомитесь со мной чуть получше, вы перестанете считать это качество достоинством.

Мужчина рассмеялся и вынужден был поставить её на землю.

– Я думала, вы выдохнетесь раньше, – не смогла сдержать замечания Наташа, переминаясь с ноги на ногу.

– Что вы, нести такую ношу я смогу всю жизнь, – лучезарно улыбнулся он, – просто мы пришли.

– Оу, прошу меня извинить, я недооценила ваш потенциал.

– Пойдёмте, я надеюсь, они уже открылись, – вежливо предложил Игорь, а девушка огляделась.

– Панорамный ресторан? Серьезно? – удивилась она, – будет очень странно, если они открыты в столь ранний час.

Положа руку на сердце, для полного счастья ей бы хватило и обычной второсортной кафешки, но высказывать данное утверждение вслух она поостереглась.

– Иногда я прихожу сюда на завтрак, так что не волнуйтесь, – успокоил её мужчина.

– Если бы вы предупредили меня о ваших культурно-развлекательных планах, я бы обязательно достала из рюкзачка сногсшибательное платье от Дольче энд Габанна, а так не обессудьте.

– Вы просто прелестны в вашем естественном виде. Боюсь, что если к этому прибавиться дизайнерский прикид, я просто сойду с ума. Нам ведь этого не нужно, правда?

– А вы не промах, – оценила его шутку Наташа, – думаю, на вас не жалко потратить время не только ради чашки горячего супа.

– Какая приятная похвала, – рассмеялся он, открывая двери и пропуская её вперёд.

По узкой лестнице они поднялись на террасу второго этажа и подошли к небольшому столику у самого края.

– Вид отсюда открывается изумительный, – сообщил её спутник, предоставляя возможность выбрать, куда сесть.

Усевшись напротив него Наташа с любопытством оглядывала заведение, надо сказать, по раннему времени практически пустое. Три ряда добротных белых столов с маленькими вазочками на накрытой тентом террасе радовали глаз чистотой и уютом. Где-то в углу притулился одинокий бармен, вероятно сегодня с утра забывший проснуться, а чуть поодаль суетилась молоденькая официантка.

– Зайду припудрить носик, – сообщила она своему спутнику, заметив вывеску с изображением двух перевернутых треугольников и кружочков.

В туалете она с наслаждением умывалась минут пять, плескаясь водой и дважды с мылом вымыв руки.

– Счастье то какое, – сказала она смотрящей на неё из зеркала блондинке и подмигнула, – кажется, наша новая жизнь начинается самым лучшим образом.

Когда она вернулась за столик, мужчина уже выказывал признаки нетерпения.

«Неужели боялся, что я сбегу?», – подумала Наташа, опускаясь на своё место.

– Нам меню, пожалуйста, – попросил Игорь не повышая голос, однако его тут же услышали, и торопливая девушка моментально материализовалась рядом с ними.

– Что будет быстрее всего? – спросила Наташа, не чувствующая в себе сил на долгое ожидание.

– Пожалуй, омлет с ветчиной и помидорами черри, – ответила девушка, подавая ей меню. – Принести вам какие-нибудь напитки?

– Да, чашку латте, пожалуйста, – уверенным тоном попросила Наташа, заказав уже упомянутый омлет, сырники с изюмом и курагой и французский багет с соусом песто.

Все это время её спутник смотрел на неё с нескрываемым удивлением, не произнеся, однако, ни слова.

– Мне тоже самое, – спокойно сказал он, когда миловидная девушка-официант вопросительно посмотрела на него.

– Минут пятнадцать придётся подождать, – очень вежливо ответила та, спешно удаляясь в сторону кухни.

– А ты не так проста, как кажется, – ухмыльнулся он, с интересом её разглядывая.

– Не помню, чтоб мы перешли на ты, – подняла брови девушка. – Вот так всегда, позволишь себе благосклонно принять самые робкие мужские ухаживания, и он тут же начинает забываться.

В предвкушении сытного завтрака, она находилась в отличном расположении духа и сказала это так беззлобно и таким невинным тоном, что мужчина непроизвольно улыбнулся.

– Я не считаю суперспособностью умение самостоятельно сделать заказ в заведении общественного питания. А если уж за меня платит щедрый джентльмен, то я, по современной моде, сочла за благо не теряться, – пожала плечами Наташа, с радостью отмечая, что увесистая чашка кофе уже спешит к ней на подносе проворной официантки.

Сейчас она смогла более детально разглядеть сидящего перед ней мужчину. Вряд ли его можно было назвать красавцем, но создатель все же вложил в него своеобразное обаяние. Абсолютно все, видимое глазу, в нем было крупным. Широкий нос, высокий лоб и лёгкая седина на висах нисколько его не молодили, хотя ему вряд ли было хотя бы сорок.

– Блаженство, – сказала она, сделав первый глоток и закрыв глаза, – как же давно я не пила нормального кофе! Черт возьми, да я не помню, когда пила даже самый паршивый кофе!

– Может, заказать вам ещё чашечку? – участливо предложил Игорь, видя, каким неподдельным удовольствием наполняется её лицо.

– Спасибо, – сказала она, открывая глаза, – но это будет уже злоупотреблением вашей добротой. После такого изумительного кофе считаю возможным перейти на «ты», раз уж «выкать» тебе уже надоело.

– Если путь к сердцу девушки лежит на дне кофейной чашки, я готов преподнести их хоть дюжину, – отшутился Игорь явно забавляясь происходящим.

Наташа как будто перестала его слушать. Она держала двумя руками объемную кружку и, прихлебывая кофе, разглядывала резную линию морского берега, раскинувшегося перед её взором. Солнце, поднявшееся уже достаточно высоко, играло своими лучиками на неровной поверхности воды, полностью завладев вниманием молодой особы, уютно откинувшейся на спинку сиденья.

Игорь с любопытством разглядывал изящные, как будто выточенные искусным скульптором черты молодого лица: тонкий нос, плавный изгиб полных губ и изумительные глаза того самого оттенка, который бывает у чистой морской воды в начале мая. Лёгкий светлый след от зажившей ссадины на лбу просматривался на потемневшей от солнца коже, изредка скрадываемый выбивающимися из прически светлыми волосами.

– А вот и наш завтрак, – вывел её из оцепенения мужчина, завидев приближающегося к ним официанта.

– Спасибо, – чуть кивнув сказала Наташа, когда перед ней опустилось большое горячее блюдо.

Как только тарелка коснулась поверхности стола, она с нескрываемой жадностью накинулась на еду, находя совершенно превосходным каждый проглатываемый кусочек.

– Такое чувство, что вы не ели по меньшей мере сутки, – решил пошутить Игорь, не понимая, что попал в самую точку.

«Ты чертовски прав, парень», – подумала девушка, но подтверждать или опровергать его слова сочла излишним.

– Не плохо, – продолжил мужчина, пробуя блюдо, хотя на самом деле ничего особенного в красиво оформленных яйцах не нашёл.

– Пища богов, – удовлетворённо сказала Наташа, опустошив более половины тарелки, – я, оказывается, обожаю шампиньоны. Это же шампиньоны?

Так начался разговор о грибах и прочих достоинствах местной кухни. Мужчина много говорил, и девушка расслабилась, заказав все же вторую чашку кофе и шоколадный брауни.

– Гулять, так гулять, – улыбнулась она, пытаясь наесться впрок.

– А чем вы вообще занимаетесь? – поинтересовался Игорь, забыв, что ему было позволено перейти на «ты».

– Я закончила экономический техникум и ездила в Москву поступать в вуз. Конечно, не поступила, а возвращаться домой стало стыдно. Зиму отработала официанткой в одном кафе, а летом решила махнуть в южные края. Как перелётная птица, только наоборот, – рассмеялась Наташа.

– На долго сюда?

– Не знаю, как получится. Поищу работу, если все сложится, лето поживу, а потом снова попытаю счастья в покорении столичных вузов. В этот раз, надеюсь, мне больше повезёт.

– Я ожидал чего-то более загадочного, – улыбнулся он.

– Я не сбежавшая принцесса Марокко, – развела руками Наташа, – простая девчонка со своими незамысловатыми проблемами.

– Если честно, подойти и познакомиться с тобой меня подтолкнуло именно любопытство, – разоткровенничался Игорь. – Смотрю, девчонка сидит на самом краю, по всему видно, что не местная, однако и на туристку, уж прости, совсем не похожа.

– А на кого я похожа? На бродяжку?

– Нет, – чуть подумав ответил он, – на упавшего с небес ангела.

– А ты, оказывается, мастер пикапа, – звонко и легко рассмеялась Наташа, привлекая внимание скучающего в своём углу бармена. – После года работы официанткой меня сложно удивить такой неприкрытой лестью.

– Могу я предложить вам свою помощь в поиске жилья и трудоустройства? – поинтересовался мужчина, нисколько не расстроенный её ответом.

– Ты мне уже и так очень помог, – обвела руками пустые тарелки девушка.

– А как на счёт обменяться телефончиками?

– Падшим ангелам не выдают мобильники, – обескураживающе улыбнулась она, поднимаясь с места.

– И все же, я оставлю свой номер на случай, если опять настанут голодные времена, – настаивал он, записывая на салфетке номер своего сотового и двумя пальцами протягивая листок девушке.

– Если я не позвоню, значит мне пришлось вернуться обратно в рай, – ответила Наташа, засовывая салфетку в карман своих шорт.

Радушно попрощавшись со своим незадачливым ухажером, Наташа, после сытного завтрака ещё больше повеселевшая, медленно брела по застроенным разномастными домами улицам. Асфальт под ногами местами отсутствовал, местами напоминал минное поле, но вскоре она вышла на проезжую часть с новеньким, все ещё вкусно пахнущим дорожным полотном.

Вокруг тесной застройкой раскинулись дома, что называется, на любой вкус и кошелёк. Таблички с надписью: «сдаются номера» или «сдаются комнаты» Наташа игнорировала, хотя в парочке мест была бы совсем не против остановиться. В пестром разнообразии гостевых домов и отелей встречались утопающие в зелени дачные домики состоятельных и не очень граждан.

Пройдя мимо большого красивого коттеджа с красной черепичной крышей, почти полностью скрытого высоким забором, поросшим диким виноградом, она мазнула взглядом по припаркованному возле него автомобилю с откидной крышей и присвистнула: «Умеют люди наслаждаться жизнью».

Пока Наташа без особой цели блуждала в лабиринте старых улиц, она несколько раз оглядывалась, проверяя, не возникло ли у Игоря желания негласно её сопровождать. Через пару кварталов, она вынуждена была эту идею отмести, а у самой себя заподозрить манию преследования, чему, в общем-то, можно было не удивляться.

Утро началось как нельзя лучше, а потому она готова была к любым неприятностям, твердо усвоив на практике, что судьба одной рукой гладит, а другую готовит для очередной оплеухи.

Практически дойдя до поворота она остановилась, чтоб составить хоть какой-то план действий. Конечно мысли, о том, как быть дальше, не давали покоя всю дорогу, но вот ответ на них никак не находился.

Не в силах принять какое бы то ни было решение, она так и стояла возле ничем не огороженного чужого земельного участка, и после секундного колебания, присела на фундамент новой стройки, на данный момент, вероятно, замороженной, чтоб дать натруженным ногам хоть какой-то отдых.

Чуть поодаль, на небольшом пустыре, играло несколько разновозрастных ребятишек, крики которых отчётливо доносились до её ушей. Наташа повернула голову в ту сторону, с интересом разглядывая шумную ватагу. Их было не много, человек пять, и они бесперебойно носились за красным резиновым мячом. Определить их возраст, Наташа, не имевшая ни малейшего представления о детях, не могла, а гадать даже не пыталась.

Солнце начало припекать чуть сильнее, намекая на приближение полудня, и девушка встала, понимая, что ни солнечный удар, ни дополнительные ожоги кожи ей ни к чему.

Ни на что особо не рассчитывая, она осторожно направилась вперёд, надеясь на то, что все как-то само утрясется. Поравнявшись с ватагой ребятишек, Наташа неодобрительно заметила, как далеко улетает резиновый мяч, и как близко при этом находится проезжая часть. За улетевшим в очередной раз мячиком побежал малюсенький карапуз, самый маленький из присутствующих. Мальчик был одет в чистенькую голубую футболку с зелёным динозавром и серые шорты, а на голове была надета светлая кепка, рисунок на которой не просматривался с Наташиного ракурса. Девушка, шедшая по неровной обочине улыбнулась, наблюдая за тем, как маленький мальчик ловко перебирает ногами и хотела пнуть ему летевший на неё по обочине мяч, но тот сменил траекторию и выкатился на середину проезжей части. Все остальное девушка уже не видела и действовала повинуясь скорее инстинктам, чем доводам разума. Единственное, что осталось в её памяти это картинка, как ребенок поднимает с асфальта красный резиновый мяч, а навстречу ему мчится большой чёрный автомобиль. Не прошло и секунды, как Наташа выскочила на дорогу, с силой отшвырнула ребёнка и почувствовала резкую боль в правом боку, после чего тело её упало, а мозг начал постепенно отключаться. Темнота, обволакивающая её сознание, быстро сгущалась, заставляя потерять ощущение болезненности во всем теле, а в голове пульсировала одна единственная мысль: «Он жив, он жив! По другому быть просто не может».

Апрель 2022 года

«Он жив, – твердила она самой себе, – он жив! Он не может умереть!» Слезы, которые она размазывала по лицу, смешивались с оставшейся на её ладонях кровью, оставляя отвратительные разводы. Тело некогда любимого мужчины лежало прямо перед ней с тремя пулевыми ранениями: два в груди и одно во лбу. Она знала, что выстрел в голову не оставляет человеку шансов выжить, но это знание куда-то улетучилось под натиском захватившего её отчаяния. Кровь медленными струйками покидала еще теплое тело, оставляя следы на ее руках и одежде. Девушка то бестолково трясла плечи, то со всей силы надавливала на кровоточащую грудь, то делала бессмысленное в данной ситуации искусственное дыхание. Она не знала, что ещё могла бы сделать, моля судьбу только о том, чтоб это оказалось кошмарным сном, и через минуту, открыв глаза, она увидела бы сопящего рядом с ней совершенно здорового мужа.

– Оле-ег! – протяжно кричала она в перерывах между безутешными рыданиями.

Девушка понимала, что ей нужно уходить, что ее, наверняка, уже услышали и они скоро придут за ней. Ей было плевать. Пускай приходят и делают, что хотят, смерть для неё будет избавлением. Смерть – это единственное, чего она желала на данный момент. Все инстинкты, включая самосохранение, впали в кому под тяжестью свалившегося на неё несчастья.

Бессильно упав в кровавую лужу, образовавшуюся на груди умершего мужа, она громко рыдала, стуча кулаком по его плечу.

– Олег, Олег, – повторяла она немного охрипшим голосом, – не оставляй меня!

Она не могла жить без него. Она просто не умела жить одна. Все эти годы она не давала себе труда решать даже мелкие бытовые вопросы, будь то подтекающий кран в ванной, перегоревшая лампочка или коммунальные платежи. Она даже не догадывалась о существовании проблем, потому что всегда была «за мужем». Именно его широкая спина отгораживала её от несовершенства этого мира, но все начало рушиться и вот, в конце концов, рухнуло окончательно.

Внезапно, она наткнулась на что-то холодное, и обнаружила пистолет, заткнутый за пояс широких штанов. Повинуясь внезапному импульсу, она взяла его в руки и небрежно сунула в карман своей куртки. С недавних пор, присутствие этой игрушки её успокаивало. Топот ног за спиной не произвёл особого впечатления, она была к этому готова.

– Поднимите её, – попросил властный мужской голос и чужие руки с силой оторвали её от тела.

В ночном полумраке комнаты, освещенной лишь светом догорающих в камине дров, она увидела мужчину, которого отлично знала. Он не спеша обошел безжизненное тело её супруга и вальяжно, явно никуда не торопясь, опустился на кожаный диван.

– Выглядишь паршиво, – ухмыльнулся её неприятель оглядывая размазанную по телу кровь.

Он был, конечно, прав. Ночная сорочка, покрытая темнеющими разводами плюс накинутая на плечи мужская кожаная куртка, добавьте к этому заплаканное лицо с размазанной по щекам кровью и растрепанные в беспорядке волосы. Все это мало кого украсит.

– Вы убили его, – едва слышно прошептал она закрывая глаза, – Господи, зачем вы убили его?! – в шаге от истерики закричала девушка и сильные мужские руки сжали её плечи.

– У меня не было другого выхода, – прозвучал вполне честный ответ, – становится слишком жарко.

– Слава, – попросила девушка, поднимая голову, и он подошёл к ней поближе.

– Можешь застрелить меня сам, – попросила она тихо, но её слова были услышаны.

– Всему своё время, дорогая, – рассмеялся высокий худой мужчина с очень светлыми злыми глазами.

Достав свой пистолет, он прислонил дуло прямо в середину ее лба и с интересом наблюдал за производимым эффектом. С минуту она надеялась услышать щелчок и выстрел в упор, после которого все это потеряет смысл, и она отправится туда, где сейчас ее ждёт одинокая душа убитого мужа. Но мужчина сумел удивить – девушка согнулась пополам от сильного удара в живот, и крепкие руки схватили её за волосы, поднимая голову вверх.

– Не надейся, что твоя смерть будет лёгкой, – злорадно усмехнулся он откидывая прядь окровавленных волос с её лица, – ты еще на коленях ко мне приползешь, умоляя и умываясь собственной кровью.

– Никогда, – истерично рассмеялась она, плюнув ему в лицо.

После этого девушка пожалела, что не успела застрелиться сама, пока у неё ещё было на это время. Благо ее организм быстро потерял способность выносить изощренные издевательства и от очередного чересчур сильного удара она потеряла сознание.

Июнь 2022 года

– Эй ты жива? – услышала она над самым ухом, но возвращаться в кошмарную реальность не хотела, стремясь уйти обратно в темноту, чтоб ничего не видеть и не чувствовать, но сквозь усердно сжимаемые веки пробивался яркий дневной свет.

– Кто-нибудь, вызовите скорую, – услышала она, и это уже ни в какие ворота не лезло. Какая может быть скорая в том ужасном параллельном мире, в котором она оказалась?

– Олег, – простонала девушка, борясь с тошнотой.

Слегка приоткрыв глаза она увидела склоненные над ней совершенно незнакомые лица двух пожилых женщин в цветастых косынках.

– Он в порядке, милочка, не волнуйся, – сказала одна дама и девушка совсем растерялась.

– Зачем вам косынки? – задала она странный вопрос, а одна из женщин облегчённо выдохнула:

– Ну слава тебе, Господи, живая!

Наташа, ещё не полностью осознавая себя в этом мире, вряд ли согласилась бы с последним изречением, но спорить не стала, широко открыла глаза и попыталась сесть.

– Лежи и не двигайся, – командовала вторая из «цветастых», – вдруг, что-то сломано.

– Он жив? – спросила Наташа, хватая женщину за руку.

– Живехонький, – счастливо улыбаясь ответила женщина, – ногу только ушиб, когда падал, здорово ты его толкнула, спасительница. Мы с Фроськой все видели, когда к остановке поднимались.

Память вихрем вернулась к пострадавшей, и она вновь бессильно упала на горячий асфальт.

– Здравствуйте, – услышала она обрывки фраз, – здесь человека сбили, нам бы скорую. Живая. Не знаю. Нет, в полицию не звонили…

При этих словах девушка резко вскочила на ноги и моментально выхватила глазами из начавшей собираться вокруг неё толпы девчушку с телефоном у уха.

– Не надо скорую, – резко бросила она, подскочив к молодой девчонке и отстранила от уха руку с зажатым в ней сотовым. – Я в порядке.

– А как же ГИБДД? – опешили обе «цветастые» старушки, глядя, как Наталья похрамывая, удаляется с места происшествия.

– У меня нет претензий, сама виновата – нечего под колёса бросаться, – ответила девушка не оборачиваясь. Перспектива лишний раз встречаться с органами правопорядка её совсем не прельщала.

– Но как же так! – доносилось возмущённое стрекотание ей вслед, – водитель с места дорожно-транспортного происшествия скрылся! Да и «скорую» надо! А если что-то не так?

– Со мной много чего не так, – усмехнулась она, – это не лечится, я проверяла.

Внезапно её догнала веснушчатая девочка-подросток, та самая, что так усердно звонила в скорую и произнесла:

– Мама просила, чтоб вы к нам зашли, она хочет вас поблагодарить.

– Без надобности, – отмахнулась Наташа, скромно похрамывающая по тенистой улице.

Как она и ожидала, её многострадальное тело после соприкосновения с асфальтовым полотном лучше чувствовать себя не стало. Вдобавок к саднящим на ногах мозолям добавилась боль в спине между лопаток, правом предплечье и колене. Видимо, именно этими местами она здорово приложилась к дороге. Интуиция подсказывала, что перелома здесь нет, в противном случае, она бы так бодро сейчас не скакала.

– Может зайдете? – ещё раз спросила девчушка, крепко сжимающая руку чудом спасенного малыша, – мы как раз возле нашего дома.

И тут Наташа остолбенела, глядя на красную черепичную крышу, поросший диким виноградом забор и витиеватые кованные ворота. Она резко остановилась, как будто желая убедиться в том, что все это ей не мерещится и уточнила:

– Это ваш дом?

– Да, – кивнула девчушка, подходя к калитке, – зайдёте?

– Пожалуй, – согласилась не верящая в свою удачу Наталья и пошла вслед за ребятами.

Тяжёлая калитка открылась с лёгким скрипом, пропуская её на чужую территорию, и она с замиранием сердца огляделась. Дом, смотревший прямо на нее, казался нежилым и почти заброшенным. Под остроконечной крышей располагался небольшой балкончик мансардного этажа, а второй этаж украшали ещё два таких же. У парадного входа раскинулась опоясывающая весь угол дом широкая терраса, с двумя подвесными креслами и маленьким чайным столиком.

Мощенная затейливой мозаикой из брусчатки дорожка к дому давно не знала метлы, а расположенные по бокам зелёные насаждения явно нуждались в более тщательном уходе. Только одна единственная маленькая пальма в небольшом отдалении казалась свежепосаженной, а потому ухоженной. Странное запустение участка вызвало в Наташе тихую грусть, но высказываться по этому поводу она сочла излишним, памятуя о том, что она здесь человек абсолютно чужой.

– Мама сейчас придёт, – сказала девочка, открывая дверь своим ключом.

Только сейчас Наташа дала себе труд рассмотреть подростка чуть получше. На вид ей было лет пятнадцать. Очень худая, темноволосая девочка с уже явно наметившимися округлостями была одета в чистую, отутюженную футболку и тёмные джинсовые шорты. На ногах у неё красовались сандалии, которые Наташа смело определила, как «недешёвые». Волосы девочки были заплетены в косу, а сверху все это великолепие украшала розовая кепка со стразами.

– Это твой брат? – спросила Наташа, глядя на спасенного ею ребёнка.

– Ага, – ответил подросток, доставая из кармана новенький «айфон».

Мальчик, очень напуганный и явно совсем недавно переставший плакать, на Наташу смотрел недоверчиво, но не без любопытства. Лицо и руки у него были перепачканы в пыли, а одно колено разодрано в кровь, видимо, парнишка здорово приложился.

– Привет, коллега по несчастью, – опустилась на корточки перед ним Наташа, так, что их ободранные коленки оказались друг напротив друга.

– Привет, – немного не чётко ответил ребёнок, начиная проникаться доверием к улыбающейся тете.

– Тебя как зовут?

– Олег, – ответил мальчик смущённо, а Наташино сердце сжалось.

«Хотя бы тебя мне удалось спасти», – с горечью подумала она, глядя в эти чистые детские глаза и испытала что-то вроде облегчения.

– А вот и мама пришла, – услышала она за своей спиной, и обернулась.

На дорожке материализовалась стройная светловолосая женщина неопределенного возраста. Хозяйка семейства была явно выше среднего роста и одета по последней пляжной моде в муслиновую накидку, под которой просматривался яркий купальник. Платиновые волосы – заслуга очень талантливого парикмахера, были убраны в высокий пучок, огромные темные очки закрывали пол лица, а подмышкой была зажата объемистая матерчатая сумка.

– Рассказывайте, что произошло, – резким голосом поинтересовалась мать семейства у дочери, подходя к ним вплотную.

От женщины исходил неуловимый аромат то ли парфюма, то ли крема, то ли средства для волос, с явными нотками грейпфрута.

– Мы вышли на улицу, – опустив глаза в пол начала свой рассказ дочь.

– Я же запретила выходить вам одним! Почему не дождались меня? – принялась выговаривать незнакомка, не обращая особо внимания на Наташу.

– Меня сосед Тёма позвал, и я подумала… – девочка была в шаге от того, чтоб зареветь, и усердно ковыряла носком сандалий мраморные плиты террасы.

– Ты подумала?! – взревела женщина, – я сколько раз тебе говорила…

Девочка под нажимом праведного материнского гнева, все же разрыдалась, а маленький Олег тем временем прятался за её торчащие коленки.

Ощущая чудовищное неудобство от того, что она вынуждена быть свидетелем столь отвратительной сцены, Наташа уже готова была пожалеть о своем решении сюда заглянуть и, чтоб хоть как-то обратить на себя внимание, слега покашляла. Блондинка, оторвавшись от распекания собственных неразумных детей, скосила взгляд и попробовала слегка улыбнуться. «Лучше бы она этого не делала», – подумала Наташа – женщина ей, определённо не нравилась.

– Это вы спасли моего сына? – чуть менее раздражённо спросила она, все же не считая нужным здороваться.

– Да, – кивнула головой Наташа, а дети облегчённо выдохнули, радуясь тому, что фокус материнского внимания сместился на другую особу.

«Вот почему маленькая пройдоха так хотела, чтоб я пошла с ней, – догадалась девушка, – надеялась, что в моём присутствии ей попадёт меньше. Впрочем, не особо обоснованные надежды».

– Пойдёмте в дом, – миролюбиво предложила женщина, глядя на Наташу, а потом чуть строже обратилась к пытающимся слиться со стеной детям: – Потом поговорим!

Наташа вслед за хозяйкой зашла в прохладный просторный холл и огляделась: красные стены, зеркало, украшенное несчетным количеством страз и очень много позолоты. Пожалуй, слишком много, в пересчёте на квадратный метр. «Дорохо-бохато, – оценила она про себя, – и совершенно не в моём вкусе. Как можно было так испортить такое изумительной место? Интересно, а остальные комнаты тоже постигла ужасная участь подобного обновления интерьера?» – задавалась вопросами девушка, глядя в огромное полукруглое окно.

– Пойдёмте в гостиную, – вывела её из задумчивости хозяйка дома, и она послушно прошла вслед за ней.

Гостиная плавно вырастала из прихожей и мало чем от неё отличалась.

– Меня, кстати, зовут Снежаной, но можно просто Жана, – чуть потеплев представилась незнакомка.

– Наталья, – улыбнулась ей девушка, чувствующая себя крайне неуютно и немного раздосадовано.

– Очень приятно, присаживайтесь на диван, я сейчас соображу нам кофе.

При этих словах хозяйка скрылась в широком дверном проеме, видимо, отделяющим кухонную зону, а в гостиную немедленно заглянула любопытная физиономия Олежки.

– Иди сюда, – позвала Наташа маленького карапуза, испытывая к нему странную нежность.

Мальчик, не долго думая, подлетел к дивану и уселся рядом с ней.

– Тебе сколько лет? – спросила Наташа, не уверенная в том, что он ей ответит.

– Два, – с гордостью произнёс мальчуган, показывая соответствующее количество пальцев на грязной руке.

– Дина сказала, что вы отказались от врачебной помощи, – появилась в комнате Снежана, – это правда? Или по обыкновению её нелепые фантазии?

– Правда, – подтвердила Наталья, догадываясь, что Дина – это ранее виденная ею девочка, которая, поспешила раствориться в доме, видимо, не желая лишний раз подвергаться воспитательным беседам.

– У Олежки колено чуть разодрано, – продолжила Наташа, глядя на ноги мальчика, – я его слишком резко толкнула, у меня не было возможности как-то оценить ситуацию, и, наверное, я слегка перестаралась…

– Вы сегодня спасли моего ребёнка! – воскликнула женщина и впервые в её голосе послышались что-то, кроме раздражения. – Я вам за это очень благодарна и....

– Наверное, надо обработать его рану, – перебила её девушка, не умеющая принимать похвалы.

После этого началось дружное врачевание ссадины на колене ребёнка. Её усердно смазали злополучной «зеленкой», потому что ничего больше в домашней аптечке красавицы не нашлось. Пользуясь случаем, Наташа решила зализать и свои раны, раз уж так удачно оказалась вблизи от всех достижений цивилизации. А потом немного повеселевшая хозяйка пригласила её на кухню пить кофе.

– Мне, если можно, чай, – попросила Наташа, памятуя о выпитых совсем недавно двух чашках кофе и устроилась за массивной барной стойкой. Кухня, в отличие от всего ранее увиденного, её порадовала.

– Зелёный? Чёрный? – поинтересовалась хозяйка, доставая на стол бельгийский шоколад и маленькую корзиночку маффинов.

– Зелёный, – ответила девушка, наблюдая за движениями женщины. Она знала, что в глазах этой избалованный жизнью дамы выглядит более чем нелепо, а с ней следовало подружиться.

– Послушайте, Наталья, я так… Не знаю, как выразиться… – замялась женщина. – Я могу для вас что-то сделать? Как-то вас отблагодарить?

– Нет, ничего не надо, – отмахнулась девушка.

– Моя помощница по хозяйству обычно следит, чтоб они одни из дома не убегали, но сегодня она отпросилась, а Дина воспользовалась этим и улизнула вместе с мелким.

– Да, я понимаю, – поддержала беседу Наташа, хотя совершенно не понимала отчего нельзя было провести время с детьми самой?

– Я по утрам стараюсь к морю спускаться, пока нет такого солнцепека, а лестницы здесь видели какие? Для Олежки это практически непреодолимое препятствие, поэтому я одна с ним стараюсь не ходить – часто приходится нести его на руках. Да и море ещё холодное… – объясняла ситуацию Снежана, а девушке казалось, что незадачливая мать нелепо оправдывается перед совершенно незнакомым человеком.

– Да, конечно, – опять же кивнула Наташа немного невпопад, стараясь заручиться симпатией собеседницы.

– Это мне ещё повезло, что вы от скорой и «гаишников» отказались, а то мне бы опять пришлось с опекой разбираться.

Почему «опять» Наташа решила не выяснять, подозревая, что у счастливой матери семейства это далеко не первые неприятности с детьми. Хозяйка между тем поставила перед ней дымящуюся чашку с зеленоватой жидкостью и спросила про сахар.

– Почему бы вам не нанять няню? – внесла вполне резонное предложение девушка.

– Сколько я уже об этом думала, – сокрушалась Снежана, – зимой, когда мы жили в городе, Олежка ходил в садик. Ну как, ходил. Пытался ходить, неделю ходил, две-три сидел дома – болел. Да и развод этот на ребёнке сказался. В общем, мне посоветовали на лето отказаться от садика и пожить вместе с ним у моря. Оно, конечно, может, и правильно, только вот я от этой правильности уже намучалась.

– А няню искали?

– Искала, – вздохнула женщина, отпивая свой кофе, – пока безрезультатно. Сюда мы приехали пару месяцев назад, я не успела толком заняться этим вопросом. Это только сегодня я осталась совсем одна, так как у Ангелины что-то давление разыгралось.

Спрашивать про отца детей казалось невежливым, но хозяйка сама затронула эту тему.

– С мужем мы разошлись, и все хозяйство теперь на мне, – скорбным тоном сообщила Снежана, так, как будто кроме двоих детей у неё имелась ещё парочка поросят, десяток кур и огород на пятнадцать соток. Впрочем, чужое стремление жить с комфортом следовало уважать.

– Хотите, я побуду вашей няней, – озвучила свою гениальную мысль Наташа, нисколько не ожидающая от себя такой наглости.

– А вы сможете? – удивилась хозяйка, точно ей было предложено по меньшей мере избавление от всех земных грехов.

– Ну, да, – пожала плечами Наташа, – мне как раз нужна работа на лето, а с вашими детьми я вроде как уже подружилась.

– Это было бы очень удобно, – секунду подумав, воодушевилась Снежана. – Берега здесь крутые и я не отпускаю их гулять одних, но, как видите, они не особо слушаются. А у меня часто возникают свои дела, я же не могу везде таскать их с собой.

– Логично, – согласилась Наталья, никогда в жизни не то что чужих, даже своих собственных детей не воспитывавшая, по причине их отсутствия, но что не сделаешь ради пользы дела?

Сейчас девушка с трудом представляла, что может ждать её в размытом понятии «присматривать за детьми», но все же поспешила за себя порадоваться – на такой удачный исход дела она и не надеялась.

– Можно перейти на ты для удобства? – поинтересовалась хозяйка, уже увидевшая в девушке свою новую собственность.

– Да, конечно, – кивнула Наташа. Чай, к которому увлеченная беседой девушка едва притронулась, остывал, а шоколад манил соблазнительным запахом.

– А ты где остановилась? Далеко? Во сколько сможешь приходить? Было бы не плохо, если бы ты взяла на себя заботу об Олежкином завтраке, мне, честно говоря, с трудом удаётся поднять себя для приготовления чего-то более существенного, чем хлопья и тосты, а Ангелина ужасно ворчит, что мы сели ей на шею.

– Я только сегодня приехала и как раз искала жильё, когда все это случилось, – объясняла Наташа, не желая вдаваться в детали.

Шоколад был изумительным не только потому, что он был бельгийским, но и потому, что она очень давно его не ела. Наверное, с тех самых пор, как её настоящая жизнь рухнула и начался какой-то не слишком удачный триллер про апокалипсис.

– Можешь остановиться у нас, – совершенно огорошила её Снежана, – тебе так будет удобнее. И было бы совсем не плохо, если бы ты смогла в свободное время заняться ещё и нашим садом…

– Ну… – замялась Наташа, чувствующая себя потенциальным рабом на галере.

– Я обещаю хорошо тебе платить, – зашла с козырей Снежана, лучезарно улыбаясь, и девушке стало понятно, почему ей было так нелегко найти няню.

– Я даже не знаю, – для видимости она начала делать вид, что сомневается, хотя для себя уже все решила.

Конечно, жить в этом доме для неё было излишним, а уж копаться в саду и вовсе не было никакой необходимости, но искать жильё ей все равно было не на что, а ноги после того как им довелось повстречаться с чужой «Нивой», лучше чувствовать себя не стали.

– Этот дом достался нам совсем недавно, – объясняла Снежана, – и я ещё не успела как следует обжиться. Так, обновила ремонт в паре комнат, а до сада руки пока не дошли.

«Я заметила», – подумала девушка, надеясь, что полёт дизайнерской фантазии хозяйки не пошёл дальше первого этажа.

– Жить сможешь наверху, на мансарде. Там есть одна комната, которой никто не пользуется. Хотя дом и покрыт мягкой черепицей, там все равно стоит жуткий шум во время дождя.

– В ближайшее время дождей не предвидится, – улыбнулась Наташа, давая понять, что на предложение согласна.

– А где твои вещи? – спросила Снежана, все же совсем бестолковой она не была.

– Оставила в камере хранения, чтоб не таскаться с ними, пока не найду жильё. Надо будет съездить и забрать.

– Значит – по рукам? – обрадовалась хозяйка, легкомысленно не спросив у своей новой няни ни паспорта, ни каких бы то ни было других документов.

– Да, – согласилась Наташа, счастливо улыбаясь своему неожиданному везению и совершенно не думая, что оно обернётся для неё очередной кучей неприятностей.

Дина с Олегом восприняли появление в доме новой няни удивительно благосклонно и совсем не так, как ожидала она сама. Наташа, не раз видевшая в зарубежном кинематографе ленты о несчастных воспитателях трудных подростков, чуть не до полусмерти замученных своими маленькими подопечными, была готова к чему-то подобному, однако, все было с точностью до наоборот. Малыш проявил к незнакомой тете явный интерес, а достигшая подросткового возраста девочка ничуть не скрывала своей радости, что девушку даже ошарашило.

– Здорово, – сказала Дина, когда мама объявила ей, что Наташа теперь будет им помогать. Так и сказала «помогать нам», без употребления термина «няня», что Наташе очень понравилось.

– Поиграйте тут немного, – распорядилась хозяйка, – мне нужно сделать несколько звонков.

Снежана ушла, оставив её в лёгкой панике наедине с двумя разновозрастными детьми.

– Пойдем строить крепость, – маленькая ручка схватила её за средний палец и потащила к большому стеллажу с игрушками.

Олег говорил не очень чётко, сильно искажая некоторые буквы, но понять его без переводчика было вполне реально.

– Вот наш конструктор, – подсказала Дина, доставая с полки увесистую коробку и рассыпая на пол сотни цветных деталей.

И Наталья, вовлеченная в совместную деятельность, которая, как известно объединяет, резко повеселела, включаясь в работу и помогая построить две высокие башенки на стенах возводимого ими кремля. Красные, голубые и жёлтые детали выстраивались в причудливую мозаику, заставляя работать фантазию и увлекая её все больше

Когда через час, а может и чуть больше под заливистый детский смех, в комнате возникла немного озабоченная мать семейства, девушка с уверенностью могла сказать, что ей здесь нравится.

– Пойдем, покажу тебе твою комнату, – распорядилась она, останавливаясь в дверях детской спальни. – Ты, кстати, где до этого работала?

Затем Наташа слово в слово повторила автобиографию, рассказанную сегодня утром Игорю, так удачно встретившемуся на её пути.

Слушая вполуха, заботливая хозяйка повела её на третий, мансардный, этаж по ультрасовременной, очень удобной лестнице с боковой подсветкой. Там очам девушки предстала небольшая комната с двумя полукруглыми окнами и чуть низковатым потолком. Света здесь было достаточно и мебели тоже: платяной шкаф, кровать, прикроватная тумба, маленький журнальный столик и темно-коричневое кресло-качалка.

– До этой комнаты руки не дошли, – призналась Снежана и Наташа была за это благодарна. Комната ей нравилась.

– Если тебе не срочно ехать за своими вещами, то ты могла бы остаться сейчас с детьми? – поинтересовалась хозяйка, чрезвычайно довольная тем, что так удачно решила вопрос куда пристроить Олежеку. – Мне просто надо на маникюр, а Ангелина так не вовремя отпросилась…

– Конечно, поезжайте, – улыбнулась ей Наталья, немного удивлённая тем, как легко современная мать оставляет детей с чужим человеком.

– Если хочешь, я могу на обратном пути заскочить на вокзал и забрать твой чемодан, мне почти по пути, – предложила женщина, вероятно, находясь в отличном расположении духа. – Сейчас я уже не успею, тут ехать не меньше получаса, но когда освобожусь, вполне могу заехать за твоими вещами.

– Не хочу вас дополнительно утруждать, – как можно мягче сказала девушка, боясь, что если Снежана начнёт настаивать, то придётся как-то выкручиваться, ведь никакого чемодана у неё не было.

– Хорошо, – согласилась хозяйка, видимо перспектива дополнительных хлопот и её не впечатляла.

Скосив оценивающий взгляд на свою новую няню женщина секунду раздумывала, после чего с сомнением предложила:

– Знаешь, тут бывшие хозяева вещи оставили, их Ангелина хотела забрать, когда здесь прибирала, но так и не забрала. Не знаю, куда же она их дела, – Снежана открыла полупустой шкаф и почесала затылок.

Доброта её новой работодательницы поистине не знала границ. Видимо она была очень рада заполучить Наташу в качестве дополнительной прислуги, раз тратила своё драгоценное время на поиски старого тряпья.

– Нашла, – крикнула она, доставая из глубины шкафа пару пакетов. – Тут все неновое, но вроде неплохое, честно говоря, я не особо вглядывалась, – продолжала объяснять она. – Ангелина сказала, что племяшке предложит, тут размер совсем маленький.

Наташа с замиранием сердца наблюдала как Снежана тонкими ухоженными руками с малиновыми ноготками извлекает из ярко-фиолетового пакета воздушный белый сарафан с мелким зеленоватым рисунком.

– Думаю, тебе должно быть хорошо! – удовлетворённо объявила она, глядя на тонюсенькую фигурку Наташи.

– Да, – еле слышно прошептала Наташа борясь с подступающими к горлу слезами.

– Ты тут посмотри, что тебе подойдёт и возьми, может пригодится, а я пока переоденусь, – сообщила Снежана плюхнув перед ней два переполненных пакета.

Дверь за хозяйкой закрылась с лёгким щелчком, и Наташа, взяв в руки лёгкую материю, обессилено опустилась в кресло. Она нежно погладила струящийся шелк своими шершавыми, лишенными маникюра руками и вдохнула оставшийся на нем лёгкий запах персика. Две тоненькие струйки слез прокатились по её щекам, и она зажмурилась, зарываясь носом в ароматы своего прошлого.

Несколько лет назад

– Ты пахнешь персиком, – сказал Олег утыкаясь носом в её шею.

– Именитые парфюмеры вложили многогранные оттенки для создания аромата, который такой приземленный человек как ты назвал «запах персика», – рассмеялась девушка, обнимая мужчину.

– Жулики, – резюмировал Олег, заползая руками под подол её струящегося сарафана.

Девушка стояла возле полукруглого окна, наблюдая за тем, как морская гладь сливается с небесной лазурью. Где-то вдалеке пролетела чайка, а может и не чайка вовсе?

– С мансарды открывается изумительный вид. На втором этаже тоже не плохо, но все же не так.

– Если ты хочешь, я отстрою тебе ещё один этаж, – пошутил мужчина, обхватывая её за талию и устраивая голову на женском плече.

– Сюда становится все сложнее приезжать, – грустно сказала она.

– Я обещаю тебе – все закончится, – сказал он целуя сзади её шею.

Девушка уже не знала, чему верить и на что надеяться, любуясь очаровательным морским пейзажем за своим окном. Как бы желая отвлечь её от грустных мыслей, мужчина подхватил любимую на руки, плюхнулся в кресло и начал её целовать. Безудержно и страстно так, как бывает только в любовных романах и драматическом кино. Он плавно покачивался в кресле-качалке, а она сидела на его коленях и было это очень неудобно, но так здорово!

– Сейчас мы свалимся или сломаем кресло, – выдохнула она, вдоволь нацеловавшись.

– Значит, я буду любить тебя на полу, – сказал он расстегивая молнию на её спине и не шутил.

Страстно и порывисто их тела сплелись на твердом полу небольшой спальни, добавляя градуса и без того жаркому полудню. Лёгкое дуновение ветерка распахнуло незапертую оконную створку, впуская в комнату запахи цветущей в саду магнолии и разгоняя утвердившийся здесь запах дерева. Пробивающиеся через полукруглые оконные проемы солнечные лучи бегали по двум обнажённым телам, лаская их своим лёгким прикосновением и заставляя зажмурить глаза. «Господи, как же хорошо», – подумала девушка, не в силах побороть растянувшуюся от уха до уха улыбку.

– Как подростки, – усмехнулась она куда-то в его подмышку.

– Всё-таки возраст даёт о себе знать, – все ещё тяжело дыша не согласился мужчина, – мои старые кости явно непредназначены для подобных гимнастических упражнений на дощатом полу.

– Чай не барин, без перины обойдешься, – пошутила девушка, опуская голову ему на грудь.

– Твои же кости жалею, если бы ты хоть жирок нагуляла, чтоб мягко лежать было, а так…

Девушка приподнялась и свирепо на него посмотрела. Так и есть, он улыбался во весь рот, наблюдая за её реакцией.

– Давай уедем, – вдруг попросила она.

– Отсюда? Уже? – удивился мужчина, потому что отдых на здешних скалистых берегах она очень любила.

– Нет, совсем уедем. Сюда уедем или туда, где нас никто не знает, и мы никого не знаем, где…

– Подожди немного, – перебил её мужчина, прислонив палец к мягким губам.

– Хорошо, – сказала она обречённо – ждать ей совсем не хотелось, – подождем ещё немного.

Он погладил её мягкие волосы, рассыпанные по его груди, думая о чем-то своём.

– Мы не можем пролежать здесь все лето, – наконец сказала она поднимаясь.

– А жаль, – грустно ответил мужчина, наблюдая за тем, как стройное тело его женщины плавно скользит в ярких солнечных отсветах.

Девушка не спеша пошла в угол спальни, где жалкой тряпицей лежал её светлый сарафан, расписанный мелким зеленовато-желтым цветком и подняла его. Подойдя к небольшому зеркалу, украшавшему шкаф в углу комнаты, она осторожно расстегнула молнию и прямо на голое тело надела тоненькие бретельки.

– Застегни, пожалуйста, – попросила она оборачиваясь и сильное тело мужчины мгновенно оказалось возле неё.

– Ты очень красивая, – сказал он, осторожно подтянув молнию.

Девушка повернулась к зеркалу, глядя на их отражение, и улыбнулась. Она не думала о своих страхах, она не думала о возможных и невозможных событиях будущего, каждой клеточной она впитывала своё простое женское счастье, увы, оказавшееся слишком коротким.

Июнь 2022 года

Наталья разглядывала смотрящую на неё из зеркала незнакомку, и она казалась ей жалкой пародией на саму себя. Сарафан сел безупречно, впрочем, она в этом и не сомневалась. Вещь была хорошая и дорогая, не столько в ценовом выражении, сколько в воспоминаниях, которые в ней заключались. Девушка зажмурилась, боясь очередного нашествия непрошенных слез.

«Раз, два, три…» – считала она про себя, как мантру повторяя простую последовательность цифр. Не думать о прошлом было очень тяжело, а думать ещё тяжелее, и она боролась с нарастающими в ней истеричными рыданиями.

– Ты готова? – услышала она голос Снежаны и щелчок открываемой двери. – Тебе очень хорошо, – одобрила она её внешний вид, – значит и остальное пригодится, хорошо, что не выкинули.

– Действительно хорошо, – согласилась Наташа, понемногу приходя в себя.

– Я поехала, ты можешь спуститься к детям? Их бы надо накормить обедом, в холодильнике все есть, Дина тебе объяснит.

– Да, конечно, поезжайте и ни о чем не волнуйтесь, – с облегчением ответила девушка, радуясь тому, что занятая чужими заботами сможет отвлечься от своих собственных.

Спускаясь по лестнице, Снежана давала ей кое-какие наставления, но девушка вряд ли улавливала хотя бы треть из них.

Кухня, светлая и просторная, радовала глаза чистотой бежевого гарнитура и полным отсутствием визуального шума. Холодный плиточный пол, небольшой диванчик в углу и висящий на стене телевизор – просто и со вкусом, Наташа удивлялась, как руки хозяйки не добрались до всего этого.

Обед, заранее приготовленный предусмотрительной Ангелиной, был успешно сервирован на большом кухонном столе, за что Наташа была очень благодарна хозяйке. Через минуту в столовой появились дети, с любопытством на неё поглядывающие.

– Ты теперь всегда будешь с нами? – спросила Дина усаживаясь на своё место.

– Пока да, – ответила Наташа, наблюдая за тем, как неловко забирается на свой стул маленький Олежка. Она не знала насколько он самостоятельный и с опасением поглядывала за тем, как мальчик берет в левую руку ложку.

– А чем мы займёмся потом? – сыпала вопросами любознательная девочка.

– У Олежки должно быть есть тихий час, как в садике, – сообразила девушка, совершенно не знающая чем заняться после обеда.

– Да, – ответил маленький мальчик, к великому Наташиному облегчению самостоятельно засовывающий ложку в рот.

– А давай пойдём гулять к морю, – предложила Дина с надеждой во взоре.

– А мама разрешает вам там гулять? – с опаской спросила девушка, не знающая ни общих правил обращения с детьми, ни тех, что заведены в этом доме.

– Разрешает, – безбожно картавя сообщил малыш, и был поддержан старшей сестрой.

– Ага, – сказала девочка с набитым ртом, – днём она не разрешает нам выходить на улицу, говорит, что мы можем обгореть, а вечером иногда мы ходим вместе с мамой или Ангелиной. Когда приезжает папа, то с папой.

– Значит, сходим, – обречённо согласилась Наташа, надеясь только на то, что смышлёный подросток лучше неё знает, как и что делать с маленьким Олежкой. Мысль о саднящих ступнях и невозможности сделать и двух шагов в своей тесной обуви она отгоняла, справедливо полагая, что бывало и похуже.

После обеда юное создание показало Наташе Олежкину комнату. Большая и светлая спальня была оформлена в светло-фиолетовых тонах и, как водится, изобиловала детскими рисунками на обоях. Кровать мальчика стояла в углу и малыш, самостоятельно попросившийся писать, послушно забрался под одеяло.

– Полежи со мной, – попросил ребёнок. Наташа немного удивилась этой просьбе, но спорить не стала, послушно устраиваясь на краю узкой постели.

– Ты хорошая, он это чувствует, – сказала стоящая в дверях Дина, и растворилась в широком коридоре второго этажа.

Имея самые смутные представления о материнстве, Наташа принялась петь Олежке запомнившуюся в детстве песню из программы «Спокойной ночи малыши», а тоненькие ручки с готовностью обвили её шею и маленький носик спокойно засопел. Боль, по силе действия сравнимая разве что с водородной бомбой, взрывалась в ней, поражая все органы чувств и выливаясь наружу двумя солёными слезинками. Вдыхая ни с чем не сравнимый молочный аромат детской макушки она закрыла глаза, глубже зарываясь носом в курчавые завитки светлых волос. Взрыв боли, такой сильный и казалось убийственный минуту назад, затихал, оставляя после себя странное отупение. Хорошо накормленная Наташа, слишком измученная недосыпом и тяготами жизни, плавно погрузилась в сон настолько крепкий, что шаги, внезапно раздавшиеся в коридоре и лёгкий хлопок двери не услышала. Нежные ручки подростка, стоявшего над ними, заботливо укрыли её мягким белым пледом, после чего погладили по голове маленького Олежку.

Апрель 2022 года

– У неё идёт кровь! Очень сильно! – сквозь туман доносились до её уха взволнованные мужские выкрики, но девушка не могла точно сказать, слышит она их реально, или это просто отголоски кошмарного сна.

– Вы чего наделали, придурки? – голос казался смутно знакомым, и она силилась вспомнить, кому он мог принадлежать.

– Славка, – кажись мы в ней что-то порвали, – виновато оправдывался мужчина, а девушка удивилась. Порвали? Боль стала такой привычной, что казалось была неотъемлемой частью её самой, и никаких особенных изменений она не ощутила.

Что-то тёплое действительно струилось по её ногам, и сквозь удушающие клубы сигаретного дыма она ощущала едва уловимый солоноватый запах крови. Неужели, её собственная?

– Мы ничего особенного, так побаловались… – голос приобретал панические нотки, – ты не говорил, что она на щадящем режиме.

– Сейчас ты у меня будешь на нещадном режиме! В больницу её, – скомандовал Славка, – она нужна мне живой!

– Её нельзя в больницу, ты чего! – испугался мужчина, впившись руками в её ногу.

Славка молчал, должно быть оценивая размер ущерба.

– Чёрт его знает, – в итоге сказал мужчина, – все равно надо показать её врачу, вдруг она истечёт кровью, что потом делать?

– Она так-то живучая, – с сомнением сказал третий голос, до этого в разговор не вмешивающийся. – Да и как мы её вывезем?

– Я вам что сказал делать? – свирепствовал Славка.

– Информацию выжать, – буркнул словоохотливый незнакомец, – вот мы и выжимали. Для начала решили девчонку подготовить, чтоб значит, не думала, что на лохов нарвалась и не вкручивала, что она вообще ни сном, ни духом.

– Эта сучка меня укусила! – вставил второй.

– И вы решили её без зубов оставить, – мрачно изрёк Славка, видя в каком плачевном виде находится изувеченное тело.

– Она сама виновата, я же ей сказал…

– Молчи уже, олух, – перебил его Славка, – понял я уже, что вы вдоволь натрахались и ни черта не узнали.

Кто-то взял её на руки. Странно бережно и как будто с заботой.

– Олег… – прошептала девушка, но вряд ли её можно было расслышать.

– Она улыбается, – испугался незнакомец, – это предсмертное?

– Не мели чепухи, – зло фыркнул Славка, – и куртку на неё надень. Ночью холодно. Вон в углу валяется.

– Куда мы её повезем-то? И как?

– Раньше надо было об этом думать, – раздраженно буркнул Славка. – Придумаем что-нибудь.

Чужое, измученное тело завернули в её собственную куртку и понесли. Она силилась открыть глаза, чтоб понять, кто все эти люди, что происходит вокруг и где Олег, но не могла. Веки казались каменными и на борьбу с ними ушли её последние силы.

– Славка, она умерла! – услышала девушка истеричные вопли и отключилась.

Ей было холодно. Ей было очень холодно и не было никакой возможности согреться. Где-то равномерно пищал больничный аппарат, раздражая в ней остатки человеческих чувств. Силясь выключить его она стукала кулаком по подушке и матрасу, конечно же, не доставая до тумбочки.

– Проснулись? – услышала она женский голос и открыла глаза.

– Что со мной? – спросила она, не сразу осознавая происходящее вокруг. – Где я?

– С вами все хорошо, – улыбнулась молодая девушка в белом халате и опустилась на краешек её постели. На вид ей было не больше двадцати лет и разговаривала она по-русски.

Руки медсестры успокаивающе погладили её, а из-за оправы модных очков ласково глядели тёмные глаза. Она поправляла выбивающиеся из прически чёрные волосы и молчала. Девушка, хватающаяся за обрывки своих воспоминаний, не могла точно сказать, что из них является правдой, а что остатками ночных кошмаров и ждала разъяснений.

– Почему я здесь? – задала ещё один вопрос девушка, видя, что медсестра не собирается ей что-либо объяснять.

– На вас напали и у вас случился выкидыш, – как можно спокойнее объясняла девушка, – но сейчас уже все хорошо.

– Постойте, я не была беременна, – с лёгким сомнением в голосе сказала девушка.

– Значит, о беременности вы просто не знали. Там не очень большой срок был, – равнодушно пожала плечами медсестра.

– Но я.... – внутри у неё похолодело, девушка пыталась вспомнить дату последней менструации, но мысли путались и выходило скверно.

– Как вы себя чувствуете? – вернулась к стандартным вопросам брюнетка.

– Хорошо, – честно ответила девушка, и была немного удивлена тем, что у неё очень непривычно нигде не болит.

– Наверное, ещё от наркоза не отошли. Мы сделали вам чистку, кровотечение было очень сильное. Пару дней придётся за вами понаблюдать, а потом мы вернем вас вашим родственникам.

– Каким ещё родственникам? – насторожилась девушка, точно зная, что никого из кровной родни у неё поблизости нет.

– Мужчинам, которые вас привезли, – легко объясняла медсестра, – чуть позже придёт врач и вас посмотрит.

Железной хваткой девушка вцепилась в руку безымянной медсестры, пожалуй, слишком сильно врезаясь ногтями в тонкую кожу.

– Что вы делаете? – испугалась брюнетка, – немедленно отпустите меня, вы мне руку исцарапали.

– Бога ради не отдавайте меня им! – кричала девушка в приступе отчаяния становясь намного сильнее, – я вас умоляю, выпустите меня отсюда, пока они не пришли!

– Ненормальная! – вскричала вырвавшаяся из её рук медсестра и отскочила к стене, – тебе в психушку надо!

Брюнетка, отодвинувшись поближе к окну, отчаянно потирала пострадавшие от чужих ногтей руки, зло поглядывая на свою пациентку и тут случилось нечто совершенно неожиданное: под дикий грохот подпираемая ею стена рухнула, оставляя на месте медсестры огромную груду камней. Вся палата наполнилась едкой пылью и запахом гари.

С трудом встав с постели, девушка кинулась к выходу. Кругом все гормыхало, пищало и звенело. Она знала, как следует поступать в таких случаях. Увидев на стуле в углу свою куртку, она машинально схватила её и побежала по длинному темному коридору, со стершимся от времени зеленым линолеумом. Совершенно не зная, где она находится и куда нужно бежать, девушка действовала очень быстро, гонимая страхом попасть в руки тех людей, по чьей милости здесь оказалась. Единственное, что она знала наверняка – это то, что времени у неё очень мало.

Вот боковая лестница ведёт вниз, вот железная дверь и ржавеющий засов. «Хоть бы это был не тупик, хоть бы я смогла её открыть», – молилась она пытаясь сдвинуть тугой метал.

Голова очень сильно кружилась, а наверху, прямо над ней, с оглушительным рёвом что-то рушилось, грозя похоронить под своими завалами и живых и мёртвых.

Дверь поддалась, и она со странным ликованием вырвалась наружу. Ошарашенные люди, посыпавшиеся из здания, не обращали на неё ни малейшего внимания, и она побежала.

Оглянувшись, девушка увидела начинающийся в здании пожар и прибавила ход. Бог знает, откуда в ней было столько сил. В разгорающемся зареве дорога освещалась как днём, и девушка, не замечая боли от попадающих под босые ноги камней, пулей летела вперёд, боясь только одного – снова попасть в руки своих мучителей.

Сколько она так бежала, сказать трудно, но выносливость собственного организма удивила бы её, приди ей в голову охота задуматься над этим. Было ясно, что больница находилась очень далеко от центра, но где именно она не понимала, постепенно удаляясь все дальше от городской черты и теряясь в темноте пригорода. Огромный город остался позади. Света нигде не было, хотя редкие дома все же встречались на её пути. Либо электричество отключили, либо людям хватило ума покинуть свои жилища. Кругом ни души, а позади, за её спиной, разразился апокалипсис. Дыхание сбивалось, её начинало тошнить, и она вынуждена была перейти на шаг, а чуть позже и вовсе остановиться возле старого одноэтажного дома.

Она попыталась открыть калитку невысокого забора, но та не поддавалась до тех пор, пока девушка с силой не сорвала её с хлипких петель. Она не ожидала от себя такого, но способность чему-либо удивляться полностью покинула её сегодня. Опершись руками о низкий деревянный забор, она позволила своему организму полностью выплеснуть все содержимое желудка. Рвотные позывы не проходили, но ничего кроме желчи в её организме попросту не было. Утерев рот рукавом, она обошла дом, поднялась на крылечко и привалилась спиной к запертой двери. С минуту глядя в звездное небо и слушая удары своего сердца, перебиваемые рокотом артиллерии, она отключилась.

Июнь 2022 года

Тупая саднящая боль, не дающая покоя все еще душила её, делая сон не спокойным и поверхностным. Стараясь загнать её куда-то подальше вглубь своего тела, Наташа снова и снова прижимала к груди тёплый, мягкий комочек, зарываясь носом в мягкое шелковое облако.

Просыпаться она начала от того, что рядом кто-то ворочался. Наташе стало настолько тепло и уютно, что мелкое копошение где-то в районе плеча не особо донимало до тех самых пор, пока вихрастая макушка не возникла прямо перед её носом. Ещё немного сонный ребёнок с интересом её разглядывал и неожиданно обнял.

– Мама и Ангелина никогда со мной не спят, – немного перевирая буквы поделился он, – они говорят, что я уже большой.

Наташа прижала к груди маленькое тельце, стараясь постепенно прийти в себя.

– Писать хочу, – сказал ребёнок выбираясь из ее объятий, а через секунду в дверь протиснулась голова его старшей сёстры.

– Я услышала, что вы встали, – пояснила она, внедряясь в комнату и начиная складывать скомканный на кровати плед.

– Да, – кивнула Наташа, все ещё не до конца осознающая свою роль няни, – а сколько времени?

– Почти половина четвёртого. В это время у нас бывает полдник, – объясняла ей девочка.

– Мама ещё не вернулась?

Девочка отрицательно покачала головой, а Наташа нахмурилась: хозяйки не было уже три часа.

– Что вы обычно едите на полдник? – спросила она, понимая, что дальше справляться ей придётся самой.

Девочка ненадолго задумалась, с хитрецой поглядела на Наталью и, лукаво улыбнувшись, сказала:

– Мороженое или чипсы. Иногда чай с конфетами и пирожными.

Олежка, по своему малолетству врать не умеющий, удивленно посмотрел на сестру, рискуя испортить её гениальный план.

– Серьёзно? – с лёгким прищуром посмотрела на подростка Наташа, и та нехотя призналась:

– Нет. Запеканки всякие. Иногда оладьи.

– Что ж, давай делать «всякие запеканки», – едва не смеясь, предложила Наташа

– У нас ещё вафельница есть! – обрадовалась девочка и они решили печь вафли.

– Хвала интернету, – сказала Наташа оставляя перед ними две одинаковые кружки с какао и небольшие тарелочки с подрумяненными венскими вафлями в форме сердечек. Она и сама не ожидала, что совместная готовка с Диной принесёт ей столько удовольствия.

– Мама, – с набитым ртом крикнул Олежка, заслышав открывающуюся входную дверь.

– Сначала прожуй – подавишься, – наставительно изрекла старшая сестра, наблюдая за тем, как маленькие детские пальчики запихивают в рот большую вафлю.

– Вы уже едите? – обрадовалась возникшая на пороге кухни Снежана. В обеих руках женщина держала объемные пакеты и по громкому звону угадывалось, что в одном из них спряталась пара стеклянных винных бутылочек.

– Обычно я все оформляю доставкой, – делилась женщина, сбрасывая пакеты на диван, но сегодня решила воспользоваться случаем и пройтись по магазинам, тем более, что алкоголь доставка не возит, – загадочно улыбнулась женщина, поворачиваясь к ней с двумя бутылками вина в руках. – Уложим детей и отметим твоё трудоустройство. Ты меня правда очень выручишь, как же повезло нам встретиться!

– Действительно, – согласилась Наташа, глядя на прихлебывающего какао карапуза.

– Мама, тетя Наташа испекла нам вафли! – рассказывал Олежка, – очень вкусные, ты тоже можешь поесть.

– Сейчас, сынок, – ответила мать из недр двустворчатого холодильника.

Распаковав все покупки, Снежана налила себе кружку кофе и уселась во главе стола.

– Правда вкусно, – сказала она, взяв одну вафлю, – и сахара не много. Я стараюсь избегать сладкое, в моём возрасте метаболизм уже не тот.

– Да какой там у вас возраст, – отмахнулась Наташа, почувствовав странное беспокойство.

Она поочередно осмотрела распущенные светлые волосы Снежаны, хорошо подведенные глаза и лёгкий леопардовый комбинезон, очень удачно сидящий на фигуре хозяйки, и не могла понять, что же не так? Снежана что-то говорила, то ли о диетических предпочтениях, то ли о возрастных изменениях, Наташа не слышала, пытаясь нащупать то, что её так смущает. Снова оглядев женщину она наткнулась взглядом на зажатую в её руках кружку и поняла: ногти! Женщина, утверждавшая, что ездила на маникюр, вернулась домой спустя четыре часа с тем же самым малиновым цветом ногтей.

«Не могла же она поменять маникюр на совершенно идентичный? – подумала девушка, не решаясь задать этот вопрос вслух, – впрочем, чего только не бывает.» Ещё раз пристально присмотревшись к её пальцам, Наташа с уверенностью могла сказать, что гелевое покрытие хоть и выглядело безупречно, было сделано никак не сегодня. «Но зачем ей врать? – думала девушка, машинально запихивая в рот вафлю, – какая мне разница, куда она ездила, я же совершенно посторонний человек!»

Между тем, малиновые ноготки чёткой миндалевидной формы мелькали перед её глазами как будто нарочно дразня и намекая на то, что её одурачили. Не желая видеть проблемы на пустом месте, Наташа отмахнулась от мыслей о чужом маникюре, вовремя вспомнив про свой собственный внешний вид.

«Может, женщина просто хотела отдохнуть от семьи под благовидным предлогом и вообще, мне ли думать о чужих странностях, в своих собственных бы разобраться», – рассуждала она, а вслух спросила:

– Если я пока не нужна, я бы хотела немного освежиться, – честно сказала она, потому что до сих пор была покрыта толстым слоем морской соли, ведь помыться на днях ей удалось только в волнах чёрного моря.

– Конечно, – охотно ответила Снежана, – я пока буду дома, вечером ещё ненадолго отлучусь и вернусь. Душ есть на втором этаже, на мансардном, увы не имеется, – поспешила добавить женщина вслед своей новой няне.

– Да, я знаю, – не оборачиваясь ответила Наташа и прикусила язык, буквально кожей чувствуя недоуменный взгляд хозяйки, и быстро добавила: – Мне Дина мельком показала дом.

Из так удачно свалившихся на неё залежалых вещей, она достала широкий белый халат из вискозы, а полотенце попросила у хозяйки. «Ещё немного, и я стану походить на нормального человека, – подумала она глядя на своё потемневшее от солнца лицо и покрытые солью обесцвеченные волосы».

Отделанная голубым кафелем ванная комната радовала глаз сверкающей сантехникой и мохнатым белым ковриком для ног. «Чистенько и уютненько», – подумала она, с облегчением отмечая про себя, что охочая до смены интерьера хозяйка сюда не добралась.

Включив холодную воду, девушка повела себя в высшей степени странно: опустившись на корточки рядом с небольшой эмалированной ванной, она отодвинула скрывающие её дно деревянные створки и начала тщательно ощупывать керамическую плитку в самом углу. То надавливая пальцами на швы, то постукивая по голубому кафелю, она сосредоточено морщила лоб, пребывая в крайне неудобной позе.

Через несколько минут Наташа поднялась и полезла в белые навесные ящички, предназначенные для хранения всякой мелочи. Среди груды баночек и скляночек, она нашла маленькие маникюрные ножнички и торжествующе улыбнулась.

В эту же секунду, она снова по пояс залезла под ванную и начала орудовать своим нехитрым прибором. Очень быстро голубой кусочек кафеля начал отрываться от стены, и она осторожно достала хрупкую плитку.

Нащупав небольшое углубление, девушка сначала не поверила сама себе – там было пусто. Каменная выемка как раз в размер плитки имела место быть, а в ней – холодная кирпичная пустота. Ошарашенная, разочарованная и едва не плачущая она села на мягкий коврик и потерла лоб рукой с зажатыми в ней ножницами.

«Кто-то был здесь до меня… Везение этого дня не могло быть бесконечным, – подавлено рассуждала она, – неужели, все зря?» Девушка чуть не плакала и, опершись на холодную кафельную стену, смотрела в потолок. «Кто мог знать про тайник? Как они его нашли? Кто это был? Славка? Но зачем тогда я нужна была ему живой? Или я сама им все рассказала, а теперь этого не помню?» – задавала себе вопросы Наташа, забыв про время и про то, что её скоро могут хватиться.

«Все зря», – крутилось в её голове, и она готова была расплакаться.

Аккуратно приставив плитку обратно, она закрыла деревянные створки и, быстро скинув одежду, залезла под душ. Времени порадоваться ласкающим её тело тёплым струйкам оставалось совсем мало. Впрочем, девушка сейчас пребывала совсем не в том настроении, чтоб наслаждаться блаженством банно-прачечных процедур, несмотря на то, что настоящего горячего душа не видела уже два месяца.

Ароматная и пахнущая лавандой, Наташа почти примирилась с действительностью и аккуратно вышла в коридор. Ещё раз мельком глянув, не видно ли каких-то следов её бурной деятельности она удовлетворённо кивнула и закрыла дверь.

В комнате, которую она очень быстро начала называть своей, Наташа надела тот самый сарафан и ещё раз посмотрела на себя в зеркало. От горячей воды ее щечки разрумянились, выглядела она посвежевшей и даже на свой взыскательный вкус, почти красивой.

«Душ, сон и сытая жизнь очень быстро меняют людей в лучшую сторону», – усмехнулась она про себя и, развесив на балконе полотенце, пошла к приютившей её семье.

В комнатах второго этажа было тихо, и Наталья спустилась на первый, надеясь застать всех домочадцев на кухне или в гостиной. Однако, и тут девушка не претерпела успеха – дом был абсолютно пуст. Прислушиваясь к оглушающей тишине, Наташа осторожно бродила из одного угла в другой, в какой-то момент расслышав доносящийся с улицы детский смех.

Огромные стеклянные двери гостиной, прикрытые полупрозрачным тюлем, были распахнуты, и ветер колыхал тонкую материю, вероятно, призванную защитить дом от возможного попадания в него москитов.

Не придумав ничего лучше, Наташа пошла на голос, по мере ее приближения становящийся все громче. Вряд ли ее шаги, тихо ступающие по разноцветной мозаике тротуарных дорожек, были слышны даже в менее шумной обстановке, а среди громкого смеха, детских выкриков и голосов – тем более.

Когда девушка выглянула за угол дома, она увидела гламурную журнальную картину: Снежана, идеально ухоженная, очень высокая и красивая, полулежала на шезлонге возле голубого бассейна неправильной округлой формы. На бортике сидел и болтал ногами маленький Олежка, а в чистой воде плескалась чрезвычайно довольная жизнью Дина. Мать семейства, прикрытая малюсеньким купальником, в левой руке держала изящный хрустальный бокал, и смотрела на мир сквозь огромные темные очки. Наталья залюбовалась ее темной кожей, тонкими руками и маленькими капельками воды, покрывавшими запотевший бокал, наполненный прохладительным напитком и плавающими в нем несколькими кубиками льда.

– Я тоже хочу купаться, – призывно посмотрел на маму маленький Олежка.

– Без меня нельзя, – строго отрезала женщина, прижимая к губам холодное стекло своего бокала.

– Тогда пошли вместе, – настаивал мальчик, на котором были одеты цветастые плавательные трусы.

– Иду, иду, – нехотя поднялась женщина, понимая, что канючить он не перестанет.

– Здорово, мам, – обрадовался мальчик поднимаясь на ноги, а женщина ловко закрепила на нем зеленый спасательный круг.

Тем временем Дина, забравшаяся на небольшой надувной матрасик в виде спелого кусочка арбуза, постаралась подплыть чуть ближе к матери, обдавая всех троих сотней разноцветных брызг.

– Дина! – строго сказала Снежана, но девочка только засмеялась, нарочно повторив свое действие.

Наташа, как будто укравшая кусочек чужого счастья, вдруг почувствовала себя крайне неуютно, хотя и не стремилась скрыть своего присутствия. Глядя на хохочущую Дину и беззаботную возню Олежки в своем немного неудобном спасательном круге, она загрустила. Почему они с Олегом никогда не задумывались о детях? Не то чтобы они сознательно избегали этой темы или она была для них в чем-то болезненной, нет, они просто думали, что еще все успеют. Так бывает, когда ты молод и тебе кажется, что у тебя вся жизнь впереди – хочется пожить для себя. Вот и они, сначала думали, что еще не время, потом ждали, когда состоятся в профессиональном и финансовом плане, когда закончится то и случится это. Им мешало все: от внешнеполитических событий до коронавируса и прочей ерунды. Ей все время казалось, что еще не время, а теперь, как оказалось, уже не время. Олега нет и его не вернуть, она осталась совсем одна, украдкой наблюдать за тем, как счастливо улыбается чужой маленький сын.

Вряд ли подобные мысли пришли бы ей в голову, если бы она не потеряла ребенка, о котором даже не догадывалась. Интересно, а если бы она знала о притаившейся у нее внутри новой жизни ей было бы больнее ее потерять? «Вряд ли может быть больнее, – решила она для себя, – но если бы я знала… Чтобы я сделала? Я бы все им рассказала, я бы убедила Славку меня отпустить, я бы убежала сразу, как только обнаружила тело Олега, нет намного раньше, я бы спряталась в Польше, или просто перестреляла их, как только они вошли. Если бы я только знала, я бы спасла своего ребенка». Порою общество одевает костюм виноватой на подвергшуюся насилию женщину, но девушка и без постороннего вмешательства ела себя поедом, полностью растворяясь в чувстве вины перед маленьким нерождённым существом.

Наташа стерла скатившуюся по левой щеке слезинку и с затаенной болью опустила руку на свой совершенно плоский живот. Интересно, какой бы у нее сейчас был срок? А живот был бы уже заметен? Она хотела отмахнуться от этих мыслей, чтоб не чувствовать пустоты у себя под сердцем, но не могла.

– Тетя Наташа, – крикнул заметивший ее маленький Олежка, разобравшийся в хитростях управления новым спасательным кругом.

– Привет, бандит, – сквозь душившие ее слезы улыбнулась она.

– Что-то случилось? – спросила подплывшая к бортику Снежана, вероятно она заметила грусть-печаль в глазах новой няни.

– Все нормально, – отмахнулась девушка, – солнце глаза слепит.

– Присоединяйся к нам, – предложила добродушная хозяйка.

– Нет, спасибо, – отказалась Наташа, хотя жара стояла невыносимая, и добавила: – Я могу заняться ужином, если это необходимо.

– Отличная идея, – обрадовалась хозяйка и обратилась к детям: – А что мы хотим на ужин? Только учтите, что Наташа не заканчивала высшую кулинарную школу в Париже и тот, кто попросит фрикасе из кролика в винном соусе, пойдёт готовить его сам!

– Картофельное пюре! – крикнула Дина, не давая брату и секунды на размышления.

– Согласен? – спросила Наташа глядя на озадаченного таким важным вопросом мальчугана.

– Да, – кивнул чрезвычайно довольный Олежка, – только без подливки!

– Давай сойдемся на том, что вместо подлива будет гуляшь? – присела на корточки перед ним девушка и немного поколебавшийся малыш кивнул.

– А для нашей уставшей мамы салат из пекинской капусты, – добавила Снежана, говоря о себе в третьем лице.

– Фу, – фыркнула Дина, выражая своё отношение к правильному питанию.

– Дай мне шанс, может тебе понравится мой салат, – попросила у неё Наташа, и девочка задумалась.

– Как же мне с тобой повезло, – улыбнулась довольная хозяйка и попросила принести её бокал.

«Мне тоже с вами повезло», – думала Наташа, направляющаяся в сторону кухни.

Пока девушка чистила картошку и резала мясо, она немного отвлеклась от скорбных мыслей, сосредоточившись на том, чтоб не ударить в грязь лицом со своим первым кулинарным опытом.

Когда семья появилась к ужину, она уже готова была встретить их во всеоружии.

– Предлагаю не затягивать и выпить за знакомство, – объявила хозяйка, когда они вошли в кухню.

Данное утверждение не требовало согласия, женщина, не успев закончить фразы, достала из холодильника бутылку красного вина и торжественно водрузила её в центр красиво сервированного стола.

К концу ужина, когда счастливая хозяйка объявила о том, что ей все чрезвычайно понравилось, Наташа даже повеселела. Ей казалось, что она провела в этой семье уже несколько месяцев, а совсем недавнее прошлое вспоминалось, как просмотренный на днях фильм про конец света.

– Сейчас, с вашего позволения, мамочка займется своими делами, а вы можете отправиться на прогулку вдоль прибрежной линии. Только если хотя бы одна хитрая жопка подойдёт близко к краю обрыва, тётя Наташа немедленно отведет вас обратно домой! Понятно?

– Ага, – вылезая из-за стола утвердительно кивнула обрадованная Дина, вряд ли всерьёз собирающаяся следовать наставлениям матери.

– А самый маленький у нас ходит только за ручку с тётей Наташей, иначе быстро вернётся домой! – продолжила строгая мать, – И вообще, во всем слушаться тетю Наташу! Если, когда вы вернетесь, она будет на вас жаловаться…

– Мы все поняли, – перебила её Дина и побежала в свою комнату по каким-то только ей понятным чрезвычайно важным подростковым делам.

Наташа, даже не представляющая как сейчас надеть на свои израненные ступни злосчастные кеды, загрустила, но видя, как горят нетерпением счастливые детские глаза, вопрос о степени необходимости данной прогулки не ставила и послушно побрела вслед за хозяйкой, которая на ходу объясняла ей, как стоит одевать Олежку.

Через несколько минут их небольшая процессия выдвинулась в сторону моря, на прощание помахав оставшейся дома матери. Олежка послушно шёл за руку со своей няней, а Дина брела рядом, и вместо того, чтоб смотреть под ноги, часто заглядывала в свой телефон,

До берега они добрались очень быстро, несмотря на мучительную болезненность каждого Наташиного шага. «Хорошо, что дом располагается в каких-то десяти минутах ходьбы от прибрежной линии», – прихрамывая думала девушка.

Солнечный диск, ещё достаточно высоко висевший в облаках, лёгким оранжевым оттенком намекал, что клонится к закату.

– Сегодня красивое небо, – сказала Наташа, наблюдая за лёгким движением кучерявых облаков.

– Давай дождемся заката, я его сфоткаю и выложу! – попросила Дина, хватая её за руку.

– А мама не будет ругаться, что мы долго? – засомневалась девушка.

– Нет, конечно, мы часто так гуляем, – убеждала её Дина, но в том, что её слова правдивы девушка сомневалась. Не хотелось бы ей в свой первый же рабочий день нарваться на неудовольствие хозяйки.

«Хотя, какая теперь разница», – подумала она, соглашаясь с девчушкой. Они неспешно шли вдоль моря, изредка останавливаясь, если Олежка находил что-то очень для него привлекательное.

– Сфоткай меня, – попросила Дина, когда они дошли до мыса Фиолент.

– Хорошо, согласилась Наташа, глядя на то, как соблазнительная красотка в длинном развивающемся зелёном платье стоит на самом краю обрыва, а бородатый мужчина с огромным фотоаппаратом делает множественные снимки.

– Давай так же, как они, – попросила девочка с горящим взором, и Наташа приуныла – отказывать подростку ей не хотелось, но наставления ее матери она помнила слово в слово.

– Нет, давай лучше вон там, так солнце будет лучше падать, – решила слукавить она, выбирая гораздо более безопасное место.

Девочка, не уловившая подвоха, охотно встала в указанное ей место, позволяя ветру играть распущенными волосами. Дина улыбалась и была так естественно и беззаботно хороша, что Наташа залюбовалась её тоненькой фигуркой в желтом сарафане на фоне ярко-голубого неба. Олежка, присел и послушно вцепился в ногу своей няни, а второй рукой ковырял в земле камушки, ожидая, когда можно будет идти дальше.

– Посмотри, что получилось, – вернула телефон Наташа и взглянула в сторону морского берега. Где-то внизу голубая вода с пенным плеском встречалась с морским берегом и уходила обратно.

– Классно, – восхищенно отозвалась Дина, перелистывая картинки в телефоне. – Хочешь, я тебя тоже сниму?

– Нет, – просто ответила Наташа, глядя вдаль, у неё и телефона-то не было.

– А сколько здесь метров вниз? – спросила девочка проследив её взгляд.

– Не знаю, – честно ответила Наташа, пытаясь прикинуть расстояние до воды на глаз, – может сто, а может и двести.

– От пятидесяти до двухсот, – услышала она за своей спиной и обернулась.

Довольный собой, и очень привлекательный мужчина в тёмных очках наблюдал за ними с явным интересом.

– Сегодня здесь многолюдно, хотя ещё не закат, – не очень вежливо прокомментировала девушка, испытывая странный, безотчетный испуг и хватая Дину за руку. Отчего-то в этот момент ей хотелось чувствовать руку девочки и знать, что она сможет её защитить.

«В лучшей жизни обязательно схожу к психотерапевту, этак я от всех мужиков начну шарахаться».

– Может составить тебе компанию? – предложил мужчина, явно обращаясь к одной Наташе.

– Нет, спасибо, у меня уже есть компания, – отрезала она обведя взглядом детей.

Мужчина смотрел на них ухмыляясь, а Наташа, поспешила поскорее уйти и резко повела детей в сторону, бросив короткое:

– Пойдем.

Ребята, не понимающие чего она так испугалась, послушно пошли дальше. «Похоже на бегство», – подумала про себя девушка, добавляя скорости так, что Олежке становилось явно некомфортно. В этот момент она даже свои многострадальные мозоли перестала чувствовать, сосредоточившись на заползающем в душу страхе.

– Тётя Наташа, – пропищал ребёнок, – я устал.

– Куда мы так бежим? – поддержала брата Дина.

Не отвечая и стараясь не оглядываться, Наташа сбавила шаг. Действительно, чего она так испугалась? Всё-таки не в лесу, кругом полно людей, а тропинки здесь узкие и подчас совсем страшные, с детьми надо идти осторожно.

«Спокойно, нас никто не обидит, это просто мои расшатанные нервы», – повторяла она себе, но помогало не важно. Казалось, она спиной чувствует чей-то неприязненный взгляд и убедить себя в том, что это всего лишь плод её воображения было трудно.

Постепенно морская линия сменилась частной застройкой. Все хотели иметь балкон с видом на море и практически вплотную заняли скалистый берег. Смотреть на чужие хоромы было не так увлекательно, и Наташа полностью сосредоточилась на бесконечной Олежкиной болтовне. Мальчик вошёл уже в тот возраст, когда хочется задавать вопросы.

– Давайте тут свернем, – предложила Дина, – там дальше будет дверь к спуску на пляж.

Наташа, и сама отлично знавшая про дверь комментировать не стала, позволив девочке взять на себя руководство их маршрутом.

– Дверь в море, – шутливо назвала Наташа проем, поросший зеленью, нагло спускающейся все ниже и ниже. В него действительно была видна только голубизна морской воды и неба. Земли не было видно совсем, и выглядело это немного фантастично.

Рядом располагалась небольшая гостиница и стояло два дорогих автомобиля. Сама железная дверь, уже начинающая ржаветь, была полностью открыта, а тяжёлый засов скучал, высунув свой язычок.

– Пошли, – позвала Дина, ныряя в яркую голубизну проёма, и Наташа, крепче взяв за руку ребёнка, пошла вслед за ней.

Дорога здесь была достаточно хорошо облагорожена и имела безопасные беленые перила.

Наташа, остановилась, давая Олежке возможность отдохнуть и, облокотившись на ограждение, смотрела на причудливый скалистый рельеф.

– Вот тут спуск, – показала Дина, чем немного озадачила свою няню.

– Я не предполагала, что мы будем спускаться… – замялась она, понимая, что для Олежки триста ступеней к морю просто непреодолимое препятствие. – Постоим ещё немного и пойдём домой, мама, наверное, волнуется.

– Да ничего она не волнуется, – буркнула девочка, не зная, как половчее настоять на своём.

– Спускаться – слишком тяжело для твоего брата, а спускать твоего брата на руках – слишком тяжело для меня, – как можно тверже сказала Наташа.

– Ну, пожалуйста, – умоляюще посмотрела на неё девочка и сердце новоиспеченный няни дрогнуло.

– Я постараюсь идти сам, – поддержал сестру Олежка, с опаской и неуверенностью глядя на пугающие своей крутизной железные ступени.

– Хорошо, – вздохнула Наташа, видя такое слаженное единение в семье. – Я сама понесу тебя, не дай Бог свалишься.

Свежевыкрашенные зеленые ступени, окаймлённые живой растительностью, поначалу давались девушке очень легко, несмотря на увесистый груз в её руках.

– Обхвати меня за шею, – распорядилась Наташа, – и крепко держись.

Маленький мальчик, послушно обхватил её тоненькую шею и, казалось, в неё вырос.

– Молодец, – прокомментировала она, в скором времени начиная уставать.

– Давайте немного посидим, – предложила вырвавшаяся вперёд Дина, завидев небольшую площадку для отдыха.

– Подниматься будешь сам, – объявила тяжело дышавшая Наташа, усаживаясь на скамью, – Мои запасы жизненных сил на исходе.

– Посмотри, какой замечательный вид, неужели, тебе не нравится? Вот маме всегда всё не нравится, – восторженно тараторила девочка, глядя меж листьев окаймляющего небольшую беседку кустарника.

– Нравится, – вздохнула Наташа, – но лежать на диване мне нравится ещё больше.

– Это же грот Дианы! Если его переплыть и загадать желание – оно обязательно сбудется. Мама рассказывала, что наша соседка долго не могла родить ребёнка и вот однажды, в середине октября, решилась переплыть грот Дианы и потом забеременела!

– Почему в октябре? Там же вода ледяная. В августе, думаю, было бы намного комфортнее, или природе принципиально, чтоб перед исполнением желания человек помучался?

– Не знаю, этого она не объясняла. А у тебя есть какие-нибудь желания?

– Есть, – откинув голову ответила Наташа, – и для его исполнения я готова плыть до этой самой дыры в скале хоть в январе, но, увы, это не поможет.

– Как ты можешь так говорить, если не пробовала?

– Пошли дальше, болтушка, – усмехнулась Наташа, – нам ещё потом домой возвращаться.

Остаток спуска прошёл легче. То ли руки и ноги были уже подготовлены, то ли предчувствие скорого конца маршрута открыло в ней второе дыхание, но Олежка, совсем не субтильный мальчик, показался ей как будто легче. Тем временем, солнце начало клониться к закату и Дина, радостно прыгающая с камня на камень где-то впереди, громко прокричала:

– Сфоткай меня!

Наташе пришлось взять у неё телефон и долго примериваться к хорошему кадру, стараясь не выпустить из вида маленького Олежку. Таблички, предупреждающие о возможности камнепада девушка пыталась игнорировать, хотя определённое беспокойство в ней они все же пробуждали, и очень хотелось вернуться на большую землю.

– Так здорово! – искренне радовалась Дина, рассматривая результаты Наташиного творчества.

Из любопытства девушка тоже засунула нос в её телефон и отметила про себя, что получилось, действительно, очень неплохо, хотя своей заслуги она в этом не видела. Разве можно плохо снять закат, да ещё и на такой крутой телефон?

Обведя глазами окружающую её красоту, она не смогла не улыбнуться. Яркий солнечный круг, все ещё освещающий земную поверхность стремился спрятаться в морских волнах, а мягкие облака на багровеющем небе сильно порозовели. Легкие волны с приятным щекочущим шумом разбивались о каменный берег, и Дина, скинув обувь, с удовольствием зашла в воду по самые щиколотки. Глядя на довольную девочку и Грот Дианы, который был, казалось так близко, ей тоже захотелось сбросить свои злосчастные кеды, с разбега прыгнуть в голубую воду и доплыть до него, чувствуя приятную прохладу и невесомость Чёрного моря.

– А можно купаться? – с лёгкой надеждой в голосе спросил Олежка, хотя мама уже не раз говорила ему, что вода ещё холодная.

– Чуть позже, море ещё не прогрелось, – обнадежила его Наташа, с удовольствием вдыхая влажный солоноватый воздух.

– А когда, позже? Завтра? – не унимался ребёнок.

– Может и завтра, спроси у мамы, когда придем домой.

– А давай хотя бы ножки помочим!

– Давай, помочим, – легко согласилась она, не уверенная в том, насколько правильно поступает, и не попадёт ли ей потом от хозяйки.

Наташа сняла новенькие кроссовки с мальчика и поставила их рядом с тем изуродованным монстром, которого именовала своей обувью. Взяв за руку ребёнка она вместе с ним осторожно подошла к самой кромке воды, ожидая очередной волны, и уже через секунду волшебная морская пена ласкающими движениями коснулась их ног. Олежка восторженно вскрикнул, а Наташа ощутила лёгкое пощипывание в местах, прогрызенных жестким дерматином. Чужая радость, особенно детская, бывает настолько заразна, что даже выработанный за время боли и отчаяния иммунитет не выдерживает, вот и Наташин не выдержал. Девушка, наблюдающая за неподдельным счастьем доверенной ей малышни, начала улыбаться.

Внезапно почувствовав странную тревогу и чей-то настойчивый взгляд Наташа огляделась. На пляже они были не одни, хотя в начале сезона здесь было малолюдно. Молодая пара чуть позади них, супружеская чета чуть постарше рядом, еще мама со взрослой дочерью и одинокий мужчина в полосатых трусах. Вот и все. Вряд ли кто-то из них был причиной её беспокойства. Подняв глаза наверх, она увидела там одинокий тёмный силуэт на фоне неба. Казалось, что он смотрит прямо в их сторону, но утверждать этого Наташа, конечно, не могла. Силуэт явно принадлежал мужчине, но разглядеть его с такого расстояния было совершенно невозможно. Девушке стало неуютно и захотелось домой – именно так она называла про себя Снежанино жилище.

– А когда можно будет купаться? – перекрикивая лёгкий морской шум спросила Дина.

– Когда вам мама разрешит, – ответила Наташа, поминутно поглядывая на вершину склона.

– Вода уже теплая, – продолжала девочка приближаясь к ним с Олегом.

– Пошли домой, скоро стемнеет, а нам ещё надо как-то подняться.

– Плевое дело, – фыркнула Дина, подбирая свои босоножки.

– Это для тебя, а для братика? – беспокоилась Наташа, совершенно, между прочим, напрасно.

Олежка, очень ловко взбирался по железным ступеням, не оглядываясь назад и не смотря вниз. Мальчик послушно не выпускал руки своей няни, успевая по дороге поговорить на отвлечённые темы. Подъём, конечно, вышел долгим, но не сильно утомительным. Где-то на середине пути Наташа заметила, что фигура, так взволновавшая её несколько минут назад, исчезла, причём она не могла сказать в какой момент это произошло. Сколько она не поглядывала на него, мужчина спокойно стоял, а девушке хотелось скорее подойти к нему поближе, чтоб как следует разглядеть и убедиться, что это обычный отдыхающий любующийся фантастическими местными закатами. «Успокойся, – говорила она себе, – это просто игры воображения. Кругом мерещатся враги, что, в общем-то и не удивительно, если вспомнить моё недавнее прошлое». Вспоминать не хотелось, и она не стала, целиком сосредоточившись на Олежкиной болтовне.

Когда они поднялись, солнечный круг уже скрылся за горизонтом, а небо окрасилось в сотню красноватых оттенков. Наташа ещё раз оглянулась на водную гладь, изрезанную яркими пламенными отсветами и улыбнулась – красота природы в очередной раз смогла произвести большее впечатление, чем ожидалось.

– Я устал, – сказал Олежка, когда они вернулись домой и прямо в кроссовочках уселся на банкетку для обуви.

– А я бы ещё погуляла, – скинула обувь Дина и прошлепала прямиком на кухню.

– Во сколько вы ложитесь спать? – спросила Наташа, разув засыпающего на ходу Олега.

– Он в девять, – крикнула из кухни девочка, – а я – когда как.

Наташа не могла с точностью сказать который час, но по всему выходило – Олежке самое время отправляться в кровать.

– Мамы нету, – объявила девочка возвращаясь в прихожую. – Я налила вам с братом кефир, и немного подогрела. Ему ещё надо зубы почистить, я покажу, какой щёткой, хотя, там сложно ошибиться, она одна такая, с динозавром.

– Хорошо, – ответила Наташа и получилось немного испуганно. Мало что понимая в особенностях детского быта, она опасалась делать что-либо без указаний Снежаны.

Все её опасения, как оказалось, были напрасны. Дети сами отлично знали, как себя уложить. Стакан кефира был послушно выпит, вечерний туалет успешно выполнен, а ночная пижама найдена под подушкой.

– Полежи со мной, – сонно попросил Олежка, заползая под одеяло, и Наташа, не менее ребёнка уставшая от богатого на события дня, послушно легла рядом.

Мальчик засопел удивительно быстро, во сне продолжая сжимать своей крохотной ручкой её ладонь. Странная нежность к чужому ребенку уже перестала удивлять девушку. Не отдавая себе в этом отчета, она искала для себя повод не уходить из этого дома сегодня ночью. Искала и нашла.

Снежана пришла почти сразу после того, как заснул Олежка, и громким хлопком входной двери оповестила об этом весь дом. Вряд ли Наташа услышала бы этот хлопок, если бы не ждала. Всё-таки, звукоизоляция в доме была хорошая.

Осторожно высвободив свою руку, она тихонечко выскользнула из узенькой детской постели, поправила Олежке одеяло и мягко поцеловала в лоб. Ночник, освещающий комнату желтовато-зелёным светом, она оставила включенным, и плавно притворила за собой дверь.

Снежана была не в духе. Это обстоятельство бросалось в глаза с порога и в дополнительных доказательствах не нуждалось.

– Все нормально? – спросила она, хмуро глядя на девушку.

– Да, Олежка спит, а Дина утверждала, что она сама определяет время отхода ко сну.

– Я ей определю! Опять собралась до полуночи в телефоне сидеть. Через полчаса надо гнать её в постель, – глянув на время сказала хозяйка, подошла к холодильнику и без перехода добавила: – Пить будешь?

Пить Наташе не хотелось, но отказываться казалось неудобным, и она неопределённо молчала.

– Молчание – знак согласия, – рассудила хозяйка и чуть потянувшись, достала с хромированной этажерки два бокала вина.

В коридоре зазвонил телефон странной, очень знакомой трелью, и Наташа вздрогнула.

– Это домашний, – огорошила её хозяйка, собирающая на стол нехитрую закуску.

– У вас есть домашний? – удивилась девушка, считавшая, что от стационарных телефонов давно все отказались.

– Он был здесь установлен, а мне что, пусть стоит, коммунальные услуги оплачивает бывший муж. Возьми трубку.

– Сейчас, – ответила Наташа и, двигаясь как будто во сне, подошла к пластиковому аппарату, который так старательно трезвонил, что от натуги, казалось, покраснел.

– Да, – бросила она коротко.

– Ты сдохнешь, сука, – услышала она и отшвырнула трубку так, как будто это была самая ядовитая змея на свете

Страх, сопровождаемый липким потом, пробирался по её спине.

– Кто там? – кричала с кухни хозяйка.

– Положили трубку, – соврала девушка, стараясь придать голосу максимально непринужденные нотки.

Похолодевшими и как будто чужими руками, она снова взяла телефонную трубку и приложила её к уху – короткие гудки. Либо оборвалось, либо звонившему нечего было добавить, и он прервал разговор.

«Неужели, это они? – думала девушка, медленно возвращаясь в кухню. – Они, конечно, кто же еще. Как они меня нашли? Что они ещё хотят? Тайник пуст, значит, они его уже нашли? Или его нашёл кто-то другой? Сколь же это может продолжаться? Неужели, мне придется всю жизнь от них бегать? Господи, сколько вопросов!»

Понятие «всю жизнь» в её случае, могло оказаться совсем коротким, и она запечалилась. Внезапно очень захотелось выпить, и она была рада, что хозяйка так вовремя решила устроить «вечер пятницы».

На красиво сервированной барной стойке стояла бутылка гранатового вина и тарелочка с тонко нарезанными фруктами. Схватившись за бутылку, хозяйка ловко разлила по бокалам почти половину, и опустилась на барный стул.

– За знакомство, – объявила женщина, чокаясь с ней краем бокала.

Лёгкий хрустальный звон способен был поднять настроение в любой ситуации, кроме той, в которой оказалась Наташа. Вино было просто отличным, но вряд ли девушка смогла по достоинству оценить его вкус.

– Все беды из-за мужиков, – глубокомысленно изрекла хозяйка, вероятно, озвучивая вслух отголоски собственных мыслей.

– Точно, – кивнула Наташа, только для того, чтоб поддержать хозяйку. Меньше всего ей хотелось обсуждать эту извечную дамскую тему. Она предпочла бы подняться в свою комнату, улечься, наконец, в свою постель и, долго ворочаясь перед сном, гадать что делать и как быть.

– А ты замужем? – спросила Снежана, до сих пор ничего толком о ней не знающая.

– Нет, – покачала головой Наташа.

– И не ходи, ничего там нет хорошего. В молодости дурочки все под венец рвутся, а потом локти кусают.

– А как же дети? – задала вопрос девушка, отпивая изумительное красное вино.

– А что дети? Дети – это тоже тот ещё квест. Я тебе как бывалая скажу, что с этим делом тоже торопиться не стоит.

– Если совсем не торопиться, то можно и не успеть, – вздохнула Наташа.

– Не мели ерунды. Ты баба молодая и красивая, да и здоровьем, смотрю, Бог не обидел. В тренажерный зал ходишь?

– Ходила раньше, – туманно ответила девушка, хотя никогда в жизни спортом не занималась, но как-то объяснить свою крайне подтянутую физическую форму было нужно.

– Это правильно, я тоже ходила. На пилатес, сейчас, правда, бросила, из-за того, что детей одних страшно оставлять, но раз у меня появилась ты, думаю, снова смогу начать. Мне нравилось. Там все такое медленное и красивое.

– Конечно, ходите, – улыбнулась Наташа, то ли по причине выпитого алкоголя, то ли по какой-то другой, Снежана начинала ей нравиться.

– В твоём возрасте хорошо – природа сама все делает, а мне вот уже приходится тратить много сил на поддержание нужной формы. Как сказал кто-то великий, в двадцать пять лет красота – это подарок судьбы, в тридцать пять – труд, а в сорок – тяжкий труд. Так вот я уже дошла до категории «тяжкий труд».

– Вы отлично выглядите, – изумилась её пессимизму Наташа, я думала вам совсем немного больше тридцати.

– А ты мне все больше нравишься, – сильно захмелевшим голосом призналась Снежана, не забывая подливать вина в свой бокал.

– Вы мне тоже, – искренне призналась девушка.

– Ты не подумай, что я все время пью, – начала оправдываться женщина, – нет, это для кожи вредно и вообще… Просто сегодня день такой пакостный, с бывшим мужем с утра поругалась, ребёнка чуть не убило, да ещё этот… Невезуха какая-то.

– А вы давно развелись? – решила проявить любопытство Наташа.

– Нет, совсем недавно – в марте. Да ну их всех. Завтра начну разбираться со своими проблемами. Давай лучше выпьем за нас красивых.

И они выпили за них красивых, потом за исполнение желаний, потом за мир во всем мире, а потом пошла следующая бутылка. В компании этой открытой и по-своему несчастной женщины Наташе было очень комфортно. Алкоголь, как известно, сближает, да и Снежана умела взаимодействовать с людьми таким образом, что выходило, будто бы знакомы они давно и близко, а сейчас встретились после долгой разлуки.

– Мне завтра на работу, – осушив очередной бокал сообщила Наташа, как будто для Снежаны эта информация была неизвестной.

– Ага, – кивнула Снежана, – и так как я сегодня напилась, лучше не опаздывай. Сын предпочитает вставать в семь, а я – в половине одиннадцатого.

Женщина засмеялась легко и искренне, по новой наполняя опустевшие бокалы.

Когда сильно захмелевшая Наташа добралась до своей спальни, она была в странном для её положения приподнятом настроении. Неловко раздевшись, она плюхнулась на кровать, гадая, как там её хозяйка и не нужна ли ей помощь, ведь выпила она сегодня значительно больше самой Натальи.

– Очень насыщенный день, – сказала она вслух, пытаясь собрать в кучку обрывки своих мыслей.

Наташа помнила, что ей надо было что-то обдумать, но вот что, никак не шло на ум. «Ах, да, надо найти того, кто опустошил тайник, – вдруг вспомнила она, – присмотреться тут получше, порасспрашивать хозяйку». Сегодня ей представилась для этого отличная возможность, но она её легкомысленно упустила. «Ладно, потом, – решила девушка, – думаю, за это лето нам с этой дамой ещё не раз придётся вместе врачевать её душевные раны за бутылочкой гранатового вина. Интересная женщина. Богатая, несомненно, ухоженная. Хотя с её вкусом я категорически не согласна, но это не делает её плохим человеком. И вообще, она прикольная, совсем не высокомерная и детей любит. Как может, так и любит».

В таких хвалебных мыслях о своем новом работодателе, Наташа постепенно начала погружаться в сон, впервые за несколько недель засыпая с улыбкой на губах.

Апрель 2022 года

Просыпаться не хотелось, но девушке было холодно, очень холодно. Казалось, что ей было холодно настолько, что кровь в жилах превратилась в лёд и вот-вот остановится. Девушка поискала свое одеяло и удивилась – она явно была не в своей постели. Все тело как-то странно затекло и болело, а к горлу подкатывала тошнота.

С трудом приоткрывая потяжелевшие веки, она различила зарю, занимающуюся где-то за кустами жимолости и сосредоточенно пыталась понять, где она находится и как здесь очутилась. Когда понимание пришло к ней, она пожалела, что проснулась. Боль острая и жгучая вгрызалась во все её существо прогоняя все остальные чувства: страх, стыд и усталость.

– Этого не может быть, – прошептала девушка, откинув назад голову и больно тюкнувшись темечком о старые, плохо покрашенные доски.

Взгляд её упёрся в самодельное деревянное крылечко, меж щелей в досках крыши которого пробивался яркий свет. Девушка обвела взглядом окружающую её обстановку и покачала головой, подавив в себе желание истерически расхохотаться. Она спала, привалившись спиной к дощатым перилам чужого крыльца, в прошлой жизни выкрашенного голубой краской, а сейчас мало где сохранившего этот цвет. Рядом с ней стояла давно пустующая железная миска для кошачьей еды, в которой не осталось ничего, кроме пыли и грязи. Ноги её неловко свешивались с верхней ступеньки, причём пребывали они в самом плачевном состоянии: ступни истерзанные и ободранные о камни, а пальцы были сплошь покрыты дорожной пылью. Вспоминая, как она бежала во всю возможную для её комплекции прыть, она могла только поражаться ресурсам собственного организма. Так бывает, что мы даже не представляем, на что способны в критической ситуации.

В локтевом сгибе что-то сильно мешало, и она вытащила руку из рукава мужской куртки. Маленький пластмассовый катетер, приклеенный белым куском лейкопластыря сильно расшатался и неимоверно ей досаждал. Как это она до сих пор его не вытащила? Легонечко отклеив кусочек пластыря, она осторожно вынула катетер, обратно заклеила начавшее кровоточить небольшое отверстие и согнула руку в локте. Закутавшись в тепло чёрной куртки она с наслаждением вдыхала оставленный в ней терпкий мужской запах – запах её покойного мужа. Куртка создавала приятную иллюзию того, что муж где-то рядом и снимать её не хотелось.

Нужно было вставать, но голова неимоверно кружилась, а руки и ноги казались как будто ватными. Девушка вздохнула. Она не могла сказать наверняка, что именно делали с ней врачи после всего того кошмара, который ей по странной прихоти судьбы удалось пережить, но точно знала, что сидеть и мерзнуть на дощатом полу нельзя – непременно будет хуже. «Куда уж хуже?» – подумала она, поднимаясь.

Стоять было тяжело, и она схватилась за потемневшие от времени перила. Где-то вдалеке раздались раскаты разрывающегося снаряда, и она вздрогнула, хотя давно уже привыкла к этим звукам.

У нее не было времени разглядывать чужой запущенный участок, нужно было срочно выбираться отсюда, пока её не начали искать. Если её уже не начали искать.

«Судя по мелькающим тут и там облачкам дыма, им сейчас должно быть не до меня, – успокаивала она себя и повернулась к запертой на заржавевший навесной замок входной двери. Подергав её скорее для порядка и убедившись, что дверь заперта, девушка осторожно обошла дом. Старая известковая побелка на потресканных стенах, низенькие маленькие окна и покосившийся сарай. Ни намека на недавнее пребывание здесь людей, что, девушка посчитала своей несомненной удачей.

Одно из окон дома оказалось разбитым, и она внимательно его осмотрела. Вряд ли его разбили в надежде чем-то здесь поживиться, скорее всего, слабое стекло лопнуло, когда неподалёку разорвался вражеский снаряд. Отыскав в кустах небольшую палку, девушка очистила оконную раму от острых осколков и выломала деревянные соединительные элементы, в надежде осторожно пролезть в образовавшуюся дыру. Деревянный, давно не крашенный подоконник был завален остатками стекла, и их тоже пришлось очень аккуратно смести на землю, так, чтоб не поранить свои босые ноги.

Отыскав в сарае две небольшие дощечки, девушка бросила одну поверх разбросанных по земле осколков, а вторую положила на подоконник и осторожно протиснулась в оконную раму.

В доме было очень темно, а чтобы глаза привыкли к полумраку нужно было время, поэтому продвигаться внутрь помещения пришлось почти на ощупь. «На полу под окном тоже могут быть стекла, – подумала девушка, не зная, как половчее спрыгнуть внутрь. Стараясь ступать на кончики пальцев, она осторожно опустила сначала одну ногу, а затем вторую и быстро перебралась подальше от разбитой рамы.

Первое, что привлекло её внимание, это миниатюрная белая печка в углу, прикрытая сверху цветастой шторой. Оглядев помещение, она заметила одну-единственную тоненькую перегородку, отделяющую зону кухни от спальни, убогую старенькую мебель и явные следы запустения. Девушка осторожно осмотрела все углы, пытаясь унять собственный страх. Очень хотелось пить, и она в надежде искала глазами раковину. «Сомнительно, что в этом доме есть водопровод, – думала она, – а даже если и есть, вряд ли там бежит вода – все коммуникации давно разрушены». Так и есть, водопровода не было, а стоящий в углу умывальник с большой прямоугольной емкостью для воды был пуст, и из маленького, покрытого тонким известковым налетом краника не бежало ни капли.

Так как на удачу девушка давно перестала рассчитывать, этому обстоятельству она нисколько не удивилась, огляделась повнимательнее и заметила возле входной двери несколько пар сомнительной чистоты обуви, скорее мужской, чем женской. Выбрала она вполне современные синие сланцы не меньше сорокового размера. В них стало намного комфортнее, все же дощатый пол был покрыт не только старинным домотканным ковром, но и толстым слоем грязи. Видимо, хозяева уже давно покинули своё жилище.

Увидев в углу деревянный сундук, девушка обрадовалась и быстро откинула крышку. Больничная ночная сорочка уже давно начала её тяготить, и очень хотелось переодеться во что-то менее бросающиеся в глаза. Как она и ожидала, в сундуке аккуратными стопочками были сложены вещи, вероятно оставленные хозяевами, все-таки рассчитывающими вернуться в своё жилище.

– Не морщи нос, чай не графья, – говорила себе девушка, перетряхивая чужой гардероб и чихая от затхлого запаха залежавшихся в сырости вещей.

Немного поколебавшись, прямо на ночную сорочку, она натянула чужие спортивные штаны китайского пошива и немного прохудившуюся фланелевую рубаху с пёстрым орнаментом, бывшим в моде явно ещё до её рождения.

– Отлично, – резюмировала она, поглядев на своё отражение в маленьком оконном стекле, и подвязалась поясом от дамского сарафана в крупный горох. Носки нашлись только шерстяные и, увы, не парные. Девушка сочла, что это не повод расстраиваться и натянула то, что есть, вмиг почувствовав себя боярыней Морозовой.

– Теперь хоть в лес, хоть по дрова, – удовлетворенно кивнула она и, подхватив притулившееся в углу оцинкованное ведро, пошла искать воду.

Старенький колодец за домом девушка нашла очень быстро и обрадовалась наличию в нем воды. Легко разобравшись с системой спуска и подъёма, она вскоре с трудом вытащила на свет божий наполненное ведро. Не в силах бороться со своей ужасной жаждой, опустившись на корточки, она принялась пить студеную воду прямо из ведра, отлично зная, что её и без того промерзшему до костей организму только этого и не хватает для того чтоб полноценно свалиться с простудой.

Усилием воли оторвав себя о воды, она затащила ее в дом. Дальше дело пошло намного веселее. В сарае, который при ближайшем рассмотрении оказался дровяником, нашлись сухие дрова, а в подполе – дряблая картошка и соленья-варенья. Электричества, естественно, не было. Здесь нигде не было электричества, поэтому ей пришлось растопить печь, в надежде на то, что по раннему времени да на фоне бушующих снарядных взрывов никто не заметит идущий из трубы дым. Огонь в очаге разгораться никак не хотел, вынуждая её раз за разом зажигать новую спичку. Когда слабые языки пламени начали, наконец, разрастаться, девушка победно улыбнулась, а уж когда от печи пошло тепло, и картошка в чугунке закипела, она почувствовала в себе слабое желание жить. Не то, чтоб оно было очень сильным, но бросаться резать вены она уже не хотела.

Вскоре девушка разложила на большом деревянном столе, занимающем большую часть кухни, застарелую газету, датированную еще тем благословенным временем, когда она не знала, как звучит артиллерийский обстрел, и начала собирать на стол.

– Пища Богов, – пошутила девушка, глядя на банку маринованного ассорти из огурцов и помидоров, банку немного подплесневевшего варенья, верхний слой которого она тщательно удалила и дымящийся картофель в небольшой железной миске. Собранный в чужом огороде пучок из всходов прошлогодней петрушки она небольшими кисточками раскидала на своё нехитрое блюдо и осталась очень довольна результатом.

Есть хотелось ужасно. Она даже не представляла, когда ела в последний раз и под ложечкой противно засосало. Руки пришлось мыть старым иссохшимся обмылком сомнительного цвета, но и тут кривить лицо она себе попросту не позволила.

«Что есть – то есть», – подумала она втыкая зубы в обжигающий картофель и ей показалось, что это самое прекрасное блюдо из всех ею испробованных. Во время этой нехитрой трапезы, взгляд её упал на старую статью, отпечатанную на пожелтевшей газетной бумаге – сводка по заболевшим и умершим от коронавируса, и она невольно усмехнулась: «Когда-то мир всерьёз беспокоила заморская болезнь и прививки от нее». Как много бы она отдала, чтоб вернуться в то время. Вернуться и изменить то, что она смогла бы изменить.

Желудок радовал приятной наполненностью, а в домике становилось очень тепло, и она смогла снять куртку.

Максимально скрыв следы своего пребывания здесь, она спрятала остатки еды в погреб, а все вещи обратно в сундук и, подставив самодельный деревянный стул, залезла на печку. Там она расстелила старое лоскутное одеяло, положила найденную на продавленной железной кровати подушку и укрылась своей курткой, постепенно привыкая к окружающему её запаху затхлости. В тепле и уюте, закрывшись тоненькой ситцевой шторой, она забилась в угол и почувствовала себя гораздо менее скверно, чем пару часов назад.

Девушка надеялась, что уснет моментально, как только голова её коснется подушки, но этого не случилось. Эмоции, почти полностью отсутствовавшие в ней после наркоза, теперь дали о себе знать, а удовлетворивший самые главные биологические потребности организм, до сего момента себя не проявлявший, начал напоминать ей о своём нездоровье. В тишине и спокойствии она чувствовала пугающую тянущую боль внизу живота и надеялась лишь на свои молодость и здоровье, ведь оказать даже самую простую медицинскую помощь ей было некому.

Все кошмарные события последних дней вихрем проносились в её голове, оставляя после себя щемящее чувство несправедливости и отчаяния. От жалости к себе и своему истерзанному телу она разревелась, позволяя неиссякаемому потоку слез выместить снедающую её боль. Постепенно рыдания сменились негромкими всхлипываниями, а потом и вовсе прекратились, уступив место неспокойному, тревожному сну.

Июнь 2022 года

Проснулась она от вгрызающейся в мозжечок головной боли и, вспомнив про распитие спиртных напитков накануне вечером, Наташа нисколько не удивилась отголоскам вчерашнего застолья. Так уж получилось, что пить она не умела. Слабое количество алкоголя ещё более или менее терпимо переносилось её организмом, но вот доза чуть больше средней давала именно такой отрицательный эффект.

Без всякого желания поднявшись с кровати, она выглянула в окно и по безлюдным улицам поняла, что время сейчас совсем раннее. Ни часов, ни мобильника Наташа не имела, а потому оставалось довольствоваться своими приблизительными подсчетами.

Спустившись на второй этаж, она с удовольствием умылась, но лучше чувствовать себя при этом не стала. Девушка осторожно приоткрыла дверь и заглянула сначала в спальню Олега, затем в спальню Дины – оба ребёнка ещё, спали, что, в общем-то, было не удивительно.

Спустившись на первый этаж, Наташа обратила внимание на большие настенные часы в холе – начало седьмого. Мертвая тишина в доме стала теперь вполне объяснима, и она, стараясь не издавать лишнего шума, прошлепала на кухню.

Очень хотелось попросить у Снежаны таблетку от головы, но будить хозяйку по такому пустяшному поводу было совершенно немыслимо и Наташе пришлось ограничиться кружкой горячего зелёного чая и найденными в холодильнике маффинами. По здравому рассуждению она решила не демонстрировать ложную скромность, и вкусно поесть, пока имеется такая возможность. Как показывала практика, привычный комфорт и сытость, кажущиеся вполне естественными и обыденными вещами, могут исчезнуть в любой момент.

Распоряжений на предмет детского завтрака Наташа не получала, но подумала, что инициатива в данном вопросе вряд ли будет наказуемой и, отыскав в холодильнике творог, занялась приготовлением запеканки для детей.

Когда она уже выливала густую творожную массу в форму для запекания, найденную в шкафу очень аккуратной хозяйки, на кухне материализовалась совершенно незнакомая, уже не молодая женщина.

– Снежана ещё не встала? – с ходу спросила она, ставя на диван до отказа наполненную холщевую сумку. – Я вон продуктов на рынке купила, чего все химию-то супермаркетовскую есть.

– Нет, – ответила Наташа растерянно, хотя вопрос явно носил риторический характер.

– А она рано никогда не встаёт, – продолжала рассуждения странная женщина, снимая с головы цветастый платок. Под платком, впрочем, вместо ожидаемой седины, оказались вполне себе ухоженные волосы благородного шоколадного оттенка.

– А я то думаю, чего она с утра по кухне гремит, дождь же пойдёт, а это ты, – закончила вошедшая, как будто эта фраза абсолютно все объясняла.

– Устала, чаю выпью, хорошо, что ты заварила, – объявила она, – чего молчишь? Украла чего?

– Я? – удивилась девушка, – я – нет.

– Да я шучу так, – рассмеялась вполне довольная собой дама, усаживаясь за стол с чашкой в руках.

Не оценив ее своеобразное чувство юмора, Наташа оглядела незнакомку. На вид ей было чуть больше пятидесяти, а сколько на самом деле – неизвестно. Одета женщина была довольно просто: в синие брюки и зеленую футболку, плотно облегавшую объемные телеса. Отдельного внимания заслуживал выдающийся бюст, который бороздил пространство вокруг себя точно нос огромного корабля.

– Меня Ангелина зовут, – представилась она наконец, – а ты, должно быть, новоиспеченная Олежкина няня? Вот моду развели – гувернантки, репетиторы. В наше время полтора года и все – ребёнок в ясли, а мать на работу. И никаких проблем не было с адаптациями и горшком. Нет памперсов – нет проблем с горшком! Правильно я говорю?

– Правильно, – растерянно ответила Наташа, не совсем владеющая проблемной темой, а оттого спорить не желавшая.

– А Снежка все чего-то придумывает, чтоб не работать! Часто болеет, пусть на бережку поживет! Парню скоро три года, а он ещё детского сада толком не видел. Мода, сейчас, видите ли такая – из детей слюнтяев делать!

– А откуда вы узнали, что у них появилась няня? – Наташа решила сменить слишком животрепещущую для домработницы тему на менее острую, так как критиковать начальство, особенно толком не разбираясь в вопросе, считала неуместным.

– Разведка сработала, – с лёгкой гордостью сообщила Ангелина.

Наташа, привыкшая понимать слово «разведка» в самом прямом военном плане напряглась, подозревая, что белеет лицом.

– Да Фроська рассказала, у неё через два дома огород, – объяснила домработница, видя ее замешательство. – Она видела, как ты мальчонку спасла и как потом домой к ним зашла. А вечером, когда с города возвращалась, она мимо этого дома шла и Снежану встретила. А то, что я дома болею, Фроська, конечно, знала, вот и спросила, чего она опять одна идет, чай снова с дитем чего приключится. Снежана и сказала, что теперь у них няня есть, та самая, которая Олежку спасла. Но больно-то не разговаривали. Она смурная была, все лоб хмурила и на часы поглядывала, торопилась видать. Она все время куда-то торопится, – без умолку болтала словоохотливая Ангелина, – сейчас все жить торопятся, всё куда-то бегут, спешат, а куда спешить-то? На тот свет?

Стремительность, с которой женщина ловко перескакивала на сложные, порой не имеющие четкого ответа темы начинала раздражать, и Наташа сочла за благо в дискуссионных вопросах участия не принимать, так как человеком, по сути, была неконфликтным.

– А ты, я смотрю, сырники печешь?

– Запеканку, – осторожно поправила ее Наташа, устанавливая таймер на духовке.

– Молодец, – похвалила ее Ангелина, – я обычно им кашу варю. Олежка ещё более-менее ест, а Динка все больше нос воротит, подростковый возраст, – пожала плечами женщина. – Я если не успеваю, манную варю, а эту-то она точно есть не будет – голубая кровь. А какая капризная! – неодобрительно высказалась Ангелина, допивая свой чай.

– Да вроде ничего такого я не заметила, – позволила себе не согласиться девушка.

– Конечно, чего там за один-то день можно заметить! Вот помяни моё слово, ты с ней ещё хапнешь горя.

Чего она хапнет или не хапнет с полюбившимися её сердцу детьми она слушать не хотела, поэтому решила ненадолго покинуть кухню, боясь что неосторожными высказываниями может испортить отношения с авторитарной домработницей. Всё-таки, она надеялась продержаться здесь ещё немного.

Наташа осторожно поднялась в Олежкину комнату и на цыпочках подошла к кровати. Ребёнок крепко спал, положив во сне кулачки под левую щеку, и она невольно им залюбовалась. Олежка был очень красивым мальчиком с копной светлых кудрей на голове, пухлыми щечками и маленькими ноготками на розовых пальчиках. Именно эти кудри и ноготки приводили молодую девушку в такое восторженное умиление, что на глазах едва-едва не наворачивались слёзы.

«У меня мог родиться такой же розовощекий карапуз с крохотными ноготками», – в очередной раз кольнула Наташу неприятная мысль, хоть она и старалась, как могла, избегать всякого намека на самобичевание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.