Виктор Сакс
Запах мне сказал

Предисловие вдохновения

Письмо тебе.

Обычный день для всех…но не для меня. Осень напоминала о себе листьями на тротуаре и у лавочки, на которой я сижу. Лавочка, на которой сидел когда то… с тобой… с тобой…

Где ты сейчас…с кем, ты сейчас… с кем говоришь… с кем говорила вчера… куда смотришь… о чем думаешь…Сердце воет от боли. Бьется слишком громко, чтобы объяснить ему, что ты больше не наша. Разум не может договориться с ним.

Я поворачиваю голову на место, где ты, когда то лежала. Лежала на моих коленях.

С кем ты сейчас? Сердце кричит. Глаза наливаются кровью. Неужели тебя обнимаю ни я…

Руки задрожали… накрыла ненависть… к тебе… к нему… к бессилию… к себе…

Она останется до конца ЕГО, жизни, с ним.

Жизнь с ним- пульсируют в голове слова.

В сердце теплые воспоминания. Глаза становятся влажными. Благо я в тёмных очках. Не хочу чувствовать на себе взгляды прохожих. Хруст шагов по сухим листьям на газоне сзади меня. Как же мне хочется, чтобы это была ты. Чтобы это было случайной встречей. Но в глубине души я осознаю, что вероятность этого события ничтожна мала. Но даже это маленькая надежда, греет мое огромное сердце с такой силой, что заставило повернуть голову. Конечно это не ты. Ты, наверное, только просыпаешься. С ним. После ночи секса. С ним… ночь секса… с ним… ночь секса… эти слова снова начинают пульсировать в голове.

Гнев возбуждает каждую клетку моего тела. Кожа на моем лице краснеет. Я это чувствую.

Кладу руку тебе на колено. Вспоминаю тебя лежащую рядом со мной. Смотрю на тебя. Глажу твои ярко рыжие кучерявые волосы. Они просачиваются сквозь пальцы. Боже… позволь мне запомнить твой аромат таким, какой он есть сейчас. Позволь мне умереть с её ароматом. Сердце ноет. Как же я тебя люблю. Как люблю.

-уверен? Доносится вопрос из глубины сознания.

-конечно!

-ты друг мой любишь ни ее, а свое состояния с ней. Тобишь ты, любишь себя рядом с ней. В переводе с любовного языка, ты единоличен. Ты родился один, и умирать будешь один. А все вот эти, прилегающее сопли, к твоей жизни никак не относятся. Это лишний мусор. Поэтому…

Хруст за затылком….Теплая надежда греет меня увидеть тебя. Всё же, удивительные мы существа. По отдельности каждый считаем себя гениями, ну или как минимум не глупыми, а верим и более того, хотим верить во всякого рода, чушь.

Понимаю что это не ты. И первый раз в жизни хочется быть не правым. Ищу твой силуэт…

Четно…

Так хочется встретить тебя так хочется. Ещё разок погулять. Еще разок посидеть. Ещё разок обнять, и услышать этот аромат. Услышать твой голос.

Но не ищу тебя. Не напоминаю о своём существовании ради твоего же, благо.

Той ночью я сидел, а ты лежала на моих коленях. Мы говорили обо всем и не о чем.

Ты лежала на моих коленях! Что меня в это мгновение должно было заботить больше, чем, как бы мне расположить свои ноги для твоего удобства.

И все бы ничего, и вместе были б мы, если бы не случилось то, что случилось.

Сейчас же, я здесь больше сидеть не могу. Эта лавочка слишком холодная и уродливая. Слишком много доставляет боли и криков, что не могу этого больше выносить.

P.S Авраам

Глава 1 Ты для себя не ты

-Верь сердцу своему. Оно чувствует то,

чего никогда не почувствует разум.

-верь разуму своему.

Только он сохранит тебе жизнь.

– верь подсознанию своему.

Оно заранее принимает решение за тебя.

и предоставляет готовый ответ.

А теперь принимай решения самостоятельно.

P.S Авраам.

Самое обычное утро. Оно было заснеженным и прохладным. Кафе находилось на окраине города, в кругу снежных сосен. В глуши. Массивные ступеньки на не большую деревянную террасу были тщательно подметены.

Обычно он садился на крыльце, отделанном досками и перилами, без изощрений. Простая простата. Куда ему по обыкновению выносили шерстяной шахматный плед, и чашку американо.

Сидя на крыльце, применив плед по предназначению, вдыхая морозную свежесть, так что горло с ноздрями промерзали, он мог как следует упорядочить мысли в голове.

Но сегодня, снег так и валил с затуманенных небес огромными хлопьями, обнимая вокруг стоящие деревья. Казалось… будто все замирает. Будто время останавливается, позволяя присмотреться и прислушаться к снежным хлопьям. Будто можно услышать, как они падают и увидеть каждую снежинку. По этому он отстоял с минуты второй, вдыхая кристальную свежесть стоявшую рядом, и прошел внутрь.

«ЭПОХА». Светилось на входе бледно теплыми лампами. Хозяин, настоял. За ее сочетания в себе лесного массива, элементов сталелитейной промышленности и городских угодий. Эпоха – олицетворяла новые идеи новых людей. Символизировало иное поколение. Умнее, активнее, сильнее. Новую…эру… новую… эпоху…

Обставленной в стиле лофт, идеально сбалансированный интерьер, был лишен хлама на полках и по углам. Пара обнаженных кирпичных стен. Панорамные большие окна, по бокам, зашторенные плотными занавесями. По углам и вдоль кирпичных стен стоят металлические полки с древесными перегородками, на которых находятся бюсты людей, которые в том или ином смысле повлияли на историю человечества. Сталин, Гитлер, Генри Форд, Уинстон Черчилль, Линкольн, Маргарет Тэтчер, Пикассо. И многие другие. Люди, которые так или иначе, характеризовали новые времена. Революционные времена. Иные взгляды на устоявшиеся.

Не вольно обращая взор на это поистине эпохальную картину, на язык наворачиваются темы из разных времён.

Пол, шахматный, но не черно белый. Вдоль стен и окон стояли бордовые высокие диваны с дубовыми ножками и дубовыми столиками на металлических ножках. Ну и центром достояние считался камин, которой вносил крайний штрих. Принося нотку уюта. Персонал не без удовольствия разводил огонь в нем. И только один человек, бывающий здесь, знал, что центром достояние является отнюдь не камин.

Здесь никогда не бывает людно. Это место не разрекламировано. Здесь не бывает банкетов. Эти стены, эти столы, этот камин, предназначены, чтобы нести спокойствие и уют. В и так хаосную жизнь. Сюда приходят только те, кто о нем знает. Все ради сохранения спокойствие и безлюдности, как бы это не прозвучало. Чтобы не отвлекаться на людей. Не чувствовать не желательный взгляд. Все ради молчаливых разговоров.

Он заходил сюда по утрам. Не изменяя привычки, усаживаясь ближе к камину, к которому приносили свежесвареный кофе. В этом месте, у панорамного окна, он чувствовал себя особенно уютно. Уют, одно из важнейших слов в его жизни. Уют и гармония с собой.

Выпивать чашку излюбленного напитка за чтением теплой книги у камина от которого доносились еле слышимые потрескивание дров за огнеупорным стеклом, было удовольствие блаженным. Чувство, когда ты на своем месте. Когда ты, не торопишься.

Приоткрыв окно, он мысленно удалился. Физическое его присутствие не говорило о его интеллектуальном нахождение на месте. Нахождение в нескольких местах одновременно, было занятие обыденным. И не редко чтобы вернуть в сей мир, нужно было окликнуть его несколько раз, или толкнуть.

Он не заметил официантку, которая только что удалилась, но услышал букет кофе и углубился в чтение, но уже потягивая привычный ему, напиток.

Пробегаясь по строкам «Гения»1 ни первый раз, он снова и снова черпал на ее страницах новые впечатления, эмоции, желания. Будто кто-то дописывает ее пока она лежит на полке.

Сопоставляя главного героя «Юджина» с самим с собой, он переносился к нему… или вместо него.... Также занимаясь живописью, хоть и не профессионально. Природа и горы были для них общим увлечениям. Ну и конечно же, главное сходство… женщины. Даа… Превращался в романтика. Которому нравилось, не просто заниматься животным сексом. Который, влюблялся в девушку. Влюблялся в ее характер, вникал в ее жизнь. Девушку, которая вдохновляла его.

___________ Роман Теодора Драйзера «Гений»

Рассуждая в одиночестве, любил повторять себе: это же так удивительно, что совсем не знакомая девушка, может вызвать в тебя бурю эмоций. Она может стать источником вдохновения, сама об этом совсем не подозревая, при этом может и не заметит тебя совсем. Они такие резные. Одни темненькие как молочный шоколад, которых хочется кусать, другие напротив, беленькие как снежинки, которых тоже хочется покусать. Есть тип, обжигающе рыжих девушек. Это типаж постоянно сексуальных девушек. Они сексуальны в любое время дня и ночи… всегда. А есть тип девушек, он же самый опасный, это девушки с каштановыми волосами… даа… типаж самых опасных по факту, а визуально самых обычных и не примечательных девушек. Это обман. Сегодня она тебя целует, а завтра вырвет тебе внутренности и пойдет продавать. Дальше брюнетка. Брюнетка хранит в себе башню тайн. Если захочешь сказать глупость, то скажи, что ты знаешь кто такая брюнетка. Никогда с уверенностью нельзя сказать, что ты знаешь брюнетку. Ибо это миф, придуманный тобой же. Ты ее не знаешь. Потому что она сама себя не знает. Блондинки… это те, которые никогда не нравились ему. Почти вообще, никогда. Даже не тянуло. Даже не находил их приятными. Но… все таки очень редко, почти никогда, появлялась та, которая все таки могла завоевать его внимания, это была ни девушка, это был ангел, который сочетал в себе качество демона. Он мог раствориться в ее объятиях, а через секунду быть не довольным ею. Кучерявая временами, а временами и с короткой стрижкой блондинка для него, словно мулета для быка. Она вызывала гнев в нем в случаи не повиновения или еще того хуже, появление кого либо рядом с ней. Готов на пути к ней устранить любого, чтобы она принадлежала только ему. И это все в условии отсутствия знакомства с ними.

Нет ни одной похожей на предыдущую, но не изменно в них у всех остается одно. Они могут перевернуть твое сознание с головы в никуда. Ты забудешь все и всех. Забудешь свой распорядок дня. Ты забудешь обо всех и обо всем. Ты будешь срезать лишнее в своей жизни, ради того чтобы увидеться с ней еще раз. Любая из них, будит в тебе способности, о которых ты и не подозревал. Неизвестные для тебя самого. И к этому начинаешь привыкать, как наркоман привыкает к наркотикам.

Девушка прошла и села за спиной парня, таким образом, что они сидели друг за другом. Села она так по принципу ближе к камину. В это же мгновение, ее аромат появился в его голове как гром среди ясного неба, что он вернулся из своего астрала мыслей, быстрее, чем парашютист спускается на землю. Без парашюта. По телу прошла легкая дрожь. Запах сказал почти все о своей обладательнице.

Он не забудет его никогда. Холодный и в тоже время теплый. Сладкий но не приторный. Его поразило, с какой тонкостью она подобрала вкус к погоде. Ну и конечно же к характеру. Девушка не высокого роста, 45- 50 кг не выделялась формами. Большие зеленые глаза. Белоснежная кожа обжигающее рыжие кучерявые волосы. Виолета. Ему хотелось чтобы ее так звали.

С этого мгновения он смотрел в книгу, но не мог прочесть ни слова. Его разум был напрочь отключен от мира сего. Он был поглощен девушкой которая сочетала в себе чудеса света.

Не повернувшись к ней ни разу но мысленно сидев с нею, он наблюдал за ней. За ее чтением. Наслаждался ее закрученными волосами. Видел даже черную оправу ее очков. Шерстяное синее облегающее платье. Он знал, сколько ей лет, запах даже успел шепнуть о ее недостатках. Но они прозвучали так сладко, что вписал он их, в бесконечный список достоинств. Он мечтал обнять ее, поцеловать. Почувствовать, как волосы просачиваются сквозь пальцы. Мечтал прикоснутся к ее щеке своей.

Дааа….он слышал запах ее…ее волос…ее кожи лица…

Она…идеальна…он влюбился в нее. В девушку которую не видел, не слышал. С которой не говорил. Да ему и не надо было уже.

Ее запах сказал обо всем. Он обнял его, как те хлопья обнимают деревья за окном.

Собрав всю волю в кулак, он уже хотел было встал и подойти к столику. Сердце колотилось, что присмотревшись, можно было увидеть его, но было уже поздно. Когда он спохватился спросить имя, заговорить с ней, чего стоило ему не малых усилий, было уже поздно. Её уже не было. Погрелась и ушла. Кто она такая, как выглядит и как зовут на самом деле, остались для него загадкой.

Глава 2

Всякому терпению

рано или поздно приходит конец.

Наконец.

Главное не перепутать терпение, любовь и гнев.

– Ну и кто же мне объяснить, какого, мы все здесь ждем этого шизика?

В ответ, Салим получил не одобрительный взгляд от отца. Но озвучил дишь,

– будь терпеливее к своему брату.

Слова сопровождались пристальным взглядом, после которого ни у кого из присутствующих не возникло желание комментировать отсутствие Авраама.

В кабинете у старика Виктора, собрались двое его сыновей, и несколько представителей ближайших родственников, которых он пригласил на совещания. Третий его сын, Авраам, отсутствовал. Он был чужд к семейному бизнесу, и не желал принимать участия в нем.

Все были одеты с иголочки. Костюм галстук, до блеска начищенные туфли. Не столько атрибут внешнего вида, сколько дисциплины.

Время спустя старик дал команду на начало, со словами:

– не знаю, зачем постоянно ждем его. Толку с него все равно никакого.

Старший сын, Салим, почти сто килограмм каменных мышц, унаследовал от отца не только твёрдое телосложения, но и твердый характер. Настоящий кремень. Все дела решались исключительно через него. Резок и крайне жесток в принятии решений. Никто как из присутствующих, так и вообще, не хотел иметь с ним никаких дел. Начал излогать.

Суть встречи заключалась в обеспечении будущего его семьи и ближайших родственников. Дело в том, что старик Виктор, был большим фанатом сицилийской мафии. Многое перенимал для себя из её истории. На многом учился. Поэтому для него было одним из основных обязанностей перед собой в первую очередь, обеспечить своею семью и ближайших родственников светлым будущим. Его долгом, было обеспечить их работой. Он не раздавал деньги направо и налево. Нет. Он обеспечивал работой. Которая была по плечу тому или иному человеку. А в долг денег не давал. Считал, что это портит восприятия человека к самим деньгам. Деньги нужно уметь зарабатывать, и ценить их, вечно он твердил. Это целая наука. Попутно разрешал конфликтные вопросы за всех, кто носил его фамилию. Или как то причислял себя к ней.

Старший сын Салим, являлся правой рукой старика. Везде и всегда был опорой. Все распоряжения выполнял незамедлительно. Средний Сын Авраам отсутствовал крайние два года почти всегда на такого рода собраниях. Младший сын, только закончил школу и тоже ждал своей очереди.

Салим вежливо представил каждого кто пришел. Причину пребывание того или иного гостя и присел.

Старик поручил Салиму, подобрать лучшее юридическое образовательное учреждение для младшего. Он знал о пристрастии к юриспруденции младшего сына. Хоть и сам мечтал чтобы тот стал бизнесменом. Не позволял себе портить жизнь молодому человеку. Не позволял одержать эгоизму верх над собой. Мечты у всех разные. И выбор каждого нужно уважать. В 50лет или в 15, разницы нет.

Второй вопрос был на тему развития мебельного бизнеса. У старика была достаточно прибыльная мебельная фабрика. И он намеривался расширяться.

– Салим. Что ты думаешь о расширении мебельного производства?

– положительно. Мы уже решаем вопросы об открытии фабрик с магазинами, в соседних городах. Подыскиваем места.

– нет. Это ясно. Я про экспорт. Что думаешь об экспорте? в Китай например.

– в Китай? Салим широко открыл глаза. В Китае во всю процветают свои мебельные, отец. Да и за счет детского труда, у них цены на много ниже. Не думаю, что это будет прибыльно. Думаю куда угодно, но не китай.

– знаешь, как сделай. Летите в Китай с младшим на счет учебы. И за одно, осмотришься. Расскажешь потом что там и как. Подумай, как нам там обосноваться.

Еще с часу, они раскладывали все насущные вопросы о помощи в трудоустройстве родственников. А после разъехались.

Через несколько часов как все разъехались, Авраам таки наведался к отцу. Виктор сидел на своем привычном месте и покачивался. Парен сел в рядом стоящее кресло. Весь окрыленный, перевозбужденный, принялся рассказывать о своем знакомстве.

– я с такой девушкой познакомился отец, с такой девушкой. Рыженькая маленькая такая красивенькая.

Старик заразился на мгновение, настроением.

– да? Улыбнулся

– дааа… его глаза горели.

Именно в такие мгновения человек живет по настоящему. Именно в такие моменты человек максимально эмоционален. Ему абсолютно не был интересен бизнес семейный. Мебельный. Он был, до безумия счастлив читая книжки и влюбляясь в женскую половину человечества.

– Авраам… какие у тебя планы на свою жизнь? Ты не собираешься начинать работать с нами? Так и будешь мотаться ? Вернул его отец на землю, вмиг став серьезным.

– мне не интересен ваш мебельный бизнес. Зачем он мне? Делать мебель я не умею. И продавать тоже. Развел руками.

Парнишка продолжал слушал музыка, которую слышал только он.

В голове до сих пор странствовал ее аромат. Не выходя из своего привычного состояния, вернулся к своему ответу.

– отец, зачем ты мне задаешь вопросы, на которые знаешь ответы?

После этих слов, взгляд Авраама устремился прямо в глаза старику. Временами проницательный, временами взгляд в пустоту. Временами от его взгляда становилось тяжело дышать в помещении. Будто потусторонняя сила вселяется в него и он становится одержим. Временами, а точнее в основном его глаза поймать было не возможно. Он бывает глубоко в себе. В этот рас, взгляд был устремлён прямо в глаза отцу. Потому что старик имеет свойство не договаривать. Именно на то что останется между строк, Авраам и был нацелен.

Старик же в свою очередь знал об этом. Бессмысленно было скрывать что либо. Авраам был единственный из детей, кто мог раскусить хитрого и мудрого старика.

По этому, сказал просто, и как есть:

– в таком случи, ты слишком слаб, чтобы быть моим сыном. Ты слишком слаб и слишком мягок, чтобы продолжать наше семейное дело и как бы то ни было иметь какое либо отношения к нам. Не желаю больше видеть тебя в этом доме. Раздражение скрыть у старика не вышло. Я не хочу чтобы люди думали что у меня такой сын как ты.

– какой? Скажи.

– Слабый, никчемный сын как ты. Который даже не может заработать себе хоть какое то состояние.

Старик встал и подошел к окну. Маневр означал, конец разговору.

Ни сказать что эти слова прям разочаровали Авраама. Напротив он даже был рад что впредь не будет привлекаться к маразматическим совещаниям. Но боль, не обошла его стороной

Взгляд в пустоту.

В голове только звенело:

– слабый никчемный сын… что подумают люди…

Вздохнул так тяжело и в тоже время с облегчением. Повторил в слух только фразу, «о чем подумают люди»…

Ухмыльнулся едва заметно. Вспомнилось как в детстве он играл с отцом. Как купались вместе. Как работали вместе в цеху. Как он понимал его с полуслова. Как отец катал его на велосипеде держа его за раму. На сердце сразу стало так тепло, так спокойно от уютных воспоминаний. Но шорох у окна вернул парня в риалии. Он лишь молча встал, и спокойным твердым тоном сказал:

Мне очень жаль, что для тебя мнение окружения, важнее мнения собственного сына.

– счастливо оставаться.

В этих словах было заключено все детство, вся молодость и все счастливые мгновения. В этих словах была вся его жизнь.

Глава 3

Порой, правда жизни, может быть

на столько, горькой, что легче

потянуть за вены, чем терпеть это.

Но отсюда возникает вопрос мужественности.

Мужественно ли закончить жизнь суицидом?

Нет!? Это не про мужество, а про безответственность.

По этому…иногда, правду жизни, лучше оставить при себе.

Этим утром, он по обыкновению собрался в свое светом заполненное кафе. Налил стакан ледяной воды, поднес к губам и замер. В голове пульсировали слова:

– никчёмный сын… – что подумают люди… Он всегда относился ко мне хорошо. Что с ним происходит в последнее время, остались для него загадкой.

– А ты думал он тебя, мямлю долго будет терпеть? Начался диалог в голове перед зеркалом. Я ведь души в нем не чаю. Он для меня все. То что я говорю, то кааак, я говорю, как думаю. Это все он. Как он вот так просто отказался от меня.

– он же сказал, ты слаб. Какое объяснение ты еще хочешь услышать?

Сейчас к сожалению время такое. Эти обстоятельства как рас и олицетворяют его. Время.

Время…когда родители отворачиваются от своего чадо ради собственной выгоды. Время… когда они похерили свою жизнь и пытаются визуализировать себя, свои амбиции, через своих детей, лишая нас своей жизни, своей молодости, своих желаний своих целей.

Желаний… на которые они в свою очередь наплевали. Или не хватило духу за ними следовать. Или не было на это времени, как им казалось. Хотя человек, находит время на то, что ему действительно хочется. Хочешь приме?

Уверен… ты не однократно слышал такое словосочетание как «нет времени».

Нет времени, родитель отвечает своему ребенку когда тот попросил погулять или сходить в парк.

Нет времени, когда родитель приводит своего ребёнка в садик и одевает его быстро. Нет времени когда он же забирает его так же быстро.

Нет времени у мужа, уделить время своей семье, потому что тот работает. Нет времени у жены, уделить время для секса с мужем. Это все миф… враньё… знаешь почему? Потому что на пожрать время есть. Именно пожрать, а не поесть или отобедать.

Потому что еда, это необходимость чтобы жить. И ты осознаешь, что не поев, ты можешь умереть.

Мы находим время для того, чего действительно хотим. А все остальное, это враньё. Себе и окружающим.

Вывод: это не время такое, это он так захотел. Отдает он себе в этом отчет или нет, этого я не знаю, но это его выбор, а не времени, жизни или эльфа с синими ушами.

– Выбран и выбран. Пожинай теперь плоды. И что ты увидел в его глазах?

– ничего.

– Вот именно. Вот и будем руководствоваться фактами, которые есть у нас. Хлоднокровный и рассудительный. Забыл?

– да…ты прав… хлоднокровный и рассудительный. Перевернём эту страницу с достоинством рас и навсегда.

Слёзы навернулись тогда в последний раз, как он тогда думал.

Эпоха

В кафе на окраину города, сегодня он добрался на такси. Ехать самому на машине не было ни настроения, ни сил. Открытая деревянная веранда.

На сердце была такая пустота, такое потерянное состояние, что не хотелось вообще ничего. Каждая древесная ступень, давалась, будто взбираешься по метру на Эверест. Морозная свежесть промораживала мозги и создавала иллюзию трезвости рассудка.

– впервые в жизни я чувствую себя одиноким, глядя на падающие снежинки. Я всегда знал, что пройду по этой жизни один, дабы связывать себя лицемерными отношениями не имею желания. Но остаться без семьи, пусть я и недолюбливал их всех… как-то…неожиданно…

Взял чашку Американо, теплый плед и уселся рядом с потрескивающим камином у окна. Было не холодно. Но присутствия пледа создает иллюзию защищённости, которая так сейчас не хватает ему. Камин охватил его внимания, по этому книге как то время не уделялось. В виду последних событий гнев, разные словосочетание в его адрес, высказывание и неодобрительные взгляды, охватывали его все больше и больше до того момента пока он снова не услышал ее аромат. Даа…холодный родной запах… из заднего кресла слышалось почти шепотом:

– можно мне капучино. Без сахара.

– да, конечно. Что-нибудь еще?

– нет. Спасибо.

Она произносила слова так тихо, что слух пришлось хорошенько напрячь.

– это снова она. На этот раз я познакомлюсь с ней. Кучерявые обжигающие волосы. Светлая кожа, зеленый оттенок глаз, красный свитер и зеленные камуфлированные штаны. Ее аромат, ее запах разговаривал со мной каким-то образом. Сердце забилось так быстро, что едва получалось дышать. Не хватало воздуха. На мгновение почувствовал себя школьником. Так волнуюсь. Как будто это первое знакомство.

– Приятного вам. Улыбнулся официант и удалился.

– спасибо. Томным голосом последовал ответ.

Страх пронизывал до пят, так что ноги были абсолютно без сил. Наконец собрался, встал и подошел. Подошел к столику. Она сидела и читала книжку. Ровно такой он себе и представлял её. От ее вида и от осознания того что его воображение передало ему точные данные, с легка закружилась голова.

Господи. Ты человек вообще, подумал он после того как увидел ее.

– Авраам. С легкой улыбкой произнес парень.

Девушка окинула его оценивающим взглядом и ответила-

– Линкольн что-ли?

Оба рассмеялись.

– ваши штаны и голос никак не сходятся. Продолжал он, но уже с равномерно бьющимся сердцем.

– не сходится? С недоумением переспросила она.

– ну даа…голос тихий спокойный, размеренный. А штаны далеко не спокойствие характеризуют. Улыбнулся.

Умозаключение казалось простое, но не вседоступное. Она со скромной улыбкой впитывала каждое его слово. Чувство что она кому то нравилась и что за ней наблюдали, грело её.

Девушка действительно была рыжеволосая и в красной кофте. Только вот глаза не совпали. Они были не зеленые. Они были небесно голубые.

– так вы, злая или добрая? Ухмылка. Хотя, судя по книжке которую читаете,(она резко закрыла книгу лицевой обложкой вниз) вы больше рассудительная и спокойная. Продолжал улыбаться он.

– Если вы все так замечаете, зачем тогда задаете вопросы ответы на которые знаете? Этот вопрос слегка сбил с мысли его, в виду крайних событий, вспомнил что вчера он задал тот же вопрос своему отцу, но, сразу же взял себя в руки.

– можно к вами присесть? Ато, все столики заняты в это время. Оба огляделись. В заведении не было никого кроме бариста за барной стойкой. Да и ему было не до них. Оба рассмеялись.

– ну рас уж все занято, то пожалуйста, присаживайтесь.

Авраам демонстративно положил книгу на стол, которая заранее была обернута бумагой от не нужных взглядов, не нужных людей с ненужными вопросами. Она с возмущением в глазах и улыбкой на лице хотела было сказать: ах ты коззеел… то что читаю я, выяснил, а то что самому интересно не показываешь. Собеседник с самодовольной улыбкой наслаждался этим мгновением.

– знаете, как я это называю? Взгляд в душу, довольно продолжал восторгаться Авраам.

– Ну… в душу то мне взглянуть вы не сможете, но если вы закончили таки демонстрировать свои дедуктивные способности на мне, то к вам в душу я загляну, если уж вы такого разговора захотели. Медленно потягивая капучино, с ехидной улыбкой на белоснежном личике ответила девушка.

– ничего забавнее не слышал. Интересная вы конечно. Все 32 зуба Авраама сверкали. Я сам к себе-то в душу заглядываю не часто, а тут какая то девчула решила совершить фокус, подумал Авраам.

– ну давай. Посмотрим, какая ты проницательная. Одобрительно улыбнулся Авраам.

– Ухмылка, ты читаешь Драйзера. Судя по толщине, это либо гений, либо его трилогия. Других таких объемных книг нет у него. Она твоя излюбленная, судя по тому, что она сильно потерта и потому что она бывает с тобой тут чаще остальных.

Выражение лица у собеседника менялось с каждым ее словом. А она все продолжала.

– Ты художник или как минимум частенько рисуешь. У тебя всегда помимо книги, таких же размеров блокнот и карандаш. Судя по количеству туши от карандаша на ладони, ты рисуешь, а не пишешь этим карандашом. Волосы не всегда расчесаны одинаково. Ты человек настроения. В основном с щетиной. Иногда даже с легкой бородой. Реже всего бритый. Но когда ты брит, ты сексуальнее всего. –улыбка.

Абраам был мягко говоря в шоке. В шоке и бешенстве одновременно.

Откуда она столько знает обо мне? Следит за мной что ли? Но зачем? И когда это она меня выбритым видела? Мы сегодня первый раз видимся. Она точно следит за мной! Подумал Авраам.

Ни один мускул на лице не дернулся, который мог бы выдать весь тот ужас который сейчас чувствует он. Сказал только:

– а ты молодец. Наблюдательности у тебя не занимать.

– ну а ты? Теперь твоя очередь! Не хочешь забрать реванш? Или записать тебе поражение? Улыбнулась.

– я о тебе узнал все что мне нужно было по одному лишь запаху. Твой цвет волос, оттенок кожи, буйный нрав, походку, голос, во что ты была одета и даже имя. Твой запах, предал тебя, с улыбкой на лице хотел было сказать он. Но сказал только,

– сдаюсь. Раунд за тобой.

– праавдо? Я не верю. Возражала девушка

Тыы…

Тут у нее зазвенел телефон. Улыбка сменилась мрачным взглядом еще за долго до появившегося дисплея.

Она бросила короткое «пока» и убежала.

– что? Какой пока? Подожди. А как же тебя….

Она выбежала и все.

Ни тебе имени, ни телефона, ни как его найти.

Прошла ни одна неделя до того как его семья забыла о нем. Прекратили поступать непонятного характера звонки с не менее непонятными распоряжениями проехать по тому или иному адресу. Наконец он начал распоряжаться своей жизнью сам. Тревожные звонки сменились душевным равновесием. И где то далеко в глубине души, он хранил надежду увидеть ее снова. Но не появлялся больше, тот заветнй аромата в том кафе.

В кофе…, но не в его сознании. В голове ее запах присутствовал всегда. Он подолгу представлял как они снова встретятся и затеят не принужденный диалог. Он мечтал об этом. Но ее все не было и не было.

Спустя ни один месяц, аромат начал стихать в голове, хотел он этого или нет. Проглатывая книгу за книгой, «гений» находился всегда при нем. Он напоминал ему о ней, о той самой. О том, как он влюблялся в неё

Он сам бывало, рисовал, но не картины. Аврааму больше по душе было писать. Много и подолгу писал и читал. Не знал что конкретно писал. Но…писал, пока писалось. Мечтал в будущем издать книгу. Но будущее, сыграло с ним шутку, которую он не осилил.

Все ночь лил дождь.

Когда тебе говорят, всю ночь лили дождь, ты действительно считаешь, что он не остановился ни на йоту? Или все же допускаешь что на часок второй он прекращался? А самое распространенное, это когда под словами, всю ночь лил дождь, подразумевают что был дождь до того как я уснул. А утром все тихо – и это называется, лил дождь. Человек на подсознательном уровне хочет чтобы дождь лил ночью. Пока он дома. И на подсознательном уровне хочет быть правым. Так что если даже дождя и не было всю ночь, человек скажет что он был. Так вот…

Следующую ночь, лил дождь!

Как же я люблю дождь. Покой. Абсолютное спокойствие. Как бы мне хотелось, чтобы дождь не заканчивался. Пусть не так сильно, но пусть идет всегда. И ночью. Проснуться ночью, во время дождя, и слышать, как капли разбиваются о крыши домов и асфальта, как же это вдохновляет и успокаивает.

С книжками и тетрадью он отправился на такси выпить кофе. После того как его голова обнажилась перед темными облаками и каплями дождя, он вдруг осознал что особо не торопится внутрь. Поднял лицо к небу.

Даа….

Капли стекали по лицу, по волосам и шеи.

– как можно не любить дождь. Я чувствую твои руки. Да…

Осень холодная. И капли такие же, но не те что ложатся мне на лицо. Авраам всегда считал, что дождь на нем, это руки создателя. Всегда повторял это про себя. Он всегда считал, что чувствует его. Его присутствие в своей жизни, как оберегает.

Медленно направился ко входу. Бариста уже приготовил черный обжигающий напиток. Камин трескался по обыкновению, отдавая тепло и уют в помещение. Авраам хотел было присесть на свое обыденное место возле камина, но оно было занято. Подойдя ближе, все встало на свои места.

– ты все таскаешься с Драйзером? С издевательской улыбкой спросила она.

– да, мы с ним спим. Оба рассмеялись.

– ну и?

– что ну и?

– где ты была? Присел Авраам на свое место и услышал таки тот заветный аромат от которого помутнел рассудок. Но он быстро взял себя в руки. Аромат был тем же, но появились нотки теплоты. А их не было. Дело в том что тот или иной запах раскрывается по-разному в разных климатических условиях.

– ты уезжала или улетала?

– шерлок, конечно из тебя слабенький. Улыбалась девушка.

– с чего ты взял? Если меня долго не было, это не значит что я уезжала.

– ты уезжала! Я знаю! Кто-то умер?

Ее улыбка снова сменилась мраком. Мгновение помолчав, она ответила сквозь зубы.

– да. Мой папа. Мой папочка. Мой защитник. Каждое последующее предложение произнося все тише и тише. Опустила глаза, в мгновение опустела и тихонько заплакала.

– прости пожалуйста. Прими мои соболезнование.

При этом ни единой эмоции не возбудилось в парне. Смерть для него была как данность. Она его особо не волновала. Причем как своя так и чужая. Она была для него как неизбежное. Не подконтрольное. А волноваться за то, что ему не подконтрольно, смысла абсолютно никакого не несло. Он с этим смерился и относился к ней как то, безразлично. Но вызвал в голосе сострадания для того чтобы утешить её. Он умел вызывать в себе эмоции, нужные при тех или иных обстоятельствах.

– прогуляемся? Предложил Авраам. Намереваясь прогнать неловкую тоску с молчанием, которую сам же привлек.

– но там же дождь. Возразила она.

– нет. Правильнее сказать, там как рас дождь. Бодрящая половинчатая улыбка сопроводила эту фразу.

– пойдем пойдем.

Он взял ее за руку и направились к выходу.

– какая холодная дрожащая рука. Сухая. Но почему то до сих пор холодная. Пришла давно но до сих пор не согрелась, подметил мысленно Авраам.

– господи. Какая теплая нежная рука. Неужели такие нежные мужчины существуют, подумала она и оба направились на выход.

Авраам был щюплый. Худощавого телосложения. Нежные бархатные ручки. Так бывает когда ничего кроме книг и пишущих принадлежностей не держал. Вечно растрепанные волосы и легкая щетина.

Пройдя мимо барной стойки, он подхватил плотный плед и накинул на ее плечи.

– подожди я за кофе не заплатила, хотела было остановиться она.

– я заплачу. Ровным спокойным голосом последовал ответ.

– не волнуйся.

За кофе не заплатил. И плед взял. Как постоянному гостю доверяют наверное подумала она и забыла.

Медленными шагами они проходили по тропинке которая была вытоптана вдоль дороги. Можно было идти и идти, не задумываясь на чем уехать. Со стороны тропинки дорогу было видно но со стороны дороги нет. По этому они дурачились как могли. Говорили обо всем возможном и не возможном. Дождь прекратили замечать. Только лишь вытирали капли дождя с бровей друг друга.

– почему я раньше не замечал тебя в том кафе? С сожаленем спросил он.

– быть может, потому что ты постоянно витаешь где то!?? С ухмылкой ответила она.

– не первый месяц прихожу туда. Вообще удивлена как ты заметил меня тогда. Обычно я прихожу, ты либо читаешь либо пишешь. Ухожу, тоже самое.

– я сам точно не знаю пишу или читаю. Пробормотал он себе под нос.

– что?

– так вот откуда ты столько знаешь обо мне, хитроумная. Перевел он внимания.

Они проходили все глубже и глубже. Дождь шёл умеренными. В виду того что они шли под деревьями, сильно не мокли.

Твоя тревога, по поводу смерти отца, не отпускает тебя. Заговорил серьезным размеренным тоном Авраам.

– отпусти. Его не вернуть. Он пытался быстрее передать смысл фразы, чтобы она не успела заплакать.

Ее глаза влажнели.

– ты знаешь…ммм… всем нам туда дорога. Всем! Никто не останется. Никто не сможет избежать смерти. Наоборот. Мы должны ждать ее. И подготовить наших близких, к нашему уходу. Дабы рано или поздно она нас заберет.

– Смерть. Продолжал Авраам. – смерть, это основной ингредиент. Без которого жизнь, прекращает быть жизнью. Смерть не так страшна, как жизнь без смерти, знаешь. Ведь именно она придаёт всему происходящему смысл.

К чему я все это. Нельзя прям так категорично относиться к ней. И раз мы ее не можем избежать, так зачем нам ее бояться? Он развёл руками и губами. Или сожалеть о чем то или о ком то. Понимаю, это не мой близкий покинул меня. И ты конечно можешь сказать что мне легко судить потому что это не мой отец. Но именно по-тому что мне легко судить, я тебе говорю трезво то, что говорю. Его не вернуть. Тебе нужно понять это и отпустить. Отпустить и жить дальше.

– это очень тяжело. Уже со слезами на глазах и дрожащим голосом отвечала она.

– знаю. Уже с искреннем сожалением ответил он.

– но это единственный выход. Отпустить и самой помнить, что мы не вечны.

Метров сто, после этого они молчали. Он дал ей собраться.

– вот теперь, если бы ты была накрашена, дождь тебя бы вывел на чистую воду. Рассмеялись оба.

– теперь мне кажется нам пора в город. После того как увидел краснеющий нос девушки, произнес Авраам.

Они вышли на дорогу и начали ловить машину.

– Двое из лесу, одна с мокрыми волосами и пледом другой не поймешь кто и как выглядит тоже весь мокрый, не получается договорить девушке из-за смеха. И как по твоему мы сейчас водителю будем объяснять, что мы не из психушки. Оба рассмеялись.

– тем что психушки нет рядом. Улыбка.

– утешил.

– А мы ничего никому объяснять не будем. Мы с тобой живем, а не следуем непонятным стереотипам.

Они сели в машину, доехали до города и пересели в такси.

– отвезем с начало даму домой. Бросил спутник. Она назвала адрес, тихонько улыбнулась и поехали.

Ее улыбка…. Она так уникальна в сегодняшнее время. Она уникальна своей простотой. Улыбка, может сказать намного больше чем пресловутые глаза. Откуда пошел стереотип вечных комплиментов глаз, не знаю. Улыбка. Вот что невозможно подделать. Точнее улыбку подделать можно. Но выдать не искреннюю улыбку за искреннюю, невозможно. А она у нее, самая искренняя и простая. Эта открытая улыбка в сочетании с твоим красивым личиком, боже, как я жил без тебя все это время.

Очередной внутренний диалог Авраама промелькнул в голове и с улыбкой спрашивает у нее.

– так как тебя зовут?

– Юля

– Чего? Какая Юля? По его мыслям будто разряд тока прошвырнулся и глаза на лоб полезли.

– А что, Юля тебе не нравится? С издевкой выходя из машины у озвученного ей адреса, спросила она.

– Издеваешься? Ты не Юля.

– Это я издеваюсь? Всё улыбается она. – ты говоришь мне что моё имя не моё и это я издеваюсь? Направляясь к подъезду, сказала она.

– Но ты не Юл…

– Все, отстань кричит она и заходит в подъезд.

– Вот же сучка бормочет, он себе под нос улыбаясь и уезжает.

На второй день, он выезжает по раньше, для того чтобы подвезти её, или быть может позавтракать вместе, но после двух с половиной часов ожидания уезжает.

На третий день, утром, Авраам, находясь на своем привычном месте в кафе, «Юля» заходит, бросает Хемингуэя ему на стол, садится и говорит.

– Ты серьезно думал, что я позволю тебе узнать, где я живу? Издевательская улыбка все сильнее и сильнее сверкала. Она была счастлива от мысли что облапошила его.

– Ах…ты…. не правильный адрес назвала. Так кто ты черт побери такая? Фееяя? Ухмыльнулся Авраам.

– Виолетта.

– Меня зовут Виолетта.

– Слава Апалону, узнал твое имя на четвертом месяце.

– А я не виновата, что ты не дал имя на первом. Оба рассмеялись.

– Шуточки конечно у тебя.

– Да, они у меня. Хочешь и тебе дам чуть-чуть?

– Нет. С ехидной улыбкой отвечает собеседник. – мне давать «чуть-чуть» не надо. Мне много надо давать. Много и систематически. Оба рассмеялись.

– Пошляк ты.

Они болтали час за часом. Казалось, будто в мире только они одни, а все вокруг меркло. Будто время остановилось. Внимая друг друга до крайнего вздоха, они наслаждались обществом друг друга.

– мне пора домой. Я и так сбежала с работы. Произнесла Виолетта после судорожного взгляда в окно и на часы. Темнело. На часах 18.38

– давай я тебя отвезу.

– не стоит. Это лишнее.

– что значит лишнее. Чего ты не договариваешь.

Она поняла, что он не отстанет. Да она и не хотела.

– давай завтра. Ок? завтра тут же.

Мне так хорошо легко и уютно с тобой. Я, нашла наконец человека с которым чувствую себя полноценной «девушкой» с тобой я могу говорить о чем угодно, и пошутить и подурачиться. И чувствовать себя после этого комфортно. Так сильно привязалась к тебе. Так сильно хочу рассказать обо все – Хотела было шепнуть ему она эти слова, но не произнеся ни слово, ушла с кричащим сердцем.

Ни на следующий день ни через день ни через три ее не было. Она снова пропала. Авраам был в нее влюблен. Однозначно. Он не находил себе места без нее. День казался тускнее. Еда казалась не такой вкусной как прежде. Кофе был не достаточно кофейным, а вода не достаточно водянистой, без неё.

– быть может она замужем? Начался очередной внутренний диалог. Черт подери, я с ней так забылся, что совсем упустил из виду что она может быть чьей то женой. Она настоящая со мной. Я это вижу. А значит….

Остальное он даже себе не стал говорить. Потому что ему самому не понравилось бы все это будь он сам на его месте.

Да….

Именно по этому она и не хотела чтобы я узнал адрес.

С каждым днем мысли его сжерали все больше и больше.

На пятый день, он сидел все там же, в ожидании чуда. Больше ничего не оставалось делать. У него не было ни адреса ни номера телефона, ничего.

Находясь в раздумьях ее замужества гляда в книгу, он услышал таки ее аромат. Он был все тем же как и в первый раз. Развернул голову, и хотел было начать с разъяснений в виду родных чувств к ней. Но еще с двери понял что этого делать не стоит.

Она присела рядом с ним.

– малыш… мы не можем больше видеться.

Опущенные глаза. Вздох. Раскаяния. Сожаления. Все это слышалось в каждом слове девушки.

Он тут же сосредоточил свой взгляд на ее лице. Ничего не могло скрыться от его взора. Даже у отца порой не выходило, что либо, скрыть от него. Годы тренировок с ним и массы прочитанных психологических и пересекающихся с ней книг, дали свои плоды. Все это время я ни раз не видел ее накрашенной. Зачем она накрасилась? Для того чтобы сообщить мне такую новость? Сомневаюсь. Молча затаив дыхание думал.

– накрашенной. Улыбнулся он – ты еще красивее. Хотел поднять настроение.

Она улыбнулась в ответ.

– на то и был расчет. Оба рассмеялись.

Но она толком улыбнуться не смогла. Авраам не подал виду что увидел огромный синяк под слоем тонального крема. Спросил лишь.

– Какой кофе тебе заказать?

– капучино будь добр. Без сахара. Лицо было онемевшее. Она не могла толком говорить.

– «Ви», спрошу у тебя чуть банальный вопрос. Но мне нужно услышать твой ответ.

– да, конечно, спрашивай.

– у нас у всех одна жизнь. Одна. И никто не в праве нам навязывать какую либо другую судьбу кроме той, которую мы сами выбираем и хотим. Исходя из этого, ответь мне, ты счастлива? Ты счастливую жизнь проживаешь?

– да. С такой же натянутой улыбкой и срывающими глазами последовал ответ. – конечно счастлива. Сейчас, по крайней мере, я счастлива точно. Не сдавалась девушка.

– «Ви» посмотри на меня. Что происходит. Расскажи мне. Расскажи мне, обещаю, я помогу.

– нет. Ничего. У меня все хорошо. Натянутая улыбка не удержалась.

Слезы потекли сами. Как сильно она старалась избежать этого, но не вышло. Она вскочила и убежала. Что либо говорить ей в след, лишено было какого либо смыла.

– она замужем и она погибает. Какой то сукин сын избивает мою Ви. Как можно женский пол. Человека, который слабее тебя по природе своей. Детская травма видимо вылилась во взрослое искажение жизней. Уничтожающие разум мысли, поступали в голову с чудовищной скоростью ещё несколько часов.

Да… это травма из детства… придется обратиться в детства тоже, так уж и быть.

Глава 4

– Выходить из зоны комфорта ради успеха!

– А ради любви?

Давящее на сознание обстановка и задымленное помещение не давало сосредоточиться Аврааму. В таких злачных местах он не бывал никогда. Здесь буквально каждый квадратный метр вызывал у него отвращение. Он держался до последнего. Партия в покер и весь куш остались за ним. Дабы в мастерстве читать людей, тем более за столом, ему не было равных.

Один из игроков хотел было кинуться и забрать деньги. Но его вовремя одернули друзья.

– больной чтоли? Это брат Салима.

– и что? Разящим алкоголем последовал ответ.

– а то, что если он сюда наведается со своими дружками по твою душу, в лучшем случаи всю оставшуюся жизнь, будешь ни есть, а пить из трубочки.

– хорошо хорошо. Я понял.

Авраам забирает выйгрышь и садится за барную стойку. В этом месте, в это время, в этой обстановки, это все равно, что ограбить банк по средь белого дня и остаться сидеть там же, попивать виски.

– угостишь выпивкой дружок? Наглая рожа подсела к нему. Один из проигравших от которого несло алкоголем сильнее чем навозом от коровы в коровнике. Так называемый Тамерлан. Авраам выглядил потеряно. Он не этой масти и характера. По сравнению с присудствующими, он выглядел маленьким испуганным гладко выбритым мальчиком.

– да. Без вопросов. Налейте моему другу то что он пьет. Окликнул Авраам бармена. Пропустив мимо ушей такое понебратство как «Дружок»

– виски налей мне. Двойной. И сразу повтори.

Парень под два метра ростом, телосложением тяжело отлета.

– господи. Какой же ты большой. Ввязываться с тобой в драку, не хотелось бы мне, подумал Авраам.

– дружёк… И без того вонючее, да еще и пьяное вонючее тело заговорило. После еще двойной порции виски, рот открывался не внятно, язык стал заплетаться еще сильнее.

– Ты вроде парнишка не промах. Меня Тамерлан зовут Заглядывай как-нибудь ко мне домой. В карты перекинемся. Выпьем. Авраам в ответ только улыбнулся.

– Кстати… Дружёк… быть может, ты мне одолжишь деньжат. А я отыграюсь и верну сразу.

– да. Конечно. Легко. Авраам положил стопку денег на стол.

– спасибо дружёк. Я щас.

То что эти деньги останутся на столе, было ясно как день. Тем более в них не нуждался их новый хозяин, по этому он их с лёгкостью выложил. Он всего лишь хотел узнать кто такой, тот мерзкий тип что избивает мою Ви. И привлечь его внимания. Но не знал, что будет делать после этого. Хотелось наказать его. Но как. Он в два раза больше меня.

– посмотрю ему в лицо, подумал Авраам. А там видно будет.

– дайте моему другу еще стаканчик.

Новый друг, только уже без денег, вернулся к массивной дубовой барной стойки, и опрокидывал стакан за стаканном горючей жидкости.

Пропитое на сквозь лицо, без капли способности, к какой либо умственной и физической деятельности, стояло перед ним и рассказывало, что отдаст какие то там деньги.

– пойдем, подышим свежим воздухом. Предложил Авраам надеясь что тот уже достаточно пьян, чтобы вывести того на улицу и врезать по морде.

Как сильно он ошибался.

Выйдя на улицу, по совершенной случайности там стояли те два друга. Таких же пьяных. Курящих на улице. Трое пьяных подозрительных типа, смотрят на гладковыбритого одетого с иголочки Авраама, у которого карманы шире него самого от количества денег. Не успев сказать ни слово, удар в челюсть сделал свое дело. Авраам рухнул с не больших ступеней. Его избили до полусмерти. Оттащили за угол к металлическим мусорным бакам. И когда уже тот не шевелился, одному из собутыльников вручили нож.

– перережь ему горло. Для уверенности.

– чего. Вы что?

– он расскажет про нас. И мы трупы. А так, все идеально складывается. Проиграл крупную сумму чужих денег. Не знал как отдать. Его нашли, избили и ставили умерать. Кому будет дело, до какого то дрыща. Произнёс Тамерлан

При таком раскладе, есть шанс, что не узнают про нас. Тем более мы с ним сидели, пили в баре только что. Нас все видели вместе и видели что мы мирно разошлись

Аврам все это время лежал на мокром грязном вонючем асфальте и хрепел. От и так залитого кровью горло. А тут еще перед ним обсуждали, как его должны порезать.

–я не смогу.

–либо ты сможешь, либо завтра ты труп.

После убедительных доводом, один из сопровождавших Тамерлана взял таки нож, и провел по горлу Авраама. Как только брызнула кровь, все сразу разбежались.

В надежде, что тот, умрет от потери крови, группа пьяных живых мертвецов бросили его среди мусорных баков и исчезли.

Две недели спустя.

Вслед за звонком сразу открылась дверь. В квартиру заходят шестеро как на подбор огромных, спортивных телосложений амбалов, одетых с иголочки, начищенных туфлях, в костюмах тройка. Седьмым зашел человек, не меньше остальных

– подождите на кухне. Крайний гость отправил остальных в соседную комнату, сам зашел в спальню.

– а тебе видимо мало того что получил? Почему дверь не закрыта? Вошедший в комнату, был старший брат Авраама. Салим. Кровь гром и гнев божий в одном костюме. Одного его взгляда хватает закрыть сложные вопросы навсегда, теми или иными способами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.