Дмитрий Темнов
Острые предметы внутри детей

1

Шорин торопился дойти от машины до здания школы, сделав как можно меньше вдохов. Прелый и ядовитый чуть сладковатый запах и так, казалось, пропитал всё вокруг, словно вытеснив воздух, отчего Шорина мутило, поэтому глотать лишнюю порцию ему не хотелось. Ветра на улицах не было третий день. Он мысленно клял городскую администрацию – всё-таки довела эта нескончаемая застройка до экологического бедствия. Того и гляди, в обиход снова вернутся маски, став теперь уже постоянным предметом гардероба. «Гадость», – заключил он про себя.

Похоже, правда, что стоявшая затхлость беспокоила далеко не всех. Дети во дворе школы, видимо, освободившиеся пораньше и бредущие в сторону автобусной остановки, вовсю резвились, бегали друг за другом и повторяли какую-то старую считалочку, позабыв обо всём на свете. Слух Шорина что-то резануло, но он предпочёл поспешить ко входу.

Быстрые шаги донесли его до тяжелых деревянных дверей школы. Оказавшись внутри, Шорин с некоторым облегчением вдохнул и глянул на часы. Макс должен освободиться через четыре минуты. Можно было пока сесть и выкатить заготовленный пост. Всё же кто-то должен сказать о проблеме загрязнения вслух. Нужна информационная кампания, нужно давление.

– Пап!

За текстом Костя не заметил ни звонка, ни сбежавшей с лестницы толпы детей, отозвавшись лишь на голос сына.

– Быстро же ты! На уроке-то был вообще?

– Бы-ы-ыл, – усмехнулся парнишка. – Это ты со своим телефоном ничё не замечаешь.

– Это правда. Надевай куртку. Готов?

– Сейчас, подожди.

Макс отбежал к девочке, неторопливо натягивающей резиновые сапоги в углу. Судя по опухшему лицу, ещё совсем недавно она горько плакала. Костя увидел, как они перекинулись парой фраз, после чего Макс неловко похлопал девчонку по плечу и пошёл назад.

Уже в машине Шорин спросил:

– Твоя одноклассница?

– Не, Надя с параллели. У неё ночью кот пропал, – вздохнул мальчишка. – Весь день сегодня ревела.

– Похоже, ты постарался её успокоить? Это очень по-мужски.

– Угу.

– Ну, ничего, кот найдется… – рассеянно закончил Костя, снова уткнувшись в телефон, чтобы проверить просмотры.

– Па-а-ап? Ты можешь без своего телефона хоть пять минут побыть? – с ехидцей спросил Макс.

Шорин вздохнул, откладывая телефон и глядя на сына с улыбкой.

– Чего только не сделаешь ради детей! Поехали, надо в магазин ещё.

2

Лера утирала пот со лба, одновременно следя за плитой и сортируя вещи на стирку, когда во входной двери заворочался ключ.

– Мы дома!

Девушка отвлеклась от дел, выглядывая в коридор.

– Макс, ты голодный?

– Не, – мотнул тот головой, стягивая с себя ботинки.

– А я кому готовлю тут стою, я не поняла?

– Ну, а я вот проголодался! – вставил Шорин.

Лера вернулась к плите, через плечо добавив:

– Руки мыть оба!

Через десять минут Костя с женой уже сидели на кухне, уплетая пасту. Доев, Лера откинулась на стуле.

– Читала твой пост. Как-то… может хватит уже?

– Что именно? – спросил Костя с набитым ртом.

– Херню всякую писать. Про застройку. Она уж заглохла как полгода.

Шорин посерьёзнел.

– И ты считаешь, дело в чём-то другом. Ты что у нас теперь, эксперт-урбанист?

– Нет. Как и ты. Завязывал бы уже, чего позориться? Набрасываешься на всех, роешь чего-то, чего нет. Следопыт домашний.

– Слушай, это для меня уже практически вторая работа.

Лера в ответ фыркнула.

– Раздувать из мухи слона? Наш дворник сегодня в листве труп вороны нашёл. Об этом тоже напишешь? «Кто охотится на городских птиц? Маньяк-зоосадист в Калийном». Работа, блин. Я каждый день провожу пары, но по вечерам прихожу и всё равно убираюсь, стираюсь и готовлю. Это у меня вторая работа.

– …за которую тоже не платят, – игриво добавил Шорин.

Глаза Леры вспыхнули искрами, и он тут же понял, что ляпнул лишнего.

– Зря я это…

– Знаешь что?! – воскликнула Лера.

В ту же секунду из детской послышалась непосредственная ремарка:

– Кто ссорится, тот дурак!

Лера стушевалась, а Шорин неловко поджал губы в полуулыбке.

– Доедай, – сухо произнесла девушка и вышла из-за стола.

3

Утром следующего дня перед занятиями Тамара Павловна, классная руководительница Макса, собрала детей в зале, чтобы поздравить одного из учеников с днём рождения. Все, включая младшего Шорина, были веселы и предвкушали угощение, потому что это было традицией класса – именинник приносит конфеты. Коля, которому сегодня исполнилось десять лет, смущенно выслушал поздравление учителя и некоторых одноклассников, затем вытащил из рюкзака пакет со сладостями, и дети с радостными визгами набросились на него. Тамаре Павловне оставалось лишь поддерживать хоть какой-то порядок, чтобы толпа не задавила именинника. Вскоре прозвенел звонок, и весь класс отправился на первый урок, довольно жуя конфеты. Женщина только усмехнулась, отметив про себя, что её угощение обошло стороной, и направилась в учительскую.

Спустя пару часов молнией пролетела новость – в её классе подозрение на отравление. Трое учеников были доставлены в медпункт с сильнейшими резями в животе, один потерял сознание. Ошарашенная таким известием, Тамара Павловна влетела в медпункт, с порога спросив, вызвали ли скорую. Там подтвердили, что да, бригада уже едет. Тогда она побежала к классу природоведения, где должны были быть сейчас её ученики. Ворвавшись туда, она обнаружила, что учителя на месте нет, а весь класс сидит, как пришибленный, и тихонько обсуждает, что же произошло с их товарищами.

– Коля, – обратилась она к сегодняшнему имениннику. – У тебя эти конфеты ещё остались?

Мальчик в ответ виновато кивнул.

– Дай мне их, пожалуйста. Они могут понадобиться. Себе ничего не оставляй, это опасно.

Коля протянул Тамаре Павловне практически пустой свёрток, с каждой секундой всё сильнее заливаясь краской.

– Это из-за меня, да?

– Ну что ты, конечно же, нет! Всё будет хорошо. Посидите пока здесь. Занятий сегодня не будет, только не разбегайтесь никуда! Я сейчас напишу вашим родителям, мы во всём разберёмся.

По пути в учительскую, с пакетом конфет в одной руке и телефоном в другой, Тамара Павловна судорожно набирала сообщение в общий чат класса. Все инструкции по поводу таких ситуаций вылетели у неё из головы, и она лишь донесла новость о троих заболевших, попросив остальных родителей забрать на сегодня своих детей.

4

Спустя полтора часа Костя с Максом были в городской больнице, как и многие другие семьи из их класса. Родители привезли своих чад на обследование, сетуя на злополучные конфеты и бедного Колю.

Побледневший и немного нервный, Костя слушал разговор Макса с одноклассниками. В основном бурно обсуждалось, как один из их класса на глазах у всех свалился на пол, пока двое других корчились от боли. Родители периодически шикали на неугомонных детей, и те на минуту затихали, после чего гомон поднимался вновь. В шуме голосов до слуха Шорина долетело приглушенное «Это всё из-за считалочки». Костя напрягся. Он одёрнул Макса и тихонько его спросил:

– Что там за считалочка?

– Чего?

– Кто-то из ребят сказал, что всё из-за считалочки. О чём они?

– Пап, ну ты чё? Ляпин просто гонит, как всегда.

– Ну а всё-таки?

– Ой… Ну…

Макс начал повторять считалочку, и в голове у Шорина загудело, словно на него надели кастрюлю и что было сил треснули по ней. Под едва слышимый голос сына он окунулся в некогда отложенные на дальнюю полку воспоминания.

Он, его друг Алёша Бесчастных и ещё несколько ребят собрались во дворе играть в салки. Алёша вспоминает старую и немного диковатую считалочку, которой решено выбирать водящего.

«Красный-красный Собиратель Солнц

Придёт за тобой, придёт за тобой.

Мёртвая дочь его долго спит.

Очнётся от сна, встретит его.

Голод потянет скорей к столу –

Отделят кусок, разинут рты.

Это твой дом до последней секунды.

Обед с семьёй, обед с семьёй».

Дети недоумённо переглядываются, не слыхав прежде подобной чуши, кто-то подхихикивает, но раздумывать некогда – водящий выбран, а значит, пора удирать от него со всех ног. И они весело носятся по двору дотемна, пока не придёт, наконец, время разойтись по домам.

Наутро маленький Костя узнает, что Алёша Бесчастных умер. Совсем-совсем умер. По-настоящему.

Макс ещё не успел закончить, как с остекленевшими глазами Шорин протянул ему куртку, перебивая.

– Пойдём отсюда.

– Почему?

– Макс, пойдём. Вопросы отложим на потом.

5

Едва покончив с ужином, парнишка вяло побрёл к себе в комнату, стараясь не глядеть на обеспокоенных родителей, но на полпути остановился и посмотрел на обоих.

– Мам, а с Катей и Вадимом всё будет хорошо, правда ведь?

Лера заключила сына в объятиях, стараясь успокоить и приободрить.

– Всё будет в порядке. И с ними, и с тобой. Я тебе обещаю.

Мальчишка чмокнул маму в щёку и отправился в свою комнату.

Костя проводил его взглядом и вновь принялся расхаживать туда-сюда, потирая подбородок и одними только губами перебирая слова. Лера смотрела на него, и на её лице волнение и страх перемежались со скепсисом.

– И ты считаешь, что это то же самое, что было… Когда там? Двадцать лет назад?

– Двадцать один. Нам тогда тоже по десять лет было.

– Ну-у-у… Слушай, я эту историю смутно помню, но с чего бы? Тогда, видимо, просто в чём-то не разобрались.

Шорин нервно тряхнул руками.

– Никто и не пытался! Но считалочка, Лер! Это не просто так. Это… обряд какой-то или типа того.

Лера шумно выдохнула.

– Обряд. Колдовской. Кость, ты ведь слышишь себя, да?

– Я и не говорю про колдовство! Само собой, всё это объяснимо, может секта какая-то, но… Тебя не было там! Ты не видела, как они всё замяли! Такое… не провернуть просто так. Это выходило за все рамки. У них были внутренние кровотечения…

– Тише! – зашипела Лера на мужа, кивая в сторону детской. – Давай его ещё больше напугаем.

Костя сел рядом с ней, едва унимая мандраж.

– Послушай. Я расспрашивал тогда родителей, постоянно. Они ничего не смогли толком узнать. Ходили только слухи. Алёше, мол, провели вскрытие, обнаружили, что внутренние органы изрезаны. Буквально, в лохмотья. И в заключении по итогу написали что-то типа «множественные повреждения внутренних органов, предположительно нанесенные твердым острым предметом». Но внутри ничего не было. И… Ну, это невозможно. Что, какой-то псих заставил его съесть бритву так, чтобы язык не порезался? И потом умыкнул её из тела, не проводя вскрытие? Это бред, так не бывает.

– Хм. Теперь вспоминаю. Ведь было что-то? – Лера нахмурила лоб. – Вроде говорили, что в конфеты кто-то лезвия засунул. Я помню, была истерика. И сейчас тоже вон – конфеты! Кость!..

– Нет-нет-нет. Сама посуди, как? И почему эти лезвия не нашли тогда? Это брехня.

– Н-да. Зато злое колдунство всё объясняет…

– Не нуди. Я ещё не спятил. Но говорю тебе, завтра всё будет также, как тогда. Эти трое умрут. Врачи будут мяться и разводить руками, а менты впроброс выпустят невнятное заключение, которое ничего не сможет объяснить. И все это проглотят, потому что ответов ни у кого не будет.

Девушка опустила голову на ладони.

– Боже, надеюсь это лишь твоя паранойя. Потому что иначе… А как же Макс? Он тоже это произнёс, ты сам просил! С ним что?

– Не знаю. Я успел перебить, но… Да хрен знает. Надо самим разбираться. Я попробую пошерстить.

Лера взглянула на супруга глазами, полными усталости.

– Я только что сказала сыну, что с ним и его друзьями всё будет хорошо. И очень надеюсь, что ты всё же спятил.

6

Проведя бессонную ночь за компьютером в поисках свидетельств дела более чем двадцатилетней давности, а также в попытках отыскать хоть какую-то информацию о злосчастной считалочке, к утру Костя совсем выбился из сил. Всё было тщетно. Он собирался было уже пойти поспать, но по пути заглянул в детскую. Макса сегодня решено было не будить, Лера отпросилась на удалёнку, чтобы остаться с ним, так что сын ещё мирно лежал в своей постели. Шорин осторожно подобрался к нему, чтобы убедиться, что тот дышит. На вид всё было в порядке, и казалось, что пока можно расслабиться. Но от вида беззащитного спящего ребёнка Костя только разозлился на себя и свою усталость, переоделся и отправился на улицу. Ему нужно было сделать хоть что-то.

Судя по городским пабликам и комментам в них, всё действительно обернулось так, как и предсказывал Шорин. Трое школьников скончались уже к ночи, несмотря на все вмешательства. Одному из них даже провели диагностическую операцию, которая породила лишь больше вопросов. Попытки ушить поврежденную часть кишечника успехом не увенчались – осложнения добили беднягу раньше, чем врачи успели что-то предпринять. И пока они боролись за его жизнь, двое других пациентов скончались в палате, не приходя в сознание. Никаких должных ответов. Отписки от врачей. Отписки от полиции. Никакого пресс-релиза.

Шорин сидел за рулём авто напротив школы. Он доехал сюда практически на автомате, не совсем представляя, что собирается делать. Но вот на подходе появилась группка детей, одноклассников Макса. Они буднично о чём-то болтали, не заметив, как Костя приблизился к ним.

– Привет, малышня! Я отец Максима Шорина.

– Э… здрасьте, – нестройно ответили ему.

Костя присел перед ними и заговорщически спросил:

– Ребят, а кто-нибудь из вас знает что-то про ту считалочку?

Дети потупились, невнятно бурча «Да нет, ничего» и исподволь двинулись дальше к школе. Все, кроме одного, того самого Коли. Он задумчиво разглядывал асфальт под ногами, тыкал в него носком ботинка и продолжал молчать, но не уходил.

– Ну, а ты? Мне… просто интересно, кажется, это какая-то любопытная история. И к тому же старая. Разве нет? У нас в детстве тоже страшилки были.

– Это не страшилка, – глухо отозвался мальчуган.

– Наверное. А что это тогда?

Шорин приложил всё своё терпение, чтобы не передавить «свидетеля».

– Считалочка, – как-то совсем уж бестолково ответил он.

– Ну да… Верно. А откуда она? Странная ведь считалочка, тебе не кажется? Про какого-то собирателя солнц.

– Красный-красный Собиратель…

– Погоди! – чуть не растерялся Костя. – Не надо. Я её помню, спасибо. Просто хочу узнать, кто вас ей научил.

Мальчик вдруг шмыгнул в ответ, на его глаза навернулись слезы, и Шорин утомлённо вздохнул – этого ещё не хватало.

– Это не мы. Нам дядька один рассказал. Но я его не зна-а-аю… – на последнем слове Коля окончательно сорвался на плач.

Шорин сидел перед ним, не понимая, что ему дальше делать и что сказать парню. Вдруг со стороны школы раздалось:

– Коля! Коля, идем внутрь! Не задерживайся!

Это была Тамара Павловна. Завидев её, Шорин выпрямился и как можно добродушнее сделал ручкой, что едва ли смягчало картину с ним и плачущим ребёнком. Коля медленно поплёлся на её голос, но сделав несколько шагов, обернулся и через ком в горле добавил:

– Он коричневый был, весь коричневый. Как медведь.

После Коля припустил в сторону учительницы под её неодобрительный взгляд, а Шорин лишь буркнул себе под нос: «Спасибо, пацан». Он постоял так ещё минуту, ничего не видя перед собой, пока не почувствовал подступающую тошноту от разлитого в воздухе прелого запаха навоза и печёных яблок. Костя поспешил вернуться в машину, чтобы хоть немного укрыться от всепоглощающей вони.

Посидев какое-то время в раздумьях, Шорин решил, что нужно подъехать к заднему двору школы, где располагалась спортивная площадка. Когда ещё было потеплее, он частенько забирал Макса оттуда, давая ему с друзьями поиграть там после уроков полчаса-час. Пожалуй, это было единственное место, где собиралась большая часть класса вне школьных стен. Хотя было непросто представить, чтобы в таком людном месте ошивался подозрительный мужик, ищущий контакта с ребятнёй, зацепок лучше у Кости не было, так что он всё же двинул на ту сторону квартала.

7

«Что нибудь узнал сыщик?», – пришло во втором часу сообщение от Леры.

«Пока негусто», – ответил Костя.

«Макс узнал о том что случилось. Кое как успокоила его, сейчас спит».

Шорин не нашёлся, что ответить, и, тяжело вздохнув, закрыл переписку. Он собирался уже отложить телефон, как вдруг вспомнил, что есть у него ещё один источник информации – подписчики. Руки привычно открыли блог, и через минуту очередной записью в его ленте висел опрос: «Кто-нибудь из вас встречал такую считалку?». Далее шел всё тот же странный текст, но только до середины, на всякий случай. Костя выдохнул, поскольку теперь он, пожалуй, действительно сделал всё возможное. Ответов сейчас ждать не придётся, средний возраст его аудитории 25-35 лет, все в этот час на работе. Но вечером обязательно нужно будет проверить комментарии.

От скуки Шорин воткнул наушники и включил радио, чтобы хоть чем-то себя занять, но почти на всех волнах подобно реальному шипению прибоя звучал белый шум. Костя вздохнул, спрятал наушники в карман, принялся барабанить пальцами по ноге в такт какой-то своей мелодии. Один час наблюдения сменялся другим, и ничего особенного не происходило. Периодически на площадке появлялся то тот, то другой класс в сопровождении физрука, где они проводили разминку, затем пробежку, после чего мальчики отправлялись на брусья или турники, а девочки на растяжку и приседания. Всё одно и то же. На пятом часу наблюдения Шорину показалось, что физрук школы недобро глянул в его сторону, выводя очередную группу детей. Сам Костя уже отругал себя за идиотскую идею просидеть напротив школы весь день, потому что было ясно – таинственный «коричневый дядька» в течение учебного дня вряд ли появится. Ему ведь нужно, чтобы дети были свободны от надзора взрослых, иначе подходить к ним опасно. Ловить его следовало бы под конец дня, ну или хотя бы часов с трёх. Желудок Кости, урча, подтвердил неразумность избранной тактики, поскольку Шорин с вечера так ничего и не ел. Однако, несмотря на голод, сильнее всего он ощущал усталость. Глаза его раз за разом слипались на секунду-другую – ну, может на минуточку – после чего Костя вздрагивал и вновь устремлял взор на улицу вдоль территории школы. Он разглядывал, как учащиеся бегут очередной круг по треку, как они технично отмахивают руками, и как эти руки закручивают облака противно пахнущих испарений, бугристыми щупальцами влезающих в их носы и рты. Наблюдал, как с еще пышного пожелтевшего дерева спрыгивает кошка и растворяется, не долетая до земли, и как из листвы под этим деревом встаёт вдруг её скелет, тщательно обглоданный жучками и опарышами. Как радостный Коля задувает свечи на торте, а затем уминает одну конфету за другой, пока его переполненный живот не разрывается, являя под кожей груду стеклянных осколков. Следил, как над всем этим реет тёмно-красный силуэт, который едва успел оторвать руку от Коли, но уже выискивал новую жертву. И как он вдруг подталкивает к забору огромного бурого медведя, от которого, оказывается, и исходил тот смрад, что окутал сейчас добрую половину человечества и вообще всё… И этот зверь… Он гудит… Протяжно и громко…

Гу-у-у-у-у-у!

Костя подпрыгнул на месте, отрывая лоб от руля и пытаясь понять, где находится. Спустя пару секунд он осознал, что разбудил себя сам, надавив на кнопку клаксона. Некоторые прохожие заглядывали в машину, пытаясь понять, что не так с её владельцем. Шорин утёр слюни со щеки, посмотрел на время. Половина шестого. Похоже, на сегодня его засада окончательно провалилась. И хорошо бы, чтобы тот, кого он выслеживал, вовсе сегодня не появлялся, иначе Костя мог его попросту спугнуть и даже не узнать об этом. Сейчас рядом со школьным забором не было видно никого, хотя бы отдалённо напоминающего «коричневого». Со стороны школы уходили последние ученики, а низкое октябрьское солнце уже грозило зайти за горизонт, чуть только зазевайся.

Коря себя за опрометчивое поведение, Шорин посидел в наблюдении ещё пятнадцать минут, и, не заметив ничего подозрительного, отправился домой.

8

На подходе к дому внимание Кости привлекло странное шевеление в собранной на газоне груде опавших листьев. Он чуть нахмурился и подошёл ближе. Во влажных объятиях листвы и травы лежал окровавленный щенок, едва подёргивая лапой на последнем издыхании. Ошейник на нем был оттянут, а голова его была повернута так, что у Шорина не возникло никаких сомнений в переломе позвоночника. Вокруг щенка немного неровно были выложены яблоки, отчего заурядная сметённая куча образовывала жуткий алтарь. «Неужели кто-то из детей пытался так помочь бедняге?». Собачонок слепо взирал на Шорина подернутым пеленой глазом, не в силах издать никакого звука, кроме бессильного сипения. Раны его прятались под шерстью, и всё же было очевидно, что несчастному осталось маяться от силы полчаса. Шорин содрогнулся от этой картины, поморщился и направился к подъезду. «Маньяк-зоосадист, говоришь…», – пронеслось в его голове.

Дома на самом пороге его встретила Лера. Она казалась на удивление спокойной и собранной.

– Как прошёл день? – начала она.

Костя несколько растерянно глянул на неё и принялся разуваться.

– Не особо. Похвастаться нечем.

– Что, и доведённый до слёз ребёнок не считается? – саркастичная ухмылка скользнула по её губам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.