Алесто Нойманн
Сумеречный приют

Харпер

Визг шин, металлический грохот и внезапно повисшая тишина. Харпер тут же заозирался по сторонам, резко усаживаясь на кровати и не совсем соображая, что только что услышал. Этих звуков здесь просто не может быть, это какая-то ошибка или кошмарный сон. Тусклый лунный свет проникал через окно, на первом этаже горел свет даже после отбоя, как и было установлено правилами.

Здесь никогда не должно быть темно. А еще здесь никак не могло оказаться чужаков. В Сумеречном приюте их просто не может быть.

Подскочив с кровати, парень бросился к окну и наклонился к стеклу так близко, как только смог, разглядывая полумрак лесного массива, раскинувшегося возле дома. Бесполезно, слишком темно. В черном отражении он видел свои испуганные синие глаза, а снаружи – только квадрат оранжевого света, проникавшего через окно на первом этаже. Секунды ожидания тянулись. Черт, что там только что произошло?!

Опершись на подоконник, Харпер щелкнул оконной задвижкой и высунулся едва ли не по пояс. Холодный ночной воздух скользнул по обнаженной коже спины, ночная влажность тут же заполнила легкие. Со стороны заповедного дуба тяжелым металлическим шагом пересекал поляну Ник, который каждую ночь патрулировал границы их маленького излома. По спине Харпера побежали мурашки, но ночная прохлада здесь была совершенно не при чем.

Друг нес кого-то на руках. И этот кто-то – чужак, раненая девушка, незнакомка.

О, нет…

Поспешно натянув джинсы и зашнуровав кеды, Харпер на бегу накинул футболку и бросился по огромной деревянной лестнице на первый этаж, где входная дверь переходила в столовую. В голове цветастым ворохом проносились мысли, односложно мелькая перед глазами.

Разве Сумеречный приют не находится в петле параллельной реальности?! Разве сюда хоть кто-то может попасть?! Господи боже, почему мы влипаем в какую-то ерунду, когда еще накануне обсуждали, что наконец-то заживем здесь спокойно?!

Интересно, у меня остались еще бинты?!

В следующую секунду дверь распахнулась, с грохотом встретив противоположную стену. Слегка пригнувшись, чтобы не сбить головой балку, Ник вошел внутрь, выпрямляясь во весь свой исполинский рост и осторожно придерживая металлическими руками свою ношу.

– Помоги, – коротко попросил он. Металлический бас звучал тревожно.

– Неси ее наверх. – Харпер сорвался с места и бросился обратно к лестнице. – Я сейчас.

Джессика (неделю назад)

Джессика спала и не спала одновременно, тело дергалось, покрывшись испариной. Перед глазами снова вставала точка на GPS-навигаторе, виднелся пруд, зажженные лампочки и странные темные существа, обступавшие небольшую опушку плотным кольцом. Это место звало ее, невесомый шепот ветра, путавшегося в листве деревьев постоянно повторял одно и то же:

Сумеречный приют, ты нужна Сумеречному приюту.

Это видение приходило к ней уже больше месяца.

Джессика привыкла к тому, что у мегаполиса своя энергетика, почти приспособилась к его гулу. Только здесь она могла спрятаться от пророческих снов и кошмаров, которые ни к чему не приводили. Город слишком сильно бурлил, заглушая любые экстрасенсорные способности, огромное количество мест смешивались в густую тусклую кашу, которая зудела в голове, но и не отвлекала яркими вспышками видений.

Депрессия, конец университетской унылой жизни, где она училась на документоведа, новая работа. Джессика не могла точно сказать, что послужило триггером для нового видения о Сумеречном приюте, возникшего даже в самом центре мегаполиса. Однако оно распиливало мозг подобно циркулярной пиле, не давая сосредоточиться. Сначала это было единичное случайное видение, четкое и удивительно притягательное как полотно в картинной галерее. Но видение разрасталось в ее мозгу подобно инфекционной болезни – легкое першение переходило в воспаление легких. Обычные картинки в голове сменялись реалистичными снами, в котором невидимая рука трясла ее за плечо, указывая путь к совершенно непонятной точке на карте. Что-то потустороннее, не связанное с привычной реальностью. Сначала оно пугало, затем злило, а потом превратилось в что-то вроде постоянно ноющей мышцы, к которой со временем привыкаешь.

Очередной открытый у психиатра больничный, уже которая по счету неделя, когда ей не удавалось спокойно выспаться или банально прикрыть глаза, чтобы немного передохнуть. Джессика буквально не могла задремать, чтобы не увидеть зовущее ее место. Да, девушка была абсолютно уверена, что ее не призывал неупокоенный дух или зовущий на помощь волшебник. Это само место. Оно разговаривало с ней. Требовало, чтобы провидица прибыла и взглянула. Хотя бы взглянула. Этого хватит, чтобы видения прекратились. И, черт побери, однажды она сдалась. Либо она проведет на больничных остаток жизни, либо загремит в психушку, либо все-таки ответит на этот настойчивый потусторонний зов. Измотанная постоянным вторжением в собственное сознание, она молилась, чтобы не заснуть прямо за рулем, пока придется добираться до цели. Отметку на навигаторе Джессика выставила почти на автомате, она столько раз видела карту в своих видениях, что не было сомнений, куда ехать.

Единственное, что мешало – усталость. Путь неблизкий, городское запруженное машинами шоссе, требовавшее повышенного внимания, быстро сменилось одинокой дорогой в сельской местности. Серая лента асфальта, освещенная фарами, бежала перед глазами, словно проглатываемая ее автомобилем.

Джессика старалась контролировать все. Погромче включила тяжелый рок, покачивала головой в такт музыке, чтобы случайно не задремать прямо за рулем. Внимательно смотрела на дорогу, следила за тем самым крестиком на карте, чувствовала противную тошноту, подкатывавшую к горлу. Месяц видений готовился предстать перед ней конечной точкой, который бы положил конец ее страданиям.

Авария. Все закончилось аварией.

Джессика

Последнее, что Джессика увидела перед тем, как потерять сознание – огромную темную фигуру, маячившую на фоне отдаленного желтоватого света окон. Раздался адский скрежет металла, и разбитое стекло перевернутой машины перестало искажать пространство перед глазами.

– Ты не фантом. – Голос был низким, не по-человечески гулким и удивленным. – Я помогу тебе, держись.

Не успев ничего сказать, девушка закрыла глаза и провалилась в глубокую яму бессознательного.

Теплая кровать. Приглушенный свет, отбрасываемый небольшой керосиновой лампой на прикроватной тумбочке. Джессика резко села на кровати и натянула одеяло аж до подбородка.

– Не волнуйся.

На краешке кровати сидел вихрастый кудрявый парень с длинными заостренными ушами как у эльфа. В полумраке Джессика с трудом могла разглядеть его лицо, кроме того мешало слегка замутненное зрение после пережитой аварии.

– Кто вы? – Голос Джессики дрогнул. – Где я?

Незнакомец снова улыбнулся и пожал плечами.

– Меня зовут Харпер. А дальше… Я не знаю, как ответить. – Он вздохнул. – Просто для начала поверь, что все будет хорошо. Ник вовремя тебя вытащил.

– Кто такой Ник?

– Друг. – Харпер успокаивающе погладил Джессику по руке. – Не волнуйся. Как ты себя чувствуешь?

Джессика попыталась приподняться с кровати и тут же охнула – грудь сдавила тупая боль, все мышцы ныли и саднили. Взглянув на поврежденные части тела, девушка обнаружила, что ее кто-то перебинтовал.

– Мои раны… – удивленно отозвалась она. – Это…

– Я о тебе позаботился, – быстро сказал Харпер. – В ушах не звенит? Тошнит?

– Нет, – честно призналась она. – Спасибо большое. Мне казалось, что я погибну в той машине. Меня зовут Джессика, кстати говоря.

– Будем знакомы! Не забудь сказать спасибо Нику. – Харпер улыбнулся, и Джессика почти непроизвольно удивилась совершенству доброжелательности и гармонии в его лице. – Поспи пока, я ввел тебе довольно крепкий обезболивающий раствор, который может подействовать в любой момент.

– Ты не мог бы позвать Ника? – осторожно перебила его Джессика. – Я должна его поблагодарить.

– Ты, наверное, об этом пожалеешь. – Харпер скривился. – Многовато на тебя вывалилось за первые пять минут, но ты сама попросила. – Он выглянул в коридор. – Ник! Ты там?! Иди сюда!

Джессика замерла. Сначала в доме повисла оглушительная тишина, сменившаяся тяжелыми металлическими ударами, словно кто-то шагал по коридору в тяжелых рыцарских доспехах.

– Это точно обязательно? – Голос был гораздо ниже голоса Харпера и сильно контрастировал с тем, какие звуки обычно воспроизводят люди.

Харпер поднялся с кровати, выглянув в коридор. Отступив в сторону, он кивнул на Джессику и жестом пригласил обладателя густого баритона войти внутрь. Сначала в дверном проеме показалась длинная тень, затем Джессика, словно нырнула в ледяную воду и вдохнула – настолько сильным был ее шок от увиденного.

Она понимала, что в потустороннем изломе может встретить ведьм, вампиров или колдунов. Знала, что видения шептали на каком-то странном языке природы, звали ее сюда, но все равно не была готова такой встрече.

В комнату вошел мужчина высотой около двух метров, поэтому он осторожно пригнулся, чтобы случайно не сбить верхнюю дверную балку. Выпрямившись в полный рост незнакомец повернулся к Джессике. На нем были легкая полурасстегнутая рубашка и просторные черные хлопковые брюки.

– Приятно познакомиться, я Николас. Для друзей – Ник.

– Ты… – Девушка прерывисто вдохнула, не в силах подобрать слов.

– … полностью сделан из железа. – Харпер, кажется, был на седьмом небе от счастья, наблюдая искреннее удивление гостьи. – Совсем как Дровосек из сказки.

Высокая мощная фигура Ника была закована в блестящие серебристые доспехи, облегавшие тело. Тысячи филигранно изготовленных стальных пластин при каждом движении двигались словно настоящие кожа и мышцы. Опершись на стену, он скрестил на груди мощные руки, словно не зная, куда себя деть, пока новоприбывшая смотрела на него во все глаза. В его движениях светилась мощь и грация, несмотря на тяжесть металла, словно вся его броня действительно была живой.

– Как ты себя чувствуешь? – Его голос с металлическим отзвуком нарушил тишину комнаты.

– Восхитительно. – Джессика коротко кивнула, все еще пытаясь совладать с оглушающей волной удивления. – Я хотела сказать… ну…

Ник понимающе кивнул и улыбнулся, железная маска его лица очень точно передала эмоцию. Он однозначно не был роботом или чем-то с нуля созданным в мастерской или даже на самом высокотехнологичном заводе. Его глаза были по-настоящему живыми, несмотря на свою серебристо-стальную глубину отливали человечно-голубым.

– У тебя точно всё хорошо, Джессика? – Харпер, казалось, пожалел о своем решении. Он снова вернулся на краешек кровати и осторожно положил ладонь на руку Джессики. Та бодро кивнула, и, внезапно покачнувшись, откинулась на подушку, теряя сознание.

Раствор подействовал.

Харпер

– Ну и но-о-о-очь! – протянул Харпер, придерживая голову рукой. – Как же голова трещит… Знал бы ты, как я перетрухал, когда услышал грохот. Что это было-то?

Ник, сидевший напротив, глубоко вздохнул и прикрыл глаза массивной ладонью.

– Завтра она очень расстроится. – Он сохранял спокойное выражение лица, но в тоне гулкого железного баритона слышалась напряженность.

– Кто?! – Харпер сонно посмотрел на него. – Джессика?!

– Я не о Джессике. – Ник кивнул на темное окно. – Ты видел аварию?

– Не было времени вглядываться. Я увидел тебя с раненой незнакомкой на руках и сразу рванул вниз. – Парень покачал головой. – А что?

– Ее машина врезалась прямо в центр управления.

– Вот же черт.

Повисла напряженная тишина. Харпер обернулся на входную дверь, словно соображая, как действовать дальше. Мысли уже не вертелись так истерично, как час назад. Варианты решения проблемы сонными мухами сновали в пустой голове.

– Давай я за ней схожу, – предложил Харпер.

– Не стоит. – Ник поднялся со стула, расправляя могучие плечи. – Хватит с нее бессонных ночей.

– Но…

– Я присмотрю за границей. – Ник поднял топор, прислоненный к дубовому столу. – Утром вернусь проведать вас.

– Хорошо. – Харпер не знал, что еще мог предложить, чтобы как-то вернуть их положение к нормальному. – Дружище, давай я пойду с тобой?

– Чтобы что? – Ник замер возле дверного проема. – Ты прекрасно знаешь, что это не первое мое ночное дежурство.

– Давай хотя бы разбудим…

– Я защищаю вас и ее сон в частности. – Ник поправил железную шляпу на голове. – Доброй ночи, Харпер.

Разговор был окончен. Харпер прекрасно знал о самоотверженности Ника. Возможно, друг был прав – ему внешняя опасность угрожает куда меньше. Однако Харперу не хотелось оставаться в столовой приюта в одиночестве. Парень привык, что все вопросы здесь решались на так называемых семейных советах. Своеобразных, иногда довольно громких, но все же нацеленных на безопасность и благополучие каждого обитателя.

Джессика

С трудом открыв глаза Джессика заметила, что уже наступило утро. Сквозь плотные занавески пробивался молочно-белый солнечный свет. В комнате пахло пылью и травами. Приподнявшись на локте, она огляделась. Когда в комнате не царил ночной полумрак, она смогла рассмотреть гербарии, бесконечные зарисовки и пожелтевшие листы со списками, развешанные по стенам. Вдоль стен громоздились несколько больших шкафов, заставленных различными баночками и порошками.

Голова все еще гудела, но ощущение бесконечной боли покинуло ее тело как по волшебству – лишь в груди ощущалась тупая тяжесть от перенапряжения мышц. В голове снова завизжали шины, заскрежетал металл, проплыла пустота. Вылазка за видением закончилась аварией. Повезло же ей не разбиться насмерть.

Осторожно сев на кровати, Джессика взглянула на занавешенное окно. Она чувствовала энергетику этого места и примерно понимала, где оказалась, но легче от этого не становилось. Не так она себе представляла встречу со своим видением.

Джессика буквально кожей ощущала бесконечно спокойное биение жизни этого места. Сумеречный приют, закоулок, невидимый остальным людям. Новая реальность раскрывала свои объятия, но впереди ожидала лишь неизвестность.

Ее мысли прервал резкий стук в дверь. Усевшись на кровати, Джессика тихо прокашлялась, поправила бинты и громко сказала:

– Входите!

В дверях появился Харпер. При дневном свете взгляд Джессики тут же упал на его уши. Заостренные как у эльфа. Значит ей не показалось. При хорошем освещении его черты лица казались еще мягче, плавнее и гармоничнее, задорные вихры волос торчали во все стороны, а синие глаза цвета моря изучали безмятежность и теплоту. Еще одной почти сверхъестественной чертой была его манера двигаться почти бесшумно, несмотря на довольно массивные кеды и мешковатую одежду.

– Привет, – поздоровался он и широко улыбнулся, синие глаза блеснули. – Пациент больше жив, чем мертв?

– Да, мне гораздо лучше. – Джессика кивнула и тоже постаралась выдавить подобие дружелюбной улыбки, хотя смущение захлестывало с головой. – Спасибо большое, что наложил повязки.

– Полный порядок, я в таких делах спец. – Он повернулся в сторону коридора. – За тебя все беспокоятся. Хорошо, что ты пришла в себя.

– Прости, я вчера так быстро отключилась, – покачала головой Джессика. – Даже не поняла, как это произошло.

– Ерунда, от моих растворов все падают. – Харпер нахмурился. – Ну, кроме Ника. Кстати о нем…

– Я заснула прямо перед тем, как сказать спасибо.

– Он даже подумал, что ты откинулась от ужаса.

– Серьезно?!

– Нет, конечно. – Харпер засмеялся. – Он слишком спокоен для подобной чепухи. Пойдем, познакомишься с остальными сама.

– Хорошо.

Страх перед неизвестным постепенно улетучивался, оставляя место природному любопытству чувствительного человека. Все-таки это был ее осознанный выбор попытаться пробраться в источники своих видений.

Сумеречный приют действительно оказался местом покоя и уединения, скрытый в ладонях бесконечного леса. Видения вдруг обрели физическую форму, от этого стало несказанно легче на душе.

Основной дом был выстроен из темно-серого камня, словно вросшего в изумрудную траву опушки. По холодной стене бежали завитки плюща, цепляющегося за часть крыши. Окна были довольно высокими, а массивная дубовая дверь оказалась окована железом и запиралась изнутри на огромный засов. Слева от основной лестницы в солнечных бликах переливалась гладь воды небольшого пруда. Справа раскинулись грустного вида огородные сооружения, на которых, кажется, ничего не плодоносило.

На тропинке возле лестницы, опершись на огромный топор, стоял Ник. Заметив новую обитательницу дома, он приветливо улыбнулся, Джессика снова с удивлением отметила, какой пластичной была мимика его железного лица. Ее съедало любопытство, хотелось разглядывать нового знакомого бесконечно, словно он был статуей, а не одним из обитателей этого места. Нужно еще раз напомнить себе, что это невежливо. Как и удивленно пялиться на уши Харпера. Вселенная воистину бесконечна, уж кому как не провидице это знать. Если существует возможность видеть будущее, значит любой другой миф или сказка могли оказаться правдой.

– Доброе утро. – Ник слегка склонил голову, словно джентльмен, приветствовавший гостя на приеме. Удивительно глубокий металлический баритон. Не сипевшая старая аудиоколонка, не глухой звук из трубы. Что-то живое и… металлическое одновременно.

– Доброе, – отозвалась Джессика, стараясь держаться непринужденно. – Пожалуйста, простите, я задремала прямо в середине нашей беседы. Я нисколько не испугалась, просто…

– Все более чем в порядке, – мягким голосом заверил ее Ник. – Можешь сразу переходить на “ты”. Мы не коллеги, а одна семья, поэтому чувствуй себя как дома. Рад видеть, что лекарства Харпера благотворно повлияли на твое самочувствие.

– Мне и вправду намного лучше. Что вы тут…

Раздался адский грохот, словно кто-то только что обрушил груду металлических обломков где-то внизу. Джессика испуганно вздрогнула и повернулась на звук. Он явно исходил из подвального помещения, створки которого находились справа от парадной лестницей, распахнутые настежь, словно огромная пасть. Харпер звонко рассмеялся.

– Не пугайся. Это наш ходячий парадокс в мире технологий.

– Я все слышу!

Из подвала сначала появилась огромная груда легкого металла, который с трудом тянула по лестнице обладательница резкого голоса. С металлическим звоном обрушив свою ношу на траву, она отряхнула руки, и Джессика смогла получше ее рассмотреть. Выбритые виски, небрежный хвост на макушке и перепачканная машинным маслом кожаная куртка. Повернувшись, незнакомка взглянула на Джессику и слегка прищурилась, словно оценивая вновь прибывшую с долей предсказуемой скуки.

– О, еще один энтузиаст. – Она стянула с пальцев вымазанную в пыли кожаную перчатку и протянула руку Джессике. – Меня зовут Хабблиан.

– Хабб… – Джессика попыталась повторить. – Хабблиан. Очень необычное имя.

– Родители поиздевались. – Девушка принялась громко выхлопывать перчатку о штанину безразмерных черных брюк. – Отец был астрофизиком, решил, что ничего не может быть лучше, чем назвать меня в честь человека, открывшего расширение Вселенной. Зови меня Хаббл, не мучайся. А ты, волшебница?

– Я Джессика. – Девушка поморгала, словно переваривая сказанное. – Почему волшебница?

– Предположила, – быстро ответила Хаббл. – Другие сюда не попадают, только с большим задвигом или даром. Будем знакомы.

Она отвернулась и окинула взглядом огромную груду металла, который только что вытащила из лаборатории и скрестила на груди руки. Джессика внимательно изучала новую знакомую, пытаясь обнаружить вытянутые зрачки в черных глазах, заостренные уши, наличие когтей или чего-то, что могло бы выдать в ней сверхъестественное существо.

– Ну и что это за хлам? – грустно спросил Харпер, кивая на груду обломков.

– Бывший стабилизатор реальности, – коротко ответила Хаббл. – Мир его праху.

– Стабилизатор реальности, – повторил Харпер и повернулся к Джессике. – Это одна из штуковин, которые Хаббл устанавливает в лесу, чтобы наш излом продолжал функционировать.

– Излом – это вот это всё? – Джессика указала рукой вокруг себя. – Это… это что-то вроде дыры в пространстве?

– Это не дыра, а любовно проанализированные пространственные флуктуации и выбранный мной сдвиг, – сухим лекционным тоном сказала Хаббл. – Наш приют существует в той же самой пространственно-временной области, что и внешний мир, но находится немного в другой фазе. Стало понятнее?

– Стало хуже, – скривился парень. Голос его звучал настолько страдальчески, что тот сошел бы за актера или плакальщицу.

– Господи, Харпер, ну с тобой-то мы уже тысячу раз это обсуждали! – Хаббл тяжело вздохнула и посмотрела на Ника. – Какую аналогию можно провести, чтобы звучало понятнее?

– Радиоволны, – спокойным баритоном предложил Дровосек. – Переключение между разными частотами.

– Вот. – Хаббл кивнула на груду металла. – А этот малыш помогал нам создавать пространственно-временной канал. Наш единственный манипулятор гравитацией на квантовом уровне, который позволяет физическим телам проходить в исходную точку.

– У нас сломался мост с внешним миром, – вздохнул Ник и снова оперся на топор.

– Устраивайся ко мне переводчиком на полставки.

– Как скажешь. – Дровосек нахмурился. – Хотел тебя спросить, пространственно-временной сломался только для нас или для фантомов тоже?

– Зришь в корень, – пробормотала Хаббл. – Я о этих тварях даже не подумала. Значит, будем выяснять экспериментальным путем.

– Пусть лучше не пытаются – я от границ не отойду, – пообещал Ник, крепче стискивая топор.

– Спасибо. – Хаббл постаралась улыбнуться, но усталость и беспокойство брали верх. Поморгав, она повернулась к Джессике. – Ладно, раз никто не может этого сказать, то скажу я – вчера ты в руины разнесла последнюю возможность попасть туда, откуда ты пришла. Теперь ни припасов, ни запчастей, ни-че-го. Все, Элли, долеталась, никакие туфельки не помогут.

– Господи. – Девушка прижала руки ко рту. – Простите, пожалуйста, я не хотела, чтобы так вышло.

– Да вижу, что не хотела, – пробормотала Хаббл, окидывая взглядом перебинтованную грудь девушки. – Сильно болит?

– Уже нет.

– Хоть какие-то хорошие новости.

– Извини мою бестактность, но как ты нас нашла? – спросил Ник, обращаясь к Джессике. – Я охраняю это место от внешних опасностей, патрулируя границы. Еще никто из внешнего мира так ловко не попадал в случайно образовавшийся разлом нашего барьера.

– Иногда мне снятся вещие сны, – сказала Джессика. – В видениях мне являлся Сумеречный приют.

– Слушайте, восхитительный же навык! – выдохнул Харпер.

– Иногда видения настолько настойчивы, что их невозможно игнорировать. – Джессика потерла виски пальцами. – Я видела этот пруд, каменный дом, видела опушку и понимала, что это место расположено… не совсем в нашем мире. Оно звало меня, тянуло. Говорило, что провидица нужна Сумеречному приюту. В конце концов, я приняла сознательное решение проверить источник этих снов. Хотя бы просто взглянуть.

– Этот навык может оказаться очень полезным, – заметила Хаббл. – Я стараюсь просчитать каждое колебание нашей аномалии, но некоторые фундаментальные законы могут противоречить всему этому шабашу, нарушая элементарный баланс.

– Было бы здорово увидеть проблему во сне, – согласился Харпер. – Потому что когда Хаббл бегает с блокнотом по лесу и кричит: “разломы, разломы!”, мне становится страшно.

– Да тебе всегда страшно, – пробурчала она.

Ник тихо засмеялся. Хаббл снова погрузилась в мрачную задумчивость, оглядывая погибший стабилизатор.

– А что теперь с нами будет? – спросила Джессика.

– Да ничего хорошего. – Хаббл уперла руки в бока. – Давайте вы быстро перекусите, умоетесь, помолитесь за наше здравие и жду вас в лаборатории.

– Когда ты в последний раз ела? – спросил Ник.

– Я курила, этого достаточно. – Она нетерпеливо кивнула в сторону дома. – Шевелитесь, работы еще полно.

С этими словами она скрылась в подвальном помещении. Ник тяжело вздохнул.

– Как со стенкой спорить, – буркнул Харпер.

– Даже хуже, что меня и беспокоит. – Дровосек невидящим взглядом буравил вход в подвал.

– Мы тогда сходим к хижине за водой и поставим кофе. – Харпер заозирался по сторонам. – Ведра здесь нет, скорее всего, осталось у тебя.

– Наверное, – как-то растерянно ответил Ник и закинул топор на плечо. – Пойду еще раз проверю место аварии. Фантомы – ночные существа, но сегодня я уже ни в чем не уверен.

Когда Дровосек скрылся среди деревьев, Харпер и Джессика какое-то время молча смотрели перед собой, словно забыв, что нужно делать.

– Где эта хижина? – спросила Джессика.

– Пойдем. – Харпер спустился с крыльца и указал на тропинку, огибавшую огород и скрывавшуюся среди деревьев.

Они зашагали по вытоптанной дорожке, задумавшись каждый о своем. Мелкие камешки похрустывали под подошвами обуви.

– Кто такие фантомы? – спросила Джессика.

– Лучше у Изекиля спроси, – отозвался Харпер. – Я объясняю немного понятнее, чем Хаббл, но не совсем попадаю в точку.

Они остановились напротив небольшой хижины, окруженной плотным хороводом деревьев. Прямо перед входом лежала небольшая стопка дров, большие окна были распахнуты настежь, и изнутри тянуло густым запахом машинного масла.

– Хижина Ника, – пояснил Харпер, заметив, с каким интересом Джессика изучает новое место. – Он сам ее построил и часто отдыхает здесь после ночных дежурств.

– Почему он не живет с вами?

– Ему и тут неплохо. – Харпер улыбнулся. – Когда ты узнаешь его получше, то поймешь, что ему нравится уединение. Он у нас эдакий философ. Пойду найду ведро. За хижиной есть пара бочек с водой, которую Ник кипятит на костре, чтобы мы не бегали с кастрюлями каждый раз, когда захочется пить.

Харпер скрылся за хижиной в поисках ведра. Разглядывая хижину, Джессика обратила внимание на огромное деревянное кресло возле стены. Кажется, она начинала понимать желание Ника уйти подальше – густой лес, тишина и спокойное созерцание природы в одиночестве. Если бы она могла покинуть мегаполис, не боясь обострения способностей, то давно бы это сделала. Однако Сумеречный приют разительно отличался от деревушек и уединенных хижин в горах. Здесь ее сознание оставалось спокойным, словно бесконечная суета энергетических потоков стихла, оставив место ее собственным мыслям. Приятное облегчение, особенно после нескольких недель постоянных настойчивых видений.

Взгляд ее упал на одно из распахнутых окон, и девушка невольно улыбнулась. Прямо на подоконнике, свернувшись калачиком, спал полосатый кот, прикрыв нос лапой. Приблизившись, Джессика слегка наклонилась вперед, чтобы рассмотреть питомца поближе.

– Привет, малыш, – поздоровалась она. – Кто у нас тут такой полосатый?

Отреагировав на голос девушки, кот поднял голову, сонно взирая перед собой. Зеленые глаза с узкими щелками зрачков заинтересованно блеснули.

– А кто это у нас тут такой красивый и мягкий? Ник – это твой хозяин? Ты ловишь для него мышек?

– Ты дашь мне ответить или нет?

Джессика отпрянула. Голос явно принадлежал коту. Сладко потянувшись, он уселся на подоконнике и воззрился на гостью, довольный собственным остроумным ответом.

– Ты… разговариваешь? – Девушка обескураженно заморгала. В это же мгновение появился Харпер, держа в руках полное ведро воды. Обратив внимание на замешательство новенькой, он засмеялся.

– Изю-ю-юмка! – протянул он. – Золото глаз моих, Изюмочка!

– Да чтоб ты упал со своим ведром. Сам ты Изюмка, а я Изекиль.

– Изюмочка, я нашел в кладовке твои любимые консервы с форелью.

– Черт с тобой, пусть будет Изюмка.

– Я Джессика. – Девушка все еще очень плохо соединяла слова в предложения, пораженная до глубины души.

– О, это ты разнесла нам центр управления? – Кот протяжно зевнул, словно эта новость его не слишком беспокоила.

– Я не специально.

– Ну, если ты живая, а Хаббл тебя не убила, то ты правда не виновата. Уж я-то ее знаю, очень взрывная мадемуазель. – Он медленно моргнул. – Не сердись на меня, демонам положено быть немного язвительными.

– Демонам?! – Джессика готова была снова рухнуть с той разницей, что теперь в ее крови не плескался крепкий снотворный раствор Харпера.

– Изюмка, что ж ты за животное такое. – Харпер аккуратно подхватил кота свободной рукой и прижал к груди. – Пойдем завтракать.

– Пойдем, – согласился кот. – А где мой железный друг? Опять ушел страдать в лес?

– Сказал, что проверит место аварии. – Харпер зашагал по тропинке, стараясь балансировать, удерживая Изюмку и ведро.

– Он всегда так делает, когда беспокоится. Жаль, что я не проснулся, чтобы его утешить. К Хаббл идти тоже бесполезно, да?

– Она уже сказала, чтобы мы быстрее завтракали и спускались в мастерскую решать проблему с разбитым стабилизатором.

– Ну, пиши пропало. – Кот удобнее устроился на руках друга. – Теперь будет собирать его, пока руки не отвалятся.

– Кстати, пушистый, гостья спрашивает, кто такие фантомы.

– Ну так расскажи, не стесняйся, – пробормотал Изекиль, стараясь уцепиться за футболку Харпера, чтобы ехать было комфортнее.

– Я не знаю, с чего начать.

– Слушай, мы каждый божий день с Хаббл распинаемся, объясняя тебе одно и то же. Тебя в детстве точно не роняли?

– Ну, Изюмочка, не начинай.

– Хорошо. – Изекиль взобрался на плечо Харпера, выпутавшись из неудобной хватки своего возничего. Воззрившись на Джессику, он пару мгновений помолчал. – У тебя дар предвидения.

– Мне казалось, ты хочешь рассказать мне про фантомов, – растерянно проговорила девушка.

– Я не буду рассказывать. – Глаза Изекиля сверкнули. – Я покажу.

Что-то стянуло внутренности Джессики тугим жгутом, и она скорчилась от боли. Глаза заволокло черной пеленой, тело обдало адским жаром, словно она только что подошла слишком близко к костру. Перед ней огромным огненным всполохом появилось черно-угольное лицо с красными горящими глазами. Не в силах остановить видение, девушка смотрела на жуткое существо, представшее в ее захваченном мозгу. Оно медленно повернуло голову, обращая на нее пылающий взгляд красных голодных глаз, и девушка обмерла. Откуда-то издалека зарокотал женский нечеловеческий голос, пронесшийся по сознанию гулким громом.

Рожденный не в огне и в сере, не от человеческой матери, он нашел свою колыбель в искажениях реальности между швами хрупкого мироздания. Его не нарекали ни люди, ни демоны, потому что он везде и нигде. Он Фантом, Пожиратель, чудовище из ошметков плоти и теней, он существует лишь для того, чтобы поглощать, расти и становиться сильнее, питаясь чужими душами. У него нет лица, лишь клубящаяся пустота и красные глаза, отравляющие разум всякого взглянувшего в них. Он соткан из тьмы, он мрачен как дым погребальных костров, его сила скользит по самому краю восприятия. Он не демон, соблазняющий обещаниями, он хищник, являющий мрак сути бытия. Он никогда не ищет легких жертв.

Бойся красного глаза.

Бойся его голода.

Бойся времени после полуночи.

Видение прекратилось так же быстро, как и ворвалось в сознание. Джессика обнаружила, что лежит на траве, обессиленно хватая ртом воздух. Над ней навис до смерти перепуганный Харпер.

– Изюмка, ты нелюдь лохматый! – Парень положил ладонь на щеку девушки. – Джесс, как же тебя раскособочило… Все нормально?

– В порядке, – сдавленно сказала Джессика. – Просто не ожидала…

– Я показал тебе фантома, потому что ни один рассказ не способен и близко передать того ужаса, который он несет с собой. – Кот, сидевший рядом, смотрел куда-то в небо. – Я хотел тебя напугать, потому что в конечном итоге это может спасти тебе жизнь. Ты должна понимать, какой враг скрывается по ту сторону, когда на часах пробивает полночь.

Спорить с этим было невозможно, слова демона звучали как прописная древняя истина, и девушка тихо кивнула. Обратно они возвращались почти в звенящем молчании, нарушаемом лишь перешептыванием деревьев. Харпер заботливо посадил девушку за столом и убежал на кухню, чтобы покормить Изюмку и приготовить нехитрый завтрак.

– Джесс, тебе коньяка в кофе добавить? – послышался голос парня с небольшой кухни.

– Нет, спасибо. – Девушка сидела в просторной столовой Сумеречного приюта, наблюдая за тем, как Изюмка с аппетитом наворачивал консервированную форель из миски.

– Ну, как знаешь. А я, пожалуй, добавлю коньяк. Можно даже без кофе.

– Алкоголик. – Кот оторвался от трапезы и облизал мордочку.

– Отберу миску!

Джессика невесело усмехнулась. С кухни послышался свист кипящего чайника, загремела посуда.

– Ты уж извини, что я так резко, девочка. – Изекиль закончил с приемом пищи и сел на столе, снова хищно облизываясь.

– Все в порядке, – сказала Джессика. – Иногда лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать.

– А ты мне нравишься. Не так сильно, как Хаббл, конечно. Но, думаю, ты прекрасно впишешься в нашу семью.

Харпер вышел с кухни, ловко удерживая в руках две чашки горячего кофе.

– Может быть, тебе яичницу сделать? – предложил он.

– Я не голодна.

Харпер кивнул и вернулся на кухню. Громыхнул шкафчик, словно парень искал хотя бы что-то, чем можно было бы перекусить.

– У меня тоже аппетита особо нет. – Он вернулся и поставил на стол пачку печенья на стол. – Но нам нужны силы. Особенно тебе.

Они молча спрятались за своими чашками кофе. Изекиль потянулся и раслабленно взглянул в окно.

– Не беспокойтесь вы так, – беспечно сказал он.

– Не беспокойтесь, – передразнил Харпер. – Чем больше думаю о том, что мы остались без механизма, тем мне страшнее.

– Вот когда поговорим с Хабблс, обсудим риски, тогда и будем бояться.

– Ты не особо меня утешил, – буркнул Харпер.

– А ты возьми меня на руки и утешишься. Тебе это всегда помогает.

Остаток завтрака они просидели в тишине. Сполоснув посуду в раковине, Харпер взял на руки Изюмку, который довольно прижался к его груди и вышел из дома на парадное крыльцо. Джессика последовала за ними. Утро разливалось в самый настоящий теплый день, изумрудная трава буквально светилась в ярких солнечных лучах.

В подвале Хаббл было куда прохладнее, чем снаружи, поэтому Джессика поежилась. Хозяйка лаборатории стояла посреди огромного стола, заваленного чертежами и деталями, склонившись над какой-то бумагой. Вдоль стен тянулись бесконечные железные шкафчики, которые, без сомнения, были забиты всякой полезной всячиной для ремонта.

– Как тебе план? – Ник прислонился к противоположной стене, скрестив на груди руки и наблюдая за тем, как Хаббл внимательно изучает его предложение.

– Отличный. – Девушка выпрямилась. – На бумаге. В реальности нам будет нужен план Б, В и до конца алфавита. Так, ребята, давайте я в двух словах обрисую вам нашу ситуацию.

Отпихнув в сторону здоровенную пустую канистру, которая с грохотом встретила каменную поверхность пола, Хаббл остановилась возле меловой доски и стерла с нее совершенно непонятный набор цифр и вычислений, больше напоминавший пиктограммы на стенах пещер. Харпер и Джессика встали рядом с Дровосеком. Девушка почти на физическом уровне ощущала мощь его железного тела, но старалась не пялиться. Да, она никогда даже на картинках не видела подобных Нику, но это еще не повод смущать его своим любопытством.

– Итак. – Хаббл быстро начертила на доске вертикальный список из четырех пунктов. – Я люблю, когда все по плану.

– У меня был, – напомнил Ник.

– Не перебивай. – Хаббл скрестила за спиной руки и повернулась к друзьям как к своему личному отряду. – У нас очень большие неприятности.

– В чем они заключаются? – спросила Джессика, искренне желая помочь. – Чем грозит поломка стабилизатора?

– Давай только на человеческом языке, – взмолился Харпер, едва Хаббл успела раскрыть рот. – Я просто очень тупой.

Изюмка фыркнул, смешно пошевелив усами. Хаббл нахмурилась и бросила взгляд на свой чертеж, словно прикидывая, как перевести на человеческий язык техническую абракадабру.

– Так, сейчас напрягли мозги и впитываем. – Она подняла в руке одну из своих зарисовок. – Наш… пусть будет трансформатор… протаранила Джессика. Из чего состоит трансформатор? Ну, тут у нас квантовый процессор, генератор поля и ныне покойный стабилизатор.

– Ну, то есть из трех частей осталось две? – несмело уточнил Харпер. – Значит, не все так плохо.

– Если я тебе ногу вырву, ты далеко побежишь? – огрызнулась Хаббл. – Вот и трансформатор тоже не особо. Затих и впитываешь.

– Понял. – Харпер послушно смолк и принялся почесывать Изюмку за ухом.

– Я буду максимально лаконична. Поломка стабилизатора – это самое отвратительное, что могло произойти. Это бомба замедленного действия, которая угрожает всему нашему фазовому сдвигу.

– Какие последствия? – спросил Ник. – Сколько у нас времени?

– Не знаю и еще раз не знаю, – мрачно ответила Хаббл. – Здесь законы физики могут быть искажены. Но одно могу сказать точно – с каждой секундой барьер между мирами истончается.

– Еще больше фантомов? – спросил Изюмка.

– Фантомы – это меньшая из наших проблем. – Хаббл посерьезнела. – У нас тут может начаться второе пришествие с гравитационными всплесками, искажением наших пространственных координат. В конце концов, коллапс аномалии.

– Коллапс аномалии? – неуверенно переспросила Джессика.

– Схлопнемся здесь как в пузыре, – осторожно пояснил Ник, слегка наклоняясь к ее уху. Он снова выпрямился, голос зазвучал увереннее. – Хаббл, надо чинить стабилизатор.

– А в этом состоит очаровательный парадокс – нам нужны запчасти из внешнего мира, чтобы починить стабилизатор, а во внешний мир мы попасть не можем, потому что навернулся стабилизатор. Нам попросту не хватит железных панелей для корпуса.

– Что, если попробовать разобрать мою машину? – предложила Джессика. – Там ведь должно было хоть что-то остаться.

– Неплохая мысль, – согласилась Хаббл. – Тогда двигаемся к проблеме номер два…

– Мы весело подохнем тут с голоду без припасов, – с мрачным удовольствием закончил Изюмка. – Я угадал, Хабблс?

– Молодец, полосатый, улавливаешь.

– Обещаю поработать над нашим огородом, – серьезно сказал Харпер. – Клянусь, что у нас будет свежая еда. В противном случае – съедите меня. Я не сильно далеко ушел от овощей.

– Да ты вообще от них не уходил. – Изюмка поудобнее устроился в руках парня, потираясь лбом о его ладонь. – Еще какие-то проблемы у нас имеются?

– Давайте не забывать про фантомов, – напомнил Ник. – Я сомневаюсь, что твари упустят возможность воспользоваться ослабевшими барьерами. Нужны фортификации, укрепление границ, меры предосторожности.

– Заколачивание окон – это так себе защита, – пробормотала Хаббл. – Но почему бы и нет, если их будет слишком много, лишние доски или крепкая дверь дадут минуту или две, чтобы перегруппироваться.

– Мы вообще понятия не имеем, что может оттуда вылезти, – согласился Изюмка. – Я прополз, когда у вас еще все было в порядке. Представьте, что будет, если сюда ворвутся мои братья?

– Если они такие же милые, как ты, то я согласен, – слабо улыбнулся Харпер. – Только ты-то у нас единственный в своем роде.

– Спаси-и-бо, – протянул польщенный кот. Потом резко сменил голос на более серьезный. – Но братья у меня отвратительные. Я почти ничего о них не помню, но уверен, что они ужаснее некуда.

– Если вы закончили, то мы можем приступать, – резко сказала Хаббл. – Работы еще много.

– Тогда мы собираем инструменты и пойдем сажать кукурузу. – Харпер улыбнулся. – Правда, Джесс?

Девушка незамедлительно согласилась. Если им предстоят тяжелые времена, то сейчас нужно сделать все, чтобы сплотиться, другого выхода все равно не предвидится. Стабилизатора нет, хода во внешний мир тоже.

Ник, как и сказала Хаббл, должен был заняться укреплением окон и дверей, а она надеялась, что сможет помочь Харперу с посадкой растений. Изекиль, заметив, что все немного на взводе заявил, что ему было бы неплохо побыть одному и посмотреть, сколько еще провизии у них осталось.

Хаббл

Наблюдая за тем, как ребята неловко сгребают инструменты в охапку, обсуждая, каких не хватает и какие стоит поискать за хижиной, Хаббл выжидала, пока останется одна. Весело переговариваясь, они поднялись по лестнице, даже не заметив, как девушка обессиленно опустилась на деревянный стул, издав измученный выдох. Нащупав на столе пачку сигарет, Хаббл зажала одну в зубах и принялась рыскать по карманам в поисках зажигалки. Отвратительная привычка, с которой она никак не могла расстаться. Никотин – не способ сбежать от проблем, но как теперь с этим завязать?

– Это ищешь?

Ник чиркнул колесиком, и кончик зажигалки вспыхнул крохотным огоньком. Хаббл вздрогнула от неожиданности, но тут же нацепила на себя маску невозмутимости и наклонилась вперед, прикуривая.

– Не заметила, что ты еще здесь, Ник. Спасибо.

– Почему-то меня это не удивляет. – Он подвинул второй стул и присел напротив, поправляя воротник рубашки. – Мы можем поговорить, если хочешь. Я всегда тебя выслушаю.

– Не хочу. – Хаббл затянулась и выпустила дым через нос, прикрывая глаза.

Я всегда тебя выслушаю.

Главное – не смотри на него, не встречайся с этой серебристо-стальной глубиной глаз, там нет ничего, за что можно зацепиться. Там нет того, на что можно надавить, лишь это раздражающее невыразимо мудрое одиночество. Оно отвлекает, заставляет думать о чем-то отвлеченном. Не смотри. Это все поэзия и философия, умирающие науки. Тебе это не нужно.

Ему это не нужно.

– Ты измотана, я хочу помочь, – спокойно сказал он. Хаббл готова была поспорить, что он все еще смотрит на нее, его аурой внутренней силы тянуло по всему подземелью, хотя она, как ученый, не верила ни в какие ауры. Может быть, законы физики здесь действительно работают по-другому.

– Помоги лучше приюту, – коротко отозвалась Хаббл, стряхивая пепел с сигареты в небольшую чашу на столе. – Доски мы в тот раз оставили у тебя в хижине. Гвозди могут быть в одном из моих шкафчиков…

– Да забудь ты хотя бы на секунду про приют!

Хаббл вскинула взгляд, готовясь испепелить несговорчивого собеседника, как она всегда делала во время споров. Ярости ее черных глаз иногда хватало, чтобы без слов отправить оппонента в нокаут. Но с Ником это не работало. Он всегда смотрел на нее спокойно и с пониманием. Смотрел так, словно видел, что происходило под непроницаемой маской безразличия и сарказма.

Он всегда легко выдерживал ее взгляд.

– Ник, что ты от меня хочешь? – спросила она, снова делая нервную затяжку. – Стабилизатору конец, я не знаю, чем для нас это все закончится. Мне приходится делать вид, что у меня все под контролем.

– И ты прекрасно справляешься, ребята ушли, готовые к подвигам. – Он мягко улыбнулся. – А я буду делать все для этого приюта, даже если увижу, что твоя собственная оборона трещит по швам. Я буду делать это даже с двойным усердием.

– Я… – Хаббл вздохнула, смысла спорить не было. – Спасибо, Ник. Пойду покопаюсь в машине Джессики и подумаю, что можно было бы сделать. Ясно, что наладить переход не получится, но нас хотя бы не размажет по поляне от схлопнувшейся аномалии.

– Обещай, что сначала поешь. А еще – для разнообразия начни высыпаться и прекрати так много курить.

– Даже не начинай, – проворчала Хаббл. – Учить меня жизни бесполезно.

– Это очевидно, что забота о себе не входит в список твоих приоритетов, но, если ты решила охранять от вторжения это место, то вспомни, кто ты.

– Ну, удиви меня, Николас. Кто я?

– У нас нет проводов, нет электричества, нет топлива. – Ник многозначительно посмотрел на лампочку, горевшую над их головами. – Вся энергия приюта – это твой дар. Ты запитываешь это место как маленькая электростанция.

– Браво. Я и без тебя это помню.

– Твоя энергия приводит в движение турбины жизни этого места. Но даже самая мощная машина остановится без нужного ухода. – Ник посерьезнел. – Хаббл, ты блестящий ученый, ты сама знаешь, что невозможно бесконечно эксплуатировать исчерпаемый ресурс. Иначе будут перебои, короткие замыкания и полное отключение.

– Не волнуйся, свет не отключится.

– Я боюсь, что в какой-то момент отключишься ты сама.

Он медленно поднялся со стула и зашагал к лестнице. Эхо его шагов разносилось по подвалу металлическими ударами, вторившими ударами сердца в груди Хаббл. Девушка сделала последнюю затяжку и затушила сигарету в пепельнице. Она просто устала. В очередной раз засмотрелась на идеально созданное устройство в алхимической лаборатории, которое было воскрешено ее трудами.

Тогда почему всегда так громко колотится сердце?

Она с ума сходила от новых гаджетов и устройств, почти до дурноты и дрожи в коленях, но здесь было что-то другое. В Николасе никогда не было ничего от грубого механизма. Ужасно признавать, но она испытывала нечто сильно уязвляющее и мешающее рационально думать. Тупое чувство, которое заставляло вести себя еще холоднее и отстраненнее, чтобы не выдавать внутреннее нарушение равновесия.

Пора за работу. Когда она работала с мощными механизмами, то это помогало забыть о том, насколько хрупкой противоположностью им была она сама.

Джессика

– Копай ловчее, Харпер! Раз-два!

Изекиль вальяжной походкой довольного сытого кота шагал в сторону парадного крыльца. Бросив взгляд на успевших вспотеть Джессику и Харпера, он махнул хвостом.

– Остался бы и помог! – проворчал Харпер, вонзая лопату в почву. – Здесь уже все утрамбовалось, проще динамитом.

– Не могу, у меня лапки.

Ник, укреплявший дверь железными плитами, осторожно отступил в сторону, чтобы Изюмка мог походкой супермодели войти в дом и отправиться на склад. Обернувшись на ребят, Дровосек подмигнул.

– Хотите, я вскопаю вам эту грядку за пару минут? – предложил он.

– Спасибо, Ник, но я хочу сам себе доказать, что не бесполезен. – Харпер закряхтел, в очередной раз подвергая грядку и свои ладони издевательствам. – Кукуруза – это мое бремя, я его и понесу. Ты и так делаешь слишком много.

– Кому много дано, с того много спросится.

Уже почти привычный металлический грохот из подвала привлек их внимание, даже Ник на мгновение забыл про свою пластину. Из лаборатории выехала тачка, заваленная инструментами, металлическими деталями и пластинами, а Хаббл толкала ее с таким остервенением, что, кажется, даже ступеньки ей не мешали.

– И каким богом ты была создана такой упрямой?! – Ник грустно вздохнул и спустился с крыльца, перехватывая ручки тачки. Хаббл хотела было начать сопротивляться, но усталость взяла свое.

– А ты уверен, что это был бог? – хихикнул Харпер. – Больше похоже на что-то из Изекилевых начальников.

– Кати тачку к центру управления, а я пока отлуплю его лопатой. – Хаббл остановилась, чтобы размять спину. – Если ты бы хоть раз придержал свое мнение, это было бы просто чудом.

– Чудом будет, если ты будешь просить, когда тебе что-то понадобится, – заметил Ник. – Как будто я тебе хоть раз отказывал.

– Неужели я с тележкой не справлюсь?!

– Конечно же справишься. Но я просто хочу тебе помочь.

– Ты и так целыми ночами ходишь по границам без отдыха.

– Хаббл, я сделан из железа, мне не нужен отдых.

– Ты опять со мной поспорить хочешь?! – вскипела она.

– Да что ты, и в мыслях не было. – Он незаметно улыбнулся и снова подмигнул ребятам.

Обсуждая необходимые элементы для починки стабилизатора, они исчезли среди деревьев, направляясь к пункту управления, находившемуся на границе их излома. Харпер усмехнулся, прислушиваясь к недовольному голосу Хаббл, спокойно парируемому металлическим голосом Ника. В их перепалках всегда было что-то по-семейному теплое.

– Они всегда такие? – спросила Джессика.

– О, ты даже не представляешь, какие тут битвы происходят, когда они о чем-то спорят. – Харпер хрюкнул и воткнул лопату в землю. – Ну, как битвы… Хаббл с нежностью фурии объясняет, почему она права, а Ник умудряется успокоить ее, ни разу не повысив голоса. Королеве электричества положено взрываться, а Нику… А Ник единственный может с ней совладать.

– Королева электричества?

– Ну, оглянись по сторонам, – сказал Харпер, покряхтывая от натуги. – Ни проводов, ничего такого. А свет есть. Как бы сказала Хаббл, “а теперь напрягаем мозг и приходим к выводам”.

– Теперь понятнее. – Джессика присоединилась к парню, стараясь не отставать в скорости вскапывания грядки. – А что насчет Ника? Он ее изобретение?

– Тут все гораздо интереснее.

Это сказал Изекиль. Видимо, пересчитав все банки в кладовой, демон решил выйти погреться на крыльцо. Еще одна неотъемлемая деталь в их семейной идиллии – саркастичный кот-резонер.

– Что именно? – Джессика непонимающе покачала головой. – Я ничего не понимаю.

– Я обязан выражаться туманно. Я же демон. – Изекиль принялся вылизывать лапу, методично поглаживая ей у себя за ухом.

– Так его создала Хаббл?

– Вернется и сама у него спросишь. – Изюмка сверкнул глазами. – У всех есть своя тайна и нужно потрудиться, чтобы тебе ее доверили.

– Тогда я сам ей расскажу, – проворчал Харпер. – Неужели это настолько секретно?

– Попробуй сначала сам рассказать свою историю, – парировал демон. – Прямо сейчас отложи лопату и поведай о самой большой травме в своей жизни, которая привела тебя в маленький временной излом, чтобы зализывать раны. Чужие истории – это не сказки и не сплетни, прояви уважение.

Харпер нахмурился, явно смущенный и уязвленный одновременно. Ничего не ответив, он тяжело вздохнул и продолжил копать.

– Простите, – быстро сказала Джессика, совершенно не желавшая лезть не в свое дело. – Да, Изекиль прав, от людей в разломы не бегут просто так. Поэтому если Ник захочет, то я…

– Я вполне согласен ответить на любые твои вопросы.

Девушка вздрогнула. Закинув за плечо огромный топор, Ник спокойным шагом возвращался по тропинке обратно к дому. Миролюбиво улыбнувшись, он осторожно взял Изюмку на руки и почесав его массивной рукой за ухом, посадил на перила крыльца, чтобы ему было лучше видно поляну.

– Ну, у меня много вопросов. – Джессика все еще чувствовала себя неловко.

– Я никуда не тороплюсь. – Ник потрепал Изюмку по голове и снова вернулся к металлической пластине, которую крепил к двери. – Тебе, наверное, интересно, что я такое?

– Звучит ужасно, Ник! – воскликнул Харпер. – Ты не такое, ты человек! Наш большой папа, который всегда надает пинков всех, кто захочет прийти и обидеть.

– Спасибо, Харпер, я всегда ценил твое доброе сердце, – мягко сказал Ник. – Но, как ты уже заметила, Джессика, я не состою из плоти и крови, однако как-то двигаюсь и разговариваю.

– Это работа Хаббл?

– И да, и нет. – Он с силой впечатал пластину в дверь и принялся методично привинчивать ее к поверхности. – Изекиль, проверь, пожалуйста, руны на табличке. Ты сказал, что они могут сработать в качестве амулета, но я не уверен, что перенес их верно.

– Конечно, друг сердечный. – Изюмка повернулся к двери и прищурился, внимательно вчитываясь в рунические послания. – Черт бы побрал мою память, кто-то явно что-то в ней подтер. Ладно, интуиция меня еще не подводила.

Ник выпрямился и повернулся к Джессике.

– Когда-то я был человеком, сильным как медведь и, наверное, слишком наивным. Я жил в небольшой деревне, занимаясь заготовками на лесопилке. Однажды столкнулся с незнакомцем, попросившим помощи.

– Ты помог ему? – спросила Джессика.

– К сожалению, да. – Ник помрачнел. – Это был последний день перед моей смертью. Незнакомец оказался алхимиком, извращенным фанатом сказки о Стране Оз, который увидел во мне идеального будущего слугу. Он верил, что душа человека при правильном подходе может отходить от тела вместе с сердцем.

– Тебя… – Девушка зажала рот руками. – Он вынул твое сердце?

– Да. Погрузил в глубокий сон, извлек сердце и создал из него механический энергетический поток, объединяющее железо и мое живое начало. Он окрестил это сердечником голема. Тогда я перестал быть человеком. Осталось только безжизненное тело, которое хоть и двигалось в полном подобии живому, но больше никогда не было человеком.

– В очень полном подобии! – заявил Харпер, остервенело тыкая лопатой землю. – Ты посмотри на себя! У тебя вся кожа ходуном – любая эмоция, любое движение, да что захочешь!

– Спасибо, Харпер, но моя металлическая оболочка слишком далека от того, что было раньше. – Ник вздохнул и продолжил. – Уйти я не мог и не слишком хотел. Вместе с телом он словно забрал мое желание жить. Поистине идеальный слуга своего хозяина.

– Что случилось дальше? – спросила Джессика. – Как ты оказался в Сумеречном приюте?

– Со временем сердечник голема становился все более… живым, – ответил Ник. – Иногда я чувствовал его тяжесть, видел образы из прошлого. Иногда даже ощущал под пальцами мягкость травы или чувствовал железной кожей прикосновение ветра. Я тосковал. Я чувствовал. И я был оглушительно одинок.

Харпер вонзил лопату в землю.

– Одного не понимаю – этот сказочник добился своего, ты стал эмоциональным как человек, смог даже траву под пальцами чувствовать. – Парень пожал плечами. – Разве не этого он хотел?

– Совсем не этого, – возразил Ник. – Алхимик хотел орудие – сильное, послушное, неутомимое и безжалостное. Я стал его неудачным экспериментом, ведь моя пробуждающаяся эмпатия ставила под угрозу контроль. Вдруг я решил бы сопротивляться приказам? Или восстал против своего создателя?

– Что он с тобой сделал? – тихо спросила Джессика.

– Лучше сказать, что он из меня сделал, – поправил Ник. – Груду металлолома с негаснущим сердечником. Отнял руки и ноги, оставил в ближайшем лесу. Я ржавел и разрушался, но все еще продолжал чувствовать. Сердечник оказалось не так легко извлечь, и меня решили выбросить вместе с ним.

– И что случилось потом?

– Меня нашла Хаббл. – Ник посмотрел куда-то вдаль, где сейчас вероятнее всего с поломанной машиной Джессики возилась королева электричества. – Она оценила физиологичность моего оставшегося целым торса и по образу и подобию пересобрала мне руки и ноги. Я много раз падал, не в силах приспособиться к новому телу, но она терпеливо уточняла, что нужно добавить, чтобы суставы двигались так, как надо. И вот я. Спрятанный одним из первых в петле Сумеречного приюта. А теперь попробуй сама ответить на вопрос, кто меня создал и кому я обязан своей жизнью.

– Потрясающе, – промурчал Изекиль. – То, как ты говоришь о ней, достойно поэтического сборника или какой-нибудь книги.

На губах Ника заиграла легкая улыбка, совершенно необыкновенная для его железной мимики. Кивнув, он вернулся к доскам. Однако последнее окно заколотить не получилось – им помешала резко испортившаяся погода.

Джессика вскинула голову, словно пытаясь понять, куда делось пригревавшее солнце, однако лазурный купол затянуло тучами настолько быстро, словно она смотрела программу о дикой природе, где в качестве переходов от кадра к кадру используют ускоренную в несколько раз запись движения облаков по небу. Заслышав первые раскаты грома, Изюмка скомандовал Нику, чтобы тот немедленно отправлялся в дом. Его железному телу вода вредила еще больше, чем Хаббл вредили сигареты.

Небо впереди продолжало неестественно быстро темнеть, листва деревьев на его фоне выделялась еще более величественным зеленым бархатом. Хлесткий ливень рванул в окно, которое Ник не успел заколотить из-за стремительно портившейся погоды. Изюмка устроился напротив единственного просматриваемого стекла, наблюдая за набиравшим обороты летним штормом совсем как домашний кот. С той разницей, что демон не пугался громких раскатов, а с интересом разглядывал небосклон, вспарываемый молниями.

– Эврика!

Хаббл показалась из леса так же внезапно, как грозовая вспышка где-то за деревьями, на мгновение осветившая территорию приюта и отдавшаяся где-то вдали глухим раскатом. Волосы растрепались, лицо перепачкано машинным маслом, на кожаной куртке красуются новые пятна, а перчатки выглядят так, словно она только что разобрала автомобиль и пересобрала стабилизатор. Собственно, именно это она и сделала, судя по ее триумфальным крикам.

– Эврика! – Девушку не смущал ни ливень, ни порывистый ветер, грозно шуршавший в листве. Радостно воздев руки к небу, она подставила лицо ледяным потокам дождя и глубоко вдохнула. Стена дождя тут же превратила ее одежду в тяжелые мокрые кандалы.

– Хабблс! – крикнул Изекиль в слегка приоткрытое окно. – Давай скорее в дом! Еще не хватало, чтобы ты простудилась!

Она громко засмеялась, запрокинув голову и прикрыв глаза. Ее смех прокатился по поляне энергетическим колебанием, своеобразной волной, заставившей единственную горевшую в доме лампочку слабо поморгать.

– Эврика, – уже тише повторила Хаббл, поднимаясь по скользким влажным ступеням крыльца. От нее буквально веяло чем-то невесомым, мощным и теплым. Чем-то пустившим по рукам Джессики мурашки глубокого восхищения.

– Получилось?! – с надеждой спросил Харпер. Бросив готовку, он выскочил из кухни на радостный возглас с полотенцем наперевес. Синие глаза горели от нетерпения. Чтобы не тратить времени зря, парень сразу после первых раскатов грома перебрался на кухню, чтобы приготовить ужин. Он уже минут пять возил по сковороде деревянной лопаткой, смешивая большую порцию бобов со специями и томатной пастой. Пахло восхитительно.

– Получилось. – Девушка остановилась в дверях, ее влажное лицо просияло. – Мы все еще не сможем попасть во внешний мир, границы немного барахлят, но коллапса быть не должно, наш сдвиг полностью стабилен, поэтому…

Ник, все это время стоявший возле входа и ожидавший ее возвращения, наклонился и крепко прижал Хаббл к себе, положив подбородок ей на плечо.

– Я в тебе не сомневался.

Смущенная подобным проявлением чувств, девушка удивленно охнула. Однако потом ее руки легли на широкую спину Дровосека, прикрытую легкой тканью рубашки. Отстранившись, она смущенно улыбнулась, стянула с плеч кожаную куртку и повесила ее на крючок.

– Пойду переоденусь, – сказала она. – В ливень мою лабораторию постоянно топит, а там и без того сыро. Вы будете не против, если я останусь здесь, пока небо не прояснится?

– Хабблс, ты вообще не должна тут ничего спрашивать, ты создала этот приют и можешь делать, что тебе заблагорассудится, – заметил Изекиль.

– Я безумно рад, что нас собрал здесь этот дурацкий ливень. Мы ведь семья, братья по несчастью, а вы с Ником так редко тут появляетесь. – Харпер широко улыбнулся и внезапно переменился в лице. – Черт, бобы горят! Я сейчас!

Джессика рассмеялась. Она сидела на кресле возле камина, стоявшего ближе всех к огню и отогревала замерзшие ладони. Рядом покоился старый диван и еще одно кресло, на котором обычно спал Изюмка. Места здесь действительно хватило бы всем.

Кивнув, Хаббл направилась по лестнице наверх. Через несколько минут из кухни показался Харпер.

– Ужи-и-ин!

Решив, что в гостиной сейчас намного теплее, чем в столовой, они разложили еду по небольшим мискам и устроились перед камином. Уютно потрескивали дрова, мягкое огненное свечение отбрасывало на стены причудливые блики. Присев по-турецки прямо перед камином, Харпер протянул руки к источнику тепла и раслабленно выдохнул.

Вернувшаяся Хаббл с удовольствием приняла миску и наконец-то спокойно поужинала. Убрав посуду и закрыв кухню, с которой шел адский сквозняк, они снова вернулись в гостиную. Джессика с ногами устроилась на кресле, укутавшись в плед, Изюмка дремал в точно таком же напротив, а Ник и Хаббл расположились на диване. Харпер занял место на полу напротив камина, усевшись на небольшой пушистый ковер.

– Может, сыграешь что-нибудь? – предложил Ник.

– Что, например? – улыбнулся парень.

– Сегодняшний день.

Джессика непонимающе глянула на Харпера. Тот, заметив ее недоумение, улыбнулся так искренне-очаровательно и бережно извлек из кармана небольшую флейту пана.

– Я принадлежу к роду лесных дриад, – пояснил Харпер, слегка постукивая себя по кончикам ушей, словно объясняя их происхождение. – Наша музыка – это наша магия. Она помогает расти деревьям, цвести бутонам, дарует спокойствие и поддерживает мир в душах каждого, услышавшего ее.

– Я только вижу эту штуку, мне уже спокойней, – сонно пробормотала Хаббл, кутаясь в безразмерный свитер, найденный на чердаке.

Харпер задумчиво поглядел в камин, его лицо на мгновение отразило нечеловеческую первозданность природы, в синих глазах заискрилась красота летнего неба. Осторожно поднеся флейту к губам, он сделал глубокий вдох, и Джессика в эту же секунду ощутила, как от простого инструмента, сделанного из тростника, исходит энергия древней мощной магии.

Плавная мелодия полилась едва касаясь воздуха, словно была соткана из солнечных лучей, прогонявших дождливую мглу. В переливах флейты слышались пение птиц, рождающийся день, шепот травы, прикасавшийся к щекам летний ветер.

Джессика видела Сумеречный приют, который рисовался в воображении, словно мелодия была кистью художника. Она наблюдала лесную опушку, видела лучи солнца, отражавшиеся от пруда. Мелодия убыстрялась и замедлялась, каждая нота словно пронизывала своим гармоничным спокойствием и любовью ко всему живому, что окружало их приют. Джессика слышала капли дождя, любовалась радугой. До нее доносился звонкий смех Харпера, резонные замечания Изекиля, мерный баритон Николаса, живое трепещущее сердце Хаббл, запускавшее механизмы их приюта. На каком-то подсознательном уровне она улавливала совершенно эвфемерное, но потрясающее чувство единства всех, кто здесь обитал. Осторожно выдохнув в инструмент последний перелив ночной свежести и теплого уютного вечера возле камина, Харпер опустил флейту и улыбнулся.

Воспетый день остался в душе мягким свежим отпечатком, пахшим цветами, свободой и безопасным ощущением того, что здесь тебя примут таким, какой ты есть.

– Потрясающе! – воскликнула Джессика.

– Тс-с-с. – Ник и осторожно кивнул на Хаббл. Вымотанная ремонтом, девушка, сама того не заметив, задремала, прислонившись к плечу железного голема и бессознательно сжимая пальцами его запястье. Улыбнувшись, он осторожно прижался щекой к ее макушке. В серебристых глазах цвета грозы танцевали отблески каминного пламени.

– Надо же, – прошептал Изюмка, поднимая голову. – Юркнет туда, юркнет сюда со своим гаечным ключом, а тут пригрелась.

– Она устала, – тихо ответил Ник. – Вы не представляете, какого труда стоит запустить механизм, который требует внутренней энергии вместо топлива.

– Как ты их тогда назвал, Изюмка? – спросил Харпер.

– Огонек и железка. – Изекиль спрятал нос в лапах и устроился поудобнее, готовясь снова заснуть. – Спокойная сталь рядом с физикой резкой, а вместе они – огонек и железка.

После ужина Джессика и Харпер поднялись наверх. Парень показал девушке одну из пустовавших комнат приюта. Несмотря на необитаемость, здесь было чисто – аккуратная кровать стояла напротив окна, в углу покоился книжный шкаф. Еще поднимаясь, парень объяснил Джессике, что он не выносит пыль, поэтому часто протирает здесь все, до чего дотягивается.

– Тут уютно. – Джессика присела на край кровати, выглядывая в темное окно. – Спасибо, Харпер.

– Без проблем, Джесс. – Он указал на шкаф. – Тут есть кое-какая научная литература, которая отправит смотреть сны еще на этапе чтения введения. С десяток детективов и романов, которые Хаббл принесла по нашей просьбе. Иногда зимой здесь настолько нечего делать, что приходится перечитывать все романы по пятому кругу. Но ты и сама скоро узнаешь.

– Не так уж и скоро, – ответила Джессика. – Сейчас только июль.

– Времена года здесь меняются гораздо быстрее.

– Как во временной петле? Здесь время бежит быстрее?

– Нет, – покачал головой Харпер. – Хаббл миллион раз выверяла, сказала, что мы живем в ногу со временем, но природные законы здесь другие. Иногда лето кончается слишком быстро, а зима тянется невыносимо долго.

– А что если время года не сменится?

– Лучше об этом не думать. – Харпер грустно посмотрел на свою кукурузу из окна. – Ты не подумай, что я настолько бездарен в посадке растений. Погода здесь настолько непредсказуема, что иногда пара туманных недель без солнца уничтожают урожай быстрее, чем успеваешь что-то предпринять.

– Вы не научились предсказывать погоду?

– Мне кажется, что каждый наш день – это выстрел в никуда. Но ты можешь нам помочь. У тебя есть дар предвидения. Может, ты увидишь снег еще до того, как я шлепнусь на него.

– Я могу видеть только иногда и далеко не все. – Джессика покачала головой.

– Возможно здесь твой дар заработает на полную катушку, – усмехнулся Харпер. – Все-таки Сумеречный приют – это не просто груда камней посреди леса. Это целый… как его… сдвиг по фазе.

– Фазовый сдвиг, – поправила его Джессика и рассмеялась. – Хорошо, Харпер, я сделаю все, что в моих силах. Только я не знаю, с чего начать.

– Я бы начал с того, что попытался прислушаться к этому месту. Попросил обратиться к нему напрямую. Оно очень многое знает и многое помнит.

– Я постараюсь.

– Спасибо, Джесс. Главное – будь осторожна.

Уже уходя, Харпер остановился в дверном проеме и немного помявшись, обернулся на девушку. От него буквально веяло каким-то природным теплом солнечного света и бодростью летнего дождя.

– Все в порядке? – спросила она.

– Да. Просто я очень рад, что ты теперь с нами. – Он улыбнулся, и от взгляда его синих искренних глаз у девушки по коже побежали мурашки, что-то внутри приятно встрепенулось. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, дриада.

Он рассмеялся и исчез в коридоре, отправившись в свою комнату, пахшую травами и растениями.

Устало потянувшись, девушка сняла верхнюю одежду и скользнула под одеяло. Прямо по правую руку от нее располагалось большое окно, через которое было видно небо и звезды.

Джессика понимала, что обитателям Сумеречного приюта очень нужна была определенность. Стиснув кулаки под одеялом, она мысленно пожелала, чтобы видения приходили к ней как можно чаще. Пускай она будет пугаться кошмаров, но, по крайней мере, если они будут предупреждены, то смогут вооружиться. Все-таки девушка сломала сердце этого места, оборвала связь с внешним миром. Нужно было как-то это исправить.

Кажется, ей снился грустный Изюмка, пытавшийся спрятаться от дождя. Сон сменился рекой, в которой отражались лица людей, их шепот перемешивался с шумом воды.

И мутное черное небо.

Вспышка.

– Джессика! Помоги!

Девушка распахнула глаза и подскочила на кровати, непонимающе озираясь по сторонам. Комната пустовала, а дверь в комнату была настежь распахнута.

– Джессика, нужна твоя помощь, скорее!

Определенно голос Хаббл. Кажется, случилось что-то плохое. Недолго думая, Джессика спрыгнула на пол, накинула толстовку и выскочила на улицу, едва успев влезть в кроссовки.

– Хаббл! – закричала она, прыжками преодолев ступеньки.

Сердце Джессики упало – первый этаж пустовал. Ник, Изекиль и Хаббл куда-то делись, однако массивная дверь была закрыта. Если Ник и Изекиль ушли на ночное дежурство, то с ними могло что-то случиться. А Хаббл бросилась их спасать. Нужно было помочь.

Толкнув тяжелую створку плечом, девушка выскочила на улицу, едва не споткнувшись на скользком после дождя крыльце.

– Джессика! – надрывный знакомый голос из лесной чащи. – Быстрее сюда!

– Хаббл! – снова завопила она. – Я иду, Хаббл!

Но добежать до места мне не удалось. Прямо на тропинке дороге она увидела медленно появляющуюся из мрака темную фигуру. Существо двигалось медленно, словно оступаясь и хватаясь руками за ночной воздух. Ужас холодной волной прокатился по всему телу. Замерев на месте, Джессика испуганно продолжала наблюдать за призраком, появившимся перед приютом. Внезапно фигура подняла голову. И заметила девушку. Блеснули красные глаза.

Никакой это был не призрак. Фантом.

Ее обманули.

– Джессика! – закричал фантом, и голос его не напоминал никого из тех, кто жил в приюте. Он вообще не был похож на человеческий.

Рванувшись назад, Джессика вскрикнула и споткнулась. Фантом сделал пару уверенных шагов и бросился вперед. Колебавшись не больше секунды, она развернулась и рванула в сторону дома, не чуя под собой ног. В голове грохотал ужасающий голос чудовища, зовущий ее обратно. Сердце тяжело колотилось в груди, и Джессика готова была поклясться, что слышит громкие шаги преследователя прямо за спиной.

Света на первом этаже не хватало, чтобы разрезать мглу, отбрасываемую фантомом. Совершенно не ориентируясь в темноте, Джессика споткнулась о большой камень и упала, сильно оцарапав правую руку. Перекатившись на спину, принялась взглядом искать нападавшего. Фантом был совсем рядом, не торопился, загоняя жертву в угол и готовясь наброситься. Его безликое темное лицо приближалось, красные глаза блеснули в последний раз, и чудовище протянуло свою искривленную руку.

– Пошел прочь!

В воздухе сверкнула серебряная сталь топора, и фантом взвыл от боли. Ник, появившийся словно из ниоткуда, отсек конечность темного порождения. Крича и прижимая к груди раненую руку, фантом громко зашипел, не собираясь отступать. Тяжело ступая по земле, Ник встал между Джессикой и чудовищем, стискивая топор в железных ладонях.

– Джессика! – снова позвало чудовище.

– Заткнись! – рявкнул Ник.

– Мне нужна Джессика!

– Черта с два!

Дровосек размахнулся, оружие просвистело в воздухе и врезалось в грудь чудовища, сбивая его с ног. Послышался адский хруст, словно в туловище, сотканном из мглы что-то сломалось.

Дверь за их спинами хлопнула, и на крыльце появились Хаббл и Харпер. Девушка сжимала в руках двустволку.

– Забери ее в безопасное место, – приказала Хаббл, кивая на Джесс. Недолго думая, Харпер рванул к упавшей девушке и, подхватив ее на руки, бросился обратно в дом. Последнее, что девушка успела увидеть – это вспышка, озарившая поляну в оглушительном звуке выстрела и предсмертный крик умирающей твари.

Хаббл

– И чем ты только думала?!

Грохот голоса Хаббл катился по комнате подобно камнепаду. Расхаживая взад-вперед по комнате, она все еще стискивала в руке двустволку, заряженную посеребренными патронами, которую Нику не удалось забрать из ее одеревеневших от ярости пальцев. Теперь он стоял поодаль, смирившийся с тем, что тайфун не получилось загнать обратно в банку.

– Прости. – Джессика закрыла лицо ладонями, готовая под землю провалиться. – Я услышала твой голос.

– Мой голос?! – Она с силой пнула деревянный стул, и тот грохнулся на пол, проехав еще минимум полметра. – После полуночи?! На улице?!

– Ты звала на помощь.

– Хабблс, до этого фантомы никогда не разговаривали, – напомнил Харпер, осторожно положив руку ей на плечо. – Прекрасно понимаю замешательство Джесс.

– Отвали. – Она отдернулась и продолжила расхаживать взад-вперед по комнате. – Вы все прекрасно знаете, что по ту сторону находится сонм чудовищ, которые спят и видят, как сожрут вашу душу и не подавятся.

– Я была неправа, – выдавила Джессика. – Умоляю, прости меня.

– При чем здесь я?! – Хаббл указала на Ника. – У него не хочешь прощения попросить?!

– Со мной все в порядке, – мягко сказал Ник.

– Да ты вообще в своем уме?! – вскинулась Хаббл. Ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в серебристую глубину его глаз. – Хватит самоотверженности, Николас!

– Я здесь, чтобы оберегать вас от опасности.

– От опасности, а не от глупости!

– Хабблс… – осторожно вмешался Харпер, но девушка и не думала его слушать.

– Ты рисковал собой! – Она положила руку на грудь Ника и с силой стиснула ткань его рубашки. – Очень рисковал!

– Фантом угрожал Джессике гораздо больше, чем мне, – заверил ее Ник. – Все в порядке, я контролировал ситуацию. Но спасибо, что вышла поддержать меня огневой мощью.

Хаббл смотрела на него, словно потеряв дар речи. Поджав губы, она покачала головой.

– Смотрю на тебя, Николас, и поражаюсь тому, как в таком мудром существе может быть столько наивного идиотизма. – Она протиснулась мимо него к двери. – Доброй ночи. Если я увижу еще кого-нибудь на улице – выстрелю в ногу.

– Коммендантский час же окончен, – тихо напомнил Харпер, но ответом ему послужила грохнувшая дверь Сумеречного приюта.

Выйдя на крыльцо, Хаббл глубоко вдохнула, досчитала до десяти и широким шагом двинулась в лабораторию. Оставив створки открытыми, чтобы просушить влажную после дождя лестницу, она щелчком пальца зажгла лампочку и рухнула на стул возле письменного стола. Внутри клокотала ярость.

Почему она злилась? Глупость свойственна новичкам, Джессика явно не хотела ничего дурного. К легкому уколу вины добавилось другое чувство. Оно напоминало осеннюю изморозь, ледяную каменную стену, к которой прислоняешься спиной.

Услышав шаги на лестнице, Хаббл даже не стала прислушиваться, кто идет – так сильно в ушах кипела кровь, разгоняемая колотившимся сердцем.

– Хаббл.

Ну, конечно. Они снова отправили его на переговоры. Единственный, кто в их пестрой семье мог найти подход к бушевавшему потоку ее негодования. Ник стоял перед ней, не тушуясь и даже не думая уходить. Стоял как рыцарь в блестящих доспехах и слегка влажной рубашке, смотрел невозмутимо и почти холодно.

Демонстративно достав сигарету из пачки, она молча прикурила и повернулась к нему, позволяя продолжить. Он вздохнул, явно осуждая ее желание затыкать переживания никотином, и девушка это понимала. Она терпеливо ждала отцовскую лекцию о контроле эмоций, о вреде курения, о том, что невежливо обижать слабых и новеньких, особенно, если они правда не сделали ничего дурного. Она и сама все это знала, поэтому на ее языке уже вертелся едкий саркастичный ответ.

– Прости меня, – внезапно сказал он.

Сигарета едва не сорвалась с губ Хаббл и не упала на пол. Обескураженная подобным заявлением, она вздернула бровь.

– Простить? – переспросила она. – За что?

– За то, что не ценю жизнь, которую ты мне подарила. После твоего ухода Харпер сказал Джессике, что ты очень резкая и иногда бываешь слишком злобной.

– Харпер может засунуть свое мнение себе в…

– Постой, я договорю.

Девушка покорно умолкла. Это было не в ее характере, совсем не в ее характере, но только ради Ника она могла заткнуться и послушать. Потому что мысли Ника казались ей самыми рациональными.

Сразу после ее собственных, разумеется.

– Джессика напугана, но это даже неплохой повод для Харпера проявить свои навыки джентльмена. – Он едва заметно улыбнулся. – Просто знай, что я на твоей стороне.

– Что-то я не очень заметила и не слишком тебе поверила. – Она сделала очередную резкую затяжку и едва не закашлялась. Мерзкие дурацкие сигареты. – Иди скажи Джессике, что я добрая, может она тебе поверит.

– Если бы ты каждый день выходила патрулировать границы Сумеречного приюта, то я бы уже с ума сошел. А в один из дней убил бы того, кто стал причиной твоего опрометчивого риска. – Ник сделал шаг вперед, остановившись перед столом. – Всегда проще рисковать собой, чем тем, кем дорожишь.

Хаббл поджала губы и молча затянулась, выпуская в прохладный воздух кипу дыма. В груди странно билось сердце, словно каждое слово, сказанное Ником попадало в невидимую мишень. В самый ее центр.

– Я наорала на нее, – уже спокойней сказала девушка. – Назвала глупой. Разве этого мало, чтобы считать меня злобной эгоисткой, которая недружелюбна по отношению к новеньким?

– Давай подумаем вместе. – Он присел напротив, сложив массивные железные руки на поверхности стола. – Ты не спишь ночами, изучая фазовый сдвиг и причины возникновения брешей. Ты, едва держась на ногах, толкаешь огромную тележку с инструментами, чтобы как можно быстрее обезопасить нас от коллапса.

– Это моя обязанность.

– У тебя нет никаких обязанностей, Хаббл. Ты создала это место, ты не спала ночами, чтобы возвести достойную оборону, которую я лишь поддерживаю. Ты укрыла здесь тех, кому было плохо среди людей и продолжаешь это делать, хотя в человеческом мире за свои изобретения тебя бы завалили приглашениями работать в самых престижных университетах, а твоя спальня не находилась бы в подвале с плесенью. Скорее всего, это был бы дом с личным водителем, дворецким и поваром.

– Сдался мне твой дом.

– Вот именно. – Ник улыбнулся. – Ты нашла мои останки в виде кучи ржавого металла и исхудала вдвое, пока таскала меня по лаборатории, пытаясь снова сделать живым. И вот я. Хожу, размахиваю топором, защищаю приют.

– Подвергаешься опасностям, – добавила Хаббл.

– Если бы ты только видела себя так, как вижу тебя я.

– Животное?

– О, да. – Он кивнул, в голосе слышалось искреннее восхищение. – Медведица. Харпер – это мелодия его флейты, эфемерная, гармоничная. Он не поймет, что значит неистово любить то, что защищаешь. И никогда не поймет, что в твоей ярости скрыт бесконечный страх потерять тех, кого так неистово любишь. Ты не просто создала этот приют. Ты дала начало чему-то гораздо большему.

Лаборатория как-то странно завращалась перед глазами. Возможно, дело было в том, что она перенервничала. А возможно в том, что Ник смотрел на нее, сидя напротив.

"С каких пор ты стал моим психотерапевтом?" – хотела съязвить она, но слова замерли на языке, придавленные тупиковым осознанием того, что Ник был абсолютно прав.

Только отстраненность и резкость могут спрятать чувствительное сердце, которое было бы страшно показывать остальным. Ей было очевидно, так же очевидно, как ее дрожавшие от волнения руки, что Ник, лишенный сердца, чувствовал все намного глубже, чем она сама.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.