# Возвращение в Освенцим-Биркенау

Жинетт Колинка, Марион Ружьери

В марте 1944 года Жинетт Колинка в возрасте 19 лет вместе со своим отцом, младшим братом и племянником была депортирована в лагерь смерти Освенцим-Биркенау. Она стала единственной из семьи, кто вернулся обратно.
Спустя долгое время после окончания Второй мировой войны и не смотря на столь травмирующий, порой непостижимый обычному человеку опыт, Жинетт нашла в себе силы прямолинейно и без прикрас рассказать о том, что она видела и пережила. О нечеловеческих условиях, в которых ей приходилось существовать, голоде и жестокости.

Ginette Kolinka Avec Manon Ruggieri

Retour A Birkenau

© Editions Grasset & Fasquelle, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2024

> Посвящается всем моим товарищам по несчастью, которым не выпало моего шанса.

В последний раз я возвращалась в Биркенау[1] весной. На небе не было ни облачка, зеленые поля пестрели цветами, кругом раздавалось пение птиц. Красота, да и только.

Как я смею произносить это слово? И все же именно оно пришло мне в голову: «Красота».

Вдалеке простирался луг, на котором я увидела силуэт бегущего человека. Поначалу, не поверив собственным глазам, я сказала себе «этого не может быть». Тем не менее именно это и предстало моему взгляду: девушка на пробежке. Здесь. На этой глинистой земле, ныне неузнаваемой, повидавшей столько смертей, в этом воздухе, благоухающем росой и свежестью раннего утра. Безмятежно бегущая девушка. Горло сдавило. Мне хотелось заорать, крикнуть ей: «Ты сошла с ума?». Со мной ли это происходит?

Не стоит возвращаться в Биркенау весной. Весной, когда дети скатываются с горок в садах у домиков, что выстроились сегодня вдоль старой железной дороги, некогда ведущей к лагерю и его роковой конечной станции –распределительной платформе для евреев.


16 апреля 1944 года. Поезд наконец-то останавливается. Мне кажется, будто все это время я провела в полусне. С той стороны двери до нас доносятся крики, лай собак, лязг открываемых засовов: в вагон проникает свежий воздух. Как хорошо! После всех этих часов, которые я провела среди полумрака и вони, свернувшись калачиком! Сколько прошло времени? Мне говорят – три дня и три ночи, и я повторяю: три дня и три ночи. Здесь же мой отец, младший брат Жильбер и племянник. Я припоминаю, как в поезде в чем-то отказываю брату. Возможно, в еде? Может быть, в Дранси[2] нам выдали немного еды для детей? Что-нибудь для категории «J3»?

В военное время из-за продовольственных ограничений мы все поделены на группы: категория J – младенцы, далее следуют категории J2, J3 и т. д. Для J1 выдают молоко, для J2 – молоко с небольшим количеством муки, для J3 – сухие бисквиты, а взрослым даже полагается вино. Я слышу, как повторяю брату во время пути: «Нет, Жильбер, не съедай все сразу, мы не знаем, как долго нам ехать…».

# Примечания

1

Рядом с польским городом Освенцим существовало три лагеря: Освенцим I (открыт в мае 1940 года); Освенцим II или Освенцим-Биркенау (с начала 1942 года); Освенцим III или Освенцим-Моновиц (с октября 1942 года) (прим. ред.).

2

Лагерь «Дранси» – нацистский концентрационный лагерь и транзитный пункт для отправки в лагеря смерти, существовавший в 1941–1944 годах во Франции, в 11 км от центра Парижа(прим. пер.).