Мила Гейбатова
Предатель. Мы (не) твои

Глава 1

За полтора–два года до

Тороплюсь домой, на ходу поправляя сумку, сегодня наконец–то приедет Демид из самой долгой на моей памяти командировки, и я хочу приготовить что–нибудь особенное к ужину. С того момента, как мы начали с Волчанским жить вместе, мы не расставались на целый месяц, это впервые. Еще и связь в его поездке через раз была плохой, и максимум того, что я получала от любимого – это текстовые сообщения, даже не фотографии.

– Да что ты будешь делать! – ругаюсь, ставя пакеты на пол в прихожей.

Подаренное Демидом перед командировкой кольцо зацепилось камушком за полиэтилен и не дает быстро избавиться от тяжести. Справляюсь с задачей, выпрямляюсь и любовно оглаживаю колечко, до сих пор не до конца привыкнув к тому, какой оно дает мне статус.

– Маргарита, я не представляю своей жизни без тебя. Сейчас я уезжаю в напряженную командировку, но хочу, чтобы у тебя было это кольцо, как символ моей верности и намерения жениться на тебе, – Проваливаюсь в воспоминания, именно с такими словами Волчанский подарил мне кольцо прямо перед самым своим отъездом.

Я не могла сказать «нет», тут без вариантов. Демид покорил меня еще три года назад, когда я издалека наблюдала за одним из лучших выпускников университета. Два года назад мы с ним случайно столкнулись на улице, и как–то все закрутилось между нами. А год назад Волчанский выбрал меня и простую жизнь, где он может рассчитывать только на свои силы, а не на помощь родителей, потому что они не одобрили мою кандидатуру на роль любимой девушки сына и желали женить Демида на другой, более выгодной невесте.

До сих пор меня мучает совесть, чувствую свою вину в этой некрасивой ситуации.

– Дело не только в тебе, Рита, дело во многом. Мать с отцом жаждут контролировать абсолютно все аспекты моей жизни, я для них как дорогая марионетка, не более. Я бы все равно ушел, не раньше, так позже, не кори себя. Никакого раскола внутри семьи не произошло, потому что и семьи–то не было, были лишь взаимовыгодные отношения, – Так Демид успокаивал меня, объяснял, что с родителями у него давно все было предрешено.

Трясу головой, прогоняя грустные мысли, неважно, что было, важно, что происходит сейчас. И сейчас мне нужно привести квартиру в порядок и приготовить вкусный ужин. Первый совместный в статусе невесты, это так волнительно, оказывается.

С уборкой расправляюсь быстро, одна я в принципе мало мусорю, так что мои действия направлены больше на идеальную картинку, а не на результат. А вот с едой приходится повозиться подольше.

– Черт, – случайно режу палец и на секунду цепенею при виде выступившей крови прежде, чем подставить рану под струю воды.

«Безрукая! И кто только тебя замуж возьмет! Так и будешь сидеть на моей шее до старости!» – в моей голове звучит фантомный голос матери.

Она у меня простая женщина, профессиональный повар, всю жизнь проработавшая в заводской столовой. И она осталась в моем родном городе. А я сбежала за образованием сюда. И ничуть не жалею.

– Вот так, мама, – любовно смотрю на колечко на безымянном пальчике и тихо шепчу, – берут и таких, как я.

Закрываю воду, нахожу пластырь, аккуратно наклеиваю его на ранку и с новыми силами дорезаю салат. Духовка оповещает о готовности мяса и картошки, и я, сделав шаг назад, любуюсь приготовленной едой.

Я молодец, теперь быстро привести себя в порядок и дождаться Демида. Осталось всего полчаса!

Я вожусь с одеждой, забраковывая одну за другой, проходит сорок минут, я наконец–то готова, но Волчанского до сих пор нет. В нетерпении подхожу к окну и выглядываю во двор, как будто это чем–то поможет. Пишу сообщение, но отметка о том, что его прочитали, никак не приходит, меж тем проходит уже час.

Наматываю круги по кухне, обняв себя за плечи, и пытаюсь не думать о плохом. Проходит уже в общей сложности полтора часа, а телефон Демида выключен.

Спустя еще час я начинаю думать об обзвоне больниц, останавливает лишь то, что я не знаю, в нашем городе искать Волчанского или что–то случилось по пути. В итоге в качестве компромисса уговариваю себя присесть на диван и включить телевизор – время местных новостей, они обязаны сообщить о происшествии, если оно было.

И я не ошибаюсь, действительно, в программе сообщают о происшествии, только не о том, которого опасалась я, уже под конец выпуска, когда я собираюсь выключить телевизор:

– И напоследок хотим рассказать вам радостную новость! Наследник Григория Волчанского, Демид Волчанский, сегодня сочетался браком с наследницей владельца банка Сельстандарт Жанной Мирошниченко! Вы только посмотрите, какая красивая пара, и как они счастливы вместе!

Глава 2

Цепенею при виде молодой пары, со счастливыми улыбками машущей в камеру. Я бы и рада предположить, что я ослышалась, или что это полный тезка Демида, у которого тоже отец Григорий, но не могу, выпуск местных новостей словно издевается надо мной, все показывает и показывает нарезки с торжества.

– Праздник у молодых будет продолжаться всю ночь, запланированы мероприятия и на завтра, а потом новоявленные молодожены отправятся в свадебное путешествие, чтобы по приезду поселиться в подаренный родителями дом загородом. Поговаривают, что наследник займет место заместителя и будет готовиться перенять бразды правления у отца. Порадуемся же за молодых, тем более невеста проводит праздник без горячительных напитков! – ведущий глупо хихикает и наконец–то переключается на прогноз погоды.

Какие к черту молодожены? Этого не могло произойти! Это чей–то розыгрыш!

Точно, он!

Стараюсь глубоко дышать, чтобы не впасть в истерику, и залезаю в интернет на телефоне, на поисковых системах ведь не может быть розыгрыша, они не солгут, да? Но, к сожалению, бездушные интернет–страницы выдают мне точно такую же информацию о Демиде Волчанском и Жанне Мирошниченко, как и эмоциональный ведущий новостей.

А если у Демида был брат–близнец, и никто о нем не знал! Осеняет меня очередная гениальная мысль. Она попахивает фильмами и сериалами, а не здравым смыслом. Не стоит за нее цепляться, как бы не хотелось обелить любимого, но, похоже, это невозможно. Все улики и показания работают против него.

– Как так? Как же так? – шепчу и наконец–то отпускаю свои слезы на волю. – Зачем тогда это кольцо? Зачем ты обещал жениться?

Демид, которого я знаю, никогда бы не поступил столь унизительно, он бы пришел и сказал мне все в лицо, не юлил, расстался бы без всяких утаек. Но, получается, я совсем не знаю настоящего Демида?

Адрес! Мне срочно нужен адрес ресторана, где проходит торжество! Я должна увидеть Волчанского, убедиться, что он предал меня, а не, допустим, нуждается в помощи. На секунду представляю привязанного к стулу жениха и веселящихся вокруг него гостей, и нервно хихикаю.

Надеяться не на что, но я поеду. Пусть даже после этого распадусь на тысячи мелких частиц, до того будет больно понять, что еще вчерашнее счастье покинуло меня навсегда.

Трясу головой, прогоняя истерику, сейчас у меня есть цель, потом вдоволь поплачу. Трясущимися руками брызгаю водой в лицо, а потом тщательно замазываю покраснения. Приходится снова переодеться, на этот раз в самое нарядное платье, какое у меня есть, пригласительного ведь нет, а пройти внутрь ресторана мне очень нужно.

Провожу расческой по волосам и закалываю их двумя заколками. Такси уже вызвано, остается надеяться, что я смогу исполнить задуманное.

Водитель приезжает оперативно, даже дверь мне открывает, делая стандартные комплименты и бормоча что–то вроде того, что такая девушка не должна отправляться куда–то одна, мол, почти ночь на дворе и прочее. Я его не слушаю, смотрю в окно на мелькающий городской пейзаж и надеюсь на то, что праздник еще не закончился, и что ведущий новостей правильно назвал ресторан.

– Приехали, красавица. Припозднилась ты, веселье в самом разгаре, я смотрю, – водитель такси комментирует парней в костюмах, весело переговаривающихся о чем–то и разрумяненных девушек рядом с ними.

Ничего не отвечаю, молча выхожу. На ступеньках на секунду мешкаю, с моей правой ноги чуть не слетает туфля, компания молодых людей как раз тоже двигается ко входу в ресторан. Мне везет, я сливаюсь с ними, никто не требует мое приглашение, и вот я уже внутри, дезориентированная многочисленными гостями и световыми эффектами.

Глаза быстро находят стол молодоженов, но за ним сидит только невеста, Жанна, холеная брюнетка, очень яркая, не то, что я. Жанна была той самой правильной девушкой Демида, которую одобряли его родители, и с которой он расстался, чтобы быть со мной.

Хм, что ж, зато теперь все правильно.

Внутри меня что–то обрывается, и я отступаю в тень бокового коридора, ведущего к уборным, только сейчас понимаю, как глупо было приехать сюда и окончательно добить себя.

– Рита, что ты здесь делаешь? – раздается позади требовательный мужской голос, и внутри меня все холодеет.

Глава 3

Резко разворачиваюсь и встречаюсь с внимательными карими глазами, прожигающими меня насквозь. Сразу становится неуютно, ежусь, а еще почему–то стыдно, хотя вообще не из–за чего.

– Да вот, Руслан, – выпрямляюсь и добавляю уверенности в голос, – пришла поздравить молодых. Считаешь, не стоило?

Выгибаю бровь и смотрю прямо на друга Демида. И тут меня пронзает очевидная мысль: «Он ведь знал, все знал и не сказал! Две недели назад заходил за папкой Волчанского и странно на меня смотрел, но молчал!»

– Идем–ка, Маргарита, поговорим, – Руслан хватает меня за локоть и тащит дальше, внутрь темного коридора.

– С ума сошел! Руки убери! – возмущаюсь я.

Тут какой–то мужчина выходит из уборной и подозрительно на нас косится, но друг Демида реагирует быстрее меня.

– Троюродная сестренка из глубинки, перебрала малость, впервые на такой большой свадьбе.

Поясняет он невольному зрителю, на что мужчина лишь понятливо кивает и отправляется в зал ресторана, не оглядываясь на нас. А Руслан тем временем подводит меня в самый конец коридора, к большому окну с широким подоконником.

– Не боишься, что потом спросят, что за троюродная сестра была с тобой, и куда она делась? – ехидно интересуюсь. – И с чего вообще Волчанским приглашать твоих дальних родственников, не ты ведь жених.

– Да никто не вспомнит. Здесь столько людей, что Волчанские и сами не в курсе, кто есть кто. Половину приглашали не они, – отмахивается Руслан и впивается в меня своими темными глазищами. – Ты–то что здесь забыла? Хочешь скандал устроить? Тебя папаша Волчанского не пожалеет, в порошок сотрет. Бросай эту бабскую дурь!

Мне становится обидно. Я сюда не скандал устраивать приехала, а убедиться в правдивости новостей, своими глазами увидеть, что меня жестоко бросили, даже не удосужившись объясниться.

– У самого у тебя дурь, Руслан! – зло шиплю. – Когда две недели назад забирал папку, небось с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос, да? Ведь ты знал, все знал! Но сказать мне – нет, вы что, ни в коем случае! Пусть эта восторженная влюбленная идиотка и дальше ждет своего ненаглядного, сама узнает по новостям, да? Так вот узнала, приехала, чтобы убедиться и поздравить! Но и тут не дают, ты смотри! Совсем ничего о правах человека не слышали, да?

Меня заносит в словах, но остановиться я все никак не могу. Может, и хорошо, что меня увидел Руслан, а не Демид. Не уверена, что смогла бы сдержаться и действительно не устроить скандал всем на потеху. У меня внутри образовался большой нарыв, и он собственноручно вскрывается, выгоняя гной наружу. Это всего лишь биология, никакой бабской истерики, как выразился Русланчик сначала.

– Подожди! Притормози! – грубо останавливает меня друг Демида. – Что за бред ты мне тут несешь? Не сдерживал я никакой смех, когда заходил, ты вроде раньше была адекватной, нет? Только казалась такой?

– Я не собираюсь выслушивать оскорбления, Руслан, – делаю глубокий вдох, чтобы не разрыдаться прямо здесь, как маленькая девочка, – я пришла, чтобы убедиться, что в новостях сказали правду. Волчанского я не увидела, возможно, даже к лучшему, могла бы не сдержаться от плевка в его наглое самоуверенное лицо. Я ухожу, можешь больше не охранять покой друга и возвращаться к гостям.

Я разворачиваюсь с твердым намерением поскорее покинуть душный ресторан, такси можно вызвать и на улице, или даже пока иду по этому дурацкому бесконечному коридору, нужно нажать всего две кнопки на телефоне и готово.

– А ну стой!

Глава 4

Чужие руки снова прикасаются ко мне. На этот раз чужая ладонь хватает мое запястье, и колечко на безымянном пальце больно впивается в кожу, снова развернувшись камушком вовнутрь.

– Больно! Пусти! – шиплю разъяренной кошкой и не сразу обрабатываю информацию про расставание. – Никакого воспитания! А еще вроде как из приличных уважаемых семей оба! – Под вторым я подразумеваю, конечно, Волчанского. – На, – снимаю кольцо, причинившее боль, – забери, отдашь другу. Вряд ли его супруга оценит такой подарок, скромно слишком для нее, но, вдруг, любовницу вроде меня заведет, такую же глупую дурочку, которой будет заливать про вечную любовь и обязательное замужество! А мне не надо этого украшения, оно мне причиняет только боль. Никто со мной не расставался, меня молча кинули.

Руслан смотрит на кольцо, как на опасное устройство, словно ожидает что оно вот–вот активируется и причинит вред всему живому в радиусе километра. А через секунду на его лице вдруг появляется понимание.

– Ты не знала об этой свадьбе, да? Он тебе не сказал месяц назад, – произносит кареглазый.

– Не сказал, и не знала, все верно, – отвечаю, мгновенно потухшим голосом. Что я здесь делаю? К чему этот пустой разговор ни о чем с другом Демида? Домой, нужно домой, пытаться переварить произошедшее. – Не хватай меня больше, пожалуйста, я ухожу, серьезно, уже и такси приехало. Не буду портить вечер молодым. Как бы они этого не заслуживали, но ты прав, мне нужно думать о себе.

Снова разворачиваюсь и бреду на выход. После посещения ресторана очень хочется запрыгнуть в ванну и отмокать в ней минимум час. А еще этот цветочный аромат, который источает нарядное помещение, он будет преследовать меня еще долго.

– Я провожу, – произносит Руслан, догоняя меня.

– Да–да, а то ведь могу развернуться в последний момент и побежать вцепляться в волосы невесте, – вяло отмахиваюсь от него.

Чего еще можно ожидать от представителя золотой молодежи? Такие, как я, для них второй, если не третий сорт. И все равно им на то, что образование мы получали в одном высшем учебном заведении, факультеты ведь разные! Как и специальности и должности на выходе.

А я и вовсе очень мало зарабатываю, опыт нарабатываю! И все по совету и заботе Волчанского! Едва ли его новоявленная супруга пойдет трудиться оператором в банке папочки, чтобы опыт получать, это удел лишь таких, как я, без связей и прочих плюшек.

Зря я об этом начала сейчас думать, чувство собственной никчемности пригибает к земле бетонной плитой. Уже не искупаться хочется, выпрямиться бы и вдохнуть полной грудью! Но все никак.

– И где машина? – бормочу в раздражении. – Написали, что подъехала, еще небось и счетчик за ожидание включил!

– Я могу оплатить такси, Маргарита, – заявляет Руслан с самым серьезным выражением на лице.

– А–хах, конечно, этот спектакль, устроенный мной, был способом развести тебя на такси! – едко усмехаюсь. – Совсем уже с головой не дружите с Демидом своим? Я сама доберусь, уходи. Если так хочется караулить и проверять, не забегу ли я снова в зал, делай это за несколько шагов от меня.

Упрямо отхожу от Руслана и утыкаюсь в приложение на телефоне. Пока я возмущалась, они успели поменять автомобиль, и мне снова нужно ждать, теперь примерно пять минут.

– Слушай, я не хотел тебя обидеть, честно. Я не знал всей картины, искренне считал, что вы с Волчанским расстались еще месяц назад, потому твои вопросы про него и показались мне странными, когда я заходил за папкой. Если бы я только знал! – Руслан прижимает свою ладонь к сердцу и замолкает.

– Знал и что? Рассказал заранее, чтобы я не унижалась здесь сейчас? Раньше на две недели узнала бы, что твой друг козел, каких поискать? И что? Какой мне с этого толк? Чувствовала бы себя не просто брошенной собакой, а собакой предупрежденной? – качаю головой. – Иди уже, а? Сколько я буду тебя прогонять. Новая машина подъедет через пять минут, я справлюсь с ее ожиданием в одиночестве, вот доказательство моих слов, – сую смартфон в лицо Руслану, и он, кажется, наконец–то отстает.

– Ладно, я пойду, ты права. Пойду, – снова скомкано добавляет и, не прощаясь, резко разворачивается и уходит обратно в ресторан.

А я наконец–то могу позволить себе вдохнуть полной грудью. К сожалению, выпускать наружу слезы еще рано. И тут за прозрачными дверьми появляется другая мужская фигура, та самая, из–за которой я и приехала сегодня сюда. Я затаиваю дыхание и встречаюсь взглядом с пронзительными синими глазами.

В них замешательство, удивление, узнавание и еще целая куча эмоций. Неужели мне будет позволен разговор? Неужели меня удостоят чести объясниться лично?

Демид кладет руку на дверную ручку и…

Глава 5

Моргает и отпускает ручку, затем делает шаг назад, отворачивается и стремительно уходит вглубь ресторана, растворяясь в его недрах.

– Ах, – из меня вырывается сдавленный вздох, я не заметила, что все это время стояла, задержав дыхание.

Опускаю глаза, и на сухой асфальт падает несколько крупных соленых капель, мгновенно затемняя в местах соприкосновения светло–серую поверхность.

Я оказалась недостойна даже короткого разговора, не говоря уже о честности. Демид только что растоптал меня, как засохшую грязь на своем ботинке, на ручную очистку которой не хочется тратить время, ведь можно взять и стереть налипшее о твердую поверхность.

– Девушка, вы машину заказывали?

Из оцепенения меня вырывает водитель такси, остановившийся прямо возле меня.

– Кхе–кхе, – прочищаю горло и одним быстрым движением вытираю глаза, – все верно, я. Поехали.

Решительно открываю дверь автомобиля и забираюсь внутрь. Еще немного и я окажусь дома.

Ох, дом… Мы его делили напополам с Волчанским, и теперь я понятия не имею, что будет дальше. Меня лишили права голоса даже в этом организационном вопросе, касающимся двоих, поставили на одну линию с мебелью, надоела – купили новую. А старую необязательно оповещать. Пусть пока постоит на своем месте, чуть позже можно будет отнести в подвал или на свалку, как руки дойдут.

– Приехали, – негромко оповещает водитель, заметив, что я сижу, смотрю в окно, но словно ничего не вижу перед собой.

– Хорошо, спасибо, – отмираю и берусь за ручку.

Обратный путь оказался дороже на двадцать процентов, агрегаторы такси, не стесняясь, накручивают суммы на поздний вечер, им все равно, что с прошлой моей поездки прошло максимум сорок минут. Но я совсем не жалею потраченных средств, пусть их у меня немного, и больше некому меня страховать, но это стоило того. Я должна была убедиться в том, что о меня вытерли ноги, да еще так мастерски.

Я теперь, наверное, никогда не смогу довериться мужчине, только не после такого. Пусть такие, как Демид, – не все мужчины поголовно, но наверняка на свете еще достаточно парней, способных год или около того притворяться любящими, а по окончании срока утилизировать девушку, молча оставив одну и выбрав себе более выгодную новую партию.

Захожу в квартиру и смотрю на помещение свежими глазами. Квартира не принадлежит Демиду и уж тем более не принадлежит мне. Демид ее снимал. Я вообще в этом большом городе практически никто, примерно как надоедливая мелкая мошка. Все что–то трепыхаюсь, двигаюсь, пытаясь найти свое место в экосистеме, но приходит большой человек и убивает меня одним легким движением руки.

Завтра с утра придется звонить хозяйке квартиры, мне не потянуть аренду, даже если я перестану есть и ограничусь имеющимся набором одежды и обуви. Или не торопиться до конца месяца, едва ли я сегодня могу здраво решать, как жить дальше.

Кстати, по поводу одежды и обуви…

Захожу в комнату, гордо именуемую спальней, и понимаю, что спать одной на просторной кровати будет странно. Главное, не потонуть в тоске и жалости к себе, если мой мозг решит подкидывать мне воспоминания о тех временах, когда мы с Демидом были по–настоящему вместе. Открываю большой платяной шкаф и вглядываюсь в висящую справа одежду, прищуриваясь, как будто вижу ее в первый раз.

Стоп. А где еще часть одежды? Была ведь еще в прошлые выходные! Или я ошиблась? Не мог же кто–то забрать вещи, пока я была на работе? Или мог?

– Какая же я дура, – тихо произношу, прикасаясь к голубой рубашке Демида, – он оставил квартире только то, что считал домашним, и свои спортивные костюмы.

В общей массе рядом с моей одеждой создается такое впечатление, что человек не исчез, что вернется, как минимум, забрать остатки своего гардероба, но на самом деле все не так. На самом деле мне оставили, по сути, ненужные тряпки.

– Зачем же кольцо и сообщения? Зачем? – вопрошаю шкаф.

«У нас в институте у некоторых ребят были жестокие розыгрыши, тебе повезло, что мои одногруппники не успели заметить тебя. Больше всего на свете им нравилось разводить красивых неместных девушек, верящих в любовь. И поверь, просто развести на близость было самым безобидным», – всплывают у меня в голове слова Демида о его бытности студентом…

Глава 6

Ноги подкашиваются, я едва успеваю сесть на кровать. Волчанский играл со мной в любовь и независимого от папочки парня, а когда понял, что раньше жизнь была лучше, не смог просто уйти, не устроив розыгрыш, пообещав жениться?

Даже сейчас, после посещения ресторана не верится в такое. Он не мог! Только не ради розыгрыша!

Иначе, какой на самом деле сволочью является Демид? И как я не разглядела этого раньше? Почему не замечала? Не настолько я слепа в своей любви к нему, не настолько. Нет, я не такая.

Из моего горла вырываются рыдания, ложусь на кровать и сворачиваюсь калачиком. А подсознание все подсовывает и подсовывает мне картинки нашего с Волчанским совместного времяпровождения. И ни на одной из них, ни в одной ситуации он не показал себя подонком!

Но сегодняшний вечер говорит об обратном. Я жила с двуличной сволочью, не подозревая об этом. Либо эта сволочь – простой трус, который по какой–то личной причине решил свинтить обратно к папочке, но мне не сказал.

И в этом он конкретный подонок. Даже если командировка реально была, и кольцо мне дарил еще хороший Демид, никто не отменял средства связи. Он не на другом конце земли был, а мой телефон всегда доступен. Не нужно позволять искать себе оправдания Волчанскому, он взрослый парень, старше меня на два года, а не слепой новорожденный щенок.

Мысли в голове причудливо смешиваются, и я не замечаю, как засыпаю прямо так, в нарядном платье. Во сне я бегу по темному лесу, вокруг никого, но постоянно слышится чей–то злобный смех.

Просыпаюсь от резкой трели дверного звонка и понимаю, что смех был похож на звук дверного звонка. Хочется послать всех и вся и не реагировать, но пришедший крайне настойчив. Приходится подняться на ноги.

– Иду я, иду, – кричу недовольно.

– Оу, Маргарита, ужасно выглядишь, – вместо приветствия говорит Руслан, на что я только зло морщусь. – Впрочем, это не мое дело. Твой бывший парень с чего–то решил, что я его посыльный, – Руслан заходит в квартиру, не спрашивая меня. – Я ему вчера высказал все, ты не думай. Даже для меня сделать предложение одной и не сказать о женитьбе на другой – последнее дело. Но на ростках моей совести Волчанскому удалось заставить меня снова прийти к тебе, на этот раз с конвертом. Понятия не имею, что в нем, этот жук его еще и запечатал! Как будто друг будет читать чужую корреспонденцию, – Руслан недовольно качает головой и пристально смотрит на меня.

– Что? – не выдерживаю. – Не видел девушек с потекшей тушью? Или приглашение на чай ожидаешь? Я гостей не ждала, угощать не собираюсь.

– Успокойся, болезная, – снисходительно произносит Руслан, а я вспоминаю, почему он мне раньше не нравился, – сам тебя угостить могу, подать руку помощи бедным, так сказать. Из меня вытащили обещание заставить тебя прочитать послание сразу же.

– Зачем? – выгибаю бровь. – Я, может, не хочу при тебе читать. Ты мне противен, как и твой друг.

– Понимаю и поддерживаю, красавица, поверь, все взаимно, но ничем помочь не могу, не после того, как я увидел, в каком ты состоянии. Теперь вдвойне чувствую ответственность за твою тщедушную тушку. А если ты прочитаешь, и тебе станет дурно, а скорую некому вызвать, что тогда? Нет, уж, я не буду брать на себя вину за подобное. Поэтому читай при мне! – восклицает Руслан и сует мне в руки конверт.

Смотрю на него растерянно, бумага дорогая, крафтовая, зачем–то подношу к носу и нюхаю.

– По–твоему Демид ее одеколоном брызнул? Или на запах пытаешься определить содержимое?

– Да, умник, пытаюсь, – огрызаюсь. – Твое дело маленькое, ты сегодня почтальон, примеряешь на себя роль простого служащего. Поздравляю с почином!

– Предпочитаю сравнивать себя с курьером, – отбривает Руслан. – И ты завязывай дерзить, а то ведь и я тебя сравнить могу, содержанка.

– Что? Какая я тебе содержанка?! – громко возмущаюсь. Не выплеснутые в лицо Демида эмоции снова находят выход в гневе на его друга. – Я с первого курса подрабатываю! Твой дружок меня не содержал! Но разве ты знаешь значение этого слова, «работать». Ты–то у нас прожигатель жизни.

– Завидуй молча, – усмехается Руслан, его мои оскорбления не задевают, он доволен тем, кто он есть. – Не всем везет с родителями, крошка, ничего не поделаешь, такова судьба. Давай читай, я не собираюсь провести с тобой весь день. У прожигателей жизни не бывает выходных, в отличие от вас, официально трудоустроенных.

– Козел, – произношу, но уже без прежней злости, запал прошел.

– Коза, – спокойно парирует Руслан. – Мы оба знаем, что не я виноват в твоем нынешнем состоянии.

– Не ты, – соглашаюсь, снова смотря на конверт в руках.

Аргх, какого черта?

Резко разворачиваюсь и иду на балкон.

– Ты куда? – Руслан следует за мной по пятам. – Не запрешься тут от меня, помнишь, я не собираюсь брать ответственность, если тебе станет нехорошо.

– Ой, да не бери, никто не просит, – отмахиваюсь от друга Волчанского.

Открываю конверт и вынимаю оттуда лист, сложенный вдвое. Но стоит моим глазам увидеть первую строчку, как…

Глава 7

Рука дергается и тянется к зажигалке, лежащей на подоконнике. Не могу читать сладкую ложь, я ему никакая не любимая, пошел он.

Засовываю письмо обратно, хватаю зажигалку и одним четким движением поджигаю ненавистный конверт, представляя, как вместе с ним сгорает моя боль, причиной которой является автор послания, лежащего внутри.

– Ты что делаешь, дурочка! – кричит Руслан и толкает меня.

Мои пальцы от неожиданности выпускают конверт, и нам с другом Волчанского остается в ужасе смотреть за траекторией полета горящего предмета…

К счастью, подожженная бумага падает аккурат в железное ведро. Как я сейчас люблю хозяйку квартиры, благодаря причудам которой у нее до сих пор железное ведро, когда у всех уже давно пластиковые, не передать.

– Я не дурочка, это ты идиот, чуть не поджег нас! – наконец–то выдыхаю.

А письмо тем временем мирно догорает, окончательно превращаясь в пепел. Я не узнаю, что мне написал предатель, и хорошо. Больше я не намерена плясать под его дудку, больше он меня не обманет.

– Да, конечно, еще скажи, у тебя все было под контролем, – произносит Руслан, тоже переводя дух.

– Представь себе! Ладно, – разворачиваюсь к другу Волчанского, от конверта уже остался один пепел, – ты передал письмо, можешь сказать, что я его прочитала, а теперь уходи.

Я чувствую душевный подъем, как будто и впрямь изгнала боль от предательства таким нехитрым ритуалом, и сила появилась, которую прямо сейчас я направляю на то, чтобы прогнать Руслана. Он как триггер, все же друг Демида, не хочется снова впадать в уныние.

– Ты ненормальная, – качает головой Руслан, – но да, я ухожу. И скажу, что прочитала, а то Демид меня снова посланником подрядит, а я не смогу отказаться, так как сильно добрый, – он подходит ко входной двери, и я почти вздыхаю с облегчением, но Руслан вдруг тормозит. – Хотя знаешь, я передумал, это было горячо. Может, на свидание сходим? Подлечу твое сердечко своей обаятельной улыбкой.

– Иди к черту вместе со своим другом, – выталкиваю Руслана за пределы квартиры, запираюсь и перевожу дух.

И тут–то, в звенящей тишине пустой квартиры я понимаю, как ошиблась. Пока этот идиот был здесь, меня поддерживала злость, сейчас же осталась одна пустота.

А Демид решил исправиться, письмо прощальное мне написал. Урод. Сообщения слать весь месяц ничего не мешало, а сегодня все, сегодня парень уже женат.

Что–то колет в сердце, прохожу в комнату и наконец–то переодеваюсь. Платье помято, волосы представляют собой один большой колтун, и лицо как у панды. Руслан однозначно издевался, когда звал на свидание.

Захожу в ванную и с наслаждением становлюсь под теплые струи воды. Какое счастье, что сегодня выходной, я бы физически не смогла делать вид, что все нормально, а изливать душу целому офису – плохая идея. Хорошо, только Кристина знает, с кем я год жила, с остальными коллегами я не настолько сблизилась, будет не так морально тяжело, если вдруг вчерашний выпуск новостей смотрела не одна я.

Ох, как же все–таки унизительно. Мне кажется, брось меня Демид по–человечески, было бы гораздо легче, но этот элемент глобального обмана и именно что унижения…

Закутываюсь в халат и бросаю взгляд в зеркало, теперь я выгляжу гораздо лучше, но не успеваю выйти из ванной комнаты, как к горлу подкатывает приступ тошноты.

– Что ж так плохо–то, неужели несвежее съела, – бормочу, чуть придя в себя.

Выползаю наружу из ванной и падаю на кровать. В голове пустота, вокруг меня пустота, в желудке теперь тоже пустота. Надо заполнить хоть какую–нибудь из пустот.

И на безымянном пальце теперь пустота, но эту я точно не буду заполнять.

Заставляю себя встать и поплестись на кухню. Удивительно, но теперь во мне резко просыпается зверский голод, как будто мой организм тоже решил избавиться от связи с Волчанским, а теперь жаждет наполниться новым без присутствия Демида в нашей жизни.

Наскоро перекусив, мой взгляд падает на кружку Волчанского, я дарила ему ее на двадцать третье февраля, она именная, с его фотографией, заморочилась тогда, считала лучшим мужчиной на свете. Обвожу взглядом кухню и понимаю, что таких деталей много: вон там любимая тарелка Демида, в той кастрюле я варила ему суп, а на столешнице у нас была близость.

– Ни черта я не очистилась. Выжигать из меня Волчанского и выжигать, – произношу вслух, чтобы не впадать в очередной приступ уныния.

Ясно одно, я нормально в этой квартире не смогу находиться. Нужно что–то делать, а пока хотя бы выйти на улицу проветриться, в понедельник на работу, а я бледнее гейши в гриме. Отсутствие кольца и без того заметят, но надо хотя бы попытаться сделать вид, что это я инициатор расставания, а, значит, и жалеть меня не нужно.

Одеваюсь в спортивный костюм и выбираюсь на улицу. Ходить я люблю, да и район подходящий, десять минут – и я в главной лесной артерии города, брожу по облагороженному дорожками парку среди высоких деревьев, намерено стараюсь обходить центральные аллеи с развлечениями и скоплением людей, но забываю о популярной достопримечательности в глубине парка.

Недоуменно притормаживаю, увидев группу людей с камерами, попросту не понимая, что они могут здесь снимать. Фильм, что ли?

Но, к сожалению, нет, не фильм. Или фильм, но не для всех. Я сталкиваюсь взглядом с центральной фигурой съемок и затравленно замираю.

Глава 8

– Жанна в центре, девочки по бокам. Итак, пошли, пошли! – кричит один из людей с камерой.

Девушка в центре – та самая Жанна Мирошниченко, теперь, полагаю, Волчанская. Красивая статная брюнетка, которая должна была уехать в свадебное путешествие, разве нет? Или второй день свадьбу гулять, я уже не помню, что там сообщали по новостям. Почему эти мажоры забирают у меня бесплатный парк? Не могут тусоваться где–нибудь в другом, более приличествующем их статусу, месте?

Усилием воли отворачиваюсь и заставляю себя шагать дальше. Буду представлять, что Вселенная решила столкнуть меня с Жанной, чтобы я быстрее излечилась и стала сильнее. Не я первая, кого бросают ради другой, не я последняя. Правда, обычно все же бросают, хотя бы пользуясь сообщением. Но такой способ тоже откровенно скверный.

– Маргарита, постой! – кричит кто–то мне в спину. Приходится обернуться. – Ты же Маргарита?

Это Жанна, молодая супруга Демида.

– Чего вам? – отвечаю резко. – Откуда вы меня знаете?

За спиной девицы остались остальные, они заняты своими делами и в нашу сторону не смотрят.

– Удивляешься? – Жанна смотрит насмешливо. – Оттуда же, откуда и ты меня. Какого тебе сейчас? Думала, что выиграла лотерею в жизни, а счастливый билет возьми и вернись к той, кто больше ему соответствует.

Это Волчанский счастливый билет?

– Ничего страшного, значит, та, к кому он вернулся, больше нуждается. Меня учили сочувствовать таким, – ровно произношу и торопливо разворачиваюсь.

Надо поскорее уйти, ни к чему хорошему этот разговор не приведет.

– То–то ты вчера явилась в ресторан, а сегодня выглядишь как побитая моль! – зло выплевывает Жанна.

– Я–то ладно, я–то моль побитая, а ты почему без своего выигрышного билета? Второй день в браке, должны из постели не вылезать, а если и вылезать, то только за тем, чтобы гости снова чествовали. Ну, или на крайний случай, лететь на тропические острова, куда побитых молей не пускают, и там уже менять постель на гамак на пляже, – парирую.

Слова с легкостью слетают у меня с языка, даже горжусь собой, ответ поистине достойный. Нравлюсь я себе в стрессе, наедине в квартире ною, но всяким уродам нос утираю. Жаль, главный урод по–прежнему вне зоны доступа. С другой стороны, рядом с ним я не уверена в своих силах, рядом с ним я скорее окончательно расклеюсь, особенно после вчерашнего откровенного пренебрежения при встрече взглядами.

А бывшая Мирошниченко отчего–то еще сильнее зеленеет от злости. Неужели я случайно надавила на больную мозоль?

– Ты! Да ты ничего не знаешь! – говорит Жанна. – Ты это просто так сказала, от зависти! Он не был у тебя ночью, я точно знаю, что не был!

Хмурюсь и делаю несколько шагов в сторону от нее. Что–то новобрачная совсем с катушек слетает. Не задалась свадьба? Перенервничала? Тем более тогда зачем идти в парк и участвовать в каких–то съемках.

– Мы все еще про Демида разговариваем? Ты его потеряла, что ли? Он сбежал с твоих мега съемок?

Я, честно, уже не ставлю себе задачей оскорбить жену Волчанского, мною движет простое любопытство и нежелание уходить, не закончив разговор. Глупо, но первой отступать я категорически не хочу. Должно быть, взыграло нечто истинно женское, соперническое.

Но Мирошниченко, кажется, оскорбляется по–серьезному. Она делает два резких шага ко мне, я даже не успеваю отреагировать…

Глава 9

И злобно шепчет мне в лицо:

– Сучка! Я узнаю, где он был, если у тебя, то берегись! Я сотру тебя в порошок, – разъяренная брюнетка не трогает меня и пальцем, но я физически ощущаю ее злость. – Надеюсь, ты внемлешь моему предупреждению раз и навсегда.

Если честно, мне становится не по себе, срабатывает инстинкт самосохранения, до того взгляд у Жанны сейчас дикий. Зато мой мозг, кажется, отлично чувствует себя в очередной стрессовой ситуации, он успевает параллельно проанализировать слова «врага» и сделать один однозначный вывод.

– То есть, – медленно произношу, одновременно отступая от бывшей Мирошниченко в сторону, – жених кинул тебя в вашу первую брачную ночь?

Мне становится откровенно смешно, я пытаюсь сдержаться, но мои губы сами растягиваются в улыбке. Наверное, этого не стоило делать, потому что Жанна еще сильнее мрачнеет, и я не уверена, что она вполне себя контролирует, чтобы не вцепиться мне в волосы.

– Я извиняюсь, но пока свет хороший, нам бы отснять еще несколько дублей, и у вас же время расписано, свадебное путешествие, молодой муж и так далее, – подходит к нам один из компании Жанны с камерой, чем, кажется, спасает меня от участия в некрасивой женской потасовке.

По крайней мере, взгляд у новоявленной Волчанской такой, что она точно собиралась опуститься до уровня уличных кошачьих боев.

– Да–да, ты прав, Иван, нужно успеть. Демид меня и сюда не хотел отпускать, еле уговорила, а–хах! Откровенно говоря, я и сама после брачной ночи встала благодаря одному лишь упрямству. Мой муж такой темпераментный! – глупо хихикает Жанна, навешивая на себя маску беззаботности. – Мы с Ритой уже договорили, она меня поняла, правда, Рита?

Вопрос адресован мне, и взгляд у супруги Демида вмиг становится холодным, а губы презрительно кривятся. Иван этого не видит, стоит рядом с мадам Волчанской и добродушно смотрит на меня.

– Договорили, – киваю, – договорили. Не переживай. И отличного тебе свадебного путешествия! – ухмыляюсь напоследок и стремительно ухожу в сторону.

Подумать только, Демид не ночевал с собственной женой в первый же день. Не все так гладко, оказывается, у этих мажоров. Мое настроение стремится ввысь.

С другой стороны, это лишний раз доказывает, что у Волчанского не чувства на первом месте, а голый расчет. Это печально. Не знаю, возможно, я ошибаюсь, возможно, узнай я, что Демид именно полюбил другую девушку, я бы не чувствовала такое ошеломляющее опустошение внутри?

Да нет, бред. Качаю головой в такт своим мыслям, и, кажется, озадачиваю этим случайных прохожих. Плохо, дурно, больно, горько, пусто и прочее на душе было бы при любом раскладе. Тут как не крути. И несмотря на то, что чисто по–женски я рада, что Демид ночевал не с Жанной, на деле мне от этого факта ни горячо, ни холодно. Я все еще та, которую даже по–человечески бросить поленились.

Настроение куда–то продолжать идти улетучивается. Приходится свернуть на центральную аллею парка, чтобы не возвращаться домой тем же путем. Краху моего привычного счастливого уклада меньше суток, а я себя чувствую, как выжатый лимон.

Давит очень то, что я должна принимать решения относительно дальнейшей жизни, не могу просто оставить все, как есть. Как минимум, хозяйка квартиры не даст мне остаться на месте, да и вещи Волчанского надо перебрать и выкинуть, мне так много половых тряпок точно не понадобится.

– Шаурма, – неосознанно шепчу и останавливаюсь у ларька с уличной едой. Вот уж точно стресс меняет людей, мне вдруг кажется ужасно аппетитным запах, который я раньше на дух не переносила. Ну не нравилось мне никогда уличное мясо в лаваше, а тут вдруг трясусь, так хочется съесть именно его. – Дайте порцию, пожалуйста, – сдаюсь и делаю заказ.

Поедание уличной еды за пластиковым столиком возвращает мне относительную бодрость духа. А еще я перестаю грызть себя вопросами: «Что делать?» и «Как быть?». Попросту решаю плыть по течению, съехать я еще успеваю, пока что мне некуда. Нужно еще пережить неделю на работе с кучей любопытных взглядов.

Воскресенье проходит мирно. Я дома, трачу деньги на службу доставки, смотрю кабельные каналы с неиссякаемыми ток–шоу про расставания. Да, я позволяю себе удариться в эту грань, надеясь на то, что это поможет мне собраться морально к завтрашнему дню.

Удивительно, но и впрямь помогает, я иду в понедельник на работу в относительно неплохом состоянии духа. Я уверена в своих силах, уверена, что смогу прожить рабочую неделю и даже смогу среди людей быстрее прогнать боль, причиненную поступком Демида.

Но проблема приходит, откуда не ждали.

Глава 10

Прихожу в офис немного раньше остальных, усаживаюсь за стол, включаю компьютер и действительно настраиваюсь на работу.

Несмотря на подработки с первого курса, официально по специальности я тружусь лишь последний год. Организация у нас наполовину муниципальная, заработная плата соответствующая, у меня еще и самая низкая категория. Ровным счетом ничего хорошего, вот честно.

Никому не волнует то, что я делала проекты в институте, так как они шли не под моим именем. Еще и Демида послушалась, устроилась сюда, в надежное место с именем, а не в а–ля «шаражкину контору» с заработной платой на порядок выше, пусть и не вся она отображалась бы в официальных документах.

Стоп.

Никакого Волчанского, я здесь одна. Я теперь везде одна. Сбежавший с первой брачной ночи жених ко мне не являлся. И это к лучшему. Уже позлорадствовала над Жанной, но о ней есть, кому позаботиться, а обо мне нет.

Наконец–то проваливаюсь в работу и перестаю отвлекаться на посторонние мысли. Как бы там не было, мне нравится то, чем я занимаюсь, и отпуск я еще не брала, вот и будет повод получить двойную заработную плату и уйти в сиреневый закат на вольные хлеба.

Я совершенно не слежу за временем, нас в кабинете сидит пять человек, но каждая за своей зоной, в отдельном деревянном закутке. Я сижу одна в углу, столы остальных девочек расположены так, что им проще контактировать между собой, но на чай меня всегда зовут. Обеды проводим по–разному, чаще мы с Кристиной идем куда–то, с той самой, с которой я больше всего сблизилась.

Но сегодня время чая прошло, а меня никто никуда не звал. Хмурюсь, но решаю не зацикливаться на этом факте, беру кружку и сама шагаю в архив, где и расположен электрический чайник, холодильник и прочие блага. Немыслимо, конечно, творить подобное среди бумаг, но они настолько старые, что уже не имеет значения, кто и что творит рядом с ними, а пожарная безопасность мало кого волнует.

– Привет, девочки, – попутно здороваюсь с коллегами, уткнувшимися в свои компьютеры, – я пропустила момент, когда вы пришли. Если здоровались со мной, а я не ответила, то извиняюсь, увлеклась очень.

– Ничего, Рита, бывает.

– И тебе привет.

Нестройно отвечают они. Мне кажется, или взгляды коллег чуть дольше, чем следует, задерживаются на моем лице? Но я решаю не превращаться в параноика, я только–только почувствовала себя нормальным человеком, и это дорогого стоит.

– Пообедаем сегодня вместе? – спрашивает Кристина, окончательно развеивая мои подозрения и доказывая, что у меня паранойя.

– Конечно, с удовольствием, – отзываюсь с преувеличенным энтузиазмом.

Универсальный совет, когда что–то случилось – посидеть и поговорить с подругой. Почему–то никто никогда не уточняет, что жаловаться при этом на то, что произошло, нужно аккуратно, а то и вовсе никак. Ведь обычные посиделки с разговорами на отвлеченные темы тоже помогают разгрузить психику. Ну и коллега, с которой чаще других обедаешь – это еще не подруга, как ни крути.

Наступает обед, мы с Кристиной заходим в бюджетную столовую через дорогу от нашей организации и становимся в очередь на раздаче. С моим желудком случается очередная метаморфоза, теперь мне очень нужно первое, второе и салат с компотом. Но так как сегодня я жажду полезной пищи, решаю не сопротивляться. После странных выходных, суп – это то, что нужно.

– Ничего себе ты набрала, так можно и живот наесть, поедая все подряд от стресса, – произносит Кристина, окидывая скептическим взглядом мой поднос.

Мы занимаем столик у окна, можно приступать к еде.

– С чего ты взяла, что у меня стресс? – не реагирую на выпад. – И у меня нет хлеба, порции небольшие. А ты все время пытаешься обмануть себя и систему, поедая гору салата и заедая ее не меньшей горой хлеба.

– Зато я честна с остальными. Хотя бы колечко додумалась снять, хвалю, не все потеряно, – кивает Кристина, с невозмутимым видом делая глоток из своей кружки.

– В смысле додумалась? – не понимаю претензии и откладываю столовые приборы. – Если ты смотрела пятничные новости, то должна знать, что меня вообще–то бросили!

Повышаю голос, привлекая внимание соседних столов, и замолкаю во избежание.

– Я смотрела не только пятничные новости, но и репортаж с Жанной Мирошниченко. Она призналась, что у них с Демидом был период, когда в их крепкие отношения вклинилась третья сторона. Но настоящая любовь победила, разлучница осталась ни с чем. Даже попытка приворота, сделанного знакомой бабушкой в деревне, этой разрушительнице семей не помогла! – едко выплевывает Кристина. – А ты еще отговаривала меня от похода к подобным помощницам, а сама!

– Что сама? – теперь я совсем ничего не понимаю.

– Чуть семью не разбила, вот что! Конечно, твое имя не называлось, но я–то знала, с кем ты живешь! А ты еще прикидывалась бедной овечкой, святую из себя строила, а на самом деле насильно отворотила парня от семьи и невесты!

Глава 11

– Ты так горячишься, словно Жанна твоя родственница, – произношу прохладно, окончательно отставляя от себя поднос с едой.

Я наелась, завтра на обед отправлюсь в одиночестве.

– Не родственница, но мечту о свадьбе с моим Русланом разрушила такая же, как ты! Знала бы сразу, что ты подлая разлучница, даже не начинала бы общаться с тобой!

После этого заявления Кристина подрывается с места, с неприятным звуком отодвигая стул и едва не роняя на меня свой поднос, и уходит, все–таки раскидывая над столом и моими волосами своими хлебными крошками.

– Свинья, – произношу с чувством, отряхиваясь, – свинья и непроходимая дура.

Вот как? Как можно принять на свой счет чужую историю? Я у Кристины жениха не уводила! Я и у Мирошниченко его не уводила, в том–то и дело!

Но какая–то передача – и я враг народа номер один. Ах нет, враг Кристины. Мое имя не называли, счастье–то какое, и моя личность осталась тайной. Отныне я коварная разлучница, разбивающая счастливые пары! Трепещите все!

Тьфу!

Медленно поднимаюсь и отношу поднос с посудой, тщательно контролируя свои движения. Так обидно внутри, как будто я действительно в чем–то виновата, даже невольно начинаю копаться в себе, а вдруг и впрямь я провинилась? Вдруг я могла всего избежать, все наладить и прочее?

Мотаю головой и выхожу на улицу. Может, и мне стоит податься в ток–шоу? История с моей стороны будет не менее, а то и более шокирующей, как минимум, потому, что более оригинальной.

Разлучница, приманившая к себе парня с помощью приворота – это сюжет прошлого века. Избито, распространено, измусолено вдоль и поперек.

А вот дурочка с простеньким колечком на пальчике, которая ждала любимого из командировки, а он прямо в этот момент жениться изволил на другой невесте, это да, это не избито! Новый сюжет, ведь правда. С этим дурацким финтом я уже не просто бедненькая дурочка, поверившая богатенькому мальчику, я девушка, которую очень оригинально бросили.

Чертова Кристина, зачем только я с ней обедать пошла? Было две подруги в институте, но те уехали после окончания домой. Не нужно было пытаться построить новые дружеские отношения.

Торопливо стираю с щек злые слезы и иду подальше от работы, время еще есть, мне нужно срочно собраться и вернуться к концу обеда невозмутимой и спокойной. Я там работаю, в конце концов, мне не должно быть никакого дела до одной идиотки.

И почему я раньше считала, что люди с технической специальностью не могут быть дураками? Вот же доказательство, что могут. Кристина тому яркий пример.

Захожу обратно в офис, тщательно контролируя дыхание, и занимаю свой стол, ни на кого не смотря. Какое счастье, что у меня свой проект и работы в нем еще полно. И ни к кому из присутствующих не нужно обращаться по смежным разделам.

За чертежами и нормативной документацией немного остываю. Впервые целиком и полностью радуюсь тому, что столы в кабинете именно что ограждены и не позволяют свободно наблюдать за остальными, разве что приподнимаясь и выглядывая вбок. Можно представить, что я одна в своем крошечном, но личном кабинете.

Остается два часа рабочего времени, но я снова хочу пить. Иду в архив, погруженная в мысли о проекте, позабыв о Кристине и прочем, жаль только, что она обо мне не забыла.

– О, все тут, а я и не смотрела, – произношу, увидев коллег, оккупировавших маленький деревянный стол. – Кипяток еще остался?

Мне отчего–то не отвечают, но я способна разобраться с чайником самостоятельно. Наливаю в кружку воду и только сейчас осознаю, что за моей спиной стоит оглушающая тишина. Необычно и странно для особей женского пола в количестве аж четырех штук, собранных за одним столом.

– Не ожидали мы от тебя такого, – подает голос Маша, – у самой плохие отношения с матерью, уехала от нее, так еще парня рассорила с родителями!

– У меня обычные отношения, – разворачиваюсь, – и откуда ты вообще знаешь про мою мать? Ах, Кристина, – киваю, разобравшись, в чем дело. – Ты нашла повод для сплетни? Решила всю меня прополоскать своим поганым языком?

Глава 12

– Сама виновата! – вздергивает нос коллега и уходит, вслед за ней исчезает и Маша, еще одна моя коллега.

– А я считаю, нельзя судить по версии одной из сторон, но твою никто не знает и вряд ли узнает, – произносит Света. – На Кристину не обижайся, она слишком близко принимает подобное, она же была беремена от Руслана, но случился выкидыш.

– И меня это должно заботить? – повышаю голос на пока что единственного человека, не обвинившего меня ни в чем. – Это я была причиной ее выкидыша?

– Нет, но, – Света кривится, – в общем, ладно, пойду я. Лучше закрыть тему и не поднимать.

– Да, – соглашаюсь, – гораздо лучше.

Дверь за Светой закрывается, и за столом остается одна Марина, эффектная брюнетка, чем–то похожая на Мирошниченко. От этого сравнения меня внутренне передергивает, а слова коллеги вводят в легкий ступор.

– А по мне, ты красотка! Уверенно шла к своей цели и ведь почти добилась ее! Контакты бабушки, которая делала отворот от семьи и приворот на тебя, не дашь?

– Что? – только и в состоянии произнести я.

– Хотя ведь сорвалось на последнем этапе, наверное, та стерва перебила какой–то своей знахаркой. Но я попрошу с гарантией, чтобы поставили защиту от такого, – договаривает Марина и поднимается на ноги. – Так что, дашь?

Я только через несколько секунд понимаю, что она не шутит, говорит всерьез.

– Нет у меня никаких контактов, в передаче сказали неправду, Жанна солгала, я никого не привораживала, – все–таки отвечаю.

– Не хочешь раскрывать рабочий контакт, понимаю, – понятливо кивает Марина, – к тому же бабушка отчасти скомпрометирована из–за этого выпуска откровенностей невесты твоего бывшего. Ладно, через недельку–другую поинтересуюсь, авось дашь. Мне не горит.

Последняя коллега покидает архив, а я падаю на стул в полном непонимании того, что сейчас было. А главное, какая разная реакция у четверых людей, и лишь одна предположила, что нужно послушать другую сторону конфликта, то бишь меня.

Мотаю головой и делаю глоток чая. Мы здесь не психологией занимаемся, чтобы задумываться над причудливостью реакций индивидуумов в отдельно взятом социуме. Мы здесь инженерные сети проектируем. Я, по крайней мере. Просто теперь проектировать придется в несколько нездоровой атмосфере.

Пятничным утром искренне радуюсь тому, что это последний день на работе. После четырех прошлых дней мне как никогда хочется оказаться на необитаемом острове и не видеть ни одного представителя человечества.

– Тьфу ты, кхе, кхе, – давлюсь утренним кофе, – Мирошниченко местные паблики выкупила? Или скорее папочка выкупил. Почему я должна вместо новостей города узнавать о том, что молодожены наконец–то отправились на острова???

Делаю глубокий вдох и стараюсь не останавливаться глазами на фотографиях, где Демид совсем не выглядит несчастным, скорее наоборот. Он веселится, дурачится, а еще с нежностью и трепетом прикасается к животу своей супруги.

«Кажется, кто–то все–таки не удержался до свадьбы», – гласит надпись под последней фотографией, а я в смешанных чувствах отталкиваю от себя телефон, он проезжает через весь стол, но, благо, останавливается на его самом краю, не падает.

По ходу кому–то захотелось сопоставить себя с мировыми звездами и превратить собственную жизнь в ток–шоу. Можно заканчивать читать местные группы и паблики, дабы не нервничать.

Всеми силами пытаюсь не принимать близко к сердцу увиденное и прочитанное, но получается откровенно плохо. Беру третий по счету рогалик, пытаясь успокоиться. Сама же предположила, что дочке банкира захотелось стать звездой, фотографии наверняка постановочные, соответственно, и надписи к ним. Демид сбежал с первой брачной ночи!

Но это не помешало ему вернуться. Как и ничего не помешало заранее оплодотворить Жанну.

– Хватит! – громко произношу, подрываясь на ноги и невольно толкая стол, от чего мой телефон все–таки летит на пол. – Нельзя так, я не потяну в этом месяце новую электронику. Кто, с кем и как – неважно. Правды никто не скажет. А я накрасилась, и сейчас потечет тушь, если снова разревусь.

Аутотренинг голосом работает. Вибрации в груди заставляют отвлечься, как и беспокойство за смартфон.

Хватаю его, сумочку и выбегаю из квартиры. У меня остается неделя в ней, а я все не нашла новый вариант. Можно заслуженно поругать себя, да только все больше я останавливаюсь на мысли, что не хочу оставаться в этом городе, вот и не ищу ничего нового, вернее, оно само не находится. Объявления я смотрела, но все не так и все не эдак.

– Доброе утро всем, – забегаю в кабинет с двухминутным опозданием.

– Привет. А тебя Роман Константинович просил зайти, когда придешь, – произносит Маша.

– Ладно, сейчас, спасибо, – бросаю на стул сумочку, включаю компьютер и тороплюсь к начальнику нашего отдела.

– Маргарита, здравствуйте, присаживайтесь, – произносит Роман Константинович, едва моя макушка появляется в створе двери его кабинета, я даже не успеваю поздороваться первой и спросить, удобно ли войти.

– Вызывали? – спрашиваю, занимая стул. – Что–то не так с проектом?

– Нет–нет, с ним как раз все отлично, Маргарита. Вы прекрасно справляетесь со своими задачами, лучше многих коллег. И тем прискорбнее мне сообщать вам о том, что, к сожалению, в связи с сокращением штата я должен вас уволить.

Глава 13

Замираю на секунду, услышав конец фразы начальника, а потом вдруг расслабленно откидываюсь на спинку стула.

«Чего–то такого следовало ожидать», – думаю отстраненно.

Да и нужна ли мне самой такая работа? Я ведь хотела искать другую занятость, но, зная себя, держалась бы за эту еще очень долго. А все из–за вбитых с детства истинах: «Запомни, Рита, нужно держаться за то, что у тебя есть, а не следовать к каким–то непонятным мечтам. Они тебя не накормят в случае чего, а скорее сами съедят».

Это мамины слова. Может быть, поэтому она всю жизнь проработала поваром в одном месте, в заводской столовой. А могла бы лучше расходовать свой потенциал, могла хотя бы попробовать что–то еще.

«Однажды я почти перешла работать в кафе. Блюда там были интереснее, заработная плата обещала быть выше, и что ты думаешь? Я узнала, что беременна тобой. Вот такой знак получила, нечего предавать руку, которая меня кормит столько лет», – у меня в голове всплывает еще одна откровенность мамы.

Сейчас она уже на пенсии, я очень поздний и едва ли желанный ребенок, росший без отца. Но не время жалеть себя!

– Роман Константинович, – чуть наклонюсь вперед, – я правильно вас понимаю, вы меня хвалите, почти лучшей называете, но увольняете?

– Поймите, Маргарита, сокращение, я ничего не могу поделать, – юлит мой начальник.

– А кто у нас еще попал под сокращение? – задаю вопрос, уже зная на него ответ.

Тут Роман Константинович и вовсе сначала бледнеет, а потом краснеет, не подготовился к разговору, а зря. Скорее всего у него такие разговоры случаются редко, если вообще случаются. Не похож Роман Константинович на плохого человека. Пусть частично он мне оказывает услугу увольнением, но я ему помогать не буду.

Быстро нахожу в поисковике в телефоне, который я предусмотрительно взяла с собой, информацию по сокращению штата и заставляю себя произнести следующую фразу уверенно и твердо.

– Я одна, да? Не нужно оправдываться, Роман Константинович, – жестом останавливаю мужчину, – я все понимаю, меня сокращение штата как раз в полной мере устраивает. Вы мне выплачиваете среднюю заработную плату, за отпуск компенсацию, и еще за второй и третий месяц.

– Вообще–то, Маргарита, за второй месяц выплачивается заработная плата, если вы не трудоустроитесь, а за третий, если обратитесь в службу занятости и тоже не сможете трудоустроиться, а не все сразу, – улыбается Роман Константинович, расслабляясь в своем кресле. – Но я вам выбью три зарплаты, не считая компенсации за отпуск. Но закончим все сегодня, в понедельник вы уже будете безработной.

Часто моргаю в растерянности, начальник так быстро согласился, что я, кажется, могла требовать больше? Может, ему денег дали, чтобы я непременно уволилась именно сегодня? Или я стала слишком мнительной? Может быть, сокращение штата – это именно сокращение штата, у меня единственной третья категория. Или и вовсе надо принять к нам дочку какого–нибудь начальника. И одна другая небезызвестная дочка тут совершенно не причем.

Но допытываться до правды бывает невыгодно. И я соглашаюсь.

– Ладно, – пожимаю плечами, – сегодня, так сегодня. Могу даже никому не говорить, что я ухожу, мне все равно в целом.

Как и доделывать проект не буду, но об этом я вслух не говорю. А если до конца рабочего дня я не увижу подтверждения обещанных выплат, то удалю свои последние работы, и пусть они как хотят, так и вертятся.

Но я зря настроила себя на плохое, уже в обед мне приходит расчет, самый полный из всех возможных. Мимолетный взгляд на телефон вызывает двоякие эмоции. С одной стороны, мне пора вылетать из этого гнезда, а с другой – неужели от меня все–таки целенаправленно избавляются, я не ошиблась в своих фантазиях и некоторой вынужденной зацикленности на Волчанских?

– Роман Константинович, можно? – скребусь в кабинет начальника после перерыва.

– Конечно, Маргарита, проходите. Что–то не так? Бухгалтерия уже сделала расчет, но банк мог задержать деньги на своей стороне.

– Нет–нет, как раз с этим все хорошо, даже слишком. Скажите, вас попросили меня уволить, да? Мне не показалось? – решаюсь задать вопрос.

Глава 14

Отчего–то с утра я все оставила в плоскости «я знаю, что вы знаете, что я знаю», но сейчас вдруг показалось важным узнать наверняка. Как далеко простирается влияние двух мажористых семеек, или справилась одна? И почему снова обо мне, простой смертной, вспомнили? Так плохо на островах? Жених и там сбегает? Или все же виновата третья семейка, отпрыск которой должен работать на моем месте.

– Вам известен ответ на этот вопрос, Маргарита, – начальник хмурится и окидывает меня недовольным взглядом, – вы не поймаете меня и не запишите ничего компрометирующего. У нас сокращение штата, и с вами поступили очень щедро. А теперь прошу на выход!

Хм, раз известен ответ, то точно Мирошниченко или Волчанские. Думаю, все же первые, вряд ли Жанна способна провернуть подобное без своего папеньки, все–таки крутой он, а не она. Она лишь дочь влиятельного родителя, сама по себе никакими достижениями не обладающая.

А родители Волчанского обо мне как будто забыли с тех пор, как их сынок выбрал жизнь без них. Более благородные? Или вернулся домой и ладно?

– Все, Роман Константинович, теперь точно ухожу. Не стоит так нервничать, я не записываю наш разговор на диктофон, это был вопрос исключительно для себя, чтобы не мучаться душевными терзаниями. Всего вам хорошего, Роман Константинович.

– И вам, Маргарита, и вам. Зайдите, пожалуйста, за трудовой книжкой в кадры, был бы признателен вам, если бы в отделе вы озвучили причину увольнения по личным обстоятельствам.

– Обязательно зайду, – произношу вместо прощания и выхожу из кабинета начальника.

А вот говорить что–то в отделе я не буду. Я там для одной разлучница, для другой ведьма, для третьей всего по чуть–чуть. Пусть Роман Константинович сам рассказывает, что хочет, может даже пару нарушений трудовой дисциплины мне приписать. Какая разница, если и на работе я никому не нужна, одни предатели вокруг. Не то чтобы я надеялась на что–то, но неприятное ощущение в душе не прогоняют даже щедрые выплаты.

Вместо того, чтобы пойти сразу домой, сворачиваю в торговый центр и бесцельно брожу внутри, чувствуя, как вокруг бурлит жизнь, но все мимо меня. Дохожу до кинотеатра, всерьез задумываюсь о том, чтобы взять билет и посмотреть какой–нибудь фильм, но в очереди перед терминалом мои глаза натыкаются на воркующие парочки и группы весело переговаривающихся между собой людей, и я передумываю.

Поспешно выхожу обратно в общий зал торгового центра и тороплюсь на выход, понимая, что мне нет места на этом празднике жизни. Это у других людей Пятница! У меня же просто пятница, обычный день недели, восьмой по счету, когда я узнала, что я одна, и последний, когда я имела официальное трудоустройство. И дальше уже некуда откладывать с решением насущных проблем.

Выхожу на улицу и иду пешком к дому, здесь двадцать минут всего, район хорош не только близостью к парку, но и к обязательным атрибутам цивилизации. Жаль переезжать, но такая большая квартира мне одной ни к чему, да и нельзя бездумно тратить деньги.

Пожалуй, единственное полезное и не уничижительное из того, что заложила мне в голову моя мама, это как раз экономное отношение к финансам, какие бы они не были. Не в последнюю очередь поэтому я прекрасно себя чувствовала и до начала совместного проживания с Демидом.

Прохожу мимо пиццерии и решаю отметить завершение моего первого официального трудоустройства. И ужинать надо чем–то, деваться некуда.

– Маргарита, здравствуйте, вы сегодня одна? Что будете? – заказ принимает знакомая девушка–официант.

– Да я теперь всегда одна, – слова слетают с языка с легкостью, чего не скажешь о душе. – Давайте попробуем пиццу с морепродуктами, никогда ее не ела, будучи не одна.

У меня принимают заказ, а через пять минут возвращается все та же официантка с пирожным и стаканом латте, сверху которого нарисовано сердечко.

– Что это? Я же не заказывала! – испуганно открещиваюсь.

– За счет заведения, чтобы не грустила! – подмигивает мне Катя, это имя значится на беджике официантки. – Я же вижу, что ты без колечка, значит, совсем все плохо. Все мужики козлы, – философски заканчивает она и уходит обслуживать другой столик.

Чувствую себя растроганно от заботы совершенно чужого человека и с удовольствием отпиваю из большого стакана. Кофе и пирожное оказываются выше всяких позвал, и я решаю компенсировать их стоимость чаевыми.

Правда, когда Катя приносит мне мою пиццу с морепродуктами, я резко передумываю, так как от одного только запаха только что съеденное пирожное и кофе подкатываются к моему горлу.

– Она ужасно пахнет! Несвежая! – восклицаю я, прикрывая рот ладошкой и стараясь дышать через раз.

– Нет, ты что! У нас с этим строго! – обижается Катя.

– Точно тебе говорю, это уже третий раз на неделе, когда я определяю несвежую рыбу. Первые два съеденное вообще сразу выходило наружу, сейчас еще ничего, держусь.

– Только рыбу? – прищуривается официантка.

– Да, причем по запаху, я ее не успеваю попробовать, – согласно киваю.

– Душечка, кажется, тебя нужно поздравить! Ой, и не кофе тебе надо было нести, а чай, ведь кофе тебе теперь нельзя.

Глава 15

Смотрю на официантку, как на девочек с отдела, когда они мне свои теории выкладывали про ведьм, привороты и так далее. Мир совсем сошел с ума? Вокруг одни странные личности? Или на самом деле странная я, раз не понимаю людей.

Я помню историю про колодец, сделавший жителей одной деревни глупыми. Правитель той деревни отчаянно пытался вразумить своих подданных, хотел заставить их выпить противоядие, но его никто не слушал. И тогда он сам воспользовался колодцем дураков, превратившись в такого же, и все стало на свои места. Он снова был правителем, его все обожали и так далее.

Кажется, мне тоже пора что–то такое принять, чтобы лучше понимать народ. Но на данный момент у меня нет ни одной идеи, чем плох кофе, и почему именно я должна пить чай!

– Да с чего мне что–то нельзя! – возмущаюсь. – Конечно, спасибо тебе за попытку поддержать, но дальше уже ни в какие ворота! Кто дал тебе право решать, что можно, а что нельзя постороннему человеку?!

Сдерживаемые целый день эмоции невольно хлынули на случайную доброжелательно настроенную девушку. А мне даже не стыдно.

– Тшш, моя сестра тоже так реагировала, ты точно беременная, – качает головой Катя абсолютно беззлобно, – также на меня обижалась, не верила, а я в итоге оказалась права. Я хоть и простая официантка, а по предпочтениям и реакциям на еду у человека могу определить, кто он, и что с ним происходит в данный момент!

Девушка назидательно поднимает вверх указательный палец, а мне становится весело. Что это я в самом деле, наехала на девицу, лезущую не в свое дело и жаждущую помочь. О более оригинальном тесте на беременность я еще не слышала.

Стоп.

– Да ну, я не беременная! – восклицаю, но в голосе нет былой уверенности. – И странно определять такую серьезную вещь по непримиримости к одному продукту. Мало ли, может, у меня аллергия проявляется! – нахожу логичный аргумент. – Даже если раньше ее никогда не было, это не значит, что она не может появиться. Очень даже может! Особенно после нервного потрясения!

– Я заберу пиццу, – качает головой Катя, – и принесу другую. А ты пока себе еще парочку теорий придумай, которые тебя устроят. Я понимаю, сама такая.

– У тебя будут проблемы из–за меня, – хмурюсь, все же совесть во мне вполне себе жива, – не стоит, – придерживаю тарелку с едой, на которую даже смотреть муторно.

– Не будут, владелец пиццерии – мой муж, – лучезарно улыбается Катя. – Я все же поменяю заказ.

– Ладно, но я все равно оплачу оба куска, – настаиваю.

Не люблю быть кому–то должной.

Официантка на мои слова лишь пожимает плечами и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. А я настолько теряюсь, что даже не сразу додумываюсь проверить свой цикл. Инженер резко потерял свое структурированное мышление и пытается определить правоту или, наоборот, неправоту официантки по вторичным признакам. И чем я сейчас лучше и логичнее суеверной Кати?

Черт, и с предохранением ведь были косяки. Я перестала настаивать, а Демид меня уверял в том, что прекрасно контролирует себя, и вообще, прерванный половой акт – вполне себе шикарный метод. Осечек ведь не было.

До сих пор.

Это аргумент, но все же и он не дает стопроцентную уверенность. Впрочем, как и подсчет цикла. Да, имеет место задержка, но у меня нервное потрясение на потрясении, удивительно, как еще панические атаки не одолевают, должно быть, организм пока не окончательно истощился.

– Держи, и счет сразу. Уверена, теперь ты захочешь быстрее побежать в аптеку, ведь появился весомый повод приструнить жениха и вернуть его обратно, – Катя весело подмигивает мне, а я внутри вся холодею.

Глава 16

О том, что в случае беременности положено связываться с отцом ребенка, я не подумала. Как и том, как это будет отвратительно в случае с Волчанским и его молодой супругой, тоже предположительно беременной…

– Эй, не теряй сознание! Все будет хорошо, слышишь? – официантка Катя подсаживается ко мне за стол и принимается тормошить, словно мы с ней подруги. Видимо, я выгляжу жалко в глазах девиц, раз они вот так с легкостью вторгаются в мое личное пространство. – Чего ты испугалась? Мужчина должен нести ответственность, да он еще и извиняться будет, помяни мои слова! Это ж чудо какое, ребенок! Новая жизнь!

Поворачиваю голову в сторону Кати и озадаченно смотрю на нее: как будто искренне говорит, интересная девушка. А еще она точно не подписана на местный паблик, а то бы знала, кем является мой бывший жених, и где он сейчас находится.

– Действительно, чудо, – медленно отвечаю и ненавязчиво сбрасываю чужую руку со своего плеча. – Ты не против? Я поем, все–таки столько новостей, эмоций, нужно переварить наедине с собой и подумать, как быть дальше.

– А дальше ему писать, конечно! Можно с фотографией теста, это даже мило, – мечтательно заявляет Катя, но отодвигается от меня, а потом и на ноги поднимается к моей радости.

Зато фокус моих мыслей и эмоций сместился, я больше не сосредоточена на обиде на начальство, я теперь думаю только о том, чтобы навязчивая официантка оставила меня в покое и дала спокойно поесть. Даже о ее предположении не думаю, отодвигаю его на момент, когда я схожу в аптеку.

– Действительно, можно в свадебный альбом вклеить эту фотографию, как в детские альбомы вклеивают снимки с узи. Это ведь будет началом семьи! Причиной, по которой она образуется! – восклицаю, поджав губы, но мой сарказм не улавливают, это к лучшему, наверное.

– Вот именно! Ты умничка, все у тебя будет хорошо, теперь я в этом уверена, – произносит Катя и, лучезарно улыбаясь мне напоследок, наконец–то уходит работать.

А я снова качаю головой и таки принимаюсь за ужин, живот уже очень сильно требует подкрепления. Хм, какая логика, однако, у этой официантки, но ведь сработало, обижаться в данный момент мне ни на кого больше не хочется. Но больше я сюда не приду.

Оставляю деньги, добавляя сумму за латте и пирожное, и выхожу на улицу. Как–то резко холодает, я ежусь, жалея, что не взяла с собой кофту, все еще живя в жарком лете, однако осень нынче, середина сентября.

Дохожу до дома, дальше медлить уже некуда, прямо рядом с подъездом расположена аптека, и я не могу не зайти в нее. Иначе какая я рациональная? Если буду игнорировать вопрос, ожидая, что он сам рассосется, если на него не обращать внимание, то стану на один уровень с теми, кто всерьез поверил в приворот. А может, даже ниже. Ведь если беременность есть, думать, что она рассосётся, точно очень безответственно и глупо.

– Здравствуйте, вам помочь? – приветствует меня фармацевт.

Ее рабочий день подходит к концу, а тут я захожу, оповещаю колокольчиком. Но, кажется, я уже цепляюсь на ровном месте, пытаясь хотя бы мысленно переложить проблему с больной головы на здоровую.

– Да, спасибо, мне бы тест на беременность, – делаю паузу, – какой–нибудь хороший. Я в них не разбираюсь.

– Конечно, сейчас, – фармацевт заходит за прилавок, – я вам два дам, чтобы наверняка. Они вместе идут, по цене выгоднее, чем по отдельности брать.

Понятия не имею, зачем их мне два, чтобы проверить, результат первого? Но соглашаюсь, не вступая в полемику. Меня охватывает апатия, а нужно еще добраться до квартиры и воспользоваться этими медицинскими штуками по назначению.

Да и два, возможно, лучше, после первого останется шанс на то, что он ошибочный, и можно будет воспользоваться вторым. Вот что делать, если и второй покажет тоже самое? Куда бежать дальше? Пока непонятно.

Решаю не торопить события, нужно действовать постепенно. Захожу в квартиру, разуваюсь и топаю в туалет. Если сейчас же туда не зайду, найду тысячу причин этого не делать.

– Что ж, ждем? – полуспрашиваю тест, кладя его на пол. – Пожалуй, пока жду, сделаю и второй.

Два теста лежат передо мной на кафеле, а я сижу рядом с закрытыми глазами, высчитывая время и одновременно молясь об отрицательном результате…

Глава 17

Необходимое время проходит, а я все сижу, а ведь на холодном кафеле вредно сидеть даже небеременным, даже не девушкам, на мужчин эта рекомендация также распространяется. Но вставать и открывать глаза не хочется. Как никогда хочется иррационального: чтобы время остановилось, и я смогла пробыть в своем искусственном пузыре столько, сколько потребуется, пока не осознаю масштаб возможной катастрофы. Как будто это вообще возможно принять и осознать!

– Так, все, я не трусиха! Я с первого курса сама по себе и очень даже неплохо справляюсь! – произношу вслух, одновременно подбадривая себя и давая собственноручную мысленную оплеуху. – Нашла повод для того, чтобы игнорировать проблему, которая еще даже не до конца себя обозначила! У меня может быть элементарный сбой, женский организм нежно реагирует на стрессы, – открываю–таки глаза и смотрю на два теста. – Или нет, или проблема себя обозначила.

Тесты единодушны, так и просят купить третьего собрата, чтобы уж наверняка убедиться в беременности. Должно быть, так и работает маркетинг, заставляя нас покупать больше, когда нам, в общем–то, и не надо.

С кряхтением поднимаюсь на ноги, на полу было не только холодно, но еще и неудобно, икры затекли, о чем сразу дают знать. Выхожу из туалета, заруливаю в ванную комнату, включаю воду и несколько минут смотрю на струю, пытаясь свыкнуться с мыслями. Говорят, текущая вода успокаивает, как и огонь. Но открытое пламя не проходит по технике безопасности, лишний куб воды на счетчике меня больше устраивает.

Делаю глубокий вдох и умываюсь, заставляя себя отмереть и больше не вступать ни в какого рода ступор. Непродуктивно это, совсем неэффективно, а я не могу позволить себе простаивание.

Закрываю воду и долго–долго вытираю лицо полотенцем, пытаясь выровнять дыхание, не впасть в истерику и всячески сохранить здравый настрой. Пока что получается, на удивление. Я просто вообще без понятия, что мне делать с беременностью от Демида, что положено делать в такой ситуации?

Иду в комнату и ложусь на кровать, глаза смотрят в одну точку, но ничего перед собой не видят. Поплакать бы, да что–то не идут слезы, лишь ступор упорно не исчезает.

Неужели я буду как моя мать? С той лишь разницей, что я не позднородящая. Но отца у моего ребенка точно также не будет. Класс…

Ведь это именно то, к чему я всегда стремилась! О чем мечтала!

А подростком иногда ловила себя на мысли: «Почему мать не сделала аборт, раз ей так тяжело со мной». Но это было, конечно, не всегда, только в моменты больших ссор и скандалов. Но ведь было! И все потому, что она же меня и попрекала собственной жизнью, как будто я выбирала рождаться мне или нет.

Переворачиваюсь на другой бок и обхватываю левой рукой свой живот, тоненькая струйка из слез все–таки потекла. Влага на лице дарит облегчение, как будто тяжелый булыжник на моей груди кто–то превратил в простой надувной шарик, в пустышку, от которой не так сложно избавиться.

А ведь и впрямь, существуют аборты, человечество давно придумало, как их сделать безопасными. Но эта мысль отчего–то вызывает во мне внутренний холод.

– Какого черта! – ругаюсь сама на себя, беру в руки телефон и совершаю то ли очень умный, то ли очень глупый поступок, третьего не дано в любом случае.

Я пишу Демиду.

Глава 18

Утро наступает поздно. Осознание того, что я теперь свободна по всем фронтам вызывает у меня двоякие чувства. А вот вчерашние тесты совершенно однозначно пугают, заставляя меня испытывать чуть ли не первобытный страх.

Не я первая, не я последняя, но, ох, никогда я не могла подумать, что окажусь в подобной ситуации. Черт, да у меня отношения были лишь с одним парнем! Единственным!

Интересно, мама также думала, когда забеременела мной? Мол, за что? Ведь вроде все правильно делала, поступала по совести.

– А где мой телефон? – восклицаю в ужасе, рыская в поиске трубки. – Вот он, – нахожу, – и?

И ничего, сообщение доставлено, прочитано, но реакции нет никакой.

У меня по щекам текут непрошенные слезы, все–таки я не излечилась от болезни по имени Демид, да и как? Неделя прошла. Всего лишь одна крошеная неделя, тем не менее наполненная столькими событиями, что и за половину жизни у других не случается.

Мотаю головой, чтобы успокоиться. Лить слезы удобно, но дело это не решает.

– Алло, Анастасия Сергеевна, здравствуйте, – набираю хозяйку квартиры.

– Здравствуй, Маргарита, что–то случилось? Соседи затопили? – тут же беспокоится женщина, все–таки обычно я ей не звоню, все денежные вопросы решал Демид, не привлекая меня.

– Нет–нет, все хорошо, соседи тоже в порядке, наверное. В том смысле, что никто квартиру не затопил, – поправляю себя. – Я по поводу того, что скоро конец месяца.

– Да, но ведь Демид уже заплатил за полгода вперед. Он тебе разве не говорил? Сюрприз хотел сделать? Сама удивилась, но он был непреклонен.

– Видимо, сюрприз, – отвечаю ошарашенная новостью.

– Так что все хорошо, Риточка, не переживай, – произносит хозяйка квартиры и отключается.

А я еще с минуту смотрю на телефон в немом замешательстве.

– Вот урод! – качаю головой. – Позаботился он, подарок решил сделать прощальный. Козлина.

Следующим шагом в моем поэтапном плане действий стоит посещение врача. Ужасно не хочется тратить деньги на платную клинику, но бесплатная в субботу не работает, а я не выдержу ждать талончики и прочее.

Быстро привожу себя в порядок, хочу уже выходить из квартиры, как мой взгляд останавливается на кухне. Я с легкостью могу не позавтракать, но ребенок должен есть. Я понятия не имею, что мне делать с этой ситуацией, со всем хаосом, что случился в жизни, но я твердо знаю одно – я не буду уподобляться своей матери. Не буду! Крошечный комочек внутри не виноват, что его не планировали, не хотели, и что папа и вовсе исчез с горизонта.

Разуваюсь и прохожу на кухню. Когда–то я покупала упаковку овсянки, чтобы начинать день правильно. Кажется, наконец–то она пригодится. Через несколько минут жую запаренную кашу и внезапно верю в то, что все у меня получится. Все–все! Правда, плохо, что с работы ушла, знала бы раньше. Или хорошо, что не знала, в той атмосфере, что царила там накануне увольнения, ничего хорошего с беременной произойти не могло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.