# Попалась, девочка!

Дина Данич

Пять лет назад между нами с Марком случилась одна-единственная ночь. А потом он изменил мне. Доказал, что я - всего лишь очередная галочка в его списке побед.

Теперь он успешный бизнесмен, а я - мать-одиночка, которая растит сына.

Но одна случайная встреча в канун Нового года круто меняет все. И теперь Марк Адамиди не отступится, пока не заполучит себе моего малыша. А вместе с ним и меня…

## – 1 Ника -

День с утра не задался. Сначала мой будильник на телефоне сработал позже, и в результате я не успела позавтракать сама. Потом Илюша начал капризничать и не хотел идти умываться.

В результате из квартиры мы выходим, прилично опаздывая, а я знаю, что отец этого терпеть не может.

– Мам, не хочу в сад, – в очередной раз канючит сын. Вообще он идеальный ребенок, но очень редко в нем просыпается мелкая вредина, которая сводит меня с ума. И сейчас, когда у него еще адаптационный период в саду, она это делает все чаще.

– Илюш, придется, – вздыхаю и усаживаю его в детское кресло. – Маме сегодня надо на работу.

– Но ты ведь и дома можешь, – хмурится он.

– Могу, милый, но не сегодня…

А мысленно добавляю – “потому что у деда твоего тоже вредность повышенная”.

Родители так и не смирились с моей беременностью. Они до сих пор не знают, кто отец Илюши, хотя пытали меня долго и упорно. Но я выдержала и бойкот от мамы, и психологическое давление от отца.

Когда узнала, что тошнота по утрам – это не затянувшееся отравление, а результат одной ночи с тем, к кому и подходить не стоило, стало страшно. До чертиков.

Где я и где дети?

Да и как было признать, что залетела я от брата подруги, который упорно доказывал, что настолько крут, что я перед ним не устою.

Доказал. А я вот проиграла тогда. До сих пор стоит вспомнить нашу ночь, как в жар бросает, а ведь прошло почти пять лет.

И все это время я как бы ни пыталась, так и не смогла забыть про Марка Адамиди. Хотя бы потому, что глаза у сына один в один как у его папаши. Да что там… Чем старше становится Илюша, тем больше я вижу в его характере от Марика.

Так что, увы, но забыть про его отца не выйдет, даже если я очень захочу.

– Мам, а ты рано меня заберешь? – спрашивает сын, когда паркую машину возле садика. Добираться не очень удобно, но ничего не поделать – в ближайших садах места не было, приходится ездить. Мы вообще переехали очень спонтанно, так что выбирать не из чего.

Родители, наверное, могли бы и помочь, но я слишком гордая, чтобы просить их. Особенно после того, как они оба настойчиво советовали мне аборт – сначала намекали, потом пугали, что я загублю жизнь, став матерью одиночкой.

А я, удивительное дело, сначала сама тоже перепугалась так, что тоже подумала об этом, а затем… Затем я сходила на УЗИ, услышала его сердечко. И все. Решила, что ни за что не откажусь от него.

Конечно, я тогда не знала, что мама с папой не поддержат мое решение. Но упрямство всегда было моей сильной стороной. Так что свою самостоятельность я все же отстояла. Правда, теперь я живу в съемной квартире, работаю на фрилансе, имея неоконченное высшее, и воспитываю сына одна.

– Постараюсь пораньше, зайка. Ты уж потерпи – не доводи Альбину Львовну, ладно?

Сын недовольно поджимает губы, но все же кивает. Значит, хотя бы попытается держать слово. – Спасибо! – целую его в лоб и обнимаю.

Мне, конечно, очень непросто справляться самой со многими вещами, особенно если учесть, что выросла-то я фактически в тепличных условиях. Но когда отец заявил, что я без него никто и ничто, во мне взыграло такое упрямство, что я ни за что не приду к нему за помощью. Нет. Буду справляться со всеми сложностями сама.

Илюша переодевается так медленно, что я едва не поддаюсь этой его манипуляции и уже даже начинаю задумываться о том, чтобы взять его с собой. В конце концов он же внук, почему бы и нет? Но в этот момент как раз выходит воспитательница.

– Ой, Илья, доброе утро, – широко улыбается она.

Сын смотрит исподлобья на нее.

– Доброе утро, – говорю вместо него. – Сына, ты чего молчишь?

Он, наконец, все же соизволяет поздороваться.

– А нам вот конструктор новый привезли, – хитро произносит Альбина Львовна, но смотрит на меня. – Представляете, никто не знает, как с ним управиться. Вроде уже и инструкцию читали, а все никак…

Ее уловка срабатывает – Илюша мальчик с постоянным желанием быть главным и руководить. Так что он тут же бежит в группу, напрочь забыв про то, чтобы и дальше вредничать.

– Плохое настроение? – спрашивает воспитательница.

– Есть такое. Вы его не заставляйте есть, если вдруг не захочет, а я постараюсь пораньше забрать.

Выходя на улицу, чувствую себя так, словно полдня отработала, а ведь еще только утро. Предвкушая очередной непростой разговор с отцом, выезжаю с парковки.

Но то ли я невнимательно посмотрела, а ведь сегодня гололед жуткий, то ли это какое-то наказание, но не успеваю затормозить и въезжаю в зад весьма недешевой машины.

В первый момент меня едва не парализует от ужаса. Скорость, конечно, небольшая, но тем не менее – это моя первая авария! Затем мысль – а что станет с Ильей, если со мной вдруг что-то случится? Надежды на родителей особой нет. Кто знает, захотят ли они нагружать себя заботой о внуке, которого так и не приняли. Потом уже третья мысль – черт, теперь ведь еще и платить за ремонт придется… А деньги у меня расписаны.

Пока прихожу в себя, из пострадавшей машины выходит высокий, широкоплечий мужчина. Я же так и сижу, вцепившись в руль и глядя перед собой.

Резкий стук в стекло возвращает в реальность. Нажимаю кнопку стеклоподъемника и поворачиваюсь к мужчине, чтобы принести извинения и предложить как-то решить вопрос, но…

Замираю. Так и не произнеся ни слова.

Потому что это он! Марк Адамиди. Собственной персоной.

Отец моего Илюши…

## – 2 Ника -

Я ошарашенно смотрю на того, кто стал отцом моего ребёнка – у Марка первое удивление сменяется снисходительным выражением.

– Что, Никуша, права папа купил, а ездить не купил? – насмешливо выдаёт он.

От его замечания мой ступор мгновенно проходит.

– Чтоб ты знал, это моя первая авария, – буквально выплевываю ему в лицо. – И если бы кто-то не тормозил резко на дороге, то ничего бы не было.

– Если бы кто-то потрудился выучить правила дорожного движения, то знал бы, что ответственность на том, кто сзади и кто не удержал дистанцию, – парирует Марк.

К сожалению, тут он прав, и спорить глупо. Сама виновата – не рассчитала, что после заморозков надо дать больше дистанцию. Отвыкла от езды зимой.

– Так что, как будешь расплачиваться?

Глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться, и выхожу из машины. Адамиди даже отходит в сторону, чтобы дать мне возможность полюбоваться на результат моей торопливости.

– Ты же видишь, что у тебя хорошо, если пара царапин.

– И что? Ты въехала мне в зад, Ника. Этого достаточно, чтобы вызывать инспекторов.

Мысленно прикидываю насколько это затянется – утро, пробки. Отец меня просто съест, если я опоздаю к нему. Тогда, я уверена, никакой подработки мне не видать, как своих ушей. А ведь я столько времени потратила, чтобы доказать ему, что способна на многое, что и без них вывезла все.

– Марк, давай просто договоримся? – сдаюсь все же в итоге. – Я заплачу за ремонт. Но сейчас мне правда надо срочно ехать.

Взгляд его вдруг скользит мне за спину, и я тут же оборачиваюсь. Когда понимаю, что он смотрит на детское кресло, которое установлено в машине, в груди все холодеет.

От страха. Осторожно ловлю взгляд Адамиди, но в нем только холодное равнодушие, с которым он оценивающе проходит по машине.

– Не очень-то тебе помогли твои вкусы, да, Никуша?

– Что? Ты о чем?

– Мужики постарше, оказывается, зарабатывают не так уж много.

Стискиваю зубы, чтобы не вступать в глупый спор. Ну, конечно, припомнил мне мои прошлые слова. Нежуели до сих пор задевает, как тогда заявила ему, что меня интересуют парни постарше?

Горько усмехаюсь. Да уж. Тот вечер, когда мы с Лаурой, моей подругой и его троюродной сестрой, вошли в клуб, стал для меня роковым. Если бы я знала, к чему приведет наш с ней спор…

Марик тогда постоянно увивался за нами следом при любом случае, демонстрируя, какой он крутой жеребец, не понимая, что мне это вовсе не льстило, а наоборот.

Мне ведь действительно нравились мужчины постарше, но не потому что они много зарабатывали или были круче ровесников. Нет, просто у них было мозгов, что ли, побольше. Им не нужно было самоутверждаться или распускать хвост павлином.

А Марка это заело.

– Давай просто договоримся – в какую сумму обойдется ремонт твоей машины? – сухо спрашиваю, пытаясь свернуть разговор в деловое русло.

Я безбожно опаздываю, и если не успею, то оплачивать расходы и организовать новый год для сына мне будет просто не с чего.

– А ты уверена, что потянешь? – криво ухмыляется Адамиди.

– Так ты назови сумму, – раздраженно фыркаю. – Слушай, мне правда некогда.

– Так торопишься, что поедешь на разбитой тачке?

Мне приходится стерпеть и эту насмешку. Да, поеду. А куда деваться? С разбитой фарой, конечно, не дело, и меня могут тормознуть, но тут недалеко – есть надежда, что я успею.

– Такси вызову. Мы договорились?

Марк лениво убирает руки в карманы.

– Вот что, Никуша, я оставлю тебе свой номер телефона, а ты мне позвонишь.

– Зачем?

– Как зачем? Решим, как ты возместишь мне убытки, – усмехается Марк. – Ты ведь сейчас торопишься.

– Ты серьезно? – поражаюсь его наглости.

– Абсолютно. И на случай, если ты вдруг решила, что сможешь сбежать, – он демонстративно смотрит в сторону камер, которые как раз направлены в нашу сторону, – поверь, я найду тебя, детка. Но тогда тариф удвоится.

Меня пробирает мороз от его слов. И от того каким жестким становится его взгляд.

Только сейчас я в полной мере отмечаю, что за эти годы Марк не просто возмужал, он вымахал – стал как будто выше, шире в плечах. Сейчас, стоя в расстегнутом пальто от модной марки, с небрежной прической и легкой щетиной он выглядит очень привлекательно. Но в тоже время по-чужому. Это больше не тот паренек, что бегал за мной и доказывал, какой он крутой. Нет, Марк Адамиди повзрослел и стал еще опаснее для меня.

Мысль о том, что он вдруг узнает про Илюшу, становится еще более пугающей.

– Ладно, я позвоню, – обреченно соглашаюсь, забираю визитку, которую он небрежно протяигвает мне.

– Подбросить?

– Спасибо, я сама, – сдержанно отвечаю.

Выдыхаю, только когда Марк уезжает. К отцу я все же опаздываю. Пусть и слегка. В приемной секретарь сухо кивает мне на мой вопрос, провожает недовольным взглядом, а когда я открываю дверь кабинета, то первое, что слышу:

– Зачем явилась?

И все. Кажется, все мои надежды в этот момент рушатся…

## – 3 Ника -

В первое мгновение я теряюсь, но вспоминаю про сына и все же прохожу в кабинет. Мне нужна эта работа. И точка.

– Ты сам назначил встречу, – спокойно отвечаю, прикрыв за собой дверь.

– Ника, мы, кажется, договаривались на десять, – сурово смотрит на меня тот, кто казалось бы, должен бы с пониманием относиться к своей дочери.

– Прости, пробки. Забыла, как это.

– И кто же в этом виноват?

Иногда мне кажется, что я так разочаровала родителей своим выбором, что они вообще перестали меня любить. Просто раз, и выключился тумблер у них внутри. Насовсем. Навсегда.

– Ты, Ника. Ты могла сделать правильный выбор, и все было бы иначе, – с нажимом произносит отец.

Неправильный выбор – вот, что для них с мамой мой сын.

– Я прекрасно помню твою позицию, – сдержанно отвечаю. – Ни к чему повторять. Может, лучше обсудим заказ?

Отец откидывается на спинку кресла.

– Обсудим. Но через неделю. Когда придешь к нам на званый ужин.

– Что? Но мы же договаривались…

– О чем?

– Ты сказал, что будешь готов со мной работать, что отдашь мне на аутсорс проект… – чем дальше говорю, тем больше понимаю что я – наивная дура. Поверила. Он ведь мой отец! Конечно, я ему поверила.

– А как было тебя выманить сюда? Ты же отказывалась переезжать из этой своей глухомани.

Горечь разливается в груди. Да, когда стало ясно, что от родителей поддержки я не получу, а будущему отцу новость о беременности тоже не к месту, меня выручила одногрупница. Я бы попросила помощи у Лауры, но она обязательно бы сдала меня Марку, а я после того, что увидела, заявившись к нему со снимком УЗИ, не хотела с ним иметь ничего общего.

Так я оказалась в маленьком приморском городке, где прошли и беременность, и роды. Потом потихоньку восстановилась на заочное, сейчас вот осталось дописать диплом, когда вдруг отец сделал мне предложение, на которое я, дура наивная, повелась.

– То есть ты меня обманул?

– Ну, почему же? Специалиста для проекта я и правда ищу.

– Но не меня…

Молчание затягивается, а я судорожно соображаю, как быть? Я ведь приехала сюда в надежде, что это настоящий шанс! Однако без этого заказа мы с Илюшей жизнь тут не потянем. А я ведь уже столько потратила на переезда и на съем квартиры. В сад опять же сына бегала, устраивала.

– Тебе достаточно просто перестать ломаться, Ника. Подурила, и хватит. Пора браться за ум. Мальчишку, конечно, уже никуда не деть. Но есть отличные пансионы для кадетов…

– Ты в своем уме? – поражаюсь его цинизму.

– А ты? Нагуляла от какого-то нищеброда, и сломала жизнь не только себе, но и наши с матерью планы!

Я много раз задавалась вопросом, как бы обернулось дело, узнай он, что отцом является Марк. Его родители достаточно обеспечены. Более того, раньше еще и дела вели с отцом. Но стоило только подумать, что Марка заставят на мне жениться из-за ребенка, и я стану навязанной женой, как меня начинало тошнить. Нет уж, так низко я не падать была не готова.

– Это моя жизнь, пап, и только мне решать, как ее прожить. Спасибо, что выдернул с насиженного места и добавил мне проблем.

Только на улице я даю себе волю и едва не реву. Здесь можно не держать лицо и не пытаться делать вид, что ты сильная, независимая женщина.

Потому что я вовсе не сильная…

Садиться за руль в таком состоянии рискованно, поэтому просто иду пешком без какой-либо цели. Надо успокоиться и решить, как быть дальше. Отец все просчитал – он сделала заманчивое предложение, а затем еще две недели мурыжил меня тем, что он вроде как в командировке. Был ли он в ней действительно я уже не уверена. Но за это время я и правда немного обустроила нашу с сыном жизнь на новом месте. Машину вот подержанную взяла. Простенькую, с большим пробегом. Но зато есть мобильность.

Я ведь так обрадовалась этому проекту, что поверила, будто отец и правда решил сделать шаг к примирению. Теперь выходило, что нет…

Несмотря на то, что до Нового года остается совсем немного, погода на улице отвратительная. Так что я банально замерзаю. Можно было бы зайти в кафе, но учитывая проблему с работой, теперь надо экономить. Поэтому приходиться возвращаться за сыном на метро. Что делать с машиной, я пока просто не знаю.

Еще и Марк этот, будь он неладен. Долго-долго смотрю на телефон, но в итоге все же решаю позвонить. Я уверена, он сможет устроить мне неприятности. А сейчас и так все складывается отвратительно. Но если Адамиди вдруг задействует свои связи и повесит на меня то, что я скрылась с места ДТП, жизнь моя еще усложнится. Поэтому я все-таки набираю его номер и слушаю длинные гудки…

## – 4 Ника -

Вот только мне никто не отвечает. С одной стороны я этому рада – формально же выполнила условия Марка. А с другой… Не знаю, может, дело в том, что я подсознательно все же хотела, чтобы ему была интересна моя жизнь, чтобы он узнал про сына и… полюбил его. Ладно, он сделал больно мне, но ведь Илюша уже начинает спрашивать про папу. Пока мне удается отговариваться разными прибаутками, говорить про суперагента. Но что будет дальше? Он малыш сообразительный, и скоро будет сложно увести разговор или как-то внятно обойти этот вопрос.

По дороге домой забегаю в магазин за продуктами, а когда тороплюсь с тяжелыми пакетами, неудачно ставлю ногу и в результате падаю так, что ногу простреливает болью.

Слезы брызгают из глаз, часть продуктов выпадают из пакетов. И такой неуклюжей и несчастной я себя чувствую в этот момент. А ведь когда-то я была уверена, что моя жизнь уже отлично сложилась.

Пока я не отказалась делать аборт…

До дома все же с трудом, но добираюсь. А вот до детского сада приходится брать такси – потому что нога немилосердно ноет, давая понять, что ближайшие пару дней прогулки для меня под запретом.

Илья выходит ко мне слегка недовольный.

– Мам, ты же обещала, – с укором произносит, пока садится и снимает шорты.

– Прости, зайка, у меня случился форс-мажор, – виновато говорю, садясь рядом. – Давай, помогу.

– Я сам! – упрямится сын, отталкивая мои руки.

Согласно киваю и терпеливо жду.

– Скоро уже зима закончится? – ворчит он, когда мы выходим на улицу.

– Она же только началась. Еще три месяца впереди. Смотри, снег какой.

– Не люблю снег, – бубнит Илюша. – На море хочу обратно.

Тяжело вздыхаю и молчу. Конечно, нормальной зимы сын не видел. Зато море полюбил сразу же. Он вообще мог плескаться в воде сутками. Иногда мне казалось, что еще немного, и у него жабры появятся.

Кое-как доковыляв до автобусной остановки, смотрю на ту толпу людей, что ждут, и вызываю все же такси. Да, дороговато, но придется.

– А где наша машина? – закономерно спрашивает сынишка.

– В ремонте. Немного поломалась.

Звонок Марка застает нас уже дома. Илюша, помыв руки, убежал играть в комнату, а я со своей ноющей ногой пытаюсь делать ужин.

– Алло? – настороженно отвечаю.

– Что-то ты не очень стремишься решить вопрос со своим долгом, – слышу в ответ.

– Я не виновата, что ты не ответил, – фыркаю тут же.

– Тогда я не буду виноват, что ты сбежала с места аварии.

– Ты же сам согласился!

– А ты пообещала позвонить.

– Вот именно! Я позвонила! – парирую в ответ. – Ты трубку не взял.

Повисает непродолжительная пауза.

– Ты не меняешься, Никуша, – усмехается Адамиди. – Все так же лишь бы последнее слово за тобой.

Молча качаю головой. Если бы он знал, насколько мне пришлось изменить свою жизнь и свои запросы, чтобы справиться со сложностями.

– Так что ты хотел?

– Завтра освободи вечер.

– Зачем?

– Будешь отрабатывать долг, – самодовольно произносит Марк. – Зачем же еще.

– Но я не могу! – ужасаюсь, понимая, что мне не с кем оставить сына. О том, чего захочет Марк, я подозревала, но все равно старалась не думать.

– А это не мои проблемы, детка, – жестко отрезает он. – Вопросы со своим мужиком реши сама. Вечером позвоню и скажу, куда подъехать.

Дальше слышу только короткие гудки. А в голове еще звенит эта пренебрежительная фраза его…

За что? Вот за что он со мной так? Неужели до сих пор злится за тот вечер? Ведь сам же потом изменил, показал, что все его слова – просто чушь. А я дура поверила… Впервые.

Самочувствие после всех этих переживаний очень неважное. Сын словно понимает, не упрямится, все делает как положено, без споров и недовольств. А утром я понимаю, что просто не могу встать и отвести его в сад. Полночи я крутила в голове, как теперь поступить и что делать. И по всему выходило, что вариант два – либо смириться и идти просить помощи у родителей, плясать под их дудку и распрощаться с сыном, либо снова возвращаться обратно. Туда, где я уже отказалась от клиентов, отдав их знакомому, туда, где снова придется искать жилье, сад. Где хоть и знакомо все, но начинать придется почти заново.

Ни тот, ни другой варианты мне не нравились. Но от мысли, что придется отдать сына в какой-то там пансион меня бросало в дрожь. Отношение ко мне я еще могла бы пережить, но к Илюше… Мне каждый раз так обидно за него – ведь он и мой сын! В нем моя кровь течет. Неужели мама с папой этого не понимают? Он же тоже их семья!

Вдобавок ко всему у меня начинает дико болеть горло и поднимается температура.

Приходится объяснять Илье, что мама заболела, и сегодня играть он будет один. Достаю все игрушки, что есть, чтобы он был чем-то занят.

Весь день проходит как в бреду. Я то засыпаю, то просыпаюсь от дикого холода. Сил хватает только на то, чтобы покормить ребенка. И все.

Я очень мало болела в жизни, так что уверена – надо просто отлежаться, и вот тогда…

Из очередного беспокойного сна меня вырывает настойчивый звонок в квартиру. Кое-как закутавшись в халат, выхожу в коридор.

– К нам пришли гости?

– Нет, милый. Иди в комнату и посиди там, пожалуйста.

Слабость дает о себе знать – каждый шаг забирает немало сил. Но когда я открываю дверь и вижу Марка, понимаю, что самое ужасное еще впереди.

Он хмуро окидывает меня недовольным взглядом.

– Ты правда думаешь, что у меня есть время бегать за тобой, Ни-ка?

Судорожно соображаю, как бы его выпроводить и решить вопрос вне квартиры, как слышу позади топот маленьких ножек, а затем:

– Мам, а кто это?

Взгляд Марка скользит мне за спину, а затем меняется. Очень выразительно так…

А у меня внутри холодеет. Неужели догадается?!