Димитр Инкиов
Я и моя сестра Клара

The stories used for this book were ﬁﬁrst published in German under the titles:

Ich und meine Schwester Klara. Die schönsten Geschichten zum Vorlesen by Dimiter Inkiow (illustrations by Traudl Reiner)

© ellermann im Dressler Verlag, Hamburg 2003

Ich und meine Schwester Klara. Die lustigsten Streiche der Welt

by Dimiter Inkiow (illustrations by Traudl Reiner)

© ellermann im Dressler Verlag, Hamburg 2013

Ich und meine Schwester Klara. Lustige Geschwistergeschichten zum Vorlesen

by Dimiter Inkiow (illustrations by Walter Reiner, Traudl Reiner)

© ellermann im Dressler Verlag, Hamburg 2020

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Мелик-Пашаев», 2024

Торт

Ты, конечно, меня не знаешь… Вот, посмотри, это – я:

А это моя сестра Клара:

Только, пожалууйста, не перепутай и не подумай, что я – это , а Клара – это .

Всё наоборот.

Клара – это Клара, а я – это я. Иногда нас путают, потому что мы и сами путаемся.

Когда мама спрашивает: «Кто съел мороженое из холодильника?» – я говорю: «Клара». Хотя я тоже ел.

А если мама спрашивает Клару:

«Кто съел мороженое?» – она говорит, что это был я, хотя сама тоже ела вместе со мной.

Все же видят, что ложек-то две:

Почему Клара так говорит, я не знаю. А я говорю так потому, что ККлара ест больше меня. У неё вон какой рот:

Гораздо больше, чем у меня.

Зато я ем быстрее.

Только об этом никто не знаеет.

Однажды Клара подошла ко мне и говорит:

– Знаешь, что есть на кухне?

Я совсем не хотел знать. Но раз уж она спросила, я тоже спросил:

– Что?

– Торт!

– Такой? – Я взял бумагу и нарисовал цветными карандашами торт.

– Нет, намного больше, – сказала она, – и намного красивее!

– Такой?

Я нарисовал торт побольше и покрасивее.

– Ещё больше, – сказала она. – Сверху крем и шоколадная крошка.

– Врёшь.

– Хочешь посмотреть?

– Ещё бы!

– Тогда пойдём на кухню.

На кухне Клара открыла холодильник. Всё было так, как она говорила: там стоял восхитительный большой торт. Сверху сливочный крем, шоколадная крошка и глазированные вишенки. У меня аж слюнки потекли, когда я это увидел. У Клары тоже. Мы не могли оторвать от торта глаз, но тут пришла мама.

– Предупреждаю вас обоих: не вздумайте даже прикасаться к торту! У нас сегодня будут гости. Придут ваши тётушки – тётя Эмма и тётя Грета. Я купила торт для них. Вы получите по кусочку только после обеда. Всё понятно?

– Да, мама. У нас сегодня будут гости. Придут тётя Эмма и тётя Грета. Мы получим по кусочку после обеда.

– Очень хорошо, – сказала мама и закрыла холодильник.

Потом она взглянула на часы и ахнула:

– О боже! Чуть не забыла, что записана к врачу. Дети, мне нужно идти.

И она ушла. Мы остались дома одни, я и моя сестра Клара.

Сначала мы играли в нашей комнате, а потом Клара предложила:

– Давай сходим на кухню.

– Зачем?

– Просто посмотреть, на месте ли торт. Вдруг его кто-нибудь украл.

– Кто его мог украсть?

– Кто-кто? Вор. Такой великолепный торт с удовольствием украдёт любой вор на свете. И потом съест его дома один. Ты разве не видел – окно на кухне открыто!

Мы вдвоём пошли на кухню. И правда: кухонное окно было распахнуто. Клара открыла холодильник, и мы с облегчением выдохнули. Торт по-прежнему стоял там.

Я заметил, как загорелись у Клары глаза, и сразу сказал:

– Клара, даже не притрагивайся к этому торту. Он для тёти Эммы и тёти Греты. Мы получим по кусочку после обеда.

– Я и не собираюсь к нему притрагиваться, – сказала Клара. – Я только думаю, что он мог испортиться. Тогда обе наши тёти отравятся и умрут.

У меня по спине побежали мурашки.

– Не говори глупостей. Этого не может быть.

– Очень даже может. Смотри, с этой стороны торт выглядит как-то подозрительно.

– Думаешь, он испортился?

– Ну да! Тёти точно отравятся и умрут.

– Где они умрут?

– Где-где? У нас в гостиной. На новом диване. Умрут и будут лежать рядышком.

У меня опять побежали мурашки.

– Что же нам теперь делать, как ты думаешь, Клара?

– Всё проще простого. Мы пожертвуем собой. Попробуем торт с этой подозрительной стороны. Но очень осторожно.

– Ладно, – кивнул я. – Давай пожертвуем собой.

И мы достали торт из холодильника.

Потом мы как следует попробовали торт с подозрительной стороны. Но ничего не почувствовали.

– Клара, – сказал я, – не беспокойся. Торт хороший. На вкус просто отличный. Наши тёти совсем не отравятся. Они будут ужасно довольны. Говорю тебе, Клара, они будут страшно рады. Торт хороший.

– Да… – Клара кивнула. – С этой стороны торт пока хороший. Но какой он с других сторон?

– Ладно уж, – сказал я, – давай попробуем его со всех сторон.

И мы старательно попробовали торт со всех сторон.

Но опять не обнаружили в нём ничего подозрительного.

– Клара, торт со всех сторон хороший. Тёти будут страшно довольны. Они не отравятся.

– Да, – сказала Клара, – по краям торт ещё ничего. Но всем известно, что торты с шоколадной крошкой и кремом начинают портиться с середины.

– Тогда, – воскликнул я, – мы должны попробовать его посередине!

И мы попробовали торт посередине, для чего прокопали в нём глубокую дыру, до самого дна.

А потом пришла мама. И не поверила своим глазам.

Она три раза обошла вокруг стола и сказала:

– Это уже не торт. Угощать этой развалюхой гостей немыслимо. Вы двое – вы просто поросята, вечно голодные поросята! Теперь уж ешьте дальше, пока не лопнете!

Раз мама так сказала – что нам оставалось делать? Мы стали есть дальше и съели весь торт.

Ну и болели же у нас животы после этого! Ужасно болели.

Мы лежали на кровати рядышком – я и моя сестра Клара.

А Клара вздыхала и говорила:

– Я с самого начала знала. Всё-таки торт был испорченным.

Дядя Тони

У нас с Кларой есть дядя. Его зовут Тони. Выглядит он вот так:

Мы с Кларой очень любим дядю Тони. Клара говорит, что любит его намного больше, чем я. И показывает руками: вот та-а-а-а-ак!

Я тоже показываю руками, как я его люблю. Но я меньше Клары, и руки у меня короче. Поэтому я злюсь. Выходит, будто Клара любит его больше только потому, что у неё руки длиннее. Но на самом деле ей просто нравится получать от него подарки. Когда мои руки станут такими же длинными, как у неё, злиться будет она.

При каждой встрече дядя Тони дарит каждому из нас по одной марке[1]. Одну марку мне и одну марку Кларе. Заполучить сразу столько денег – это большая удача! Ведь на них можно купить мороженое. Поэтому мы всегда радуемся, когда к нам приходит дядя Тони. Каждый день мы спрашиваем у мамы:

– Мама, когда наконец придёт дядя Тони?

К сожалению, он приходит всего раз в неделю.

Но однажды, когда мы опять спросили, мама сказала:

– Скоро вы будете видеться со своим дядей каждый день. Он снял квартиру в нашем доме на шестом этаже.

Вот это да! Как же мы обрадовались! Мы помогали ему переезжать и перетаскивать книги – их было много. Дядя Тони – студент. Он каждый день учится и скоро станет очень умным.

После переезда он снова дал нам по одной марке.

От радости, что дядя Тони теперь живёт в нашем доме, мы не спали всю ночь. И утром, сразу после завтрака, первым делом побежали к нему.

– Доброе утро, дядя Тони!

Он рассмеялся и выдал нам каждому по марке. Мы, конечно, сразу купили себе мороженое.

На следующее утро мы полчаса трезвонили в его дверь. Но никто не открывал. Тётя Эмма вернулась из магазина и сказала, что дядя Тони рано утром ушёл в университет.

– Ничего, мы подождём, – решительно заявила Клара. – Он же когда-нибудь вернётся.

Мы сидели у него под дверью и ждали долго-предолго. Но он так и не пришёл.

Мы с Кларой договорились, что назавтра пойдём к нему пораньше. Так мы и сделали. Он был ещё дома.

– Доброе утро, дядя Тони!

Он, как всегда, рассмеялся и дал нам по одной марке. Мы сказали спасибо и побежали покупать мороженое.

На следующий день была суббота. Мы опять пошли к нему и сказали:

– Доброе утро, дядя Тони!

– Доброе утро! – ответил дядя Тони. Но не рассмеялся. – Знаете, дети, – сказал он, – сегодня у меня денег нет. Мне очень жаль.

Повесив головы, Клара и я стали спускаться по лестнице. Мы думали.

И вдруг Клара говорит:

– Знаешь, я разобью свою копилку.

– Я тоже! – тут же подхватил я.

Мы добежали до нашей квартиры и разбили обе копилки. Клара свою, а я свою. Потом мы забрали все деньги и снова побежали вверх по лестнице. К нашему дяде Тони.

– Чего ж вы ещё хотите? – спросил он после того, как открыл дверь.

– Ничего, – сказали мы и просто сунули ему деньги. – Это тебе, дядя Тони. Целая куча марок. Чтобы ты сегодня мог себе что-нибудь купить.

И мы побежали вниз.

Любовь слепа

Наш дядя Тони женился на студентке. Сначала она была очень тоненькой. Но постепенно становилась всё толще и толще. Мы с Кларой очень переживали за дядю. Если его жена растолстеет ещё больше, то ему скоро не хватит места в кровати.

– Ей просто необходимо похудеть! – сказала Клара. – Дядя Тони должен прятать от неё еду.

Мы пошли к дяде Тони, чтобы сказать, что он должен прятать еду. Но дяди не было дома. Они с женой поехали в поликлинику.

А когда вернулись, выглядела она ещё толще.

Похоже, дядя Тони нисколько не беспокоится о том, что у него такая толстая жена. Они всегда ходили под ручку. Бедный, бедный дядя Тони.

Клара говорила:

– Любовь слепа.

Один раз за завтраком мы услышали, как мама говорит папе:

– Сегодня после обеда по телевизору будет передача «Как за неделю похудеть на три килограмма». Я обязательно посмотрю.

Мы с Кларой сразу побежали к дяде Тони.

– Дядя Тони! Сегодня по телевизору будет передача «Как за неделю похудеть на три килограмма». Пусть твоя жена обязательно посмотрит!

– Зачем?

– Она слишком растолстела. Стала самой толстой на нашей улице.

– Но ведь это потому, что у неё в животе ребёнок.

– Какой ещё ребёнок?

– Наш ребёнок. Её и мой, – сказал дядя Тони.

– А что он там делает? – спросил я.

– Спит. Спит и растёт. Но потом наступит день, когда ребёнок выйдет наружу. И тогда моя жена станет такой же худенькой, как раньше.

Вот это новости! Мы с Кларой стали спускаться вниз по лестнице и по дороге решили: мы никому ни слова не скажем о том, что происходит. А сами будем с нетерпением ждать, когда ребёнок выйдет наружу. Вот уж все удивятся так удивятся! Ведь в нашем доме люди и понятия не имеют, почему молодая жена дяди Тони стала такой толстой.

Как мы рассказали тёте Флоре всю правду

У нашего дяди Тони появился ребёнок. Точнее, не у дяди, а у его жены. Хорошенький маленький ребёночек. А дело было так.

Однажды утром, когда мы были в квартире одни и ждали домработницу Флору, к нашему дому подъехала машина скорой помощи и громко просигналила «уиу-иу». Мы с Кларой прижались носами к окну. Нам обоим нравятся санитарные и полицейские машины, которые сигналят «уиу-иу» и мигают синим огоньком. Когда я вырасту, я буду ездить на такой машине.

– Наверное, кто-то заболел, – сказала Клара. – Скорая помощь всегда приезжает, когда кто-нибудь болеет.

И тут мы увидели, как два санитара тащат на носилках к машине толстую жену нашего дяди Тони. А позади бежит сам дядя Тони с озабоченным лицом.

– Она, конечно, лопнула, – сказал я. – Ведь в последние дни она стала ещё толще. Вчера я видел её на лестнице и подумал, что долго она не протянет. И вот пожалуйста: лопнула!

– Нет, – ответила Клара, – она не лопнула. У неё сегодня появится ребёнок.

– А по-моему, она лопнула. – Я остался при своём мнении. Жена дяди Тони была закутана в одеяло, и мы не могли разглядеть, лопнула она или у неё появляется ребёнок. Мы так и не знали, что нам думать, пока после обеда не зазвонил телефон. Это был дядя Тони. Он попросил позвать нашу маму.

– Её нет, – ответила Клара. – Её сегодня целый день не будет.

Я уже хотел утешить дядю Тони из-за его лопнувшей жены и сказать, что он легко найдёт себе другую, тоненькую, как вдруг он объявил:

– Дети, у меня появился ребёнок! Маленькая дочурка. Её зовут Сюзанна. Весит четыре с половиной килограмма. Она родилась в больнице!

И он повесил трубку.

Как же мы обрадовались! Клара тут же притащила кухонные весы и поставила на них две полные бутылки растительного масла, а рядом уложила всю картошку, которую мы нашли дома. Сверху Клара посадила свою самую большую куклу Хайди. Но весы стали показывать четыре с половиной килограмма только после того, как мы добавили одну морковку.

– Видишь, – сказала Клара, – вот столько весит ребёнок дяди Тони.

Потом она положила всё, что было на весах, в пакет, и мы по очереди таскали его по всей квартире, чтобы проверить, сможем ли мы носить ребёнка, когда он приедет домой.

Через полчаса мои силы кончились, и я простонал:

– Какой же тяжёлый ребёночек!

– Вот именно, – согласилась Клара. – Поэтому дяди-Тонина жена и была такой толстой.

– А ты уверена, Клара, что ребёнок был у неё в животе?

– Ну конечно, – ответила Клара, – всем известно, что ребёнок появляется у мамы из живота!

И она засмеялась так, как будто всегда это знала. Хотя я стоял рядом, когда дядя Тони впервые нам об этом сказал.

– Не каждому это известно, – запротестовал я. – Тётя Флора, например, этого не знает. Один раз я спросил у неё, откуда берутся дети. И она покраснела до ушей, потому что не знала. А потом сказала, что их продают в магазине.

– Правда?

– Честное слово!

– Не может быть.

– Давай у неё спросим.

В этот момент в дверь позвонили. Это пришла наша домработница тётя Флора. Она сразу принялась за дело и отправилась в ванную, чтобы там убраться. Но мы с моей сестрой Кларой потихоньку пошли за ней.

– Тётя Флора, – начала Клара, – тётя Флора, мы хотим у тебя кое-что спросить.

– В чём дело? – спросила тётя Флора. – Идите в свою комнату, мне нужно работать!

– Тётя Флора, откуда берутся дети?

– Бе-бе-берутся де-дети? – повторила она запинаясь. – А других вопросов у вас нет?

– Нет, – сказала Клара. – Мы только хотим узнать, откуда берутся дети.

– Некогда мне болтать. Вот придёт ваша мама и захочет узнать, почему я не успела закончить уборку! – рассердилась тётя Флора и покраснела ещё сильнее. – Я ей тогда скажу, что вы задаёте много вопросов, вот я ничего и не успеваю!

– Я ей говорил, – сказал я и показал на Клару, – что детей продают в магазине. А она мне не верит.

– Да, так и есть! – Тётя Флора энергично закивала. – Это чистая правда. Детей продают в магазине. Они там лежат на полках, и любой человек, которому хочется иметь ребёнка, может себе его купить.

Тут Клара сделала своё самое невинное лицо и сказала:

– И вовсе это не так. Я слышала, что детей приносят аисты.

– Только некоторых! Кого-то приносят аисты, а кого-то покупают в магазине, – ответила тётя Флора.

Она уже вспотела.

– Но ведь есть и такие, – продолжала хитрая Клара, – которых находят в капусте!

– Такое тоже бывает, – смущённо проговорила тётя Флора и оперлась рукой на край ванны. – Совершенно верно. Бывает. Некоторые растут в огороде, как капуста.

Клара посмотрела на тётю Флору так, как кошка нашей бабушки смотрит на птичку, которую собирается сцапать.

– А вот и не бывает! Не бывает! – внезапно выкрикнула она. – Если ты не знаешь, откуда берутся дети, тётя Флора, то я тебе расскажу. Они растут не в огороде, а в животе у своей мамы. Как ребёнок дяди Тони. У его жены сегодня появилась маленькая дочурка. Весит четыре с половиной килограмма!

Клара побежала в гостиную и приволокла пакет с бутылками, куклой Хайди, картошкой и морковкой к тёте Флоре в ванную.

– Вот сколько весит ребёнок. Четыре с половиной килограмма! Классно, правда?

После этого мы оставили тётю Флору в ванной одну, чтобы она пришла в себя.

– Наверное, ей сейчас нелегко, – сказала Клара, – в пятьдесят лет вдруг взять да и узнать всю правду. Тут нужно время, чтобы привыкнуть.

Через неделю жена дяди Тони вернулась домой. Теперь она была очень стройной, такой, какой мы всегда хотели её видеть. А дядя Тони гордо шагал по лестнице с ребёнком на руках, как будто этот ребёнок вырос в животе не у его жены, а у него самого.

Наша собака Шнуффи

Папа принёс домой собаку. Таксу с короткой шерстью и длинными ушами, которая непрерывно виляет хвостом и обнюхивает всё вокруг.

Мы с Кларой сразу стали звать её Шнуффи, и ей это очень понравилось. Стоило нам крикнуть «Шнуффи!», как она мчалась к нам со скоростью ракеты.

Папа сказал, что Шнуффи очень породистая собака. Поэтому она такая длинная и у неё такие короткие лапы.

– У Шнуффи есть родословное дерево, – объяснил нам папа и показал какую-то бумагу.

Мы с Кларой уставились на неё, чтобы рассмотреть, какое такое дерево есть у нашей Шнуффи. Но на бумаге не было никакого дерева.

– А где дерево? – спросил я.

– Это не обычное дерево, – сказал папа, – а родословное. И это очень важная бумага. Такая бывает только у породистых животных и у королей.

Дальше папа нам рассказал, что отец Шнуффи был знаменитой собакой, а её дедушка ещё знаменитее и что её мама, бабушка и прабабушка происходили из очень благородной собачьей семьи. Все они когда-то получили множество призов.

Услышав это, мы с Кларой положили Шнуффи себе на колени и гладили её целый час. Мы сидели на диване рядышком, и передняя половина Шнуффи лежала на коленях у Клары, а её задняя половина – на моих. Клара гладила её голову, а я её хвост. Шнуффи лизала руку Кларе и выглядела очень счастливой.

– Знаешь, – сказал я Кларе, – мне очень нравится Шнуффи. По-моему, это ужасно милая такса. Но, если бы она была чёрной, она нравилась бы мне ещё больше.

– Я тоже считаю, что цвет у неё некрасивый, – сказала Клара. – Мне кажется, что светлый пошёл бы ей больше.

Мы погладили Шнуффи ещё немножко, а потом Клара сказала:

– Мы можем поделить Шнуффи. Если ты не против, то голова и передние лапы будут моими, а хвост и задние лапы твоими. И пусть каждый заботится о своей половине.

Мне показалось, что это хорошая идея. Я был не против получить заднюю часть нашей Шнуффи, потому что её хвост всегда так задорно виляет.

– Ладно, – сказал я, – только поделить её надо честно.

– Мы её измерим, – успокоила меня Клара, – и у каждого будет ровно половина.

Она принесла измерительную ленту, и точно в том месте, которое оказалось посередине Шнуффи, мы положили ей на спину монетку. Потом мы взяли ножницы и аккуратно выстригли вокруг монетки шерсть. Теперь было ясно видно, где у Шнуффи середина.

– С этого момента каждый заботится только о своей половине, – объявила Клара. – Я буду её кормить, а ты будешь выводить её гулять, когда ей потребуется, – ведь это твоя половина.

И мы начали заботиться каждый о своей половине Шнуффи. Каждый гладил и расчёсывал только свою часть. Клара кормила, а я выгуливал.

Однажды вечером папа и мама ушли в театр. Не успели они закрыть за собой дверь, как Клара сказала:

– Ну всё, решено. Я перекрашу Шнуффи в светло-золотистый цвет.

– Нет, – запротестовал я, – я не разрешаю!

– Но ведь так она будет выглядеть гораздо лучше, – стала убеждать меня Клара, – и светлое идёт к моим волосам.

Когда Клара что-то говорит, она тут же это и делает. И минуты не прошло, а она уже принесла из ванной мамину краску для волос.

Я крепко обнял Шнуффи и сказал:

– Ты можешь покрасить только свою половину. А мою – нет! Я не разрешаю!

– Хорошо, я покрашу только свою половину.

И она действительно осветлила переднюю половину Шнуффи. Меня это очень рассердило, потому что мне не нравятся собаки со светло-золотистой шерстью.

– Тогда я покрашу свою половину в чёрный, – заявил я.

– Что ж, это даже неплохо, – решила Клара. – Каждый будет любоваться своей половиной.

Я принёс чёрный спрей для обуви и принялся за работу.

И вскоре наша Шнуффи стала выглядеть так, будто её собрали из двух частей. Одна половина светлая, другая чёрная. Наверное, она очень удивилась, когда увидела себя в зеркале. Потому что пять минут лаяла на своё отражение.

– Спорим, – сказала Клара, – что другой такой собаки нет во всём городе.

Когда мама и папа увидели Шнуффи, они целую минуту стояли с открытыми ртами, а потом два раза обошли вокруг собаки.

– Кто это сделал с бедным животным? – грозно спросил папа.

Клара тут же сказала, что это был я, хотя начала-то она – это всем известно. Но, к сожалению, Шнуффи не умеет разговаривать, и поэтому она не могла рассказать родителям правду. Меня стали ругать и ругали целый час.

А под конец папа добавил:

– На этой неделе ты не получишь карманных денег!

Тут ко мне подошла Клара и шепнула на ухо:

– Я дам тебе половину своих карманных денег, если ты меня не выдашь. Договорились?

Я ответил:

– Договорились!

После этого мы вдвоём начали отмывать Шнуффи. Но сошла только чёрная краска с моей половины. Кларина светло-золотистая осталась.

– Здесь её шерсть сама отрастёт, но не сразу, – злорадно прошептала она мне на ухо. – Моя половина ещё долго останется светлой!

Я разозлился. Но что было делать? Клара – она такая. Чует моё сердце, я с ней ещё намучаюсь.

Краснолицый ребёнок

Ребёнок дяди Тони был весь какой-то красный и сморщенный.

Мы с Кларой внимательно рассматривали девочку каждый раз, когда жена дяди Тони выходила с коляской на детскую площадку. И каждый раз Клара вздыхала и говорила:

– Бедный ребёнок.

– Почему же бедный? Она пухленькая и спит в красивой коляске.

– Разве ты не видишь, какая она красная и как много у неё морщин? – спросила Клара. – Она вся какая-то мятая. У тебя что, глаз нет?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Немецкая марка —денежная единица Германии до 2002 года. В одной марке было 100 пфеннигов.

Вернуться